Через час вы потеряете веру в свободу воли

1963 год, Лос-Анджелес.

Чарльз Уитмен – образцовый гражданин, бывший морпех, студент архитектурного факультета, любящий муж.

Соседи считают его милым и вежливым парнем.

1 августа 1966 года он убивает жену и мать.

Затем поднимается на башню Техасского университета с винтовкой и открывает огонь.

За полтора часа убивает 14 человек, ранит 31.

Снайперы полиции застреливают его на месте.

В кармане находят записку.

«Не знаю, что на меня нашло».

После серьезного самоанализа пришел к выводу, что стал жертвой многих необычных и иррациональных мыслей.

Он просит провести вскрытие мозга после смерти.

Возможно, найдете причину.

И причину находят.

Опухоль размером с грецкий орех сдавливает миндалину.

Область мозга, которая контролирует страх и агрессию.

Опухоль росла месяцами, постепенно превращая доброго семьянина в убийцу.

Ну а что это значит?

Был ли Уитман ответственен за свои действия или у убийцы была опухоль?

Вот другой пример.

Вы наверняка оказывались в такой ситуации.

Вы стоите в магазине перед стендом с фруктами и боретесь с желанием купить сладкое вместо яблока.

Кажется, что решение полностью за вами.

Но что если ученые могут предсказать ваш выбор за 10 секунд до того, как вы сами его осознаете, просто глядя на активность нейронов в мозге?

Такие эксперименты уже проводили.

И да, мозг решает раньше, чем вы об этом узнаете.

В 1983 году нейробиолог Бенджамин Либет подключил людей к электроэнцефалографу и попросил их нажать на кнопку в любой момент, когда захотят.

Они должны были отметить на часах, когда осознали желание нажать кнопку.

Результат потряс всех.

Мозг испытуемых показывал потенциал готовности за 300 миллисекунд до того, как они думали, что приняли решение.

Сознательное намерение оказалось всего лишь запоздалой иллюзией.

Прошло 40 лет, но споры об этом не утихают.

Некоторые говорят «мы наконец доказали, что свободы воли нет».

Другие возражают.

Нажатие на кнопку – это же не настоящий выбор, а просто моторный рефлекс.

Эксперименты усложняются.

Теперь изучают не просто кнопки, а сложные решения, в симуляторе вождения, перед прыжком с тарзанки и при выборе благотворительных организаций.

Но результат остается тем же.

Мозговая активность предшествует сознательному выбору.

Что же мы представляем собой?

Мои биологические машины с автоматическими решениями?

Или свободные личности, осознанно делающие выбор?

Добро пожаловать в самую неудобную область науки.

Если кто-то стартует с отставанием, на долгой дистанции это неважно.

Удача со временем выравнивается.

Это весьма популярная точка зрения.

Эйнштейн работал клерком в патентном бюро за копейки и думал начать продавать страховки.

Теорию относительности он публиковал на свой страх и риск без научной должности.

Карнеги родился в бедной семье ткача и впахивал на фабрике по 12 часов за 1 доллар в неделю, а стал одним из богатейших людей 19 века.

Красивая история.

Мы часто видим такие в кино и читаем в книгах.

Но правда в том, что они исключительно редки.

Учёные следили за жизнью 50 тысяч детей с рождения до 40 лет.

Результат оказался жёстким.

Если ребенок родился в бедной семье, его шансы стать богатым составляют 7%.

Если родился в богатой – 60%.

Еще хуже с образованием.

Дети из семей, где родители не закончили школу, получают университетский диплом в 11% случаев.

Из семей с высшим образованием – почти в 6 раз чаще.

Но дело не только в деньгах.

Стресс от бедности буквально меняет мозг.

У детей из неблагополучных семей гиппокамп меньше на 10%.

Это область, отвечающая за память и обучение.

Их лобная кора, та самая, что контролирует импульсы, созревает медленнее.

А вот парадокс.

Те же самые люди, которые выиграли генетическую и социальную лотерею, часто думают, что добились всего сами.

Богатые в два раза чаще считают бедность результатом лени.

Успешные студенты уверены, что поступили в университет благодаря усердию, а не привилегиям.

Психологи называют это фундаментальной ошибкой атрибуции.

Мы объясняем собственные успехи характером, а неудачи обстоятельствами.

Но что если копнуть глубже?

Что если и сам характер тоже не наш выбор?

Представьте двух мальчиков.

Оба рождаются в один день в одном роддоме.

У первого спокойные родители со стабильной работой, живут в современном доме в богатом районе.

У второго родители алкоголики, дома насилие, а вода течет из свинцовых труб.

Первый в пять лет читает книжки, второй смотрит, как отец бьет мать.

Первый в 15 лет решает математические задачи.

Второй торгует наркотиками, чтобы прокормить семью.

Через 20 лет первый – врач, спасающий жизни.

Второй – в тюрьме за распространение.

Общество высказывается однозначно.

Один выбрал добро, другой – зло.

Но разве пятилетний ребёнок выбирает семью?

Разве подросток контролирует уровень свинца в крови, который снижает IQ на 10 пунктов?

Нейробиолог Роберт Запольский потратил 30 лет, изучая поведение.

Его вывод неумолим.

Свободы воли не существует.

Мы – продукт генов, среды и случайности, и у нас нет контроля ни над одним из этих факторов.

Но постойте, если это правда, то рушится вся наша система правосудия.

Зачем сажать преступников, если они не виноваты?

Зачем хвалить героев, если заслуга не их?

И главное, зачем вообще что-то делать, если все предопределено?

Скажу честно, я долго не решался разобраться в этом, потому что от некоторых вопросов просто мороз по коже.

Вот что пишет сам Сапольский в книге «Всё решено.

Жизнь без свободы воли».

Вот что значит прийти к выводу, что свободы воли не существует.

Я к нему пришёл уже очень-очень давно.

Но даже я думаю, что принимать это всерьёз кажется совершеннейшим безумием.

Провести ли ближайший час в совершеннейшем безумии?

Выбор за вами.

Я Саша, и это Хомодеус.

Последние полгода я провел в Южной Африке.

Причина — новый опыт.

Замечаю, что в новых контекстах чувствую себя более энергичным и продуктивным.

И вот на днях я встретил исследование, объясняющее, что так работает мозг у большинства людей.

Нейроученые изучили сотни офисных работников до и после отпуска.

Они измеряли их креативность, то есть способность придумывать новые идеи.

Изучали, как разные типы отдыха во время путешествия повлияли на творческие способности и продуктивность.

Вывод ученых следующий.

После отпуска действительно появляются свежие идеи и вдохновения.

Однако эффект проявляется не мгновенно.

Сразу после поездки креативность не взлетает, зато через пару недель наблюдается рост творческой продуктивности.

Причем важно, как вы отдыхали.

Просто лежали на пляже или освоили новый навык?

Исследователи выяснили, что наибольший вклад в будущую креативность дали активные виды отдыха,

когда вы чему-то учитесь и преодолеваете вызовы.

Например, поход в горы, освоение дайвинга или знакомство с иностранной культурой.

В организации поездок мне помогают Яндекс.Путешествия.

Это надежный и удобный сервис от известного бренда по поиску, бронированию отелей и квартир.

Каждый месяц им пользуются более 28 миллионов человек.

Здесь легко найти выгодное жилье от 999 рублей в сутки на любой вкус.

Смотрите, открываем приложение, указываем, куда и когда хотим поехать.

Например, едем на Куршскую косу в Зеленоградск.

Вот, например, комфортная гостиница с рейтингом 5.0.

Идеально для недельного отпуска.

А реальные отзывы с фото помогут сделать правильный выбор.

Люди пишут про близость дома к достопримечательностям, удобство кровати и чистоту номеров.

Все то, что действительно важно знать перед поездкой.

Сразу видны все условия.

Включен ли завтрак, есть ли бесплатная отмена бронирования, можно ли с питомцем.

Если у вас возникнет вопрос, его поможет решить круглосуточная поддержка в чате приложения.

Все забронированные и прошедшие путешествия сохраняются в разделе «Моя поездка».

Там же вас ждет прогноз погоды, интересные места, рекомендации от афиши и других сервисов Яндекса.

В один клик вы можете поделиться всей информацией с теми, с кем отправляетесь в путешествие.

Все смогут посмотреть детали по поездке, поэтому никто ничего не забудет.

В общем, найти выгодный отель так же легко, как поставить лайк этому видео.

А для еще более выгодного отдыха ловите мой промокод на скидку до 20%.

Переходите по ссылке в описании или по QR-коду на экране и бронируйте на Яндекс.Путешествиях отели и квартиры на выходные и летний отпуск со скидкой.

Представьте, вас усаживают перед двумя кнопками.

Сообщают, что от вашего выбора зависят тысячи жизней.

Но вы не знаете, что именно выбираете, как в сериале «Разделение».

Выбирайте, говорят вам.

Вы формируете намерение и нажимаете одну из кнопок.

Почему именно на эту, а не на другую?

Никто не утверждает, что молекулы вашего тела внезапно толкнут вашу руку, заставив сделать выбор.

Вопрос глубже.

Почему вы выбрали именно эту кнопку?

Я уже упомянул эксперимент Либета и его последователей.

Нейробиологи до сих пор спорят о том, когда именно мозг принимает решение.

За 300 миллисекунду осознания?

Или даже за 10 секунд?

Но все эти секунды не имеют отношения к главному вопросу.

Откуда берется само желание?

Давайте посмотрим, что происходит за секунды и минуты до.

Какая сенсорная информация, поступившая в мозг, помогла вам сделать выбор?

Ответ может быть очевидным.

Я нажал на кнопку, потому что увидел пистолет, направленный мне в лицо.

Но часто все не так просто.

Возьмем эксперимент, проведенный в 2011 году.

Представьте комнату с неприятным запахом.

Люди сидят и заполняют опросники об отношении к разным группам.

Что же происходит?

При плохом запахе отношение к геям становится заметно хуже и у консерваторов, и у либералов.

Казалось бы, да плохой запах ухудшит отношение вообще ко всем.

Но нет.

Отношение к лесбиянкам, пожилым людям и афроамериканцам не меняется.

Только к геям-мужчинам люди становятся менее доброжелательны.

Вот еще один эксперимент.

Советую отложить чаек и еду.

Я предупредил.

Людей разделяют на две группы.

Первая просто держит руку в ледяной воде.

Неприятно, но терпимо.

Вторая группа погружает руку в жидкость, имитирующую рвотные массы.

Выглядит омерзительно и вызывает настоящее отвращение.

После этого участникам описывают разные нарушения социальных норм и просят назначить наказание.

Часть истории связана с нарушениями чистоты.

Например, кто-то тер чужой зубной щеткой полтуалета или толкнул человека в мусорный бак.

Другие истории описывают нарушения, не связанные с чистотой.

Например, кто-то поцарапал ключом машину.

Результаты показательны.

Люди, испытавшие физическое отвращение от контакта с рвотной массой, назначают гораздо более суровое наказание за правонарушение с чистотой.

А те, кто держал руку в холодной воде, не проявляют такой строгости.

Контекст глубоко меняет наши моральные оценки.

И виновата островковая доля мозга.

У млекопитающих она активируется при контакте со спорченной пищей.

Эта функция сформировалась около 100 миллионов лет назад.

А гораздо позже, всего несколько десятков тысяч лет назад, люди придумали понятие морали.

По эволюционным меркам прошло слишком мало времени для формирования новой области мозга.

Поэтому моральное отвращение эволюция добавила в функции островка.

Нейроны не различают отвратительные запахи и отвратительное поведение.

На наши решения влияет и красота.

Привлекательных людей считают более честными и компетентными.

Их чаще избирают, им больше платят, их меньше наказывают.

Исследования показали, что одна и та же область мозга, орбитофронтальная кора, активировалась и при оценке красоты, и при оценке нравственности.

Интересен эффект Макбет.

После признания в неэтичном поступке

Люди чаще моют руки или используют санитайзер.

Если они солгали устно, то предпочитают ополаскиватель для рта.

Если письменно – средство для рук.

Нейроны считают, что ложь буквально пачкает рот или руки.

На решение влияют и телесные ощущения.

Голодные судьи реже одобряют прошение об условно-досрочном освобождении.

Если перед оценкой отвратительных нарушений испытуемым давали имбирь, который успокаивает желудок, они становились снисходительнее.

Вернёмся к нашему эксперименту, где нам нужно сделать выбор и нажать на кнопку.

Давайте подумаем, что происходит за минуты и дни до этого решения.

В вашей крови безостановочно циркулируют гормоны.

Например, тестостерон.

Это миф, что тестостерон напрямую провоцирует агрессию.

Но всё же с повышенным уровнем тестостерона вы становитесь самоувереннее в играх, реже сотрудничаете, больше рискуете и проявляете меньше эмпатии.

Нейтральные выражения лиц начинают казаться агрессивнее.

Уровень тестостерона зависит от времени суток, болезней, травм, ссор и секса.

Чувствительность мозга к нему тоже различается.

Количество рецепторов у разных людей может отличаться в 10 раз.

В 10!

Но почему?

Из-за генов, внутриутробного развития и внешних условий.

Другой гормон, окситоцин, известен социальным эффектом.

Он укрепляет связь между матерью и младенцем и делает людей спокойнее.

С ним вы проявляете больше щедрости и доверия.

Но есть нюанс.

Окситоцин делает нас добрее только к своим.

В эксперименте в Нидерландах с его помощью испытуемые охотнее жертвовали человеком с немецким или ближневосточным именем, чем с голландским.

Окситоцин усиливает сотрудничество внутри группы, но также и агрессию к чужакам.

Гормоны стресса тоже влияют на поведение.

Они извлекают энергию из запасов организма, повышают давление и пульс, подавляют репродуктивную функцию.

В мозге они возбуждают миндалину и подавляют лобную кору, делая суждение импульсивнее, а эмпатию слабее.

Я привёл в пример только три класса гормонов, влияющих на поведение, а их 75.

И каждый незаметно влияет на ваш мозг, определяя поступки.

Гормоны меняют мозг в течение минут и часов.

Но настоящие изменения происходят на протяжении недель и лет.

Это называется нейропластичностью.

Вот, кстати, целый выпуск про неё.

Длительный опыт структурно меняет ваш мозг.

Повышается возбудимость синапсов, образуются новые связи, растут дендриты.

Одни нейроны умирают, а другие рождаются.

Области мозга могут увеличиваться или атрофироваться настолько, что это видно на томограмме.

При посттравматическом стрессе увеличивается миндалина, растет число синапсов, снижается порог срабатывания страха и агрессии.

Депрессия уменьшает гиппокамп, нарушая обучение и память.

Спорт или богатая среда, наоборот, увеличивают гиппокамп.

Опыт меняет не только мозг.

Хронический стресс заставляет надпочечники вырабатывать больше глюкокортикоидов.

У молодых отцов падает уровень тестостерона, тем сильнее, чем больше влияния они уделяют ребенку.

Даже кишечные бактерии влияют на поведение.

В кишечнике больше бактерий, чем клеток в теле.

И они воздействуют на аппетит, экспрессию генов в нейронах и нашу склонность к тревожности.

Вы можете возразить, но мы же взрослые люди и можем это контролировать.

Сдать анализы, съесть салат вместо чипсов, сходить на пробежку и подписаться на канал, чтобы мозг получал больше новых знаний.

Окей, допустим.

Но сначала совершим небольшое путешествие в прошлое.

Вот вы подросток.

Ваш мозг почти сформирован.

Но одна область, лобная кора, будет взрывать еще лет 10.

Она отвечает за исполнительные функции, планирование, контроль импульсов и регуляцию эмоций.

У подростков в лобной коре синапсов больше, чем у взрослых.

Постепенно лишние связи обрезаются, делая кору более компактной.

Незрелая лобная кора объясняет многие подростковые приколы, особенно на фоне гормональных бурь.

Но важнее то, что в этот период в самой сложной части мозга идет грандиозное строительство.

Ваш подростковый опыт играет ну просто непропорционально большую роль в формировании лобной коры.

А именно с ее помощью вы будете принимать решения всю оставшуюся жизнь.

Почему лобная кора созревает так медленно?

У других приматов её формирование заканчивается в период полового созревания, а нам требуется ещё 10 лет.

Зачем?

Это не потому, что кора устроена сложнее.

В ней вообще мало уникального.

Дело в том, что человеческие социальные правила невероятно сложны.

Подумайте, сколько всего должен усвоить подросток?

Когда уместно солгать во благо, а когда нет?

Как вести себя с разными людьми в разных ситуациях?

Какие правила можно нарушать, а какие — никогда?

Когда нужно сдерживать эмоции, а когда их выражать?

Этому невозможно научиться генетически.

Гены не могут записать все многообразие культурных норм.

Нам нужно учиться всему этому на собственном опыте, в процессе социализации.

Это по-настоящему удивительно.

Эволюция специально спроектировала наш мозг так, чтобы лобная кора формировалась медленно, впитывая опыт и культуру.

Как будто природа сказала, для этой части мозга гены должны иметь минимальное влияние.

Пусть ее сформирует среда и опыт.

Переместимся еще чуть дальше в прошлое.

Ваше детство.

Происходит масштабное строительство всех областей мозга, усложняются нейронные сети, развивается логическое мышление, познавательные способности, эмоции и контроль побуждений.

На это развитие многое влияет.

Родительский стиль воспитания, социализация среди сверстников, безопасность района, доступность книг и здоровой пищи, культура, в конце концов.

Особенно важна шкала неблагоприятного детского опыта.

Каждый дополнительный балл по этой шкале на 35% увеличивает вероятность асоциального поведения во взрослом возрасте.

Даже такая случайность как месяц рождения может повлиять на жизнь.

И я не про астрологию.

Доказано, что дети, которые немного старше сверстников,

обычно когнитивно развиты лучше.

Им достается больше внимания учителей, и это создает нарастающее преимущество.

Все эти особенности детства формируют мозг взрослого.

Но это лишь тенденция, а не судьба.

Многие люди во взрослой жизни радикально отличаются от прогнозов, основанных на их детстве.

Тем не менее, мы не выбираем семью, в которой рождаемся.

Родители и их окружающая среда начинают влиять на нас еще до рождения.

В организм плода попадает все, что циркулирует в крови матери.

Гормоны, иммунные факторы, молекулы воспаления, токсины и наркотики.

Избыток глюкокортикоидов от стресса матери повышает риск депрессии и тревожности у ребенка.

Повышенный уровень андрогенов увеличивает склонность к агрессии, слабой эмоциональной регуляции и алкоголизму.

Голодание матери повышает риск детской шизофрении и метаболических заболеваний.

В общем, пренатальный опыт крайне важен, и это та ещё лотерея.

Если вы не выбирали утробу, то набор генов вам тем более не подвластен.

Гены тоже влияют на решение, причём интереснее, чем вы думаете.

Гены кодируют белки — строительные блоки организма.

Белки формируют клетки разных типов.

создают нейромедиаторы и гормоны, составляют ферменты и рецепторы.

Каждый из примерно 20 тысяч генов кодирует уникальный белок.

Но гены ничего не решают.

Сказать, что ген решает, когда синтезировать белок, всё равно, что сказать, будто рецепт торта решает, когда его печь.

Гены включаются и выключаются под действием среды.

Удивительно, но гены составляют всего около 5% ДНК.

Остальные 95% — это сложная система переключателей, регулирующих работу генов.

Эволюционные изменения обычно значимы, когда меняют переключатели, а не сами гены.

Люди отличаются вариантами генов, влияющих на поведение.

Например, разные варианты серотониновых генов связаны с настроением, возбуждением и импульсивностью.

Варианты дофаминовых генов влияют на вознаграждение, мотивацию, зависимость, планирование и внимание.

А еще одинаковые варианты генов в разных условиях работают по-разному.

Вариант гена, расщепляющего серотаин, повышает риск антисоциального поведения, но только при жестоком обращении в детстве.

Вариант дофаминового рецептора связан со слабой способностью откладывать вознаграждения, но только в условиях бедности.

В нашем мозге активно работают 16 тысяч генов.

У каждого гена есть примерно 250 точек возможных вариаций.

Это значит, что в вашем мозге есть 4 миллиона мест, где ваша генетика может отличаться от других людей.

Это также значит 4 миллиона возможностей для генов, которые вы не выбирали, взаимодействовать с детством, которое вы тоже не выбирали.

Именно эта лотерея создает основу вашего жизненного пути.

Культура формирует наши намерения глубже, чем мы осознаем.

В любой культуре есть способы заставить людей усвоить ее ценности и передать дальше, то есть стать такими же, как предки.

Взгляните на контраст между индивидуалистическими и коллективистскими культурами.

Американцы ценят автономию, личные достижения и права личности.

Восточные азиаты превыше всего ставят гармонию, взаимозависимость и конформизм.

Эти различия проявляются в мельчайших деталях.

Американцы чаще используют местоимение «я», определяют себя через профессию, а не отношения.

Я юрист, а не я родитель.

Их воспоминания строятся вокруг событий.

Лето, когда я научился плавать.

Рисуя социальные связи, американцы помещают себя в центр.

Люди из восточных культур мыслят иначе.

Их воспоминания сосредоточены на отношениях.

Лето, когда мы подружились.

Изображая семью, дети-азиаты рисуют себя как небольшую часть семьи и не располагают себя в центре.

Цель американца – выделиться, цель азиата – не выделяться.

Нейробиология подтверждает эти различия.

Дофаминовая система вознаграждения у азиатов активируется при виде спокойного лица, у американцев – взволнованного.

Показав неоднозначную сцену, исследователи обнаружили, что азиаты за миллисекунды запоминают всю картину целиком, а американцы фокусируются на центральной фигуре.

Если американца попросить рассказать, как на него влияли другие, у него повышается уровень гормонов стресса.

У восточных азиатов же стресс возникает, когда они рассказывают о своем влиянии на других.

Откуда такие различия?

Американский индивидуализм объясняют истории иммиграции.

Этот процесс отбирал людей, готовых оставить свой дом ради нового.

У них был опыт освоения новых территорий.

Восточноазиатский коллективизм связывают с экологией возделывания риса.

Десять тысячелетий коллективного труда для создания террас, ирригационных систем и совместного сбора урожая.

Это подтвердили исследования в Северном Китае, где выращивают не рис, а пшеницу.

Жители этих регионов такие же индивидуалисты, как и западные люди.

В эксперименте китайцы из рисовых регионов, встретив на пути в кофейне преграду из стульев, обходили её, а люди из пшеничных регионов просто раздвигали стулья.

Экология влияет даже на религиозные верования.

Жители пустынь создают монотеистические религии, суровые, как их среда обитания.

Обитатели тропических лесов, окруженные изобилием жизни, предпочитают политеизм с множеством божеств.

Монотеисты пустынь оказались успешнее, как завоевателя.

Поэтому сегодня более половины человечества исповедуют религии, созданные ближневосточными пастухами.

Занятия также влияют на культурные нормы.

Скотоводы особенно уязвимы.

Их стада легко украсть, в отличие от рисовых полей.

Эта уязвимость породила культуру чести, с её преувеличенным гостеприимством к чужакам, строгими кодексами поведения и жестоким возмездием за оскорбления.

Даже жесткость культурных норм общества можно предсказать по его истории.

Общества, пережившие катаклизмы, формируют более строгие нормы.

Поразительно, но исследование 33 стран показало — там, где 500 лет назад люди жили плотнее, культурные нормы строже и сегодня.

Но как события 500-летней давности могут влиять на современные нормы?

Ответ — через поколения.

Именно культура определяет, как матери касаются детей, какие обряды проводятся, какие мифы и песни передаются, о мести или о прощении.

Но даже при сильном влиянии культуры, индивидуальная изменчивость огромна.

В каждой культуре рождаются нетипичные личности.

Вспомним Льва Толстого с его радикальным ненасилием в милитаризированной России.

Или Андрея Сахарова, выступившего против советской системы.

Или Нельсона Манделу, который выбрал мир вместо мести после 27 лет тюрьмы.

Культура задаёт тенденции, но не всю судьбу.

Так что же делает нас теми, кто мы есть?

Роберт Сапольски уверенно отвечает.

Нас определяет всё то, что случилось раньше.

Каждый момент вытекает из всего, что было до него.

Запах в комнате, гормоны в крови, события внутриутробной жизни, занятия ваших предков в 1500 году.

Ничто из этого вы не выбирали и не контролировали.

В этом непрерывном потоке влияний нет места для свободы воли.

Как метко заметил правовед Пит Алсес, между природой и воспитанием не осталась промежутка, которая могла бы заполнить моральную ответственность.

Этот неразрывный поток объясняет, почему невезение часто умножается со временем.

Представьте человека с неудачным вариантом гена, делающим его особенно чувствительным к стрессу.

Такой ребенок сильнее страдает от неблагоприятных условий в детстве.

Эти ранние невзгоды приводят к жизни в среде с меньшими возможностями.

Когда редкий шанс все-таки появляется, повышенная уязвимость мешает его увидеть и использовать.

Чтобы доказать существование свободы воли,

нужно найти нейрон, на который не влияют окружающие 80 миллиардов нейронов.

А помимо них — гормоны, уникальные детства, особенности внутриутробной среды и один из миллионов вариантов генома.

Наука этого сделать просто не может.

Почему происходит какое-то событие?

Потому что раньше что-то случилось.

А оно из-за чего произошло?

из-за того, что до этого тоже что-то имело место, и так до бесконечности.

Но это никакой не абсурд.

Так устроена Вселенная.

Абсурд, если закрыть глаза на эту неразрывность, думать, будто у нас есть свобода воли.

И существует она потому, что в какой-то момент состояние мира или лобной коры, или нейрона, или молекулы серотонина, которая предшествовала поведению, возникло из ниоткуда.

Вселенная работает по правилам.

Все причины имеют следствие.

Каждое биологическое состояние вызвано предыдущим состоянием.

Десятилетиями ученые верили, что если разложить сложную систему на части и понять каждую из них, можно понять целое.

Если старенький ноутбук перестанет включаться, опытный техник откроет корпус и проверит каждый компонент по отдельности.

Память, жесткий диск, систему охлаждения и материнскую плату.

Обнаружив перегоревший конденсатор, он заменит его, и компьютер оживет.

Проблема решается разбивкой сложной системы на компоненты.

Но что если это неправда?

Что если некоторые моменты не обусловлены предыдущими?

Вдруг разложение на компоненты иногда просто бесполезно?

Да, так бывает.

В прошлом веке наше представление о Вселенной перевернулось.

Появились теории относительности, хаоса, эмерджентности и квантовой неопределенности.

Это была настоящая революция в науке.

В 1960-х метеоролог Эдвард Лоренс из MIT учился предсказывать погоду.

Он создал компьютерную модель с 12 параметрами — температурой, влажностью и другими факторами.

Однажды он прервал работу программы на обед.

Вернувшись, решил сэкономить время и перезапустил модель не с начала, а с того момента, где остановился.

Он ввёл значение 12 параметров из распечатки.

То, что он увидел, его потрясло.

Новый прогноз начал отличаться от предыдущего.

С каждой итерацией различия становились всё заметнее.

Вскоре два графика стали совершенно разными.

Лоренс был озадачен и принялся искать ошибку.

Он обнаружил, что компьютер округлил одно из значений в распечатке.

Крошечное отклонение привело к кардинально иным результатам.

Так родилась теория хаоса.

В 1972 году Лоренс назвал это явление «эффектом бабочки».

Это идея о том, что взмах крыльев бабочки может вызвать торнадо.

В линейных системах небольшие отклонения дают небольшие последствия.

Если бы у нас была Вселенная только с Землёй и Луной, мы могли бы точно предсказать их положение в любой момент прошлого или будущего.

Но добавив третий элемент — Солнце,

система становится нелинейной.

Земля влияет на Луну.

Это значит, что Земля влияет на то, как Луна влияет на Солнце, а это влияет на то, как Солнце влияет на Землю.

Возникает задача трёх тел, и будущее становится неопределённым.

Хотите прямо сейчас поэкспериментировать с хаосом?

Вам понадобится листок бумаги в клетку и ручка.

Или просто внимательно следите за экраном.

Я покажу.

Каждая клетка может быть пустой или закрашенной, то есть нулем или единицей на языке двоичного кода.

Случайным образом заполним первый ряд.

Теперь закрасим второй ряд.

Для этого нам нужно какое-то правило.

Возьмем самое скучное.

Если клетка наверху закрашена, то и клетка внизу тоже.

Если наверху пусто, то и внизу пусто.

Применим это правило к третьему ряду, четвертому, пятому и так далее.

Получаем набор унылых вертикальных полосок.

Окей, попробуем наоборот.

Результат тоже предсказуем.

В обоих случаях все просто.

Если знаешь первый ряд, то можешь предсказать любой последующий.

Классическая линейная вселенная.

А теперь немного усложним правило.

Состояние каждой клетки во втором ряду будет зависеть от трех клеток первого ряда.

Той, что прямо над ней, и двух соседних.

Клетка заполняется только тогда, когда из трех клеток над ней закрашена ровно одна.

Берем наш первый ряд и закрашиваем.

Получаем вот такой второй ряд.

Применяем то же правило и заполняем третий ряд.

Четвертый, пятый и так далее.

Получаем следующий рисунок.

Может показаться, что это правило такое же простое, как и предыдущее.

На самом деле нет.

Ещё немного и мы увидим нечто невероятное.

Давайте-ка применим наши правила к разным изначальным состояниям.

Например, так.

Заполняем второй ряд.

Третий.

Видим некий паттерн.

Давайте ускорим и посмотрим, что выйдет.

Через 250 рядов получается вот такая картина.

Этот фрактал называется Треугольником Серпинского.

Можете сами поэкспериментировать с любыми первыми рядами и получить удивительные узоры.

А можете и не получить.

Если вы возьмёте, например, такой первый ряд, то уже ко второму ряду вам будет нечего заполнять, паттерн угасает.

Некоторые начальные конфигурации эволюционируют в потрясающе сложные структуры, другие быстро умирают, третьи застывают в скучных повторяющихся узорах.

Биологическая метафора здесь не случайна.

Точно такие же паттерны мы видим в живой природе — на раковинах моллюсков, в расцветке животных, в структуре растений.

Вот пример.

Слева — реальная ракушка, справа — паттерн, сгенерированный компьютером.

То, с чем мы только что познакомились, называется клеточным автоматом.

Берёшь ряд клеток, применяешь правила размножения и получаешь следующее поколение.

Повторяешь процесс.

Наши правила, закрашивая клетку только если из трех верхних заполнена ровно одна, в научном мире известны как правила 22.

Всего их 256.

Большинство из них скучные.

Одни создают паттерны, которые бесконечно повторяются без изменений.

Другие угасают уже на втором ряду.

И лишь несколько правил порождают по-настоящему сложные динамические структуры.

Правило 22 – одно из самых знаменитых.

На его изучении целое поколение ученых построили карьеры.

Что же делает правило 22 особенным?

В зависимости от начального состояния оно может породить три типа поведения.

Первый тип – полное угасание.

Паттерн быстро исчезает, оставляя после себя пустоту.

Второй тип – кристаллизация.

Система застывает в регулярном, предсказуемом узоре.

Третий тип – настоящая жизнь.

Паттерн растет, ветвится и меняется.

Структурированные области сменяются хаотичными.

И вот что поразительно – нельзя предсказать, к чему придет конкретное начальное состояние.

Хочешь узнать, как будет выглядеть сотый или тысячный ряд, придется заполнять все ряды по порядку.

Нельзя разобрать правила на части и предугадать результат.

Выдающиеся математики пытались, все потерпели неудачу.

Более того, даже если паттерн кажется хаотичным, нельзя гарантировать, что через миллион поколений он не превратится вдруг в простую повторяющуюся структуру.

Посмотрите вот на это изначальное состояние.

Оно угасает уже к третьему ряду.

А теперь внесём маленькое изменение в начальное состояние.

Закрасим всего одну лишнюю клетку из 25.

И в скучный паттерн вырывается жизнь.

Биологи сказали бы, мутация в одной клетке запустила целый каскад изменений.

Математики назвали бы это чувствительностью к начальным условиям.

А если вы склонны к поэтичности, бабочка на другом конце света взмокнула крыльями и изменила всё.

Клеточные автоматы завораживают своими возможностями.

С их помощью можно моделировать биологические системы.

Эту идею развивает известный ученый Стивен Вольфрам.

Более того, их можно усложнять.

Наша версия была одномерной.

Линия клеток порождает новые линии.

Но существуют и двумерные версии, и трехмерные, и еще более экзотические.

Самая знаменитая из них — игра «Жизнь», созданная математиком Джоном Конвеем.

В этой игре клетки живут и умирают на двумерной решётке по простым правилам.

Но из этих правил рождается сложнейшее поведение.

Например, перед вами глайдеры — структуры, которые двигаются по полю, словно разумные существа.

А это репликаторы.

Они копируют сами себя.

Из сложных комбинаций можно построить логические ворота и даже вычисляющие компьютера.

Все свойства остаются теми же.

Нельзя предсказать будущее состояние по-начальному.

Приходится моделировать каждый шаг.

Разные начальные конфигурации могут сходиться к одному результату.

остается чувствительной к малейшим изменениям.

Если хотите сами поиграть в игру жизнь, ссылка в описании.

Теория хаоса перевернула наше представление о предсказуемости мира.

Она показала, что даже простые правила могут породить невообразимую сложность.

Эти открытия оказались настолько мощными, что выплеснулись далеко за пределы математики и физики.

Они изменили наш взгляд на биологию, экономику и психологию.

И что самое интересное, они породили новые надежды на существование свободы воли.

Если системы могут быть непредсказуемыми при полном детерминизме, может ли там скрываться наша свобода выбора?

Революционную статью Лоренса 1963-го встретили гробовым молчанием.

Никто не обратил внимания на открытие, подорвавшее веру в детерминированность мира.

Прошли годы, прежде чем у Лоренса появились единомышленники.

В основном это были физики-аспиранты.

По легенде, они изучали хаотичность на примере протекающего крана, проводя немало времени под психоактивными веществами.

Ведущие теоретики старательно игнорировали это открытие.

Отчасти проблема была в неудачном названии — теория хаоса, ну чисто описание какого-то негалистического беспорядка.

На самом деле она исследовала скрытые структуры в кажущемся хаосе.

Но главная причина медленного старта была глубже.

Изучать неразрешимые нелинейные взаимодействия множества переменных — сплошное мучение.

Учёные привыкли ограничивать число переменных, чтобы объект поддавался анализу.

Это создавало ложное впечатление, что мир линейен и предсказуем, а нелинейная хаотичность казалась странной аномалией, которую можно игнорировать.

Так продолжалось до тех пор, пока не стало ясно.

Хаотичность скрывается за самыми интересными вещами.

Клетка, мозг, человек и общество устроены скорее как хаотичные системы, а не как часы, которые можно разобрать на части.

К 1980-м теория хаоса переживала период бурного роста.

Первое поколение физико-психонавтов стало занимать профессорские должности в Оксфорде.

Они основывали компании, применявшие теорию хаоса для извлечения прибыли на фондовом рынке.

Повелись журналы, конференции, кафедры и междисциплинарные институты.

Печатались научные статьи о роли хаоса в образовании, корпоративном управлении и рынках.

Хаос изучали в искусстве и архитектуре.

Высказывалась интересная мысль.

Природа кажется нам красивее офисного здания в стиле модерн, поскольку содержит как раз нужную долю хаоса.

Появились даже статьи о связи теории хаоса с теологией.

Одна носила прекрасное название «Хаос как союз рая и ада».

Автор писал «Те из нас, кто желает соединить современную культуру с богословской мыслью, не могут позволить себе обойти вниманием теорию хаоса».

В общем, теория хаоса прорвалась в массовое сознание.

Естественно, мыслители принялись утверждать, что непредсказуемость и хаотичность человеческого поведения – это и есть то самое пространство, где резвится свобода воли.

Верующие в нее упирают на отсутствие предсказуемости.

На бесконечных жизненных развилках мы выбираем между А и Б. Это порой влечет серьезные последствия.

И никто не может предсказать результаты каждого такого выбора.

Физик Герт Эйленбергер пишет,

Математические конструкции не могут полностью отражать реальность, потому что математические способности Homo sapiens принципиально ограничены в силу своей биологической основы.

Вследствие хаотичности детерминизм Лапласа не может быть абсолютным, и вопрос о существовании случайности и свободы снова открыт.

Биофизик Кейли Кленси придерживается похожего мнения.

Поскольку хаос можно управлять, он обеспечивает баланс между стабильностью и поиском.

А поскольку он непредсказуем, то он серьезный кандидат на динамический субстрат свободы воли.

Доин Фармер, один из первых апостолов теории хаоса, добавляет.

«В философском плане меня ошеломило, что хаотичность — это действенный путь примирения свободы воли с детерминизмом.

Система детерминирована, но мы не знаем, как она себя поведет.

Ну, звучит складно.

Так в чем же подвох?

А подвох в фундаментальной ошибке.

Детерминизм и предсказуемость — это совершенно разные вещи.

Детерминизм позволяет объяснить, почему что-то произошло.

Предсказуемость позволяет сказать, что будет дальше.

Это разница между тем, что происходит, и тем, что поддается познанию.

Вот простой пример.

Возьмите большой лист бумаги и скопируйте начальное состояние клеточного автомата.

Проведите год, применяя правило 22 в каждой строке.

Получите определенную картину.

Повторите эксперимент.

Результат будет тот же.

Поручите дело дрессированному дельфину.

Получите такой же результат.

Ну ладно, с простотой мы погорячились.

Но суть в том, что 103 ряд не выйдет другим, потому что система полностью детерминированная.

А вот другой пример.

1922 год.

Берем 5 молодых людей.

Через 40 лет один из них начнет воровать и нападать на людей.

Вопрос.

Кто именно?

Предсказать невозможно.

Когда это случится, объяснение будет простым.

Он так решил.

Он плохой человек.

2025 год.

Та же ситуация.

5 молодых людей.

Но теперь мы можем прочитать их ДНК.

У одного находят поломанный ген MART.

Он кодирует важный для мозга tau белок.

Теперь мы точно знаем.

У него к 60 годам выше риск стать агрессивным из-за деменции.

И когда это случается, мы объясняем это уже по-другому.

У него сломан ген.

Он больной человек.

С этой точки зрения свобода воли — это биология, которую мы пока не понимаем, а когда поймем, она свободой воли быть перестанет.

Хаос завораживает тем, что простые правила могут создать нечто сложное и непредсказуемое.

Но есть еще одна проблема.

Представьте ситуацию из жизни.

На одной улице три дома стоят рядом.

В левом доме хозяин небрежно обращается с электричеством, и начинается пожар.

В правом доме другой хозяин тоже небрежничает, и там тоже пожар.

Два пожара распространяются навстречу друг другу и сжигают дом посередине.

Владелец сгоревшего дома подает в суд на обоих соседей.

Но кто виноват?

Левый сосед говорит «Не я».

Даже если бы мой дом не горел, правый дом все равно сжег бы средний.

Правый сосед говорит то же самое.

До 1927 года суды признавали такую логику.

Ни один сосед не нес ответственность.

Потом все изменилось.

Суд решил, что вину можно делить пополам.

Представьте группу солдат, выстроившихся в расстрельную команду, чтобы привести в исполнение смертный приговор.

Независимо от того, насколько энергично жмет солдат на спуск, в порыве послушания Господу Богу и стране его порою гнетет некое двойственное чувство.

возможно, чувство вины за убийство человека.

Столетия такой практики привели к когнитивной манипуляции.

Одному из солдат выдавали оружие, заряженное холостыми патронами.

Кому оно доставалось, не знал никто.

А значит, каждый думал, что оно в его руках.

Следовательно, на самом деле он не убийца.

Когда были изобретены аппараты для смертельных инъекций, в некоторых штатах их конструкция подразумевала наличие двух разных шприцев с ядом.

Два человека жмут на свои кнопки.

И автоматический рандомизатор вводит яд из одного шприца в вену приговоренного, а содержимое другого вливает, как связаны шприцы и кнопки нигде не фиксируется.

Таким образом, каждый из участников экзекуции знает, что палачом мог быть другой.

Милые психологические уловки, размывающие ответственность.

Вот теория хаоса создает похожий психологический трюк.

Мы не можем точно определить причину сложного поведения.

Но значит ли это, что причины вовсе нет?

Конечно, нет.

То, что мы не можем выяснить, чья халатность вызвала пожар, не означает, что пожар возник сам по себе.

То, что мы не знаем, какой солдат выстрелил, не означает, что приговоренный умер от старости.

Так же и с поведением человека.

То, что мы не можем проследить все причины до самого начала, не означает, что причин нет.

Так и хаос подчиняется строгим правилам.

Каждый шаг строго следует из предыдущего.

Система полностью детерминирована.

Просто мы не можем предсказать, что будет дальше, не пройдя весь путь шаг за шагом.

Да, свобода воли звучит намного лучше, чем мы этого пока не понимаем.

Но правда в том, что хаос детерминирован.

Он просто непредсказуем.

Почти все согласны в одном – свободу воли не найти в отдельном нейроне.

Нейрон – это просто биологический кирпичик, который не может нарушить законы физики.

Ну а что если объединить множество нейронов?

Философ Кристиан Лист говорит, «Мы ищем свободу воли не на том уровне.

На физическом уровне ее невозможно найти».

Роберт Кейн добавляет, «Нам не нужно управлять каждым нейроном в ручном режиме».

Эти ученые верят.

Свобода воли — это эмерджентное явление высшего порядка.

Оно возникает, когда простые части объединяются в сложное целое.

Окей, допустим.

А как именно простое становится сложным?

Вот взглянем на одного муравья.

Он бесцельно бродит по ветке.

Десять муравьев заняты тем же.

Сотня взаимодействуют друг с другом со слабыми намеками на закономерности.

А теперь посмотрим на тысячу муравьев.

Они образуют колонию с разделением труда.

Они строят мосты и плоты из собственных тел.

Создают защищенные от воды подземные гнезда с коридорами.

Обустраивают специализированные камеры.

Одну для выращивания грибов, другую для потомства.

Это сообщество способно изменяться в ответ на требования среды.

При этом система обходится без всякого плана и планировщика.

Но что приводит к возникновению сложности?

Для начала нужно огромное количество простых элементов.

Каждый элемент должен выполнять ограниченное число задач.

Случайные взаимодействия должны регулироваться простыми правилами.

Например, носи камешек, пока не встретишь другого муравья с камешком, тогда бросай свой.

Каждый действует как автономный агент, зная только эти правила.

Из таких взаимодействий возникают новые свойства, существующие только на уровне системы.

Одна молекула воды не может быть мокрой.

Свойство «мокрый» рождается из совокупности молекул.

Эти свойства должны быть устойчивы.

Как водопад сохраняет форму, хотя ни одна молекула воды не падает дважды.

Вот пример с пчелами.

Две пчелы-разведчицы ищут источники пищи.

Каждая находит свой.

Пчелы возвращаются в улей и исполняют танец.

Чем лучше источник, тем дольше танец.

Другие пчёлы беспорядочно бродят по улью.

Наткнувшись на танцующую разведчицу, они улетают проверить источник, а потом возвращаются танцевать сами.

Поскольку лучший источник вызывает более долгий танец, вероятность наткнуться на отличные новости выше.

Скоро танец отличных новостей исполняют две пчелы, потом четыре, восемь, шестнадцать и так далее.

В итоге вся колония принимает оптимальное решение.

В улье нет одной принимающей решения пчелы.

В этом суть роевого интеллекта.

Еще один пример — слизевики.

Это простейшие организмы.

То ли плесень, то ли гриб, то ли амеба.

Существуют как будто для того, чтобы путать биологов.

Ладно, шучу.

На самом деле это миллионы одноклеточных амеб, слившихся в гигантскую многоядерную клетку.

Она расползается по поверхностям в поисках пищи.

Поместим каплю слизевика в колодец с двумя коридорами.

Первый ведет к одной крошке овсянки, второй к двум крошкам.

Слизевик расползается в оба коридора и находит оба источника.

Но через несколько часов он уходит из места с одной крошкой и весь скапливается у двух.

Если к одному источнику ведут коридоры разной длины, слизевик выберет короткий.

Он может даже решать лабиринты с множеством тупиков.

Японский

ученый Ацуши Тера провел потрясающий эксперимент.

Он высадил слезовика на поверхность, повторяющую береговую линию Токио.

Овсяные хлопья символизировали пригородные станции.

И слезовик оказался в точке, соответствующей столице.

А схема, созданная нитями слезовика, повторила схему реальных железных дорог.

Слезовик без единого нейрона против команды инженеров.

Счет 1-1.

Те же принципы работают в развивающемся мозге.

Нейрон посылает проекцию, которая разветвляется на два побега разведчика.

Они направляются к двум другим нейронам.

Каждый целевой нейрон притягивает побег, выделяя молекулы-аттрактанты.

Один выделяет больше, то есть он как бы лучше.

Побег добирается до него быстрее.

Это заставляет внутренние структуры изгибаться в ту же сторону, усиливая притяжение.

Растущий нейрон образует связь с лучшей целью.

Именно так создаются ветвящиеся структуры.

Не существует отдельной инструкции для каждого разветвления.

Чтобы создать дерево с 10 тысяч веток, нужно 9999 разделений.

Гены не могут контролировать каждое разветвление, их просто не хватит.

Нужны инструкции, работающие одинаково на любом уровне.

Для дерева инструкция такова.

Шаг 1.

Начни с трубки с определенным диаметром.

Шаг 2.

Удлиняй ее, пока не станет в 4 раза длиннее диаметра.

Шаг 3.

Раздвойся и повторяй.

Все.

Идеальный код для сложнейшего дерева умещается в несколько генов.

Такие же гены работают в нейронах, кровеносных сосудах и бронхах.

Но самоорганизация лишь часть истории.

В природе есть еще один паттерн, который объединяет муравьев, нейроны и человеческие сообщества.

80% взаимодействий происходит с 20% участников.

80% жалоб от 20% клиентов.

80% работы делают 20% сотрудников.

При недостатке пищи животные ищут еду в пределах 20% от прежнего расстояния.

Это оптимизирует затраты энергии.

Дельфины общаются в соотношении 80 на 20 внутри семьи и между семьями.

Это стабилизирует группы, но позволяет обмениваться информацией.

А вот еще один пример невероятного паттерна.

Ученые научились выращивать трехмерные культуры нейронов.

Тысячи клеток плавают в питательном растворе, находят друг друга и соединяются.

Через несколько месяцев эти микроскопические скопления самоорганизуются в мозговые структуры.

Нейроны коры формируют примитивную кору со слоями и намеками на спинномозговую жидкость.

Со временем органоиды начинают производить и синхронизированные мозговые волны.

Случайная горстка нейронов спонтанно самоорганизуется в зачаток человеческого мозга.

Что это значит?

Биологические системы генерируют сложность и оптимизацию, не уступающие достижениям инженеров и математиков.

Эти системы возникают из простых взаимодействий между простыми частями, без централизованной власти, без планировщика.

У них есть свойства, существующие только на системном уровне.

Их поведение можно предсказать, не зная деталей компонентов.

Наш мозг использует те же трюки, что слезевики и муравьи.

И никакой магии.

Все это справедливо для нашего детерминированного мира, каким бы хаотическим он ни казался.

Разве что.

Что если сам наш мир вовсе не детерминирован?

Вы наверняка хоть раз разглядывали пылинки в солнечном луче.

Например, сидя в темной комнате, когда сквозь окно пробивается свет.

Эти крошечные частички в воздухе не парят спокойно.

Они мечутся и подпрыгивают, словно живые.

Это и есть пример неопределенности.

Прямо у вас перед глазами.

Это явление заметил еще Роберт Броун в 1827.

А позже ученые поняли, в чем дело.

Частицы сталкиваются с молекулами воздуха, которые сами находятся в хаотичном движении.

Эти столкновения придают пылинкам беспорядочные толчки, и все начинает двигаться случайно и непредсказуемо.

Это не непредсказуемость клеточного автомата, где каждый шаг детерминирован.

Здесь состояние частицы не зависит от предыдущего момента.

Лаплаз переворачивается в гробу.

Брауновское движение важно для биологии.

Благодаря ему молекулы внутри клетки постоянно перемещаются и сталкиваются друг с другом.

При делении оплодотворенной яйцеклетки часть молекул распределяется случайно, и за этим стоит именно брауновское движение.

В итоге у двух новорожденных клеток уже разные способности вырабатывать энергию и регулировать гены.

С каждым делением случайность усиливает различия между клетками, из которых в итоге складываетесь вы.

На частицах ученые не остановились.

Они заглянули еще глубже в субатомный мир и удивились тому, что увидели.

Всё началось с эксперимента Томаса Юнга в 1801-ом.

Он направил пучок света на барьер с двумя щелями, за которыми стоял экран.

Свет прошёл через щели как волна.

Если заменить фотоны света на электроны, получится та же волновая картина.

Если направить всего один электрон сквозь щели, ничего не поменяется, та же волна.

Одна, единственная частица проходит через обе щели одновременно, то есть находится в двух местах сразу.

Но странности только начинаются.

Поставим детектор у щелей, чтобы зафиксировать прохождение электрона.

Теперь каждый электрон проходит только через одну щель, случайным образом.

Процесс измерения приводит к тому, что электроны перестают проявлять волновые свойства.

Волновая функция коллапсирует, и электрон начинает вести себя как классическая частица.

Создается впечатление, что электрон как будто чувствует наблюдение.

Это связано с принципом неопределенности Гейзенберга.

Пока электрон находится в волновом состоянии, у него нет определенного местоположения, он существует в суперпозиции возможных состояний.

После измерения можно точно определить его координаты, но при этом информация о других характеристиках, например, импульсе, становится менее определенной.

Любое измерение неизбежно влияет на систему.

Следующая странность — квантовая запутанность.

Две частицы могут стать запутанными.

Это значит, что их квантовые состояния оказываются взаимосвязанными.

Если при измерении один электрон имеет спин вверх, то связанный с ним обязательно покажет спин вниз.

Запутанные частицы могут находиться на огромном расстоянии.

Современный рекорд — 1200 километров.

Но в теории предела этому расстоянию нет.

А самое странное вот что.

При измерении одной частицы состояние другой определяется мгновенно, быстрее скорости света.

Электрон в далекой туманности может быть запутан с частицей огурца, сморщенного в дальнем углу вашего холодильника.

Субатомный мир принципиально не детерминирован.

Частицы находятся в нескольких местах одновременно.

Измерения запутанных частиц коррелируют мгновенно на огромных расстояниях.

Частицы даже проникают сквозь твердые предметы.

Если уж во вселенной есть место для такого, разве мы можем с уверенностью отрицать свободу воли?

Может быть она тоже скрывается в этом странном квантовом мире?

Когда в науке появились новости о квантовой механике и ее странностях, специалисты многих дисциплин ушли во все тяжкие.

Появилась квантовая психология, квантовая духовность, квантовый активизм и даже, прости господи, квантовое исцеление от рака.

Смешно?

Возможно.

Но среди увлеченных такими теориями был и нобелевский лауреат Джон Экклс, один из величайших нейробиологов.

Он предположил, что разуму спускают психоны, которые управляют дендронами в мозге через квантовое тоннелирование.

Эйклс не просто отверг материализм, он ввел категорию души, которая якобы освобождала мозг от некоторых законов физики.

Но идеи квантовой свободы воли наткнулись на три серьезных препятствия.

Первое.

Проблема масштаба.

Квантовые эффекты существуют на уровне электронов.

Могут ли они повлиять на молекулы, нейроны и моральные убеждения?

Почти все специалисты говорят «нет».

Квантовые эффекты размываются и гасят друг друга в теплом и влажном мозге.

Некоторые пытаются доказать обратное.

Есть теория, что неопределенность положения атома магния в рецепторе может разрастись до уровня целых нейронов.

Хаммеров и Пинроуз сосредоточились на микротрубочках в нейронах, предполагая квантовую запутанность между ними.

Но вот цифры.

В одном синапсе около 200 рецепторов.

У нейрона от 10 до 50 тысяч синапсов.

В гиппокампе 10 миллионов нейронов.

Это от 20 до 100 триллионов рецепторов.

Насколько вероятно, чтобы квантовые события произошли одновременно в достаточном количестве рецепторов для реального эффекта?

Синапсы действительно могут вести себя случайно.

Нобелевский лауреат Бернард Кац показал, что нейромедиатор может высвобождаться спонтанно.

Но это не квантовая магия.

У спонтанного высвобождения свои механические причины.

Он регулируется внешними факторами и служит полезной цели.

Синапс условно разминается после бездействия, как мотор автомобиля.

Вторая причина даже важнее.

Если бы квантовая неопределенность влияла на наше поведение, оно было бы просто случайным.

Как пишет философ Джон Сёрл, «Гипотеза, что некоторые действия осуществляются свободно, совершенно не равна гипотезе, что они осуществляются случайно».

Сэм Харрис добавляет, «Если квантовая механика связана со свободой воли, то каждую мысль можно объяснить фразой «Я не знаю, что на меня нашло».

Вы не могли бы даже говорить.

Мышцы речевого аппарата сокращались бы случайно».

Сторонники квантовой свободы воли пытались это обойти.

Например, предложили идею фильтрации.

Мол, случайности генерируются, но наше я устанавливает фильтр.

То есть вы как бы сознательно выбираете между случайными вариантами.

Но в такой модели первыми идеями спасения тонущего ребенка могли бы быть сделать сальто, пойти проверять долг в налоговой или попискивать как дельфин.

Главная проблема – откуда берется сам фильтр с нашими ценностями и критериями?

Вы буквально должны спуститься к квантовому уровню и вмешаться в процесс.

Расскажите в комментариях, если умеете силой мысли встревать в работу своих электронов.

Но пока науки такие случаи неизвестны.

Революции хаотичности и квантовой неопределенности подсветили ограничения редукционизма.

Самое интересное в людях нельзя просто разобрать на части и объяснить.

Но антиредукционизм все еще не порождает свободу воли.

Он не означает, что составные части работают иначе, когда их много, или что сложные вещи возникают сами по себе.

Что же получается?

Мы сумма всего того, что не поддается нашему контролю.

Биология, среды и их взаимодействие.

Мы просто не можем не хотеть того, чего хотим.

Но зачем тогда вообще вставать с кровати, если мы машины с автоматическими решениями?

Ученые решили проверить пугающую гипотезу.

Что если люди действительно поверят в отсутствие свободы воли?

Не начнут ли они творить дичь?

Эксперимент был простым.

Исследователи давали людям читать отрывок из книги Фрэнсиса Крика, того самого, который открыл структуру ДНК.

В старости Крик увлекся мозгом и писал довольно жестко.

Вы не более чем кучка нейронов.

Контрольная группа читала нейтральный текст.

Поначалу результаты выглядели удручающе.

Люди, поколебавшиеся в вере в свободу воли, начинали чаще жульничать, брали больше денег из общего запаса и меньше помогали незнакомцам.

Даже мстили острее, буквально.

Когда им позволяли отмерить количество жгучего соуса для обидчика, они удваивали порцию.

Но потом всплыли нюансы.

Во-первых, эффект был крошечным, никто не превращался в маньяка, максимум становился чуть-чуть менее порядочным.

Во-вторых, прочитать один отрывок из Крика недостаточно, чтобы действительно разрушить веру в свободу воли.

Эта вера формируется годами, ещё с детства.

А главное, когда другие учёные попытались повторить эксперименты, у многих ничего не получилось.

Анализ 145 исследований показал, да, люди после чтения Крика немного меньше верят в свободу воли, но на их поведение это почти не влияет.

Тогда исследователей осенило, да у нас же живой пример перед глазами.

Они начали изучать атеистов.

Эти люди не верят в Бога, который следит за их поступками и наказывает за грехи.

По логике, именно они должны вести себя ужасно, не опасаясь последствий после жизни.

А вот и нет.

Когда учёные наблюдали за реальными действиями, атеисты ничем не отличались от верующих.

Они и так же честно сдавали кровь, оставляли чаевые и помогали другим.

Но была тонкость.

Верующие люди помогали в основном своим, то есть единоверцам, людям из своего круга.

Атеисты же оказались более справедливыми к чужакам.

А потом ученые посмотрели на целые страны.

Скандинавские государства — самые нерелигиозные в мире.

И что?

Там самые низкие показатели преступности, самая развитая социальная помощь, а люди живут дольше и счастливее.

Наконец вышло ключевое исследование.

Ученые нашли людей, которые давно и глубоко не верят в свободу воли, и сравнили их с твердыми сторонниками свободы воли.

и не увидели в моральном поведении никакой разницы.

Секрет оказался V-образной кривой.

Слева — убежденные скептики свободы воли, справа — убежденные сторонники, а в середине — колеблющиеся.

Вот именно эти люди серединой слетают с катушек в экспериментах.

То же самое и с религией.

Глубоко верующие и убеждённые атеисты похожи друг на друга больше, чем на равнодушных посередине.

Когда во время Холокоста люди рисковали жизнью, спасая евреев, среди них было много как истоворелигиозных, так и убеждённых атеистов.

Вывод на удивление обнадёживает.

Небо не рухнет, если люди перестанут верить в свободу воли.

Важно не что именно ты думаешь о природе выбора, а то, какое место моральные ценности занимают в твоей жизни.

Ну вот парадокс.

Если свободы воли не существует, как вообще что-то может измениться?

Как вы можете посмотреть этот ролик и начать думать по-другому?

Разве не все предопределено заранее?

Ответ нашелся в морских глубинах, в существе по имени Аплизия.

Этот полуметровый слизень...

стал звездой нейробиологии благодаря своей простоте.

У апеллизии есть жабры — орган жизненно важный.

Коснись области вокруг жабр, и она тут же втянет их внутрь.

Схема проста.

Сенсорный нейрон чувствует прикосновения, моторный нейрон втягивает жабры.

Но вот что примечательно — апеллизия учится.

Если ударить ее током по хвосту, то в следующий раз при прикосновении к жабрам они останутся втянутыми вдвое дольше.

Четыре удара током — в три раза дольше.

Серия интенсивных ударов в 10 раз дольше, и этот эффект сохраняется неделями.

Жаль, конечно, этого добряка.

Эрик Кандл, получивший за это открытие Нобелевскую премию, показал механизм в деталях.

После одного удара в нейроне выделяется больше нейромедиаторов.

После четырех ударов активируется ген, который защищает этот нейромедиатор от разрушения.

После серии ударов включается целая команда генов и строится дополнительный синапс.

Это полностью механистическая система.

Никто не приписывает аплизе и свободу воли, когда она решает дольше прятать жабра.

Тем не менее, она адаптируется, учится и меняется.

У млекопитающих похожие механизмы.

Если дунуть кролику в глаз, его век закроется.

Простой механизм.

Но если добавить звук за секунду до воздушной струи и повторить это много раз, то кролик научится закрывать глаз при одном только звуке.

Классическое обусловливание Павлова.

Нейронная схема похожа на схему аплезия, только сложнее.

Есть нейрон, который срабатывает только когда звук и воздушная струя приходят одновременно.

Постепенно он усиливает связь между звуком и морганием.

Удивительно, но внутри этих нейронов работают те же молекулы,

что и аплизия.

Это древние механизмы, сохранившиеся за полмиллиарда лет эволюции.

А сейчас расскажу кое-что жуткое.

Учёные брали крысёнка и иногда разлучали с матерью.

Когда он вырос, у него оказался нарушен даже простой рефлекс моргания.

Детская травма эпигенетически изменила его мозг, сделав нейроны сверхчувствительными к стрессу на всю жизнь.

Теперь представьте более сложный случай.

Если ударить крысу током, активируется миндалина.

Это древняя структура, отвечающая за страх.

Если добавить звук перед ударом, то сам звук будет вызывать ужас.

А теперь заменим крысу на американца, а звук на слова Трампа.

Мексика не посылает к нам лучших людей.

Они привозят наркотики, преступность, они насильники.

Условный стимул – мексиканцы.

Безусловный – насильники.

Насколько быстро сформируется автоматическая ассоциация?

Зависит от множества факторов.

Устал ли испытуемый?

Голоден ли?

Пьян?

Испуган?

Что у него с гормонами, детскими травмами и генами?

Но механизм тот же.

Все те же древние молекулы формируют новые нейронные связи.

Только теперь речь о предрассудках политики.

Также работают визуальные стимулы.

Представьте, что вы ведете машину и видите наклейку «Твори добро» на бампере впереди.

Вдруг кто-то захотел перестроиться перед вами.

Вы думаете, какого черта, и так час пробки потерял.

Но мелькнувшая наклейка все еще активна в вашей кратковременной памяти.

Вдруг вы притормаживаете и пропускаете машину.

Что произошло?

Две нейронные схемы тянули в разные стороны.

Сделай это против какого черта?

Наклейка слегка сдвинула баланс в сторону альтруизма.

Эти схемы состоят из нейронных сетей.

Внешние события меняют силу связи между нейронами.

Еще один диктатор приходит к власти.

Сеть ослабевает.

Ты помогаешь незнакомцу, сеть укрепляется.

Изменения происходят через те же молекулярные механизмы, что и аплезия.

Мы не решаем измениться.

Обстоятельства меняют нас.

Но мы все равно можем стать лучше, даже просто посмотрев на что-то обнадеживающее.

Есть люди, которым невероятно везёт.

Брюс Стефан выжил при обрушении моста в Сан-Франциско и в теракте 11 сентября.

Цутому Ямагути пережил атомные бомбардировки и Хиросимы, и Нагасаки, а потом прожил ещё 65 лет.

А есть те, кому не везёт.

Пит Бест ушёл из Битлз за несколько недель до их первого хита.

Рон Уинн покинул Apple через несколько недель после основания.

Современная наука уверена, на вопрос «почему так?» есть только один ответ.

Это случилось из-за того, что случилось раньше.

Мы живём в пустой равнодушной вселенной, где атомы случайно объединяются во что-то, что мы называем «я».

Многие философы не выдерживают.

Они провозглашают веру в материальный мир, но находят в нём место для свободы воли.

Как говорила жена англиканского епископа в 1860-м, «люди произошли от обезьян».

Будем надеяться, что это не так.

Но если правда, помолимся, чтобы никто не узнал.

Может быть, она права?

Может, правда действительно бывает опасной?

Если пациент с ожогами 90% тела спрашивает, живы ли его близкие, врачи сомневаются, стоит ли говорить ужасную правду.

Возможно, единственное, что позволило человечеству выжить, это способность к самообману.

Но если мы откажемся от веры в свободу воли, что именно мы потеряем?

Критики предупреждают, люди сорвутся с катушек, без ответственности рухнет мораль.

Но исследования это не подтверждают.

Образованные люди, узнав об отсутствии свободы воли, не начинают творить ужасы.

Но есть и другая проблема.

Если свободы воли нет, то вы не заслуживаете похвалы за достижения.

Это даже больнее, чем мысль о том, что преступник не заслуживает наказания.

Но главная проблема — это экзистенциальная пустота.

Если мы не способны влиять на смысл и цель, то зачем жить?

Сапольский рассказывает в своей книге, как познакомился с активисткой,

защищающий права людей с ожирением.

Ключевым открытием её жизни стал гормон лептин.

Именно он доказал, что ожирение – это биологическое заболевание, а не отсутствие самодисциплины.

Слабый лептиновый сигнал о насыщении приводит к детскому ожирению.

Это генетическая мутация.

На массу тела влияют и сотни генов.

Среда тоже играет роль.

Что ела беременная мать?

Курила ли?

Какие бактерии передала?

Разные варианты генов по-разному взаимодействуют с разной средой.

Эти гены контролируют всё, от жадности новорождённого до риска диабета.

Некоторые определяют биологические данные, другие влияют на силу воли, самодисциплину и способность сопротивляться соблазнам.

Обе части — это одна и та же биология.

Но предубеждения против людей с лишним весом в обществе только усиливаются.

Даже сами тучные люди часто ассоциируют ожирение с ленью.

Людей обвиняют в биологии, которую они не контролируют.

И таких примеров много.

Люди с биполярным расстройством рассказывают «я корил себя, не понимая, почему не могу собраться».

Люди с синдромом дефицита внимания часто решают, что просто ленивы.

Аутисты называют себя злыми и странными.

С точки зрения биологии это то же самое, что нести ответственность за свой рост.

Но и такое встречается.

Родители кричат, что я низкий из-за того, что мало двигаюсь.

Шерман Джеймс описал такое понятие как джонгенриизм.

Веру в то, что можно справиться с любыми трудностями, приложив достаточно усилий.

Якобы не ваша вина, что вы рождены в бедности, но ваша, если умираете в ней.

Но жёсткая правда в том, что от событий секунду и миллион лет назад во многом зависит, где вы проведёте жизнь.

У нейробиологии всего один нравственный вывод.

У вас не больше прав на счастье, чем у любого другого.

Никто не достоин благополучия меньше вас.

Нам нужно признать, что ненавидеть кого бы то ни было за что бы то ни было абсурдно и также бессмысленно, как ненавидеть небо за плохую погоду, землю за землетрясения, вирус за то, что он так хорошо умеет проникать в клетки легких.

Сюда нас тоже привела наука.

Наши далекие потомки будут удивляться тому, как мало мы знали.

Студенты-историки на выпускных экзаменах будут мучительно вспоминать, в каком веке люди начали проникать в тайные эпигенетики, в 19-м, 20-м или все-таки в 21-м.

Они будут считать нас такими же невежественными, как мы считаем крестьян, которые думали, что эпилептические припадки – это козни дьявола.

Это практически неизбежно, но нет никакой необходимости вести себя так, чтобы они считали нас еще и бессердечными.

Продолжение следует...