Большой сборник пародий на кино и театр. Советский юмор

Вы знаете, каждый год, я в данном случае обращаюсь к нашим телезрителям, каждый год в апреле месяце у главного входа в театральное училище имени Щукина появляется такой большой щит с объявлением, что в этом году состоится прием в театральное училище имени Щукина.

И, значит, для того, чтобы поступить в это театральное училище, нужно прочесть прозу, басню и стихотворение.

И действительно, ну в голову не придёт человеку, проходя мимо архитектурного института или Баумановского института, увидя тот чудовищный перечень предметов, наук.

Ну зайду, попытаюсь счастья, а вдруг?

А естественно, так сказать, минимально интеллигентный человек одно стихотворение, одну прозу и одну басню достаточно знает.

Поэтому, а почему не зайти?

Зайду и стану артистом.

Но...

Это не так, далеко не так.

И вот о том, что это не так, в том, что это не так, вы убедитесь буквально через минуту.

Как происходит прием в театральное училище, мы вам сейчас покажем.

Простите, я волнуюсь.

А с чего начать?

А что вы приготовили?

Пока басню.

Пожалуйста.

Можно?

Пожалуйста.

Иван Андреевич Крылов.

Волк.

И ягненок.

У сильного всегда бессильный виноват.

Тому в истории мы тьму примеров слышим.

Но мы истории не бить.

А вот о том, как в басне говорят.

Ягненок в жаркий день зашел к ручью напиться.

И надо в наш беде случиться, что около тех мест голодный рыскал волк.

ягнёнка видит, он на добычу стремится, но делу дать, хотя законный вид, и толк кричит, как смеешь ты, наглец, своим нечистым рылом, нечистым метить путём.

Когда сильнейший волк позволит, Аспирис, я донесете, что ниже поручу от светлости его шагов я наста пью, и гневаться напрасно он изволит по этому ялку.

Поэтому я лгу.

Я волнуюсь.

Я вам уже давно сказал достаточно.

А, я не слышал.

Сколько вам лет?

Мне двадцать будет.

Подойдите сюда.

Выйдите, пожалуйста.

Обязательно?

А в школе вы учились?

Учился.

Плохо.

Закончили?

Закончил.

Я хочу быть артистом.

Обязательно.

Пожалуйста, не надо меня ругать.

Я хочу быть артистом.

Пожалуйста.

Вас никто не собирается ругать.

Я думаю, что вам не имеет смысла как-то претендовать на какое-то место в театральном училище имени Щука.

Если говорить об этом произведении, которое вы прочитали сейчас, это какой-то один сплошной ягненок.

Волк не получился?

А я очень много работал именно над волком.

Не получил.

Вы свободны.

Спасибо.

Спасибо.

Можно вам задать со своей стороны вопрос?

Когда вас брали в педагогию, вы чего-нибудь тоже читали?

Или вас просто так взяли?

Вы знаете, мне трудно ответить на этот вопрос.

Я сейчас его разверну в процессе беседы.

Мне просто хотелось сказать, что на педагогов тоже нужно объявлять конкурс.

Вы знаете, это подлинная история педагогов.

пришедшая в 1948 году в помещение театрального училища имени Щукина.

Причем, чтобы вы понимали, насколько эта история парадоксальна, жаждущий поступить в театральное училище студент является ныне народным артистом Советского Союза Юрием Яковлевым, а педагог, который не хотел его принять в это училище, ныне профессор

Это уж Владимир Абрамович.

Я очень рад, что вы встречаете меня аплодисментами.

Это залог того, что я был прав тогда.

Должен вам сказать, что Юрий Васильевич, мой друг, партнер и замечательный артист, конечно,

Спасибо.

Очень много рассказывает вот эту историю, встречаясь со зрителями.

И, естественно, он меня компрометирует.

И сейчас он пытался меня скомпрометировать.

А на педагогов как у вас выбирают?

Я думаю, что залог того, что правильно выбирают на педагогов, вот это прекрасное общество, которое здесь сидит из учеников нашего училища.

И вас можно включить сюда, Юрий Васильевич.

Но не всех вы воспитали.

Конечно.

Меня, как кинорежиссёра... Ты мне мешаешь.

Часто спрашивают, что я сейчас снимаю, над чем я, грубо говоря, сейчас работаю.

Снимаю я... Ты успокоишься или нет?

Ты мне мешаешь, понимаешь?

Повесь их вниз.

По одной так, по одной.

Так ты улетишь.

Успокойся, нет, взрослый парень, успокойся.

Снимаю я сейчас киноэпопею.

Ага, вот только этого нам тут не хватало.

Снимаю я киноэпопею «Тысяча и одна ночь».

Всего мечтаю отснять 87 серий.

Это сейчас модно, товарищи, и, грубо говоря, денежно.

Это шутка.

Ну, еще о масштабах моей ленты.

В батальных сценах использую все мужское население.

Средние полосы России.

Прежде всего, вы все хотите знать, кто же у меня, так сказать, будет сниматься в центральных ролях.

Да?

Угадал, да?

Угадал.

Стесняется.

На Свердловской киностудии, знаете, случайно, буквально отрыл, понимаете, буквально, так сказать, как-то откопал вот...

Вот это.

Это еще молодое, свежее, так сказать, дарование.

Это... Господи... Да я помню, Господи.

Это Витя.

Витюша, Виктор.

Поскромнее, поскромнее, поскромнее.

Я думаю, что несколько слов Сережа сам скажет о себе.

Говори, дорогой, встречайся.

Все, что наболело, все, что тебя творчески, так сказать, греет, все давай прямо.

Чё тебя так свело-то всё?

Расслабься так, свободен, ага, и общайся.

Потом еще вот.

Спасибо, дорогой.

Нас часто спрашивают, говорят, так сказать, вот такой интересный объем большой работы.

Успокойся.

Успокойся.

Разговорился.

Раньше надо... Успокоишься или нет?

Никогда брать больше не буду.

Я тебе вопрос задаю.

Соберись.

Помнишь, в начале работы мы тебе давали такую тоненькую книжечку?

Сценарий называется.

С буковками.

Вот в этой книжечке у тебя лично есть любимое место?

Понял.

Ой, ребенок, где его?

Купание рабынь.

Думать надо иногда, нет?

Нас в очень дружеской форме спрашивают, говорят, дай вам бог здоровья, долголетия.

Говорят, как вы думаете, успеть при жизни 87 серий отснять?

Товарищи, вот тут не надо закрывать глаза на правду.

Конечно, не все из нас живьем дойдут до премьеры.

До премьеры живьем дойдут не все.

Войдите.

Да-да, войдите, я вас жду.

Здравствуйте.

Здравствуйте.

Вы кто?

В каком смысле?

В прямом смысле, кто вы такой?

Я артист.

Артист?

Да.

Откуда вы?

Я служу в вашем театре.

Ах, в моем театре?

Да.

Ну да, молодой артист.

Кто вас принимал в труппу?

Вы?

Я принимал, правильно.

Правильно.

Мне сказали, что вы ходите... Как фамилия ваша?

Свистодырочкин.

Да.

Значит, мне сказали, что вы Свистодырочкин, да?

Да.

Вы у нас работаете, да?

Да.

Мне сказали, что вы ходите по театру какой-то грустный.

В чём дело?

Понимаете, я вот несколько лет назад пришёл в ваш театр.

Да, да.

Ничего не играл.

Да, это проблема.

Проблема молодёжи.

Молодёжь, я себе представляю, ведь такой большой, молодёжный.

массовки.

Как сказал поэт, блажен, кто с молоду был молод, блажен, кто с молоду любил, своей волчицею голодной выходит на дорогу волк.

Вы о чем говорите, я не понимаю.

Мне сказали, что вы ходите по театру грустный, в чем дело?

Так вот, я и говорю, что несколько лет ничего не играл, а теперь получил роль

Наверное, дисквалифицировался, она у меня не идёт.

Не идёт роль, дорогой мой, садитесь, милый.

Надо было сразу ко мне.

Кого вы там у меня играете?

Действующие лица, здесь вас нет, да?

Нет.

Здесь вас, конечно, тоже.

Вы где у меня?

Вот после Стражников и Лакея.

Ага, грибы, да?

Да.

Четвёртый гриб.

Он в втором составе вы играете, да?

Вы имеете в виду, что я выпускаю только первый.

Второй состав будет в том случае, если исполнитель первого состава заболеет.

Вы это знаете.

Но работать надо.

Работать надо.

Значит, не идет роль.

Потому что надо работать.

Потому что надо работать по школе, по системе.

Потому что надо составлять биографию.

Потому что надо проверять логику поступков, понимаете ли.

Вы фантазировали биографию своего?

Да, конечно, четвертого гриба.

Не первый, не второй, четвертый гриб, понимаете?

Расскажите биографию гриба.

Я гриб под осинами.

Моя мама сыроежка.

Отец мухомор.

Так, стоп!

Первая неправда.

Вот видите, как все не точно.

Каким образом вы подосинове, понимаете ли, когда мать сыроежка, а отец мухомор?

Ну, с наследственностью как-то, понимаете ли, не получается.

А я приемный сын.

Не родной.

Приемный.

Это хорошо.

Это хорошо.

Приемный сын.

Ну, рассказывайте дальше.

Значит, мы росли дружной семьей, так на склоне горы.

И все было очень хорошо.

Но однажды утром проходила мимо корова и задней правой ногой сломала моей маме ножку и проломила папе шляпку.

И с тех пор я остался сиротой.

Это хорошо, грипп-сирота, это вообще социально интересно.

И что, и не идёт роль?

Нет.

Странно.

А может быть, вы не фантазировали ничего личного, и поэтому образ получается схематичным?

Да нет, фантазировал.

Вот мы, как я уже говорил, росли на склоне горы.

А там, на самом верху, росла одна боганка.

Да, да, да.

Белая такая, стройная, да?

Да.

Кто у нас её играет?

Ах, у нас её нет, да?

Да.

И не идет роль, да?

Нет.

Странно.

А вы логику поступков гриба проверяли?

Проверял.

В чем логика поступков гриба?

Гриб растет.

Вот он растет.

Растет.

Растет.

И вырастает.

Правильно.

Да главное в роли рост.

И не идет роль.

Что вы играли в училище?

Гамлета играл, Чацкого играл, Отелло пробовал.

Вы Чацкого играли?

Играл.

Почему?

Гриб у вас должен получиться.

Мало читаете, вы знаете, читать надо.

Читать надо классиков современных Станиславского, Немировича Данченко, Анатолия Эфроса книжку читали.

Прекрасные книжки, очень много вопросов, все курсивом.

Замечательная книжка Ульянова.

Моя профессия называется.

Очень хорошая книжка.

Замечательная книжка Смуктуновского, прекрасная.

О жене прелестно написана.

Замечательная.

Любимого можно почитать Юрия Петровича.

А у него нет книг.

Неважно, Демидова пишет, можно Демидова почитать.

Надо как-то расти, надо смотреть спектакли, фильмы.

Прекрасные спектакли.

Вы, наверное, даже не видели «Чайки» и «Новую Ефремову».

Там лошадь выходит на сцену.

Вы это видели?

Вы грузин.

Ричард... Третий.

Третий, да, у меня с цифрами что-то.

Ричард Третий.

Прекрасный этот актер, замечательный.

Выходит на сцену.

Это мастерство, этот почерк актёрский, эта замечательная порода актёрская.

А представляете, актёр-старокову не нравится.

И вот несмотря на всю эту породу, вы знаете, я как-то так смотрел.

Спектакль, вы знаете, формально, формально, как-то сухо, как-то сухо, все рационально, и поэтому в чем-то однообразно и потрясает в этом моменте.

Понимаете?

Потрясает!

Я совершенно сидел потрясенный, я уходил куда-то вглубь же, вглубь же, вглубь же.

А Товстоногову не нравится.

И вот я вхожу вглубь же, ничего не вижу.

Да.

Я ничего не вижу, не понимаю, в чем дело.

Смотрите, молодой человек, спектакли.

Смотрите, четвертый гриб, да?

Вторым составом.

Смотрите спектакли.

Кстати, весь этот кусок я ведь из пьесы выбрал.

Этого не будет.

Не надо никаких грибов, это ничего не надо.

Какие грибы, слушайте?

Где сейчас грибы?

Никаких грибов нет.

Какое лето, что мы волки, что ли?

Но работайте, это пользу вам принесет, пожалуйста.

Дело в том, что то, что вы видите на экране, зачастую не совпадает с тем, как это происходит на самом деле.

И в кино действительно ничего невозможного нет.

Там зима, а надо снимать лето.

Снимают зимой лето.

Лето, а надо снимать зиму.

Снимают летом зиму.

Кино подвластно всё.

И вот о том, как на самом деле снимается фильм, собственно, этот рассказ...

Я сейчас его могу рассказать.

Он короткий.

Режиссёр сдаёт картину, поздравляют, жмут руки где-нибудь в канун Нового года.

Но говорят, вы знаете, вот эту центральную сцену на пляже, это хотелось бы переснять.

Он говорит, как, что, где, куда, где?

Кругом зима.

Ну, дорогой мой, чего зима?

Не мальчик, не первый год работаете в кино.

Будьте любезны, возьмите и переснимите.

Он говорит, как, что?

Ну, дорогой мой.

Короче говоря...

Сопротивление бесполезное, режиссёру ничего не остается делать, как действительно где-нибудь в конце декабря месяца, в канун Нового года, снимать эту жаркую, пляжную, летнюю сцену.

Как это происходит?

Колонна кинематографистов выезжает куда-нибудь на заснеженный берег Москва-реки, река, естественно, подо льдом, в надежде отколупать лёд, увидеть что-то похожее на море.

Минус 23-25 градусов мороза, полтора метра снежный покров.

но все равно режиссер синего цвета, охрипший, осипший, в руках у него мегафон, рядом совершенно синий кинооператор, примерший к тележке, значит, мотается, ставит кадр, автобусы с массовкой, естественно, массовка, Крым, Кавказ, значит, должны быть счастливые обладатели путевок, курортники, отдыхающие на фоне, артисты тоже, значит, ютятся где-то в танвагене, машина для звука, легтваген, машина для света, огромное количество людей, которые бегают, кричат, машут руками, значит,

Атмосфера жуткой деятельности.

Режиссер, значит, конструирует эту жаркую пляжную летнюю сцену.

Он говорит, товарищи, я прошу максимально всех помочь.

Солнце уходит, дни короткие.

Мы быстрее, значит, начнем, быстрее кончим.

Значит, мы сейчас с оператором, оператором Колей, займемся кадром.

Артисты, массовка, пусть греются.

В автобусе, значит, я всех позову.

Значит, Коленька, 300 метров берега, вот до той спасательной будки, засыпьте мне весь снег песочком.

Сверху набрасывайте песочек, опилочки, легкая желтизна такая.

Все, что есть желтое, бросайте.

Товарищи, свободные, колите, отгоняйте лед от берега.

Не важно, что вода стоит, будем шебуршить палками.

Не важно, отгоняйте лёд от берега.

Леночка, на спасательной будке тоже вижу снег.

Засыпьте мне всю будку песком, пусть будет бугорок, даже красиво.

Коля, одинокая берёзка на берегу в кадре.

Такая, хорошо, вот левая часть в кадре.

Левая часть, сбейте сосульки.

Клейте листочки полиэтиленовые, зелёные.

Товарищ, свободный, колите, колите, отгоняйте лёд от берега.

Быстренько, массовка, все 50 человек, никто не прячется.

Все получили талоны, все выползаем, товарищи.

Все сюда ползайте, я прошу, все 50 человек, товарищ, лысенький.

Я прошу, сюда полз

У вас внешность колоритная.

Будьте любезны, сюда, пожалуйста.

Под автобусом тоже холодно.

Сюда, пожалуйста, я прошу.

Вся массовка, точнее, все 50 человек быстренько разделись.

Ну, быстренько, до трусов разделись.

Жаркая пляжная летняя сцена.

Точнее, я просил трусы, плавки, купальники.

Я предупреждал.

Товарищ, товарищ, вот это не плавки, вот это плавки.

Так, товарищи, быстренько, мне нужно пять человек, такие спортсмены.

Есть атлеты, такие тела, чтобы было приятно посмотреть?

Вот на ваше тело хорошо, приятно смотреть.

Вот, да, вот вы атлет, хорошо.

Нет, точнее, вы атлет, но вы синий.

В сторону, пожалуйста.

Значит, вы, вы, вы, вы, ближе к воде будете играть в волейбол.

Такая пляжная группа спортсменов, играющих в мячик.

Как вы играете в мячик?

Покажите.

Ну, подкинули.

Нет, что ж так скрючились?

Так за нас константин, кто такой, да?

Подкинули мячик спортсмены.

Опять убегает.

Да, товарищ лысенький, будь именно сюда баловаться.

Я прошу вас.

Вот эта вот группа, отдаленно напоминающая интеллигенцию, будете играть в карты.

Такая пляжная группа проферансистов, играющих в карты.

Как вы играете в карты?

Ну, элегантно, пулечку в карты.

Ну, в карты.

Стоя в карты не играют.

Садитесь, играйте в

Точнее, я просил не под полотенце, я просил на полотенце.

Жаркая пляжная летняя сцена.

Товарищ, снимите ушанку из-под соломенной шляпы.

Это же пляж, а не сумасшедший дом.

А это же у меня курортник в плавках и валенках с транзистором.

Это же не психушка, это здравница.

Ну что ты зарылся, самоубийца?

Там же лед внизу.

Я ж тебя до весны не отрою.

Никто не зарывается.

Курортники.

Все лежат на поверхности.

Ребята с мячом.

Кто такое?

Подкинь мячик, дистрофик.

До тебя страшно смотреть.

Ближе к воде.

Вот товарищ с картами убегал, а сейчас втянулся.

Хорошо, очень художественно.

Так, можно снимать.

Быстренько артиста в кадр.

У меня отдыхающие стынут.

Артиста в кадр быстренько сюда.

Так, можно снимать.

Приготовились.

Аппаратная, кадр синхронный.

Аппаратная.

Мотор.

Начали.

Стоп!

Что там за лыжник на втором плане, а?

Ну откуда этот ненормальный с семьей на лыжах, а?

В декабре на лыжах.

Психопат.

Приготовились.

Аппаратная.

Мотор.

Начали.

Героиня подходит к герою.

Заигрывает с героем.

Хорошо.

Не притлоптовай.

Дальше бежит Люсенька к воде.

Панорама.

Средний план.

Ног не видно.

Подбегает к воде.

Лед отгоняй ногой.

Лед отгоняй ногой.

Хорошо.

Зачерпывает воду в купальную шапочку.

Это же комедия.

Бежит обратно к герою.

Подбегает к герою.

Сзади.

Любя льешь из шапочки на героя.

Ну, Лида, быстрее поливай, вода замерзает, ей-богу.

Ну, герой, ну что ты синеешь, герой, а?

У нас же цветное кино, что ж ты синеешь, а?

Стоп, секундочку, перерыв.

У меня герой совершенно синий, ледокол вошел в кадр.

Перерыв, товарищи, спасибо.

Чего?

Я говорю, перерыв.

Можно всем встать накрыт с полотенцем.

Действительно собачий холод, а?

Товарищ с картами, который убегал всё время, можно встать, накрыться полотенцем, спасибо.

Ну ты подумай, как трогательно, оторвать нельзя.

Я говорю, товарищ с картами, который убегал всё время, можно встать, накрыться полотенцем.

Ну что он сидит такой жуткий, подеш, а?

Замерз?

Ну так разотрите его, да не песком, а снегом.

Вообще его боюсь, пусть оттаивает за автобусом.

Отдыхающие весело, оставшиеся в живых.

Быстрее начнем, быстрее, аппаратная, мотор, начали.

Опять героиня подходит к герою, берет героя за руку, ведет к воде, да ведет, а не волочистов.

Ах ты, Господи, снег пошел.

Вот климат, ничего снять невозможно.

Значит, это эскиз пародии.

Вот, единственный человек, готовый к реакции.

Каких только артистов не интервьюировала кинопанорама за этот период, и очень видных артистов, и не очень видных.

Ну вот, я счастлив, что сейчас я вам могу представить, так сказать, совсем невиданного на кинопанораме артиста.

Вот, значит... Первая реакция.

Вот, значит, это всем нам хорошо неизвестный, значит, закадровник Адрович

Нетронутый.

Что бы мне хотелось, так сказать, узнать у закадра Вникадровича?

Ну, во-первых, значит, мне пришла сейчас мысль...

Интересно, что он всем вам хорошо неизвестен по ряду картин.

Значит, что примечательно, что закадровый кадр практически не снялся на всех студиях наших.

Я так стабильно не снимаюсь на Мосфильме, Ленфильме и студии Горького.

Интересно, если в прошлом году вы не снялись... В восьми картинах.

То в этом году он уже не снялся.

В шестнадцать.

Так что рост какой-то налицо.

Ну да, да.

Вот вы знаете, конечно, в наш адрес, в нашу кинопанораму приходят масса писем от телезрителей, от любителей кино.

Примечательно, что ни в одном из этих писем совершенно не интересуется ваша биография.

Я думаю, что имеет смысл поблагодарить наших телезрителей за то внимание, которое они вам в общем не уделяют.

А где вы сейчас не снимаетесь?

Одновременно у нескольких режиссеров.

Но, надо сказать, у меня есть преимущество перед другими актерами.

Я знаю моих коллег.

Меня не снимают без проб.

А, вас не пробуют, чтобы снимать, я так понимаю.

Да, это интересная мысль, интересная мысль.

Еще вот интересно, вот ваша ближайшая, для вас какая из киностудий все-таки ближе всего?

Ну, Мосфильм, конечно.

Мосфильм ближе.

Да, потому что я по магистрали, я живу на Арбате, в Москве, и, значит, быстро.

А Арбат уже близко.

А Горького, да.

А Горького, да.

Ближе все-таки Мосфильм.

А с кем из кинорежиссеров вам приходилось, так сказать, встречаться?

Ну, в этом году.

Да.

Вот просто буквально на днях мне удалось столкнуться с Ильдаром Рязановым.

Это приятно.

В кондитерском отделе булочной.

Интересная мысль.

Мысли интересные.

Вот тут мне пришло в голову.

Скажите, это не вы снимались?

Нет, не я. А вот тот яркий эпизод.

Без меня.

Вот тут скандал был, который... Ну, за мной.

Спасибо, интересная мысль.

Скажите, пожалуйста, вот вы много смотрите кинопанорам, так сказать, знаете, спутники на зрителя.

Вот как вам, как зрителю уже, а не как артисту, как вы считаете, что легче, задавать вопросы или отвечать?

Ну, как говорится, вам карты в руки.

Вы же их задаете, вы же на них отвечаете.

Это интересная мысль.

Мысли интересные.

Мысли-то интересные.

Скажите, пожалуйста, а вот о коллегах.

Это такое болезнь.

О коллегах всегда легче говорить.

О коллегах легче, конечно.

Потому что сейчас такая теория возникла.

Мелькание на экране.

Часто.

Часто.

Часто мелькают.

Чаще другие мелькают.

Ну, мелькают, мелькают.

Возьмем, к примеру, Армена.

Чего?

Да.

Лучше Жанна Поля.

Как?

Бельмондо.

Бельмондо, возьмем, давайте.

Он снялся в 186 картинах.

Интересная мысль, да.

Ему никто не говорит, что он мелькает.

Нет, никто.

Я не снялся в 186 картинах.

Да.

Мне говорят, надоел.

Интересная мысль вообще.

Мысль интересная.

А вот хобби, знаете, такой тривиальный вопрос.

Хобби, хобби.

У меня на хобби нет времени.

И хобби нет.

Это интересная мысль.

Ну, вы же поёте.

Ну, вот пример.

Летят утки.

Интересная мысль.

Летят утки.

И два гуся.

Животные.

Вообще, я приверженец документального кино.

Это интересная мысль.

Потому что к нему я вообще никакого отношения.

Понятно.

Волки.

Задрипанный кинематографический волк.

Я знаю, они в вольерах посылаются.

Я не снимаю с вами.

Белочка.

Маленькая.

А мысли интересные.

А вот такая проблема вечная.

Это, так сказать, вопрос музыки в кино.

Музыка.

Я считаю, что физическая форма актёра, как он выглядит, это главное.

А музыка жива.

Он каким-то образом худеет.

Я не волнуюсь, как он худеет.

Уже актёров многих нет.

Фильмы где они?

Музыка в народ.

Симфонист.

Или песенник.

Всё равно, если это привязан к сюжету.

то тогда я... Вот скажите, например, ну, не знаю, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну, ну.

Ну а как все-таки, какие основные принципы вашего актерского и человеческого существования?

Девиз.

Не изменять самому себе.

Правильно, хорошая мысль.

Вот вы знаете, я стабильно, умышленно 20 лет не снимаюсь в кино.

И вот результат.

Я на юбилейной кинопанораме.

А?

А я с своей стороны должен, так сказать, пользуясь случаем, сказать, что сейчас на очень серьезном фестивале в Атлантиде, значит, девизом, значит, кино зрителям, фильм людям, значит...

Вот Закад Миканович получил специальный приз.

Да?

Да.

Вы еще не знаете?

Вот для вас.

Приятно узнать.

За лучшую несыгранную мужскую роль.

Я думаю, что я прямо сейчас при вас и вручаю вам этот очень элегантный, хорошо выполненный призок.

Пожалуйста.

Это чудный трофей.

Я думаю, что в вашей коллекции призов он будет не последний.

Благодарю вас.

Осторожнее разбейте.

Тихо, тихо, тихо.

Спасибо вам большое.

До новых встреч.

Давайте сегодня по-деловому.

Давайте.

В хорошей такой деловой атмосфере преподируем.

Давайте.

Давайте.

Давайте.

Александр Сергеевич Пушкин, Евгений Онегин, мой дядя.

А вот вчера мы хорошо порепетировали.

Да, вчера хорошо.

Хорошо, и так, главное, с напором.

Много чего нашли.

Сегодня закрепим.

Давайте.

Александр Сергеевич Пушкин, мой дядя.

А позавчера плохо.

Нет, плохо позавчера, действительно.

Вяло, без настроя.

Нет, нет, нет.

Так что давайте, как вчера.

Пушкин.

Александр Сергеевич.

Вы знаете, у меня сегодня есть предложение.

Давайте с самого начала.

Ну давайте сначала.

С самого начала и без остановок.

Почему без остановок?

Давайте одним куском.

И в хорошем настроении, бодро.

Давайте, давайте.

Мой дядя самых честных правил, когда ни в шутку за ним мог, он уважать себя заставил и лучше выдумать не мог.

Стоп.

Стоп.

Хорошо.

Да?

Да.

Очень хорошо.

Но уже лучше.

Вот вы сейчас как читаете?

Ну как?

Я читаю.

Мой дядя самых честных правил... И лучше выдумать... Не мог.

Не мог.

Вот вы это так читаете, что у меня складывается ощущение, что он, этот самый, ваш родственник...

что он лучше просто не мог выдумать.

А он что, мог?

Мог.

Мог и еще как мог, но не хотел.

А почему?

А не хотелось ему, понимаете?

Потому что он за ним мог.

Не хотелось ему ничего выдумывать, что он думает, я буду выдумывать, когда я за ним мог.

Чувствуете тонкость мысли?

Да, это...

Нет.

Ну, естественно.

Мой дядя.

Стоп!

Я вот только сейчас понял.

Это жена.

Вы сейчас тоже поняли, да?

Нет.

Ну, естественно.

Но ведь мы как читаем?

Ну, как мы читаем?

Мы читаем «мой дядя».

Вот, «мой дядя».

Понимаете?

Вы это читаете так, что у меня возникает ощущение, что это действительно мой дядя.

А он же совсем не мой.

Как не мой?

Ну не мой и все.

Что, совсем что ли не мой?

То есть абсолютно.

Не мой, не ваш, не их, не наш.

Ни чей, дядя, общий.

Вот, вот, обобщите мне дядю.

Ведь мне, мне что от вас надо?

Да вот я и думаю, что вам надо-то от меня все время, ну?

Мне от вас надо одно.

Чтобы вы читали и видели дядю.

Видели дядю!

Чтобы как молния вас пронзила.

Вон же дядя!

Где?

Да вон!

Где?

Вон же!

Да вот же он!

Дядя!

Вон он!

Да, да, дядя!

Дядя!

Он там, далеко, и мы его как будто кричим!

Ого!

Ого!

Дядя!

Дядя!

Дядя!

Сейчас у вас уже многое, много-много чего есть, но нет пока главного.

Чего нет?

Пока нет главного у вас, пока сейчас главного нет.

Ну чего?

У вас сейчас пока еще здесь

Нет вас.

Где вы?

Где, где, где, где вы?

Я вас не вижу.

Нет, нет, нет, вас нету, понимаете, нет.

Ведь не просто вас.

Я должен видеть вас с вашим отношением к не вашему дяде.

Вообще у меня возникает ощущение, что вы меня где-то не понимаете.

Где-то да.

Вот!

Вот же оно вот!

Это же самое главное.

Поймите, что когда есть понимание, тогда нет чего?

Чего нет?

Ну чего нет, когда есть понимание?

Чего нет?

Ну чего?

Дядя?

Да нет.

Дядя уже где-то есть.

Ну?

Ну чего нету?

Ну чего нету?

Ну чего?

А вы меня?

Да и вы здесь!

Ну чего нету-то?

Ну чего?

Я... Ну вас нету.

Ну кого нету-то?

Искусство, понимаете?

Искусство.

Вот когда вы это поймёте, тогда у вас будет и дядя, и вы, и всё.

По-моему, по-моему, мы сегодня где-то продвинулись, где-то тронулись, да?

Ну ничего, ну ничего.

Ничего, завтра порепетируем в хорошем настроении.

Ну, конечно, еще надо будет поработать с автором.

Текст пока сыроват.

Но не все, не все сразу.

В искусстве нельзя, спешите.

Так вот, я прошу прощения, что я нарушил праздничный настрой передачи.

Хотел бы поговорить сейчас о вещах действительно серьезных, просто о почти наших профессиональных вещах.

Ну, собственно, где, как ни на кинопанораме нам об этом говорить.

Вы мне разрешите, да?

Да, пожалуйста, пожалуйста.

Я могу... Вы будете что, монолог говорить или так, речь?

Да я расскажу, что я буду говорить, не надо меня поддерживать.

Дело в том, что я только что сейчас с киностудии, где у меня была встреча... С какой киностудии?

Ну, не будем уточнять.

Я просто в киностудии имел встречу с очень известным, ну, может быть, неизвестным, но все равно очень современным, очень ищущим кинорежиссером.

И я в каком-то таком взволнованном состоянии, потому что, значит, действительно я снимался, в общем, в кино, и довольно много снимался, и, наверное, примелькался, наверное, кому-то поднадоел, и повторяюсь, и все это я знаю.

И вот из разговора я понял, что вот как...

популярный, извините, артист, я ему категорически не подхожу.

То есть это вот, это... Вы знаете, что это такое.

А как, значит, вот... Артист вроде как-то он без меня так и в то же время обойтись не может.

Где-то все-таки я его так вот... Ну, история такая, я думаю, что вы поймете.

Значит, я пришел на киностудию, все, и попал в объятие, значит, вот этого кинорежиссера.

Дорогой мой, оставьте меня в покое.

Вы хотите меня поссорить с кинорежиссурой?

Не скажу.

Я пережил.

Так вот, значит, я попал в объятия кинорежиссера.

Дорогой мой, я действительно очень рад вас видеть.

Наконец мы встретились.

Вы знаете, я скажу вам по секрету, вы мой любимый артист.

Я очень внимательно за вами слежу.

Видел все ваши работы и последние.

Как вам не стыдно?

Это кошмар.

Это же сплошные штампы.

Надо срочно все ломать.

Ломать пластику, голос, руки, ноги, вообще все.

Но не будем огромны.

Скажите, вы прочли наш сценарий?

Ну, вообще, я прочел, конечно.

Что-то мне понравилось.

Вы знаете, я ведь с детства люблю, голубчик, какие сказки.

Зачем вы меня обижаете?

Я похож на режиссера, который рассказывает сказки.

Сказка ложь, да в ней намек.

Вы только вдумайтесь.

Жучка за внучку, внучка за бабку, бабка за детку, а детка за репку.

И никто ни за что не отвечает.

На дворе трава, на траве дрова.

Вывести же не над чем.

Вот это проблема.

А Василиса прекрасная, Василиса премудрая.

Это же вечный спор, что лучше, быть красивой дурой или умной уродиной.

Вот тогда я ему возражаю, говорю, извините, но женщина может быть и красивой, и умной, голубчик.

Это научная фантастика.

Я этого не снимаю.

Ну ладно, значит, несколько слов о нашей ленте.

Просто мне интересно, кем вы себя видите в картине.

Ну я не знаю, я бы хотел сыграть богатыря.

Нет, голубчик, с богатырями вопрос решен наверху.

Я это тоже уже вижу.

Представляете, закат, вечернее, красное небо, и на холм выезжают три русских богатыря.

Алеша Будрайтис, Илья Адамайтис и Добрыня Банина.

Ну, какая нечистая сила против них устоит.

Вот тогда, может быть, я попробуюсь на Ивана Царевича окстить.

Ну, какой вы Иван Царевич?

Ну, скорее, Иванушка Дурачев.

Ну, давайте, может, попробуюсь на Иванушку, дорогой голубчик.

Ну, посмотрите на себя в зеркало.

Какой вы вообще, Иванушка?

Нет, знаете, если все ломать, так рубить с плеча.

Знаете, кто вы?

Вообще, вы артисты, вы же не видите себя со стороны.

Знаете, кто вы?

Нет, только не пугайтесь.

Вы прирожденная баба-яга, именно баба-яга, кстати.

Как вы относитесь к бабам-ягам?

Нет, ну, я не знаю, я как-то в жизни их особенно не встречал, голубчик, а я встречал.

И даже был на них жена.

Ну, не будем обосновывать.

Нет, понимаете, все-таки вот, чтобы стать бабой как-то-ягой, ну, я не знаю, это надо как-то поработать, я не знаю, ну...

Ну, что ж, как-то этюдно, что сейчас здесь, может быть, как-то... Ну, пройдитесь просто, я хочу на вас посмотреть.

Ну, я не знаю, я тогда как-то... Нет, нет, нет, голубчик, ну, у вас же костяная нога, ну, хромайте, ну.

Ну, я не знаю, я как-то так не готовился.

Ну, так, этюдно, именно этюдно.

Нет, нет, нет, сильнее костяная... Ну, я не знаю, ну...

Еще сильнее.

Ну, я не знаю, ну так.

Оп, вот уже не вы.

Уже приятно.

Теперь несколько слов о роли.

Скажите, кстати, как вы переносите жару?

Ну, я не знаю, вообще я в Сочи отдыхаю.

Нет, голубчик.

Это ваше личное дело.

У меня несколько сцен, вам надо будет сыграть в печке, сидя на раскаленной лопате.

Ну, это ничего общего.

Я играл Столивара.

Нет, это не одно и то же.

Там вы варили, а тут будут вас.

Ну, не будем, не будем о грустном, не будем.

Так, теперь, как вы относитесь к животным?

Ну, хорошо.

А они к вам?

Ну, не знаю, прилично.

Нет, почему я спрашиваю?

Вашим партнёром утверждён серый волк.

Ну, зверь матёрый, хищный.

В кино не снимался, специфики наши не знает.

Хорошо бы как-то присмотреться, принюхаться.

Ну, я не знаю, а взглянуть можно?

Боже вас сохранит.

Нина, он этого терпеть не может.

Тут уже один взглянул.

Ну, не будем о грустном.

Теперь так.

Несколько слов о внешности.

Слушайте.

То есть вам что, не надоело ваше лицо?

Ну, я не знаю, но... А что вы предлагаете?

Давайте поставим на нем крест, а?

Вы знаете, это лицо уже свое получило.

Давайте пойдем от внутреннего к внешнему.

Вот давайте, вот вы баба яга, да?

Вот у вас есть такой текст.

Извушка, извушка, встань ко мне передом, к лесу задом.

Давайте.

Ну, давайте, давайте.

Ну, не знаю, извушка, извушка...

Встань ко мне передом, к лесу задом.

Нет, на это я не верю.

Нет, это неубедительно.

Во-первых, не видите ни избушки, ни бабы, ни леса.

Ну, вы же не чистая сила.

Ну, напугайте меня, ну, мимикой, как-то жестом.

Ну, не знаю, избушка, избушка.

Встань ко мне передом, к лесу задом.

Вот уже хорошо, лучше.

Теперь пошевелите ушами.

Я не умею, голубчик.

Почему вас учат в ваших театральных институтах?

Вообще я не вижу вашего отношения к избушке.

Это же не просто избушка.

Это избушка на куре.

Кстати, вы любите курицу?

Ну, не знаю, вообще люблю.

Ну, так покажите, чтобы я это увидел.

Не знаю.

Избушка, избушка, встань ко мне передом к лесу.

О, хорошо.

Все равно, курица абстрактная.

Это вообще курица, понимаете?

А вы вспомните какую-нибудь конкретную курицу, жареную, вареную, печеную.

Какую вы любите?

Я не знаю, я люблю, я люблю цыпленка табака.

Прекрасно.

Убедите меня, чтобы я чувственно, как-то явственно вот увидел этого цыпленка табака.

Вот с цицматом, с зеленью, я не знаю, с острым соусом ткемали, белый хлеб-ловаш, красная гурийская капуста.

Ну попробуйте, ну.

Мне избучка, избучка, встань ко мне передом, колесу за... О, хорошо.

Боже мой, я все понял, а.

Это роль для Кикабидзе.

А вас, голубчик, я буду иметь в виду в следующей ленте.

Тысяча и одна... Ой!

Гарем, Стражники, Адалист и в центре вы.

Кто?

Евна.

Нет, нет, нет, я уже вижу вас, Евнуха.

Ну, голубчик, конечно, придется поработать, но не будем о грустном, не будем о грустном.

А сейчас просто давайте пофантазируем.

Вот здесь есть композитор Крылатов.

Помогите мне, просто помогите, как-то под музыку это все будет живее, темпераментнее.

Просто пофантазируем, так сказать, поваяем, полепим внешность.

Ну попробуйте, вы знаете, это будет новый Миродов.

Вас таким еще, слава богу, никто не видел.

Вы знаете, публика, публика задумается.

Захлебнется от восторга.

Вы знаете, ну-ка покажитесь.

Шпаги звон напев цыгана, сюртуки и кимоно.

Мир загадочный и странный, мир загадочный и странный под названием кино.

Вжик, вжик, вжик, уноси готовенького, вжик, вжик, вжик.

Кто на новенького, кто на новенького?

Ну-ка!

Спасибо, Андрей Александрович.

Спасибо большое.

После стольких лет это композитор фильма «Достояние республики», музыка из которого сейчас прозвучала.

Просто в исполнении автора.

Андрей Александрович, вы знаете, это очень похоже.

Неужели это вы все сами выдумали?

Нет.

Эту быль придумал писатель Аркадий Хайт.

Понятно.

Быль придумал.

Она действительно очень смахивает на правду.

Ну не хотите мою песню?

Давайте свою.

У тебя все здесь идет все-таки в ключе ретро, поэтому уж раз ты начал читать то, что у нас 42 года назад было написано друг на друга, и мы тоже окунемся в небольшую трансфиктиву наших отношений.

Когда-то, когда были молодые, в Москве было очень много всяких, знаете, театральных капустников, обозрений при домах интеллигенции.

Были такие дома интеллигенции.

И в Центральном доме актеров мы очень много шутили, делали обозрения, программы.

И вот, чтобы напомнить Арканову молодость, мы сыграем одну... Вообще, когда занимаешься пародией, шуткой, эпиграммой, то всегда говорят, вы про то, про то, про другое.

А про себя-то что?

Чтобы, не дай бог, не подумали, что мы лишены самокритики, мы сейчас с Михаилом Михайловичем сыграем пародию про самих себя, про театр.

Если вы когда-нибудь приходите в драматический театр, вряд ли вас можно увидеть на этом спектакле еще раз.

Это крайне болезненное явление.

Но напрасно.

Спектакль – это не зафиксированная кинопленка, это живой организм.

Он раз от раза крепнет, набирает соки.

И проследить этот рост очень интересно.

Чтобы вы не ходили и не мучились, мы сейчас все здесь вам сыграем.

Первый раз сыграем сцену так, как она выглядит на премьере.

Ну, сами придумаем сцену.

Ну, два научных работника встречаются в институте, спорят, ссорятся.

Такая сцена.

Первый раз играем для вас, если ты помнишь, премьерный вариант.

Что такое премьера для актеров?

Это ведь сумасшедший дом.

Первый зритель.

Первый раз произносишь текст.

Туман в глазах, дрожь в коленках.

Ну, жуть.

Итак, премьера.

Ну как?

Ну как мое выступление на симпозиуме?

Ты втира... О!

Такого нераград, такого нераград, такого нераград!

Такого, наверное, родил.

На симпозиуме.

На симпозиуме.

На симпозиуме.

На симпозиуме.

На симпозиуме.

Тебе что, не понравилось?

Давай поспорим.

Я люблю драку.

А я тебе отвечу в нашей многотиражке.

О!

В науке не надо гнушаться малым.

Кстати, мой портретик напечатали в многотиражке.

Посмотрим.

Хороший.

А диде, а диде, а диде, что с речью?

А девушки склонятся над фотографией.

Какие бывают диде, диде, диде, диде?

Караковы, мухорты и гнеды.

Пойдем пи-пи-пи.

Пойдем пи-пи-пи.

Пойдем пи-пи-пи.

Пивка Жагулевского.

Ну вот.

Ну вот.

Время идет, все успокаивается, становится на свои места.

И вот как эта самая сцена выглядит через два, через три года на рядовом, спокойном, очередном, ну, по счету, как бы там, 350-м спектакле.

Ну как мое выступление на симпозиуме?

Смотри, народец какой-то подсобрался.

Стареет, смотри.

Как мое выступление на симпозиуме?

Магнитный волос, буря, я не читал.

Голова как чугун, с утра вышел.

Как мое выступление на симпозиуме?

И глаза, тяжелые еще глаза.

Как выступление на симпозиуме?

Прямо пасть порвал, чувствую слово.

Последний раз спрашиваю, как мое выступление на симфонии.

Че там курлычишь-то?

Тебе что, не понравилось?

Давай поспорим.

Это я говорю.

Ну говори ты, как это.

Мой портретик напечатали многотиражки.

А, шо это, семечки, да?

Хорошо выглядишь под шелухой.

А девушки склонятся к фотографии.

Какие бывают девушки, а?

Ой, смотри, вон в восьмом ряду куколь, лопаньку.

Всё, работаем, ладно, работаем.

Работай, говорю.

Ну что, может, по чашечке кофе?

Слушай, анекдоты рассказали, сейчас там я волнею упаду.

Это старый.

С тобой хоть на сцену не выходи.

Всё он знает.

Играть неудобно.

Потом...

В жизни спектакля бывает такой трагический момент, к счастью, друзья, это бывает раз в году, когда приходится играть спектакль вечером 31 декабря.

Представьте, это большой спектакль, который по регламенту начинается где-то там без 20-12, в упор к встрече Нового года.

Вот как эта сцена выглядит вечером 31 декабря.

Самое трагическое, что может случиться в жизни актёров, спектакля и театра, когда приходится играть спектакль утром 1 января.

Вот как приблизительно выглядит эта сцена в 11 утра на утреннике 1 января.

Старый... Ну, ты вчера такого наградил на симпозиуме.

Я тебе отвечу.

Я тебе такой эпиграф поставлю.

И спал.

Боря, Боря, Боря, Боря, Боря, Боря, Боря, Боря, Боря, Боря, Боря.

С ума сошел народ в зале.

Что ты?

Потом разберемся.

Ну шо, Боря?

«Боря, играй на рот в зале».

«Ну что, Боря?» «Боря, играй, будет скандал, пахнет жареным».

«Ну что, Боря?» «Боря, играй, Боря, ну что я как попугаю?» «Ну что, Боря?» «Ну, не надо, Боря».

«А, слушай, мне вроде там сейчас говорили, что твой портрет напечатали в многодеражке.

Напечатали или не напечатали?» «Не надо, Боря».

Ой, смотри, напечатали.

Немножко портретик приукрасили.

Приукрашиваем у нас портрет?

Не надо, Боря.

А девушки, Боря, склонятся на фотографии.

Какие бывают девушки?

Боря, сорвёшься, Боря.

Ой, вот и умница, вот и сыграл.

Пойдём сейчас пивка жигу.

когда детектив был самым популярным жанром для пародий.

Долгие годы советское кино обходится без пародистов, просто делая произведения этого жанра.

И поэтому мы вам с наслаждением сыграем старинную пародию на телевизионный детектив.

Кабинет генерала, начальника разведки, стол, на котором стоят два телефона,

разведчик, которого сейчас отправляют в Лондон, и генерал, который прохаживается по кабинету.

А ведь ты, Серега, мой сын.

Любопытно, товарищ генерал.

Тут и оно, что любопытно.

Мне и самому любопытно.

20 часов 7 минут.

А ну-ка быстро, как по-английски, господин?

Сэр!

А по-японски?

Что же вы, товарищ генерал, в разбивку-то спрашиваете?

Чать не в Японию засылаюсь.

А как?

Это тебе еще рановато знать.

Но молодец, правильно интересуешься.

Разведчик все должен знать.

20 часов 11 минут.

Не за что.

Беломор, будешь?

Охота.

Ну, как охота, Сигизмунд Карлович.

Но нельзя мне, я ж вживаюсь, третий месяц ихнюю гадость курю.

При мне-то можно.

Кури.

Дипеша, что ли?

Из Цюриха?

От фон Люськи?

С пятнадцатого года у нас с ним это, конетей.

Отвечай!

С-7, С-5 с угрозой нападения на слона.

Уже побежал?

Цюрих опять?

Мажет чайку?

Вот такие, Сергей, у нас люди.

Пароль-то выучил.

Вторая часть войны мира до слов с геномомарию можно было подумать.

Читать не надо.

А ответ?

Они меня бьют в ответ.

Да кто же это выдумывает-то такое?

Да вы же, товарищ генерал.

Двадцать часов девятнадцать минут.

Мать звонила.

Серёга, Сергушанчик, Серенька, Сергуха, Серя, ты там, смотри, не зарывайся.

Лишнего не взрывай.

Чужого не бери с витрины.

Не жри, что попало.

Постараюсь, товарищ генерал.

Пора мне.

Сколько время?

Время, Сергуха.

Бесконечно.

Ну, тогда который час?

А ты позвони.

Двадцать часов тридцать минут.

Полночь.

Дорогие товарищи телезрители!

Сегодня мы продолжаем показ нового многосерийного телевизионного художественного фильма о трудной, но благородной работе молодых ученых-физиков под огнем плазменных струй.

Краткое содержание предыдущих серий.

Молодой ученый-физик Петров

Сразу после окончания института приезжает работать на новый мощный ускоритель.

Через некоторое время он понимает, что если заменить 78-ю высоковольтную батарею на 79-ю, то возможно открытие принципиально новой частицы альфа, сигма, минус бета, гамма, гиперона.

Но директор ускорителя, академик Сидоров, не понимает всей глубины научной мысли молодого ученого-физика Петрова и не разрешает смелого научного эксперимента.

Сложны также и личные отношения молодого ученого-физика Петрова с молодым ученым-физиком Ивановой.

Но Петрова поддерживает начальник отдела Семенов.

И когда академик Сидоров находится на крупном конгрессе в Монте-Карло, они решаются на смелый научный эксперимент и заменяют 78-ю высоковольтную батарею на 79-ю.

Итак, смотрите очередную серию нового телевизионного фильма «Под огнем плазменных струй».

Ты видишь ли, Жора?

Эффициент диффузии дипольного электрического момента, прион обменной хроматографии и применении формулы Курчатова-Арцемовича дает нам несколько смещенное доплероскоуширение гамма-линий.

А и поджермерию Дэвисону компаунд ядро в квазистационарном состоянии должно давать нам изотопический мультиплет с излучением миомного нейтрино.

Понимаешь, Жора?

Конечно, Ваня.

Значит, Жора, ты советуешь вместо формулы Вульфа-Брега применить метод Брейта-Вигнера для нестационарных состояний гиперзаряда.

Так, Жора?

Да.

Пожалуй.

Ваня, ты совсем не думаешь обо мне и о нас с тобой.

Да пойми, Ваня, ведь это открытие может двинуть науку на сотни и сотни лет вперед.

Ради него...

Я готов пожертвовать всех.

Бесчувственный!

Ты ничего не видишь, кроме своего альфа-сигма-минус-бета-гамма-гиперона!

Ведь у нас будет ребенок.

Да!

Именно такой результат должен был получиться в опыте Дебая Уоллера при облучении нуклонов стабильных ядер вторичными нейтронами.

Обязательно нужно будет испробовать этот путь в сегодняшнем эксперименте.

Между нами все кончено!

Ну как, ребята, нашли альфа-сигма-минус-бета-гамма-гиперон?

Да нет пока.

Но найдем, куда он денется.

Ой, нашел?

Следующую 78-ю серию вы можете посмотреть завтра, если, конечно, сможете.

Вот так вольно фланируя в эфире по нашему теремку, нам ни на секунду не следует забывать о вас, о вашей реакции.

Вот так внимательно отсюда прямо вглядываться в ваши лица, ловить случайные улыбки, реагировать на раздражение.

Видите, специально для этого в одном из залов теремка собралась как раз группа очень видных деятелей, чтобы, так сказать, обменяться, что ли, о теремке.

Мне нравится это.

Оригинально, необычно, как-то остроумно, и потом...

Все это дело оригинально, очень остроумно и свежо.

Вот я хотел подыскать это нужное слово.

Только хотелось бы что-нибудь еще поискать такого необычного.

Например, конферанс добавить, танцоров, акробатов этих...

иллюзионистов, и тогда вот будет интересно.

И потом, почему теремок?

Зачем теремок?

Не понимаю.

Это же не роскошь, а предмет ширпотреба.

Вот и Андреев тоже со мной согласен.

Правда?

А чего, конечно, согласен.

Мистика нам не нужна эта.

Все эти лешие, дымовые черти.

Мы с этим давно уж покончили.

Уберите домового из кадра.

Это я вам говорю.

Что, не согласны?

Тогда будете иметь дел со мной.

Я из вас из всех душу выну.

Вот и Меркурьев мне соврать не даст.

А почему я должен дать соврать?

Я его не понимаю.

Кому я должен дать соврать?

Кому не соврать?

Я ничего не понимаю.

Почему ко мне обращается?

Вообще я никогда не вру.

И другим не даю врать.

Не даст соврать.

Что значит не даст соврать?

Вообще надо все говорить правду всегда.

Если уж точно говорить, то надо всегда говорить то, что думаешь.

В лесу, за глаза и так далее.

Не дай сабра!

Что это такое вообще-то?

Я не понимаю.

Что это за вопрос?

Я не понимаю.

Вот пусть Михаил Иванович Жаров лучше меня скажет.

Он все понимает в этом деле.

Вера Михайловна Иванович, отчего, конечно, я понимаю.

Понимаю, только я не согласен.

Я с вами не согласен, с вами не согласен, с вами не согласен, ни с кем я не согласен.

Нужно делать вот что, дорогие друзья.

Собраться всем вместе за круглым столом в доме актера, вот, чаек, понимаете ли, чтобы был, вот, сидим, беседуем, попиваем чаек, попиваем правильно, вот, обсуждаем разные проблемы, вот, и все это будет называться в гостях у Михаила Ивановича Шарова.

Вот вам терем, вот вам теремок, вот так, да.