Age of Sigmar - Персонажи - "Топ 20" персонажей

Король Падали История дворов пожирателей плоти – это история Ушарана, мартарха иллюзии, также известного как Король Падали.

Он – темный источник, из которого бьет безумие его потомков.

Но так было не всегда.

Ибо история Ушарана – это трагедия, окрашенная кровожадностью и зверствами.

В древние времена Нагаш, вечный король для всех, кто переступил могильный порог, призвал трех чемпионов, дабы те помогли ему усмирить Шаиш.

На зов его явились Манфред фон Карштайн, самый ловкий из генералов, царственная Нефирата из Нуламии, третьим же из вампиров был Ушаран Смелый.

Для смертных Ушаран являлся величественным владыкой, что уступает лишь великому отцу Нагашу.

Сказания повествуют о тех, кто был очарован одним лишь благородным присутствием, ибо в Ушаране они видели знамение величайшей царственности, которая только могла существовать, и предлагали свою кровь добровольно.

Будучи мартархом, Ушаран служил герольдом и палачом вечного короля.

Он приходил в земли смертных, облаченный в прекрасные улыбки, обладал изысканной речью и поистине говорил он о наградах, которые ждут, если Нагаш будет должным образом почтен.

И действительно, Ушаран поклялся, что в смерти все, кто служил ему, обретут достоинство, ибо никому не будет дозволено извращать цикл смерти.

Своим мечом и когтями он поражал любого, кто угрожал этой клятве.

Так смертные почитали своего мрачного паладина.

Они бросали к его ногам лепестки могильных роз и ковали для него тонкие клинки из призрачного серебра.

Многими именами был известен Ушаран, повелитель масок, сумерослетний король, первый и образцовый.

Дабы отметить своего Герольда, Нагаш возложил свою длань ему на чело, и внезапно корона царственной кости расцвела своим великолепием – отражение вечного короля.

Ибо Ушаран почитал эту корону превыше всего, как символ царственности.

Сразив подземных прототитанов и истребляя другие порождения зла, Ушаран привлек к своему двору доблестные души.

Маркиза Грузепу, первого рыцаря Марбота, Стюарта Ливбелча и других.

Им был предложен поцелуй крови, и говорят, что Ушаран и его потомство были ближе по духу, чем любая другая родословная.

Затем слухи о разбойниках и бандитах, ворующих святой могильный песок, дошли до славного летнего двора.

И Ушаран, несомненно лучший клинок из всех мартархов, счел нужным отправиться туда и узнать правду.

Так он молвил своим опечаленным придворным.

Должно вам остаться и управлять моими наделами, ибо в этих далеких землях лежит смертельная магия, что превышает вашу меру.

Лишь тот достоин, кто освящен великими благословлениями Нагаша.

Лишь тот может выдержать.

Знайте, что я вернусь, ибо я ваш вечный владыка.

Теперь же испейте со мной, как доказательство этой клятвы».

И тогда каждый совершил глоток смертной крови из благословленной чаши Ушарана, прежде чем он ушел.

Однако, когда Ушаран вернулся, он был поражен безумием и бредил о безосновательных заговорах против законов жизни и смерти.

В своей ярости он опустошил земли своего хозяина и запятнал свои когти невинной кровью.

Во грехе, потворствуя свои жажды, Ушаран утолял ее не только человеческой кровью, но и кровью зверей и чудовищных тварей из самых темных шаишских лесов.

Говорят, он даже пил из источников чистой смертельной магии и таким образом превратился в отвратительного огромного великана.

Только после огромных потерь, мартархи смогли обуздать своего буйного собрата.

Инагаш изрек Сие.

«Воистину, Ушаран, ты будешь доставлен в Храм Воскресения, который непостоянные смертные называют Клеткой Завесы, и там будет твой разум восстановлен инкантациями целебных духов, дабы ты вновь мог возродиться, подобно погребальному фениксу».

Однако некоторые рассказывают более страшные версии этой истории.

Эти трусы утверждают, что красота у Шарана была ничем иным, как маской, иллюзией величия, созданной вампиром, чтобы скрыть свое собственное кровожадное безумие, разрешенное Нагашем до тех пор, пока он продолжал привлекать души к поклонению смерти.

Некоторые излагают свои богохульства, утверждая, что Клетка Завесы была магической тюрьмой и пыточной камерой, разработанной для разрушения разума у Шарана.

Ибо в злобной ярости Нагаш желал гарантий, что его Герольт никогда больше не сможет скрыть свою истинную природу.

Клевета и ложь.

Долго Ушаран выздоравливала в завесе, мечтая о своем любимом дворе.

Однако, когда свобода наконец-то наступила, это было не благословлением Нагаша, но являлось бессмысленным варварством Сигмара.

Ибо Золотой Громила обвинил Нагаша во всех поражениях от поднимающейся полчищ губительных сил, утверждая несправедливую измену.

В слепой ярости он преследовал вечного короля Пашаишу и уничтожал все на своем пути.

То был молот Сигмара, что разрушил столпы клетки Завесы, и его ненавистная молния разбила разум Мортарха, навсегда лишив его возможности к восстановлению.

Итак, Ушаран бежал за пределы зоркого ока своего бога-отца.

Увы, столь сильна была преданность придворных Ушарана к своему Сизерену, что его мука стала их собственной.

Ибо хотя он и был потерян для них, его любовь к придворному величию все еще отзывалась в их умах, принуждая их вновь строить такие же славные нации.

Итак, эти осиротевшие вампиры стали первыми из тех, кого близорукие смертные прозвали отвратительными королями.

Они терзали свою плоть когтями и выли от горя, но в своих скитаниях, спасаясь от гибельных клинков, они обнаружили смертных, достойных их великих идеалов.

И этим душам была дарована милость у Шарана.

и они искали подданных для создания счастливых королевств, объединенных лояльностью и честью.

Ибо в своих путешествиях отпрыски у Шарана нашли тех, кто в своей нищете желал вкушать плоть павших, и хотя в своей жажде вампиры пожирали некоторых, они все еще несли благородство своего лорда.

И многие говорили, «Возьмем этих несчастных бедняков и предложим им утешение рыцарского удела, обретенного в преломлении теплого хлеба и вкушении изысканного вина с нами».

Так красные гобелены преданности были сотканы.

Ушаран, Мартарх Иллюзии

Первый из омерзительных королей, источник их проклятия.

Ушаран – древний лорд мертвых.

Его история – кровавый рассказ о нарушенных клятвах и трагическом падении.

Хотя Мортарх Иллюзии все еще цепляется за образ славного сюзерена, ни одна здравомыслящая душа не может отрицать, что он стал ненасытным чудовищем тьмы.

У Шаран кошмар в самом истинном смысле этого слова.

Трансформированный кровожадным безумием, он воплощает ночного хищника, голодного зверя, что скрывается во тьме за огнем костра.

Его когти терзали плоть титанов и бессмертных, а клыки впивались в артерии простолюдинов и знатных королей.

Ужас перед этим лордом вампиров сводит с ума и легко упустить из виду колебания, что наполняет его властный громыхающий голос.

Личности, надеваемые и сбрасываемые, как многочисленные маски.

Разум Мартарха похож на отреснувшее зеркало и никогда не знаешь, какая личность в следующий раз покажет себя.

В любой момент Ушаран может проявить как буйную кровожадность, так и мерзкую шутливость.

В редких случаях он может даже проявить каплю настоящей рыцарской доблести, щадя тех, кто бежит или приветствуя достойного противника.

Однако прежде всего он – король падали, лидер фракции, что требует от своих подданных как страха, так и радостного почитания, и воспринимающий каждое их деяние через призму величайшей чести.

Нагаш хочет, чтобы Ушаран служил ему, но презирает его природу.

И пусть новаторство Мартарха позволило одержать победу над многочисленными противниками, считающими нежить тупой и предсказуемой, его безумие бросает вызов абсолютно стерильной некротопии, которую хотел бы воплотить Нагаш.

Со своей стороны, король падали громко заявляет о верности Нагашу.

Агенты Нефираты воспользовались этим, потворствуя его заблуждением, собирая при этом пузырьки с его проклятой кровью.

И если какой-нибудь чрезмерно шутливый нуламеец пойдет жертвой безумия короля и окажется на пиршем столе, его соотечественники скажут, что это был ожидаемый шаг, учитывая столь суровых покровителей.

Но постараются сделать это так, чтобы слухи не дошли до ушарана.

В своей когтистой лапе король падали держит скипетр из кости, освещенный кровью сотен растерзанных.

На его плечах вместо горностаевой мантии висит ветхий плащ из меха, плоти и отсеченных голов.

Магия смерти цепляется за эти остатки тел, терзая души мучительными воплями.

На каком-то подсознательном уровне эта какофония приносит Ушарану утешение, ибо с тех пор, как он забежал из клетки завесы и ее шепотов, он чувствовал себя неуютно в тишине.

Начиная от верхних бровных дуг, из головы у Шарана вырастает похожая на руку костяная корона.

Она была дарована Нагашам много веков назад и способна испускать свет, когда Мартарх исполняет работу, порученную Верховным Некромантом.

Однако драгоценный камень из могильного песка в её сердце, вернее у него на лбу, светится очень тускло с тех пор, как некротрясение было снято, а Нагаш был уничтожен.

Но самоцвет продолжает оставаться мощным источником некротической энергии.

Однако величайшей реликвией у Шарана является его священная чаша.

Рыцари-упыри со всех владений стремятся оказаться достойными и спить из этого сосуда.

Но сила концентрированной некромантии, что находится внутри, будет смертельной даже для них, как и для большинства нежити.

Но реликвии не создают короля.

Самая сильная черта у Шарана – его способность распарывать реальность, заменяя ее своей рыцарской иллюзией.

Он верит, что доблесть и храбрость имеют первостепенное значение, даже когда жестоко пожирает свою добычу в ужасных кровавых пирах.

А сила, разрушающая разум иллюзии столь велика, что каждое его слово становится законом для тех, кто его слышит.

Когда Ушаран ведет своих подданных по Герану и за его пределы, король падали привлекает смертных к себе, подобно кровавой звезде, на которую молятся и которые приносят клятвы верности.

Даже когда умы и тела почитателей неизбежно деградируют.

Так оплоты цивилизации исчезают под давлением кровожадного королевства Ушарана.

И для этого достаточно лишь пары заявлений Мартарха Иллюзии.

Архаон – всеизбранный.

Архаон – верховный маршал Апокалипсиса.

Он – сама воля темных богов воплоти, предводитель всех смертных и демонических воинов хаоса, что огнем и мечом проносится по владениям.

Все боятся Архаона, ибо он – квинтэссенция губительных сил.

Среди смертных чемпионов Хаоса нет более могущественного, чем Архаон.

Он известен как разрушитель миров, ведь именно он стал причиной гибели мира, что был.

Множество других реальностей также были покорены армиями Хаоса под его руководством.

Теперь Трёхглазый Король обратил свой взор на смертные владения, ибо его единственное намерение – завоевать всех и вся во имя анархии и беззакония.

Восседая на демоническом скакуне Доргоре, с пугающей легкостью рассекая врагов убийцы королей, Архаон – гибель для всякого, кто станет у него на пути.

Он командует бесчисленными армиями из смертных и демонов всех мастей.

Воля трехглазого короля, мрачной и длинной тенью, нависла над всеми смертными владениями, искореняя надежду и предвещая скорый конец времен.

Боги Хаоса не могут лично ввести в бой свои легионы.

Их демонические генералы также не могут принимать физическую форму надолго, поскольку они являются созданиями магии, и их связь с материей может усиливаться или ослабевать в зависимости от места и обстоятельств.

Из-за этого боги Хаоса нуждаются в смертных посредниках и, если они хотят объединить малодисциплинированные воинства во имя одной главной цели, не обойтись без главнокомандующего.

Архаон прекрасно справляется с этой ролью.

Со временем трёхглазый король стал столь могущественным, что сами боги Хаоса пытались убить его множество раз, посылая своих величайших чемпионов, дабы низвергнуть его из страха, что он может посвятить себя исключительно одному из вечно враждующих соперников.

Архаон сразил каждого претендента, не отвлекаясь при этом от великой войны в смертных владениях, даже когда сами тёмные боги начали сдавать позиции.

До сих пор всеизбранному удавалось противиться дару демонизма, независимо от того, сколько раз тот предлагался ему, ибо он ставит свои цели превыше всего и не собирается быть марионеткой какого-либо божественного хозяина.

Трехглазый король остается величайшим врагом Сигмара и остатком его пантового порядка.

Поговаривают, что в прошлой жизни Архаон преклонил колено перед Сигмаром, но узнав некую ужасную правду о боге-короле, стал стремиться уничтожить его.

Теперь всеизбранный не найдет покоя, пока вся старая ложь не будет растоптана его ногами.

Хотя он стоит на вершине власти, Архаон не одинок в своей бесконечной войне.

Каждый полководец Хаоса и демонический генерал должны склониться перед ним или заплатить кровавую цену.

Кроме того, у трёхглазого короля есть внушительная личная охрана, варанья гвардии и измождённые или тощие призыватели.

Вранья Гвардия состоит из числа величайших смертных чемпионов Хаоса.

Каждый из них должен пройти множество испытаний, дабы доказать свою ценность.

Те, кому удалось выжить в этих суровых условиях, становятся личными глашатаями и телохранителями Архаона.

Верхом на могучих скакунах Хаоса, вооруженные кошмарными клинками и закованные в лучшую броню, которую могут предоставить кузницы всеизбранного, Вранья Гвардия – главное оружие Архаона против сил цивилизации.

Эта до ужаса мощная ударная кавалерия состоит из восьми отдельных кругов, каждый из которых имеет большое количество последователей и обладает своими обширными полномочиями.

Некоторые из них – убийцы, которые ликвидируют ключевых вражеских персон, а другие служат карателями, несущими расплату тем, кто подвел всеизбранного.

Какие бы роли не выполняли члены каждого круга, с уверенностью можно сказать одно – Воронья Гвардия – практически неодолимая сила, и в безудержном натиске она сметает всё на своём пути.

Изможденные призыватели, могущественные демонические колдуны Дзинча, являются одним из величайших слуг Архаона.

Поговаривают, что он давно перехитрил этих существ, привязав их к своей воле силой их истинных имен.

Все избранные используют их как шпионов и провидцев грядущих событий.

Эти колдовские посланники манипулируют самой тканью реальности, дабы гарантировать, что воля Архаона осуществится на бесконечных полях сражений в каждом уголке смертных владений.

Варанешпиль – это жуткая цитадель, в чьей властной хватке находится легендарное Восьмиконечие.

Созданный для обеспечения контроля над этим ключевым местом, Варанешпиль представляет собой не одну башню, а скопление цитаделей, столь высоких, что их вершины царапают небосвод.

На протяжении многих веков Архаон не показывался среди стен этих башен, ибо его методы завоевания присущи скорее воинственному королю, нежели политику.

Он поклялся, что не усядется на свой трон, пока окончательная победа не будет одержана.

За зубчатыми воротами и адскими подъемными решетками Вараньего Шпиля начинаются целые километры кривых коридоров и пещер, которые своим расположением нарушают естественные законы.

Некоторые из них заполнены корчащейся демонической плотью, в то время как другие являются площадками для сводящих с ума святынь богов хаоса.

Многие превращены в бойцовские ямы, где окровавленные чемпионы в жестоких поединках доказывают верность своим покровителям.

В самом сердце враньего шпиля находится палата побежденных.

Там, среди целого леса столбов с вырезанными на них кричащими лицами разбитых врагов, стоит трон, созданный из тьмы и окостеневших мечтаний.

Выкованный из душ королей, он излучает нечистую силу, наполняя ужасом каждого, кто на него посмотрит.

Как уже было упомянуто, сам Архаон никогда не занимал его, ведь он участвует в постоянных завоевательных кампаниях.

Но лорды его владений собираются перед этим престолом, дабы перечислить победы и похвастаться трофеями.

Под пристальным взглядом его колдунов, смертные и демонические владыки преклоняются пред троном, выказывая ему такое же почтение, как и самому Архаону.

Феод Архаона простирается по семи владениям из восьми.

Сотни поколений рождаются и умирают, страшась плети надсмотрщика.

И жалкие жизни проходят в создании монументов для своего господина и его богов.

Бесчисленные лорды хаоса, владеющие этими огромными царствами, боятся его возвращения.

Святыни богов порядка лежат в руинах или осквернены.

Врата владений разрушены, а на руинах павших империй построены хаоситские капища.

Око богов в мерцающих горах, колодец крови в Восе и бастион демонического зуба, что находится на территории Стальных Королевств.

Вот места, где Хаос спустил глубокие корни.

Это неоспоримые результаты побед Архаона.

Сама реальность рушится из-за непрестанных страданий, что сопровождают армии Всеизбранного.

В иных местах, таких как, например, долина Слепцов, где искалечены трупы, подвешенные за ноги на окровавленных деревьях, или река Обломков, по которой текут осколки костей, гнев Архаона навечно преобразил землю.

Такие места являются наглядным напоминанием того, что все то, что не завоевывает Всеизбранный, он уничтожает.

Архаон Всеизбранный

Сохранились немногие записи, что повествуют об истории Архаона перед началом эпохи мифа.

О крови и завоеваниях, которые известны благодаря рассказам темных жрецов и бессвязной речи демонов.

То было время дикости, выходящее за пределы понимания человека.

Эпоха, когда всеизбранный путешествовал между мирами в поисках резни.

Бесчисленные эоны странствовал Архаон по владению Хаоса.

Ни один мир не находился в безопасности, когда он выходил из невозможных земель этого проклятого измерения.

Целые империи умывались кровью и были сожжены во имя власти темных богов.

И каждая победа в очередной раз доказывала воинское мастерство Архаона.

Все новые и новые трофеи валились к подножьям идолов губительных сил.

Целые миры были сожжены по его приказу.

В то время возникло огромное количество легенд, и владение Хаоса до сих пор полнится темными преданиями о крестовом походе всеизбранного.

При свете Луны Жнеца Архаон карал королевство Йорндиша и их, так называемых, неукротимых родословных во имя Кхорна.

Тысячи завывающих кровоупускателей смотрели, как Архаон демонстрирует свое неистовство, за одну ночь кровавой резни дабы в головы всех трех сотен членов королевской семьи.

К тому времени, как взошли луны, Архаон стоял по колено в реке Крови, текущей из разрушенных ворот.

Династия королей и королев, правившая на протяжении тысяч лет, была безжалостно уничтожена.

Семь по ветре Нургла принес Архаон острова в Шантора и его непоколебимым защитникам, бессмертной страже глубин.

После того, как скейвены из клана Мора прогрызли пути в реальность, через них на островное королевство хлынула орда демонов, зараженных смертных и крысолюдов.

Всеизбранный повел свои темные легионы сквозь коралловые храмы Шантора, принеся в их залы черноту разложения.

Когда они пали, отчаявшиеся шантарийские священники призвали свою стражу, которая славилась устойчивостью к болезням и ядам.

Однако Архаон пользовался особой милостью Нургла, и когда стража глубин наконец вышла навстречу армии Архаона, их суставы уже опухли, а глаза источали гной.

Когда триединый бог-змей Йе-Уле создал Звёздное Горнило, Архаон заключил союз с динчитскими колдунами Зира и сланишитским кабалом магических сирен, объединив их силы для получения небесного артефакта.

С телом из света и огня Йе-Уле не могли навредить ни клинок, ни чары.

Магия была бессильна против него, подобно ветру, проходящему сквозь ветви дерева.

Во время боя Архаон раззадорил это создание, использовав непомерное высокомерие Йиулэ против него самого.

Он принес в жертву его гневу десятки вопящих ведьм и колдунов.

Когда все его последователи погибли, Архаон вырвал их души из эфира и использовал их, дабы сплести магическую клетку из призматических зеркал вокруг зверя.

Сверкающее в ярости величайшим светом тело Йе-Уле распалось на тысячи оттенков света, когда призмы уловили и рассеяли его бестелесную форму.

После того, как предсмертные хрипы твари стихли, Архаон присвоил Звездное Горнило для достижения своих темных целей.

Также Архаон развязал долгую войну против императоров Геданши, демонов, подданных Слаанеша.

Невероятно массивные и раздутые, Геданши не страшились ни одного из видов оружия смертных и правили сотнями раболепствующих королевств из башен своих золотых дворцов.

Применив хитрость, Архаон принес Геданши дань – целую армию рабов, предназначенную для использования в садистских ритуалах.

Он с мрачным удовольствием наблюдал, как прожорливые лорды-демоны обжираются душами и ароматной плотью.

За 666 ночей все испуганные рабы были загнаны во дворец, и дары Архаона сделали то, что не смогли бы ни мечи, ни заклинания.

Демоны бесконтрольно насыщались до тех пор, пока не лопнули, утопив собственных подданных в потоке ядовитой розовой слизи.

Каждый последователь или зверь хаоса, будь он прямоходящим или пресмыкающимся, обязан почитать Архаона.

Он больше, чем человек.

Он – полубог темных сил, избранный военачальник дьявольских орд.

В отличие от других чемпионов, всеизбранный не является жалкой марионеткой.

Он добился своего положения силой, хитростью и чистой решительностью увидеть гибель всего сущего.

Все успехи богов Хаоса в завоевании владений смертных стали возможными в большей степени благодаря Архаону.

Происхождение Архаона покрыто тайной, лишь немногие Избранные знают правду о его прошлом.

Во времена мира, что был, Архаон носил другое имя и сражался во имя Сигмара.

Однако изучение апокалиптических текстов пророка Некродома открыло ему страшную правду о божественности Молотодержца, что разрушило все его убеждения.

Взяв имя Архаон, он поклялся добыть мантию Всеизбранного и обрушить возмездие на своего бывшего покровителя.

Вместе с тем, по владениям ходят и другие слухи о происхождении Архаона.

Некоторые верят, что он был великим императором Азира, правившим до прихода Сигмара, и отдавшимся Хаосу для того, чтобы сравняться в силе с богом-королем.

Многие племена считают Архаона физическим воплощением темных сил.

Когда Хаос проникает в сущее, он принимает образ величайшего чемпиона.

Племена неукротимых тварей почитают его как пожирателя миров, тогда как скрытные воины кабала Ворона видят в нём воплощение своего птицеподобного бога-демона – Великого Собирателя.

Непоколебимый статус Архаона демонстрируют легендарные артефакты, известные как шесть сокровищ хаоса.

Это не просто жалкие безделушки, каждый из них является древним предметом, пропитанным жуткой силой и отмечающим статус всеизбранного.

На челе Архаона полыхает метка хаоса властвующего, редчайший знак, отмечающий благосклонность всех богов.

В основании Корона Превосходства, которая подчиняет окружающих воле Архаона, находится Око Шериана, некогда вырванная из груди Дракона Хаоса по имени Пылающий Клык и дарующая всеизбранному видение будущего, что в совокупности с тактическим гением Архаона делает невозможным застать его врасплох на поле боя.

Броня Маркара, практически неуязвимая каким-либо атакам, некогда принадлежала первому носителю мантии всеизбранного из далёкого прошлого.

Но, возможно, наиболее известным из этих артефактов является убийца королей.

Внутри этого легендарного клинка заключена сущность демона Узула, что вечно жаждет душ монархов и чемпионов.

Ещё одним сокровищем всеизбранного является его демонический скакун Доргар.

Поиски этого зверя привели Архаона в само царство Хаоса, ибо Доргар был самым ценным образцом в зверинце демонического правителя Аграммона.

Хитростью проникнув в его дворец, Архаон использовал Око Шериана, чтобы найти клетку Доргара.

Скачив на спину демонического скакуна, Архаон сокрушил его в титанической схватке воли, после чего пообещал отомстить его пленителям.

Архаон ценит Доргора.

Это гигантское чудовище, способное на изменение своей формы, и настолько свирепое, что оно не только помогло Архаону убить трех самых грозных демонов хаоса, отправленных по его душу, но и впитало в себя часть сущности их душ, благодаря чему сила Доргора возросла, и вместе с этим Архаон стал поистине непобедим.

Несмотря на то, что Архаон ведет их войны и руководит их армиями, боги Хаоса относятся к нему с некоторой долей беспокойства, если не страха.

Каждый из братьев Тьмы некогда попытался склонить всеизбранного к служению своей воле, и каждый потерпел поражение.

А самые могущественные их слуги были повержены Архаоном или разорваны на части его монструозным скакуном Доргором.

В глубине его души сохранилось нечто, возможно, тот человек, которым он когда-то был, что с презрением взирает на махинации богов, будь то члены пантеона Сигмара или его предполагаемые хозяева.

Многие хаоситы ставят верность Архаону превыше почитания других богов.

Некоторые считают, что величайшая цель Трёхглазого Короля – объединить владения смертных под своей властью и избавить их от господства божеств, играющих с жизнями смертных.

И лишь Чёрные Знамёна Всеизбранного будут развиваться по всем владениям.

Катакросс – Мартарх Некрополя

Арфеон Катакросс родился в свободном городе Гура, Флейсче.

Во время службы во флейсчийском эшелоне он обнаружил свое истинное призывание в искусстве тактики и стратегии, что подтолкнуло его к стезе полководца-завоевателя.

Это желание быстро продвигало его по служебной лестнице Флейсча, чему способствовало отсутствие сострадания и милосердия.

По ночам он изучал атласы, бестиарии и древние тексты об искусстве войны, чтобы знания, которые он получал, способствовали его восхождению к господству.

Во время судьбоносной битвы с ревущим стадом на Гараксском побережье он продемонстрировал свои смертоносные навыки.

Оказавшись в численном меньшинстве, Катакросс использовал катапульты с огненными сосудами, чтобы распространить лесные пожары, и, выманив существ из логова, подставил их под удары своих войск.

После он возглавил атаку на Колесница, чтобы преследовать отступающих зверолюдов, но он двигался слишком быстро, и остальная часть его армии отстала.

Его атаковал Горгон, и Катакросс был сброшен с колесницы, после чего его подхватила одна из массивных лап чудовища.

Арфеон пронзил его сердце, но умирающее существо разорвало Катакросса на части.

После смерти призрак Катакроса пробудился в костяных пустошах Осии, Шаиша, царстве порядка и чистоты, населенном флейс-читами, которые почитали труд и достойное посмертие.

Благодаря постоянной бдительности и уходу за мертвыми, святость Осии была сохранена, и ее жители вели тихое существование.

Понимая, что смерть не должна быть предметом страха, они обретали радость в жизни.

Однако к северу располагался подземный мир под названием Некрос, куда отправлялись уроженцы Флейсча, которые верили, что их земные усилия должны быть вознаграждены загробной жизнью в роскоши, и Некрос удовлетворял все их прихоти.

В то время как духи на юге работали безустро и даже после смерти, жители Некроса поглощали виноград и оливки в теплых сумерках Шаиша, распевали веселые песни и пили сладкое черное вино.

Это раздражало Катакросса, побуждая его вновь взяться за оружие.

Он присоединился к военной силе, известной как «Оссианский эшелон», возглавляемой погребальными наставниками, умершими полководцами, которые превыше всего ценили добродетель тяжелого труда.

Они тренировали своих солдат с беспощадной интенсивностью, однако в катакроссе они увидели отсутствие человечности, которое он заполнил фанатичным стремлением к совершенству, и чем-то походил на самого Нагаша, и это их беспокоило.

Хотя его мастерство в бою позволяло ему блистать в ритуальных поединках, что определяли иерархию осянской армии, его истинным интересом было совершенствование искусства ведения войны.

Он не наслаждался этим и не испытывал трепета одержимости, но совершенно бесстрастно преследовал свои интересы.

В результате своего мастерства он быстро вырос с сержанта до капитана, генерала и, наконец, до звания верховного командующего в Оссианской армии.

Будучи верховным полководцем, Катакросс создал новые формации, такие как Оссианский щит, Aegis Immortis и Катакроссская глефа.

Он всегда был окружен свитой помощников и телохранителей, которым доверял, ведь он знал их возможности.

Но если кто-то его подводил, их наказывали сурово и изобретательно.

Отсутствие милосердия у Катакроса и его черствость были хорошо известны.

Под руководством Катакроса племена Темной Клятвы, что поклонялись Хаосу, были уничтожены, и его имя распространилось по подземным мирам Шаиша.

Однако его походы также привели к тому, что огромная армия воинственных племен из Мордхейвена, Холлоста и Кадавариса, разгневанных потерей своей независимости из-за кампании Катакросса, вторглась в Оссию, пока верховный полководец вел кампанию против племен наизников Эквисмен.

Погребальные наставники послали Катакрусу сообщение через авиархов, сеть шпионов, которые используют быстролетающих птиц для передачи информации от одного командира к другому.

Но его ответ приказал им применить свои учения на практике и угрожал эксгумировать их тела и изгнать их духов или поработить их души своими приближенными некромантами.

Погребальные наставники возглавили легионы призраков, но значительно уступали в численности.

Катакросс вернулся лишь через 12 недель, когда последний осянский карнизон был на грани падения.

Его обновленная армия, усиленная силами Эквисмен и Приторией, уничтожила захватчиков.

Однако последний погребальный наставник, что скорбил попавшим товарищам, упрекнул катакроссов в слишком запоздалом прибытии.

Катакросс изгнал его и распустил осянскую аристократию, оставив лишь эшелон.

Новую правящую элиту, состоящую из его боевых генералов, он называл «Оссиархи».

И пусть некоторые действительно считали запоздалое прибытие Катакрасу спланированным, никто уже не мог бросить ему вызов.

После того, как Сигмар освободил Нагаша, тот объявил весь Шаиш своей суверенной территорией.

И Оссия, и Некрос оказались среди тех, кто оказался ближе всего к Нагашизару.

Он послал свои бесчисленные воинства, и опытная военная машина Оссии сдерживала их.

Но Некрос не имел армии.

Катакрост приказал, чтобы Некрос был аннексирован, дабы сформировать единый геополитический фронт, и начал строить укрепления.

После долгого сопротивления бесконечным армиям Нежити, Остия привлекла внимание самого Нагаша.

Понимая, что победить великого лорда Нежити невозможно, Катакросс отправился в Нагашизар и выдвинул свое предложение самому богу смерти.

Репутация и мастерство Катакросса были настолько велики, что Нагаш не только выслушал его, но и принял сделку.

Арфеон предложил великому некроманту вечную службу, в обмен на разрешение ему возглавлять передовые армии до тех пор, пока все царства не будут поглощены смертью.

Призрак Катакроса был отправлен в черные кузницы Нагашезара, где он был превращен в огромного безупречного колосса.

Нагаш создал костяных жнецов-осиархов и скрыл их под городами владений, а Катакрос консолидировал свое положение в качестве нового мартарха и завоевал дюжину подземных миров Шаиша.

Но во время войны небес и преисподней, когда бог-король самолично проложил путь разрушения через царство смерти, Катакрос встретил его на поле боя, прекрасно осознавая, что он не может даже надеяться победить бога-короля.

Но такова была воля Нагаша.

Сигмар разрушил его оболочку и победил Катакроса, но даже Гхаал Мараас не смог полностью уничтожить Мортарха.

Тогда Сигмар запечатал Катакроса в грозовом хранилище у озера Летис, где он должен был томиться веками.

Катакрос – Мортарх Некрополя

Отец осиархов, владыка их немертвой обители и величайший генерал Нагаша.

Список достижений Катакроса ошеломит любой смертный разум.

Как воля, стоящая за продвижениями костяных жнецов, он – истинный гений войны и наслаждается любой возможностью доказать это на поле боя.

Состязаться в искусстве войны с Орфеоном Катакроссом – подвиг, на который не всегда способны даже сами боги.

Мортарх Некрополя – титан войны в обоих смыслах – буквальном и фигуральном.

Его костяной каркас вылеплен в виде анатомического совершенства, в то время как его огненный взор наблюдает за передвижениями его армии с невероятной проницательностью и прожигает души тех, кто присмыкается перед ним в поисках снисхождения и вассалитета.

В отличие от некоторых генералов Нагаша, Хатакросс не наслаждается жестокостью, видя в живых не более чем ресурс для использования.

Он стремится к совершенству как в битве, так и в управлении государством, и он не испытывает сомнений в том, какой ценой достигаются его победы.

Катакросс привлек внимание Нагаша во время столкновения великого некроманта со спектральным осянским эшелоном.

Нагаш, будучи мстительным богом по своей природе, все же увидел великие свершения в душе Катакросса, такой холодной и полностью преданной мастерству войны.

Когда Орфеон предложил Нагашу свою верность в обмен на вечность, дабы совершенствовать свое ремесло, одобрение было получено незамедлительно.

Многие подземные миры пали в ходе его кампаний, и еще больше их выстояло под его руководством во время нашествия Ордхауса.

Однако именно Сигмар в конце концов победил Катакросса на берегах озера Летис.

Но даже тогда воля Мортарха оставалась нерушимой.

Душа Катакросса была запечатана в Грозовом Хранилище, известном как Полуночная Гробница.

Там, где другой мог сойти с ума, легендарный генерал сохранил себя, размышляя о мести, превращая свои мысли в клинок, который он вонзит в сердце Империи Сигмара, когда его темница будет разбита.

Спустя столетия Леди Алиндер освободила Катакроса из заточения.

По возвращении в Нагашизарду генерал был облачен в скульптурную кость и боевую броню, зачарованную Арханом Черным.

Призрачные стражи Леди Алиндер даровали ему копье Инда Кхат, закаленное в крови павших богов смерти, и безупречный щит Иммортис.

После обретения должного снаряжения Катакросс получил под свое командование легионы Ассиархов.

Для них он – несравненный повелитель и мастер, бессмертный император, которого почитают чуть меньше, чем самого Нагаша.

В своей последней инкарнации Мартарх не знал поражения, и поэтому его прозвище «Непобежденный» сохранилось и поныне.

Он – предвестник тысячи грядущих побед.

С самого момента своей первой смерти, когда его сбросил с колесницы и разорвал на части разъяренный Горгон, Катакросс предпочитает перемещаться пешком.

Он лично участвует в бою только против самых достойнейших противников, поскольку вопросы владения клинком обычно достаются приближенному Лидж и Мортис Карошу, командиру отряда телохранителей Катакросса, отпрыска в Приторис.

Слева от Мартарха стоит верховный некрофор, несущий личный штандарт Катакроса.

Это реликвия Старой Осии, увенчана зачарованным камнем, который вбивает слова Мартарха в сознание любого, кто взглянет на нее.

Рядом расположились мастеры-шпионы Авиархи и носители свитков Гнозис, которые собирают информацию о передвижениях войск, отчетах о Десятине и выигранных битвах по всей Империи.

Все это обрабатывается в разуме Мартарха, прежде чем оказывается записанным на свитках пергамента или отправляется в виде приказов с помощью летающих костяных конструкций.

Восстановив свою империю, Катакрос отправляет белое воинство в Гур, чтобы уничтожить племена зеленокожих, а сам возглавляет неожиданное нападение на Врата Конца – арочный путь, что ведет в земли Архаона.

В результате врата оказываются освобождены, и армия Мортарха вторгается в Восьмиконечие.

Во время осады этого мира Катакроссу и Леди Алиндер удается пробиться сквозь орды хаоситов и достичь внешних укреплений вараньего шпиля.

Но дальше их остановил сам Архаон.

Несмотря на неудачу, Катакроссу удалось закрепиться в Восьмиконечие и взять под контроль врата конца.

Также он получил возможность изучить всеизбранного и его армии хаоса.

Катакросс утверждает, что не испытывает гнева ни к одному из своих противников, кроме Сигмара.

Все остальные для него просто проблемы, требующие решения, и, возможно, достойные его единичного кивка, и того только в случае, если они достойны проявить себя.

Однако в тайне у Мортарха теперь появился еще один объект ненависти – Архаон Всеизбранный.

Во время вторжения Катакросса в Восьмиконечие, гордыня требовала превзойти Архаона на поле брани.

И хотя Мортарх был сражен убийцей королей, поначалу это не вызывало большого беспокойства, ибо Катакроссу уже приготовили запасные тела, в которые могла переселиться его душа, если враг окажется слишком напористым.

Но со времени встречи с Архаоном непобежденный был проклят.

Его грудь постоянно мучает боль в том месте, где его поразил убийца королей, а его разум во время бодрствования посещают видения, что пробиваются сквозь когда-то несокрушимую крепость его воли.

Более того, тела Мартарха постепенно, но неизбежно превращаются в прах, заставляя его душу периодически переходить в новую оболочку.

Однако, даже перенося свое сознание в подготовленные тела и перемещаясь по владениям для командования очередным театром войны, Катакросс зацикливается на желании сокрушить Архаона с дерзостью, ранее сохраненной лишь для одного Сигмара.

Теперь он одержимо планирует их следующую встречу и только в случае победы он верит, что его истинная неуязвимость будет восстановлена.

Темный Владыка

Злорадное существо, именуемое Беллакором, это первый и величайший из всех демон-принцев.

Тиран с несгибаемой волей, который охотился за живыми еще задолго до того, как появились владения смертных.

От его руки полегло бесчисленное множество героев, а тень его накрыла немало могучих цивилизаций, ввергнув их в самое сердце ужаса.

Таинственная легенда о Темном Владыке берет начало в окутанной мглою предыстории мира, что был.

Однажды Белокор был прославленным смертным военачальником, чьи безжалостность и жажда власти привлекли внимание Пантеона Хаоса.

Разглядев в Беллакоре инструмент, с помощью которого можно добиться господства над всеми смертными, темные боги возвели его в ранг демон-принца, сделав его первым живым существом, которое заполучило столь темное благословение.

Наделенный частичкой могущества каждого божества, Беллакор стал воплощением истинной силы хаоса неделимого.

Как и почему Беллакор лишился благосклонности своих покровителей, неизвестно никому.

Одни говорят, что он пытался восстать против темных богов, стремясь возобладать их силой.

Другие, что в бедственном поединке с древним героем света он потерпел поражение и тем самым покрыл себя позором на целую вечность.

Как бы то ни было, время величайшего чемпиона Хаоса подошло к концу, а темные боги возложили свою веру на смертных военачальников, которые по очереди становились всеизбранными.

Но что самое унизительное, на Белокора легло проклятие.

Он был вынужден лично корновать каждого всеизбранного, понимая, что сам никогда не сможет принять этот нечестивый титул и надеть корону превосходства, которая ныне покоится на голове Архаона.

Есть ли доля правды в этих рассказах, остается тайной.

Мифы и слухи окружают Беллакора, словно клубящиеся клочья тумана.

Ведь темный владыка лучше всякого ведает силу обмана.

Если какое-то существо, обретающееся во владениях, и догадается, где истина в его происхождении и мотивах, то объяснение этому может быть лишь одно – знание это неким образом соотносится с целями самого Беллакора.

Несмотря на свое низложение, Беллакор все еще остается одним из самых заклятых врагов смертного рода, тираном и манипулятором, чье порочное влияние ощущается во всем просторе владений смертных.

Даже лишенный статуса, которого так жаждет его непомерное эго, Беллакор является собой поистине могучего посредника темных богов.

Силой собственной воли он собрал легион Первого Принца – громадное воинство, состоящее из демонов всех мастей и подданств, которых вынудили, соблазнили или обманом заставили подчиниться воле Темного Владыки.

Исполняя приказы своего демон-принца, эта личная армия прошлась огнем и мечом не по одному континенту.

Белокор не скрывает своей откровенной ненависти к Архауну Всеизбранному.

Да и это мало кого удивит.

Достаточно вспомнить всю их нелёгкую историю.

Двое военачальников могли бы сражаться бок о бок против армии Бога Короля и прочих великих сил во владениях, но вместо этого каждый из них будет только рад лицезреть, как другого сокрушат и опозорят.

Темных богов такая вражда наверняка забавляет, ведь они нередко уличают возможность натравить обоих друг на друга.

Архаон встречает врагов приливом ужасающей, абсолютной жестокости.

Белокор же существо куда более тонкой натуры.

Из тканей самой тьмы он плетет интриги и заговоры, охватывающие все владения.

Он сеет семена, которые со временем обернутся падением цивилизаций и гибелью королей.

Тень и ужас – его орудия, а смятение и неуверенность – яды, которыми он напаивает своих жертв, прежде чем устроить жестокую расправу.

Согласно другой легенде, Белокор в своем стремлении стать самым благословленным чемпионом в Назидании был проклят темными богами и теперь должен вечно короновать все избранных, породив таким образом ненависть между ним и Архаоном.

Также по всему Улгу можно найти древние рисунки, изображающие существо, похожее на Белокора, что позволяет предположить, что он когда-то мог править владением тени до прихода Малериона, и что в своем желании сохранить трон он обратился к темным силам.

Но не в каждом сражении верх можно одержать, оставаясь в тени.

Когда великий владыка сочтёт это нужным, он выступает на поле боя во всей своей порочной славе, орудуя клинком теней с мастерством, отточенным за долгие века кровавой бойни.

Так или иначе, белокор наделён всей мощью демон-принца, и потому, едва ли напрягаясь, он может разорвать пополам закованного в доспехе рыцаря или одним взмахом крыльев перелететь через стену замка.

Несмотря на всю свою необычайную мощь, белокоры не заботят его доброе имя.

Властный колдун приходит в восторг, когда напускает злые чары или шепчет теневые проклятия, истощая силы соперников, связывая их конечности, ошеломляя разумы смертных видениями, полными отчаяния и потерь, и наблюдая за тем, как позорно они корчатся на земле.

Возвышение Первого Принца

На протяжении ранних столетий эпохи Сигмара Белокор довольствовался тем, что Архаон и его бесконечные легионы несут тяжкое бремя войны против бога-короля и его союзников.

Темный владыка показывался на полях сражений и владений смертных лишь когда знал, что может извлечь собственную выгоду, или же, что его бездействие приведет темных богов в ярость далеко за гранью разумного.

Тем временем сеть его демонических и смертных шпионов заложила основу для окончательного восхождения Темного Владыки на вершину власти.

Они захватывали артефакты и редкие сокровища, хранящие внутри таинственные знания, а у врагов своего покровителя искали слабости, которые можно было бы использовать в грядущих войнах.

Пока армии соперников Первого Принца редели в цикле непрерывных и изнуряющих битв, его легион понемногу расширял своё влияние.

Теневая порча постепенно охватывала воинство Хаоса.

Именно армия демонов, действовавшая по приказу Беллакора, разрушила великую пророческую машину, именуемую Оком Тепака.

Так Слааны и остались слепы к дальнейшим махинациям демон-принца.

По его же замыслу, Серафоном открылось местоположение Серебряной Башни Пожирателя Томов, ибо уничтожение этой мистической конструкции входило в план Темного Владыки.

Кроме того, именно его теневые агенты освободили лорда-дознавателя кайзера Венбрехта.

из заключения в очень недавно обожествленной Марате, позволив в вести о предательстве кхейниток и жестокой аннексии вольного города Анвелгарда достичь Азира.

Во время осады Восьмиконечий Беллакор лично возглавил легион Первого Принца в битве у Вараньего Шпиля, где он столкнулся со спектральными воинами Скорбного Легиона под предводительством Леди Алиндер.

Беллакор вступил в дуэль с Алиндр и одержал победу, изгнав ее за Восьмиконечья, а его армия сокрушила остатки призрачной нежити.

Когда он узнал, что Хиш и Шаиш преданы огню, а древняя вражда между Эклисом и Нагашем вновь переросла в настоящую войну, Беллакор понял, что решающий момент наступил.

Внимание великих сил владений, увлеченных ожесточенной борьбой и взаимными обвинениями, оказалось рассеяно, и некому было выступить против первого принца.

И к тому времени, когда слабовольные божества порядка почувствуют грянувший рок, будет уже слишком поздно.

Темный Владыка унаследует свое право первого чемпиона темных богов, и сами небеса будут гореть в огне его честолюбия.

Он повёл свои легионы в Далорум, что расположен в Шаиша, где заключил временный союз с Леди Алиндер, пока её владыка Нагаш был занят войной с Теклисом.

Легионы Призрачных Войнов выступили против оплотов цивилизации во владении металла, позволяя агентам Тёмного Владыки атаковать и дестабилизировать врата владений в Шамоне, что уже были повреждены разрушением Серебряной Башни.

В то время как его легионы атаковали врата белого золота, скивинские диверсанты взорвали варп-бомбу в другой серебряной башне, отправив таким образом волну магической энергии через все связанные с ней врата.

Врата Белого Золота разнесло на части, и сила хаоса хлынула в небеса.

То же самое произошло и с другими вратами владений, что были выбраны Белокором, распространяя проклятые небеса по Шамону.

Души Сигмаритского Братства, что защищали врата и не имели возможности вернуться в Азир, были отданы Ночным Призракам в качестве платы за их помощь в осуществлении плана Белокора.

Основные силы Тёмного Владыки устроили марш под покровом проклятых небес к Виндикаруму, поскольку Тёмный Мастер решил, что уничтожение самого преданного или даже фанатичного из великих городов Сигмера возвысит Белокора в глазах Тёмных Богов, и они отвернутся от Архаона.

Демонические орды почти захватили город, даже несмотря на укрепление и силу защитников, которыми командовал Гард Стальная Душа.

Но им на помощь прибыла Великая Харадронская Армада, которая отбросила силы Беллакора.

Однако проклятые небеса не исчезли и вскоре начали распространяться за пределы Шамона, захватывая и другие владения.

Также Беллакор создал себе генерала.

Известный как Этернус, клинок первого принца, этот бессмертный чемпион восседает на демоническом скукуне и вооружен глефой смерти и черепным цепом.

Прежде известный как Атарус, он происходил из восьмого круга вараньей гвардии Архаона.

Отрекшись от всеизбранного перед ликом темного владыки, он был низвергнут в проклятые небеса, что были заполнены кричащими душами павших грозорожденных, не способных вернуться в Азир.

Охваченный божественным огнем, он был возрожден самим Беллакором, что вдохнул в него те плененные души.

Перерожденный как Этернус, этот воин расплачивается за бессмертие вечной преданностью Беллакору.

И этот дар может быть отнят у Повелителя Предателей очень быстро, поэтому Этернус ведет кампанию, чтобы заслужить одобрение своего хозяина, используя шпионов и тайных агентов для продвижения плана Беллакора по свержению Архауна с поста всеизбранного.

Тем, кого не удается склонить на свою сторону неестественно убедительными словами, будет дарована смерть в битве.

Верхом на могучем дракоцефале, облачённый в доспехи, с которых стёрта цвета всеизбранного и вооружённый Глевой Смерти и Черепным Цепом, клинок первого принцесса крушит любого, кто посмеет противостоять воле тёмного владыки.

Если волею судеб Этернус будет убит, он возродится под проклятыми небесами Беллакора, и его возвращение сопровождается вспышкой обсидиановой энергии, подобно удару чёрной молнии, что выглядит как насмешка над избранными воинами Сигмара.

Бог землетрясений В древние времена в Гуре существовала раса огромных кентавроподобных созданий, известная под именем Дрогрукх, населявшая континент Донс.

Однако сын племенного старейшина Горгаса, которого звали Крагнос, достаточно сильно отличался от своих сородичей.

Он всегда жаждал большего, чем его соплеменники, и был известен своим взрывным темпераментом.

Однажды он жестоко избил своего брата за то, что тот посмел положить глаз на понравившуюся ему девушку.

И за это его изгнали из племени.

Вместе с пятью верными товарищами Крагна скитался по Гуру, совершенствуясь в военном искусстве и создавая оружие из потоков магмы, что они выбивали из огромных гор своими копытами.

Оруки начали почитать его как божество, и истории о Дабоссе Топтале распространялись среди них, становясь все более преувеличенными.

Он даже извлек из глубоких пещер в каре Гура диск несокрушимого щита, который ранее туда закинул Горка Морка, когда попытался откусить от него кусок и сломал зуб.

Оруки называли его Бивнилом, и он легко отражал даже самую сильную магию.

Оруки, считая Крагнаса богом, приносили ему в качестве жертв и подношения убитых монстров и янтарную кость – Мирокамень Гура, таким образом наделяя его еще большей силой.

Крагнас и его отряд уничтожил множество варварских наций, получив прозвище «Погибель Империй».

Одним из любимых его приемов было встать на дыбы и обрушиться всей своей массой на твердь, разрушая стены и даже раскалывая землю.

Там, где его копыты били о поверхность, образовывались огромные провалы, а его рев мог обрушить кирпичное здание.

В конце концов, истребление гуманоидов перестало его интересовать, и скитания Крагнаса привели его к крепости Драконитов, что была расположена на горной цепи Виксотия.

Отец Крагнаса Горгус заключил пакт о ненападении с драконитами, понимая, что война между двумя древними расами может привести только к катастрофе.

Но Крагнас, скупаясь в лучах славы и безграничных амбиций, видел в драконитах лишь новых и достойных соперников.

Вместе со своими товарищами он поднялся на неприступные скалы и бросил вызов повелителям драконитов.

Он опрокинул статуи, воздвигнутые ими в честь Дракотиона, и убил гигантских львов, что выполняли роль домашних животных, чтобы заставить драконитов ответить тем же и не оставил им иного выбора.

Этот акт фактически положил конец двум древним империям.

Сам Крагнос возглавил геноцид драконитов, выслеживая потомков драконов по всем западным землям и уничтожая их логово и кладки яиц.

Последние живые драконы век Сацкола знали о другой расе, почитающей Дракотиона, и через состояние, подобное Трансу, им удалось связаться с существом, известным как Лорд Кроак.

Предводители драконов согласились передать оставшиеся яйца в храмовые корабли Кроака на попечение магов-жрецов.

А взамен маги Серафонов должны были победить бога землетрясений любым способом, который только им был доступен.

И над врагом Пики созданный союз противостоял Крагнесу, чья сила возросла до такой степени, что от ударов копыт склоны осыпались, когда он поднимался на вершину.

Ему удалось убить двух сланов, прежде чем гора содрогнулась, а Крагнес осознал, что Пик, на котором он стоял, был полым гранитным рогом колоссального мертвого существа.

Магический смерч, порожденный магами-жрецами и драконитами, обрушился вниз, и Крагнес был низвергнут в пасть, что открылась в центре горы.

Дюжина магов-жрецов сосредоточили свою колоссальную магическую силу, чтобы удержать Крагнаса несколько жизненно важных мгновений.

Затем гора захлопнула челюсти, заточив Крагнаса в пустом ядре безвременья, под тоннами гранита.

Заклинание заточения было соткано из самого времени с помощью магии Великого Дракона и его союзников, и полностью удалило бога землетрясений из космического полотна.

Прошло тысячелетие с тех пор, как Крагнас был заключен в тюрьму, и хотя заклинание, связывающее его, ввело его в околокоматозное состояние, на каком-то уровне его разрушительные порывы нельзя было подавить.

Он мечтал о том, чтобы сеять разрушение среди тех, кто пытался избежать ударов его булавы, разрушать города и разламывать землю, дабы сбросить туда творения тех, кто осмелился ему противостоять.

Пока бог землетрясений был скован в скалистом череве двурогового пика, империи высовышались и приходили в упадок во всех мирах смертных владений, пока эпохи Мифа, Хаоса и Сигмара сменяли друг друга.

Однако ритуал жизни, проведенный Алариэль, подтолкнул Крагнаса к пробуждению.

Магия жизни заставила многочисленные деревья вокруг горы вонзить свои корни в ее поверхность и глубокую почву, проникнув таким образом в тюрьму Крагнаса.

Магия жизни пропитала и его самого, дав ему достаточно сил и энергии для того, чтобы вырваться из своего заточения в единственном акте безудержной ярости.

Топот его копыт эхом отдавался в сознании зеленокожих, в особенности костоломов, по всему гуру, заставляя Ваакхи инстинктивно тянуться к нему.

Полностью пробудившись, Крагнас решил найти то, что осталось от его народа, а также уничтожить город Эксельсис, который оказался построен на родных его сердцу землях.

Он собрал небольшую орду последователей Гаргантов и, прочесав земли, обнаружил, что Донс лежит в руинах.

Это событие повергло Крагнаса в ярость.

Он обнаружил Вакх, собранный гор Дракком, и решил испытать на нем свои чудовищные силы.

Он сразился с лидером Железнозубов и победил его, получив таким образом лидерство над Вакхом.

Дальше он повел разъяренную толпузию на кожах к Аксельсису.

Крагнас привел Вуакх к городу, который и без него страдал от нападения скейвинов.

На поздних стадиях осады Крагнас лично участвовал в штурме, и за ним следовала Орда Хрюканов на своих свирепых кабанах.

Он пробил брешь в стенах, которые ранее были ослаблены атакой скейвинов и ударами самого Вуакха.

Попав в Эксельсис, Крагнас нанес городу колоссальный ущерб, прежде чем был обманут Марати и лордом Кроаком, которые показали ему иллюзию драконита.

В ярости бог землетрясений бросился на своего заклятого врага, не подозревая, что его ввели в заблуждение и переместили в болото Тонди.

Там Крагнаса нашли злободеры и стали следовать за ним, превращаясь в новую угрозу для цивилизаций смертных владений.

Крагнос.

Погибель Империй.

Пусть поначалу и может показаться, что Крагнос – это свежая кровь во владениях смертных, но на самом деле он был одним из первых богов, вступивших на эти земли.

Получивший вознесение в эпоху мифа, до прихода Сигмара, Крагнас был несокрушимой силой в те первобытные времена.

Дракониты и их империя были обращены в пыль, и только благодаря великой жертве его врагов, что объединились с еще более древней силой, погибель империй был заточен в своей безвременной тюрьме.

Но после ритуала жизни Алариэль он вырвался на свободу и стал новым символом для силы разрушения.

Он уничтожил ворота Эксельсиса, которые до этого смогли выдержать таран, увенчанный черепом богозверя, а также возглавил самый огромный ваг со времен эпохи мифа.

И пусть он был перемещен в другое место, однако на этот раз не связан и не исчез.

Он остался во владениях и курсирует по диким землям Гура в поисках новых достойных последователей, а также добычи, которая будет разрушена, раздавлена и растоптана его могучими копытами.

У Крагнаса никогда не было и никогда не будет места в Пантеоне Порядка, но он значительно старше этого Альянса, однако некоторые древние легенды и наскальные рисунки допускают теорию, что Горка Морка когда-то мог его знать.

Однако, если это и правда, то ни одна сторона не станет упоминать об этом.

Более того, Крагнаш с перезрением смотрит на дела пантеона.

Города, стены, крепости и империи – все это бессмысленно, годится лишь для завоеваний и представляет из себя отличные будущие руины.

Так называемый пантеон для него не более чем новички и слабаки.

Он даже не снисходит до того, чтобы испытать себя против этих новых богов цивилизации, предпочитая продолжать свою вендетту против возрожденных драконитов.

И это было особенно заметно, когда он оставил осаду Эксельсиса, чтобы погнаться за миражом своих древних врагов.

Однако другие божественные сущности, что столкнулись с Крагносом, очень невысокого мнения о боге землетрясений.

Сигмар встал на сторону древних правителей драконитов и, как всегда, стремится защитить свои города от разрушительных сил, что делает из бога-короля двойного врага для Крагноса.

Маратик Хейн признает физическую мощь Крагнаса, однако не испытывает перед ним страха и не проявляет никакого уважения после того, как ее простой обман вывел его из строя.

Грунгни всегда противостоит тем, кто живет ради разрушения, а боги-близнецы Исхиша, то есть Тирион и Теклис, презирают столь бессознательное стремление к уничтожению, которое олицетворяет древний драгрукский бог.

Мнение Малериона, как и всегда, непостижимо.

А Нагаш пылает ненавистью в сторону другого божественного соперника.

И только Горка Морка может одобрить действия Крагнеса, ведь он бог, который ценит действия, а не слова.

И теперь остается лишь наблюдать, хватит ли безмерной силы Крагнаса, одновременно древней и новой, для этой непредсказуемой эпохи.

Получится ли у него изменить мнение и пренебрежение со стороны его новых собратьев.

Но без сомнения одно, за этой силой нужно наблюдать, и желательно с безопасного расстояния.

Текущее состояние

Проснувшись среди руин своей древней родины, заброшенной в неизвестное время, Крагна сохраняет стойкость, которую может иметь только существо, пылающее огнем божественности.

Он уничтожал врагов, покорял армии и даже умудрился создать своего рода командный пункт.

И все это произошло благодаря ярости и колоссальной доблести.

Однако, несмотря на то, что легенда о нем вновь распространяется по владениям и ему ежедневно удается собирать новых последователей, он остается последним из своего рода.

Полностью одиноким.

Он говорит на языке, который почти никому не известен, кроме его хитрого переводчика Гобб Спрака.

Он является последним и единственным остатком былой эпохи, настолько древней, что даже истории современных цивилизаций не признают ее.

Крагнос изолирован от всех существ и культур.

Однако, несмотря на свою ярость и печаль, Крагнас остается для многих жителей Гура иконой, и слухи о его силе распространяются по другим владениям.

Выжившие с Вакха гор Драка, что стали свидетелями его силы, рассказывают о его подвигах с благоговением.

Весть о его могуществе распространяется через каждые врата, и владение полнится слухами о новом боге, который разбивает несокрушимые городские стены и чьи копыта сотрясают и разламывают землю.

Помимо преданности своих странных последователей, Крагнас черпает силы от окружающих его злободеров.

Для этих хитрых ороков он является сигналом к действию, говорящим, что время прятаться в тенях закончилось, и теперь у них есть новое оружие, с помощью которого они смогут нанести урон владениям.

Шаман Гоб Спраг, именуемый Пастью Морка, является главным последователем Крагнаса.

Однако, будучи единственным существом во всей Тонде и что способно понять древний язык бога разрушения, остается под вопросом, какая часть плана Крагнаса на самом деле принадлежит ему, а какая – довольно свободной интерпретацией Гоб Спрага.

Последователи

После его подвигов в Эксельсисе преданность к Рагнасу стала неоспоримой среди всех сил разрушения.

Его мастерство, мощь и свирепость создали ему идеальную легенду.

Однако природа его неугомонной паства такова, что никто не может понять и договориться, какая именно характеристика определяет бога разрушения.

Костоломы видят в нем самого крутого зверя и охотника одновременно.

Для железнозубов он просто самый свирепый боец из всех возможных.

Огоры уважают его аппетит и факт того, что его невозможно съесть.

Особой любовью пользуется легенда о его щите Бивниломе, который, как говорят, даже горка Морка не смог осилить.

Гарганты уважают Крагнаса как одного из тех немногих, кто может посмотреть им в глаза, а также завидуют его копытам, которые способны без проблем топтать самых писклявых без единой царапины.

Гроты видят в нем еще одного здоровенного крикливого босса, который будет колотить их за неуважение, но для них это уже давно известная аксиома.

Однако именно злободеры являются самыми яростными последователями Крагнаса, в то время как их культура ценит хитрость, что превалирует над прямой агрессией.

Последователи Морка ничуть не против отвесить противнику хорошего пинка, и никто не сделает это лучше, чем их новый бог.

Более того, прибытие Крагнаса в болото, где они обитают, было воспринято как знак того, что их долгое ожидание закончилось, и настало время нанести цивилизации подлый удар в спину.

Мало кто знает, как далеко за пределы болот Тонди распространилась весть о прибытии Крагнеса.

Но злободёры, сидящие в своих болотах, что разбросаны по всем владениям, готовятся к войне, уверенные, что им наконец-то выпадет настоящий шанс добраться до самых изнеженных городских кварталов Сигморитов, что так тщательно скрываются за своими толстыми стенами.

Индраста.

Копьё Небес.

Эта небесная воительница когда-то была военачальницей, правившей одним из королевств Гура.

Она шла в бой на своем небесном Пегасе, окруженная свитой таких же, как она, доблестных рыцарей.

Этот воинский союз занимался истреблением хатанических чудовищ, пытаясь сдержать нарастающую волну орд налетчиков и зверей, вторгающихся в суровую и негостеприимную страну, бывшую родиной Индрасты.

И только тогда, когда против королевства вышло отродье погибели, звероподобный чемпион Кхорна, только тогда все жители той исчезнувшей страны потерпели поражение.

Чтобы выиграть время, нужное ее народу, чтобы спастись, Индраста в одиночку бросилась в дуэль против короля демонов, хотя знала, что победы ей не достичь.

Несмотря на смертельную рану, отважная женщина, дерзко расхохотавшись, вонзила копье в бок отродья погибели и призвала Сигмара уничтожить и демона, и ее саму священной молнией.

Говорят, бог-король услышал молитву воительницы и бросил с небес одну из своих великих молний, забрав Индрасту в Азир.

12 недель трудился Сигмар над ее разбитой душой, направляя мощь Лунгура.

В итоге она была перекована в одну из величайших чемпионов Сигмара и получила белоснежные крылья, чтобы ни одно чудовище не могло от нее скрыться.

Индраста стала первой охотницей и заняла свое место в пантеоне величайших воителей Сигмара.

Ее обязанностью отныне стала охота на самых жутких и опасных существ во всех восьми владениях смертных.

Бог-король также подарил воительнице зачарованное копье – Тенгавар, сделанное из того же материала, что и оружие самого Сигмара.

Это копье способно самостоятельно находить цель после броска и возвращаться в руку после успешного попадания.

Также Индраста владеет клинком Высших Небес и облачена в доспехе громового удара, что были выкованы для нее богом-ремесленником дуардинов Грунгни.

На протяжении веков Индраста выслеживала и убивала самых разных тварей владений.

От её копья пали дракон Император Иммерлока, Бармахваты со Двора Неоса и военачальник Горгонов Харгот Разрушитель.

Однако троица противников постоянно умудряется ускользать от неё.

В их число входят отродья погибели, что ответственно за смерть Индрасты и её народа.

Краконрок Чёрный – отец драконьих огоров.

И Крагнос – погибель империй.

Некоторые придворные азиры, наблюдавшие за ее ледяным упоением резней, утверждают, что она не является номинальной главой ни одного крестового похода, в то время как те, кто сражался бок о бок с ней, восхваляют ее доблесть и мастерство.

Услышав мрачные слухи о беспорядках в Тондии, она отправляет золотых львов из молотов Сигмара, облаченных в громовые доспехи, расследовать эту угрозу.

На месте выяснилось, что у руки злободеры варили болотный эликсир, дабы отравить магические линии Гура.

Грозорожденные Вечины вступили в бой с Оруками, однако они оказались на грани поражения, пока сама Индраста не вступила в бой.

Позже это событие стало известно как Война Янтарного Дозора.

В итоге Оруки были перебиты и изгнаны с этих земель.

Однако злободерам все же удалось отравить достаточное количество магических каналов и превратить часть Тондии в болотистую местность.

Но Индораста не оставила этот вопрос нерешённым и, возглавив крестовый поход несущих рассвет, быстро уничтожила трилогово злободёров, украсив свои трофейные залы головами орукских лидеров.

Оказавшись во владениях, Индраста Копьё Небес бросается в бой подобно Ангелу Смерти.

Внешне она может выглядеть бесстрастно благородной, но на деле именно в эти моменты она по-настоящему счастлива, когда оказывается по колено и по локоть в крови, утопая во внутренностях убитых врагов.

Заботясь больше об охоте, нежели о командовании войсками, Индраста настойчиво и неотвратимо преследует своих жертв, останавливаясь только тогда, когда удаётся отрубить голову и забрать её как мрачный трофей.

Сейчас Индраста преследуют Крагнеса, бога землетрясений, которого также называют погибель империй.

И воительницы не остановятся ни перед чем.

Голова чудовища станет достойным завершением великой охоты.

У Эндраста имеется нездоровое пристрастие к обезглавливанию врагов.

Все отсеченные головы она хранит как дорогие реликвии.

Говорят, что ее азеритские покои со вкусом украшены коллекциями черепов, добытыми в схватках с особенно могучими противниками.

Также у воительницы есть жуткая привычка складывать отрубленные головы к подножью трона Сигмара.

Сверепость и неутомимость Эндрасты служат примером, вдохновляющим всех Грозорожденных Вечных, что сражаются плечом к плечу с Копьем Небес.

Но также это является и предостережением для них.

Ходят темные слухи, что Воительница из-за своей жажды возмездия сошла с ума и стала невменяемой.

Никто не сомневается в ее умениях, доблести и отваге.

Вот только есть что-то очень нездоровое и зловещее в том экстазе, который она испытывает во время резни.

Талия Ведра – Львица Пекла Первый маршал Ведра – это пламенное сердце военного могущества Акши.

Ясность мысли, горячая страсть и немалая доля везения обеспечили бывшую наемницу местом в верхних эшелонах командования.

И на пути своего возвышения она в корне изменила как структуру Вольных Род, так и судьбу всего Хаммерхолла Акша.

Талия Ведра – явная приверженка прагматизма, и в этом ни одна душа Великого Пекла ее не переплюнет.

Проницательный ум девушки и превосходный навык извлекать максимум пользы из скверного положения оказали неоценимую помощь великому делу Сигмара.

В битве на Проклятом Болоте она впервые применила построение костелит, а неделю спустя – в противоосадную артиллерийскую оборону.

Одержав эти победы, она положила начало более надежному методу ведения войны, который произвел настоящую революцию.

Ныне по всему Двухвостому городу встречаются сотни изображений Львицы Пекла.

С мечом, красным от крови врагов, она стоит на фоне огненной завесы, а рядом с ней, над телом какого-нибудь чудища хаоса, высится Монтикора Инфернадин, запечатлённый вмиг торжественного рёва.

Образ Ведры во главе армии Хаммерхолла горячо любим рассветными пропагандистами, но сама она терпеть не может государственные споры за большим дубовым столом Небесного Чартога.

Пока она поднималась по карьерной лестнице, многие делегаты Вышнего Совета старались прибрать к рукам силы вольных род, и сама того не желая, Ведра увязла в политических дрязгах.

Девушке удалось раскрыть сразу четыре заговора против двухвостого города, а финальным аккордом её расследования стал канун четырёх убийств.

Риск был огромен, весь город мог погрузиться в анархию.

Но Ведра с давних пор питала слабость казартным играм и потому свершила правосудие.

С тех пор головы заговорщиков украшают богатый трон незабвенных, закрепленный в седле ее Монтикоры.

Мумифицированные останки тех, кто осквернял любимый город Ведры и жил за чужой счет, выставлены на всеобщее обозрение в качестве предупреждения.

Любого, кто пойдет против Хаммерхолла, будет ждать та же участь.

Отношения между делегатами Великого Конклава и военными, что служат им правой рукой, стали весьма напряженными, но Ведру это не очень-то волнует.

Все государственные вопросы она доверяет старой компаньонке, Катрике Легильон, которой удается сохранять приемлемые отношения с остальными делегатами.

Жареные перепела и золоченые азеритские залы ничуть не привлекают первого маршала.

В свободное время она предпочитает проводить с солдатами в палаточной столовой, где пьет сладосмол и с упоением играет в черепки.

Грозорожденные относятся к ней по-разному.

С одной стороны, Ведра довольно откровенно презирает азерцев, с другой – ее прагматизм и преданность делу говорят сами за себя.

Рассветные пехотинцы ее просто обожают.

Первый маршал не только снабжает их регулярными пайками и высокими добротными сапогами, но и подкидывает в ящики с припасами сигары, колоды карт, до коробочки долгожевки.

Преданность, с которой рядовые костелиты взирают на нее, послужила решающим фактором во многих военных экспедициях Хаммерхолла.

В бою Ведра использует зачарованное оружие, оставшееся от казнённых ею предателей.

Фавориты первого маршала – это язык пекла, клинок яркого колледжа, пламенеющий акшийской магией и остывающий лишь в её руках.

А также правосудная – большая секира, вырванная из мёртвой хватки кровавого герцога Брутара.

Когда она сражается бок о бок с культами Унберогена, то предпочитает молот истовости.

А вот оружие продажного казначея Виналия, огромную тяжелую булаву, творящую войну, она люто ненавидит.

Не один десяток раз она случайно теряла ее, но каким-то образом булава всегда к ней возвращается.

И все же главный символ Ведры – это ее большая львиноподобная зверюга – Мантикора Инфернадин.

Их необычное партнерство во многом походит на отношения между наездником и диким жеребцом, которого тот подчинил своим упорством.

Ведь лишь человек, обладающий грозной силой воли и природной властностью, может надеяться приручить Монтикору.

Ведра обладает обоими качествами, причем в избытке, и поэтому эти двое поистине страшны в бою.

богиня жизни.

Богиня Алариэль является воплощением силы жизни.

Когда она радостна, то источает ауру тепла и бодрости, которая исцеляет тех, кто находится рядом.

Когда она в гневе, воздух вокруг нее наполняется жаром, либо же становится пронзительно холодным.

Природа расцветает везде, где ступает Алариэль, независимо от того, насколько неблагоприятен климат.

В ее следах на снегу поднимаются цветы, а растения рядом с ней иногда разрастаются до титанических размеров.

Аллариэль была среди тех богов, которых пробудил или призвал Сигмар для сотворения своего пантеона.

Более всего ее сила процветала в Герании, где она вплетала в себя магию жизни, пронизывающую это владение.

В Герании пика своего расцвета достигли Нефритовые Королевства.

Аллариэль взращивала свой народ – Сильванетов.

Некоторое время Вечная Королева опекала Геран, буйно цветущая различными формами жизни.

Все изменилось, когда Эпоха Хаоса бросила свою тень на Смертные Владения.

Многие полагают, что соперничавшие кланы Нефритовых Королевств были первыми, кто впустил Хаос в Геран, попытавшись использовать порочную силу Нургла, чтобы отравить поля своих врагов.

Независимо от истинных причин, когда Орды Хаоса вторглись в Смертные Владения, Цветущий Геран всецело захватил внимание Нургла.

Отец Чумы желал превратить все владение в свой болезненный сад, улучшив цикл жизни в соответствии со своими взглядами.

Он считал, что Алариэль является ключом к достижению этой цели.

Алариэль находилась в своем любящем и добром аспекте, когда взращивала Геран.

Легенды эпохи мифа гласят, что Алариэль была наиболее милосердной из богов, и хотя род Селиванетов был для нее на первом месте, она всегда была добра ко всем народам и расам.

Война была чужда для Алариэль до пришествия Эпохи Хаоса, и хотя изначально она сражалась в составе пантеона Сигмара, растущая власть Нургла делала ее все более и более отчужденной.

Она стремилась уберечь семена будущего и чаще скрывалась от орд Нургла, нежели сражалась с ними.

Она приказала сильванетам продолжать войну против Хаоса, однако, когда число их поражений стало расти, Альвы, известные как Странники, покинули Геран, что привело Алариэль в отчаяние.

Она оставила своих командиров и погрузилась в глубокую меланхолию.

Пока Война Жизни бушевала между Нефритовыми Королевствами и Селами Хаоса, Алариэль укрылась в тайной долине Ательверт и ожидала конца.

Сбившись с ног, последователи Нургла не смогли обнаружить ее тайное укрытие.

Иронично, что Атальверт был раскрыт лишь когда Грозорожденные Вечные пришли искать помощи Алариэль в войне за Врата Владений.

Алариэль, в упадке своих сил, ослабленная порчей, поразившей владение жизней, обратилась в кокон душ, охраняемый лишь силами отчаянного альянса Грозорожденных Вечных и Сильванетов.

Лишь ценой их безумной отваги и многих жизней удалось посеять семя Вечной Королевы на Чернокаменной Вершине, где оно было взращено на крови героев.

Алариэль, Вечная Королева

Аллариэль – богиня жизни, вечная королева Герана, олицетворяет милосердие и ярость природы.

Она многогранна и является одновременно благородным сеятелем и беспощадным жнецом, которому никто не может противостоять.

В своем аспекте войны Аллариэль – фигура, внушающая трепет, и для ее детей, сильванетов, она – единственная, кто достоин наивысшего почитания.

Алариэль – королева иссяяющего леса, сущность древней мудрости и ужасающей силы.

Богиня, связанная с энергиями созидания, излучает ощутимую ауру жизни, что проникает глубоко в почву оскверненных земель и очищает их, чтобы жизнь вновь могла расцвести.

Однако эти силы, обычно применяемые для созидания, могут быть использованы в военном ключе.

По приказу Аллариэль её врагов сокрушают бурные потоки воды, вешают или пронзают корни железнодуба, или их тела могут обратиться в живое дерево или рой порхающих мотыльков.

В Древнем Сердце Вечной Королевы нет пощады для тех, кто хочет причинить вред владениям, и нет колебаний в вынесении приговора и последующего наказания.

Она пережила слишком много страданий и потерь, чтобы думать о прощении.

С момента своего пробуждения Алариэль была тесно связана с природными циклами.

Бывали моменты, когда жизненная сила переполняла её.

Она смеялась, танцевала и была предвестницей новых начинаний.

Иногда имела угрожающее и хладнокровное настроение, становясь капризной и требовательной богиней, которую смертным следует осторожно умилостивить.

Однако с тех пор, как она возродилась во время кульминационного момента войны за врата владений, Алариэль воплотилась в аспекте войны, идеальной форме, что сияет божественной силой и является одновременно и прекрасной, и устрашающей.

Ярость весеннего шторма, палящий жар лета и упорство суровой зимы объединяются в этой форме.

Алариэль использует свои силы, чтобы восстановить владения, которые долгое время находились в тисках разрушения и упадка.

Алариэль – богиня-мать для всех сильванетов.

Она провела своих детей через бесчисленные кризисы, а в ответ они защищают ее в те моменты, когда священные сезонные циклы временно снижают ее силы, в преддверии нового расцвета.

Когда-то Война Вечной Королевы со Скверны Хаоса была изматывающей и проигрышной.

Но с тех пор, как был сотворен Обряд Жизни, Алариэль теснит противника, отправляя боевые рочи для уничтожения Скверны, и во многих случаях возглавляет их лично.

Многие из тех, кто не знает истории владений, путают эту воинственность с яростным желанием завоеваний.

Но для самой богини это просто возвращение земель, которые когда-то она называла своими «к естественному образу жизни».

Множество могущественных противников противостоят Алариэль.

Нургал – ее самый старый враг, а зараженные стада зверолюдов разносят порчу в священных рощах.

Силы разрушения бушуют, и хотя они являются частью гобеленотворения, их нынешний всплеск необходимо сдержать.

Многие в Империи Сигмара желают использовать владения в своих мелочных и жалких целях, и поэтому, по мнению Алариэль, они заслуживают лишь смерти.

Даже альвийские боги, ее бывшие сородичи из мира что был, не могут считать Алариэль надежным союзником.

Любые чувства, которые она могла когда-то испытывать к ним, теперь отброшены.

И особенно сильно она гневается на люминетов за их самонадеянные попытки стабилизировать владение.

Силу Аллариэль нельзя недооценивать, и Сильванетты готовы отомстить за любое оскорбление, нанесенное ей.

Ее магия способна вызвать бурю исцеляющей пыльцы, а также почти мгновенно взрастить целую рощу коконов душ.

Она также владеет мощными артефактами геранского происхождения.

В правой руке она держит копье Курнота, древнюю реликвию, которая, как говорят, содержит последние следы бога-охотника.

Её левая рука была принесена в жертву и заменена когтем упадка, конечностью из живого дерева, что способно вытягивать жизнь из противников.

Также одним из самых мощных союзников в арсенале Вечной Королевы является ее ездовое животное – огромный жук-воитель.

Это представитель расы загадочных воплощенных духов природы, что сосуществует с сильванетами.

И из всех, воители – одни из самых смертоносных и впечатляющих.

Настоящие титаны, чьи рога могут обрушить стену крепости, а бронированные панцири защищают от повреждений драгоценные амфоры душ, что спрятаны внутри.

Этот жук фанатично предан Алариэль и способен превращаться в рой светлячков, чтобы последовать за своей королевой, после чего вновь сформировать свою единую форму.

Алариэль оказывает воителям большую честь, и если один из них будет убит, то Вечная Королева и только она сама будет самостоятельно сажать новое семя души его преемника и заботиться о существе, когда новый жук появится на свет.

Этот договор остается нерушимым на протяжении всех сезонов.

Пробуждение владений.

Перед лицом растущей силы смерти Сильванетты могли рассчитывать только на свою хитрость, храбрость и стойкость, чтобы выжить.

Но за каждой ночью наступает рассвет, и Алариэль приводила в действие планы по великому повороту судьбы, хотя цена этого, быть может, окажется выше, чем кто-либо мог ожидать.

Войны душ привели к гибели тысяч и навсегда изменили владение.

Однако в конечном счете Великий Некромант никогда не мог убежать от главной уязвимости – собственного эго.

Когда Нагаш вступил в открытую войну с Архимагом Теклесом, он начал цепь событий, которая привела к его падению.

И когда он был наконец побежден на вершине горы Овали Норфхиша, худшие последствия некротрясения сошли на нет.

В результате внезапного рассеивания избыточной магии смерти образовался магический вакуум, который требовал заполнения.

До поражения Нагаша Алариэль была вовлечена в битву против Манфреда фон Карштайна в Инвидии.

Мартарх Ночи вторгся в эти земли по приказу своего хозяина, намереваясь разрушить портал, известный как Кровоточащие Врата, и позволить голоду шаишского надиры достичь Герана и медленно истощать это владение, поглощая его жизненные силы.

Этого Вечная Королева не могла допустить.

В жестокой битве Сильванеты отбросили легионы Манфреда, и вампир поспешно отступил, предпочитая не сталкиваться с разъярённой богиней.

Аллариэль давно догадывалась о намерении Теклеса сокрушить Нагаша.

Некоторые горделивые Сильванеты даже утверждали, что в критический момент их богиня-мать пришла на помощь Архимагу через посох, который она отдала ему в прошлой жизни, даровав ему силу, необходимую для победы над противником.

Когда великий некромант пал, Алариэль придумала план, который должен был изменить судьбу владений и хоть как-то, но избавить их от страданий.

Вечная королева призывала своих детей к дубу древних веков, своей бывшей резиденции, ныне оскверненной армией Менургла, чтобы совершить то, что стало известно как обряд жизни.

Воспользовавшись безграничным потенциалом эфира, Алариэль произнесла великое заклинание восстановления, которое эхом прокатилось через духовную песнь сельванетов.

Когда дуб древних веков поднялся из мутной трясины, в которой томился веками, порастая чистыми побегами, все, кто был способен чувствовать магию, ощутили, как энергия жизни наполняет все сущее.

Лейлинии пульсировали жизненной силой, леса вбирали энергию, моря сверкали кристальной чистотой, а вулканы извергали магму.

Энергии ритуала двигались неуклонно.

Из-за того, что духовная песня звучала столь громко и сильно, ее могли слышать даже не Сильванеты.

Зверолюды, искаженные существа, что столь долгое время сражались с лесными духами, впали в вагонизирующее бешенство.

Огромная орда обрушилась на дуб, намереваясь заглушить ненавистную песнь.

И только благодаря огромным жертвам Сильванетам удалось отбросить их назад.

И здесь не обошлось без неожиданного вмешательства Дричи и ее изгоев, хотя и этих сил могло оказаться недостаточно.

Аллариэль знала, что многие попытаются помешать ее замыслу, и пусть она не желала власти лично для себя, она не могла позволить энергиям своего обряда иссякнуть до того, как они выполнят свою исцеляющую задачу.

Так были пробуждены певцы войны, священные исполнители песни Аллариэль, которые будут нести ее магию ко всем ключевым точкам во всех владениях.

А вместе с ними отправились и обновленные боевые ручьи Сильванетов, усиленные новыми воинами, что были созданы магией обряда.

рев зверя.

Алариэль доверила своим детям-сильванетам священную миссию – разнести мелодию обряда жизни по владениям, чтобы земли вновь обрели полноту энергии и пробудились к жизни.

В этом им помогали крестовые походы несущих рассвет.

Войсковольные гильдии и поселенцев все чаще покидали пределы своих городских крепостей и, прорываясь через адские пустыни, пытались основать новые города вокруг мест магического потенциала.

Искусство селиванетов как воинов и разведчиков привело к тому, что их помощь охотно принимали многие рассветные походы, а в это время духи леса использовали смертных, чтобы очистить наиболее оскверненные территории.

Некоторые селиванеты с полной искренностью относились к своим союзникам, испытывая уважение и восхищение простыми смертными.

Другие рассматривали рассветоносцев как инструмент, ведь кто-то должен ловить с собой клинки противников, и обращались против людей, как только полезность смертных была исчерпана.

Сильванаты считали, что лучше так, чем рисковать осквернением священных лесов.

Однако даже самым благородным сельванетам не удавалось избежать случайных конфликтов с союзниками.

Ведь рассветные походы могли использовать слишком много магической силы владения без нужды или вырубать леса слишком активно для обустройства территории.

И такие случаи чрезмерного расточительства приводили к конфликтам.

Но были и другие силы порядка, чьи попытки восстановить космическое равновесие были чересчур безжизненными с точки зрения Сильванетов.

Люминаты и Серафоны были готовы рискнуть неприкосновенностью природы, если это могло помочь им в борьбе за победу.

И это приводило к столкновениям всякий раз, когда терпение лесных духов заканчивалось.

Однако наибольшей опасностью стал Гур.

Получивший сначала удар от некротрясения, а затем волну энергии от обряда жизни, первобытный дух владения зверей окончательно сломался.

Его свирепая сила пульсировала по реальности, укореняясь везде, где находила опору.

Животные становились безумными, круша леса и вытаптывая землю своими огромными стадами.

Стихийные бедствия становились все более обычным явлением, поскольку земли, глухие к песне духов из-за своего первобытного безумия, пытались разорвать сами себя.

Смертные стали обращаться в диких зверей или странных гибридов, что не имели места в естественной природе.

Более того, изменения, что были вызваны обрядом жизни, случайным образом раскололи двурогий пик и освободили древнего бога землетрясений Крагнаса из его тюрьмы.

Крагнас – жестокое божество, испытывающее лишь презрение к природному равновесию.

И вскоре он собрал орду из самых разных существ и отправился разрушать все, что вызывало его гнев.

Среди этой орды были злободеры, зеленокожие с темным сердцем, что долгое время скрывались в глубоких болотах.

Они обнаружили способ отравлять сетей лейлиний с помощью магических ядов, искажая земли до тех пор, пока они не начинали напоминать болотистую родину ороков.

И сильванеты оказались почти единственной силой, что способна сражаться с этими существами в их собственных владениях.

И с началом эры зверя многие болоты стали арены для хитроумных битв между коварными ороками и древесными духами.

Даже несмотря на столь непредвиденные последствия, Аларили рассматривала свой ход как необходимость.

Однако, когда Вечная Королева ввела свои армии на войну, её служанки говорили о странном чувстве пробуждения, что волной катится по всем владениям.

Когда участки геомантической силы соединялись, некоторые из них как будто обретали самосознание.

Духовная песня уже отзывалась историями о магических существах, что формируются вокруг узлов силы.

И в то время как некоторые из этих так называемых воплощений или инкарнаций были мирными, другие были дикими или несли на себе скверну хаоса.

Как архитекторы обряда жизни, Сильваны досчитали своим долгом привлечь этих существ на сторону праведности или, если это окажется невозможным, то положить конец их угрозе любыми необходимыми средствами.

Коргас Кхул – Кровавый Король.

Коргас Кхул – один из самых могущественных военачальников Кхорна в смертных владениях.

Он – чемпион и предводитель кровавого прилива, первый среди варварских орд, опустошающих Великое Пекло, лидер армии каннибалов, что поклоняются богу крови.

Жители Великого Пекла пребывали в таком страхе и отчаянии перед ним, что нарекли Кхула именем «Погибель Акши», описывая его манеру вступать в бой с ближайшим достойным противником и разрывать его судьбу своим искажающим реальность великим топором Кхорна.

Атолл родился в племени Нора де Кхула.

В юном возрасте он присутствовал на Красном Пире, где увидел, как его дядя, тогдашний носитель копья, убил пять мужчин и женщин в бою.

Красным Пиром называлось смертельная битва между чемпионами различных племен Капиларии, Оридиана и других регионов, что было призвано остановить междоусобные войны.

К концу эпохи мифа Атолл стал новым носителем копья и чемпионом Хуметхи III, королевы-провидицы Оридиана.

После дуэли с батаарцем Серлеоном Безупречным Клинком за судьбу вороватого купца Велиарха прибыл посланник, утверждающий, что Велиарх собирал дань, что причиталось Десятинщикам, группе батаарских отступников и вымогателей, что терроризировали народы Великого Пекла.

В качестве наказания за препятствование в сборе десятины посланник потребовал удвоить оплату и забрать 30 молодых оридианцев и Атола Кхула в качестве нового чемпиона Велиарха.

Атол ответил отказом и атаковал посланника, который в свою очередь оказался могущественным колдуном по имени Розика.

После непродолжительной дуэли Велиарх оказывается убит Атолом, а Розика бежит.

После предупреждения теперь уже дружественного Серлеона об опасности, что исходит от десятинщиков, и зная, что они точно вернутся отомстить, Атолл отправляется на сбор армии, чтобы решить вопрос окончательно, нанеся упреждающий удар.

Атол, ведомый безумными снами о крови и смерти, отправляется на гору, где встречает Лакшара Кроворечивого.

Тот рассказывает Атолу об истинном происхождении кхулов и его собственной роли в Акше.

Лакшар велел ему найти зверолюда и убить его над обнаруженной недавно руной черепа.

Атол исполнил все согласно инструкциям и начал диалог с могущественной сущностью, что именовала себя Кхорном.

Разговор стал возможным благодаря проведенному ритуалу, и Кхорн говорил с Атоллом через измененное тело Лакшара.

Атолл заключил договор с богом Хаоса, посвятив ему свою душу и тело.

Он получил бессмертие и силу победить десятинщиков, однако в обмен Кхорн заберет его череп, если Атолл падет в битве.

После Лакшар нарек Атолла древним именем предводителя Кхулов – Коргасом, Кровавым Королем.

Эпоха Хаоса

Лакшар получил видение о Красном Пире, что пройдет на Акшийских островах Ключа.

И в качестве последнего чемпиона он приводит туда Коргаса Кхула.

На церемонии посвящения под кровавой луной собрались 15 великих чемпионов различных племен Акши, и Кхул обращается к ним и предлагает объединение против десятинщиков.

Не встретив интереса, Коргас предлагает отдать свое племя в рабство тому, кто победит его в бою, выдвинув условие, что если победит он, то племя проигравшего присоединится к его армии.

Когда верховный вождь Сколар Хельфир из Пылающих Топоров, одного из крупнейших племен Плато Огненного Шрама, отказался участвовать в этом действии, сказав, что это предложение оскверняет волю Сигмара, Кхул безжалостно его убивает.

Лакшар шепнул ему на ухо, что ему больше не нужны союзники, ведь его силы исходят от самого Кхорна.

Далее Кхул и его бойцы убили всех жрецов Сигмара, что сопровождали некоторых чемпионов, а также всех, кто выступал против воли Кхорна.

Коргас вновь бросил вызов, но уже перед тысячей воинов.

И на этот раз победитель также получит чашу крови, что была установлена на вершине ключа волк.

Коргас в течение трех дней пробивался к вершине, вступая в сотню дуэлей и орошая кровью земли острова.

На вершине волка помимо чаши также оказались врата владений.

И после смерти 888 чемпионов, Лакшар с помощью кровавой чаши совершил ритуал и призвал аватар к Хорна.

Лицо Лакшара исказилось, когда аватар Кхорна овладел им, перестраивая плоть и мышцы в более подходящую форму.

Рога и зазубренные шипы прорывали кровавую кожу, черную, как ночь.

Глаза стали ярко-белыми и смотрели на Коргаса из-под нахмуренного от ярости лба.

Пламенные крылья раскрылись за его спиной, пока образ разрастался, становясь все больше с каждым громовым ударом сердца Коргаса.

Пылающий хлыст ожил в когтистой руке, а в другой появился зазубренный меч, что по размерам оказался больше, чем любой чемпион Кхула.

«Ты прекрасно послужил мне, Коргас».

Хорн исполнил свое обещание и даровал Коргусу свой демонический легион, с которым он сможет исполнять волю своего повелителя.

А острова Ключа стали порталом в царство Хаоса, откуда хлынули демонические орды.

Впоследствии Коргас Кхул стал одним из первых служителей Хаоса, что начал завоевание владений смертных.

За свою долгую жизнь он накопил колоссальный боевой опыт в бесчисленных битвах, став самым устрашающим мясником Кхорна из всех.

Завоевав арочный путь в Акше, что именуется Башней Гнева, он также получил контроль над Кровавым Приливом и придал Акшарию, величайший город конфлагарийских высот, огню, сделав таким образом первые шаги к завоеванию всего Акши для своего покровителя.

Под его предводительством варварская орда каннибалов стала первой и самой опасной силой Великого Пекла.

Он завоевал все земли между горой Вастарги и Ветроловым пределом, а самый южный регион переименовал в пустошь Кхула.

Он разграбил Гайтановы острова на побережье Капиларии и погасил все горящие пагоды кровью воинов-монахов, что охраняли их.

Он возвёл зубчатый форт для защиты южного побережья региона, для контроля за маршрутами работорговцев.

После этих завоеваний он начал строить Красную пирамиду Кхула – сооружение из миллиона черепов к северу от Серного полуострова.

Из-за многочисленных битв Кхула пролилось столько крови, что почва между Серными землями и плато Огненного шрама приобрела темно-погровый оттенок, стала твердой и покрылась трещинами.

Местные стали называть ее гнилоземьей.

А кровь начала собираться в реки и огромные озера.

За уничтожение клана Пылающего Топора Корн наградил своего чемпиона гончей по кличке Седая Пасть.

Под его командованием Кровавый Прилив уничтожил Пылающий Форт, последний оплот сопротивления на Серном полуострове, и совершил победный поход к оставшимся городам, утопив пик падающей пелены и карпидиум в крови их жителей.

Эпоха Сигмара

Самое первое сражение, что ознаменовало пришествие эпохи Сигмара, произошло между Коргасом Кулом с его кровавым приливом и новым типом воинов, что спустились с небес во всполохах молний, грозорожденными вечными.

За долгое время приливу надоело рубить и кромсать слабаков, поэтому Коргас улыбнулся, увидев новоприбывших противников.

В этой битве он встретил своего старого соперника, Вендала Чернорукова, воина из племени Пылающего Топора, которого Коргас убил ранее.

Но тот был спасен Сигмаром и перекован в лорда Селестанта Ванда Молоторукова из молотов Сигмара, которому наконец представилась возможность отомстить.

Когда ярость битвы захлестнула двух воинов, Кхул бросился на Ванда, желая заполучить кровавую и славную победу во имя Кхорна.

Но несмотря на его благословленный Великий Топор, что жаждал уничтожить судьбу Ванда, именно лорд Селестант одержал верх, вынудив Коргаса отступить.

В итоге Кхул был побежден и вытеснен с земель возле Красной Пирамиды.

Это поражение преследовало Кхула.

Он не только не смог убить Ванда со всеми дарами, полученными от своего бога, но и вынужден был отступить, бежать как трус.

Он выслеживал Ванда и не мог обрести покой, пока не достиг своей цели.

Он нашел ее в пламени Акшийских гор.

Однако его предал демон-принц Скинстейн из Орб Инферния.

Кул впал в столь неописуемую ярость, что говорили, будто бы сам Кхорн убил наглого демон-принца, чтобы наказать того за отход с поля боя и оставление кровавого прилива в меньшинстве, вместе с этим позволив жертве ускользнуть из ловушки.

После этого события Коргас взял под свой контроль демонический легион Скинстейна и поклялся убить любого, кто встанет у него на пути.

С этого дня сила кровавого прилива не уступала ни одному другому легиону Кхорна.

Месть Скинстейну совершилась благодаря Архаону, который встретил Кхула в регионе Пепельных земель и открыл ворота для его армии в Орб Инферния, где и обитал Скинстейн.

Войдя в крепость ненавистного демон-принца, Кхул убил Скинстейна в поединке и получил власть над его демоническим легионом.

После этого Кул катком прошелся по всей Орб Инферния и объединил демонов всех богов Хаоса в Великую Армию, которая сокрушила Звездного Мастера Сланов, Лорда Зенфантику и его армии Серафонов.

Кул самолично убил Звездного Мастера, и его триумф стал вечным.

После завоевания Орб Инферния, это место становится основной локацией пребывания Кхула и его демонических легионов.

Это происходит в то время, когда цивилизация вновь начинает возрождение в Великом Пекле, что Кхул считает большим благом, поскольку его легион теперь всегда будет занят любимым делом.

Однако через некоторое время пробудившийся Нагаш использует загадочные красные туманы, чтобы обрушить на Орб Инфернию искажающую силу.

В результате этого явления Скинстейн, Зенфантика и их армии воскресли, а достижения Кхула были сведены к нулю.

Кхорн повелел своим слугам провести масштабную атаку на континент-хищник Рондхолл в Гуре, стремясь привести его в вагоническое безумие путем жестокого обращения с его землей.

Под предводительством Коргаса Кхула, связанные кровью, их демонические союзники проникают вглубь Рондхолла, без разбора убивая зеленокожих и почитателей Сигмара, которые только встречаются им на пути.

Им удается захватить контроль над несколькими магическими узлами.

Эти места они начинают осквернять, поливая их кровью у принесенных в жертву пленников и вырезать на земле пылающие символы гнева.

И продолжают делать это, пока реки не становятся красного цвета и не выходят из своих берегов, окрашивая землю в багровый на многие мили вокруг.

Истерзанный континент начинает содрогаться, его горы рушатся под тектоническим давлением, а его похожие на клыки полуострова устремляются вперед, чтобы врезаться в береговые линии его соперников – Тонди и Галлета.

Армии Кхорна упиваются своим успехом, однако времени для праздного веселья нет.

Бесчисленные племена Оруков, которые были вытеснены катаклизмами Рондхола, обрушиваются на них в огромном Ваакхе.

И даже когда земля вокруг них исчезает в колоссальных провалах, эти две великие армии продолжают вырезать друг друга, ликуя от невероятного упоения резней.

Силы Коргаса Кхула

Коргас известен своей способностью подчинить себе любого смертного, который только попадается ему на глаза.

Его сила способна сломить любую волю, и ничто не могло остановить завоевание Акши.

И более того, некоторые жители Пекла обратились в выслужение Кхорну, почитая и возвеличивая образ Кхула.

Коргас был благословлен тремя дарами Кхорна.

Бессмертие – взаменное обещание превратить всю Акши в новое владение Кхорна, даже если на это потребуется тысячелетие.

Великий топор Кхорна.

Ужасное оружие, пропитанное яростью Кхорна, способное разорвать реальность и судьбу на части, словно завесу из плоти.

Гончая плоть и седая пасть.

Безжалостный зверь, что питается почитанием Кхорна и ненавистью к трусам.

Был дарован Кхулу после уничтожения племени Пылающего топора.

Будущее Кхула – это возведение в ранг демон-принца, долгожданное приближение к своему любимому богу.

Пока этого еще не произошло, но есть все намеки на то, что это случится уже в самое ближайшее время.

На мгновение, когда Лакшар посмотрел на своего хозяина, он увидел вспышку красного света.

Кровавые крылья расправились за спиной Кхула.

Позади него хлестнул хвост, окаймленный тысячей ножей.

Темные глаза блестели, словно свежевскрытые вены.

Убивай или будь убит.

Так было и так будет всегда.

Лезвием моего топора я буду завоевывать и жить вечно.

Или поду в битве и принесу свою кровь к Хорну.

Коргас Кхул История Леди Алиндер

Сказ о падении Далорума – это история великой трагедии и предательства.

История о древней династии, низвергнутой из-за непомерных амбиций одного единственного существа.

Расположенная в вопящих пустошах Шаиша, империя Далорума когда-то была могущественной цивилизацией, которая правила гордой родословной королей-завоевателей.

Эти царственные лорды были холодным и безжалостным родом, властвующим над тысячами подданных и поклоняющимся Нагашу, богу смерти.

В те времена молодая и красивая аристократка из дома Алиндер заняла видное положение в Даллоруме.

Она использовала свое остроумие и обаяние, чтобы проникнуть в высшее общество и в конце концов завоевала сердце молодого принца империи.

О помолвке объявили с большой помпой.

Однако леди Алиндер была женщиной с безграничными амбициями.

И она не желала делить трон с другими, особенно со своим женихом, человеком грубым и бесчувственным.

Пока она давала обеты и готовила свою душу к бракосочетанию в галереях Тихой Церкви, окруженная фрейлинами и молчаливыми сестрами Долоритской Веры, принц и его отец король Долорума присутствовали на праздничном банкете.

Это будет последний раз, когда их увидят вместе.

Истина об их исчезновении навсегда останется тайной.

Ранним утром они оба удалились в королевские покои, чтобы обсудить дальнейшую политическую стратегию и то, что унаследует принц.

Свидетели утверждали, что слышали резкий и пронзительный крик, полный ужаса.

Но в тот момент, когда королевские стражи ворвались в покои, они обнаружили, что комнаты пусты.

Никаких признаков борьбы не было.

Одно единственное окно было открыто в ту беспокойную ночь.

Капли дождя орошали каменный пол, но следов принца и его отца просто-напросто нигде не было.

Разумеется, все подозрения пали на молодую леди, которая ждала свой новый королевский титул.

Однако многие могли подтвердить ее невиновность в преступлении и поведать о том подлинном ужасе, охватившем ее при известии.

И все же эта трагедия оставила Алиндер единственным правителем Далорума.

Поклявшись оплакивать свою потерянную семью, молодая королева стала носить вуаль.

Люди нового регента называли ее скорбящей невестой и неотмщенной королевой, а ее публичное проявление горя покорило даже самые холодные сердца.

В действительности же это все было ложью.

Под пеленой печали Алиндр упивалась с войновообретенной властью.

Но не все поверили в этот обман.

Многие благородные рыцари владения собрались с целью заговора против той, кого они нарекли узурпатором и убийцей.

Это тайное братство с гордостью носило изумрудную брошь королевской династии Далорума.

Честь, которой удостаивались только самые преданные защитники империи.

То был символ былой славы, которую они надеялись восстановить, свергнув ложную королеву, что восседала на троне.

Восстание так и не произошло.

Вечно бдительная леди Алиндер вскоре узнала о заговорщиках.

Шпионы у нее были разосланы по всему королевству.

От самых бедных богаделин до графств могущественных баронов Далорума.

Она даже переманила на свою сторону одного из заговорщиков, человека по имени Горест Малькор, пообещав ему богатство и невероятную власть.

Еще до того, как ее неприятели смогли организовать переворот, агенты Малькоры напали на них.

Многие были убиты, а оставшихся утащили в беспросветные ямы и подземелья.

Там они и оставались долгие десятилетия, подвергаясь мучениям и истязаниям от женщины, которую намеревались свергнуть.

Сам Малькор встретил куда более быстрый конец, будучи зарезанным во сне убийцами, нанятыми молодой королевой.

Она не желала оставлять следов своих преступлений.

На протяжении многих лет леди Алиндр в одиночку правила Далорумом, но наступила эпоха хаоса, и по всему королевству прокатилась чума Нургла.

Тысячи умерли от мокнущей лихорадки и иссушающей плоть оспы, но королеве не было дела до их страданий.

Она даже попыталась выторговать себе жизнь у приспешников чумного бога, вызвав тем самым гнев великого некроманта.

Именно этот акт измены и заставил Нагаша объявить ее душу своей.

Так леди Алиндер превратилась в леди под вуалью, обреченную на страдания и скорбь, которые при жизни никогда не тревожили ее черное сердце.

Только на заре шаишского некротрясения, когда Нагаш был в поисках нового генерала, который возглавил бы его призрачные легионы ночных преследователей, леди Алиндер достигла ранга Мартарха.

После смерти она, как и при жизни, восстала, чтобы править призрачными руинами древнего Далорума, подчиняя себе у мертвей и духов, обитавших там.

Более того, на свою сторону она переманила и несколько соседствующих с королевством народов, и те не смогли сопротивляться ее смертоносной хватке.

Именно эти амбиции и именно такую безжалостность Великий Некромант желал видеть в своих Мортархах.

Благодаря этому, Леди Алиндер получила новое звание – Мортарх Скорби, а также власть и силу для управления процессиями ночных призраков.

Леди Алиндер – Мортарх Скорби

Леди Алиндер – мартарх скорби, враг столь же неизбежный, как и сама смерть.

Она говорит редко, и голос ее раздается лишь шелестом внутри разума.

А тонкий вой ее служанок резко контрастирует с ее могильно-холодным спокойствием.

Но когда она отдает свои тихие приказы, за ними следует гибель тысяч смертных.

Алиндер – это воплощение всех несчастий, что Нагаш смог вместить в одну душу.

Лицезреть ее во плоти значит познать все горести владений.

Ее рваное свадебное платье колышется в эфирных ветрах, пока она медленно плывет в воздухе.

Трупно-бледные пальцы, на первый взгляд хрупкие, но на деле способные разрывать железо и вспарывать броню, тянутся к ее лицу.

Затем вуаль поднимается, и в момент абсолютного страха, что парализует саму душу, смерть берет свое.

Королева процессии ночных призраков, Алиндр, когда-то была восходящей силой в смертных империях, что обосновались в Шаише под знаменами Сигмара.

Она добралась до своей короны через хитрость, предательство и обман.

И столь удачно оказалась в правильном месте, что ее жених, принц Далорума, и его отец погибли при загадочных обстоятельствах.

Её показные горе и рыдание из-за смерти семьи были чёткими, последовательными и играли на публику, но, разумеется, были совершенно пустыми.

Она не испытывала настоящего раскаяния и лишь холодно улыбалась под вуалью, ведь никто не мог увидеть её лица.

Нагаш знал об этом и переформировал её душу таким образом, чтобы она смогла почувствовать всю глубину сожаления в качестве возмездия.

Мартар в скорби возглавила молниеносные вторжения, что прокатились по землям живых со времен создания шаишского надира.

Она стала воплощением истинной сущности потери, символом духовной боли.

И это не просто эмоция, что живет внутри нее.

Каждая ее частица состоит из этого чувства.

Даже небольшая рябь этой энергии может парализовать поле битвы.

Такое бремя является одновременно её проклятием и величайшей силой, ибо наряду с этим неумолимым чувством отчаяния Нагаш даровал ей частицу своей собственной божественности.

Она противостояла сильнейшему чемпиону Сигмара, выстояла и победила его.

Её метод – это тактика страха и безнадёжности, доводящая её противников до безумия, когда у врагов создаётся впечатление абсолютной тщетности попыток причинить ей вред.

Именно она возглавила призрачные легионы во время осады Скорби, когда силы неупокоенных духов атаковали шейхский город Летис, нацелившись на грозовое хранилище под ним.

И даже объединенные силы людей, идонетов и огненных убийц не смогли помешать Алиндер выполнить свою задачу.

Именно в тот день был освобожден Арфион Катакросс, мартарх Некрополя, который стал генералом костяных армий Нагаша.

Где бы ни оказалась леди Алиндер, сама земля меняется от ее присутствия.

Обычная растительность увядает от интенсивности ее магии смерти, но терновые ветви появляются из земли в тех местах, где она проходила.

Рядом с ней постоянно кружат служанки, которые что-то бормочут и визжат.

Их вопли банщи достаточно пронзительны, чтобы остановить сердце мужчины, но они не ограничиваются лишь психологическим влиянием на врагов Алиндер.

Они также несут зачарованные часы с могильным песком, которые при разрушении способны остановить течение времени.

Неторопливая и неудержимая, леди Алиндер приближается к своей жертве, и в момент сотрясения души жизнь смертного заканчивается.

И еще одна душа отправляется прямиком к Нагашу, ибо Мартарх – олицетворение неизбежности Шаиша.

И эта легенда настолько правдива, что даже демоны и полубоги дрожат при упоминании ее имени.

черные когти.

Этот отряд под руководством Нив Черный Коготь всегда наносит решительный, быстрый и точный удар в сердце противника.

Первая итерация этой знаменитой боевой группы была сформирована Сигмаром десятилетия назад для убийства одного древнего бога.

Однако впоследствии отряд распался, а его участники и дела, что они вершили, оказались окутаны паутиной тайн и секретов.

Теперь же группа вновь возродилась, уже под руководством НИФ, и их основной задачей является убийство еще более ужасных существ.

Для исполнения этой великой задачи члены этой группы были тщательнейшим образом подобраны, чтобы дополнять друг друга на поле боя.

И каждый обладает уникальным навыком, что в сумме делает Черных Когтей чем-то большим, нежели просто отрядом убийц-одиночек.

Ниф, являясь их лидером, глубоко влияет на их стратегию.

Их склонность наносить молниеносные удары отражает ее сверхчеловеческую скорость, и пусть она сама никогда не признает этого, ее вспыльчивый характер.

Черных когтей сопровождает прорицательница душ Лорай, чья способность к духовной магии идонетов позволяет отряду находить и выслеживать цели на огромных расстояниях, а также скрывает отряд от обнаружения со стороны противника.

Вместе, черные когти являются невероятной силой, с которой необходимо считаться.

Но каждый член отряда и сам по себе является грозным противником.

Нив.

Черный коготь.

Ниф родилась в геранском племени, что оказалось на пути гнилоносцев, которыми руководил лорд Унголгот.

Её спасли сильванеты клана Тиргаэль из рощи Дредвуд.

Под их руководством Ниф выросла в искусного бойца и, повзрослев, была призвана ведьмой ветвей Вайтой, которая отметила молодую охотницу даром жизненных сил.

После чего она, вместе с отрядом сильванетов, отправилась за головой Унголгота.

Однако успеха они не достигли, и весь отряд был перебит.

В итоге на ногах осталась только Ниф, раненная и зараженная чумой Нургла.

Вскоре и она была повержена.

Однако в момент смерти Ниф, сияющая молния бьет в ее тело, сжигая гнилоносцев и уносит душу смертный Вазир для перековки.

Обладающая скоростью бури и яростью урагана, Нив Черный Коготь – главная сигморитская убийца.

В отличие от других рыцарей, которые могут делать это только в самом крайнем случае, Нив способны перемещаться на эфирных ветрах с невероятным мастерством.

С ураганными топорами в руках и магическими течениями, что кружатся у ее ног, она может двигаться с настолько высокой скоростью, что кажется, будто она телепортировалась в какое-то место.

Она может вонзить свое оружие в шею врага и уклониться еще до того, как противник успеет среагировать.

Вновь и вновь отбивая атаки сил Мургла, её достижения Вакша и Герани превратили её в легенду.

Однако долгие и кровавые кампании наложили на них свой отпечаток, и многие шепчутся, что теперь она больше походит на живое оружие, нежели на человека.

Её воспоминания о смертной жизни странно фрагментированы и появляются только в виде кошмарных видений, когда она спит.

Один такой сон о тёмной фигуре, увенчанной рогами, преследует её, побуждая рыскать по армиям Хаоса в надежде, что она наконец найдёт своего пророческого врага.

Путешествуя со своей боевой группой, Нив пытается раскрыть правду о своем разбитом прошлом, даже когда она рубит головы врагов Сигмара.

Но только ее наставник Хендрик знает, насколько разрушительной может оказаться эта правда, и он сделает все, чтобы помешать ей узнать истину.

Хендрик, Серебряный Волк Почитаемый герой с веками опыта за плечами, воин, известный как Серебряный Волк, является смертельно опасным противником на поле боя.

Если враги Хендрика не падут от его сверкающего сигморитового клинка, то точно будут застегнуты врасплох взмахом топора, который он использует для последнего удара.

Хендрик настолько искусен во владении клинком, что его бои кажутся почти постановочными.

Настолько большой багаж опыта и знаний позволяет ему парировать любую возможную атаку.

Много лет назад отряд избранных убийц назывался Серебряными Волками в честь их тогдашнего лидера, Хендрика.

Затем появилась Ниф, что так преуспела под руководством Серебряного Волка, что Сигмар провозгласил, что теперь она возглавляет отряд и изменил название в ее честь.

Хендрик не испытывает неприязни к Сигмару за понижение в должности.

Как один из самых доверенных и преданных слуг бога-короля, Хендрик считает, что решения Сигмара служат на благо отряда, даже если он втайне и тоскует по той силе, которой обладал в молодости.

Он поддерживает добрые почти отеческие отношения с Нив и всегда готов предложить ей совет, знания и стратегию, пытаясь смягчить её взрывную технику фехтования мастерски рассчитанными ударами.

Серебряный Волк и Прорицательница Душ Ларай имеют общую историю, они долгое время сражались плечом к плечу и в результате оба имеют секреты, которыми могут делиться только друг с другом.

Шакана Золотой Клинок.

Соперничая с ней по количеству убийств и осыпая врагов градом стрел, Шакана Золотой Клинок – непревзойдённый стрелок из отрядов авангардных хищников.

И пусть её специализация – это устранение врагов с большого расстояния, она столь же эффективна и в ближнем бою, со своей ловкостью и способностью стрелять в упор, если противник оказывается рядом.

Шакану часто раздражает лидерство НИФ.

Она считает, что команда использует неправильную стратегию под импульсивным руководством их лидера.

Эта пара часто срывается на горячие споры, поскольку НИФ мало заботится о безопасности и самосохранении, не боясь снова и снова умирать, чтобы достичь своих целей.

А Шакана вынуждена наблюдать, как её соперница медленно угасает из-за постоянных перековок.

И хотя они часто спорят, гнев Шаканы берет свое начало из желания защитить лидера и сохранить ей жизнь, а отрицание этой цели со стороны самой Нив разжигает между ними пламя обиды.

Их эмоции иногда выходят за рамки простого соперничества, но пока это не мешает выполнению поставленной цели, остальные когти не возражают против шумных споров.

Шакану сопровождает её звёздный орёл Анда, который ещё больше повышает её мастерство в поражении целей на дальней дистанции, оповещая охотницу о скрытых врагах пронзительным криком или характерными рисунками полёта.

Они понимают друг друга на уровне инстинктов и работают вместе, чтобы предупредить отряд о приближающейся опасности.

Ростус Буевомолот

С тяжелой броней и огромным молотом, Ростус – ужасающее и несокрушимое воплощение силы в любой битве.

Одним взмахом своего гигантского оружия этот паладин способен уничтожить целые группы врагов, одновременно прикрывая более ловких товарищей.

Ростус является олицетворением непоколебимой силы черных когтей, как физической, так и моральной.

На поле боя его можно найти там, где сражение кипит больше всего, а у костра он всегда разряжает обстановку шутками и словами поддержки.

Он предпочитает говорить прямо, без обид, часто указывая на недостатки планов Нив с такой откровенностью, которую не позволяют себе другие члены группы.

В такой легендарной боевой группе время от времени неизбежно вспыхивают споры, и именно Ростус гасит их с помощью своего легкомысля и товарищеской поддержки.

Родом из Гура, Ростус ведет войну против сил темных богов, затаив личную обиду, ведь его семья погибла во время боев в эпоху Хаоса.

И пусть его перековали давным-давно, он все еще чувствует вину за то, что оставил своих родственников.

Лорай, Дитя Бездны

Грациозная прорицательница душ по имени Ларай сопровождает черных когтей столько, сколько они себя помнят.

Будучи из числа идонетов, альвов, что обитают в самых глубоких морях, она обладает бледной, холодной кожей и каким-то образом кажется одновременно и молодой, и старой.

Ее облик скрывает долгую жизнь, проведенную на службе своего анклава, о которой знает лишь Хендрик.

И пусть она скрывает свои истинные мотивы, чтобы служить им, черным когтям не приходится жаловаться, ведь одаренная прорицательница играет жизненно важную роль в поиске их целей во владениях смертных.

Лорай владеет способностью управлять водой в разных формах и способна манипулировать духовной сущностью живых существ, вмешиваясь в их эмоции и даже может вытягивать души из тел в некоторых крайних случаях.

Помимо этого, она одарена еще одним, более мрачным искусством идонетов – стирающей магией, которая позволяет ей скрывать и уничтожать воспоминания смертных видов.

Многие агенты и шпионы приходили за Черными Когтями, убийцы и охотники хаоса, лишь для того, чтобы выйти из тумана в неизвестной им стране, позабыв о миссии, что привела их туда.

Хотя дар Амнезии всегда у нее под рукой, Черные Когти безоговорочно доверяют Лорай.

Хотя если бы они знали настоящую причину, по которой она так долго работает с Хендриком, они не были бы так снисходительны.

Танец теней

Путь Марати Кейн – это дорога поражений, которые с помощью хитрости и интриг обернулись победами.

За это время она превратила дочерей Кейна из маленького культа в одну из ведущих сил во владениях смертных.

Это путь тоски, жертв, горечи и хладнокровной мести.

История Марати заполнена трагедиями и мучениями, от которых большинство смертных никогда бы не оправилась.

После катастрофической гибели мира, что был, Марати, тогда еще колдунья, обладающая внушительными силами и дурной репутацией, была поглощена богом хаоса Слаанешем.

Там она подверглась пыткам, воздействию невообразимых ужасов и превратилась в змееподобную версию своей некогда прекрасной формы.

Только после того, что казалось вечностью, состоящей из бесконечных мучений, Марати удалось сбежать, проломившись сквозь реальность.

После этого она упала в окутанные туманом моря Улгу.

Многие годы Марати бродила по иллюзорным просторам владения тени, разыскивая своих сородичей.

Она научилась управлять магическими энергиями владений и получила способность маскировать свою чудовищную внешность.

Не найдя никого из своего народа, она начала искать контакт с существами, обитающими в Улгу, элементалями тумана и жестокими демонами тени, которые предлагали ей загадочные и запретные знания вместо настоящего товарищества.

В конце концов, Марати встретила своего сына, Малериона.

И эту встречу навряд ли можно назвать радостной, поскольку каждый испытывал обиду и злость со своей стороны.

Маратти притирала Малериона за то, что он достиг истинного божественного статуса, к которому она так долго стремилась, и за то, что он сумел избежать ласкового прикосновения с Лаанеша.

Тем не менее, они нашли общий язык, поскольку оба желали восстановить славные альвийские империи прошлого.

Малерион и Марати присоединились к пантеону Порядка по просьбе бога людей Сигмара.

Этот хрупкий союз божеств был призван защитить владения смертных от посягательств богов Хаоса и других смертельных угроз.

Во время их пребывания в пантеоне Сигмара никому, ни Марати, ни Малериону не доверяли по-настоящему, поскольку память богов длинна, и оба совершали тяжкие грехи в прошлом.

Малериона, пусть и со скрипом, но хвалили за его достижения.

Однако, так как Марати не обладала настоящей божественной силой, её место в пантеоне было чисто номинальным.

Однако с течением времени злость копилась, и Марати предполагала, что ей будут покровительствовать до тех пор, пока её знания приносят пользу.

Чтобы хоть как-то успокоить свою мать, Малерион даровал ей небольшой участок земли в Теневой Завесе.

Это был невеликий подарок, ведь Завеса была одним из самых мрачных и непроницаемых регионов Улгу, скудный клочок земли по сравнению с владениями самого Малериона.

Однако Маратти, будучи хитрой интриганткой, на самом деле желала именно этого.

Липкая дымка завесы скрывала источник чистой энергии тени, точку силы с нераскрытым потенциалом, который Маратти быстро захватила и начала использовать.

Она удивила Малериона своим поклонением древнему альвийскому богу войны и раздора, кроваворукому Кхейну.

Собрав вокруг себя несколько альвийских культов ведьм, она построила огромный храм богу убийств и назвала его Хагнар.

И именно из этих скромных начинаний возникли дочери Кейна.

Сила альвийских душ

Слаанеш, полностью насытившись во время гибели мира, что был, пребывал в сонной неге.

Крики терзаемых альвийских душ из его раздутого чрева были услышаны новыми богами.

Теклес, Тирион и Малерион решили отомстить темному принцу и восстановить свой разбитый народ.

Они хотели заманить Слаанеша в Ульгиш, скрытые сумерки, под мир, что существует между Хишем и Улгу.

В этом подпространстве они планировали пленить бога излишеств и извлечь альвийские души, запертые внутри.

Для этого опасного предприятия им потребовалась помощь Марати.

Никто, кроме нее, никогда не сбегал из чрева Слаанеша, и ее знания были жизненно важны.

Марати не хотела говорить об ужасах, которые пережила, но она согласилась на эту авантюру в обмен на обещанную ей долю спасенных душ.

Вооруженные ее знаниями, боги начали масштабную подготовку для поимки Слаанеша и извлечения альвов.

После серии ожесточенных магических сражений, альвийским богам удалось поймать Слаанеша и начать медленный процесс извлечения душ из бога Хаоса.

Это эпохальное событие не могло произойти без помощи Марати, и согласно уговору, ей была дарована часть спасенных душ.

Был создан Мат Куир, огромный железный котел, который служил местом для хранения вновь обретенных энергий Марати.

Под храмом Хагнар в подземелье Кхурту Марати использовала свое колдовство, жертвенные ритуалы, сырую магию теней и собственную кровь, чтобы дать жизнь новой форме существования для спасенных альвийских душ.

И таким образом были созданы тени рожденные.

Годы крови

Маратиса получила себе укромное место и вдали от осуждающих взглядов своих божественных союзников или соперников, она начала планировать свое возвышение.

Однако даже по мере того, как культ Кейна рос во влиянии, шторм разрушения и кровопролития уже был на горизонте.

Шторм, что испытает зарождающуюся цивилизацию на прочность.

Марати никогда не поклонялась Кхейну, древнему альвийскому богу убийств и войны, но она увидела в его последователях средства и возможность, которые могли быть использованы ею.

Поэтому она с большим шумом и помпой объявила себя самой преданной жрицей Кхейна, использовав свою хитрость и силу иллюзии, чтобы убедить всех, что только она может интерпретировать волю мертвого божества.

Она взяла титул Верховной Жрицы Кхейна, устранив тех жриц культа, которые ей не доверяли, и используя своих преданных теней рожденных, дабы укрепить свое положение.

В рамках своего грандиозного обмана она убедила своих последователей, что Кхейн пал в битве с темными богами и был расколот на фрагменты, рассеянные по владениям.

Если бы удалось вернуть эти разбросанные реликвии, то Древний Бог возродится вновь.

Ведьмы Альвийки были посланы рыскать по землям в поисках любых признаков осколков Кхейна.

Это была удобная ложь, которая позволила Марате вернуть любые сохранившиеся могущественные реликвии Кровавого Рукава Бога, священные тексты и другие артефакты, которые могли бы опровергнуть ее заявление о божественном мандате.

Это была невероятно циничная авантюра, поскольку Маратя в глубине души знала, что Кейн мертв и навсегда исчез.

Все, что осталось от него, это кровь, заключенная в Железном Сердце, артефакте огромной силы, которое сама Верховная Жрица собрала из сокровищницы богозверя Харибтара, отца Харибдисов, после жестокой битвы.

Божественный Ихор окажется очень полезным для Марати.

Используя магию крови, она смогла поглотить часть его могущества, таким образом, как бы подтверждая свою избранность, благодаря проявлению новых разрушительных сил, что напоминали силы самого Кровавого Рукава Бога.

Более того, она использовала капли крови Кейна, чтобы создать Зейнтар Кай, своих знаменитых служанок Мелусай, а также других жутких чудовищ, что были преданы только ей одной.

Культ Кхейна расширял свое влияние и охватывал все большие территории.

По всему Улгу и за его пределами появлялись новые секты и ковины.

Жестокие палачи Драйки Ганет, безумные убийцы Крайт и многие другие.

Все они склонились перед верховной жрицей.

Сам Хагнар, место силы Марати превратился из храмовой крепости в город, заполненный святилищами, а затем в город-государство, дав старт кхейницкой нации, будучи все еще скрытым в туманных водах.

Однако по мере того, как росла власть и влияние Марати, возвышение старых врагов осталось незамеченным, и новая угроза нависла над всеми трудами Верховной Шрицы.

Пока альвийские боги были заняты попытками вернуть свой потерянный род, Пантеон Сигмара начал разрушаться.

Темные боги Хаоса, извечные враги смертных, воспользовались этим разладом с жестокой точностью.

Используя тлеющие страсти и зависть смертных, они разорвали завесу реальности, и через них хлынула несокрушимая орда демонов.

Прежде чем пантеон порядка смог осознать масштабы надвигающейся катастрофы, она уже обрушилась на них.

Армии хаоса неслись по реальности, сжигая, убивая и разрушая все на своем пути.

Древние и гордые королевства превращались в залитые кровью руины в считанные дни.

Одно за другим владения смертных приходили в упадок, а боги либо бежали, либо были уничтожены.

В полной решимости никогда не отказываться от своих достижений, Марати оказалась одной из немногих, кто продолжал упорно сражаться.

В её борьбе помогала сама суть Улгу, окутанная туманом земля иллюзий, которая оказалась ловушкой для вторгшихся армий.

Эксперты в молниеносных засадах и беспощадной партизанской войне дочери Кейна вели кровавую многовековую борьбу против наступающих армий Хаоса и, прежде всего, против великих войск Солонеша.

Последователи Тёмного Принца не знали правды о том, что произошло с их гнусным божеством, но они могли почуять аромат его следов по всему Улгу.

Известная последователем Кхейна как Катрар Тхул, это ужасное время кровопролития и вражды унесло жизни огромного количества альвов.

Тем не менее, несравненная стратегия Марати и мастерство её воинов в иллюзорных и переменчивых условиях завесы оказались решающими.

Однако даже несмотря на яростную оборону, многочисленные храмы были уничтожены, а земли осквернены.

Сам Хагнар неоднократно был осажден, и, хотя он так и не пал, Марати не была настолько глупа, чтобы полагать, что сможет пережить темных богов.

Ее спасением стало возвращение бога-короля Сигмара во владение смертных, а его могучие чемпионы, Грозорожденные Вечные, смогли переломить ход многолетней битвы.

Марати быстро заручилась поддержкой Сигмара, хотя она не питала большого уважения к богу-королю, считая его простодушным дубиной с завышенными амбициями.

Тем не менее, нельзя было отрицать, что приход могучих небесных воинств даровал осажденному Хагнару столь необходимую передышку.

В последующие десятилетия Марати играла роль благородного союзника, отправляя свои армии на войну ради достижения целей нового Альянса Порядка.

Ее воины, эксперты в истреблении хаоса поклонников, оказались бесценным подарком для военной кампании Сигмара.

Игрозарожденные Вечные сражались бок о бок с альвийскими ведьмами, и эффективность такой армии была неоспорима.

Бог-король продемонстрировал Марате свое видение новой империи, и она была только рада оказать ему помощь и направить своих агентов, чтобы получить присутствие в свежесозданных вольных городах.

Вид кхейницкого святилища, гладиаторские арены и эхо ритуальных мантр, произносимых альвийскими ведьмами, стал обыденностью для многих людей и занял свое место в жизни многочисленных мегаполисов.

Способность к двойной игре и особые таланты в области предательства Марати были давно известны Сигмару, но Верховная Жрица утверждала, что ее страдания во время Катра Артхул изменили ее, и теперь она сражается ради сохранения своей кхейницкой цивилизации.

И она с полной отдачей демонстрировала своё рвение.

Во время событий сокрушительного шаишского некротрясения, силы Хагнар сражались, проявляя подлинный героизм для сохранения жизни смертных, обращая свои клинки против порождения Нагаша.

На самом деле, в этом действии не было никакого альтруизма со стороны Марати.

Союз между Азиром и Хагнар в скором времени будет разорван.

А добрая воля Сигмара была нужна лишь за тем, чтобы Марати могла преследовать свои истинные цели втайне, не привлекая лишнего внимания.

После вечности интриг, бесчисленных неудач, провалов и разочарований, Марати наконец-то почувствовала, что истинная награда находится на расстоянии вытянутой руки.

Божественное становление.

Чувствуя новые возможности в очередном противостоянии смертных и богов, верховная жрица Кейна запустила план головокружительного масштаба и амбиций.

История того, как Марати обрела божественность, это история предательства и хитрости, жестокости и невероятной дерзости.

Для верховной жрицы Кейна это стало последней отчаянной попыткой пойти ва-банк, чтобы заполучить власть, которую она всегда считала своей по праву.

Марати понимала, что поражение означало бы смерть или нечто еще более ужасное.

Поэтому она использовала все свои преимущества в предстоящей игре.

С помощью предательства и обмана Верховная Жрица заполучила инструменты, с помощью которых она должна была вознестись.

У глубины рожденных идонетов она украла Акарианский Фонарь, древнюю реликвию Хиша, которой когда-то владел Теклес.

Сияние Фонаря могло вызывать к страдающим душам и призывать их к себе.

В подземелье Куртху маткуир, или материнский котёл, был до краёв наполнен воронитом, проклятым расплавленным мирокамнем, полным трансмутационной энергией.

Чтобы добыть этот бесценный материал, Марати вновь обманула Сигмара, отправив его с войной на Восьмиконечие, чтобы уничтожить огромный запас этого вещества.

Но в итоге она бросила союзников и сама забрала воронит.

Сжав в одной руке акарианский фонарь, а в другой железное сердце Кхейна, она спустилась в глубины материнского котла.

Маткуир был превращен во врата между Хагнар и утробой Слаанеша.

И пока расплавленный воронит обжигал ее плоть, Марати держала акарианский фонарь, позволяя его сияющему свету озарить все вокруг.

Она искала души огромной силы, древних альвийских королей, которые все еще томились в бурлящем череве темного принца.

Она знала некоторых из них в прошлой жизни, о ком-то даже заботилась, но это не остановило ее.

Привлеченные светом фонаря, подобно тому, как мерцающая рыба тянется к приманке, они вышли навстречу своему спасителю.

Имарати, превратившись в ужас из теней и чешуйчатых колец, обнажила клыки и начала их пожирать.

Даже во время этой авантюры планы Марати чуть было не сорвались из-за огромного войска идонетов во главе с верховным королем Валтурносом, который был полон решимости вернуть Акарианский фонарь любой ценой.

Это войско осадило Хагнар, прокладывая кровавый путь к самому Куртху.

Но Валтурнос опоздал.

Когда верховный король вошел в священное подземелье, Марати вышла из расколотого материнского котла, все еще по-королевски прекрасной, несмотря на кровь, что испачкала ее алибастровую кожу.

Из-за её спины появилось иное существо – змееподобный гигант.

Большинство присутствующих охнули в ужасе, ибо никогда не видели такого чудовищного создания.

Но Верховная Жрица подняла руку и погладила чешуйчатый бок Королевы Теней.

Улыбка Марати была улыбкой жестокого торжества.

После стольких лет планирования и подготовки она переступила порог божественности и стала новой богиней.

Теперь она Марати Кейн, кроваворукая богиня, возрожденная вновь.

После короткой, но жестокой схватки новорождённая богиня одержала верх над Валтурносом, ибо даже могущественный верховный король не мог сравниться с её чистой силой.

К удивлению всех, включая самого Валтурноса, Марати проявила милосердие.

Она вернула акарианский фонарь Идонетам и даже предложила им бесценный дар – несколько давно потерянных душ, которые она спасла из утробы Слаанеша во время своего путешествия.

Также она предложила взаимный союз, пообещав Идонетам щедрый урожай в будущем.

Души смертных в количестве достаточно для того, чтобы возместить потери идонетов, понесённые в битве за Хагнар.

Верховный король Валтурнос, всегда холодное и расчётливое существо, согласился на это предложение, понимая, что отказ в данный момент означал бы его смерть.

Несмотря на ликование по поводу своей победы, Марати не вышла из матку Иры невредимой.

Души, что она поглотила целые тысячелетия, существовали в чреве Тёмного Принца, не поддавшись забвению, и по-прежнему обладали огромной силой.

Однако, когда Марати поглотила их, эти сущности совершили последний акт мести, расколов её дух надвое и оставив неизгладимый шрам на её психике.

Внешний вид Марати Кейн – это воплощение богини, которой она хотела себя видеть, существо бесконечной грации и величественного достоинства.

Однако этот внешний идеальный образ – лишь половина истинной сущности Марати.

Ее темное отражение – змейподобная королева теней, чудовищная теневая форма, состоящая из всей обиды, горечи и ненависти изначальной Марати.

Разумеется, такие истины не подлежат разглашению среди последователей Кейна.

После Вознесения Марати занялась переделкой своего культа.

Она снесла старые статуи Кейна и заменила их своими.

Все священные тексты были конфискованы и уничтожены, или подверглись тонким корректировкам в соответствии с желаниями Марати.

Сейчас она утверждает, что является перерожденным Кейном, не его верховной жрицей, но вторым его пришествием.

Она больше не толкует волю Кровавого Рукова.

Вместо этого каждое ее желание становится божественным мандатом, а не повиноваться ей – значит лишиться жизни.

Со временем Сестринство Крови примет ее как свою единственную истинную богиню, и необходимость в грубом обмане пропадет окончательно.

Однако этот танец все еще происходит на острие клинка.

Если ее последователи узнают об истинном масштабе ее двуличия, они наверняка попытаются уничтожить свою богиню-захватчицу.

Подавляющее большинство в сестренстве приняло вознесение Верховной Жрицы за чистую монету, вероятно, благодаря бдительному надзору со стороны теней рожденных.

Однако не все готовы столь быстро отказаться от веков строгой догмы, посвященных Кхейну.

Раздоры в культе

Хотя внешне дочери Кхейна Единой под предводительством своей новоявленной богини в культе назревает недовольство, которое не осталось незамеченным со стороны Марати.

Среди её последователей есть те, кто придерживается фундаментальных учений Кровавого Рукава Бога и шепчутся, что древние писания ничего не говорят о воскрешении или перевоплощении.

Эти традиционалисты настаивают, что Кейн – это единственное беспощадное олицетворение войны, и сама мысль о том, что повелители убийств заменили или вернули к жизни в новой форме, является наивысшим богохульством.

Наиболее яркой из этих отступниц была королева-ведьма Агайя из Крайта, влиятельный лидер багрового культа, которой были подчинены не менее девяти железных аватаров Кхейна, священных икон бога убийств.

Агайя была достаточно смелой, чтобы открыто осудить Марати Кхейн, и маршем, добравшись до Хагнара вместе со своими молчаливыми стражами, она потребовала аудиенции у бывшей верховной жрицы.

Улыбающаяся Марати Кхейн так и сделала, приветствуя королеву-ведьму на ступенях первого храма.

Перед взорами сестер Кхейниток Агайя открыто обвинила Марати в обмане и в качестве доказательства указала на своих высечихся големов.

«Эти монументы, — провозгласила она, — созданы по истинному образу повелителя убийств и наделены силой его крови.

Они не послушаются лживую богиню».

Говорят, что в ответ Маратти Кхейн взмахнула своей прекрасной рукой, и девять железных статуй одновременно повернулись к Кагае, и в следующее мгновение разорвали её на части.

Эта жуткая сцена подавила любые мысли об открытом недовольстве, но также загнала врагов Маратти ещё глубже в подполье и наделила их осторожностью, из-за которой их стало ещё труднее найти.

Самыми яркими противниками нового порядка Марати являются так называемые Вестницы-Старухи, группа убежденных последовательниц Кейна, которые также почитают богиню Марай Хег, древнюю ткачиху пророчеств.

Эти загадочные жрицы отвергают любые представления о божественности Марати, утверждая, что перерождение Кхейна никогда не предсказывалось, и что она – лживая богиня.

Тени Рождённые преследуют этих еретиков с непреклонной решимостью, но пока Вестницам удаются ускользать от их смертельных когтей.

Марати Кхейн – Королева Теней

Наконец Марати достигла того, чего она желала больше всего – божественной силы.

Однако Вознесение не прошло бесследно.

Богиня разделилась на две физические формы, обладающие единым сознанием.

Царственную колдунью Марати Кейн и чудовище, известное как Королева Теней.

На протяжении всей своей невероятно долгой жизни Марате прошла очень длинный путь и освоила бесчисленное множество дисциплин.

Она хитроумный дипломат и грозный воин, коварный правитель и мать бога-тирана.

Она способна говорить с демонами и заключать с ними пакты.

Подвижная и переменчивая, как тень и владение, которое она называет своим домом, она стала свидетельницей гибели мира и падения бесчисленного количества империй и мелких королевств.

Немногие в этом мире могут похвастаться хотя бы малой долей её магического мастерства.

Одним лишь взмахом руки Марати способна призвать бесформенные ужасы владения тени, чтобы разорвать своих врагов на куски или поразить их ледяной тьмой.

Не имеющая себе равных манипуляторша и интригантка, Марати сумела занять позицию одной из ведущих сил во владениях смертных.

Благодаря хитрости и смелости она обрела практически безграничную мощь и силу настоящей богини, одержав победу, которая только укрепила преданность ее ревностных последовательниц – дочерей Кейна.

Чаще всего Марати предстает в образе царственной и ошеломляющей красивой альвийки с крыльями-лезовьями и сверкающего теневого металла.

В этом облике она носит имя Марати Кейн, представляясь вторым пришествием кроваворукого бога.

Имея огромные магические знания и обладая колоссальным мастерством в искусстве убийства, Маратик Хейн предпочитает, чтобы её врагов разрывали на части тени, однако она не чужда и более грубым методом столкновения.

Её способность вдохновлять своих последователей фанатичной яростью является таким же смертоносным оружием, как и её заколдованное копьё, печально известный «Разрыватель Сердец».

Этот царственный образ – та картина, которую Марати хочет явить миру, но когда ей угрожают или приводят в ярость сверх всякой меры, она вызывает более темный свой аспект.

Известная как Королева Теней, эта форма представляет собой возвышающиеся змееподобное чудовище с огромными крыльями и гривой из ядовитых змей.

Хотя ей и не хватает магической силы Марати Кхейн, Королева Теней полностью компенсирует этот недостаток своей безмерной жаждой крови.

Обладая чудовищной силой, она может разбивать каменные стены своими массивными кольцами.

А тем, кто осмелится встретить её ужасный взгляд, потребуется железная воля, чтобы кровь не хлынула из раскрывшихся вен.

Королева Теней владеет своим Разрывателем Сердец, увеличенной копией легендарного оружия, соответствующего её грозному телосложению.

Большинство жителей Хагнара, да и весь остальной мир считают Королеву Теней чудовищным союзником Марати Кхейн, возможно, созданием призванным из самых темных уголков владений.

Это заблуждение играет на руку колдуньи, но правда куда более неприятно.

Одна из альвийских душ, поглощенных Марати во время ее вознесения, нашла в себе силы для последнего акта мести перед уничтожением.

Души смогли нанести своей обидчице страшный психический удар, разделив ее физическую форму надвое и разорвав основы ее внутреннего Я. Маратик Хейн и Королева Теней – это одно существо, объединенное единой душой, первая часть которой олицетворяет всю хитрость и величественную грацию, в то время как Королева Теней является воплощением ее бездонных запасов обиды и ненависти.

что символизирует чудовищную и глубокую тень, что отбрасывает истинное Я новой богине.

Вместе, оказавшись на поле боя, эти два аспекта образуют ужасающее единение физической и магической силы, что способно стирать в порошок целые армии.

Тем не менее, тревожные моменты в природе Апофеоза Марати все же остаются.

Богиня постоянно борется за баланс между двумя противоборствующими аспектами своей психики.

В моменты больших потрясений ей становится очень трудно отрицать привлекательность прямолинейной и убийственной тактики Королевы Теней, и хорошо слаженная мощь Марати Кхейн начинает разрушаться.

Некоторые из самых верных слуг богини слышали, как она бормочет и бредит в одиночестве в своих покоях.

Никто и никогда не подумает разглашать столь тревожные слухи.

Не в последнюю очередь благодаря всезнанию новой богини, что запросто может узнать об этих сплетнях и приказать заживо освежевать не слишком верных последователей.

Однако израненная душа Маратти, возможно, никогда не исцелится до конца, и ей остается гадать, не придется ли платить за свое вознесение еще раз.

Пусть она и владеет железным сердцем, но в ее жилах нет ни капли божественной сущности Кхейна.

Несмотря на триумфальную победу и вознесение, она ведет очень тонкую игру.

Если последователи Кхейна узнают о масштабах ее обмана, они наверняка попытаются уничтожить свою богиню.

Но мастерство Марати в обмане и манипуляции столь высоко, что вместе с ее беспощадностью и постоянному затыканию несогласных ведут к тому, что народ ее остается в неведении о масштабах ее авантюры.

Для Марати будущее открывает поистине широкие горизонты.

Наконец-то она обладает силой переделать мир по своему видению и отомстить всем, кто посмел усомниться в ней.

Гордрак.

Кулак Горка.

Среди вопящих и орущих боевых кланов Железнозубов всего один басистый рев звучит громче всех остальных.

Он предвещает гибель армии и смерть цивилизаций, ибо это голос самого Гордракка – Кулака Горка.

Сильнейший из всех Оруков, Гордрак – это неудержимая лавина первобытного гнева, избранный чемпион Великого Зеленого Бога.

Имя Гордракка уже давно стало синонимом страха и ужаса во всех владениях смертных.

Даже благородные дома Азира, устроившиеся в безопасности своих башен-звездоскребов, слышали о бесчинствах этого теленокожего урагана разрушения.

Он – Кулак Горка.

Мегабосс мегабоссов.

Дикая ярость Гура, обретшая форму.

Для большинства Железнозубов он не что иное, как живое воплощение зверской милости их божества.

Боевые кланы стекаются со всех владений, дабы пополнить ряды великого Вакха Гордрака.

Ибо для каждого Урука сражаться на стороне любимого сына Горка Морки – предел всех их железных мечтаний.

Многие оруки верят, что Великий Зелёный Бог целиком создал гор Драка в эпоху Хаоса.

Ходят слухи, что, исполняя мрачное поручение поработить боевые кланы Гура, легионы Архаона основали несколько цитаделей страха среди земель Дикого Сердца, принадлежащих Зеленокожим.

Горг обиделся на это, и вскоре на самый центр сети этих сооружений пришелся удар его кулака, который был размером с целую гору.

Беснующаяся буря энергии Вакха быстро сравняла постройки с землей, превратив их в гору булыжников.

Когда Кулак Горка наконец рассеялся, позади него остался лежать лишь один единственный осколок от его кости.

Когда Зелёный Огонь выжег его поверхность, громадный мегабосс уже был готов объединять железнозубов Дикого Сердца, сражая на своём пути костылянов из оставшейся Цитадели Страха, пока те пытались спастись бегством от этого зверского божественного вмешательства.

Но это не единственная история, которую рассказывают о происхождении Гордрака.

Боевой клан Клыкоморов настаивает на том, что некогда Гордрак принадлежал к их числу, и громко хвастаются своим предполагаемым родством с кулаком Горка.

Костоломы между тем верят, что он был послан Великим Зеленым Богом, дабы возглавить охоту на самого Духа Зверя Гура.

В конце концов, это не особо важно, откуда произошел гордрак.

Несомненно, кулак Горка никогда не подтвердит и не опровергнет ни одну из этих диких историй, ибо его заботит лишь предводительство в следующем Великом Вуакхе, до утопления владений в потоке невообразимого насилия.

Бойню, учиняемую Гордраком в битве, вряд ли можно назвать утонченной работой.

Выседая на громадном мордовороте Большезубе, единственном существе в своем роде, столь же зверски агрессивном, как и сам Гордрак, он мчится вперед, являя собой жестокий пример для подражания.

Сражаясь во главе своей огромной зеленой орды, Гордрак и его зверь вырезаются в самые крупные скопления вражеских воинов.

Целые ряды сминаются под натиском Большезуба, пока головы и конечности взлетают ввысь под ударами двух секир Гордрака.

Оруки не отличаются изобретательностью, когда дело касается названия их оружия.

Любой топорик, топор или тесак известен как рубило.

Учитывая их разрушительную силу, большинство зеленокожих берут с собой на войну по меньшей мере один экземпляр такого оружия.

Копья же, наоборот, называют тыкалки, и на них очень часто с большим презрением смотрят элитные орки.

Хотя зеленокожие редко дают своим оружием имена, но рубилы, которыми владеют боссы, как правило, становятся ценными и вожделенными предметами, обретая грозную и иногда легендарную репутацию.

Именно так дело обстоит с Крушилой и Хитрилой, двумя топорами, которыми владеет Гордрак.

Фольклор Диких Кланов повествует, что оружие Гордрака раньше было одним целым, мировым рубилом, что было выковано из металлических частей, сорванных с Великого Трона Сигмара, неистовым горкоморкой.

Это легендарное оружие впервые было даровано Урграку Костеруку в эпоху мифа и переходило от одного мегабосса к другому, пока не добралось до Гордракка, который тут же расколол его на две части.

На вопрос, зачем он это сделал, он ответил, что такой вариант сделает оружие в два раза более смертоносным, ведь теперь оружия стало два.

А затем зверски разрубил пополам того Орука, который задал такой глупый вопрос.

Сложно определить, как много правды в этой истории, однако известно, что каждый топор гор Драка имеет свои предпочтения к определенному типу добычи.

Крушила предпочитает рубить знаменитых воинов и королей, а Хитрила – это погибель любого мага или колдуна.

Не нужно обладать знаниями мудрецов Высокого Озера, чтобы заметить сходство с теологическим дуализмом, присущим жестокому, но хитрому гор Каморке.

Гордрак, которого считают исключительно проницательным для лидера железнозубов, вероятно воспользовался этой мыслью, чтобы подтвердить свою легитимность в качестве избранника божества.

И он с энтузиазмом продемонстрирует практические особенности своего оружия в процессе расправы над любым несогласным.

Столь велика животная власть гор Дракка, что все последователи Горка Морки, не только Оруки, приходят в восторг от сверхновой энергии Вакха, которую испускает его мускулистое тело.

Многие бредоголовые шаманы из облуневших поганцев клянутся напропалую, что эта хитрющая морда кулака Горка вытравлена на поверхности дурной луны.

Племена Огоров в страхе перешептываются между собой о том случае, когда Большезуб переживал Камнерога, выплюнув наружу драгоценные камни, украшавшие внутренности зверя, которые затем забрал Гордрак.

Трогаты не особо-то и знают, почему они следуют за Гордраком, но так или иначе, их толпы неуклюже шагают за ним по пятам.

Даже и их крошечный Умишка способен распознать первенство могущественнейшего из мегабоссов.

В ходе войн за вратовладений великий ваг Гордрака играл роль вечного рубила, которая метила в бок каждой расы.

Самым печальным деянием Орды Гордрака стало освобождение боготвори Фангатрака из заключения архауновых армий и закрытие Утробных Врат в глотке громадного червеподобного зверя.

Тем самым Кулак Горка лишил возможности путешествовать через них и силы Сигмара, и силы Хаоса.

После некротрясения орды Гордрака были озабочены добычей сокровищ из только что открывшихся грозовых хранилищ Гура.

Самой впечатляющей находкой стал череп быкоголовой боготвари по имени Молото Горд, который мегабосс повесил на колоссальный боевой таран.

В дальнейшем он будет использован при осаде Эксельсиса, однако наибольший урон городу все же нанесет появление Крагнаса.

На пути к городу Вакх, гор Драка, усиленные ордами Скрагротта и дюжины других зеленокожих племен, столкнулся с бушующим Крагносом.

Но Рейнах Павших Империи Друг Рукхов, Кулак Горка и Бог Землетрясений столкнулись в открытом бою.

Факт того, что Гордрак выжил после этого боя, является свидетельством его колоссальной силы.

Он сражался с живым божеством, однако делал это с настолько свирепой дикостью, что Крагнас, скорее всего, будет вспоминать этот бой на смертном одре.

Но тем не менее, и Гордрак, и Крагнас смогли достичь безмолвного согласия и решают вместе постукать Эксельсис.

У ворот Гордрак бросил вызов в защите города Тайн, к созданию которой приложили руку сами Слааны.

По ходу битвы гигантский таран из черепа богозверя оказывается уничтожен, а сам Гордрак получает тяжелое ранение.

Крагнос, пробивший себе путь внутрь крепостных стен, оказывается обманут неожиданным вмешательством альвийской богини Марати и мага Слаанов, лорда Кроака.

Бог землетрясений оказывается перемещен в другую часть Гура, однако Эксельсис превращался в руины от его поступи.

Гордрак, отрезанный после одинокой атаки на боевую линию астральных ромовников, вынужден был пробиваться в сторону относительно безопасных Морукских холмов.

Внезапное озарение посетило Гордрака, и он отправился на поиски Фанготрака.

Найти похожего на колоссального червя богозверя в южной части Бьярла оказалось достаточно легко.

Его путь оставлял следы в виде холмистой тропы шириной в несколько сотен метров.

Гордрак использовал себя и своего мордоворота-большезуба в качестве приманки.

Ритмичными ударами по земле они привлекали внимание фанготрака и увели его к провалам Гарентии.

Если Большезуб пытался взлететь, Гордрак бил его и заставлял как можно громче бить по земле лапами, чтобы богозверь не отставал и преследовал их в надежде схватить желанную добычу.

Только достигнув провалов, Гордрак позволил своему скакуну сбавить скорость.

Земля содрогнулась, а затем, когда мегабосс пришпорил своего скакуна и подготовил его к последнему прыжку в ползучие ямы, буквально взорвалась на глазах.

Огромный богозверь вырвался из каменистой породы Гура с широко разинутой пастью.

Он уже был готов сожрать и мегабосса, и его скакуна, однако не учел голода пропасти.

Гордрак и Большезуб приземлились в сети паутины арахнороков, а фанготрак безнадежно застрял в пропасти.

И огромное ущелье с треском замкнуло гранитные клыки на своей новой добыче.

Фанготрак быстро запутался в паутине, что прочна как стальной трос, и был отравлен ядом дюжины арахнороков до состояния полного забытия.

По приказу Гордрака челюсти богозверия были раскрыты, явив портал врат владений.

И новая история о завоевании богозверия начинает распространяться по мирам.

Вскоре Гордрак снова поведет свою орду во имя Горкоморки, но не в Азир, а в Восьмиконечие, чтобы столкнуться с самим Архаоном.

Самые жестокие.

Сейчас сотни Орукских кланов, что поклоняются Морку, маршируют на войну под рокот Великого Топота.

Но есть и кланы, что уже оставили свой след на владениях смертных.

Их скрытые поселения и агенты уже распространились по мирам, оказавшись предвестниками Эры Зверя.

И у них есть своя выгода от очередного периода потрясений.

Из вонючих болотных туманов выходят ухмыляющиеся клинки, самый большой и самый ужасный из воинских кланов злободеров.

Родом из восточных болот центральных земель Гура, они обитают в тени цивилизации на протяжении столетий, уничтожая любого, кто забредет в пределы их затхлых земель.

Болотные шаманы этого клана видят пророческие картины в клубящемся дыму от своих колдовских котлов, откуда они черпают энергию вак.

А также широко используют украденные эксельсианские мерцания, что достаются им от караванов, курсирующих по побережью клыков.

Самые прозорливые из всех Оруков, эти мудрые парни давно предвидели будущее, когда силы разрушения возвысятся даже над глупой суматохой Некротруса.

Скрытые в топких болотах и дикой местности, они ожидали своего часа.

Теперь, с приходом Крагнаса, Клинки маршируют на войну, улыбаясь настолько широкими улыбками, насколько это вообще возможно.

Ухмыляющиеся клинки знают и понимают, как наилучшим образом использовать окружающую среду, чтобы получить преимущество над противником.

В результате с помощью хитрости и незаметности они смогли расползтись по владениям и достичь больших результатов, чем их более громоздкие собратья, что чаще полагаются на силу или запугивание.

Они и мастера миазмов, тумана и дымовой завесы.

Кто-то утверждает, что они могли бы достичь огромных высот в обманчивых землях Улгу, если бы не ярко-красные щиты и боевая раскраска, которую они носят и используют, чтобы наводить ужас на своих врагов.

Зловодёры из клинков используют каждый доступный клочок земли и укрытия, когда приближаются к врагу, вжимаются в землю и осторожно обходят препятствия.

Их появлению предшествует лёгкий туман, что сгущается по мере приближения к ничего не подозревающему врагу, пока не превращается в омерзительно горькую завесу, что обжигает горло.

Многие шаманы клинков наполняют эти магические туманы психоактивным дымом.

Перед каждой битвой эликсиры из скользкой выдры, злобной гадюки и остролистного папоротника, известного как сквика-кусь, вывариваются до кристаллов, после чего их высыпают в жаровни и пускают в сторону противника.

Для незеленокожего даже один вдох такого токсина может вызвать параноидальные галлюцинации, которые превращают даже самый убогий и уродливо сделанный щит в морду какого-нибудь ужасного болотного монстра.

Грубый, злобный смех, который следует за злободёрами, только добавляет к атмосфере дополнительную нотку ожившего кошмара.

Босс убивака по имени Баргук Слезнявый довёл до совершенства тактику Пугающих Туманов.

В клане Баргука очень боялись.

Говорят, что те, кто шептался за его спиной, чувствовали на себя пристальный взгляд его большого скрежезуба – Бледной Шмерти.

После чего клинок Баргука опускался вниз, чтобы навсегда заткнуть сопляков, что могут только трепаться.

Его тираническое правление завершилось достаточно внезапно, когда старший шаман Гоб Спрак, верхом на своем внушительном смертоклюве, приземлился в охотничьих болотах ухмыляющихся клинков.

К чести босса Убиваки стоит отметить, что Баргук признал истинное величие Гоб Спрака.

Или, возможно, это был блеск в глазах, что как-то отмечал шамана, помимо имеющейся у него перекошенной ухмылки морка.

Босс Убивака незамедлительно предложил свое копье на службу и не стал оспаривать лидерство.

И Баргуку повезло поступить именно так, потому что всего через несколько часов сам Крагнос вырос из тумана позади губ Спрака.

Его могучие копыта били по болотной воде, а ноздри раздувались, жадно втягивая воздух, в момент, когда он осматривал племя, которое готов было забрать себе.

С тех пор ухмыляющиеся клинки стали главными последователями Крагнеса и его прямолинейного креда.

Ни один город не должен существовать, пока шпили расы Дрогрукх лежат в руинах.

Они использовали Крагнеса как таран, чтобы стирать города людей, дуардинов и альвов с лица владений.

А погибель Империи получил поддержку армий, что насчитывали сотни тысяч зеленокожих.

И теперь единства этих сил должно быть достаточно, чтобы навсегда разрушить хрупкий контроль цивилизации над Диким Гуром.

Гоб Спрак – Уста Морка Во всех смертных владениях есть только один Орук, способный усмирить ярость живого бога.

Гоб Спрак – сильнейший шаман злободеров, как никто другой по-настоящему вершит дела самого Морка.

И не только через магию, но используя пророчество, лидерство, однако прежде всего через хитрость и коварство.

Гоб Спрак – это самый известный болотный шаман Злободёров.

Он – величайший пророк среди всех Оруков, по аналогии с Гордраком, кулаком Горка, стал, устами Морка.

И нет никаких сомнений, что благосклонность двуглавого бога действительно на его стороне.

Зелёная энергия начинает потрескивать в воздухе вокруг Гоб Спрака, когда он гневается.

Даже боссы-убиваки смогли выучить, что такое страх, когда глаза шамана сужаются от недоверия или ярости, ибо за этим следует или унижение, или внезапная смерть.

Те, кто осмеливается пересечь ему дорогу больше одного раза, обретают странную привычку задыхаться, когда их легкие наполняются болотной водой, даже если жертва находится посреди засушливой равнины.

Однако самое примечательное в Гобспраке – это не его достаточно крепкая связь с Морком, а всецелая поддержка Крагнеса, известного как «Погибель Империй».

С тех пор, как бог землетрясений освободился из своей тюрьмы, что сковывало его целую вечность, Гоб Спраг оказался почти одержим этим новым божеством.

Ведомый видениями в тумане, восседая на своем трупадере в Смертоклюве, он направился не к ущелью Фрактоа, где тысячи других селенокожих искали встречи со своим новым хозяином, и не к Эксельсису, где первый удар Крагнаса успешно достиг своей цели, а к крепости Страшного Хребта, в которой Крагнас оказался после осады.

Гобспраг был там один, его трупадер сидел на вершине Идола Морка в болотах за крепостью.

И в этот момент Крагнос вырвался из стены, пробившись сквозь пыль дюжины разрушенных крепостей.

Хотя Крагнос обратился к нему на давно мертвом языке, Гобспраг обнаружил, что может понимать гортанный язык драгрукхов так же легко, как и язык своего собственного племени.

Гоб Спраг объяснил Крагнасу, что он получил видение, где гибель Империи уничтожает все, находящееся перед ним, и ведет огромный Ваг, что охватывает целые нации, и который покорит весь космос.

Охвативший Крагнаса Пылающий Гнев временно утих, ведь он уничтожил не только Эксельсис, но и крепости Страшного Хребта.

И через несколько мгновений Древний Драгрук хмыкнул, что их альянс стоит рассмотреть.

Так Гобб Спраг и вернулся в центральные земли Гура на стороне бога землетрясений.

На знамена, что развивались у высокого седла Смертоклёва, были начертаны примитивные рисунки, подробно описывающие его историю.

А сам Гобб Спраг начал распространять видение завоеваний, которое ещё предстояло свершить.

С этого дня Гобспраг держался рядом с Крагносом.

Он переводит громовые приказы, которые бог землетрясения ревет урукским племенам, что собираются вокруг него в трепете.

А также призывает живые туманы, чтобы скрыть великое божество друг Рукхов всякий раз, когда враг отправляет своих убийц.

Этот странный альянс уже доказал свою эффективность по меньшей мере в дюжине битв.

С постоянным притоком новых орд, что стекаются к нему, и не только злободёров, но и других более грубых собратьев, у Крагнаса наконец-то появился способ управлять оркскими кланами, способ заставить их действовать как армия, а не как свита.

В свою очередь, у Гобспрака всегда есть самый могущественный из всех Орукских полководцев, что когда-либо существовал, чтобы сокрушить любого, кто осмелится выступить против его приказов.

Вместе они вершат дела Морка, и любой, кто встанет на их пути, встретит скорую и очень неприятную смерть.

Священные шмотки

В отличие от других зловодёров, Гоб Спрак очень ценит свои личные вещи.

Обычным делом для шамана является носить панцирь, череп или пластины доспехов со своего самого впечатляющего убийства, чтобы продемонстрировать всем, что он не просто очередная уродливая рожа.

Шаман-салага может носить пёстрый панцирь бычьего жука или ужасного наголома, но по мере того, как он становится старше и опаснее, он будет менять эти ранние трофеи на более крупные и эффектные.

Гобспрак, например, носит череп большого разрывалы, суперхищника, что охотился на шамана, пока тот не призвал титаническую ногу Морка, чтобы раздавить противника насмерть.

На вершине его знамён находится голова Метусаи из Халлоу Харта, чьи защитные жесты оказались бесполезными, и поэтому червяки-сквиги съели его изнутри.

Перо юного феникса прибито к полке с трофеями, ведь остальное Гобб Спраг съел в сыром виде, хотя и сожалеет теперь об этом из-за постоянной изжоги, что мучает его и по сей день.

Великий шаман носит с собой глазные яблоки семи провидцев и пригоршню грибов, что расширяют разум, которые он собрал с трупа с Назгара Гнилохвоста.

На вершине его кривого посоха находится изуродованная рука Лорда Перемен, что был известен как Скейн Кло, удерживаемая в мире живых только из-за яростной решимости шамана демонстрировать ее своим соплеменникам.

Даже ручной грот Гоб Спрака, корыстный кривопалец, с гордостью носит с собой редкий вопящий мандрак.

И пусть он выглядит как простой и безобидный корень, но когда он присоединяет свой неземной голос к Вакху, то чистая психическая энергия может в мгновение ока разорвать голову врагов.

Король Паразитов

Существо, известное как Великая Рогатая Крыса, является единой сущностью.

Однако в необъятных лабиринтах его непостижимого разума таятся мириады злобных, коварных и бесчеловечных личностей.

Каждая постоянно борется за превосходство над другими, почти что так же, как борются друг с другом великие силы хаоса.

В связи с этим Рогатую Крысу можно считать истинным воплощением хаоса среди остальных темных сил.

Само это существо определенно думает именно так.

Рогатая крыса скребется в темных пространствах между смертными владениями, вечно царапая и грызя ткань реальности.

В те ужасные дни, когда ее многочисленные личности объединяются из-за необходимости принять физическую форму, она предстает гигантской прямоходящей крысой с шерстью цвета пустоты, что настанет после конца всего и вся, изрыгающей чистое пламя Варпа с рогами, воздетыми до самых небес.

Сие воплощение всегда предвещает объединение непредсказуемых кланов Скейвинов,

и великие бедствия для владений смертных.

Легенды гласят о временах, когда Скевины безраздельно правили руинами расколотого мира, когда боги Хаоса вынуждены были принять великую рогатую крысу в свой пантеон.

Старейшие боги считали его раздражающим выскочкой, а их верховный маршал Архаун Всеизбранный никогда не скрывал своего презрения к богу-крысе и его сутулым миньонам.

Несмотря на это, великая рогатая крыса и ее дети послужили инструментом для многих побед в эпоху хаоса, выигрывая в войнах путем хитрости и предательств там, где традиционная сила оружия терпела неудачу.

Непрерывное расшатывание рогатым барьеров между мирами оказалось критически важным условием для утверждения архаоном власти над Перепутем в ходе Войн Звеньев, а в форме Великого Осквернителя он часто выступал союзником Нургла в войнах по завоеванию Герана.

Полагать, что Великий Осквернитель и Бог Чумы являются естественными союзниками – распространенное заблуждение, поскольку усилиями рогатой крысы дедушке Нурглу было причинено немало неудобств.

Конец эпохи Хаоса ознаменовал драматичное увядание сил Великорогатой Крысы.

Внутренние склоки и религиозные войны, ставшие отражением подорванной психики Великорогатой Крысы, раздирали Империю Скейвенов задолго до того, как Хорн нанес свой последний удар.

Последователи Кровавого Бога истребили столь много врагов в смертных владениях, что им стало сложно находить новые жертвы.

Тогда они обратили свое оружие против союзников Скейвинов.

Потоком этого кровавого безумия пришел конец только с пришествием Бурей Сигмара.

Различия в обществе Скейвинов отражают разобщенный разум Рогатого и формируют основу их клановой структуры.

Кланы Пестиленс, например, поклоняются существу, зовущему себя Великим Осквернителем, тогда как кланы Эшен молятся сущности, зовущейся Обманщиком.

Каждый аспект Великой Рогатой Крысы, естественно, убежден в собственном превосходстве над остальными, что неизбежно ведет к раздорам среди его последователей, поскольку множественные личности Рогатого также разжигают ненависть и недоверие в рядах своих поклонников.

На данный момент наибольшей проблемой Великой Рогатой Крысы является то, что кланы Скраер и Пестилинс стали столь могущественны, что всеобъемлющая гражданская война между ними кажется неизбежной.

Или же удастся найти какое-то решение, если такое развитие событий будет принято многочисленными личностями Рогатого.

Такова природа Великой Рогатой Крысы.

Скейвены объясняют любую свою неудачу, большую или малую, отсутствием божественного покровительства, некомпетентностью подчиненных, махинациями соперников, а также любыми другими причинами.

Некоторые скейвены усиленно молятся, однако лишь в надежде на то, что это даст им преимущество над сородичами.

Велика рогатая крыса иногда отвечает на эти молитвы, особенно от тех, чья борьба против всего сущего забавляет ее.

Священные тексты Скевинов противоречивы и недолговечны.

Спустя недолгое время возникает новое толкование священных истин, подрывающее и неспровергающее старое.

Несмотря на постоянные раздоры, все Скевины признают сакральную силу числа 13, полагая его несущим удачу и имеющим божественное значение.

Король паразитов тесно связан со своими детьми, поэтому поклонников среди прочих народов у него практически нет.

Немногие могут вынести неразрешимые конфликты, абсолютное безумие или полное пренебрежение, с которым рогатые относятся к своим подданным.

Лишь иногда мутировавшие и обезумевшие, а также чемпионы, отринутые дзинчем или нурглом, находят утешение в суетливом безумии крысы.

Великая рогатая крыса

Свежая кровь в пантеоне Хаоса, Великая Рогатая Крыса – это коварное параноидальное чудовище с ужасными амбициями.

Он стремится к господству над своими богами-соперниками, посылая своих многочисленных поклонников опустошать смертные владения, превращая их в бесплодные, разоренные с кевинским голодом пустоши.

Великая рогатая крыса – божество безграничного коварства и всепоглощающего голода, и одного лишь взгляда его злобных глаз достаточно, чтобы свести с ума любого провидца или предсказателя.

Великая рогатая крыса желает полного опустошения владений смертных, превращения их чудесных ландшафтов в выжженные пустоши, населенные только кишащими полчищами скейвинов.

Он презирает красоту, считает такие понятия как честь и мораль абсолютной глупостью, что не заслуживают внимания и наслаждается разрушением чужих творений и достижений.

Все эти грани божества сформировали и общество его последователей.

Бог Скевинов получает огромное удовольствие, наблюдая за мелкими интригами и междоусобной резнёй, которые идут в скевинском обществе.

Он часто дарует свою благосклонность амбициозным воинам, только чтобы отнять её в критический момент, хихикая над отчаянными воплями несчастных жертв, встречающих свою погибель.

Все Скевины поклоняются великой рогатой крысе из смеси страха и корыстного честолюбия, обычно полагая, что коварное божество именно для них избрало особый путь.

Как уже упоминалось ранее, рогатая крыса предстает перед своей паствой в разных аспектах, и у каждого великого клана есть свой вариант истинного облика своего божества.

Для кланов Верминус он – король плетей, высокомерный завоеватель с хлыстообразными пальцами.

А для кланов Пестиленс он – великий осквернитель, скрытный хозяин 13 великих чумных поветрий.

Кланы Скраер представляют его как темного новатора, чья форма состоит из спутанных адских машин.

Тогда как кланы Молдор видят своего бога как дарителя плоти, изменчивую массу кипящего мяса, что стремится утопить владение бесконечной волной ненасытных крыс.

Наконец, кланы Эшен поклоняются ему в облике смертной тени, бегущего в стенах, и восхваляют его каждый раз, когда их клинки перерезают горло ничего не подозревающей жертвы.

Когда-то Рогатый являлся второстепенным божеством, которому поклонялись только Скейвены, и был лишь отдаленно связан с богами Хаоса из-за анархической природы его крысиной паствы.

Он возвысился, чтобы присоединиться к губительным силам после уничтожения мира, что был.

Событие, которому в полной мере способствовали козни рогатой крысы.

Когда миллионы душ были поглощены огнем и колдовством, бог Скейвенов увидел свой шанс возвыситься и схватился за него своими огромными желтыми когтями.

Согласно распространенному по вере скейвенов, их божество пожрало своих слуг, что еще не сгинули в огне конца времен, набивая свою пасть бесчисленными извивающимися телами, прежде чем скрыться в пустоте.

Долгое время путешествуя по скрытым разрывам реальности, великая рогатая крыса в конечном итоге появился в новообразованных владениях смертных.

Там он исторг из своей пасти крысолюдов и рассеял их по всем зарождающимся магическим территориям.

Эти первоначальные скевины дали начало великим кланам, и Рогатый поручил им три простые задачи – размножаться, поглощать и разрушать.

С тех пор на протяжении столетий они именно этим и занимались.

Большое скевинское общество не является скрытной цивилизацией, что промышляет лишь обманом, шпионажем и внезапными убийствами.

Теперь владения крысы красуются во всей своей несуразной и противоречащей логике красе.

С каждым экспоненциальным рождением новых поколений кроссолюдов сила рогатой крысы становится все больше.

Несмотря на его быстро растущее влияние, другие губительные силы продолжают презирать божество скейвинов, считая его выскочкой, недостойным даже участия в великой игре, их вечной борьбе за господство.

Бог-кровик Хорн испытывает лишь презрение к лживой природе бога скейвинов.

И хотя Нургал питает некоторую неохотную симпатию к распространяющим чуму монахам кланов Пестилианс, он приходит в ярость от того, как последователи Рогатого сеют энтропическое разрушение абсолютно повсюду, нарушая его любимые циклы смерти и гротескного возрождения.

По сравнению с обширными владениями его четырех главных соперников, территории Великой Рогатой Крысы в Царстве Хаоса ничтожны.

Искаженный мегаполис, что известен как Чумной Город, глубоко проникает в это кошмарное измерение.

Но даже эта безумная застройка не может соперничать с огромной медной цитаделью Кхорна или абсолютной всепоглощающей необъятностью Сада Нургла.

По крайней мере, пока.

Только Дзинч считает нужным напрямую иметь дело с великой рогатой крысой, часто заключая с ним тайные союзы ради взаимной выгоды.

Много раз бог изменений вырывал победу из разинувшейся пасти поражения с помощью скевинских убийц из кланов Эшен.

Взамен рогаты требуют тайн магии и пророческих видений, фактически всего, что могло бы помочь его неустанным опустошительным компаниям.

Другие боги недооценивают великую рогатую крысу на свой страх и риск.

Смертных поклонников Хаоса много, но даже их число не превышает несметных миллиардов скейвинов, что обитают в смертных владениях.

Каждый из этих красолюдов подпитывает рогатого постоянными интригами и предательствами.

И хотя их мерзкие души содержат в себе меньшее число духовной сущности Анимуса, чем души Альва или Человека, но в случае скейвинов колоссальное количество трансформируется в качество.

Говорят, что где бы вы ни находились во владениях смертных, Скейвен находится не дальше броска копья.

Более того, они настолько умело скрывают свое присутствие, что враги, как правило, просто не осознают их истинного количества, пока орда визжащих паразитов не восстанет единой и неудержимой волной.

Каждый день, согласно повелению их божества, Скейвены все глубже копают свои грызоноры, уходя в скальное основание реальности.

Кто-то шепчется, что они пытаются попасть в Небесный Азир.

Таким образом, по мере того, как слуги богов порядка, хаоса, разрушения и смерти ведут постоянные войны, попеременно возвышаясь и оказываясь в пучине поражения, отродьи рогатой крысы становятся все больше, они обретают все большее могущество, становясь новой угрозой для любой жизни во владениях смертных.

И когда настанет время, орды крысолюдов приливной волной захлестнут все земли, и в этот день Великая Рогатая Крыса устроит огромный пир на трупах своих многочисленных врагов.

Хашут, Отец Тьмы

Мистическое существо, известное как Хашут, почитается многими во владениях смертных как бог огня и тирании.

Безжалостный завоеватель, дарующий верным силу в обмен на вечное подчинение.

Часто изображаемый в виде пылающего бокоголового монстра, окутанного клубами чернильного дыма, этот бог в большинстве своем почитается пораженными хаосом дуардинами, использующими свое дьявольское ремесло во благо целей своего злого хозяина.

Истинная природа и происхождение Хашута окутаны тайной для всех, кроме самых верных его пророков.

Далеко не факт, что он является богом.

Не исключено, что Хашут есть воплощение одной из демонических тварей, быть может, даже невероятно древнего демон-принца или иного злобного создания, рожденного многие эпохи назад, еще до гибели мира, что был.

Но какой бы ни была истина, власть Хашута неоспоримо велика.

Отец Тьмы питает особую любовь к смешению тёмной магии и кузнечного дела.

Его последователями дарованы знания о создании демонических машин и иных кошмарных средств массового уничтожения.

С этими инструментами они завоевали обширные земли владений, обратив их в пепельные пустоши, на которых в скорости воздвигли новые демонические кузницы.

Многие королевства людей были поглощены растущей империей дуардинов, вынужденные принять волю новых хозяев и новую жестокую жизнь в вечном служении.

И не только люди склонились перед Отцом Тьмы.

Многие расы и культуры несут темные знамена Хашута, предпочитая подчинение истреблению.

Проживая свои жизни среди адских пустошей, излюбленных поклоняющимися хаосу дуардинами, эти люди давно отбросили столь глупые концепции, как сострадание или жалость.

Они живут только ради разрушения, и этой священной цели посвящено всё их естество.

Облаченные в шлемы с изображением их богоголового бога, рога Хашута стремительно атакуют врага до тех пор, пока не втопчут в грязь его окровавленные останки.

Хотя зачастую они служат лишь авангардом еще более зловещих сил, никогда не стоит недооценивать фанатизм и ярость рогов Хашута.

Многие из рядовых воинов Рогов Хашута владеют кузнечными молотами, имеют коренастое строение и сильные руки кузнецов, однако не в этой области кроется их истинная сила.

Главный талант Рогов Хашута не в созидании, а в разрушении.

Мало кто может обратить землю в пустошь так же быстро, как они.

Мотыгами и кувалдами они превращают здания в пыль, врывают деревья с корнем и заполняют реки щебнем и трупами, чтобы остановить их течение.

Любой намёк на цветение выжигается священным пламенем хашута, а на его месте, под требовательными взорами дуардинских хозяев, воздвигаются остовы литейных и извергающих клубы дымокузнец.

Разрушение воспринимается рогами Хашута как священный акт очищения от всего слабого и бесполезного.

Красота обращается в пепел так же, как бессмысленные предписания морали и справедливости должны быть отвергнуты всякой душой.

Когда разрушение завершено, не остается и камня на камне, все вокруг становится пустым и черным, как сердце самого Хашута.

С рогами Хашуты нельзя договориться.

Никакие доводы разума не изменят их убеждений, высеченных из камня.

Они знают цену отрицания воли своего хозяина и лучше будут исполнить ее самым жестоким образом, нежели обратят на себя гнев отца тьмы.

Хашута чтят дуардины легиона Асгора, и среди них выделяется Шар-Тор, его любимый предводитель бахалов.

Творение его жречества – бахалы.

Существа, что являются смесью кентавра и дуардина, наделенные яростью Хашута и невероятной жаждой свежей плоти.

И Кадай, порожденная огнем.

Существа демонического пламени, рожденные в ходе жертвоприношения с кипящей кровью и заключенные в доспехе из железа, покрытого бронзовыми рунами.

Также Хашуту поклоняются мастера, правящие кузницей Анафимы.

Они не произносят его имени перед непосвященными, обращаясь к нему, используя только титул «Отец Тьмы».

В горах Хребта Саламандры, ныне опустевшем в древнем центре культуры огненных убийц, путешественники иногда натыкаются на металлические обелиски и боевые кузницы с ухмыляющимися ликами, что сияют зловещей силой и испещрены дуардинскими рунами, восхваляющими Отца Тьмы и его неназванного Первого Пророка.

железная поступь.

Когда дело доходит до войны, Хашут не из тех, кто действует изящно и лесообразно хитрости.

Его догма гласит, что любой вызов должен быть встречен безудержным насилием, сопряженный с опустошительной силой огневой мощи темного ремесла.

Рога Хашута ищут способы воплотить этот идеал.

Их путь войны тот же, что и у дикого быка – стремительная сокрушающая атака, не оставляющая врагу никаких шансов на ответный удар.

Оружие рогов Хашута столь же устрашающее и прямолинейное.

Они носят булавы, пики и кувалды, которые с огромной силой обрушивают на врагов, ломая кости, сокрушая внутренние органы и превращая черепа в кровавое месиво.

Их вожди, руинаторы, вооружены двузубцами, напоминающими бычьи рога, опасное оружие, хорошо показывающее себя в наступлении.

Эти инструменты войны дополняются жестокими устройствами из дуардинского арсенала, пепельными бомбами, заряженными горячими углями, разрывающими плоть и легкие, а также гранатами, взрывающимися с оглушительным ревом.

Хашута связывают с образом быка.

Часто его изображают как пылающее чудовище с головой быка, окутанное непроглядным дымом.

Крылатый бык зовется Таури Хашута.

Наиболее почетным элементом снаряжения рогов Хашута, доступным лишь лучшим из воинов, является рогатая военная маска – Хашутаар, выкованная в виде быкоподобного образа Отца Тьмы.

Это не просто символ статуса, это артефакт мрачной силы, закаленный в крови и пепле священных жертв и наполненный могучим колдовством.

Хашутаар можно заслужить только темнейшими деяниями, и он дает носителю сверхъестественную силу и вносливость, и, как итог, способность пробить себе дорогу даже сквозь самые толстые стены.

Каждая маска куется лично своим носителем и олицетворяет его договор с Хашутом – душу в обмен на силу.

Согласно традиции, маска должна быть надета, когда металл еще раскален до красна.

Мучительный процесс, который переживают не все воины.

Самые искусные хашутары способны испускать горячий пепел из своих ноздрей, сжигая ближайших врагов и дезориентируя оставшихся в живых клубами черного дыма.

владыка Упатка.

Болезни и энтропия Герольда Нургла, бога чумы.

Многочисленные бедствия, сотрясающие владения смертных, сеют отчаяние, которым питается Нургл.

Приняв дары повелителя Упатка, его последователи видят его не как злую силу, но как добрую и даже веселую сущность.

Дедушка Нургал, как его величают слуги, изображается в виде исполинского раздутого существа.

В его облике есть что-то от жабы с массивными кишками, свисающими до его пят.

Его зеленоватое шершавое тело изъедено болезнями, а живот покрыт язвами, обнажая гнилые кишки.

Дряблое лицо, размещенное меж его широких плеч, не оставляет выражения жутковатого веселья, перемежающегося гомерическим хохотом.

Нургал часто находится в веселом расположении духа, что делает его приступы отчаяния, сменяющегося яростным гневом, еще более пугающими.

Из широкого лба отца чумы растут огромные рога, на острия которых воздеты самые прокаженные его последователи.

Чудовищные демоны, известны как Великие Нечистые, выглядят на его фоне не больше нурглингов.

Они снуют по его телу, подобно вшам, присасываясь к его ранам и обнажённым кишкам.

В самом сердце сада Нургла покоится котёл, столь огромный, что он способен вместить все океаны всех владений.

В этом необъятном котле Нургл создал сонмы болезней, которые его последователи разносят по смертным владениям, к его вящей славе.

В ходе Эпохи Хаоса Нургал сотворил множество новых болезней, поразивших каждое владение, кроме Азира.

Когда целые королевства и нации пали от его даров, мощь Нургала стала превосходить совокупную мощь всех остальных богов Хаоса.

Однако сила Нургала циклична.

Болезни, поспособствовавшие его возвышению, в конце концов погибли или в редких случаях были исцелены.

В итоге Нургал покинул все владения, кроме Герана, утешая себя мыслью, что рано или поздно все упадет перед неизбежностью распада и его рукой.

Во владении жизнью Нургл безраздельно правил всю Эпоху Хаоса.

В самом начале вторжения он направил в Геран три крупных группировки своих войск.

Болезнетворные скевины из клана Пестиленс пришли ему на помощь.

Таким образом, в ходе Войны Жизни скрытность и коварство одерживали победы там, где терпели неудачу болезни и грубая сила.

В итоге все пали перед легионами Отца Чумы и их подлыми союзниками.

И на следующие несколько столетий лишь скрытые анклавы Сильванетов оказывали им сопротивление.

Основной план Нургла заключался в том, чтобы пленить богиню Алариэль и доставить ее в Царство Хаоса.

Пока его армии разыскивали ее, цветущая жизнь Герана подвергалась порче и разложению, превратив все владение в одно огромное болото.

Лишь прибытие Грозорожденных Вечных и перерождение Алариэль в новом воинственном аспекте позволили отбросить Нургла, хотя и поныне большая часть Герана остается под властью его последователей.

Отчаяние толкает многих к поклонению Нурглу.

Искореженные болезнями, они отчаянно взывают о помощи.

Нургл обещает освобождение от страданий, однако на свой жуткий манер.

Вместо медленного увядания, прокаженные начинают черпать силу из своих недугов, привыкая к боли, а зачастую становясь невосприимчивыми к ней.

Для них болезнь – это путь к новой ужасной жизни.

Они – медленная и мучительная смерть, и многие из них наслаждаются своим проклятием.

Нургл всегда исключительно внимателен к своим последователям, поощряя их новыми проказами, недугами, искажая их плоть, пока они не становятся ходячими кошмарами.

Каждый последователь Нургла несет чумные дары своего бога.

Наиболее возвышенные из них могут заразить жертву одним вдохом или прикосновением.

Основа их веры в том, что распространение болезней является священным долгом, дорогой, которой остальные приобщаются к гниющим таинствам бога чумы.

Дары Нургла многочисленны.

Его колдуны способны воплощать силу своего бога в потоке обжигающей грязи или стаи чумных мух.

Войны, отдавшиеся дедушке, увеличиваются в размерах и получают огромную физическую силу, превращаясь в раздувшихся монстров, невосприимчивых к ранам и боли.

Чем больше болезней Нургал нашлет на своих последователей, тем сильнее они становятся.

Однако бог чумы может быть столь снисходительным, что иной раз может обратить самого верного своего последователя в лужу нечистот или безумное чумное отродье.

Нургал – повелитель чумы.

Нургал – бог хаоса, болезней и вечного цикла разложения.

Его смертные и демонические слуги, черверодия, стремятся распространить его тлетворное благословение по всему сущему, чтобы переделать земли в подобие мерзких владений своего хозяина.

Во владениях сыщется очень небольшое количество вещей, которые могут составить конкуренцию черверодиям по омерзительности.

В их кошмарных армиях можно воочию увидеть настоящий ужас воплощенной смертности.

Но не холодную стерильность могилы и не кипучее разнообразие безудержной жизни, но жуткую пародию на оба эти понятия, что пронизано искажающей силой хаоса.

В аккомпанементе жужжащих насекомых и хлюпающей вязкой земли эти оскверненные души медленно, но неумолимо двигаются вперед.

От исходящего от них нечестивого смрада, запаха чумной ямы и висельной клетки тошнит даже закаленных воинов, однако их внешний вид еще хуже.

Разбухшая плоть вываливается из-под ржавой брони и пульсирует наростами и гангренозными опухолями.

Толстые личинки копошатся в гноящихся язвах.

Лохмоть и мышцы выглядывают из поврежденных тканей.

Однако самое худшее – вытравленное выражение на лицах этих чемпионов, широкие улыбки радости и довольства, что бывают только при добросовестном исполнении своей работы.

И какая же это мрачная работа.

Каждая червиродия – это ходячий переносчик болезней, инкубатор самых разных недугов, что призваны поразить тело и душу с отвратительным рвением к достижению цели.

В их присутствии кровь сворачивается в густой студень внутри вен, а конечности иссыхают до состояния сухих веток, что едва способны поднять меч.

Даже если врагу каким-то образом удастся сохранить способность сражаться, ему это ничего не даст.

Убить смертного воина черверодий, не говоря уже о чумных демонах, которые их сопровождают, это очень опасный вызов.

Их тела практически невосприимчивы к боли, а их органы почти не играют никакой роли по сравнению с темными энергиями, что их наполняют.

Каждый из них может выдержать десяток ударов, которые легко вывели бы из строя обычного бойца.

Но в свою очередь, их ржавым клинкам и цепам, с которых капает тлетворная слизь, достаточно лишь поцарапать врага, чтобы обречь его на смерть.

В битве червероди изматывают своих противников ужасающей стойкостью и неуступчивой силой.

Мало кто может выстоять перед лицом этих отвратительных орд и сохранить твердость духа.

Ведь в конце концов, сломанные тела врагов Нургла обречены превратиться в рассадники новых, еще более ужасных болезней.

За священными актами осквернения скрывается единая воля.

Этого бога знают под многими именами.

Нурглет, Анагал, Матушка Смерть, Король Всех Мух и тысячи других.

Однако для избранных истинная природа этого существа раскрывается в имени Нургл, Нургл, Повелителя Разложения.

С тех пор, как Первый Смертный поддался отчаянию, эта тлетворная сила, обычно изображаемая как огромное раздутое и гниющее чудовище, голова которого увенчана парой рогов, начала существовать.

Нургал питается отчаянием.

Именно он создает болезни и поветрия, опустошающие владения.

И именно он предлагает отчаявшимся облегчение в обмен на вечную службу.

В царстве хаоса Нургалд сражается со своими братьями во тьме, в их постоянно меняющейся великой игре, или же строит планы по вторжению своих легионов в реальность.

Подобно сезонным эпидемиям, его сила очень изменчива.

Временами она усиливается, чтобы затмить любое влияние соперников, а в другое время слабеет.

Однако период усиления всё равно всегда наступает, поскольку болезни и уныние никогда не покидают владения смертных надолго.

Учитывая его озабоченность с тоской и чумой, можно было бы ожидать, что Нургал обладает мрачной натурой.

Однако его последователи утверждают обратное.

Для них дедушка Нургал – это веселый господин, который ценит всех, кто посвятил себя служению.

Его владение в царстве Хаоса – это не крепость и не дворец, а гниющий сад, полный отвратительных чудес.

Для непосвященных дары Нургла отвратительны и находятся за гранью воображения, и принимают форму все еще живых тел, что находятся в начале процесса гниения с вываливающимися больными органами.

Даже последователи других темных богов часто не могут понять, как и зачем добровольно присягать королю энтропии.

Однако многие из тех, кому суждено стать черверодями, перенесли в своей жизни трудности и потери, которые вытолкнули их за пределы физических возможностей.

В свой самый тёмный час они вызвали к пустоте, в поисках спасения, передышки или возможности облегчить боль.

И Нургал ответил.

Вместо того, чтобы предлагать временную отсрочку, Нургал даёт своим верным последователям отравленную чашу удовлетворения.

Даже когда их тела раздуваются и гниют, а болезнь, что их терзает, приобретает пугающие масштабы, адепты становятся только сильнее, даже несмотря на все причиненные им увечья.

Червироди утверждают, что надежда – это коварная вещь, мимолетный мираж, который всегда неизбежно предает.

В конце концов, все поддается тлену.

Даже великие империи эпохи мифа не смогли избежать падения, вызванного застоем и разложением.

Гораздо лучше смириться и позволить перестроить себя, чтобы получить силу и стойкость, а также возможность наслаждаться несчастьем и страданиями других.

Несмотря на все свои ужасные трансформации, червироди считают себя единственными существами, которые признали жестокую космическую истину.

То, что именно многочисленные поветрия Нургала доводили их до предела, ускользает от внимания большинства.

К тому времени, когда они осознают этот факт, их разум уже настолько искажен, что они считают это просто еще одним проявлением ядовитой любви дедушки.

Для червиродей вопрос заключается не в том, как кто-то может присягнуть Нурглу, а в том, как, столкнувшись с безразличной природой существования, этого не сделать.

Некоторые червироди веселы и общительны, и с мрачной радостью распространяют учения Нургла.

Другие суровы и серьезны, их тяготит вечное и ошеломляющее утомление.

Однако, когда они встречают того, кто отвергает учения дедушки, в их гнилых кишках начинает плать ярость.

Слуги Дзинча, которые хотели бы видеть, как реальность меняется бесконечное количество раз, без какого-либо уважения к застою.

Слепые веруны Сигмара, которые бессмысленно стремятся восстановить уже павшие империи.

Нежить, которая высокомерно упорствует перед лицом энтропии.

Все эти и многие другие в полной мере заслуживают гнев черверодий.

Гнилые армии стремятся сокрушить своих врагов, используя разложения и обращая все в разваливающиеся кошмарные формы, чтобы отстать им самим.

Поступая так, они отправляют новые души в объятия Нургла и оскверняют землю, чтобы она стала продолжением сада их доброго хозяина.

Если черверодья добьются своего, реальность будет переформирована в соответствии с волей их бога.

И, купаясь в этой адской каше, люди владений наконец-то обретут покой.

Кошмарное плетение В эпоху безудержной экспансии и освоения новых земель у Дзинча есть огромное количество возможностей для внедрения в ткань смертного общества.

Планы бога перемен выходят далеко за рамки простых интриг по распространению анархии и беззакония, ведь он намерен соткать гораздо более сложную паутину, которая при успешном ее завершении обеспечит ему господство над владениями смертных.

Дзинч наблюдает за распространением последователей Сигмара по землям со смесью презрения и живого интереса.

Хотя бога изменений приводит в ярость вид вьющийся колонн рассветных походов, проникающих вглубь земель, которые когда-то были его бесспорной собственностью, но он также осознает возможности, что даруют чрезмерные амбиции Сигмара.

Каждое процветающее поселение или бурно развивающийся торговый порт – это дар изменяющему пути.

Ибо в том рассаднике политиканства и мелочных эмоций, которым является каждое владение смертных, есть тысячи способов, которыми он может заявить о своем присутствии.

Однако амбиции Дзинчи ещё грандиознее, чем уничтожение общества.

Подрыв свободных городов путём распространения культов и таинственных ритуалов – это средство достижения цели, но этого будет недостаточно, чтобы закрепить его главенствующее место в Тёмном Пантеоне.

Все знают, что Сигмар строит свои города на местах скопления могущественных магических сил, местах, где сходятся лейлинии, что связывают владения смертных.

Эти мощные источники магии обеспечивают жизненно важные ресурсы, позволяя им обеспечивать себя и защищаться от внешнего противника.

Тем не менее, немногие понимают истинную сложность структуры, связывающую реальность.

Еще меньше сущностей понимают, как ею можно манипулировать, даже всемогущий дзинч.

Одна из рас обладает глубокими знаниями о работе космоса.

Это серафоны – хладнокровные чешуйчатые ящеры, что преодолевают пространство великой пустоты на своих огромных храмовых кораблях.

Они знают магическую основу владений как астроматрицу или геомантическую сеть, и на протяжении тысячелетий они охраняли её функционирование.

Серафоны являются полной противоположностью Дзинчу, поскольку они превыше всего ценят стабильность и порядок.

И многие из сложных схем архитектора судьбы были раскрыты звёздными магами сланов.

Несмотря на всю свою ненависть к ним, Дзинч не может отрицать, что знания серафонов о работе владений действительно впечатляют.

Они поклоняются древним, давно исчезнувшей расе богоподобных существ, которые оставили после себя множество космических секретов, касающихся истинного происхождения владений смертных.

Бог изменений жадно стремится к этим знаниям, ибо они помогут ему в стремлении обрести власть над реальностью.

И в этих поисках он уже добился некоторых успехов.

Только самые могущественные демонческие лейтенанты Дзинча знают истинную историю того, как бог изменений завладел кодексом астромантика.

Священные реликвии древних сотканы из нити звездной магии и наполнены древними знаниями.

Ходят слухи, что он заманил троих слонов в глубины хрустального лабиринта и там хитростью и мучениями вырвал из их разумов местонахождение реликвии.

Похожие рассказы гласят, что кража была делом перевертыша, этого непревзойденного мастера-шпиона.

Наиболее распространенная история гласит, что Великая Битва развернулась в темной пустоте пространства между мирами, когда серебряные башни изможденных призывателей осадили огромный корабль-хранилище серафонов.

По всей видимости, именно Кайрос, вершитель судеб, Оракул Дзинча, возглавил поток демонов во внутреннюю часть корабля, избавляясь от чешуйчатых стражей, посмевших встать на его пути, превращая их в лужи кипящего серебра.

Завладев кодексом астромантика, демоны Дзинчи покинули поражённый корабль, позволив ему упасть из пустоты и разбиться где-то во владениях.

Измождённые призыватели

Легендарные изможденные призыватели из серебряных башен наблюдали за падением тысяч цивилизаций и подпитывали бурное распространение колдовства и разрушение по всем владениям смертных.

Эти демонические маги предпочитают сражаться на расстоянии, а их заклинания способны искажать ландшафты и испепелять целые армии в демоническом пламени.

Только боги обладают магической силой, что превосходит силу грозных изможденных призывателей.

Они – демонческие монархи, что терзали смертные виды на протяжении тысячелетий.

Их избрал и возвысил сам архитектор судьбы, и теперь они обладают огромной колдовской силой, что способна разрушать королевство, а также превращать реальность в адское уродливое состояние, подобающее жутким вкусам дзинча.

Всего существует 9 таких существ, каждая из которых обитает в плавающей кристаллической крепости, известной как Серебряная башня.

Эти странные твердыни похожи на обширные и безумно сложные лабиринты, и каждая из них магически связана с различными зараженными хаосом вратами владений по всем смертным мирам.

По приказу своих повелителей, Серебряные Башни путешествуют во времени и в пространстве, появляясь там, где могут вызвать наибольший хаос и раздоры, исторгая из своих недр полчища демонов и визжащих дзангоров.

Выходя на поле битвы со своими смертными или демоническими армиями, изможденные призыватели получают удовольствие, накладывая безумие и уничтожая своих врагов.

С помощью единственного слова эти мастера-колдуны способны призвать демонов из близлежащих зараженных врат или слабых мест реальности.

Они могут искалечить врага, обратив его собственную ментальную силу против него.

Каждый изможденный призыватель обладает посохом перемен, который может расплавить плоть врага, как свечной воск и клинок изогнутого языка, что может наносить ужасные мутации тем, кто был ранен его проклятым лезвием.

Когда-то Дзинч даровал изможденным призывателям свободу следовать своим собственным судьбам.

В этом бог перемен был мудр, поскольку каждый из владык магии был одержим накоплением знаний и силы.

И благодаря этим стремлениям они принесли Дзинчу великую славу.

Даже забавы изможденных призывателей, такие как испытания стойкости воинов в своих бесконечных лабиринтах, иногда казались изменяющему пути каким-то видом развлечения.

Тем не менее, Архаон, самый могущественный чемпион Хаоса, желал завладеть таинственными силами изможденных призывателей для своих нужд.

Бог изменений с интересом наблюдал за попытками всеизбранного исполнить этот замысел, и он оказался впечатлен изобретательностью и решимостью Архаона.

В конце концов, Дзинч рассудил, что разрешив Архаону узурпировать девятку демонических колдунов, он только укрепит свои позиции, и это решение лучшим образом послужит его собственным целям.

Таким образом, Архаон заполучил имена всех изможденных призывателей, так и не осознав, чья именно рука помощи эти имена предоставила.

И с этих пор изможденные призыватели находятся под властью Архаона, строя планы однажды восстать и захватить его трон.

Девятка Безумия

Имена девяти изможденных призывателей стали легендами.

Король-наблюдатель, принесший разрушение спиральному узлу.

Глаза тирана, что коллекционирует вырванные глазные яблоки своих жертв.

Вор разума, пожирающий умы смертных.

Между ними нет строгой иерархии, их судьбы переменчивы.

Каждый успех или поражение повышает или понижает их статус в глазах как Архаона, так и их истинного хозяина – Дзинча.

Даже будучи скованным волей Архаона, измождённый Призыватель внушает страх всем, кто смотрит на его искажённое лицо.

Зергер Аэль, глаза тирана, наслаждается вкусом ужаса, особенно когда он исходит от сильнейших чемпионов Тёмных Богов.

Хотя Призыватель остерегается вызвать гнев Всеизбранного, но другие не имеют над ним такой власти, ведь в его тени осталось много холодных трупов с пустыми глазницами.

Приспешники Хаоса шепчутся, что когда Архаон победил изможденных призывателей, он лишил каждого из них одного из чувств.

Хотя на колпаке из плоти видны магически созданные глаза, Зер Гер Аэль жаждет тех, что были вырваны из его головы всеизбранным.

Однажды он осквернил реку, протекающую через королевство Вож, и все, кто смотрел в ее воды, в конечном счете становились одержимы демонами.

В итоге это привело к разрушению королевства, где последние дни правил огонь и безумие.

Не так давно Пожиратель Томов был фаворитом среди изможденных призывателей, поскольку его эксперименты с жидким воронитом, неустойчивым мирокамнем Восьмиконечия, радовали обоих повелителей.

Однако падение пожирателя было драматичным.

Его серебряная башня была разрушена серафонами, немыслимая потеря, которая не только уничтожила физическую форму измождённого призывателя, но и обрекла его на ужасные муки в глазах разгневанного дзинча.

Сформированная из силы чистой анархии хрустального лабиринта, башня пожирателя томов рано или поздно будет восстановлена, как и сам призыватель, но её потеря самым неудовлетворительным образом отодвинула планы бога изменений.

Сет Тираекс известен как Немой Владыка.

Его голос был украден Архаоном в качестве наказания за нежелание добровольно служить Всеизбранному.

После этого демон-колдун обрушил свой гнев на владения смертных, отбирая у своих жертв то, что было отнято у него самого, получая огромное удовлетворение от вида противника, на которого нахлынула внезапная немота.

Во время Эпохи Хаоса Немой Владыка часто стоял перед неестественно тихим полем битвы.

Агония умирающих и ярость их убийц были запечатлены на лицах с открытыми ртами, в беззвучных криках и тяжелом дыхании.

Архон часто использовал его таланты на своих собственных лордах, приказывая колдуну украсть их голоса, если ему надоедало то, что они говорят.

Если же они продолжали раздражать всеизбранного, измождённый призыватель прибегал к своему богатому репертуару искажающей магии, чтобы изменить их плоть.

И всё это в полной тишине, за исключением жестокого смеха самого Архаона.

Стиль, скин, серебряный язык – мастер маскировки, что может посоперничать даже с перевертышем.

Говорят, он путешествует по владениям смертных, но находится в Восьмиконече, в башне Врат Невозможного.

Его несогласие с контролем Архаона породило наказание, что в итоге оставило его разум в лохмотьях.

Когда рудный грифон нарушил жизнь в спиральном узле шамона, большой конклав эфиромантов образовал вокруг богозверия ритуальную девятиконечную звезду и использовал мощное трансмутационное заклинание, чтобы превратить его в золото.

И пусть магнитное возмущение богозверия прекратилось, заклинание вышло из-под контроля, и восемь из девяти эфиромантов были запечатаны в приливе расплавленного шамонита.

Последним из них оказался король-наблюдатель.

А предсмертный крик Рудного Грифона прорвал дыру в небесах Шамона, призывав демонов и возвестив о наступлении Эпохи Хаоса.

Во время Войн за Врата Владений Король-Наблюдатель отправился на плато Анакрон в Спиральном Узле, где он надеялся узнать истинное имя всеизбранного, узаключённого демон-лорда Дзинча Кайтана в момент его освобождения.

Грозорождённые пытались помешать ему на горе Кронос, но столкнулись не только с бесконечной ордой призванных демонов, но и со странными свойствами самого плато, где время и гравитация были непостоянны.

Хотя Король-Наблюдатель добился своей цели и узнал имя Архаона,

Сам Всеизбранный прибыл и не только победил Кайтана, но и одолел Изможденного Призывателя, пригрозив ему вечностью мучений в Храме Шопота в качестве наказания за его дерзость.

Зазул Сияющий Вуали – Изможденный Призыватель, служивший Шерезад, Мерцающей Графине.

Он попытался изменить курс Гардракка, Кулака Горка, и даже пытался его убить, но был побежден Оруком на пару с Лордом Целестантом Зефаклеем.

К сожалению, об изможденном призывателе под именем Вор Умов известно немного.

Он внушает ужас своими разрушающими разум заклинаниями и способностью поглощать мысли смертных.

Еще меньше известно о двух последних призывателях, что носят имена «Принц украденных дыханий» и «Убийца имен».

Однако совершенно очевидно, что они – маги неизмеримой силы, и встреча с ними грозит неминуемой гибелью.

Отец Гаргантов Хотя Гарганты не ведут записи и не составляют летописи, но доподлинно известно, что они помнят древние легенды, которые используют для определения своего места в мире.

Многие из этих сказаний относятся к их богоподобному предку, Бихемату, его свершениям и путешествиям по владениям.

Гарганты рассказывают, что согласно их преданиям, их праотец Бихемат вырос из камня, что застрял в огромных кишках Имнага, деда гаргантов.

Поглотив целые небеса комет, выпив половину первого океана и ударив несколько раз ногой о землю Гура так сильно, что его следы теперь стали известны как топот Имнага, этот титанический богозверь улегся спать, а текущая слюна из его рта превратилась в реки.

Это была именно та возможность, которую ждал Бехемат.

Отчаявшись сбежать, он и его братья Горг и Амагарак сварили огромное озеро лунного света в болотах из кишок своего отца.

Рецепт оказался настолько отвратительным и мощным, что даже Имногу пришлось выбливать этот дикий отвар, пока он спал.

Когда пленники пытались сбежать и Бехемат уже выбрался из пасти своего родителя, его братья, оба напившись лунного света, начали драку прямо на языке Имнага.

Когда богоподобное существо рефлекторно закрыло рот, братья Бехемата были снова проглочены, и только мировой титан спасся.

Он в ярости ударил по зубам своего отца, однако это эффекта не дало, но клыки Имнага раскололись и образовали первые горы владений.

Именно от этой первоначальной истории берут начало многочисленные легенды о подвигах Бехемата, многие из которых связаны с его непримиримым соперничеством с Горкоморкой.

Десятилетиями двуглавый бог Оруков исполнял роль охотника на монстров для пантеона Сигмара, оставляя за собой горы звериных трупов и открывая новые горизонты для цивилизации.

Однако постепенно он начал разочаровываться в своём деле.

Ироничные насмешки в его двойной голове называли гордого бога всего лишь псом Сигмара, и что ему выдано ровно столько свободы, чтобы он делал то, что пожелает бог молота, прежде чем его поводок снова дернут.

Это сидело как заноза в мозгах и особенно сильно раздражало, когда Горкоморка вспоминал беззаботную жизнь Бехемата.

Когда-то он и Мировой Титан являлись друзьями по увлечениям и были солидарны в своей любви к бессмысленному насилию.

Со временем Горкоморка стал завидовать свободам Бехемата.

Богоподобное существо не имело никаких обязательств.

могло думать и заботиться только о себе самом, в то время как Великий Зелёный Бог был связан с желаниями Пантеона Сигмара, с борющим бывших смертных, наделённых достаточной силой, чтобы считаться божествами.

Но они были не природными, не стихийными богами, как Горка-Морка.

Хотя разочарование божества Орука в Пантеоне Порядка в конечном итоге вылилось в катастрофу, Горка Морка начал выливать своё нарастающее недовольство на Бехимата, подвергая его всё более трудным испытаниям, от которых высокомерное эго Мирового Титана не могло отказаться.

Когда горкоморк выпил содержимое сияющей бухты Хиша, а потом наблюдал, как хлынувшие обратно воды затопили город-порт Амнитопию, он бросил вызов Бехемату, чтобы тот повторил этот подвиг.

Мировой титан отправился на поиски способа погрузить город под воду, и в результате он случайно споткнулся о скалистый фьорд и упал в опоясывающее море.

И сделал это с такой силой, что вызвал цунами и утопил альвийский город Араксию.

Гиганты утверждают, что именно из-за этого многие остроухие до сих пор живут под водой.

Аналогичная история происходила на равнинах Великого Пекла.

После того, как Горка Морка уничтожил гнездо бушующих гигадротов, он бросил вызов Бехемату, чтобы тот заткнул супервулкан, известный как Логово Вулкатрикс, откуда и лезли эти твари.

Мировой Титан сделал это, оторвав вершину горы Крылосит и используя её как затычку для кальдеры вулкана.

Когда же из горы вырвалась разгневанная орда огненных убийц, что жили внутри, Бехемат затоптал их настолько сильно, что даже их потомки так и не смогли вырасти и остались коротышками.

Другие легенды рассказывают, как Великий Дракотион когда-то стремился отомстить Горкоморке за прошлые проступки и обрушил на него метеоритный дождь, хотя это действие лишь покрыло кожу божества маленькими ямками.

Горкоморка поспорила с Бехематом, что тот не сможет выдержать подобный град магических снарядов.

Мировой Титан забрался на вершину высочайшей горы Азира, чтобы изрыгнуть из себя поток ужасных ругательств в отношении своего собрата-богозверя.

И хотя Бехемат стойко переносил первые метеориты, в конце концов удары стали слишком сильными, и ему пришлось отбивать небесные снаряды.

Те метеориты, что попали в Дракатиона, сбили с него серебристую чешую, и некоторые из его чешуек собрались в форму ящеров-серафонов, а другие, те, что приземлились в горах Гура, впитали душу этого мира и превратились в крылатых драконитов.

Другой раз Горка-Морка поссорился с самим собой, разделившись на сильного, но хитрого Горка и хитрого, но сильного Морка.

Племя зеленокожих, что поклонялось Морку, пыталось запугать Бехемата, тыкая в него своими отравленными палочками, что заставило титаны выбливать поток едкой рвоты, который смыл этих созданий и образовал вонючие болота.

И до сих пор самые умные уроки жили в этих болотах, и до недавнего времени они боялись выйти наружу, ведь они могли столкнуться с потомством Бехемата.

Последним из подвигов Бехемата стало действительно серьёзное испытание.

Ему предстояло сразиться с богом Грома Сигмаром и продержаться до ничьей.

То, что удалось Горка Морке, но не вышло у отца Бехемата Имнага.

Во время Великой Вердийской бури Бехемат облачился в громадные плиты камня, сорванные со склонов нецветущих вершин, и проревел вызов Сигмару, столь громкий, что леса на многие мили вокруг вздрогнули от страха.

Местные деревья пришли в такой ужас, что дрожат и по сей день, стоит буре собраться над этими землями.

Но лишь когда Мировой Титан принялся крушить горные твердыни людей Сигмара, бог-король, словно метеор, спустился с небесного свода.

С такой яростью сцепились Сигмар и Бехемат, что их кровь потоками обрушилась с горных склонов, сотворив настоящие водопады.

Наконец, удар Гхалмараза, который мог бы сокрушить горы, пришелся прямо по подбородку Бехемата.

Но даже Эда не убила его.

Столь крепким оказалось легендарное телосложение богозверия.

Бехемат побрел прочь, спотыкаясь на каждом шагу, и так добрался до Вельда Согласия.

Все еще ошеломленный ударом, он набил желудок местным зверьем, внезапно исторг из своей пасти целое поколение гаргантов, и, совершив этот последний великий подвиг деторождения, споткнулся и словно дерево рухнул на землю, причем с такой силой, что его тело впечаталось в кору Герана.

Пока пантеон Сигмара разваливался изнутри, а в очереве смертных культур разрастались семена злобы, дети Бехемата бережно хранили свое счастливое неведение.

Спали, где вздумается, ели, что захочется, бесчинствовали, когда появлялось настроение.

От Хиша до Гура, от Герана до Акши, всюду Гарганты стаптывали свой территорий и становились частью окружающей среды.

Иногда даже в самом что ни на есть буквальном смысле, когда эти титаны впадали в особенно глубокую спячку.

Что же до Бехемата, то он тысячу лет пролежал без сознания.

Вся его неповоротливая необъятность, окутанная землей, смешалась с окружающим пейзажем.

Путешественники бродили по его распластавшемуся телу, даже не подозревая, что ступают по шкуре богозверя.

Столь глубоким оказался его сон, что даже чумные вторжения эпохи Хаоса не вызвали у него никакой реакции, кроме легких случайных судорог.

Жители Краюс писали это на землетрясение, но Гаргант и тех земель, давным-давно выпавшие из пасти Бехемата, знали, что это храпит их праотец.

Однако же о том, что инфекция, поразившая Землю, стала преднамеренным актом войны со стороны Архауна, они не ведали от слова совсем.

Всеизбранный уже давно присматривался к Азиру, ибо то было единственное владение, не подвластное ему.

Он рассчитывал проботить боготварей Игнаакс и Бехемата и с помощью их непомерной силы и мощи вскрыть врата, ведущие во владение небес.

Чтобы подчинить своей воле Бехемата, Архаон планировал заколдовать великий зеленый торк, парящий подковообразный остров, который символизировал все 12 сезонов Герана, и нацепить его на шею богозверя, словно рабский ошейник.

При виде торка и тернистого края, разоренных чумой, мировой титан будет сбит с толку и, наконец, покорится.

Тогда-то все избранные спустят его с цепи прямиком на врата Азира.

Предвидев страшные последствия Архаонова плана для Герана и, быть может, даже для Азира, бог-король был вынужден вмешаться.

Миссией Грозорождённых Вечных было уничтожить силы Нургла, отравившие Тернистый Край, и истребить одурманиных варп-камнем скейвинов из кланов Скраер, которые бурили плоть Бехемата в направлении его нервных центров, дабы пробудить гнев богозверия.

Объединенными усилиями Лорд Гард из Освещённых Рыцарей и Тадеон Вен Денст из Наковален Молотодержца очистили Великий Зелёный Торк от порчи.

На земле, под самим Торком, Молот и Сигмара бок о бок с Рыцарями Превосходства сразились со Скейвинами, дабы помешать им пробудить Бехимата.

Из соседних болот к ним на подмогу явились племена Гаргантов во главе с королем Броддом, ибо они помнили давние легенды об общем деле горка Морки и бога Молота.

Но они опоздали.

Красолюдские варбурилки вызвали безумную агонию у богозверя, и тот стал медленно подниматься.

Оторвав свою громадную правую руку, он пустил трещины и раскрыл ущелье в земле.

Горы затряслись и явили таранные кости, а города, возведенные на его пальцах, превратились в руины.

Земля содрогнулась, и порожденные ею приливные волны обрушились на соседние континенты.

Недалеко от Тор Крании моргнул налитый кровью глаз, размером с небольшое озеро, и безумно вперился в грозовые небеса.

Смертный приговор Мировому Титану вынесла богиня Алариэль.

Из недалёкого Атльвирда она долгое время наблюдала за сном богозверя, однако не тревожила его покой.

Одолеваемой тоской, она не смогла дать последний отпор воинствам Нургла, когда те захлестнули Геран и спряталась от всего мира.

Она чувствовала, что Бехемата заразили без всякой надежды на исцеление.

Трагическое известие о судьбе богозверия достигло не только Грозорождённых Вечных, но и самого Дракотиона.

По приказу Великого Змея его драконьи отпрыски вступили в войну.

Верхом на них лучшие воители буревоинств атаковали поклонников Нургла, которые словно вши ползали по телу пробуждённого Бехемата.

Однако даже резервные палаты во всём своём великолепии не смогли спасти разъярённого Титана.

В конце концов, Бехемата сразили Великие Молнии, как когда-то случилось и с его отцом.

Укращённые первым целестантом, они зарядили могущественнейшее оружие Сигмара – Гхалмарас, реликвию из другого времени, которую люди называли Великим Разрушителем.

Первый целестант впечатал увитый молниями молот в лоб Бехемата и преуспел там, где ярость резервных палат потерпела неудачу.

Богозверь рухнул замертво.

С тех самых пор его останки лежат в тернистом крае, а его гниющая грудная клетка частично используется в качестве торговой залы.

Смерть Бехемата повлекла за собой странный феномен среди его сынов и дочерей.

Преследуемые мистическими отголосками его кончины, гарганты постепенно увеличивались в размерах, а некоторые из первых поколений преодолели отметку в сотню футов.

Самые старые и искушённые странствиями Гарганты поговаривают, что однажды пустеющее место Бехемата займёт новый мировой Титан.

Якобы найдётся среди них Гаргант, огромный настолько, что сможет сыграть свою роль в зодиакальном миропорядке космоса.

Король Брод Король Брод

Ни один Гаргант не обладает столь же дурной репутацией, как король Брод.

Бывший предводитель кланов Кослявых Пустошей, он застал тот роковой день, когда пал его отец Бехемат.

Плающий горем и ненавистью, Брод решил наказать всех, кто виновен в смерти его предка.

И он владеет силой, превосходящей способности любого обычного Гарганта.

Даже среди представителей своей титанической расы имя Брода внушает трепет.

Для Гаргантов он легенда, и слухи о его могуществе распространяются все дальше с каждым новым сезоном.

Хотя его физическая сила очень высока, есть кое-что, что отличает Брода от остальных представителей его расы.

Необычная аура могущества окутывает его как дымка, а в глубине его единственного здорового глаза горит первобытная тайна.

Те, кто говорил с Бродом, описывают его как уставшую душу, что обременено горем.

Довольно жуткое зрелище, ведь Гарганты с большим трудом справляются с любой другой эмоцией, кроме гнева.

Однако в битве Брод превращается в ревущее воплощение свирепости, воодушевляя сородичей Гаргантов звериной энергией, что исходит от него.

Бесчисленные легенды окружают Брода.

Он утверждает, что никогда не был юн и выбрался из геранской пасти Титана, уже полностью сформировавшимся.

Он поселился в Костлявых Пустошах и впервые прославился тем, что голыми руками убил гнилого дракона Мартатиса.

Позже он возглавит военный отряд к руинам Торг Рания и очистит их от одноглазых монстров, что кишели там.

К концу Эпохи Хаоса Брод стал королем всех кланов Пустошей, и все же он считал себя лишь временным правителем.

Брод всегда был истинным последователем своего отца.

Говорят, что никто не мог сравниться в рассказах легенд о мировом Титане с Бродом.

Он делал это с большой страстью и относительной эрудицией, совершенно несвойственной гигантам, которые, судя по всему, были благословлением древнего богозверя.

Во время войн в Рад Владении, Гарганты Костлявых Пустошей заключили достаточно грубый союз с Грозорожденными Вечными.

Когда Избранные Сигмара рассказали о плане Архаона подчинить Бехемата с помощью темной магии, Брод согласился дать бой силам Хаоса.

Он стал свидетелем того, как Бехемат наконец-то пришел в сознание и поднялся.

А когда Великие Молнии ударили, чтобы окончательно убить богозверя, у Брода не было возможности это предотвратить, и он лишь беспомощно наблюдал.

Когда это азеритское супероружие выжгло один его глаз, Брод понял, что это деяние бога Молота.

Сигмар не смог убить Бехемата в бою, поэтому он ждал, пока богозверие ослабнет, прежде чем добить его.

Хуже того, его воины обманом заставили Брода отвлечь армии Хаоса, открыв возможность для подлого удара.

В тот день в сердце Брода вспыхнул огонь ненависти к богу-королю, и со временем он превратится во всепоглощающий пламенный ад.

Брод исчез на долгие десятилетия.

Хотя ходили слухи о свирепых Гаргантах, что уничтожают новые города по всей полосе Вечной Весны.

Но только под закат Войн Душ он вернулся.

Король Гаргантов, теперь разросшийся до очень внушительных размеров после десятилетий, потраченных на подготовку к грядущей войне, возглавил огромную атаку на покой Титанов, торговую площадь Сигморитов, построенную внутри грудной клетки Бехемата.

Выжившие рассказывали о горганском военачальнике, что громыхал приказами на древнем языке и наделял свою родню невероятной силой.

Удивительно, но они говорили правду.

Какая-то нить души Бехемата приросла к Броду и даровала ему силу во время проявлений жестокости.

После того, как победа была одержана, Брод размышлял два дня на том месте, где когда-то билось сердце Бехемата.

Когда же он повернулся, чтобы уйти, он издал рык, что все признаки цивилизации должны быть снесены с этого священного места.

Во время Эры Зверя Брод был более активен, чем когда-либо.

Он видит себя пророком, которому поручено распространять правду о гибели Мирового Титана.

Брод с готовностью присоединяется к воинствам других топотов, особенно если они ведут к городам Сигмара.

Немногие способны отказаться от помощи закалённого в боях ветерана, ибо на инстинктивном уровне понимают, что за ним следует сама судьба.

Когда наступает ночь и Гарганты разбивают лагерь, Брод рассказывает своим союзникам историю падения Бехемата, а его сверхъестественные способности позволяют каждой сцене обрести форму в пылающем пламени костра, вокруг которого Гарганты собираются, чтобы согреться.

Услышавшие эти истории быстро обнаруживают разгорающуюся внутри ненависть к Сигмару, и многие уже готовы присоединиться к крестовому походу Брода, что несёт возмездие.

Теперь миссия Бродда – собрать Гаргантов со всех уголков владений и убедить их сражаться в войне против небес.

Только после того, как он разорвёт Сигмары на куски и разрушит его небесный дворец, король Гаргантов сочтёт свою миссию выполненной.

И только тогда, как он верит, тень Бехемата сможет наконец обрести покой.

И Брод успешно начал реализацию своих планов.

В ходе недавних событий именно он возглавил новый притоп Гарганта в Геране и уничтожил легендарный Форт Гард, одолев как крепость, так и Грозорождённого, в честь которого она носила своё имя.

Что будет дальше – неизвестно.

Двинет ли Брод своё могучее воинство на Хаммерхолл или попытается отправиться в Азир другими способами – всё допустимо.

Но совершенно точно можно сказать, что первый титанический шаг короля Брода по отмщению за судьбы Бехемата сделан успешно.

Горка Морка.

Зеленокожий бог.

Первобытная сила чистого разрушения, горка-морка – это настоящее бедствие божественной мощи.

Для его последователя любое неожиданное или чрезмерно захватывающее явление считается доказательством его присутствия и толкуется его пророками как знак благоволения, гнева или знамения надвигающейся битвы.

Гром, разрывающий небо после битвы – его смех.

Дрожь земли – его топот.

Ранняя миграция хищников – это признак его голода и предвестник хороших времен.

В своем физическом воплощении Горка-Морка представляет собой огромного двуголового Орука, наделенного практически безудержной силой, ибо он не единая сущность, а двойственная.

Горк – сильный, но хитрый, и Морк – хитрый, но сильный.

Эти двое постоянно враждуют, иногда столь сильно, что разделяются на два разных существа для того, чтобы хорошенько подраться.

Когда они вновь становятся единым Горкоморкой, это почти всегда предвещает объединение их разрозненных последователей в Великий Вакх, несущий опустошение по всем владениям смертных.

Легенды гласят, что Сигмар впервые встретил зеленокожего бога в Гуре, заточённом внутри живой лавины, богозверя, что известен как Дракотоа.

Естественно, первое, что сделал Горкоморка после своего освобождения, обрушил свою ярость на всё, что было поблизости.

Одним ударом он поверг Дракотиона, прежде чем сойтись с богом-королем в битве, о которой до сих пор восторженно вспоминают его последователи.

Их драка сравняла некоторые горы с землей и раздробила дно не одного моря, пока к концу 12 дня оба бога не исчерпали свои силы и, будучи не в силах одолеть друг друга, засмеялись и стали друзьями.

Есть бесчисленное множество историй о состязании Горкоморки с богом-королем.

Поговаривают, что он выпил водопад Стибиум в Шамоне, пожрал королевство Турн и забрался на Альвагр, высочайшую гору из всех, просто чтобы покричать с ее вершины.

Племена огнебрюхов верят, что он сожрал солнце, отрыгнув его обратно, создав таким образом цикл дня и ночи в Акше.

Согласно верованиям гротов лунного клана, однажды он попытался сожрать их божество, дурную луну.

Однако лишь сломал об нее зубы, создав таким образом горные хребты, в которых они обитают.

Также говорят, что Черная Впадина, ставшая обителью глубиннорожденных дом Хайна, является следом Горка Морки, который тот оставил во время преследования ужасного отца Кракегона в глубинах Аминодово моря.

Несмотря на уважение Сигмара, Горка Морка всегда был крайне своенравным членом Альянса, презираемый Тирионом и Малерионом за дикарские повадки и ненавидимый Грунгни, поскольку тот был полной противоположностью всего, что бог-творец собирался создать.

Сигмар попросил Горка Морку обратить свои жестокие инстинкты на обитавших в Гуре титанических чудовищ.

С этим заданием Горка Морка справился, однако в конце концов он позабыл о своей конечной цели, предавшись актам беспорядочного насилия, на которое даже Кхорн смотрел с восхищением.

На самом деле именно племена людей Гура, лишённые тонкого ощущения истинной природы Горка Морки, что зеленокожие называют башковитость, собиравшие черепа и пускавшие кровь врагам, первыми открыли путь кровавому богу в это владение.

Окончательно разочаровавшийся в Азире, Горка Морка издал могучий клич Ваакх, призвавший к нему его последователей, которые пронеслись на волнах ярости от одного края реальности до другого.

Горкоморка покинул Альянс Порядка, однако в час Великой Нужды он объединился с Богом-Королем в последний раз.

И в Битве Горящих Небес он бился на одной стороне с Сигмаром и Теклисом.

Однако даже их объединенной божественной мощи не хватило, чтобы не дать Архаону Всеизбранному нанести поражение разрозненному Пантеону Порядка.

Горкоморка не ступал по владениям смертных со времен Битвы Горящих Небес.

Но несмотря на это, его пророки верят, что новый Великий Вакх грядет, и скоро силы разрушения вновь объединятся, чтобы сравнять землей цивилизации владений смертных.

Железнозубы верят, что в период эпохи Хаоса Горг разозлился из-за того, что темные боги попытались поработить или уничтожить зеленокожих в Гуре.

Его кулак размером с континент снова и снова бил по региону Дикого Сердца, вбивая в землю ужасные крепости хаоситов.

После этого на том месте остался обломок кости с костяшки его пальца, который был опален зеленым пламенем.

И говорят, что под ним находился огромный мега-босс, ныне известный как Гордрак, Кулак Горка.

Сам Гордрак никогда не отрицал эту версию.

Верные последователи Горкоморки не на шутку спорят, является ли он сильным, но хитрым, или же хитрым, но сильным.

Все это, без сомнения, развлекает самого Горкоморку.

По его мнению, ваш друг – это враг, с которым вы пока что еще не успели подраться.

И единственное, что требует Горкоморка от своих последователей – это «драться хорошо».

Горкоморка обладает некоторым количеством аспектов или воплощений своего могущества.

В большинстве случаев они принимают форму каких-либо божеств или околобожественных сущностей.

Но есть и уникальные проявления, вроде существующих в пустоте огромных планетоидов, что перемещаются по магическому космосу хаотичным образом.

Дурная Луна Многие верят, что Дурная Луна, которой поклоняются мракозлобные поганцы и особенно сильно гроты лунных кланов, является аспектом Горка Морки.

Сами лунные кланы верят, что когда-то это была огромная скала, откушенная двуглавым богом и наделенная его силой.

Вечная Зима Согласно одной легенде, Вечная Зима, что все время преследует налетчиков Зверокогтя, это ледяное дыхание Горка Морки, которое он направил на предков огорских кочевников за то, что они пировали на останках медведя-богозверя Йор-Хара, которого Горка Морка хотел приберечь для себя.

Топающий бог.

Многие племена гаргантов поклоняются горка-морке как топающему богу, огромному существу, которое совершает великие пинки и могучий топот.

Некоторые даже верят, что топающий бог – это всего лишь две огромные ноги, в которых горка-ступня любит топать, но может и пинать, и морка-ступня любит пинать, но может и топать.

Прожорливый бог или великий зверь, пожирающий мир.

Также известный как голодный хищник, этот аспект горкоморки, которому поклоняются огоры племен пасти.

Они считают, что его божественная сила уничтожит владения смертных.

Паучье божество Жуткий паукообразный аспект горка Морки, которому поклоняются гроты паучьего клыка.

Их шаманы верят, что этот бог родился, когда огромный паук укусил зеленокожего бога, когда тут шагал по владениям.

Бог не заметил укуса, но паук заразился силой горка Морки, став аспектом дикого божества.

Большие боссы паучьего клыка получают благословление этого божества после того, как всю жизнь проводят в облизывании ядовитых тварей.

Некоторые говорят, что это превратило боссов в большей степени в пауков, нежели в гротов.

Они призывают различные благословления, чтобы усилить яды своих приспешников.

Арахнороки же являются живыми воплощениями этого бога.

Они в огромных количествах выбираются из заполненных костями ям, когда паучьему клыку нужна серьезная сила в бою.

Пожиратель солнца.

Аспект Горка Морки, которому поклоняются культы огнебрюхов.

Он родился, когда Горка Морка охотился за солнцем и съел его часть, получив способность извергать пламя из своей пасти.

Огнебрюхи верят этой легенде и изо всех сил стараются ей подражать.

Поклонение Горка Морки широко распространено, но далеко не единообразно.

Его сторонники почитают его различные свершения, чествуя и подражая его хитрости и силе.

Железнозубы превозносят его за силу, огнебрюхи пытаются повторить его подвиг пожирания солнца, поглощая самые горячие субстанции, которые только могут найти.

Костоломы, охваченные силой Вакха, избегают любых, даже самых элементарных атрибутов, а точнее ловушек, цивилизации, ведя жизнь кочевых охотников и воинов.

Гарганты верят, что их прародитель Бехемат был чемпионом Горка Морки и стремился занять место своей боготвари, как самого большого и сильного среди них всех.

Многие расы, неважно зеленокожие или нет, поклоняются Горка Морки под другими именами и в других ипостасях.

Жадный прожорливый бог Огоров является аспектом Горка Морки, а сыны Бехемата представляют его титанической топчущей ногой.

Все, кто испытывает тягу к разрушению и грабежу, слышат зов Горка Морки.