Активы ФНБ могут закончиться. Стратегия Трампа по Украине и Ирану. Мария Снеговая*: Особое мнение

Всем добрый вечер.

Вы смотрите и слушаете YouTube-канал «Живой гвоздь».

У микрофона Лиза Аникина и в эфире программа «Особое мнение» со своим особым мнением.

У нас сегодня в гостях научный сотрудник Джордж Тауна Мария Снеговая.

Мария, здравствуйте.

Здравствуйте, Лиза.

Вы опубликовали большой и объемный доклад про то, как выглядит российская экономика сейчас после трех с лишним лет войны и как она будет выглядеть в ближайшее время при различных сценариях.

Хотелось бы подробнее этот доклад обсудить.

Давайте начнем с того, насколько российская экономика сейчас адаптирована к существованию в условиях войны и в условиях санкций.

Спасибо.

И спасибо за интерес.

Да, это, собственно, попытка оценить эту очень сложную тему, поскольку даже, казалось бы, в таких достаточно объективных вещах, как экономические показатели, много несогласий между собой среди аналитиков.

Кто-то говорит, вот экономика вот-вот российская брушится, а кто-то говорит, что она еще очень бесконечно фактически может существовать в условиях войны.

На ваш вопрос.

Мы как бы специально назвали экономику от эйфории до...

чтобы описать примерно динамику, которую она прошла за последние несколько лет.

Можно выделить как минимум три фазы.

Первая фаза – это начало войны.

Все были в шоке, и на этом фоне были введены санкции США.

Прежде всего, особенно болезненно, это заморозка валютных резервов российских, которые находились на западных счетах.

И вот это все привело к достаточно паническим настроениям.

И какое-то время, собственно, люди пытались вывезти деньги из страны.

Если вы вспомните, даже Центральный банк периодически вводил валютный контроль.

Не очень серьезный, но, тем не менее, достаточно значимый.

Именно для того, чтобы сбежать от паники.

Но вот после этого, на достаточно продолжительный период, российская экономика и Кремль адаптировались.

Макроэкономическая команда в Кремле остается очень сильной.

И фактически они смогли заместить отсутствие внешних инвестиций за счет государственного инвестирования, так называемая политика военного кенсианства.

И вот эта политика фактически является драйвером экономики за последние, можно сказать, 2-3 года.

Просто государство под огромное количество денег дает и ВПК, и на руки людям, которые идут в том числе воевать или как-то связаны

с ВПК, кроме того, да, вот это все запускает цепочку эффектов, которая распространяется на всю экономику, и за счет этого российская экономика, на самом деле, очень неплохо росла в первые несколько лет, что, кстати, как не раз говорил в том числе экономист Дмитрий Некрасов, вообще типично для военных экономик, вот за счет этого государственного регулирования, они первые, государственные инвестиции, они в первые несколько лет часто растут.

Но вот что интересно сейчас, как раз в первом квартале 2025 года ситуация тоже поменялась, и мы видим четко, что началась стагнация или даже спад.

Это прежде всего, на самом деле, не связанность с войной, с ВПК, с сектором, он достаточно уже давно стагнирует или даже падает, где-то это началось в середине 2023 года.

А вот что новое в этом квартале, это то, что в том числе к нему сейчас подключилась и промышленная отрасль, которая непосредственно связана с ВПК.

Отчасти это целенаправленная политика, поскольку за счет вот этой политики военного кенсианства Кремль очень разогнал инфляцию, потому что в экономике оказалось очень много денег, больше, чем экономика может обеспечить.

Есть определенные ограничители, с которыми сталкивается российская экономика.

Нет рабочих рук.

То есть, если вы хотите расширять производство, его трудно расширить.

Безработица на историческом минимуме находится.

И просто нет возможности такое качество мощностей вести.

В принципе, вот эти кентьянские политики...

способ вести управление экономикой за счет большого количества вбухивания государственных денег в нее, он обычно ведет к инфляции, потому что это в целом очень трудно такое количество денег обеспечить реальным выпуском производства.

В итоге инфляция стала разгоняться, чтобы как-то ее сдержать и попытаться не утратить контроль над экономикой.

Центральный банк очень резко поднял ключевую ставку.

Она была на 21%, сейчас она на 20%.

На 20% это очень высоко.

Кредиты дорогие, предприятия не могут дальше расширяться.

Экономика замедляется.

Отчасти это рукотворно, то, что мы сейчас наблюдаем, и это как бы не драматично, а наоборот желаемый эффект для Кремля.

Мы видим статистику, что инфляция действительно замедляется.

Но есть и другие эффекты, связанные, например, с внешней динамикой, поскольку были развязаны торговые торговли.

Войны новой администрации, и прежде всего между США и Китаем, поскольку Китай является ключевым потребителем российской нефти, это все очень негативно сказалось на динамике нефти, в принципе, в нефтяных рынках в начале года.

Это, соответственно, снизило доходы в бюджет.

И, кроме того, есть санкции, которые, хотя мы часто критикуем, все-таки они работают, и особенно...

Тот пакет, который уходящая администрация Байдена ввела в январе 2025 года на теневой флот российский, который тоже дополнительно снизил доходы бюджета.

То есть тут есть разные причины, почему есть замедление экономики.

Но вот есть факт, такого роста, который наблюдался первые несколько лет с начала войны, такого роста, скорее всего, российская экономика не увидит больше.

Но это не значит, что это все катастрофично.

Увы, даже такая ситуация не оптимальная.

Она, к сожалению, позволяет режиму очень долго вести эту войну, поскольку пусть это будет без роста, пусть инфляция будет ускоряться, ситуация будет не идеальна.

Но мы видим, что пока внешняя ситуация очень нестабильна на фоне, например, Израиля и Ирана.

Цены на нефть будут на приемлемом для Кремля уровне, а это означает, к сожалению, что ресурсы в бюджет будут продолжать идти.

То есть экономика Российской Федерации сейчас зависит прежде всего от цен на нефть?

Она всегда зависела.

Это, как известно по замечанию Маккейна, бензоколонка в существенной степени.

Но надо сказать, что в последнее время меньше, чем всегда, поскольку раньше, скажем, к началу войны доходы бюджета

Нефтегаз составлял порядка 50%, но Кремль понимает, что это уязвимость, поскольку нефть – это тот товар, которым Россия торгует на внешних рынках.

Это означает, что это уязвимо, может являться целью западных санкций.

Соответственно, был набор мер, в том числе повышение налогов на ненефтезабывающие отрасли, которые должны диверсифицировать разные доходы бюджета.

И мы видим, что к текущему дню нефтегазовый доход, прежде всего это нефть, конечно, упал до примерно 30% в бюджете.

Но все равно это значимо, это одна треть, и поэтому российская экономика, как и советская экономика, остается очень уязвима, очень чувствительна к ценам на нефть.

Вот здесь просто приведу пример.

Когда на пике войны торговой между США и Китаем, буквально пару месяцев назад, настолько упала цена на нефть, в общем, мировая, соответственно, юрлс российский, что российский макроэкономический блок стал переоценивать бюджет.

Но потом она выросла, поскольку сейчас у нас эскалация между Ираном и Израилем.

Соответственно, сейчас они, наверное, будут назад пересчитывать с учётом более благополучной динамики.

Поэтому на самом деле на Западе много говорят о том, что, казалось бы, такая Кащеева игла есть в руках, но при этом...

Нет достаточно четкой, сильной политики западной, направленной именно на российские доходы, прежде всего нефтяные.

Как мы знаем, с газом там все сложнее, поскольку Кремль сам себя отрезал.

Доходы от газа фактически...

сфинтажировав Европу, а потом поставками газа к началу войны, а потом полностью их обрезав.

То есть, по сути, с газом он сам себе выстрелил в ногу, и сейчас ему очень сложно найти новые рынки.

Китай не стремится строить новый газопровод, и поэтому на самом деле у «Газпрома» большие проблемы.

Но с нефтью это по-прежнему очень ключевая для российского бюджета статья доходов.

И на Западе обсуждается, что порог на нефть, который они выбрали как способ снижать доходы российского бюджета, он не рабочий.

Или, фактически, не очень эффективно работает, поскольку Теневой флот российский обходит все эти ограничения.

И, казалось бы, есть другие способы, как мы знаем по примеру, в том числе Ирана, чтобы более эффективно

снизить именно нефтяную часть поступлений.

Но на фоне нестабильной внешней динамики, конъюнктуры, западные страны боятся, что это приведет к росту цен на нефть, если еще и российские нефтепоставки ограничить на рынке.

Поэтому они стараются выбрать альтернативные варианты.

Но плюс к тому сейчас раскол фактически в западной коалиции по поводу того, что делать с Россией.

Поэтому здесь все неясно.

Тут, наверное, еще важный момент, что интересы Запада в ограничении нефтяных российских доходов не соответствуют интересам других стран, не разделяющих позицию Запада.

И вряд ли здесь можно им навязать свою политику, учитывая, что российская нефть для многих государств действительно важна и сейчас еще и выгодна.

Когда в конце 2022 года ЕС фактически ввело эмбарго на существенную долю закупок российской нефти, Россия просто перенаправила их в Индию и Китай.

И сегодня Китай и Индия – это ключевые потребители российской нефти.

Так и есть, с одной стороны.

С другой стороны, сказать, что Китай и Индия не поддаются давлению, не совсем верно.

Поддаются.

Мы видим, что если какие-то, скажем, китайские банки попадают на, скажем…

Но под санкции или под угрозу санкций они перестают работать с Россией.

Крупные китайские компании тоже с российскими компаниями стараются не работать.

То есть все равно, естественно, Китай очень активно сотрудничает с Россией, но все-таки старается делать аккуратно, не бросая уж так напрямую вызов западным регуляторам.

А Индия – это, в принципе, такой западный партнер.

У нее сейчас очень много, на самом деле, опций.

Это очень интересная страна, которая растет, такой растущий рынок.

новый игрок мировой, но потенциально они являются долгосрочным партнером западным.

На самом деле они будут, скорее всего, склонны поддаваться давлению.

Другое дело, что здесь нужна политическая воля Запада.

Ее просто сейчас как бы нет, фактически ЕС сейчас остался один на один с Россией, потому что Трамп несколько раз, подчеркнуто, дистанцировался от продления западных санкций и, в принципе, давления жесткого на Путина.

Мы в докладе, я еще скажу, рассматриваем три варианта дальнейших сценариев динамики российской экономики в будущие 2-3 года, в зависимости от того, что будет с санкциями как раз.

Поскольку наш доклад, понятно, написан для полисимейкеров, а санкции – это то, что они могут контролировать.

И что это означает для войны в Украине.

И наши выводы достаточно можно показаться в каком-то смысле парадоксальными.

Первый, понятно, статус-кво сценарий.

Здесь как раз все понятно.

Российская экономика не в идеальном состоянии.

Все более-менее сохранится как есть.

Цена на приемлемом для бюджета уровне, то есть что-то на уровне 60-70 долларов за баррель.

И тогда, увы, для Украины российская ситуация достаточно устойчивая, она не идеальная, она идет, прежде всего, за счет доходов будущих поколений.

То есть все те ресурсы, которые тратились бы на образование россиян, на социальную поддержку и так далее, инфраструктурные проекты, что угодно, все это идет на войну, на убийство, на...

Постройку новых способов убийства и так далее.

Это все, безусловно, не бесплатно, но это устойчивая ситуация, она работает для Кремля.

И более того, при том, что война очень затратная и с точки зрения людей, как мы знаем, уже свыше миллиона российские общие затраты.

количество пострадавших именно в армии со стороны России.

И это больше, кстати, подчеркну, как наши коллеги с СССР показали в другом докладе, это больше, чем число военных жертв от всех войн, которые вела и Россия, и Советский Союз вместе после конца Второй мировой войны.

Просто чтобы дать людям оценить, сколько это вообще этот миллион представляет собой.

Но несмотря на это и огромные потери техники, мы знаем, что Россия уже...

больше половины своих советских запасов и срасходовала.

То есть я помню, что это всё готовило Советским Союзом к большой войне с Западом.

Готовили, готовили, готовили, да, и всё потратили в Украине.

Это, конечно, к чести Украины в том числе, но тем не менее явно не сказать, что это эффективная война для России.

И при этом продолжаться она может с точки зрения экономической, увы, очень долго.

Очень долго это сколько?

Но мы смотрим, это зависит от вашего горизонта планирования, мы смотрим просто 2-3 года, исходя из условий, поставленной задачи.

Может быть и 5 лет, как, например, Владислав Наземцев, Дмитрий Некрасов, Сергей Алексашенко пишут в своём докладе.

Но 2-3 года как минимум...

Увы, можно сказать, это устойчивая ситуация.

Понятно, что мы не знаем, что будет с нефтью, мы не знаем многих других вещей, но, увы, просто ресурсов хватает.

И Сергей Александрович в какой-то момент просто говорил, что это может бесконечно продолжаться, поскольку это достаточно дешёвая для бюджета война.

Как это вообще возможно?

Учитывая, насколько сильно идет санкционное давление, учитывая, что сейчас основные ресурсы перенаправляются на военный сектор и забираются, соответственно, из всех остальных отраслей экономики, как это может быть дешевой войной?

Она просто с точки зрения бюджета составляет не очень высокую долю.

И более того, вот таким образом перенастроилась экономика с помощью военного кенсианства, что она фактически позволяет вытаскивать эту ситуацию, особенно если идут доходы.

Можно поговорить о том, что на самом деле подушка безопасности, да, вот она несколько разъедается за счёт войны, то есть всё на самом деле не так стабильно, но на ближайшей перспективе 2-3 года это всё устойчиво, и мы можем также обсудить, откуда режим может брать деньги, если, допустим, закончится ФНБ, как мы знаем, да, есть такие угрозы.

Но просто я хотела еще добавить момент к предыдущему разговору, что при этой ситуации, очень затратной, казалось бы, войны, при этом режим может себе позволить еще небольшую гибридную операцию, например, такого типа, или маленькую операцию военную, которую мы видели в Грузии в 2008 году.

Даже в нынешних условиях теоретически это возможно, если очень нужно будет.

Почему это важно?

Потому что мы все чаще слышим от НАТО, например, что Россия готовит гибридную операцию по отношению, скорее всего, к какому-то русскоязычному региону в Америке.

скорее всего, в балтийских странах, прилегающих к России.

И теоретически это возможно, при том, что параллельно с тем, что Россия делает в Украине, просто с точки зрения экономической.

Это на самом деле не требует большого количества ресурсов.

Вот о чем речь.

Но тут другие...

Вопросы, соображения, связанные с тем, что параллельно режим оказывается потенциально в тяну в твен войны, при этом одна из них с НАТО.

Скорее всего, это чересчур.

В принципе, Россия при Путине и до, за последние 35 лет, атакует прежде всего слабые страны, надо это понимать.

То есть Сирия, Украина, Грузия, какие-то небольшие войны, где Россия выступала в качестве миротворца, но в реальности поддерживала одну из сторон ещё в 90-е годы на постсоветском пространстве.

Но это всё как бы немощные противники типа НАТО, поэтому это всё остаётся как бы под вопросом, но тем не менее с точки зрения чисто экономической это возможно, я хотела подчеркнуть, даже с учётом такой ситуации.

С точки зрения чисто экономической, но ведь есть еще и человеческий ресурс.

Звучит это, конечно, словосочетание ужасно, но это факт.

Есть какое-то количество людей, которых можно использовать в рамках каких-то военных действий.

С точки зрения человеческого ресурса, готова ли Россия к еще какой-то там маленькой специальной военной операции?

Смотрите, по данным из федеральной статистики, которая недавно была опубликована в начале месяца, экономист Ян Нисклюге, которого я цитирую, европейский экономист, который очень качественно и хорошо анализирует эту ситуацию, показывает, что

Россия завербовала с начала года, в первом квартале 2025 года, порядка 90 тысяч новых контрактов с военнослужащими подписала.

Это по сравнению с тем же периодом 2024 года, то есть с первым кварталом 2024 года, рост на 22%.

То есть Россия не просто продолжает активно вербовать, она еще и повышает.

Хотя, при том, что мы видим там...

В некоторых случаях стагнируют эти выплаты, они не обязательно везде растут, во всех регионах это зависит этим так называемым волонтерам, но тем не менее она вполне себе пока справляется с этой ситуацией, и при том, что количество жертв чудовищное, и на самом деле средний срок жизни.

нового контрактника, это что-то в районе двух, может быть, трёх месяцев с тех пор, как он попадает на фронт.

При этом мы видим, что люди идут.

Вообще в российской экономике, очень неэффективной на самом деле, есть большой ресурс, связанный с, особенно вот мужчинами, ну,

просто в силу специфики нашего разговора, не занятыми производительным трудом.

И теоретически их можно высвобождать.

Это разные охранники, это стагнирующие регионы, где достаточно большое количество людей, которые потенциально готовы улучшить свое материальное состояние, несмотря на риски.

А речь идёт, простите, о людях, вы говорите охранники, но это же всё равно какой-то сектор, в котором люди нужны.

Или речь идёт преимущественно о безработных, о перебивающих с какими-то случайными заработками?

Просто подкашивать за счёт вот этого извлечения людей какие-то другие секторы экономики, мне кажется, это сейчас и так большая проблема.

С одной стороны, это верно, поскольку безработица на очень низком уровне, порядка 2% чуть выше.

То есть это на самом деле очень низко для России.

Но при этом многие люди заданы просто непроизводительным трудом.

Вы, наверное, не раз замечали в России, когда вы куда-то идёте, там находятся три охранника на объекте, и все сторожат.

Значит, теоретически это высвобождаемые руки, это просто вопрос повышения производительности.

И они доступны, как мы видим, уже при том, что фактически огромное количество людей воюет и погибает или страдает в результате этих военных действий.

Тем не менее, российская экономика перебивается.

При этом паразитным образом параллельно Кремль ещё и миграцию ограничивает, хотя, казалось бы, сейчас свободные руки очень нужны.

Но, тем не менее, они находят эти ресурсы, освобождают, и тут зависит от оценок, но, на самом деле, можно говорить о, может быть, одном от одном и даже больше миллиона теоретически доступных рук именно за счет повышения более высокой производительности в силу вот этой специфики российской экономической ситуации, особенно в регионах.

Россия очень большая страна.

И регионы очень отличаются друг от друга, и всегда есть возможность повышать.

Для каких-то людей из бедных регионов это привлекательный сценарий, как мы видим просто по статистике.

Война длится уже 3,5 года, и при этом мы видим по-прежнему...

Кремль умудряется рекрутировать, причем еще и повышающимися темпами.

Как минимум, в этом расчет Кремля.

Очень хотелось бы надеяться, что он окажется ошибочным, прежде всего ради Украины, у которой нет сопоставимого количества свободных рук и людей.

Но, увы, пока динамика такова, что ее трудно опровергнуть.

Замечу, что в каком-то смысле на мой взгляд провал российской модернизации западного типа, который представляет собой режим Путина, это провал, это реакция на попытку модернизации реформ, которые Ельцин и его реформаторы осуществляли.

Вот этот провал, он связан с тем, что российская экономика, социально-экономическая структура во многом опиралась на эти малые города, какие-то ВПК, разбросанные по всей стране, в каких-то достаточно удаленных, может быть, небольших городах.

которые все работали на вот эту монструозную советскую систему.

И её разрушить там за пару реформ очень трудно, да, поскольку на неё завязан фактически весь социальный опыт организации социальной жизни людей.

В каком-то смысле эта война – это возвращение вот к тому советскому опыту, когда именно для тех более удалённых, малых городов, скажем, эта ситуация даёт возможности для роста.

Мы видели, что и уровни бедности упали в начале войны, да,

Поскольку эти люди, которые чувствовали себя брошенными, выканутыми за рамки этой модернизации, не вписались в эту новую реальность, вдруг поняли, что, оказывается, сейчас как раз экономика и режим разворачиваются в их сторону.

И, увы, на этой социальной базе достаточно долго можно продолжать эту войну.

Какая-то у меня была мысль, которую я хотела у вас уточнить и совершенно забыла, что именно.

Давайте я тогда вернусь немножко назад в нашем разговоре про нефть.

Мы говорили, если европейские власти действительно понизят потолок на российскую нефть, потолок цен на российскую нефть, это станет ударом для доходов нефтегазовых.

Это как раз наш разговор про сценарий.

Мы подробно обсудили первый статус-кво.

Третий наш сценарий – это как раз попытка более сильного санкционного давления.

Но сам потолок, как, кстати, новый пакет ЕС предполагал, в том числе обсуждалось понижение потолка 60 до 45 долларов.

за баррель, он на самом деле неэффективен, если вы при этом не контролируете теневой флот.

То есть вы можете хоть до нуля понизить потолок при желании, хоть в минус уходите.

Но все равно Китай и Индия, где нужно, будут покупать.

Потому что теневой флот, который Россия создала, он не подчиняется вот этим давлению.

Он использует другие страховые компании, которые не...

Если вы хотите серьезно инфорсить, сначала надо разобраться с теневым флотом, тогда, может быть, и не потребуется понижать потолок настолько сильно.

Но с этим проблема, хотя, казалось бы, у ЕС есть инструменты, поскольку прежде всего существенная доля теневого флота – это прежде всего Балтийское море.

где как раз страны ЕС и НАТО расположены.

Они могут стараться заниматься инфорсментом.

Там, на самом деле, интересная динамика идёт.

Россия пытается защищать свой теневой флот, угрожает, что она будет боевые корабли рядом с ним вести.

То есть теоретически это может эскалировать.

Одна из причин, почему западные страны аккуратны.

Но это очевидное такое направление, которое можно было бы использовать, особенно в силу дистанцирования США.

И я хотела бы еще быстро сказать про второй сценарий, он самый парадоксальный.

Это сценарий частичной отмены санкции.

Если Дональд Трамп, как он периодически обещал, предложит такую фору Путина, и, скажем, с каких-то российских банков санкции будут сняты,

будет попытка стимулирования возвращения западных компаний в Россию.

Так вот, мы приходим к выводу, что несмотря на то, что это для российской экономики будет лучше, радикальным образом это не изменит ситуацию, поскольку за эти годы новая реальность настолько изменила статус-кво, что отката от политики военного конституционства не будет.

Ну и, конечно, не столько уж западных компаний на самом деле радостно прыгнут, бросятся на возможности

Инвестировать в Россию, потому что инвестиционный климат чудовищный.

Вот только что национализировали рапорт Домодедова, и в целом опыт того, что Путин и Кремль делают с оставшимися в России западными активами, у всех есть.

При этом еще российская власть регулярно говорит о том, что для компаний, которые захотят вернуться, будут определенные условия.

Мы еще посмотрим, впускать их обратно.

А еще и потому, что я, кстати, отлично замечание добавлю, поскольку новая статус-кво, новая реальность создала большое количество бенефициаров в режиме.

Например, элиты, какие-то бизнесмены, которые завладели западными активами.

Они не хотят их отдавать.

То есть вот это все...

Печально тем, что новая реальность, она как бы создает спираль, из которой уже не вырваться.

И наиболее близкая параллель тому, что произошло бы в России в случае частичной отмены санкций, это Иран в середине десятых годов, когда тоже, помните, была ядерная сделка, сейчас Иран актуален, и санкции были сняты.

существенной стене западная с Ирана.

Но при этом, вот те несколько лет, когда Иран был без санкций, потом пришел Трамп, я напомню, и все вернулось на круги своя.

Но в тот период западные компании не стремились рваться в Иран, поскольку режим остался тем же.

Неопределенность, было ожидание, что новый президент США может вернуть санкции, что и случилось.

И в результате Иран завис в таком состоянии лимба, что вроде как бы санкции снесены, но никто особо не жаждет к ним идти.

Российская экономика, скорее всего, ждет тот же самый сценарий, поэтому на самом деле никакие предложения снятия санкций для Путина не столь привлекательны.

Он это отлично тоже понимает, как и мы.

Надо понимать, что санкции мы просто одними Путина не соблазнить, чтобы он вышел и закончил эту войну, поскольку их снятие не приведет к радикальному изменению ситуации при сохранении этого режима власти России.

Но если мы говорим про инвестиции, наверное, не совсем правильно связывать это со снятием санкций, потому что большинство компаний ушли из России не из-за санкций, большинство компаний ушли из России, потому что посчитали это правильным с этической точки зрения, а санкции касаются все-таки каких-то более серьезных взаимодействий.

И, мне кажется, тот же самый SWIFT, наверное, SWIFT-переводы, если будут сняты ограничения, большинство все-таки западных компаний воспользуются этим и не будет блокировок российских банков.

Ну, я насчет первого вашего тезиса я бы поспорила, при том, что, понятно, есть, безусловно, те компании, для которых это морально правильно, да, уходить из России.

Большинство, наверное, все-таки ушли в силу того, что климат инвестиционно изменился, поскольку основное соображение, да, при бизнесе – это не морально.

Может быть, нам бы хотелось, чтобы они были моральными, но это все-таки…

Я имею в виду скорее то, что это было их решение, это было сделано не под давлением санкций, а санкции все равно, если их снимут для России, это будет в любом случае плюс, даже если не вернутся при этом, не знаю, Макдональдс и Зара.

Это совершенно верно, правильно, спасибо за замечание, что ситуация чуть улучшится.

Сказать, что она прямо-таки останется без мнений неверно.

Она будет лучше, привлекательнее, она и морально подействует на Кремль.

Мы же говорили, что Запад прогнется, условно говоря, и так и получилось.

Но мы просто говорим о том, что это не приведет к радикальному изменению текущего статуса КВО.

Вот это военное кенсианство, переспределение активов, продолжающаяся вот эта ренационализация мягкая, которая отчасти связана просто с тем, что есть такая возможность отобрать активы привлекательные, и отчасти связана с нуждами войны, что государство хочет контролировать стратегические объекты на случай, поскольку...

на случай чрезвычайной ситуации.

И все это принципиально не изменит ситуацию, хотя, безусловно, России будет полегче, будет возможность накапливать жирок.

То есть теоретически сейчас в России все входит на войну, а тут можно пока что-то еще будет сберегать.

То есть, безусловно, какие-то компании вернутся.

Просто это не будет радикальным разворотом того, что мы сейчас наблюдаем.

Вот о чем речь.

А в целом вы, безусловно, правы.

Да, я еще хотела уточнить, вспомнила, какой у меня был вопрос.

Помимо различных секторов, которые связаны с газом, нефтью и прочими ископаемыми, которые есть в России, с различными ресурсами, что приносят наибольшие доходы российской казни?

Ну, в России просто это экономика, которая занимается добычей разных, самых разных ископаемых, не только нефти, да, то есть там есть огромное количество металлов, всякие алюминии.

Но вот я имею в виду то, что не связано с природными ресурсами, что является наиболее прибыльным?

существенная доля возросла налогов именно с потребителей из компаний именно вот эта часть то есть на самом деле бизнес он несет приносит деньги в казну это принципе хорошее явление до что идет с

В нормальной ситуации это было бы правильно, что идет диверсификация доходов бюджета.

Другое дело, что сейчас, понятно, эта ситуация делает более устойчивым режим.

То есть они активно переспределили, повысив налоги на каких-то доли лиц, в том числе налог на доход, на прибыль, стал достаточно высокую долю налога.

в существенную долю играть в доходах бюджета в большей степени, чем раньше.

Это также связано с эффективностью администрирования.

Напомню, что в 90-е было очень трудно Кремлю собирать налоговые доходы, а сегодня это гораздо проще, поскольку государство эффективно контролирует экономику и ее субъектов.

Поэтому этой ситуации вполне понятно, что они понимают, что нефтяные продажи – это уязвимая часть и пытаются диверсифицировать.

И вообще в целом тот факт, что на Кремль сегодня работает очень эффективный макроэкономический блок, и люди сделали выбор поддержки зла – это печальная ситуация.

Увы, она усиливает Кремль и продолжает войну.

И количество жертв в Украине косвенным образом эти люди содействуют.

Мне просто интересно, если российская армия продолжит вытягивать людей довольно существенно из различных других секторов экономики, связанных с военно-промышленным комплексом, вот те самые, про кого говорили условно охранники, насколько это скажется на доходах, которые российская власть получает от бизнеса?

Понятно, что в чем эффективность этой модели, к которой они пришли с теми контрактниками.

Они ведь не сразу к ней пришли.

Была попытка частичной мобилизации, она была неудачная, к Кремлю обрушились рейтинги, и много было с этим проблем.

А после этого они придумали альтернативу, и надо отдать им должное.

Они учатся, к сожалению, и готовы адаптироваться к новым вызовам.

Это факт.

Они пришли к этой модели, где фактически всё происходит на волонтёрской основе.

То есть люди сами решают, где идти, где нет.

Если у вас хороший бизнес в Москве, зачем вам идти на войну умирать?

Фактически с вероятностью очень высокой, в 2-3 месяца, и всё.

Вам это не нужно.

А вот если вы живете в каком-то удаленном регионе, у вас никаких перспектив, и жена пилит, что пошел бы, деньги в семью принес, то в этой ситуации у вас есть возможность вдруг заработать на фактически квартиру за счет одноразовой выплаты или какого-то льготного кредита.

Соответственно, вы сами для себя решаете.

Видели любопытные данные ещё какое-то время тому назад, что в Москве на вот этих пунктах призывных большое количество волонтёров, так называемых, из регионов.

То есть они могли бы у себя в регионе пойти на такой пункт, но они идут в Москве, потому что здесь больше выплаты.

То есть вот ещё такая фактически бизнес-адаптация, экономическая адаптация в рамках…

вот этой мини-экономики, смертономики, как ее называют, Лислава Назимцева.

К сожалению, такая модель в силу огромного размера России, большого очень неравенства, которое в стране, она пока работает.

И вот, повторюсь, данные первого квартала, они, конечно, очень печальные.

Они состоят в том, что люди продолжают идти и готовы умирать за Путина.

Еще институт Гайдара пишет, что ликвидные активы ФНБ могут закончиться уже в 2026 году, если цены на нефть останутся низкими.

Что это означает?

Насколько это серьезная угроза?

Или это просто один из вариантов?

Вы рисовали разные сценарии.

Это один из сценариев или это вполне реальная вероятность?

Это вполне реальная вероятность, поскольку мы видим, что особенно ликвидная часть ФНБ резко снижается.

Война не бесплатна, она не очень дорогая, но она не бесплатная.

И она идет за счет каких-то ресурсов, в том числе ФНБ.

Больше расширяется затрат на ВПК, вы должны откуда-то их покрывать.

Но при этом его окончание ФНБ не означает катастрофу.

Это означает, что режим проедает ресурсы вот этой подушки безопасности, и, может быть, через 2-3 года ситуация сильно усложнится.

Но, во-первых...

Это не означает, что закончат все возможные альтернативные ресурсы.

То есть, например, режим может начать занимать у населения или у бизнеса.

Он уже это периодически делает и пока очень успешно.

В конце концов, он может начать печатать рубли.

Это самое простое.

Они стараются этого избегать.

Явно они боятся повышения инфляции.

Видимо, болезнь ОПА-90 в том числе сказалась.

То есть они стараются удержать все более-менее в контролируемом варианте.

Но теоретически такая возможность есть.

Я напомню, что Эрдоган в Турции пересбрался при инфляции где-то 60%.

А у нас она где-то на уровне 10% в России.

То есть есть потенциальное, увы, куда стремиться.

Ну и, наконец, есть всегда возможность просто переспределять больше из других секторов на войну.

То есть на счет, например...

я не знаю, пенсионеров, забирать те возможные деньги, которые ушли бы в какие-то другие сектора.

Ну и потом по-прежнему остаётся ресурс внешнеполитический.

Советский режим, российский режим исторически поддерживали многие всякие группы нестабильности, террористические группы в мире, в том числе потому, что они отлично знают связку.

Чем больше нестабильность в мире, тем выше цена на нефть.

Чем выше цена на нефть, тем выше бюджетные доходы.

И вот сейчас ситуация в Иране, например, для режима выгодна, поскольку цена подскочила с 63 долларов за баррель по бренду до порядка сейчас уже около 80 она торгуется.

Просто за счет ситуации в Иране.

Поэтому всегда есть возможность дестабилизировать мир, который без того не очень стабилен сейчас, прямо скажем.

Поэтому да, это не здорово.

И сам факт, что безусловно есть эрозия тех каких-то подушки безопасности, которая у режима была на начало войны.

И Украина очень успешно заставляет путинский режим расходовать вот этот вот жирок, накопленный за долгие-долгие годы в разных областях.

Все это верно.

Но, к сожалению, это не означает, что режим готов закончить войну, что у него больше не осталось ресурсов и что вот он вот-вот падет.

Пока на, повторюсь, промежутке 2-3 года, увы, об этом говорить не приходится.

Давайте сделаем небольшой перерыв на рекламу.

Я расскажу про книгу, которая есть на dilettant.shop.

Книга называется «Команда Сталина.

Годы опасной жизни в советской политике».

Дело в том, что Сталин очень долго был диктатором, и многие историки полагают, что люди, которые были вокруг него, были простыми диктаторами.

элементами поддержки его политического курса.

А вот автор этой книги оспаривает такое представление, показывает, что за Сталином стояла группа лояльных людей, которые при этом были довольно эффективной командой с конца 20-х годов и вплоть до смерти Сталина в 1953 году.

Автор предлагает первое подробное описание участников этого внутреннего круга, их семей, и показывает, что самые преданные соратники Сталина были не только его коллегами, но еще и составляли его социальное коллектив.

Вы можете подробнее почитать про эту книгу на dilettante.shop.

И там же вы можете посмотреть и другие книги, которые есть в нашем магазине.

Когда вы что-то покупаете в нашем магазине, вы поддерживаете работу Живого Гвоздя.

У нас нет каких-то источников финансирования.

У нас есть ваша поддержка, ваши донаты и есть ваши покупки на dilettante.shop.

Мы признательны вам за то, что вы продолжаете их совершать.

А еще напоминаю, что книги, написанные иностранными агентами...

В сентября мы продавать не сможем, так что если вы хотите что-то приобрести, самое время.

Скорее всего, в России не будет такой возможности.

Во всяком случае, это точно не будет просто и точно не будет удобно.

Продолжаем эфир.

Мария Снеговая.

Особое мнение на живом гвозде.

Хотела поговорить с вами еще про стратегию Трампа в отношении двух конфликтов.

Это российско-украинский и...

Ирано-израильские.

Мы сейчас наблюдаем заявление Трампа в отношении Ирана.

И вроде как пишут, что США раздумывают о уже серьезном прямом вмешательстве в этот конфликт на стороне Израиля.

Но до этого Трамп говорил, что вот за один день он закончит войну в Украине, за один день всех поставят на место, всех рассадят за стол переговоров и все разрулят.

Стоит ли ждать, что в случае с Ираном и Израилем Трамп будет более радикален и последователен, или он будет действовать так же, как в отношении России и Украины?

Кстати, я по поводу книги скажу, что четко соотносится с моей темой того, что это не только про Путина, это про его ближайшие элиты, окружение, история.

Так что, с вашим интересным прочтением, спасибо.

Так вот, что касается Трампа, Израиля, соответственно, Трампа, Украины.

Ну,

Во-первых, начнем с того, что эта ситуация выявила в обоих случаях раскол в непосредственных группах окружающих Трампа.

Сейчас об этом много говорится.

У него есть так называемая более изоляционистская группа, которая считает, что Америка первая, и вообще мы должны концентрироваться на внутренних проблемах, а не участвовать в разных международных конфликтах.

Есть группа рейстрейнеров, которые считают, что надо ограничиться какими-то приоритетами.

До последнего момента эта группа все-таки приоритизировала Китай, поскольку Китай является конвенциональным вызовом для Америки.

Напомню, что по части видов оружия, что вообще беспрецедентно для Америки за последние 100 лет, Китай обходит Америку.

То только это пара вещей, то есть не очень серьёзно, но, тем менее, такого не было очень долго.

И Китай, поэтому реальный вызов.

Плюс тому они явно готовят какую-то атаку, потенциальную эскалацию в отношении Тайваня.

Поэтому здесь приоритет.

Но вдруг у нас ещё выявляется Израиль, который, в принципе, был, безусловно, на радаре, но не настолько мощным.

И здесь мы сейчас наблюдаем раскол фактически в ближайшем окружении Трампа, его позиции по Израилю отчасти, мне кажется, его отражают, что вначале он говорил, что он не хотел, сначала была позиция дистанцироваться, сейчас он все активнее в эту ситуацию втягивается.

она отражает вот эту несогласованность разных групп вокруг него насчет того, какая же все-таки должна быть внешняя политика США.

Плюс, конечно, нельзя не заметить, что количество конфликтов в мире просто зашкаливает.

У США не хватает ресурсов, возможностей контролировать все.

Буквально недавно была новость, что часть поставок вооружений, которые планировались для Украины, были перенаправлены как раз на ситуацию на Ближнем Востоке.

Ну и, конечно, Нетаньяху.

Мне кажется, он как правопопулист, в каком-то смысле идейный союзник Трампа, и ему проще убедить Трампа, мне кажется, в целенаправленности, целесообразности каких-то действий, чем, например, Владимиру Зеленскому, у которого с Трампом исторически не очень простые отношения сложились еще в период первого срока Трампа.

И вот эта вся ситуация, видимо, подталкивает Трампа к более активным действиям в отношении Ирана, что, пожалуй, Украине надо иметь в виду, как смог Нетаньях убедить Трампа в более жесткой линии.

Возможно, там будет полезный опыт для них,

Но при этом, конечно, для Украины в целом эта вся ситуация не очень хороша тем, что она американские ресурсы еще больше уводит от них и отвлекает внимание.

Но, с другой стороны, Иран – это союзник России.

Мы знаем, что у них подписан о стратегическом партнерстве договор.

Причем, надо опять же подчеркнуть, в начале этого года

что Кремль достаточно умно подчеркнул, это многие отмечали, что в отличие, скажем, от такого же договора с Северной Кореей, этот договор не предполагает взаимного военного поддержки в случае, если одна из стран оказывается под атакой.

Что понятно, Кремлю сейчас очень удачно подошло, поскольку очень не хотелось бы ввязаться

Еще и в этой ситуации, опять же, они, видимо, это предусмотрели, когда они подписывали тот договор о партнерстве, и поэтому они как бы могут наблюдать со стороны.

Но при этом у Ирана с Россией большое количество отношений, в том числе, безусловно, Иран играет существенную роль в дронах, в том числе он помогал России открывать новые фабрики по производству дронов,

ракеты, которые в том числе падают в Украину.

И все это для Кремля не очень выгодно.

Плюс они строят, они работают над рядом логистических инфраструктурных проектов, которые должны поспособствовать обходу санкций, очень таких амбициозных проектов, которые тоже, скорее всего, сейчас окажутся под угрозой в силу сильных массовых обстрелов Ирана.

Однако, что это означает для Украины?

То есть, с одной стороны, Кремля чуть-чуть сложила, вот эта нога поддержки, так называемая ось

узла, ось нестабильности Иран-Китай-Россия-Северная Корея, одна из этих осей, она слабла, безусловно.

Но при этом, например, то производство дронов, оно в существенной степени те военные производства, где Иран участвовал, они находятся на российской территории.

Поэтому это не будет радикальным изменением для Украины

Настолько, насколько хотелось бы.

Здесь целый набор соображений.

С одной стороны, это отвлекает американские ресурсы, и это плохо.

Но, с другой стороны, это ослабляет одного из центров поддержки Кремля, и это хорошо.

А позиция Трампа сейчас по России и Украине, есть какая-то динамика?

Мы можем говорить о том, что она в какую-то сторону движется?

Но, как мы знаем, да, были очень долгие попытки так называемых переговоров.

Я думаю, что уже чётко можно сказать, что это всё провалилось, как изначально мы и предполагали.

Кремль просто не готов, не готов сейчас, не хочет договариваться.

А чего ему договариваться?

Это было бы даже неправильно с точки зрения Кремля.

У него тут пошла такая удачная...

когда Запад расколот, фактически Трамп открыто говорит, что он перестает поддерживать Украину, что не будет нового поддержки военной, нового пакета помощи.

Фактически уже об этом даже Европа признала этот факт.

Но и что сейчас останавливается, когда, казалось бы, все уйдет само в руки.

И при этом, когда можно было бы...

В силу вот этого неуспеха переговоров, и очевидно, что Путин просто пытается затянуть их, чтобы не разозлить Трампа, но при этом ничего не делать, продолжать бомбить, нещадно атаковать Украину.

Причем при Трампе, мы знаем, эти бомбежки, атаки резко возросли.

При этом, казалось бы, сейчас момент был хороший, чтобы усилить давление на Россию.

И в том числе в нашем докладе мы говорим, что вот эта стагнация и фактический спад, многие говорят о угрозе стагфляции в российской экономике.

разъедание подушки безопасности очень хороший момент для усиления санкций, казалось бы, но при этом Трамп как бы дистанцируется от этого и скорее теряет, в принципе, интерес к переговорам.

Уже говорят, что вот я сейчас, пожалуй, наигрался.

Ну, не получается, но не пошло.

И вот это, конечно, не очень хороший сценарий, то есть многие надеялись, что он поймет безнадежность этих попыток договориться и будет готов усилить давление на Россию.

Но пока этого не происходит, и, увы, для Украины это не хороший сценарий.

Основная интрига на самом деле сейчас состоит в том, будет ли США продавать оружие Европе,

Чтобы Европа поставляла Украину?

По сути, только об этом сейчас и имеет смысл говорить.

Всё остальное, по сути, не работает, и обсуждать это просто отвлекает нас от более серьёзных моментов, связанных с поддержкой Украины.

И мы видим, что Россия перешла в наступление на фронте, что есть какие-то небольшие, но всё-таки большие,

Успехи такие локальные, но тем не менее угроза есть, особенно на фоне неопределенности на Западе.

Понятно, что очень трудно Украине продолжать

очень активно сопротивляться, когда нет ни оружия, ни готовности, ни четких гарантий того, что оно будет поставлено.

То есть с точки зрения эмоционального, с точки зрения духа боевого, это не самая лучшая ситуация.

Но при этом, повторюсь, сказать, что Россия выигрывает эту войну, никак нельзя.

Затраты чудовищные, мы уже с вами обсуждали.

И опять же, как почитали наши коллеги из СССР, с начала 2024 года Россия дополнительно оккупировала порядка 1% украинской территории.

что это кое-что, но это очень мало с учётом того, какие огромные ресурсы Путин бросает на это, какое количество людей потрачено и какое количество боевой техники.

То есть сказать, что она прямо-таки выигрывает эту войну, никак нельзя.

И если бы у Запада было больше политической воли и чёткого понимания некой стратегии в Украине, своих задач,

На самом деле Украине было бы очень хорошие шансы Россию сдержать в районе линии фронта, как минимум, где она сейчас проходит.

Но здесь, наверное, вопрос не только политической воли, а самого по себе желания это делать.

Как будто бы желание помогать Украине становится все меньше и меньше на Западе.

Ну, политическая война, собственно, и есть желание это делать.

Но, скажем так, у США, да, это безусловно, мы только что с вами обсудили.

А Евросоюз?

А вот Евросоюз как раз готов.

Как раз сейчас я вижу, у них пришло четкое понимание экзистенциальной угрозы, которую Россия сегодня представляет.

Даже в начале войны, хотя об этом заявлялось, мы не видели действий существенной степени со стороны ЕС.

Было много фрирайдов за счёт США, попытки переложить ответственность существенной степени за войну на США.

Такая система безопасности сложилась на Западе после Второй мировой войны в силу определённых причин.

Сейчас она чётко заканчивается, это можно прямо не сомневаясь сказать.

И США дистанцируются, и Германия вооружается.

То есть всё наоборот, по сути, с тем, как мы видели в конце Второй мировой войны.

И ЕС, безусловно, понимает экзистенциальность этой проблемы, что они следующие буквально.

ЕС на самом деле выгоднее, чтобы, как это ни…

отчасти аморально звучит, чтобы Кремль увяз в Украине, поскольку ресурсы все пока затрачиваются на это, и все-таки, скорее всего, Путин не пойдет на столкновение с НАТО, будучи увязанным в эту войну в Украине и не видя там существенных прогрессов.

То есть на два фронта он не будет открывать войну, тем более с более сильным противником.

Но как только будет прогресс Кремля и заморозка,

почти никаких сомнений нет, что Кремль начнет копить ресурсы для параллельной какой-то гибридной операции в НАТО.

Уже и так происходит, но у него тогда удвоятся ресурсы, потому что они будут тратиться в Украине.

И в этом смысле Киев это понимает очень хорошо.

Особенно это хорошо понимают северные страны Европы, которые прилегают к России.

И мы видим очень активное в этом действие по самым разным вопросам.

вооружением, наращивать военные расходы.

Вот сегодня новости про Финляндию, что она также усиливает подготовку, поскольку мы видим, что Россия в том числе выстраивает новые гарнизоны у границ Финляндии.

И в целом в Европе есть движение в нужное направление, просто очень медленно.

И они вынуждены всю фактически экономическую систему в том виде, в каком она существовала до, такую систему сбалансированных бюджетов,

которые вы очень аккуратно тратите, не тратите деньги на какие-то ненужные вещи.

Все это приходится менять и отчасти самим перестраиваться на экономику военного кенсианства, чтобы повысить траты на войну.

И вот есть эта коалиция желающих, более активная страна Европы, которые пытаются в том числе активизировать подготовку инвестиций в ВПК.

Но ЕС есть куча проблем.

Это, во-первых, непонятно, что начнём с этого, поскольку это... Простите, просто есть ощущение, что коалиция желающих – это пока всё пустые разговоры.

ЕС существует структурная проблема.

Это не как бы одна страна, это много стран.

Это как бы супра-наднациональное образование, которое больше, чем организация, больше, чем ООН.

Но она меньше, чем страна, в том числе в силу того, что у них нет одной армии.

И они до сих пор не могут вот этот некий экзистенциальный кризис решить, кто же они.

Потому что им на самом деле нужна общая армия, и это многие все понимают.

Но нет готовности, есть огромное количество несостыковых.

До сих пор куча исторических проблем, связанных с тем, что не все страны между собой дружили.

И они не готовы друг другом делиться слишком...

сплачивать своей армии, с одной стороны.

Есть просто чисто логистические вещи, моменты, которые очень трудно в течение нескольких лет решить.

Но есть понимание и в целом есть ресурсы на то, чтобы эту ситуацию изменять.

То есть ресурсы у ЕС есть, а это главное.

То есть у них есть деньги на то, чтобы как помогать Украине, так и перестраиваться.

Германия привела наконец-то важные для них изменения экономические, в том числе повышение долговых ограничений.

в том, чтобы расширение для себя несколько свободы маневра, для того, чтобы эти ресурсы собирать.

Просто это очень медленная история, и все это происходит гораздо медленнее, чем нужно.

Обращаю внимание, что когда речь идет о эффективности, автократии достаточно сильно переживают демократии.

Демократии пока друг с другом или сами внутри себя договорятся, там несколько лет уходит, а у Кремля проблем с этим нет.

Путин сказал, значит, надо делать.

Три минуты у нас.

А вам не кажется, что в той картине, которую вы обрисовали, Евросоюзу выгоднее, чтобы Россия продолжала войну в Украине, чтобы война в Украине постоянно забирала у нее ресурсы, чтобы никто не мог победить?

Ни Россия, ни Украина, чтобы никто не хотел при этом сесть за стол переговоров и о чем-то договориться?

Ну, ЕС выгодно, чтобы проиграла Россия.

Чтобы Россия, прежде всего, проиграла.

Это было бы выгодно всем, потому что Россия должна получить полезный опыт проигрыша войны, чтобы больше перестать постоянно начинать новые войны в разных странах.

Только при Путине одном, я напомню, Россия начала пять войн.

По одной войне каждые пять лет, по сути.

Это еще и до Путина исторически происходило регулярно.

Поэтому ЕС и вообще Запад в более общем смысле хотел бы, чтобы Россия перестала воевать.

Тот факт, что Россия не проигрывает войну, а более того, она продолжает продвигаться хоть очень слабыми, крохотными шажками в Украине, это плохо для всех, поскольку это усиливает Кремль, это постоянно дает им

заряд энергии на то, чтобы... По сути дела, повышает аппетит на то, чтобы активнее-активнее атаковать другие страны.

Но поскольку сделать это невозможно, чтобы Россия проиграла абсолютно, как минимум нужно, чтобы Россия не побеждала в Украине.

Фактически это текущий статус-кво.

Такое понимание есть, но...

Постоянно Запад сталкивается с новыми проблемами, и нет политической воли, нет готовности достаточно сильно, как мы говорили, изменить эту ситуацию.

Если бы она была, безусловно, и Путин не был бы столь силён.

То есть фактически его сила, его устойчивость, устойчивость этого режима в России – это функция слабости Запада.

Я уже не первый раз об этом говорила.

Просто тот факт, что они знают, что он агрессивный лидер ещё с 2008 года, и при этом только сейчас более-менее начали как-то изменять, повышать, скажем там,

Инвестиции в военный сектор – это, безусловно, очень печальная ошибка, которая привела к текущей ситуации, отчасти.

Спасибо большое.

Это была Мария Снеговая, научный сотрудник Джорджтауна.

Подписывайтесь, пожалуйста, на YouTube-канал «Живой Гвоздь», на Telegram-канал «Живой Гвоздь», где мы выкладываем анонсы эфиров и транслируем сами эфиры.

Их можно слушать без различных средств обхода блокировок, если вдруг у вас проблемы с YouTube.

и подписывайтесь на телеграм-канал Марии Снеговой.

Он так и называется, просто в телеграме найдите его и подпишитесь.

Там тоже можно много всего интересного читать.

Увидимся с вами завтра в утреннем развороте.

Мы с Ириной Воробьевой его проведем.

А пока в 21.05 Пастуховские четверги с Владимиром Пастуховым и Алексеем Венедиктовым.

Хорошего вечера, всего доброго.