3.2 Понятие сознания и трудная проблема сознания

IT-компания «Астон» представляет.

Сознание.

Реальность или иллюзия?

Как устроен человек и мир вокруг?

Мыслить, чувствовать, наблюдать.

Философия сознания с Антоном Кузнецовым.

Здравствуйте, друзья!

Рад вас приветствовать на канале «Культурный код».

Меня зовут Антон Кузнецов.

Я научный сотрудник Московского центра исследования сознания и Международного центра исследования сознания, доцент философского факультета МГУ, кандидат философских наук.

Пожалуйста, не забывайте подписываться на канал Культурный Код, следить за его обновлениями и надеюсь, что вы будете знакомиться со всеми лекциями этого курса.

Сегодня у нас вторая лекция.

Она называется «Понятие сознания и трудная проблема сознания».

Напомню, что на предшествующей лекции я обрисовал проблему сознания тела.

И я сказал, что сердцем этой проблемы является онтологический конфликт, конфликт существования, особое усмотрение разницы между ментальным миром, психическим миром и миром физических феноменов.

И это особое понимание разницы приводит нас к глубокой проблеме существования.

Как сознание инкорпорировано в физическую реальность и что оно такое?

И вот этот последний вопрос, что оно такое, будет предметом сегодняшнего интереса.

поскольку на первой лекции я ничего не сказал о том, а что же такое сознание.

Хотя, кажется, это самый важный вопрос.

Первое.

Часто, когда говорят о сознании и требуют дефиницию, сознание думает, что

Достижение дефиниции или определения – это наш спасительный круг.

Вот если мы скажем определение сознания, четко установим наши термины, то будет полное счастье.

Это полная иллюзия, потому что становление дефиниции – это словарная работа.

Дефиниции сознания сколько хотите.

Я могу сказать, хорошо, сознание – это процесс оркестрируемой редукции волновой функции в микротрубочках нейронов.

Вот, пожалуйста, определение.

Стало ли кому-то легче от этого определения?

Можно давать тысячи разнообразных определений.

Вопрос не в этом, вопрос не в словарях, не в дефинициях, а в том, чтобы мы достигли согласия, понимания, консенсуса в отношении того, что такое сознание.

Это наша цель.

И поэтому дефиниции, определения, конечно, это чудесно, но не стоит путать это с существом исследования.

Вот что важно.

Прежде чем мы начнем рассматривать вопрос о том, что такое сознание, давайте рассмотрим две истории.

Две очень важные истории, которые показывают, насколько трудно ухватить, что такое сознание.

Первая история.

Это случай Кеннета Паркса.

Он произошел в 1987 году, 24 мая.

Паркс, относительно молодой мужчина, страдал от сомнамбулизма, или то, что часто называют лунатизмом, парадоксальным сном, или как-то еще.

Я думаю, что многие из вас, если не по личному опыту, то в фильмах или в историях знают об этом, что ночью люди встают, они могут ходить, что-то говорить, открывать холодильник и делать массу разнообразных вещей.

Но случай Паркса особенный.

Он проснулся во сне, но в кавычках проснулся.

Что это значит?

Это значит, что его кора больших полушарий, она не проснулась.

Вот что это значит.

Бывает противоположная ситуация, что кора проснулась, а...

Таламус, например, все еще спит, и тогда это будет сонный паралич.

Тоже многие слышали или испытывали его на себе, когда вы просыпаетесь и не можете пошевелиться, словно кто-то стоит над вами и давит на вашу грудь, и вы не можете даже повернуться.

Вот это сонный паралич.

Кора проснулась, а все остальное не проснулось.

Лунатизм – обратная ситуация.

Кора спит, но все прочее, таламус работает.

И вот Паркс в таком состоянии сел в машину.

Проехал порядка 23 километров к дому тести и тещи.

У него были ключи от этого дома.

Он его открыл.

Эти детали важны.

Управление автомобилем.

Он ехал не по полям, по дорогам.

Он открыл дом, вошел в него.

Задушил тестя.

Но тот выжил, потому что, как вы знаете, при асфиксии, удушении, человек сначала теряет сознание.

А потом уже может наступить смерть.

Вот поэтому, кстати, очень сомнительные истории про то, как в былые времена люди усилием воли задерживали дыхание и такое ритуальное самоубийство совершали.

Кажется, что это невозможно.

Наша вегетативная система все перезапустит.

Но вот задушил отца.

Убил тещу.

Убил.

Затем вышел из дома, сел в машину.

И в какой-то момент он обращается в полицию.

У него окровавлены руки, и он говорит, мне кажется, я кого-то убил.

Мне кажется, я совершил что-то ужасное.

Суд продолжался полдесятка лет, пять лет.

В 1992 году Паркса оправдали.

Было признано, что совершенные им действия, ужасные действия, трагические действия, совершались им в отсутствии сознания.

Почему?

Как?

Как?

Ведь кажется, что сознание нам нужно для того, чтобы мы могли организовывать сложные действия.

Управление автомобилем, орудование предметами, открывание дверей.

Все, что делал Паркс.

Если бы мы не знали, мы бы сказали, что этот человек был сознанием.

И здесь наше обыденное чувство в отношении сознания нас подводит.

Как так, что у Паркса не было сознания?

Как так?

Как это возможно?

Это противоречит нашим интуициям, нашим ощущениям того, что такое сознание.

Конечно, мы до конца не можем быть уверены, был ли Паркс сознание или нет.

Всегда остается место для скептицизма.

И здесь очень важно заметить, что наш принцип, на который мы ориентируемся, это принцип такого рефлексивного равновесия, правдоподобия.

Когда мы

взвешиваем доводы в пользу одной или другой альтернативы.

Вполне может оказаться, что я инопланетянин, рептилоид, или жираф, скрывающийся под личиной философа.

Эта возможность логически не исключена.

Однако доводы в пользу противоположной позиции

что я человек, настоящий человек, что я философ, тот человек, который есть Антон Кузнецов.

И эти доводы перевешивают доводы, делают неправдоподобными доводы в пользу того, что я или жираф, или инопланетянин.

В случае с Парксом то же самое.

Я приведу пару таких внешних свидетельств.

Дело в том, что когда Паркс вышел, у него были руки в крови.

Почему они были в крови?

Это было связано с тем, что когда он орудовал ножом,

Он держал нож за лезвие.

Вот с чем это было связано.

Глубокие порезы.

Также Паркс был лунатиком, извините за такой термин, в третьем поколении.

Многие другие вещи.

Отсутствие мотива.

Он не был психопатом, то есть каким-то вруном, человеком с приводами и так далее.

И масса других обстоятельств делали невозможным гипотезу о том, что это решение об убийстве, если можно считать решением, было принято сознательно, что имел место сознательный акт.

И здесь мы обнаруживаем, что очень сложная когнитивная активность, ну, с виду очень сложная, очень сложные действия зачастую осуществляются в отсутствии сознания.

Вот то, что иногда называют экшн-скрипт, вот такими программками действия, когда у нас есть рутинизированные действия.

Вот вспомните из своей жизни, вы добираетесь до работы на автомобиле или просто на метро, или общественным транспортом, пешком, и эта дорога вам известна.

Вы можете в какой-то момент задуматься и добраться до работы.

Хотя не уделять внимания тому, куда вы идете, куда вы поворачиваете и так далее.

Если какое-то действие, даже очень сложное, рутинизировано, оно с большей вероятностью может исполняться в отсутствии сознания.

И по этому случаю с парсом нет ничего удивительного в том, что такие сложные операции, а это рутинизированные операции, осуществлялись в отсутствии сознания.

И видите, здесь уже мы наблюдаем раскол в наших интуициях, что поведение – ненадежный источник знания о сознании.

Давайте еще один пример.

Этот пример, я могу ошибиться на год, из, по-моему, 2006 года.

И он связан с исследованием людей в вегетативных состояниях.

Вегетативное состояние – это вид коматозного состояния.

Оно характеризуется тем, что нет никакой реактивности, то есть человек не реагирует ни на какие внешние стимулы, ни на слова.

ни на помахивание перед лицом, ни на что бы то ни было еще.

Никакой реакции нет.

Но при этом есть смена фаз бодрствования и сна.

Есть движение зрачков.

И в сумме это иногда убеждает несчастных родственников и близких в том, что как будто бы там теплится какое-то сознание.

Но там показывают, что эти движения зрачков, они не наполнены каким бы то ни было смыслом.

Вот так.

Более того, нейрофизиологически мы видим картину торможения процессов коре головного мозга, существенного снижения активности.

Все это вместе формирует гипотезу о том, что у пациентов в вегетативном состоянии

Нет сознания.

И это наша гипотеза.

Я думаю, что если вы не знакомы с той историей, которую я вам рассказываю, вы согласитесь, что здесь нет сознания.

Что сделал Оуэн, это британский нейрофизиолог?

Он воспользовался одним из самых мощных инструментов аппаратного исследования мозга.

Это функциональная магнитно-резонансная томография.

Ее появление в начале 90-х совершило переворот в нейронауке.

Во многом прогресс нейронауки это аппаратный прогресс.

Функциональная магнитно-резонансная томография позволяет определять области активации, области активности.

Ну, конечно, косвенно, но тем не менее довольно хорошо в разнообразных регионах головного мозга.

В эксперименте Ована тестировались люди здоровые и в вегетативном состоянии.

Предлагалось вообразить действия, например, игру в теннис.

Вот вы воображаете, как вы играете в теннис.

Или ориентацию в пространстве, например, вы ориентируетесь по своей комнате.

И мы видим, что здесь...

активируется суплементарная моторная область или дополнительная моторная кора.

Мы видим активацию первичной моторной ковры, мы видим активацию парогиппокампальной извилины и некоторых других структур у здоровых людей.

И когда в томограф поместили, это была девушка,

в вегетативном состоянии и попросили ее представить игру в теннис, мы увидели ту же самую активацию в дополнительной моторной коре, в суплементарной моторной коре.

На представление о пространственной навигации мы увидели активацию в первичной моторной коре и в парагиппокампальной извилине.

Те же самые центры активированы на речь, на понимание нарратива того, что говорит человек.

Дальнейшие исследования, я не буду подробно об этом рассказывать, мы к этому вернемся, когда будет лекция про другие сознания, показали, что эти пациенты находятся в сознании.

И на данный момент времени около 25% людей, которым поставлен диагноз...

Вегетативные состояния находятся в сознательных состояниях, обладают сознательными состояниями.

И, к сожалению, это одна из драм.

Это не только то, что мы используем неверные подходы к определению сознания.

До сих пор ведь это так.

В медицинских гайдлайнах определение сознания устанавливается по осведомленности, по реактивности.

агента, на внешние стимулы, на команды.

Но вегетативного состояния этого нет, в прямом смысле этого слова.

Этого нет.

И во многих институтах медицинских и госпиталях до сих пор очень много людей, у которых есть диагноз вегетативное состояние.

И к ним относятся как к людям без сознания.

Эта тема определения сознания, она важна не только потому, что нас фундаментально интересует вопрос о сознании, но она важна и в практическом отношении.

Ведь сознание, видимо, это то, что придает ценность нашей жизни.

Вот что такое сознание.

наши интуиции, даже научные, медицинские интуиции в отношении сознания, оказываются ложными, не работающими.

И вот здесь уже закручивается эта сложность.

Как же тогда нам дать хотя бы рабочее понимание сознания?

Хотя бы рабочее понимание сознания.

Чтобы это сделать, мы должны сразу договориться, что никакого

Одного определения сознания быть не может.

Здесь невозможно, как я иногда выражаюсь, диктатура над понятиями.

Слова – это не платоновские идеи.

Они не содержат каким-то особым внутренним образом значения в себе.

У многих слов, например, слово «игра», нет понятия.

четкого значения, есть целая россыпь разнообразных значений.

И слово сознание то же самое.

Это слово, которое нам известно из обыденной речи.

Это не квант, это не электрон, что вы используете, может быть, время от времени.

Сознание, это слово мы используем всегда.

И оно обросло огромным

семантическим шлейфом самыми разнообразными способами употребления поэтому диктатура здесь невозможно я буду говорить о том чтобы исследованиях сознания вот в этой области мы понимаем подсознанием и даже здесь у нас нет единого представления здесь скорее мы будем мы должны всегда

Иметь в виду разницу.

Вот часто в философии сознания, в исследовании сознания пытаются смешивать холодное с горячим.

Игнорируют различия.

Я призываю начать с того, чтобы понять, где происходят концептуальные различия, где есть разные объекты или предметы нашего рассуждения.

В качестве примера.

Мы будем использовать четыре вида сознания, чтобы понять, о чем идет речь.

Но прежде чем я буду об этом говорить, следует сделать еще одну важную ремарку.

В прошлой лекции я сказал, что проблема сознания тела является новинкой.

А сейчас, когда я говорил о сознании, что это термин, который вошел в обыденную речь,

Создается впечатление, что вот сознание-то это не новинка, это то, о чем говорили все всегда.

Но отнюдь это не так.

Термин сознание входит в философский и научный обиход довольно поздно, лишь в конце 17-го столетия, благодаря философу Джону Локку.

В своем трактате «Опыт о человеческом разумении» Локк определяет сознание как восприятие того, что происходит в собственном уме.

Такое определение.

Но само это слово «consciousness»,

Лог, по всевидимости, берет у оксфордского неоплатоника Ральфа Кэдварда.

Именно он из этого латинского «conscience» или английского «conscious» получает номинативную форму «consciousness».

Впервые именно Ральф Кэдвард вводит этот термин.

Правда, для совершенно других целей.

В слове «сознание», конечно, мы угадываем какие-то вещи.

Вот сознание – это знание, совместное знание и тому подобное.

Этимологические спекуляции, они всегда дурно пахнут, друзья.

И мы не должны заменять исследование концептуальных проблем этимологическими разысканиями.

Хотя многие философы в истории философии пытались сделать нечто схожее.

Однако...

В понятии сознания действительно есть несколько важных интуиций, которые связаны с той историей, которую я сейчас рассказал.

А именно первое – это моральная интуиция.

Это слово «консиенция».

Оно одновременно подчеркивает эпистемологическую характеристику, то есть осведомленность о своем внутреннем состоянии, и моральную характеристику.

И это не случайно.

Я думаю, что многие из вас, когда говорят о ком-то, как о сознательном человеке, могут иметь в виду две вещи.

Что первое, это человек, который отдает себе отчет в том, что делает.

И второе, что этот человек является моральным агентом.

То есть он может нести или она может нести моральную ответственность.

Часто мы снимаем

Моральную ответственность с человека, когда признаем, что он несознательный.

Например, это маленькие дети или люди, действующие в состоянии аффекта, или люди с ментальными нарушениями и так далее.

Сознательность обладает важным эпистемологическим познавательным статусом и моральным статусом.

Вот эта интуиция, она сохраняется сквозь века.

Ясно, что сознание и разум, психическая в целом, ум – невзаимозаменяемые термины, как они соотносятся друг с другом.

Я думаю, что уже из тех примеров, которые были приведены в самом начале этой лекции, ясно, что не все психические состояния являются сознательными.

Более того, чем больше мы узнаем о нашей ментальной жизни, тем больше и больше мы понимаем, что существенная часть нашей ментальной, психической жизни происходит за сценой сознания.

Например, сейчас я формулирую какие-то мысли, вылетают звуки из моего рта, которые являются предложениями.

Но я не участвую в том, как эти предложения были сформированы.

Я знакомлюсь с этими предложениями в тот же самый момент, что и вы.

Мои мысли формируются за сценой моего сознания.

Это же связано, например, с моими убеждениями или с вашими убеждениями.

Может быть, у вас есть какие-то политические, религиозные, научные убеждения.

Они у вас находятся даже тогда, когда не представлены в вашем фокусе сознание.

Они с вами.

Еще раз, большая часть того, что протекает в нашей ментальной, психической жизни, происходит за сценой сознания.

Лишь очень малая часть ментальной жизни сознательна.

Но в какой степени, это отдельный вопрос.

Какие именно процессы являются сознательными?

Вот это отдельный вопрос, как мы отличаем сознательные процессы психически от неосознательных.

Что касается вот таких терминов, как разум.

мысль или ум, их отношения с сознанием, здесь ситуация плоха тем, что указанные термины, они очень плохи для теоретической операционализации.

Непонятно, о чем мы говорим.

Когда мы говорим о разуме, когда мы говорим о рассудке или об уме, или о чем-то схожем, или об интеллекте.

Здесь мы имеем дело с тем, что очень сложно

Обрисовать в каких-то теоретических терминах.

Правда, это касается и сознания.

И история исследования сознания, она как раз связана с большим периодом крайнего недоверия к самому термину.

В некоторых лабораториях научных просто запрещали использовать этот термин, потому что непонятно, о чем идет речь.

И многие ученые убеждены до сих пор, что если вы говорите о сознании, значит что-то не так с вами.

Это бессмысленный термин, без какого бы то ни было ясного содержания.

Я попытаюсь показать, почему это содержание есть.

Итак, всякий раз, когда мы говорим о сознании, следует уточнять, что мы имеем в виду.

Потому что видов сознания в литературе очень много.

Я назову только четыре, но можно сколько угодно называть.

Это, например, метакогнитивное сознание или рефлексивное сознание.

Это самосознание.

Это сознание доступа и это феноменальное сознание.

Первые три вида сознания, они особые.

Они объединены вопросом, что делает сознание.

Они определяют сознание через то, что оно делает.

Через функцию.

Последнее

аномальный вид, и он нас будет интересовать больше всего, феноменальное сознание.

Мы не определяем его через то, что оно делает, мы определяем его через то, что оно есть.

И в этой связи встает очень важный вопрос, а какова функция у этого вида сознания?

Итак, метакогнитивное сознание, что это такое?

Что такое метапознание, скажем так?

Это наша способность контролировать

мониторить, в какой-то степени управлять ментальными состояниями, например, направлять ваше внимание или знать о том, что происходит с вами или в каких-то частях вашей ментальной жизни.

Вот это метакогнитивное сознание.

Такое сознание относится, как правило, к высокопорядковым теориям сознания, когда мы говорим, что сознательными существами являются такие существа, у которых есть...

высокопорядковые когнитивные процессы, которые мониторят низкопорядковые процессы.

Вот это высокоуровневое сознание.

Однако я думаю, что многие из вас согласятся, что сознательные процессы, то есть процессы, которые мы можем назвать сознательными, могут протекать и в отсутствии так называемых метакогниций.

Вот представьте, что вы просто смотрите на огонь.

Вот так смотрите на огонь.

В вашем сознании что-то происходит.

И вы знаете, что в вашем сознании что-то происходит.

Но метакогнитивного сложного отношения какого-то здесь нет.

Поэтому нас не так сильно интересует метакогнитивное сознание.

Хотя это тоже очень интересно.

Следующее.

Самосознание.

Очень часто, ввиду того определения, которое я дал, лока.

Это восприятие того, что происходит в моем уме.

Кажется, что такое определение...

Оно ведет нас к тому, что всякий акт сознания, всякое наличие сознания связано с наличием самосознания.

Вот это тоже неверно.

Потому что в классическом смысле самосознание это особый акт.

Это не просто наличие осознательного состояния персе, как такового.

Это когда, продолжая аналогию или пример с огнем, вы не просто смотрите на огонь или падающую воду, или как кто-то работает.

Но вы в этот самый момент еще делаете дополнительный акт.

Вы знаете, что именно вы сейчас это делаете, а не кто-то другой.

Что именно вы сейчас смотрите на огонь, что именно вы сейчас смотрите на падающую воду и так далее.

Вот этот акт раскрытия себя.

в сознательном потоке, это отдельный акт.

Сознательный поток может происходить без актов раскрытия собственного существования, собственной самости.

По этой причине самосознание не тождественно к сознанию, хотя очень часто такие смешения производят.

То есть мы можем отдельно, конечно же, исследовать самосознание, исследовать вопрос о том, что такое самость и так далее.

Это важные вопросы.

Но легко показать, что самосознание и сознание могут быть различны.

И очень эффективным способом.

Хотя тут есть всегда свои тонкости.

Теперь перейдем к самому важному.

Это различие сознания доступа и феноменального сознания.

Это различие впервые было проведено над Амблоком.

американским философом в своей статье 1995 года, которая была посвящена путанице в понятии сознания.

Вот так, путанице в понятии сознания.

И то, о чем мы сейчас говорим, это как раз попытка этой путаницы избежать.

Потому что когда мы объясняем сознание, кажется, мы не всегда объясняем то, что мы хотели объяснять, а какой-то другой вид сознания.

Что такое сознание доступа?

Сознание доступа отражает те интуиции, которые я указал в начале.

Что когда вы находитесь в сознании, вы отдаете себе отчет в том, что с вами происходит.

Вы некоторым образом знаете, что с вами происходит.

И вот сознание доступа отражает эту интуицию.

Как определить сознание доступа?

Сознание доступа – это способность организма или некоторой системы

осуществлять глобальный доступ и глобальный контроль вот так ничего не понятно из этого определения что же такое глобальный доступ и глобальный контроль смотрите сейчас я сижу вот прямо на этом кресле и вы тоже может быть сидите может быть еще что-то и происходит нечто чудесное когда я сижу на кресле или вы перед экраном компьютера мы с вами не падаем не болтаемся

Каким-то образом мое тело сохраняет положение в пространстве.

Многим из нас известно, что это происходит ввиду действия нашего вестибулярного аппарата.

То есть, есть функционально значимый регион.

который отвечает за поддержание моего тела в равновесии в пространстве.

Этот регион мониторит конкретную часть информации о внешнем мире, имеет доступ к этой информации и контролирует очень конкретную функцию, например, равновесие, поддержание, расположение моего тела в пространстве.

Вот это локальный контроль и локальный доступ.

В противопоставлении этому, когда мы находимся в сознании, то некоторая информация, она словно бы транслируется, вещается разным когнитивным модулям или функциональным системам в нашем мозге, становится доступным для кооперации, для оценивания, для процессинга, обработки.

И этот процесс доступности, глобальной доступности какой-то информации сразу для многих представителей пандемониума, вот так можно воспринимать работу мозга, много разных демонов, которые работают отдельно друг от друга.

И вдруг в какой-то момент они словом бросают свои дела и смотрят, смотрят на одно и то же, на одну и ту же информацию, которая им становится доступной для совместной кооперации.

Вот это будет глобальный доступ, глобальное вещание.

И этот глобальный доступ обеспечивает отчет, что человек может сказать о том, что происходит с ним прямо или с ней прямо здесь сейчас.

И этот же глобальный доступ, он обеспечивает то, что мы называем глобальным контролем.

То есть не просто...

осуществление какой-то конкретной функции, а управление всем организмом как целым.

Например, тот факт, что вы сейчас смотрите эту лекцию, связан с вашим глобальным контролем.

Это глобальный контроль.

Сознание доступа в таком случае говорит, что когда мы исследуем сознание, мы исследуем механизмы доступа, механизмы глобального доступа и глобального контроля.

Вот что нас интересует, когда мы исследуем сознание.

И для людей, которые занимаются эмпирической наукой, конечно, такое понимание сознания является довольно-таки удобным для объяснения.

Потому что здесь мы видим функциональное определение, что оно делает, что происходит.

Здесь мы можем какие-то гипотезы формировать.

Например, те термины, которые я сейчас употреблял, это термины, которые имеют отношение к так называемой теории глобального нейронного пространства.

Но с этим понятием сознания доступа не все так просто.

Кажется, что мы можем найти

Сознательные состояния, которые не соответствуют понятию сознания доступа.

Какие же проблемы с сознанием доступа?

Почему нельзя остановиться здесь?

Вот, сознание доступа, еще раз, это наша способность, если очень грубо, отдавать себе отчет о внутренних состояниях и на основании этого отчета контролировать поведение.

Вот так, то есть формировать какие-то поведенческие схемы.

Модели, редактировать эти модели поведенческие.

Вот так можно определять сознание, зачем что-то еще.

А потому что мы можем себе представить ситуации, когда этого сознания доступа нет, или нет того, что ассоциировано с этим сознанием доступа, а феноменальное, а сознательное состояние все еще есть.

Вот я уже говорил, что феноменальное.

Давайте начнем с примеров.

Первый пример – это пример слепого зрения.

Он был открыт Николасом Хамфри, ну и Вейсквансом, тут надо две фамилии упоминать.

Слепое зрение связано с поражением зрительной коры V1.

Множество зрительных центров, это известная история, находятся в затылочных областях коры головного мозга.

То есть, вообще-то говоря, довольно далеко от глаз.

Почему так?

Это отдельный вопрос.

Но вот затылочные области коры головного мозга.

И V1 область — это область первичной переработки зрительной информации.

Если эта область разрушена, то тогда прочие области зрительные ничего не получают, потому что нет первичной обработки.

Нельзя поставить никакого материала.

Это все равно, что на мебельную фабрику просто поставлять живые сосны.

Вот что это такое.

Ничего не получится.

Поэтому разрушение зрительной коры В1 влечет темноту.

У нас есть такая метафора света.

Когда вы что-то видите, как будто бы внутренний мир наполняется светом.

Свет зажигается, и вы видите реальность вокруг вас.

Вот так это метафора света.

Совершенно случайно слепое зрение было открыто.

Обезьяна Хелен, которой разрушили первичную зрительную кору, вдруг на некоторые манипуляции Николаса Хамфри, на игру, стала реагировать так, как если бы она что-то видит.

Это полное безумие.

Слепая обезьяна ведет себя так, как если бы она что-то видит.

Проблема с исследованиями животных заключается в том, что они не говорят.

В какой-то момент появились люди с этим синдромом, синдромом слепого зрения.

Если в слепом зрительном поле представить какие-то объекты или что-то еще, человек их не видит.

И будет говорить, что я ничего не вижу, темнота и так далее.

Но если попросить такого человека угадать, что перед вами, вертикальные или горизонтальные линии, то будет угадывать.

Я думаю, что предположение о возрастании удачи из-за поражения коры В1, это не наше предположение, что не надо везти такого человека в Лас-Вегас, и пусть он там во всех рулетках все угадывает, выигрывает и так далее.

Более того, оказалось, что чем больше итераций, то есть чем чаще мы спрашиваем человека «А угадай, что перед тобой?»

тем лучше и лучше это угадывание становится.

То же самое касается животных.

Кстати, обезьяны оказались эффективнее людей в слепом зрении.

Возможно, отсутствие языка сыграло здесь какую-то роль, потому что мы постоянно думаем, как сороконожка двигает своими ножками.

Но поскольку у животных многих нет языка, то нет этой способности думать о том, как сороконожка двигает своими ножками.

То есть животные не спотыкаются в этом смысле о язык.

Очевидно, каким-то образом люди, отрицающие наличие зрения, у них есть зрительное восприятие.

Послушайте, это же что-то парадоксальное.

Зрительное восприятие, оно по определению сознательно.

Но вот здесь ситуация обратная.

Мы опять ошиблись.

Может быть, зрительное восприятие и отчет о зрительной информации

в отсутствии сознания.

Зрительного сознания нет.

Вот это слепое зрение.

Гипотеза, почему работает слепое зрение, заключается в том, что у нас есть альтернативные зрительные пути, которые связаны с работой верхних четверохолмей ствола головного мозга.

Иногда могут назвать древними путями.

На самом деле даже без знания этого синдрома вы и так можете понять, что со зрением что-то не так.

Когда вы, идя по улице, вдруг резко уклоняетесь от веточки перед вами или столба.

Вот видите столб, то есть вы как-то зачитались в телефоне или что-то еще, и раз столб, и вы...

Отклонились от него, вернулись от этого столба или веточки.

И только потом осознали, что перед вами был столб или эта веточка.

То есть это происходит, ваша реакция на зрительные стимулы опережает ваше сознание.

Мы знаем это уже даже из самообычной жизни.

Но мы не обращаем внимания на то, что зрение наполнено сознательной слепотой.

Вот такой парадокс.

Есть обратный пример.

Наличие зрительного сознания, но отсутствие зрительного восприятия.

Дело в том, что наш с вами мозг, он тоже нуждается в образовании.

Первые годы жизни, первые четыре года жизни, они критически важны.

Потому что мозг учится, учится самым разнообразным вещам.

В том числе учится тому, как видеть.

И вследствие этого, вследствие активных нейрональных процессов, вследствие того, что в детстве у нас есть такая избыточная нейрональная масса, очень много нейронов, повышенная нейронная пластичность,

Можно проводить самые разнообразные операции на мозге, самые тяжелые, такие как, например, гемисвероктомия, когда целое полушарие отсекают, или гемисверотомия, когда просто разрушают, практически разрушают полушарие мозга.

И ребенок может вернуть когнитивную сохранность.

Но взрослым людям такие операции не делают.

Это поздно.

Пластичность не позволяет уже.

Она слишком низка для того, чтобы такая операция могла быть осуществлена.

И вот представьте, что есть ребенок с врожденной катарактой.

И это реальный случай, когда катаракту удаляли уже в зрелом возрасте.

Возникает вопрос, вернулось ли зрение?

Вы уже чувствуете ответ, в полном смысле этого слова нет, потому что школа обучения была пропущена.

Мозг не знает, как видеть, не знает глубины, перспективы, границы между объектами и что такое объект вообще.

Всему этому требуется научиться.

И это было пропущено, и это уже не восстановить.

Во всяком случае, исходя из нынешнего состояния научного знания, кажется, что это невозможно.

Но все в будущем может измениться.

Тем не менее, нет зрительного восприятия, нет возможности ответить, что перед тобой находится.

Каковы границы между объектами, глубина, расстояние и так далее.

Но есть что-то, есть внутренние...

ощущения зрительные, нет внутренней темноты.

Вот мы еще раз, мы связываем сознание с некоторым внутренним светом, что когда мы находимся в сознании, словно бы наша внутренняя жизнь освещается, физиологическая жизнь освещается присутствием сознания.

И вот у таких пациентов есть богатые цветовые ощущения, но которые никак не образуют никакой

Никакой картинки.

И история знает случаи, когда были вынуждены возвращать слепоту.

Потому что человек, в данном случае там была девушка, у нее трагическая судьба, она не смогла справиться с вновь приобретенной способностью.

Эта способность мешала ей жить до той степени, что привела к попыткам к самоубийству.

И вернули слепоту.

Это все равно представьте, что вы сидите и смотрите с кем-то кино, вы видите фильм, а другой человек видит так называемый серебряный дождь.

Только шум и больше ничего.

Для вас это интересный фильм, для этого человека мучение.

Но тем не менее зрительное сознание в отсутствии зрительного восприятия присутствует.

Также предлагаю обратить внимание еще на интересные вещи, на слепоту по невниманию и слепоту к изменениям.

Сейчас я попрошу вас посмотреть короткое двухминутное видео.

Очевидно, кто-то в этой комнате убил Лорда Смита, который в этот вечер в 3.34 утра был бессмысленно убит к смерти с мягким инструментом.

Я хочу, чтобы каждый из вас рассказал мне, где вы были в то время, когда происходило это бедное дело.

Я полировала браслет в доме мастера.

Я бутырил его скуны под стенами, сэр.

Что?

Я плантировал петуньи в кладбище.

Конституция!

Убийство!

Леди Шмайд!

Но... но как вы знали?

Сэр, как и все хортикальщики, я скажу вам, что не плантируйте петуньи, пока Мэй не уходит.

Отпусти ее.

Извините, сэр.

Это просто вопрос обсерватории.

Правильная вопрос, как вы были обсерваторами?

Очевидно, что кто-то в этой комнате убил Лорда Смайдера, который в этот вечер в 3.34 утра был бессмысленно убит мудрым инструментом.

Я хочу, чтобы каждый из вас рассказал мне, где вы были в то время, когда происходило это бедное дело.

Я полировала браслет в комнатной комнате мастера.

Думаю, что многих из вас результат или финал этого видео поразил.

Вы не заметили массы самых разнообразных изменений, которые происходили в рассматриваемой сцене.

Давайте зададимся вопросом.

А тот факт, что вы не заметили этих изменений, говорит ли о том, что цвета, предметы, которые вы не заметили, не присутствовали в вашем зрительном, сознательном поле?

Вот сейчас, когда вы воспринимаете меня, в фокусе вашего внимания сознательного нахожусь я. Но так же и фон.

Фон тоже представлен в вашем сознании.

Но проблема заключается в том, что поскольку ваше внимание устроено как бутылочное горлышко, как такой боттлнек, вы можете сформировать отчет обо мне.

Но с фоном явно возникнут проблемы.

Но фон, тем не менее, кажется, репрезентирован в сознательном состоянии точно так же, как и я. То есть я нахожусь в вашем сознательном восприятии вместе с фоном.

И здесь мы видим диссоциацию между способностью к отчету, глобальным доступом и сознательными элементами.

которое содержится в нашем зрительном восприятии, зрительном ощущении.

То есть мы видим, что наше сознательное содержание гораздо богаче нашей способности к отчету и вниманию.

Во всяком случае, на первый взгляд.

Тогда что же это такое, что все время выпадает за пределы отчета и за пределы сознания доступа?

О чем мы говорим?

В случае зрения это цвета.

Отнимите все цвета.

Даже если это будет дальтоник или человек с ахроматопсией, таким нарушением цветового восприятия.

Тем не менее, какие-то различия цветов, более бедные, они присутствуют.

Но отнимите все цвета.

И от сознательного зрительного восприятия не останется ничего.

Его попросту не будет.

Наличие цвета.

цветовых качеств, конституирует, плетет ткань зрительного сознания.

Тоже касается аудиального или слухового потока, обоняния, возможно, расположения вашего тела в пространстве, так называемой проприоцепции.

То есть есть особые качества нашей внутренней жизни, которые являются какими-то удивительными.

Томас Нагель пишет статью, крайне влиятельную статью.

Она называется «Каково это быть летучей мышью?».

Вот такая статья.

О ней я еще скажу впоследствии.

Здесь важно обратить внимание на этот оборот.

Каково это быть летучей мышью?

Или каково это быть кем-то?

Возьмите в качестве примера вот этот стакан.

Видите?

В нем есть вода, стекло, по всей видимости.

Ну, я считаю, что это стекло, кажется, что это стекло.

И кажется, будет что-то искусственное, если я скажу, вы знаете, для этого стакана есть свойство, каково это быть этим стаканом.

Ни для каких физических предметов нет такого свойства, каково это быть для них камнем, каково это быть молекулой и так далее.

Потому что существование...

Для столов, стульев, стаканов, планет оно никакое.

Оно не наполнено внутренним содержанием.

И даже если вы посмотрите на свой компьютер или на телефон, вряд ли вы скажете, что для телефона есть свойство каково это быть им, каково это для него испытывать то или иное состояние.

Это будет, на первый взгляд, крайне искусственным заявлением, противоречащим нашим обыденным интуициям.

А пока мы говорим о наших каких-то обыденных интуициях.

И говоря об этом,

мы видим настоящую границу между сознательными состояниями и несознательными.

Граница не в том, что сознательные состояния позволяют нам делать,

а граница в том, каковы они, что когда присутствуют сознательные состояния, в них есть особые элементы, которые создают это свойство, каково это быть мной, каково это находиться в том-то и том-то состоянии, испытывать, переживать, обладать испытываемыми, переживаемыми аспектами внутренней жизни.

Когда не просто физические процессы в нашем теле

перетекают один на другой.

Но когда эта часть физического мира, физическая жизнь нашего организма сопровождается вот этими испытываемыми свойствами, когда в какой-то момент для нашего организма есть свойство, каково это быть мной.

Ведь я в сознании не всегда, и вы тоже.

Например, когда спите сном без сновидений.

Или под анестезией, или еще когда-либо.

Но сознание знает прерывы.

а физической истории нет.

Вот это то, что в литературе называют феноменальным сознанием.

Феноменальные сознания, они указывают на различия сознательных состояний от всех прочих проявлений ментальной жизни и физической жизни организма.

Что когда мы находимся в сознании, есть испытываемые, переживаемые, субъективные, внутренние

характеристики нашего опыта.

Вот это феноменальное осознание.

И здесь вы сразу видите проблему.

Я надеюсь, вы видите проблему.

Проблема заключается в том, что это определение, оно с одной стороны очень хорошо что-то указывает, а с другой стороны практически ничего не проясняет.

Вот это уже какая-то проблема.

Но все-таки это очень важно, еще раз, провести границу между состояниями, которые являются сознательными и которые нет.

Феноменальное сознание приводит нас к главным, пожалуй, трудностям в объяснении сознания.

Это трудная проблема сознания и провал в объяснении.

В целом, оба этих понятия до определенной степени взаимозаменяемы, потому что они говорят примерно про одно и то же.

Провал в объяснении – это когда мы не можем из свойств, из знания о физической системе вывести знания о фактах сознания.

Вот так.

о физической организации, даже идеального знания о физической организации организма, недостаточно для того, чтобы получить знание о фактах сознания.

Вот так.

Это будет провал в объяснении.

И провал в объяснении, вот, может быть, вам сейчас не вполне это ясно, но провал в объяснении, наверное, лучше артикулируется, проявляется в трудной проблеме сознания.

Трудная проблема сознания – это технический термин.

Несложная.

Не очень трудная, трудная проблема сознания.

Вот это технический термин на данный момент времени.

И введен этот термин был философом с австралийскими корнями Дэвидом Чалмерсом в 1994 году.

Он противопоставил трудную проблему сознания легким проблемам.

Давайте подумаем, в чем разница.

Легкие проблемы сознания — это, например, то, каким образом мы категоризируем информацию, каким образом разные модальности нашего опыта в нашем мозге связываются, как работает наше внимание.

Вот.

Это легкие проблемы.

Почему это легкие проблемы?

Они легкие не потому, что мы такие, а, понятно, все, вот так это решается.

Возможно, на некоторые из этих проблем легких мы не получим ответа никогда.

Но у них есть важное свойство этих проблем.

Мы знаем, как решать эти проблемы глобально.

И мы знаем, что стандартные методы естественно-научного исследования релевантны, приложимы в применении к этим проблемам легким.

То есть

Может быть, они окажутся очень сложными, но мы знаем, как их решать.

Мы знаем, что методы естественной науки здесь помогают нам объяснять легкие проблемы сознания.

Давайте другой пример приведу, чтобы было ясно.

Например, у нас есть адронный коллайдер.

Но в целом, чтобы узнать какие-то новые факты об устройстве физического мира, нам требуется ускоритель помощнее.

Размером с Солнечную систему.

Вот такой ускоритель.

Видите, мы знаем, как решить проблему.

Мы знаем, что проблема решается естественно-научно.

Но скорее всего у нас не будет никогда таких ресурсов, чтобы построить адронный коллайдер размером с Солнечную систему.

Но это будет легкая проблема.

Вот.

Трудная проблема сознания, противопоставленная легким, трудна в силу того, что мы не знаем, как ее решать.

Вот в чем трудность.

Мы не знаем, как ее решать.

Мы видим, что, во всяком случае, на первый взгляд, стандартные методы естественного научного исследования дают сбой здесь.

У этой проблемы есть две формулировки.

Я сконцентрируюсь на одной, чтобы не создавать путаницы.

Почему процессы в мозге или процессы просто в физической системе сопровождаются феноменальными состояниями?

Почему сопровождаются они испытываемыми, переживаемыми аспектами субъективными?

Или говоря коротко, почему

процессы в нашем мозге или физических системах не протекают в полной темноте.

Помните, на прошлой лекции я говорил о принципе полноты или самодостаточности физического мира.

Когда я двигаю так руками, требуется нейронная активация.

Для этой нейронной активации требуются другие физические процессы и события.

А где же здесь сознание?

То есть в целом кажется, что сознание это лишний компонент в устройстве реальности.

И поэтому, сколь бы хорошо вы не объясняли поведение, которое является цепью физических событий, физиологию или отчеты субъекта о своем сознательном состоянии,

Вы все равно не объясните самого главного.

Почему все это сопровождается сознанием?

Почему это не происходит в темноте?

Мы видим лишь корреляцию между сознательными состояниями и физическими состояниями.

Мы видим, что здесь есть сильная корреляция.

Но какое отношение стоит за этой корреляцией?

Вот главный вопрос.

Почему, еще раз, почему процессы физические сопровождаются сознанием?

Почему они происходят в темноте?

Это глубокая загадка.

И сколько бы хорошо вы не объяснили работу мозга, вы объясните только одно, что мозг работает вот так, и все.

А почему это дает сознание, вы не объясняете.

Поэтому трудна проблема.

Трудная проблема сознания очень важна, как и феноменальное сознание.

Чем они важны?

А потому что введение различия феноменального сознания, всех прочих видов сознания, и трудной проблемы сознания позволило понять, что именно мы хотим объяснить в первую очередь, когда говорим о сознании.

Чем должна заниматься фундаментальная эмпирическая теория сознания, а не только философская.

До этого мы наблюдали некий раздрайв.

Действительно, как я вам сказал, даже запрещали использование термина сознание.

Но сейчас у нас есть наука о сознании.

Да, в младенческом состоянии, но она есть.

И это связано именно с этим процессом философского концептуального анализа.

С вычленением той части ментального мира, которая нас интересует, как такая аномальная часть, удивительная часть.

И именно ее мы хотим объяснить.

Нам до определенной степени ясно, что нам нужно объяснить.

Хотя все еще, конечно, тут сохраняется огромное пространство для неясности.

Это огромный прогресс.

И в феноменальном сознании мы видим также прогресс, связанный с тем, что понятие сознания, оно в некотором смысле либерализуется.

А именно, что когда вы смотрите на сознание как феноменальное сознание, вы видите, что оно не является таким когнитивно требовательным.

Чтобы испытывать, переживать какие-то состояния, обладать субъективными состояниями, вам не надо быть рационально сложным агентом.

Обладать языком.

Если существо способно испытывать боль, болевые ощущения.

Болевые ощущения – это сознательное состояние, согласитесь.

Но здесь какой-то требовательности когнитивной, во всяком случае, на первый взгляд, мы не видим.

Сознание либерализуется, и это позволяет нам говорить о наличии сознания далеко за пределами нашего видового домена, домена Homo sapiens.

Как же можно решать трудную проблему сознания?

У нас есть три способа ее решения.

Первый и один из самых привлекательных – это уничтожение.

такие сложные проблемы хорошо решать их уничтожением.

Показать, что это псевдопроблема, что в основании трудной проблемы сознание лишит ошибка.

Второй способ – это сказать, что трудная проблема является осмысленной.

Это не псевдопроблема.

Это действительно реальная проблема.

Но мы ошибаемся в отношении того, что она трудна, что она является особой на фоне других так называемых легких проблем.

Нет вовсе.

Трудная проблема сознания по-своему легка.

Поддается исследованию инструментами естественной науки.

И третий вариант, третья опция ответа – это сказать, что трудная проблема реальна и трудна в указанном смысле.

Первые две опции – это материалистические опции объяснения сознания.

И о них мы будем говорить тоже.

Последняя опция.

Сюда попадают все теории сознания, которые не являются материалистическими, которые не принимают материалистический взгляд на природу мира.

И говорят о том, что скорее всего нам нужно пересмотреть наши базовые установки в отношении того, как мы понимаем устройство естественного мира.

Либо расширить его, либо отбросить некоторые важные принципы вроде принципа полноты физического.

И об этом тоже мы будем говорить в следующих лекциях.

Мы увидели, что определить, что такое осознание, крайне сложно.

Я вас призываю не следовать диктатуре.

Даже то понятие осознания, которое было предложено здесь, или понятие осознания, не перекрывает всех прочих смыслов, которые вы можете встретить где-то еще.

Не надо обязательно бежать и всех поправлять.

как правильно использовать термин «сознание».

Но здесь я попытался показать, что мы хотим прояснить фундаментальный вопрос.

Что отличает вообще, еще раз, сознательное состояние от всех прочих состояний, как физических, так и психологических?

И что здесь есть какая-то важная проблема, вроде трудная проблема сознания.

И нам нужно как-то ее решить.

В следующей лекции...

Мы будем с вами размышлять о материализме, как о ведущей альтернативе объяснения сознания и ответа на трудную проблему сознания.

Не забывайте подписываться на канал Культурный Код и следить за его обновлениями.

Нам это всем очень-очень важно.

Спасибо.