Что не так с Западом? Мигранты, левые, цензура / Eng subs

Мы с тобой друзья.

Нет, пока.

Мы в нашей стране идем в неправильном направлении.

Мир в опасности.

Ну мир всегда в опасности.

О, на этом я могу построить свое суждение.

Юр, ну чего ты придираешься?

Чего ты вообще выступаешь?

Ты не отсюда.

Ну ты не обижайся, ты опять путаешь.

Константин Кисин самый замечательный человек на свете.

Нам надо несколько часов на это.

Спасибо!

Твое здоровье.

Твое.

Друзья, напомню, YouTube в России заблокирован, поэтому нам нужна ваша помощь.

Поставьте, пожалуйста, лайк под этим видео, подпишитесь на канал, если вдруг не подписаны, и оставьте комментарий.

Поделитесь впечатлением, как вам.

Кроме того, под этим видео ссылка на донаты.

Если есть желание и возможность, евро, рубли, криптовалюта — всё это поможет нам снимать интересные видео и дальше.

Спасибо большое и интересного просмотра.

Костя, для тех, кто не понимает, что происходит.

Ты родился в Москве, в 11 лет переехал в Великобританию, вырос здесь, занимался самыми разными вещами и переводами, и комедией, а сейчас ты один из самых заметных политических и не только политических спикеров на англоязычном британском ютубе.

У тебя есть свой подкаст, куда вы приглашаете гостей и где вы высказываетесь на самые разные политические темы.

Кроме того, ты один из тех, кто довольно смело критикует проблемы западного мира.

И Великобритании, и западного мира в целом.

Поэтому нам очень захотелось с тобой пообщаться и рассказать русскоязычной аудитории твою историю.

Нигде не соврал?

Представил верно?

Всё ты верно представил.

Единственное, что я бы добавил, что я не только гражданин, но я считаю себя частью этого общества.

Поэтому, когда я критикую какие-то тенденции здесь,

Я делаю это с позиции человека, который любит эту страну.

Любит даже не страну, а именно цивилизацию западную.

И поэтому моя критика настроена на то, что я хочу, чтобы здесь было лучше, а не потому, что я показываю пальцем на что-то чужое.

Ты делаешь это как местный.

Тем не менее российская пропаганда приготовила.

— Мы встречаемся в Лондоне, в Regent's Park.

Ты живёшь не в Лондоне?

— Сейчас нет, да.

— Ты за городом или в другом регионе?

— Я живу за городом, да.

— Почему не здесь?

— Мне нравится более спокойная жизнь, в принципе.

Но я сейчас подумаю о том, чтобы сюда обратно переезжать.

Мы здесь какое-то время жили, здесь было хорошо.

Потом мы решили переехать за город, когда мы думали рожать детей.

Это сделали.

Сейчас моя работа требует, чтобы я всё больше времени проводил здесь, поэтому...

Ничего идеологически против Лондона я не имею.

Меняется ли город?

Поскольку я слышу от друзей, которые здесь живут или жили, что это очень сложное место.

Во-первых, дорого.

Во-вторых, небезопасно.

Это правда.

И то, и то?

И то, и то, да.

И это очень сильно изменилось в последнее время.

И то, и то.

Я приехал в Великобританию в 1995 году.

И тут была совсем другая ситуация.

У меня есть знакомый, который просто из Англии уехал, потому что он выходил из дорогого ресторана, у него на руке были дорогие часы.

Из фургона выпрыгнули три человека в масках.

Его на землю, жену его беременную, оттолкнули, часы сняли с руки и уехали.

И от такого раньше, ну, это просто было неслыхано в то время.

Я помню, что это было всё совсем не так.

То есть это вопрос безопасности.

Ну, Лондон всегда, конечно, был дорогой город, но за последнее время это очень сильно изменилось.

Давай скажем, что такое дорогое.

Давай вот людям объясним, которые могут не понимать, сколько стоит в месяц арендовать квартиру с двумя спальнями, например.

Давай скажем, купить, потому что это будет еще более впечатлительно.

Купить в том районе, где вы сняли, может двухкомнатную квартиру — two-bedroom, то, что называется — может стоить несколько миллионов долларов.

Это не показательно.

Это люксовый район.

Вот, например, там.

Там, насколько я понимаю, Кэмптон Таун находится.

Это такой хиппи-район.

Хиппи, хипстерский.

И так, и так можно на него смотреть.

Сколько там может стоить?

Миллион долларов.

А может, больше.

— За двух... — Two-bedroom, да.

А снимать?

Я точно тебе не скажу, но тысяч пять, шесть, может, семь.

Это очень сильно зависит от конкретной улицы.

Потому что Лондон — это как бы одна улица благополучная, соседняя улица криминальная.

Соседняя благополучная, соседняя криминальная.

Поэтому на криминальной подешевле, на благополучной подороже.

— У тебя дом в собственности или ты снимаешь?

— У меня сложно.

Я сдаю свой и снимаю чужой.

Это как бы просто так получилось.

Но вообще-то, конечно, надо покупать.

— А за сколько ты снимаешь?

— Я снимаю за две с чем-то.

— Ага, но это в часе езды от Лондона?

— Да.

— И этот дом?

С двоей, с лужайкой?

— Да, с лужайкой, с садом в центре города, городка, в котором я живу.

Но это моя жена очень хорошо нашла.

— Новость.

— Интересно, что... Такая интересная ситуация, что квартиру, которую мы сдаем, малюсенькую, на почти той же улице мы сдаем почти за те же деньги, что платим за это.

Как-то странно так получилось.

VPN-сервисы — важнейший атрибут эпохи.

Сервисов полно, стабильных и качественных не так много.

VPN Liberty был разработан с учетом текущего российского контекста и успешно работает уже полтора года.

В Liberty используется современный протокол — вот его название, я не могу это выговорить — с собственными дополнениями.

Liberty не виден для РКН и у провайдеров, для них вы просто сидите в Телеграме или ВКонтакте.

Еще несколько важных преимуществ сервиса.

Отсутствие лагов и стабильная скорость.

YouTube можно смотреть в 4К.

Устойчивость к блокировкам в России и за ее пределами.

Не надо привязывать карту.

Автоплатежей нет вообще.

Каждая оплата, хоть за месяц, хоть за год, это ваш осознанный выбор.

Безопасность и конфиденциальность.

Никаких логов и сборов данных.

Поддержка работает 24 на 7.

И это не бот, а люди, которые говорят на нормальном языке и готовы оставаться на связи ровно столько, сколько нужно, чтобы решить проблему.

Если вдруг в ваших планах есть посещение Ирана, Китая, Туркменистана и других стран с высоким уровнем интернет-цензуры, Либерти работает и там.

Один из базовых принципов команды Либерти — полная прозрачность, поэтому в их телеграм-канал регулярно выкладываются новости и документы компании, в том числе финансовая отчетность.

По ссылке в описании скидка 15%.

Там же можно подписаться на телеграм-канал.

Вперед, чтобы оставаться в свободном интернете.

В Барселоне я встречаю людей, которые переезжают из Лондона.

Точнее, им это проще было делать до Брекзита.

Сейчас, я так понимаю, им нужно финты предпринимать для этого.

А тогда они могли это сделать совершенно легко, потому что небезопасно.

Это штука, которая есть не только в статистике, но и в ощущениях людей.

На мой взгляд, это просто объективный факт.

И я говорю об этом… Понимаешь, криминальность не только выражается в том, что у олигарха отобрали часы, она выражается в том, что… – А твой друг – олигарх?

– Не олигарх, но он обеспеченный человек, скажем так.

Я просто так утрировал немножко, чуть-чуть для шутки сказал.

Криминал не в том заключается, что у богатых людей что-то там отбирают на улице.

Криминал в том числе заключается в том, что когда ты идешь в метро, например, то ты видишь, как через барьеры перепрыгивают какие-то дети, люди, подростки, и что никто их не останавливает.

Эта теория была проверена на деле мэром Нью-Йорка в своё время Руди Джулиани.

Это называлось «теория разбитых окон».

Я не знаю, ты знаком с этим или нет.

Да, конечно.

Я по-другому.

В туалете, в котором не перепачкано, ты будешь вести себя гораздо аккуратнее, чем в том, где уже всё измазано нечистотами.

Соответственно, в метро, в котором дети или подростки перепрыгивают через барьеры и не платят за проезд, могут случаться другие вещи, например, кража телефонов из рук и так далее.

Поэтому чисто субъективный такой анализ показывает это раз.

Во-вторых,

Ты спросил меня, почему это происходит.

У этого несколько объяснений.

Я бы сказал, что в первую очередь, наверное, ты знаешь, что я об этом много говорю, западная цивилизация страдает суицидальной эмпатией, как это называют умные люди.

Это, грубо говоря, когда ты настолько сопереживаешь

другим людям, что ты абсолютно не готов придерживаться и заставлять их придерживаться определенных правил, в том числе криминального права.

Ты говоришь, если люди там что-то крадут, это потому, что они очень угнетенные обществом, они там жили в плохом районе, у них было плохое образование, они бедные, и надо проявить к ним понимание.

Вот в Америке, например, где я немало провожу время, ты, может, знаешь, в Калифорнии, например, в какой-то момент просто отменили юридическое преследование людей, которые крадут из магазинов.

Вот если ты на меньше тысячи долларов украл — норм.

— Они декриминализировали на определённую сумму.

— Да.

В Англии такого не сделано, это просто сделано неофициально.

То есть мне в какой-то раз, ещё когда я занимался стендапом, я оставил машину рядом с комедийным клубом, вот здесь, не очень далеко,

Мне разбили окно, украли какую-то куртку, которая стоила 30 долларов.

Я позвонил в полицию, мне сказали, спасибо, что нам позвонили, автоматическая служба, пожалуйста, напишите имейл.

Я написал имейл, а мне сказали, да, спасибо за ваш имейл, вот вам, это называется crime reference number, вы можете теперь по вашей страховке получить компенсацию, но дело закрыто, при том, что прямо над моей машиной была камера наблюдения.

То есть очень многие мелкие преступления просто не преследуются.

И это определённая безнаказанность.

Тот, кто отстаивает интересы полиции, скажет тебе, я не присоединяюсь к этому аргументу, я просто транслирую его, он скажет, что таким образом полицейские будут расследовать какое-то важное преступление в этот момент и не будут отвлекаться на то, что да, конечно, нужно было бы найти и наказать этого человека, но рук не хватает, голов тоже, как же нам быть?

Но если бы полиция одновременно не занималась тем, что арестовывала людей, которые в твиттере что-то не то написали, можно было бы с этим согласиться.

Выясняется, что на самом деле у них есть силы и время посылать 6 человек арестовывать кого-то, кто что-то там сказал про какие-то там чьи-то права или там ЛГБТ или еще что-то.

То есть силы находятся.

Это политические установки.

Есть какие-то важные вопросы, есть какие-то неважные вопросы.

Вот они пытаются как бы сделать упор на то, что им кажется важным.

Тебе на это скажут.

В этом манипуляция.

Потому что количество кейсов, когда приходят за слова, ну, они действительно есть такие случаи, их гораздо меньше, чем краш из машин, из сумок, из всего остального.

Это правда.

Тогда это манипуляция.

Это не манипуляция.

Я говорю о том, что есть определенные приоритеты.

Если вы можете найти шесть полицейских, чтобы кого-то арестовать, возьмите этих же шесть полицейских, пусть они занимаются расследованием краж.

Я не говорю, что это одномоментно решит эту проблему.

Я говорю про то, что есть определенные приоритеты.

— И, по-твоему, приоритеты в том, чтобы наказывать за слова больше, чем... — Ну, это не по-моему.

Это то, что я вижу.

И то, что видят очень многие люди.

Это не я себе придумал.

Это тема, которая очень активно обсуждается.

— Почему так происходит?

Как ты считаешь?

Ведь то, что ты говоришь — ну, ты говоришь, там, декриминализированы кражи в Калифорнии, например.

Здесь неофициально.

Но это же как бы позиция радикалов.

То есть это сделали... — Если радикалы у власти, они будут принимать радикальные решения.

Почему в стране, где выборная демократия, где, как я понимаю, выборы проходят довольно честно, почему тогда люди выбирают тех, кого ты считаешь радикалами?

Левыми радикалами?

Ну, в Калифорнии, если ты бывал, я знаю, в Калифорнии, потому что там...

Электорат там радикальный.

— Мы не берем.

Давай про Великобританию.

— Про Великобританию.

В Великобритании, я бы сказал, что она довольно уязвима к этой идеологии, потому что у этого есть разные сложные причины, но если коротко, то британцы, британский менталитет довольно уязвим к вот этой идеологии суицидальной эмпатии, я бы так сказал.

— Объясни.

Я не могу точно сказать тебе, почему это.

Я просто наблюдаю, что в Англии есть очень много людей, которые... Наверное, это результат благополучия, я думаю так.

Люди, которые живут в таких вот приятных районах, им приятней думать, что люди совершают преступления, потому что им сложно и тяжело, и они бедные и несчастные.

А люди, которые, кстати, интересно, что люди, которые действительно бедные, живут в неблагополучных районах, они понимают, что преступники в основном совершают преступления, потому что они могут их совершать.

Если им не давать, то они не будут.

Это вот такая разница.

Поэтому это не только в Англии, это вообще в западном обществе произошло такое расслоение элит и общего населения, когда у элит есть то, что один мой знакомый называет «luxury beliefs».

То есть, как это по-русски сказать?

Благополучные представления или люксовые представления?

Если перевести это или объяснить, скажем так, это представления, которые человек может иметь, когда он не вынужден мириться с последствиями этих убеждений.

То есть ты можешь что-то думать, потому что последствия этого неправильного убеждения тебя никогда не коснутся.

И поэтому, если ты живёшь в благополучном районе Лондона,

то тебя убеждения, которые насчёт тебя, насчёт криминалитета, они тебя, в общем-то, никогда не коснутся.

Поэтому ты можешь голосовать за людей, которые делают то, что на самом деле пагубно для общества.

Ну, ты так говоришь, как будто людей, живущих в таких дорогих районах, большинство в Великобритании.

Но их не большинство.

А выбирают же тех, кто ведёт такую радикальную, как ты считаешь, левую повестку, большинство населения.

Нет, не большинство.

У нас такая избирательная система, что партия, которая у власти, обычно набирает где-то 30-33-40% от силы общего.

Так, ну ты же хочешь сказать, что треть населения живет в «luxurious beliefs»?

Нет.

Я хочу сказать, что треть населения

голосуют за партии, которые продвигают такую идеологию.

Но ты же понимаешь, что элита, у неё диспропорциональное влияние и власть.

То есть люди, которые контролируют СМИ, люди, которые контролируют политические дискуссии, они в основном как раз живут абсолютно изолированно от общего населения.

Ты понимаешь это, да?

Поэтому они диктуют повестку.

И у нас такая система, что есть государственная корпорация, которая занимается оповещением населения, то есть BBC.

Я тебе могу просто изнутри сказать, что они все пронизаны этой идеологией, были очень долгое время и продолжают.

Только недавно это началось выравниваться за счет, во-первых, Ютьюба, во-вторых, новых медийных проектов.

Как называется место, в которое ты меня сегодня отвёл пообедать?

Это один из частных клубов Лондона.

Что это такое?

Частные клубы — это довольно стандартная часть английской культуры, истории, где в прошлом это было для джентльменов.

Сейчас это более демократично.

Это место, где ты можешь стать членом, приходить, обедать там в разных ресторанах, курить сигару, ходить в ночной клуб.

И это для тех людей, которые хотят там находиться.

И это ограниченное пространство, скажем так.

Это что-то типа современного проявления классического английского клуба для джентльменов.

Да.

Но сейчас это и для леди тоже.

Там нельзя снимать, то есть даже на телефон.

И я правильно понимаю, что в этом и задумка, что там может сидеть условный Дэвид Бекхэм или Эд Ширан, и они могут быть уверены, что их никто не будет вот так вот фоткать из-за соседнего столика?

Ну, в том числе, да.

А это прям правилами запрещено не снимать?

Да.

Как туда попасть?

Как ты туда попал?

Вообще-то обычно в такие клубы ты можешь попасть, если тебя кто-то из его уже нынешних членов номинировал.

Ага.

Номинировал, предложил?

Предложил, предложил.

Это стоит денег?

Да.

Сколько?

Опять, вот это интересная тема, что мы с тобой это за обедом обсудили, что для человека британской культуры эти вопросы про деньги, это настолько неприемлемо, я тебе передать не могу.

То есть даже у меня, который понимает другую культуру, сразу шок от этого вопроса.

При том, что ты на самом деле можешь пойти на их сайт и посмотреть.

Так, а сколько там будет?

Просто сэкономить на время.

По-моему, годовое членство стоит три с чем-то тысячи фунтов.

И там есть какой-то вступительный взнос, тоже немаленький.

Но еще что, за обед, который мы там ели, платить все равно надо.

Это членство просто вход.

Да.

А что это делается?

Это нетворк.

Ну смотри, это для разных людей разное.

Есть люди, для которых это типа себя показать.

Типа я крутой, у меня есть деньги.

Для кого-то это возможность посидеть в месте, где они точно знают, как ты сказал, что их не будут фотографировать.

Для кого-то это возможность как бы иметь, как для меня, я не живу в Лондоне, я приезжаю, иметь как бы то, что по-английски называется home away from home.

Какое-то место, где я прихожу, меня знают, я знаю.

То есть это для всех по-разному.

Когда мы туда подъезжали, я сказал «О!

Так тут же рядом то ли есть, то ли был алкогольный магазин Чичваркина».

И ты спросил «Кто это?».

Ты не знаешь, кто такой Чичваркин?

– Нет.

Я ничего против него не имею, просто не знаю, кто это.

Правильно я понимаю, что ты минимально погружен в контекст российской оппозиции, российских ньюсмейкеров, российских селебрити?

Я минимально погружен в среду русскоязычных людей в Англии.

Я когда учился в школе здесь, у меня был такой момент сложный, когда меня родители отправили в частную школу здесь.

И я не говорил по-английски, мне было довольно непросто интегрироваться.

И там были другие русскоязычные дети, которые все жили в одном из домов.

В этой школе.

Это в Бристоле?

В Бристоле.

И я родителям сказал, типа, вот мне не очень нравится, где я сейчас живу, давайте придите мне там, там будут другие русскоязычные дети, с которыми я буду общаться.

И они мне, как я теперь, как я довольно быстро, кстати, понял, очень правильно сказали, что мы тебя не для того прислали в Англию, чтобы ты был русским в Англии.

Мы тебя прислали в Англию, чтобы ты был англичанином.

И я, в общем-то, это принял к сердцу и с тех пор очень стараюсь это делать.

И мне кажется, мне удалось.

Поэтому я просто не очень этим интересуюсь.

Это не потому, что я не люблю Россию или не люблю русских.

Просто если я живу в этом обществе, мне кажется, что мне надо быть его частью, а не частью какой-то подгруппы по какому-то национальному или языковому признаку.

Русскому возгнанию.

Я, во-первых, не в изгнании, во-вторых, я англичанин.

Я британец.

Это важная разница.

На русский она плохо переводится.

Я гражданин Великобритании.

Бали — один из самых популярных курортов мира.

Остров вошел в топ лучших туристических направлений по версии TripAdvisor, но старый аэропорт не справляется с турпотоком.

Недавно власти Индонезии подтвердили строительство второго международного аэропорта, благодаря которому Бали сможет привлекать еще больше туристов.

Больше туристов — выше спрос на недвижимость.

Местный рынок недвижимости стабильно растет, а доход на аренду составляет около 14% годовых в валюте.

Вариантов для инвестиций очень много, поэтому важно выбирать проверенных застройщиков и объекты с высокой ликвидностью.

Break Property — один из крупнейших девелоперов Бали, работающий с 2016 года.

В штате более 200 сотрудников.

Архитекторы, аналитики недвижимости, дизайнеры, строители, персонал управляющих компаний.

В прошлом году журнал Exquisite признал Break лучшим застройщиком на острове.

Сегодня у компаний 17 крупных проектов, 12 из которых уже достроены и приносят прибыль инвесторам.

Сейчас один из самых перспективных проектов на этапе строительства — Элизиум.

Современный комплекс на берегу океана в Ченгу.

Здесь не просто апартаменты и виллы, а полноценная инфраструктура для жизни и отдыха.

Парки, бассейны, прогулочная дорожка у реки, рестораны, магазины, каворкинги, спа, тренажерный зал и йога-студии.

Также Элизиум — это потрясающие виды на океан, рисовые поля и горы.

Стоимость апартаментов и лофтов там от 90 тысяч долларов.

Стартовый взнос 25% и рассрочка 30 месяцев.

Это одни из лучших условий на рынке.

При этом оплатить можно удаленно и в любой валюте.

Также в комплексы доступны виллы с приватными бассейнами, садами и террасами.

количество доступных юнитов ограничено, большая часть уже продана.

Управляющая компания Брейк полностью берет на себя все вопросы по сдаче недвижимости в аренду, обслуживанию и все вопросы с жильцами.

А вы получаете в прямом смысле пассивный доход.

Даже мебель и посуда включены в стоимость.

Средняя заполняемость работающих объектов застройщика в 2024 году — около 90%.

А минимальная доходность закреплена в договоре.

Гарантия на постройку — до 7 лет.

Полная страховка от Цюрих защищает от любых рисков, включая природные катастрофы.

Переходим по этому QR-коду или по ссылке в описании, чтобы узнать все детали и активировать бонус.

Вперед!

Ты сказал, что вопросы про деньги, про личные, это очень не принято в Англии.

Да.

То есть невозможно себе... Нет шоу, хоть в Ютубе, хоть на английском телевидении, где человек-ведущий, не знаю, Перс Морган, может кому-то задавать вопрос, сколько ты зарабатываешь?

Ну, я такого никогда не видел.

Это не значит, что никто это не задает, но вообще-то традиционно в британской культуре это считается бестактным вопросом.

Ты сказал, что у тебя есть дом, который ты сдаёшь и просто снимаешь другой.

Когда ты купил себе дом?

По-моему, в 16-м году.

Квартиру.

Квартиру в 16-м году.

А, это квартира.

Я сдаю квартиру, снимаю дом.

Как ты на неё заработал?

Переводами.

Расскажи, что это за работа.

Опять же, мы возвращаемся к моей семейной истории, без неё сложно.

Когда я учился в университете, я оказался в ситуации, когда я из сына довольно обеспеченного человека практически моментально превратился в нищеброда полного.

Без родительской поддержки, без возможности закончить образование, обучение.

И мне надо было как-то выживать.

Какое-то время я даже просто спал на скамейке в парке несколько недель, потому что у меня не было денег.

Ну и в этот момент я как бы подумал, какие есть у меня вообще в принципе навыки и знания.

И я изучал экономику и политологию, и у меня, во-первых, в семье было много переводчиков, во-вторых, я очень хорошо знал два языка.

Вот это были единственные как бы жизненные навыки вообще.

И я...

Стал переводить потихоньку, потом довольно быстро, довольно стал преуспевать в этом, переводил в том числе речи Путина в какой-то момент, статьи, основанные на его речах в английских медиа, вот так.

А для кого?

Я уже не помню, это были какие-то газеты, по-моему, которые публиковали его выступления.

И тебе нужно было с какого на какое перевести?

С русского на английский?

Я переводил только с русского на английский.

Практически только.

Я переводил много по политологии документов, много такого.

Очень много переводил судебных документов, связанных с тем, что был момент, когда российские олигархи очень любили судиться друг с другом в лондонских арбитражных судах.

Вот я как бы долго этим занимался тоже.

Компьютерные игры переводил.

Я перевел вместе с командой ребят, которые организовал игру «Сталкер» украинского производства.

Я не знаю, ты, наверное, не знаком с компьютерными играми.

«Сталкер» знает все.

Ну вот я ее переводил на английский.

Ты переводил, а потом озвучивали мастера дубляжа?

Я, по-моему, её первую, по крайней мере, на английский не озвучивали.

Я просто её переводил в текстовом режиме.

Кто основными клиентами были?

Кто платил за перевод «Сталкера»?

За «Сталкера» платила сама компания-девелопер.

А в основном я работал с переводчиками-агентствами.

И это были деньги, которые могли позволить заработать на квартиру?

На первый взнос.

И ипотеку.

Ты выплатил уже?

Нет, я особо не стремлюсь ее выплатить.

Меня как бы устраивает ее выплачивать потихонечку.

А какой процент?

Ну сейчас около 4% годовых.

Чуть больше.

Это меняется, я поэтому задумался все время.

Сорян за дотошность, но смотри, ты сказал, что ты сдаешь эту квартиру и на эти деньги снимаешь другую.

Почти на эти.

Не на эти, но почти на эти.

Да, но при этом ты платишь еще за эту ипотеку, которую ты сдаешь.

Да.

Но моя ипотека, типа, минимальный взнос, который я должен делать, типа, там, 800 фунтов, я ее сдаю, типа, за 1700, снимаю дом за 2200.

Насколько правильно называть тебя человеком правых взглядов?

Меня абсолютно неправильно называть человеком правых взглядов, хотя многие очень любят это делать.

Я человек выравнивающих взглядов.

Я считаю, что когда левые идут слишком далеко, их надо притянуть к центру.

Когда правые идут слишком далеко, надо их притянуть к центру.

Я считаю, что машина должна ехать по дороге, а не в этот кювет или не в этот кювет.

Поэтому когда я вижу, что водитель хочет стянуть её в этот кювет, я тяну направо.

Когда в этот, тяну налево.

То есть ты центрист?

Центрист — это довольно бессмысленная фраза, потому что два центриста могут быть во всем абсолютно друг с другом не согласны.

В чем-то у меня взгляды правые, в чем-то левые.

Мне кажется, что люди, которые думают, я хотел думают сами, но вообще-то думают вообще.

Думание — это не командный спорт.

Ты поопределённо становишься независимым человеком, если ты действительно думаешь.

А политические идеологии – это командный спорт.

Это значит, что я должен сделать вид, что я с чем-то согласен, с чем я абсолютно не согласен, чтобы мы с тобой могли вместе идти и говорить «мы правые» или «мы левые».

Я не правый, не левый, я думаю.

Я правильно понимаю, что для многих ты звучишь как правый сейчас?

В текущем своем попытке выровнять движение машины, пользуясь твоей метафорой, ты звучишь как правый?

Потому что машина сходит в левый кувет.

Когда на твой взгляд это стало происходить?

Когда поехала влево?

Мы говорим про западный мир сейчас.

Да, я бы сказал, что это очень сильно зависит от того, что ты имеешь в виду и на каком этапе этого процесса тебе становится некомфортно.

То есть можно сказать, что это началось в 60-х годах с сексуальной революцией, с массовым использованием противозачаточных таблеток, можно до этого прямо довести.

Меня как бы равноправие женщин, людей нетрадиционной ориентации никогда не парило.

Абсолютно.

Я только за.

Но тем не менее начался этот процесс тогда.

Меня это стало напрягать, я бы сказал, что лет 10-11 назад.

И я это связываю в первую очередь с распространением масс-медиа.

Не масс-медиа, извини.

Масс-медиа это был первый этап.

Social media.

Social media, да.

Они сделали то, что радикальная идеология левого типа, она гораздо более распространяема в соцсетях, потому что там ее отделенность от реальности не так заметна.

И поэтому идея, что люди могут быть того пола, который им приятно, а не того пола, который биологический, она как-то на соцсетях, она более...

Ну да, а че?

Ну да, мы все разные.

В соцсетях это гораздо проще принять, чем когда перед тобой стоит человек, который, очевидно, совершенно не соответствует тому, что он говорит.

Можно ли тоже самое сказать про связь с социал-медиа и правых взглядов?

Сейчас мы это наблюдаем.

Я думаю, что соцсети вообще очень способствуют продвижению экстремизма в любой его форме.

Расскажи, как ты оказался в Англии.

Ты много рассказывал об этом в своих интервью, у себя на подкасте.

Расскажи коротко для нашей аудитории.

Если очень коротко, в лихих 90-х мой отец и его товарищи по какому-то строительному кооперативу довольно успешно участвовали в финансовой сфере, формирующейся в тот момент в России.

И у них была возможность отправить меня в частную школу.

И они меня отправили.

— В 93-м году?

— В 95-м году.

В первый раз я приехал и, по-моему, в 96-м уже поступил в школу.

Ну, я тебе говорю, у меня с хронологией не очень хорошо.

— Как так получилось, что у тебя папа — у тебя папа химик по образованию?

— По образованию, да.

— Но в 90-е он оказался в топ-менеджменте банка, который вместе с друзьями организовал.

Как это получилось?

Ну, это вообще-то очень стандартная история, если ты помнишь те времена.

Почти все люди, которые занимались бизнесом в тот момент, были физиками, химиками, учеными, которые адаптировались к новым реалям довольно быстро.

Вот так.

Это сложно очень сейчас понять.

Людям на Западе идти еще сложнее.

Но было так.

Есть версия, что этот банк был создан при активном участии генералов КГБ, как в этой версии приводится, чтобы качать деньги на Запад.

Приходилось ли тебе об этом слышать?

Мне об этом слышать не приходилось.

Насколько я знаю, никуда этот банк деньги не качал.

Более того, он довольно быстро распался, и деньги все эти испарились.

Поэтому я об этом... Мне в тот момент было 10 лет, поэтому я... Нет, это понятно.

Имеется в виду, взрослым человеком же, разговаривая с отцом.

Мы с ним, когда я его спрашивал об этом, он говорил, что они сотрудничали со спецслужбами, но что это было для того, чтобы выкачивать деньги назад.

Никогда он такого мне не говорил.

— А объяснял ли он, что значит банк, сотрудничающий со спецслужбами?

— Хм, интересный вопрос.

Нет, не объяснял.

Я его об этом не спрашивал.

— Почему?

Не знаю, кстати.

Это интересный вопрос.

Мне надо с ним это обсудить.

А ты сказал, что банк хлопнулся и деньги испарились.

А куда они испарились?

У нас на нашем канале есть интервью с моим папой.

Он это объяснил лучше, чем я сейчас смогу воспроизвести.

Насколько я понимаю, в какой-то момент там была борьба за владение банком с какими-то бандитами.

Человек, который был президентом банка, взял остаток денег и убежал в Америку.

Ну и на этом банк завершился, грубо говоря.

Вы до твоего отъезда в Великобританию, пока папа был руководителем банка, одним из, вы жили на Госдаче.

И он в интервью тебе это рассказывал.

Мы с ним это обсуждали, да.

Да.

Как ты вспоминаешь жизнь на Госдаче?

Очень скучно.

Для ребенка это полный... Абсолютно нет ничего в этом приятного.

Мне было очень-очень скучно.

Это была огромная территория, на которой, в общем-то, не было никаких других детей.

Выйти оттуда пешком, поиграть с кем-то не было возможно.

То есть для меня это был абсолютно негативный опыт.

Прям золотая клетка.

Ты знаешь...

Она и золотой не была.

Понимаешь, меня не окружали какими-то там дорогостоящими игрушками или там... Я не знаю, чем сейчас дети олигархов окружают своих детей.

У меня была комната большая, в которой я жил.

Там в доме были везде конфеты, потому что папа сказал, что должны быть конфеты.

И я мог ими там объедаться сколько хотел.

Но я...

У меня не было ощущения, что я живу в роскоши, потому что та роскошь, которая там была, была для ребенка абсолютно неинтересна.

Я смотрел какие-то... Что было смешно, это то, что госдачам тогда, еще с советских времен, прилагался доступ к спецраспределителям еды, а также других каких-то вещей, в том числе кино.

И я поэтому смотрел там всяких фантомасов, разбушевавшихся и так далее, вот просто с утра до вечера.

Из этого вот места.

Вот это я помню.

Там кинотеатр был?

Нет.

Может, он и был, но я смотрел по телевизору.

Папа потом стал заместителем министра.

Было такое министерство про взаимодействие со странами СНГ.

И ты в этот момент уехал.

Вот тут я боюсь соврать, поэтому я говорю, примерно как-то в районе этого периода.

Я не помню, когда это произошло, до его становления заместителем, после.

Вот этого я тебе не скажу.

Его папу потом обвинили в неуплате налогов в крупном объеме, и он уехал из России.

Ты говорил, что его обвинили по политическим причинам.

Он об этом говорил.

Насколько я могу, я с ним согласен.

Как он это объясняет?

Что за политические причины?

Опять же, я бы предпочёл, чтобы люди посмотрели наше интервью.

Ссылка на интервью будет, я ещё буду задавать про него вопросы, поэтому, если вы хотите, просто можете посмотреть.

Я, если, опять, я боюсь соврать, но насколько я понимаю, его объяснение такое, что были между разными министерствами разборки, и его убрали, потому что он мешал другим министерствам делать какие-то, как ты сказал, грязные дела.

А поскольку он со стороны своего министерства этому мешал, то его как бы наказали за это.

Это его объяснение.

Доверяешь ли ты ему объяснения?

Я, да, доверяю.

Почему?

Потому что я знаю своего отца, я знаю, когда он говорит неправду.

Он, как и все люди, иногда её говорит.

Мне не кажется, что в этом он говорит неправду.

Он уехал из России, ты остался в Великобритании.

Он уехал не к тебе?

Нет.

Смотри, он работал... Ты произнес несколько минут назад фразу, что он... Я просто посмотрел оба интервью твоего папы, и он там рассказывает, что, как я понял, поправляя меня, что, значит, было такое либеральное, ультралиберальное правительство Ельцина, а был он, который считал развал Советского Союза трагедией,

и делал всё для того, чтобы восстанавливать отношения со странами СНГ и, может быть, я плохо услышал, чуть ли не восстанавливать сам Советский Союз в каких-то там контурах.

Можно небольшую поправку?

Мне не кажется, что он сказал, что всё правительство Ельцина было пронизано либеральной идеологией.

Он, по-моему, сказал, что были разные воинствующие между собой блоки.

Либеральный был более сильный.

Но он был представителем нелиберального.

Да.

И либералы сделали так, условные либералы сделали так, что обвинили его в неуплате налогов, и ему пришлось уехать.

Опять же, важно добавить, мне кажется, что статья, по которой его обвинили, не существовала.

Во-первых, он отрицает, и я его поддерживаю, что это вообще было.

Но также его обвинили по статье, которая на момент якобы совершения этого нарушения, это даже не преступление, а нарушение, её даже не было в кодексе.

То есть его обвинили в чем-то, что не было преступлением на тот момент, когда он якобы это сделал, чего он не делал.

Смотри, если он уехал не в Великобританию, а ты жил здесь и ходил в школу, с кем ты здесь жил?

Один?

У меня здесь был дедушка, который уехал еще в советское время.

Но вообще-то школа, в которой я жил, это очень не переводится на русский язык, это школа-интернат, это boarding school, где я жил прямо там.

И до взрослой жизни ты, получается, здесь жил без родителей под присмотром дедушки?

Ну, практически, да.

Я иногда их там видел, но в основном да.

Ты произнес фразу, что несколько минут назад, что твои родители говорили тебе, когда ты попросился к русским пацанам в этот, они сказали тебе, что ты приехал сюда не быть русским британцем, а ты приехал сюда быть британцем.

Они тебе это говорили, когда он был министром в России и отправлял тебя учиться?

То есть он уже понимал, что ты будешь жить здесь всегда?

Я не помню, но он это не поэтому сказал.

Я не помню, когда именно это было, но он сказал это не поэтому.

Он просто считал, что если ты человек, который приезжаешь в другую страну, ты должен адаптироваться к ее культуре, менталитету и учить язык активно и так далее.

Слушай, ну, по мотивам просмотра интервью с отцом, то есть это было очень интересно и познавательно.

Я еще потом спрошу, почему, и почему она у меня там... Я так на нем останавливаюсь.

Но это странно, потому что он, с одной стороны, говорит, что в каком упадке находилась тогда Россия, что совершенная правда, как он хотел восстанавливать ее хотя бы каким-то образом, и говорил много таких патриотичных вещей.

А с другой стороны, он отправляет сына учиться в Британию, что...

Наверное, нормально, если у него есть возможность на заработанные деньги в банке это делать, и учитывая, что не всё было спокойно в 90-е в России.

Но при этом он отправляет ещё сына с указаниями относительно того, чтобы он побыстрее социализировался, то есть в участие в поднятии той самой Родины не принимал.

Я вижу здесь такое противоречие.

Я уверен, что в этом могут быть… Во-первых, давай отделим.

Когда он меня послал, по-моему, это было… Нет, на какие деньги, я тебе точно могу сказать, потому что как заместитель министра он никаких денег не заработал.

На деньги в банке, да.

Это во-первых.

Во-вторых, он мне никогда не говорил, что ты должен поехать в Англию и там остаться.

Он говорил мне, что мы тебя отправили в Англию, чтобы ты адаптировался.

Если ты там живешь, а я там собирался жить много лет и получать образование, ты должен адаптироваться к местным условиям.

То есть не лезть в этот монастырь со своим уставом.

Он никогда мне не говорил, что мы тебя отправили в Англию, чтобы ты там остался.

И опять же, он меня отправил в школу, понимая, что в нормальную школу в России в тот момент их просто не было.

Какие у тебя самого впечатления от двух серий разговора с отцом на канале?

Мы записали три, третья тоже скоро выйдет.

Она будет самая, на мой взгляд, интересная и необычная, потому что мы говорим про мистику, про религию, про Таро, про много чего.

Кто из вас верит в Таро?

Я не знаю, что может сказать из нас, кто-то верит в Таро, но он это практикует.

Какие у тебя впечатления от первых двух, которые я видел?

Мне кажется, что первое, это была просто интересная дискуссия, в том числе про историю Советского Союза, его жизни, довольно интересной карьеры.

А второе, это я задумал как возможность показать людям, что два человека, абсолютно не согласных по очень острым вопросам,

нынешнем, в том числе Украина, могут, тем не менее, с уважением поговорить и просто показать мнение друг друга.

И отчасти я хотел людям на Западе показать, как думают проимперские, я бы так сказал, люди из России.

И, по-моему, отец очень хорошо эту сторону, этот взгляд.

По сути, он там повторял, произносил высказывания, которыми путинская элита мыслит.

И выглядело это как оправдание войны.

Я бы так не сказал.

По-моему, он очень старался избежать оправдания войны.

Он говорил про битву цивилизаций, и он объяснял, что с точки зрения цивилизаций пограничная борьба за территорию – это историческая норма.

По-моему, он говорил вот это.

То есть это оправдание войны, другими словами?

Если ты хочешь на этом настаивать, пожалуйста, но, по-моему, он этого не делал.

А тебе так не кажется, что ощущение ровно такое?

У меня такого ощущения не было.

Я понимаю, тем не менее, что из этой цивилизационного анализа может следовать, что то, что происходит в Украине, это нормально.

Но, по-моему, он всегда, когда я с ним на эту тему говорил, он говорил, что то, что там происходит, это плохо, и он этому очень не рад.

Но, возможно, он имеет в виду, что это, наверное, неизбежно.

Тут можно поспорить.

Он сказал, что с уважением относится к Владимиру Путину.

Да.

Как ты относишься к Владимиру Путину?

Я не согласен с тем, что он делает.

Я против того, что он делает.

Под видео есть комментарий.

Это не первый уехавший пенсионер, который любит родину издалека.

Что ты скажешь про такой комментарий?

Мне понятно это с точки зрения.

Если я не путаю, ты высказывался за то, что до 16 лет хорошо бы запретить в соцсети.

Запретить я...

Это сложно.

Я бы сказал, что, наверное, в школах.

В школах надо запретить 100%, на мой взгляд, это вообще.

Что значит в школах?

Для детей школьного возраста?

В школах телефоны дети не должны брать.

Во многих странах так и есть?

Во многих — нет.

Вот в этой в том числе.

Вот в этой стране и во многих других это должно, на мой взгляд, быть сделано.

А потом, мне кажется, что это... Я очень вообще скептически отношусь, за исключением определённых тем, конечно, к идее того, что государство должно всем... Понимаешь?

Мне кажется, что это скорее вопрос образования родителей.

Родителей очень мало кто понимает на самом деле, как на мозг их детей влияют соцсети, телефоны, планшеты и так далее.

Это вопрос скорее образования общества.

— Вся твоя публичная деятельность, она связана с тем, что ты осуждаешь проблему свободы слова на Западе.

— Не вся.

— Ну, ты очень много говоришь... — Я об этом много говорю, опять же, потому что машина сходит в этот кувет.

— Ты очень много говоришь о том, что у свободы слова на Западе есть проблемы.

При этом ты же допускаешь, чтобы до 16 лет детям запретить соцсети.

— Ну, естественно.

— Не противоречишь ли это другому?

— Абсолютно нет.

— Объясни, почему.

— Ну, потому что дети — это дети, а взрослые — это взрослые.

— С какого возраста начинаются дети?

С 18 лет заканчивается формально детство.

Есть какие-то вещи, которые мы признаем вредными для детей и признаем, что они не могут сами принять ответственное решение по этим темам.

Это принятие спиртное, сигареты, голосование и так далее.

По-моему, соцсети — это то же самое.

Ну, то есть приравнять к алкоголю.

То есть когда ты взрослый, решай сам, а до этого мы понимаем, что это вредно.

Я вполне допускаю, что телефоны, они вреднее, чем алкоголь, я допускаю.

Ну, в определенных контекстах.

Люди тебе на это скажут.

Хорошо, а где гарантия, что государство будет так сильно вмешиваться и делать ограничение возрастное на вход в информацию, запрещая соцсети, что потом оно не будет запрещать их и уже без возрастных ограничений?

Я же сказал, что я не считаю, что государство должно так делать.

В школах – пожалуйста.

На личном уровне, мне кажется, это ответственность родителей.

Если есть родители, которые хотят с трех лет давать своему ребенку планшет, то это их право.

Это их ребенок.

Твоему сыну три года.

У него есть планшет?

Нет.

Он смотрит мультики?

Нет.

— Прям вообще?

— Вообще.

Мой сын не знает, что такое планшет.

Он знает, что мама с папой в телефон делают какие-то взрослые дела и все.

Я абсолютно это поддерживаю, но это моя жена.

— А, это ее инициатива?

— Которую я очень активно поддерживаю.

Она большая молодец, ей большое уважение, потому что понятно совершенно, что для родителей это колоссальная дополнительная нагрузка.

дать ребёнку игрушку такой привлекательности и занятности, если я не знаю правильно это слово, которая его займёт на несколько часов.

— И поможет тебе таким образом.

— Для родителей это колоссальное облегчение.

Поэтому я очень понимаю людей, которые это делают.

Я никого не осуждаю.

Я говорю про нас.

У вас есть договорённый с женой, до скольки он не будет знать, что такое планшет?

Когда он впервые пароль ведёт и начнёт на ютубе?

Если ты мою жену спросишь, я думаю, что она скажет, ну, примерно до сорока.

Я не знаю.

Я думаю, что мы посмотрим по ситуации.

Расскажи коротко, как появился канал?

Если совсем коротко, я с моим другом, стендапером, мы вместе в одном клубе регулярно выступали, и мы вдруг случайно поняли, что мы придерживаемся определенных, очень непопулярных в нашей индустрии взглядов.

Более правых.

Не более консервативных.

Не более консервативных.

Я же тебе говорю, мы с тобой уже, я не знаю, в каком порядке это будет, нам казалось, это не было, что мы там типа за консерватизм или мы там правы.

Это было то, что в нашей индустрии происходит, это непонятная хрень, с которой мы активно не согласны.

А что происходит?

Разделение людей по расовому признаку.

То есть, грубо говоря, белые плохие, черные хорошие.

Этих надо продвигать, этих надо опускать и так далее.

То есть начались какие-то очень странные, непонятные для нас процессы.

То же самое с мужчинами и женщинами.

Началась вот такая вот идеологическая, политическая конъюнктура, вместо того, чтобы говорить, вот этот хорошо шутит, этот плохо шутит.

И в первую очередь это нас как бы сподвигло на то, чтобы задать вообще вопрос, а что происходит?

Что происходит?

А потом случился Brexit.

Точнее, он случился примерно в одно и то же время.

И мне было непонятно, почему произошел Brexit.

Я поэтому стал и моему другу тоже.

В смысле, вы не понимали причины или вы просто не интересовались?

Мы не понимали причину.

Давай уточним, ты политолог по образованию.

Я изучал политологию.

Я бы не сказал, что я политолог по образованию, я ее изучал в университете.

Ну и интересовался всегда.

Но в этот момент я занимался стендапом, поэтому политика меня интересовала как материал для шуток, а не больше.

Но мне было абсолютно непонятно, почему это произошло.

И тут мне начали объяснять, что это потому, что британцы крайне нетолерантны, ненавидят людей из других стран, они все расисты и так далее.

И мне было совершенно очевидно, что это просто неправда.

И поэтому мне стало интересно узнать, почему на самом деле это происходит.

И тогда мы стали приглашать на наш канал людей, которые могли это объяснить с более образованной позиции в этих вопросах.

Во многом это были люди, которым в главных СМИ просто не давали возможности выражать свое мнение.

Потому что они были более консервативны?

Потому что у них было непопулярное объяснение этого феномена.

Что значит «популярно» и «непопулярно»?

Когда голосование за Брэккси, это сколько?

52 на 48?

Да.

Ну, то есть это, по сути, две равные позиции.

И та, и другая одинаково, почти одинаково популярны.

Но ты не обижайся, ты опять путаешь голосование и то, что называется по-английски elite discourse, то есть то, что обсуждается в телевизионных студиях, в газетах и так далее.

То, что говорилось про Brexit на публике, абсолютно не соответствовало тому, что думали люди в стране.

И именно поэтому голосование за Brexit было таким шоком.

Для всех.

Потому что... В медиа говорили, что это невозможно.

Потому что, по твоему мнению, в медиа имеют доступ только люди, которые более, скажем так, либеральные позиции.

А в действительности люди проголосовали за отделение от Евросоюза.

Да.

Только люди либеральных взглядов получали доступ к телевизору?

Ну, это очень большое преувеличение, но я о том, что нельзя говорить... Но подожди, но ты же его сейчас допустил.

Я сейчас объясню.

Нет, я сказал, что этих людей допускали гораздо меньше, чем это соответствовало бы их пропорции населения.

То есть одного такого человека впускали на дискуссию, в которой участвовало пять других, где все его закидывали гнилыми помидорами за то, что он какой-то мерзкий, противный, расист и так далее.

И не давали ему

выразить свою точку зрения в её полноте.

И поэтому создавалась неправильная картина страны, мнения большинства населения и так далее.

И вы решили об этом говорить?

Вы с этих позиций начали... Мы начали с позиции, мы два чувака, которые ничего об этом не знают, но мы знаем точно, что то объяснение, которое нам дается официально, это полная хрень.

Поэтому давайте узнаем, что на самом деле.

И мы стали брать интервью разных людей.

Были люди, которые против Брексита, которые за Брексит.

С самых разных позиций, и либеральных, и консервативных.

Есть либералы, которые голосовали за Брексит, есть консерваторы, которые голосовали против Брексита.

Это не так все просто.

Но суть в том, что это была первая тема, по которой нам стало понятно, что официальная версия не соответствует действительности, и нам было интересно понять, почему это было на самом деле.

Когда канал полетел?

Ну, я не знаю, что можно назвать «полетел».

У тебя же есть отметка, когда ты понимаешь, что стало получаться, что это находит откликовую аудиторию?

Ну, во время ковида, наверное.

Во время ковида.

А как это проявлялось?

Ты стал больше смотреть?

Это проявлялось так, что, во-первых, вся остальная деятельность, которой мы могли заниматься, отпала.

То есть юмористические выступления были абсолютно невозможны.

И поэтому мы всё это время тратили на развитие канала.

А во-вторых, на канале, у которого в тот момент не было и сотни тысяч подписчиков, были регулярные просмотры 200, 300, 400 тысяч человек.

А также мы проводили очень такие жесткие юмористические лайв-стримы, на которых мы высмеивали все, что происходило, и они набирали много просмотров, люди кидали нам донаты.

Ну, в общем, это стало выгодно.

Когда это стало вашей работой?

— Вот, наверное, в этот момент.

— В ковид?

— Да.

— То есть до этого у вас были другие работы?

— До этого мы сами вкладывали наши деньги в канал, а после этого мы в первый раз стали... У нас появилась возможность какие-то деньги платить себе как зарплату.

Малюсенькие в тот момент.

— Чем ты зарабатывал на тот момент, до того как... — Ну, юмористическая карьера моя была.

Что твоя карьера стендапера?

Как она выглядела тогда?

Я пять лет этим занимался.

У меня все нормально получалось, но это было очевидно, что это не то, на что я хочу потратить свою жизнь.

Это была не совсем моя деятельность.

А вот давай расшифруем, как получалось.

То есть ты гастролировал по Британии?

Да, у меня было свое шоу, которое я привез на Эдинбургский фестиваль.

Там выступал 30 дней подряд с ним.

Оно очень хорошо прошло.

Ну, я говорю, просто это... Не, а в Лондоне вот, например?

Ты выступаешь в клубе в Лондоне.

Сколько на твой концерт могло прийти людей по билету?

Я выступал в основном в комедийных клубах.

То есть это когда там на сцене три человека за вечер, и я один из них.

Ну там 300-400 человек, в зависимости от клуба.

— 300-400?

— Да, но они приходили не на мой концерт.

— Они приходили на концерт, где Кисин и еще два человека.

— Да, да.

Были ли у тебя сольники?

Да, ну вот я же говорю, то, что я сказал «моё шоу» — это мой как бы special, то, что сейчас называется.

И вот он у меня был, у меня был небольшой тур по Великобритании.

В Манчестере, в Ливерпуле сколько на тебя приходило?

Я в Манчестере и в Ливерпуле не выступал.

Со своим сольником.

В комедийных клубах выступал.

В Бирмингеме?

Я выступал в основном в южной части Англии в тот момент.

В Оксфорде, в таких местах, там приходило 100 человек где-то так.

То есть я успешную суперзвездную карьеру юмориста никогда не сделал.

Ну просто я в Англии стандартно это занимает где-то лет 10.

Чтобы подняться?

Да.

И у меня есть хороший знакомый, я может, ты не знаешь, ты его знаешь, юморист российский Игорь Мирсон.

— Мейерсон, да.

— Мейерсон.

Мы с ним это часто обсуждаем.

Он говорит, что в России мы там один год выступили, и всё, надо свой спешл делать.

Игорь, насколько я понимаю, ближе всех когда-то подобрался к тому, чтобы на английском языке делать карьеру.

И он как раз на Эдинбургском, кажется, фестивале тоже выступал.

Да, мы с ним иногда вместе даже выступали на разных фестивалях.

— На английском?

— Да, на английском, да.

— Где он сейчас?

— Он сейчас в Лондон, по-моему, переехал.

Мы с ним встречались недавно.

И он говорил, что в России все быстрее происходит, стремительнее.

В тот период, когда он делал свою карьеру, можно было за год стать телевизионной звездой в Англии.

Обычно это занимает 10-15 лет.

Так, это стала твоя работа в ковид.

Сколько человек у вас в команде сейчас?

Одиннадцать.

Включая нас двоих.

Как вы зарабатываете?

Ну, рекламой.

Разной рекламой.

А также тем, что люди, которые любят наш канал, дают нам деньги.

Донаты.

Что больше приносит — донаты или рекламная интеграция?

Донаты, по-моему, самая отдельная большая статья доходов, если разбить рекламу на разные типы рекламы.

Но в общем, наверное, реклама.

С рекламой вы получаете больше?

В общей сложности — да.

С разных всех реклам, если их все сложить вместе.

Ты можешь сказать, сколько стоит ваша рекламная интеграция?

Чтобы разместить рекламу на канале, сколько брендов должно быть?

Ты знаешь, я сейчас даже тебе не скажу, потому что этим один человек занимается.

Я, в общем-то, в это почти не вмешиваюсь.

Но это больше 10 тысяч фунтов, меньше 10 тысяч фунтов?

За одну рекламную роль меньше.

Меньше?

Да.

Если ты делаешь контент на Ютубе на русском языке и интересуешься, как его делать на английском языке, в Штатах ли, в Великобритании, особенно до блокировки Ютуба, хотя даже сейчас, когда просмотры на русскоязычном Ютубе падают очень сильно в силу разных факторов,

Ты не можешь не обратить внимание, что в англоговорящем ютубе зрителей как будто меньше, чем у нас.

Ну просто простой пример.

Алекс Фридман на его интервью, человек, который интервьюирует главных людей мира, все могут посмотреть, какие просмотры у него и какие просмотры на русскоязычных каналах, например, которые тоже занимаются интервью.

И будет некоторое удивление, что интервью Потапа, украинского поп-звезды, при всем уважении к его яркости, оно собирает больше просмотров, чем интервью главы Индии.

Почему так происходит?

Ты понимаешь?

Я думаю, что это в первую очередь то же, о чем мы говорили в контексте стендапа.

Конкуренция гораздо выше.

Каналов, которые берут интервью на высоком уровне у серьезных людей, в англоязычной сфере 20.

Я могу тебе их все сейчас перечислить прямо вот так.

В русскоязычной сфере, наверное, чуть меньше.

Наша гипотеза, когда мы друг с другом это обсуждаем между теми, кто создаёт контент на русском языке, в YouTube, она заключается в том, что в России YouTube так попёр, потому что это была альтернатива телевидению, которое абсолютно заблокировано было на предмет альтернативного мнения, альтернативного текущей власти.

А у людей всё равно эта потребность есть.

Не обязательно поддерживают они Путина, против Путина, но им хочется более полной картины мира.

А в Англии и в Штатах телек как был с разными мнениями, так и остался.

Телек не умирал, грубо говоря.

Может ли быть в этом причина?

Отчасти, думаю, да.

Хотя я бы сказал, что не в такой, конечно, экстремальной форме, но то, о чём ты говоришь, на Западе тоже произошло.

Если ты посмотришь, например, на последние выборы в Америке.

Их не случайно называли подкастными выборами, потому что это были первые выборы, на которых оба кандидата

много уделили времени новым медиа.

То есть это происходит, но не в такой экстремальной форме.

Ну, слушай, Америка все равно, при всех своих специфике, это где есть и Fox News, и где есть CNN.

То есть там амбивалентно.

Но и на Fox News, и на CNN ты не услышишь трехчасовое интервью с одним из кандидатов на президентское кресло.

А, ты не про идеологию, ты про формат.

Формат и диалог — это очень тесно связанные между собой вещи.

Не про идеологию, а про формат, я имею в виду.

Это очень связанные между собой вещи, потому что когда ты кандидат на место президента и тебе дают 10 минут, которые тебя все время перебивают, это очень меняет тип дискуссии.

Поэтому это очень связанные и тесные между собой вещи.

На телевидении, в общем-то, нормально тебе высказать свое мнение, свою точку зрения не дадут.

И поэтому новые медиа, YouTube, подкасты, они очень сильно выросли за счет того, что люди ощущают, что на телевидении то, чего они хотят услышать, им не дадут.

Понимаешь?

Ну да.

У вас в заглавных сейчас видосах, или заглавным видосом, твоя речь на конференции, которую вот этот канадский психолог организует.

И заголовок этой речи уморительная и вдохновляющая речь Константина Кисина на конференции.

— Ты такой голос добавил, что мне аж немножко… — А там капслог.

А там капслог.

Я поэтому таким образом вербализировал капслог.

Я чувствую лёгкий стёб в том, как ты это подал.

Не, мне просто интересно.

Многие бы сочли на русском ютубе это нескромным, когда ты на своём канале называешь собственную речь вот настолько комплиментарно.

— Да?

— Да.

Как ты с этим уживаешься?

Очень просто.

У меня есть команда, которая за меня всё это решает, поэтому я особо не парюсь.

Нет, ну подожди, а если у тебя команда выпустит видео, где будет написано «Константин Кисин — самый замечательный человек на свете», тебе тоже это норма будет?

Ну, я, наверное, с этим не согласен, а речь моя действительно была смешная, поэтому я не против.

— А вдохновляюще?

— Думаю, что да.

— Окей.

— Учитывая, сколько людей её посмотрели и как они отреагировали, думаю, да, можно так сказать.

Ты сказал, что канал возник из-за того, что вы в стендапе видели несправедливость, которая происходит.

Ты говорил, что к людям разных рас относились по-разному.

Приведи пример.

Очень просто.

Я помню, что это было очень смешно, потому что я, когда впервые приехал в Англию, у меня довольно тёмная была кожа по отношению, и есть, собственно, по сравнению с большинством англичан.

Ты называешь себя русско-греко-евреем.

Ну, наверное, можно так сказать.

У тебя русская кровь, украинская кровь, еврейская и понтийские греки.

Да.

И меня, когда меня хотел кто-то, я помню, мы играли в регби против другой школы, меня обозвали пакистанцем.

И один раз я шел с выступления домой, и ко мне кто-то подошел на улице, мы там что-то, я уже не помню, почему-то мы поссорились, и он тоже что-то на эту тему сказал, типа темный.

Я пришел домой и получил имейл, что мы отменили ваше выступление в нашем комедийном клубе, потому что у нас слишком много белых мужчин.

Так, связь не уловил.

В тот же день мне сказали, что ты темный, а я пришел домой, мне сказали, что ты слишком белый, и мужчинам мы тебя не можем в нашем комедийном клубе.

Слишком вас много белых мужчин.

Тебе так написали из клуба?

А у тебя сохранился этот имейл?

Можно посмотреть, но это было лет сколько сейчас?

У нас пятый год.

Но это было лет семь-восемь назад.

Но почта же та же?

Почта у меня не та же, но я, возможно, смогу его найти.

А сможешь найти нам?

Замажем имена, но мне хотелось бы увидеть.

Если смогу, найду, конечно.

Мне просто формулировку хотелось бы увидеть.

Too many straight white men on the bill.

Окей.

Ты задаешь мне этот вопрос, как будто это что-то очень ненормальное.

Это очень ненормальное?

Это тебе так кажется.

Если ты пойдешь на... Есть, например, фейсбук-группа, в которой решаются все вопросы, где кто выступает.

Называется The Comedy Collective.

Там регулярно есть реклама.

Нам нужен юморист для такого-то клуба в субботу.

Столько-то денег.

Straight white men don't need to apply.

We already have too many.

А too many — это сколько?

Это 80 на 20?

Это каждый клуб сам решает.

Есть клубы, где вообще нельзя... Есть комедийные вечера, где мужчинам вообще нельзя выступать, белым вообще нельзя выступать.

Это у нас типа special...

Давай разберём на молекулы несколько вещей, чтобы понять, как вообще к этому относиться.

Допустим, вот те, которые говорят, что слишком много белых мужчин в программе, но, допустим, они действительно заботятся о разнообразии.

И они хотят, чтобы были возможности получения не только белой, но и темнокожей.

И, допустим, уже и так 90% программы — это белые артисты.

И они просто хотят 10% заполнить людьми другой расы.

Чем это плохо?

— Ничем.

— Так.

— Я не против, чтобы они находили талантливых небелых артистов.

— Так.

Тогда почему должен смущать ответ именно на это выступление?

— Потому что если бы мы написали так про любую другую расу, тебе бы сразу было понятно, почему это неправильно.

— Расшифруй.

Чёрных, пожалуйста, чёрных артистов нам не надо.

Как бы ты отнесся к такой фразе?

Если in general — очень плохо.

А давай подумаем, что если не in general, а с каким-то контекстом.

Например, то, что 90% у нас line-up, там 90% темнокожих, но мы хотим разнообразия, и поэтому хотим 10% людей с белой кожей.

Поэтому произносим, что на это выступление темнокожих у нас слот заполнился, вот мы ищем людей… Зачем слоты?

Я не понимаю, зачем на людей смотреть как по разному признаку.

Я сейчас, если что, интеллектуальное упражнение… Я тоже.

Я же отвечаю на твое интеллектуальное упражнение.

Это во-первых.

Во-вторых, в Лондоне очень много комедийных клубов, где выступают только чёрные артисты.

И это как бы нормально.

И там своя аудитория.

Я не об этом говорю.

Я о том, что дискриминация против всех людей неправильна.

И если мы живём в обществе, в котором мы говорим, что дискриминации быть не должно, её не должно быть.

Это всё.

Это во-первых.

А во-вторых, под твоим вопросом, точнее, не под твоим вопросом, я понимаю, что ты просто со мной.

Я транслирую другую точку зрения.

Да, я понимаю.

Дело в том, что под этим всем лежит две идеи.

Во-первых, что против женщин, чернокожих и так далее в комедийной индустрии в этом контексте идет активная дискриминация, что их не берут на комедийные вечера, потому что они женщины или чернокожие.

Это полный бред.

Наоборот, идет... Я это не транслировал.

Вот...

Но это подразумевается в том, что ты говоришь.

Потому что чтобы компенсировать недостаток, надо что-то делать.

Это раз.

Чуть по-другому.

Давай.

Да, вот верная фраза, чтобы компенсировать недостаток, нужно что-то делать.

А теперь давай чего?

Да, но это история про поддержку.

Это история про... А зачем поддерживать людей, которым она не нужна?

— Ну, это большой вопрос.

— Я в какой-то момент... У меня был комедийный клуб, которым я управлял и приглашал туда людей.

Я тебе могу сказать, что найти женщин того же уровня, как и те мужчины или людей каких-то меньшинств расовых гораздо сложнее.

Им приходится платить больше денег.

— Знаешь, почему?

— Почему?

— Потому что их очень мало.

Потому что в стране, в которой подавляюще большинство людей белые, естественно, что большинство артистов будут белые.

Это нормально.

Что касается мужчин и женщин, надо не забывать о том, что у мужчин и женщин разные психологические предпочтения.

Стендап — это практически исключительно мужская профессия, потому что это мужчинам хочется стоять на сцене и показывать, какие они веселые, какие они крутые, и смотреть, как аудитория...

Вот так вот делает, понимаешь?

Поэтому мужчин, подавляющее большинство, естественно, что в комедийном клубе будет выступающих большинством белых мужчин, в стране, в которой большинство белые, и мужчины — это те люди, которым эта профессия интересна.

— В Британии большинство белые?

— Да.

А какая статистика?

Где-то по последнему... Как по-русски «census»?

— Результаты по последним опросам.

— Да.

Это не опрос, это официальная статистика.

— Перепись.

— Перепись, вот.

По последней переписи — около 80%.

— Переписи?

— Да.

— Ага.

В Бирмингеме, например, какая?

— Другая.

В крупных городах очень по-другому.

Большинство?

Сильно зависит.

Белые англичане или британцы, как считать, в Лондоне меньшинство.

Многие в англоязычном мире называют тебя борцом с волк-культурой.

Насколько это корректно?

Корректно.

Объясни, что это значит.

Борьба с волк-культурой.

Объясни, что такое волк-культура?

Или почему я против, или что именно?

Что ты имеешь в виду под волк-культурой и почему ты против?

Уок-культура – это всегда... У меня по-русски это будет сложно объяснить.

Мы с тобой эту тему коснулись, когда были на улице.

Насчет того, что разные группы, этнические, сексуальные и так далее, ставятся на разные пьедесталы по отношению друг к другу.

Это разделение общества на разные подгруппы, каждой, которые считаются лучше или хуже других по определенному критерию, критерии главной угнетения.

Это, например, есть такая тема diversity, equity and inclusion.

Это идея, что надо практиковать позитивную дискриминацию в пользу каких-то определенных меньшинств и против большинства, грубо говоря, или каких-то других групп, там белых мужчин, например, или кого-то угодно.

Во-вторых, для того, чтобы это сделать, нужно всех заткнуть, потому что очень многие люди с этим не согласны.

Поэтому это также несет в себе ограничение свободы слова, политкорректность и так далее.

Также за этим стоит продвижение определенных социальных тенденций, таких как трансгендерная идеология.

Об этом можно долго говорить.

Это идеологически, это такая новая форма марксизма, который, марксизм это когда мы говорим про классовую принадлежность, а это мы говорим про расовую сексуальную принадлежность.

Но методология тоже разделить и сказать эти лучше, эти хуже.

Ну, если чуть упростить, то есть история, когда крупная компания западного мира, и там нужно нанять людей по квотам.

Столько-то белых, столько-то черных, столько-то азиатов, и столько-то мужчин, столько-то женщин.

Ты против этого?

Конечно.

Объясни, почему.

Ну, потому что это несправедливо.

Потому что компания должна нанимать людей по их способности делать ту работу, которую они делают, а не по тому, какие у них гениталии или цвет кожи.

Представим, что люди одинаковыми способностями обладают, а люди хотят вот таким вот образом... Ты нанимаешь людей иногда, правильно?

Ну, очень редко.

У тебя когда-нибудь было, чтобы пришли к тебе два одинаковых человека?

У нас никогда так не было.

Мы нанимали, ну, не очень много, но у нас сейчас работает 11 человек.

Может быть, за всю историю нашей компании мы нанимали 20 человек, включая тех, кто сейчас работает.

Никогда у нас такой ситуации не было.

Теоретически, если ты как бы гипотетический вопрос даешь, можно представить, что пришли... Компания из 20 человек и из 2000 человек — это разные компании.

Согласен, да.

Тем не менее, я не верю в то, что когда-нибудь могут прийти два одинаковых человека.

По скиллам, я имею в виду.

Одинаковых по скиллам.

Ну, я в это не верю.

Это люди не одинаковые.

Вопрос.

Как я понимаю, вулкультура, она так или иначе обошла Россию и обошла мою информационную повестку.

Я на нее наблюдал со стороны и точно многого не понимаю и не знаю.

Но, тем не менее, как я вижу, скажем так, здравые

левые голоса, которые поддерживают эту культуру.

Поскольку я понимаю, что твоя критика, в первую очередь, направлена на радикальных левых, которые способны дискредитировать любую благую идею и сделать так, что все над ней будут только хихикать.

Можно небольшую поправку?

Да.

Моя критика направлена не только на радикальных левых.

Моя критика также направлена на нормальных левых, которые боятся сделать то, что сделал я. А именно сказать «Я левый, я против этой хрени».

Ага, вот, ну например.

И их трусость и беспринципность меня очень раздражает тоже.

Максимальный респект.

Так вот, смотри, один из голосов здравой левой повестки, на мой взгляд, здравой, следующий.

Вот есть американское общество, там есть черные гетто.

Люди в них живут в своей среде, там хуже образование, там гораздо меньше социальных лифтов, там очень много криминала.

И, к сожалению, так устроена жизнь, что они не имеют возможности из этого мира вырваться и просто продолжают регенерировать все те проблемы, которые есть, и у них нет никаких социальных лифтов наверх.

И вот это самое квотирование, мне проще это слово употреблять, оно как будто понятнее русскому уху,

оно помогало кого-то из них из этой жизни выдернуть и, возможно, каким-то образом сделать чуть более органично устроенным мир и каким-то образом это гетто рассеять, в том числе, каким-то благополучием или перспективой благополучия.

Даже если бы это было так, а это не так, все равно это неправильно.

Но это не так.

Можем сейчас сказать про принцип для начала.

Если у тебя рак, то удалять надо опухоль, а не давать тебе привилегии, потому что у тебя рак.

Если люди живут в районах, где плохое образование и криминал, надо заниматься улучшением образования и устранением криминала.

а не продвижением людей определенной расы в какие-то места и позиции, для которых они недостаточно квалифицированы.

Это раз.

Во-вторых, что на самом деле происходит, если тебе интересно.

Об этом пишут очень многие люди и говорят, в том числе один из моих героев, это писатель, и он много чего, он философ, историк Томас Солл.

Он, кстати, сам именно вырос в Гарлеме.

Гарлем по-русски?

Да.

И стал профессором в Гарварде, в Колумбии, Томас Сол.

Он великий американский социолог, писатель, много чего.

На самом деле что происходит?

Когда людям из определенных меньшинств дают возможность попасть в университет по такому блату, скажем так,

это практически всегда приводит к тому, что они очень там не успевают, потому что они попадают в место, в котором они просто оказываются в самом низу этой образовательной системы.

Вместо того, чтобы попасть в место, где у них была бы возможность преуспеть.

Во-вторых,

Позитивная дискриминация не приводит к тому, что человек из гетто получает хорошее образование.

Она приводит к тому, что и так вполне обеспеченный человек из расового меньшинства получает доступ к хорошим университетам, куда его родители и так бы прекрасно могли заплатить, чтобы он пошел, просто ему не хватило оценок, чтобы туда попасть.

Поэтому эта теория хорошая, но приводит она только к пагодным последствиям.

Многоэтнические общества работают, мультикультурные — нет.

Что ты имеешь в виду?

Многоэтническое общество – это общество, в котором живут разные группы людей.

Практически все империи в истории человечества – это такие страны.

Они такие.

Любую возьми.

Монгольская империя, Российская империя, Британская империя, Америка, все угодно.

Но у такого общества для того, чтобы оно было стабильно и процветало, должна быть одна доминирующая культура.

Не должно быть так, что люди живут раздельно и считают себя не частью общества, а своей подгруппой в первую очередь.

Все мы должны быть британцами в первую очередь.

То же самое, как если я...

там, я не знаю, армянин, который живет в России, я могу оставаться армянином, но я в первую очередь должен, как мне кажется, считать себя россиянином, как гражданин этой страны.

И меня это должно объединять с другими людьми, которые другой этничности, других каких-то культурных изначально ценностей.

В это я имею в виду.

Работает ли так в Британии сейчас?

Ну, мы идем в неправильном направлении, конечно.

Что ты имеешь в виду?

Я имею в виду, что есть общая тенденция поощрять разъединение, а не объединение.

Тенденция поощрять кем?

Это на разных уровнях, но в первую очередь, конечно, государством.

Ну, а приведи пример.

Они говорят все время, что там индийская комьюнити, там то-то, то-то.

Что то-то, то-то?

Я пытаюсь придумать правильный, вспомнить правильный...

— Придумать?

— Не придумать, а вспомнить.

Что я имею в виду?

Что идёт концентрация на этом, на как бы вот этой подгруппе.

Мы должны позаботиться о том, чтобы у них было то-то, то-то и не было того-то, того-то.

Это сложно привести конкретные сейчас примеры, но об этом всё время говорится.

Такой-то комьюнити, сякой-то комьюнити.

И нет достаточно, как мне кажется, разговоров о том, что нас объединяет, а не о том, что нас разделяет.

— Я не услышал пример.

Потому что я его не привел.

У вас недавно вышло интервью на канале с Борисом Джонсоном.

Как он тебе?

И как собеседник, и как политик?

Ты знаешь, я тебе честно скажу, я человек, который считает себя как бы двукультурным.

И я, в общем-то, британец, наверное, даже в первую очередь сейчас, нежели русский или россиянин.

Но политическая карьера Бориса Джонсона всегда была для меня какой-то такой британской загадкой, которой мне очень сложно понять, почему люди за него голосовали, почему люди считают, что это...

достойный политик.

Мне это очень сложно понять.

Он у меня вызывает некоторое такое клоунское впечатление.

И во многом себя так и ведет.

И я, насколько понимаю, это он делает специально.

На самом деле под этим всем довольно серьезный человек.

И зачем он... Ну, почему-то вот эта клоунада людям здесь нравится.

И вот этого я до сих пор не разгадал за свои 30 лет в Англии.

То есть, по-твоему, в паблике он другой, чем по сути?

Да, конечно.

Ну, все политики такие.

Ух ты.

Ну, не у всех то, что в паблике, так отличается от другого.

Это политический инструмент или что это?

Это способ продолжать находить работу и быть избранным?

Нет, я думаю, что это аспект его личности и психотипа.

Он такой performer.

Актёр.

Актёр, entertainer.

И политика там очень второстепенная.

Но тем не менее он руководил одной из важнейших стран в Европе.

Просто человек, у которого политика второстепенная, может такую должность получить?

Потому что особенно в странах с избирательной демократией харизма гораздо важнее серьёзности.

Поэтому это неудивительно.

Что ты думаешь о нём как о премьер-министре?

Он был хорошим или плохим премьер-министром?

Он был плохим премьер-министром, конечно.

А может по пунктам людям, которые не так в повестке, объяснить?

Он продолжил пагубную политику в первую очередь в сфере миграции, в сфере экономики.

В очень многих сферах было сделано много глупостей.

Я также очень сильно был не согласен с тем, что он... И он, кстати, в нашем интервью об этом сказал.

Особенно у нас есть часть, которая за Paywall, где мы задаем дополнительные вопросы от нашей аудитории.

Я его спросил, а ты, блин, ты же говорил, что ковид, ну да, серьезная проблема, но не надо...

всё закрывать, лишать всех их свобод, прав и так далее ради этого.

Почему вы не последовали шведской модели, а почему вы пошли на поводу у этих людей, которые хотели всё закрыть, всем всё запретить?

Он сказал, типа, люди требовали, медиа требовала, СМИ требовали.

То есть это человек, который

на мой взгляд, у него были в некоторых аспектах правильные принципы, которым он не последовал, потому что не хватило, скажу грубо, яиц следовать своим принципам, а не популярности.

То есть ему не хватило сил сказать «идите все нафиг, вы меня выбрали, я так считаю, так правильно, и я буду так делать».

Какие политики так делают в мире, по-твоему?

Таких очень мало.

Таких очень мало.

У него, например, была министр внутренних дел.

И она... Я не помню, она при нем была или чуть позже.

Ее зовут Суэла Бравана.

Она у нас тоже была на интервью.

Вот она человек, который... Может быть, ее политическая карьера за счет этого пострадала, но она честно сказала, я считаю, что вот это правильно, вот это неправильно.

И пока я...

в своем кресле, я буду делать то, что меня выбрали делать.

И что она делала?

Она пыталась ограничивать нелегальную миграцию, она пыталась говорить, что и массовую миграцию надо контролировать, она пыталась говорить, что трансгендерная тема очень неправильно решается в нашем обществе, она пыталась говорить, что полиция должна делать свою работу, а не заниматься всякой фигней.

Она очень много пыталась делать, и ее за это сгноили.

Я правильно понимаю, что Борис Джонсон был одним из тех, кто закрывал Великобритариум плотно во время ковида, но должности он лишился за вечеринку с вином и чем-то там еще?

Ну, мне кажется, что так сказать было бы очень упростить.

И он должности лишился потому, что вообще бренд «Партия консерваторов» стал абсолютно токсичным.

И это не из-за их вечеринок, а из-за того, что они, грубо говоря, не делали то, что они обещали своему электорату.

Я бы вот так сказал.

— А они делали что?

— Ну, те же темы, которые я тебе озвучил.

Миграции, нелегалы и так далее.

В первую очередь.

И поэтому, в общем-то, они проиграли выборы не либаристам, они их проиграли партии, называется «Реформ», которые более правые, чем они.

Давай расскажем нашей аудитории то, которое могла не слышать.

Почему в городе Роттерхэм в прошлом году были протесты?

На это можно сложно или очень просто ответить.

Формально объяснение – это то, что в городе Саундпорт парень довольно молодой зарезал нескольких девочек, детей.

– В детском саду?

– Это был не детский сад.

– В развивающем клубе?

– Да.

Но я бы сказал, что эти протесты были не только в одном городе, они были во многих городах.

Это реакция не только на это событие, а на то, что многим людям кажется, что политика, которая проводит государство по отношению к нелегальной миграции, по отношению к исламистскому терроризму и так далее, неправильная.

И эта волна протестов была реакцией на это.

Смотри, я, наверное, что-то перепутал.

Мне казалось, что в Роттерхэме всё вспыхнуло, потому что было десятилетие расследования, которое показало вот эту историю про пакистанский груминг, изнасилование и чудовищные вещи, которые в том числе мигранты или в первую очередь мигранты делали на стыке 90-х и нулевых.

Они продолжают это делать.

В Роттерхэм.

Дай конкретно про Роттерхэм.

Значит, поправь, где я не правь.

Как я понял историю.

Конец 90-х, начало нулевых.

Огромное количество насильственных преступлений, от таких, которых просто волосы на голове сидеют, в абсолютный ужас приходят.

С детьми, с участием детей, рабство, все остальное.

И...

что, возможно, самое возмутительное в этой истории, полиция недостаточно расследовала это дело, потому что боялась обвинений в расизме.

Давай сразу поправки.

Да, пожалуйста.

Поправок много.

Во-первых, это было не в одном городе, это было по всей стране.

Это раз.

Во-вторых, это не просто недостаточно расследовалось полицией, а во многих случаях это ими прикрывалось.

И не только полицией, а также социальными службами, медицинской системой, образовательной системой и так далее.

В-третьих, это не происходило в 90-х, в начале нулевых.

Это происходило весь этот период и, насколько мы знаем, продолжает происходить.

Полиция продолжает прикрывать и бояться обвинений в расизме?

Я точно этого сказать не могу, но я сказал, что преступления продолжают происходить.

Просто что меня зацепило в этой истории, помимо чудовищности происходящего, это то, что полиция покрывала и приводилась, как аргумент, почему это делается, в расследование нашего коллеги.

Community cohesion это называется.

Это то, о чем я тебе говорил.

— Да.

— Мы не хотим повредить, как бы так сказать, дружбе народов, дав определённым реальным фактам выйти наружу.

Вот так.

И это ровно то, о чём я говорю, когда я говорю, что мы слишком много думаем о том, как бы кого-то не обидеть, слишком мало думаем о том, чего мы все как общество хотим.

И, наверное, мы все как общество не хотим, чтобы такие преступления происходили.

И если мы видим, что у этого есть определенная культурно-этническая подоплека, нам надо обратить на это внимание.

И, кстати, опять же, есть очень много людей в Англии, которые хотят сделать вид, что это проблема ислама или проблема мусульман.

Я с этим не согласен.

Это проблема выходцев из очень определенных районов, в основном Пакистана.

То есть это не что-то, из чего надо делать ложные и неправильные обобщения.

Это что-то, из чего надо делать правильные и корректные выводы, а для этого надо об этом честно, откровенно говорить.

Какие выводы?

Ты очень много говоришь про проблему миграции в Великобритании, вообще в западном мире.

Как ты предлагаешь ее решать?

Надо закрыть границу для нелегальной миграции, чтобы люди понимали.

Когда я приехал в Великобританию, смотря как считать, в 95-96 году легально, то есть абсолютно нормально, стандартно разрешенная миграция в Англию была 55 тысяч человек в год.

Типа лимит?

Не лимит.

А, просто столько происходило.

Сейчас больше людей приезжает в Англию нелегально в год.

Или примерно столько же.

Естественно, мы точно не знаем.

То есть эта проблема вскочила нереально.

То есть в первую очередь надо прекратить допущение в страну нелегальных иммигрантов.

Это надо сделать сразу и четко.

Это во-первых.

Во-вторых, надо очень стараться интегрировать тех людей, которые сюда уже приехали.

То есть не позволять формироваться гетто, поощрять людей изучать правила страны, культуру страны и вливаться в нее, и участвовать в ее общественных институтах и так далее.

— Давай по пунктам.

— Давай.

— Как прекратить нелегальную иммиграцию?

— Разворачивать лодки — это очень популярно.

— Да.

Плывет лодка через Ла-Манш или к вам заплывают через что обычно?

— Через Ла-Манш.

— Через Ла-Манш.

Из Франции.

— Да.

— Из Бенилюкса плывут.

— Да.

Как ты понимаешь, Франция — это не страна, в которой идет гражданская война и какие-то проблемы.

В Австралии это сделали.

— Как делают в Австралии?

В Австралии разворачивают лодки, дают им стока бензина, чтобы они могли доплыть обратно, откуда они приплыли, и не дают им высадиться в стране.

Ижа, вот все уплывают дальше?

Они эту проблему решили очень быстро.

Не-не, а как?

Вот они дали бензин, что вот эти люди, которые суперопасный путь преодолели, они заправляются бензином и говорят «Спасибо!» и плывут?

Их довозят до приграничных вод того государства, откуда они приплыли.

Там дают им ровно бензина столько, чтобы доплыть до берега.

И на этом дают им возможность вернуться в безопасную страну.

Это раз.

— Окей, а если они разворачиваются и прямо там… — Они не разворачиваются.

Также у Австралии есть такая политика, что они никому не дают высадиться на их территории.

То есть если есть какие-то люди, которые куда-то там не туда доплыли, их высаживают на определённом острове.

Если ты приехал, попытался приехать в Австралию нелегально, ты гражданином Австралии никогда не станешь.

Вот у них такое правило чёткое — они ему следуют.

То есть ты предлагаешь разворачивать лодки, которые… Я предлагаю следовать этой политике.

Она вполне разумная и гуманная.

Как интегрировать?

Интегрировать… Тут есть разные моменты, но в первую очередь нельзя создавать ситуации, где люди живут только с такими же людьми, как они, говорят на своём языке.

Вот я, например, жил некоторое время в восточном Лондоне.

Когда ты приходишь к врачу, тебе дают какой-то буклет, связанный с тем, как там что-то заполнять, на 30 языках.

Этот буклет должен быть на английском, и люди, которые здесь живут, должны говорить на английском.

Так, окей, про буклет я понял.

Это не буклет, это касается всего.

Не-не, я понимаю.

А не давать жить вместе, что это значит?

Есть страны, по-моему, в Скандинавии, которые уже это делают.

Они разбивают новые мигрантские потоки тем, что расселяют их так, чтобы они интегрировались в общество, чтобы не было так, что они живут только сами.

Ну хорошо, то есть давай технически.

Вот здесь есть там диаспора или какие-то мигранты, которые уже сюда приехали, их надо расселить.

Вот как ты их расселяешь?

Я не знаю, насколько это реально делать с теми, кто уже приехал, но с теми, кто сейчас приезжает, это надо делать.

Ну а как?

Вот то есть...

Трех суда в этот район Ливерпуля, трех в этот район Ливерпуля, трех в этот?

Так это же и так уже происходит.

Тех людей, которые приезжают нелегально, расселяют по разным регионам Англии.

Но тех, кто приезжает нелегально, просто не должны пускать.

Хорошо, те, которые приехали нелегально, они начали работать, каким-то образом зарабатывать какие-то небольшие деньги, и все равно естественным образом дальше сбиваются в кучку.

Начинают селиться, снимать жилье, там супер-супер задешево, но вместе, поскольку вместе проще.

Мы не должны это позволять.

Как ты будешь, если они свои деньги платят за аренду жилья?

Я не политик, поэтому как разработать правильную политику по этому вопросу, я тебе сказать не могу, но это возможно.

Как это возможно?

Юр, я тебе говорю, я не политик.

Моя задача — не разработать конкретную систему, как людей распределить.

Ты же критикуешь.

Ты критикуешь, и мне казалось, что логично, особенно когда ты делаешь это с такой пассионарностью, и когда это делает человек настолько интеллектуально заряженный, мне казалось, что у тебя и предложение есть.

Моя задача, как человека, который говорит об этом публично, — предложить глобальную идею.

А задача политиков — это посмотреть на юридическую систему, насколько это возможно, как это сделать.

У этого есть социальные какие-то вопросы.

Это всё должны решать профессионалы.

Допускаешь ли ты, что идея глобальная, которую ты предлагаешь,

Неосуществимо.

Нет, не допускаю, потому что, как я тебе сказал, есть страны, где это делается.

Это раз.

Во-вторых, основная проблема в Англии не в том, что это неосуществимо, а в том, что нет никакого желания об этом даже думать.

Слушай, я понимаю, что сейчас это в 2025 году это будет звучать как невероятное признание.

Оказывается, бывает безалкогольный IPA.

Я его сейчас впервые в жизни попробую.

Я никогда... Твое здоровье?

Твое.

Мы, чтобы не развезло, решили безалкогольное.

Вообще никаких отличий.

— Да?

— Да.

Видимо, просто не будет хмелить, не будет алкогольного этого, но очень классно.

Ты знаешь, кстати, что у меня есть друзья, у меня есть знакомые, которые занимаются пивоварением, и они безалкогольное пиво сейчас будут производить.

Говорят, что новое поколение, зумеры,

пьют алкоголь чуть ли не в пять раз меньше, чем... Меньше пьют, меньше сексом занимаются.

Вообще, нам с тобой сложно понятные люди.

Нет, я их понимаю.

Ты тоже мало занимаешься сексом?

Кстати, при родительстве в иммиграции... — Сложно, да?

Я тебя сочувствую, понимаю.

— Нет, я их понимаю, но не разделяю просто их интересы.

Но ты прикинь, как может меняться человечество, когда настолько интересы другие.

Нам предстоит к этому привыкнуть.

Про Brexit хотел тебя спросить.

Как ты отнесся к выходу Великобритании из Евросоюза?

— Ты голосовал?

— Я голосовал.

— За или против?

— Против.

Против.

Почему?

В первую очередь, мне казалось, что разъединенная Европа не сможет противостоять путинской России эффективно.

Мне кажется, я был прав.

— То есть уже Brexit был в 2019?

— В 2016.

В шестнадцатом?

Боже мой, сколько времени прошло.

А выход случился, видимо, не сразу.

Или прям?

Выход долгий.

Это была большая политическая борьба.

Но голосование за Брэкли было в шестнадцатом.

Ты уже в шестнадцатом году понимал, что западному миру нужно будет противостоять Путину.

А после Крыма что было непонятно?

Для многих даже в западном мире это было непонятно.

Ну, думать надо.

Тогда будет понятно.

Для тебя было это очевидно?

А как могло быть иначе?

Кто-то тебе скажет, что вот Крым отхватил и дальше не пойдет.

Устроил войну на Донбассе для того, чтобы был очаг нестабильности, а дальше не пойдет.

А для чего очаг нестабильности?

Просто так?

Но тут у меня нечем контраргументировать.

Я не хочу тут делать вид, что я какой-то суперумный, но, по-моему, если просто применять логику к тому, что ты видишь, становится все понятно.

И поэтому для меня то, что произошло, было абсолютно предсказуемо и неизбежно.

И было очевидно, что Европа, которая закрывает атомные электростанции, как Германия закрывает, она сажает себя на эту углу.

Потом понятно, почему они каски посылали и ничего больше.

Потому что поставили сами себя в эту ситуацию.

И я поэтому голосовал против Брексита.

Хотя объективно мне не кажется, что всё, что предсказывали, будет плохое, случилось.

Я не знаю, как бы я сейчас голосовал.

— Почему?

Потому что мне кажется, что Brexit, в первую очередь, это была попытка выразить недовольство другими вещами абсолютно.

И это вещи, о которых надо думать и что-то делать.

Хотя Brexit — это не решение этих проблем.

Примерно так.

Как жизнь изменилась из-за Brexit?

Это никак, в общем, на самом деле.

Дело в том, что те люди, которые голосовали против Брексита, они хотят сделать вид, что все плохое, что происходит, это из-за Брексита.

Те, которые за, хотят сделать вид, что все хорошее, что происходит, это из-за Брексита.

На самом деле, мне не кажется, что сильно очень изменилось, и это в первую очередь потому, что Брексит на самом деле таким, каким его видели те, кто за него голосовал, не произошел совсем.

То есть его очень размыли, ослабили, и на самом деле той свободы от Евросоюза и его правил мы не получили как страна.

Почему?

Вы же не являетесь его частью.

Мы не являемся его частью, но мы, тем не менее, продолжаем следовать его определенным законам, ограничениям, решениям Европейского суда, ну и так далее.

Видео разлетелось тогда после Брекзита, когда Рыбак из каких-то, не знаю, ты видел или нет,

Рыбак из какой-то деревушки на море буквально плачет.

Он голосовал за Brexit и плачет из-за того, что раньше я французам мог продавать рыбу напрямую, а сейчас всё моё ремесло фактически либо осложнено, либо уничтожено.

Это частный случай.

Такого количества людей, которые изменили свою позицию, их немного.

Есть люди, которые меняют свою позицию в первую очередь потому, что в стране всё стало хуже с тех пор, и люди думают, что если что-то произошло после чего-то, это произошло из-за этого.

Это далеко не так всегда.

В реальности экономика Британии страдает так же, как страдает экономика других европейских стран.

Не уверен, что это связано с Brexit.

Очень многие показатели говорят о том, что на самом деле Англия страдает чуть меньше, чем Европа.

И не уверен, что это сильно с Brexit.

Но контент такого типа был очень популярный.

Типа, посмотрите на этих тупых людей.

Они проголосовали против собственных интересов, потому что они там такие-сякие.

Я понимаю, что есть такие индивидуальные случаи, но это не глобальный феномен.

— А как ты к таким видео относишься, когда они появляются?

Когда частностью иллюстрируют какую-то общую проблему?

— Ну, это манипуляция.

Это манипуляция сознанием.

Ловил ли ты себя когда-нибудь на том, что ты занимаешься манипуляцией?

Постфактум.

— Манипуляцией?

— Да.

— Типа я специально что-то не так показал?

— Не-не-не.

Когда ты тоже иллюстрировал какой-то частностью какую-то общую проблему.

Но мы всегда иллюстрируем общую проблему какой-то частностью.

Вопрос в том, насколько соответствует твой пример масштабности проблем, на которые ты указываешь.

Мне кажется, что людей, которые сами себе отрезали что-то, проголосовав за Brexit, не так много, как людям приятно об этом говорить.

Вот это то, что я понял.

Ну а что касается нас или меня, я стараюсь этого не делать.

Я уверен, что кто-то, очень постаравшись, может где-то найти, где-то я что-то там чуть-чуть преувеличил.

Но я стараюсь специально, намеренно этого не делать.

Сталкивался ли ты когда-нибудь с мнением, что, когда ты стал заметнее, когда твоя критика того, что происходит в Западном мире и Великобритании конкретно стала более заметна, сталкивался ты с мнением, что «А чего ты вообще выступаешь?

Ты не отсюда.

Ты приезжий».

Вот по такому принципу.

Очень-очень-очень мало.

Очень мало, очень редко.

Обычно это идет вот с самых, как бы, с самых маргинальных каких-то там абсолютно суперроссийских меньшинств.

Большинство людей считают меня британцем и уважают мое право высказывать мое мнение и благодарны за то, что я это называю, как бы, есть такая идея белой привилегии, привилегии белых, я не знаю, как это по-русски, white privilege, да?

Я говорю, что у меня есть immigrant privilege, потому что есть какие-то вещи, о которых я могу открыто говорить, которых, как бы, родившегося здесь местного бы загнобили бы сразу.

А объясни.

Ну, мы с тобой это уже обсуждали, там, на тему дискриминации против белых, там, и так далее.

— То есть местный, ему про это как минимум некомфортно говорить, его за это могут отменить, а тебе как бы норм?

— Да.

— А, и ты пользуешься таким образом привилегией?

— И люди мне за это благодарны.

Что вот хоть кто-то об этом говорит, кому как бы можно, а нам нельзя.

Вот так вот.

— А как ты думаешь, если бы ты был местным, который здесь родился, и который был бы британцем, ты бы не говорил тогда?

Я думаю, что я бы все равно говорил.

У меня генетика, к сожалению, такая, диссидентская.

У меня дедушка был советский диссидент, как минимум, ну и так далее.

Мне сложно молчать, когда происходят какие-то вещи, с которыми я не согласен.

Поэтому меня бы просто, скорее всего, не было бы той публичной деятельности, которая у меня стала.

Меня бы загнобили сразу, скорее всего.

То есть это реально привилегия, ты считаешь?

Однозначно.

Я ей абсолютно не стесняюсь пользоваться.

Более того, я считаю, что это моя обязанность ей пользоваться, чтобы об этом сказать.

Типа возможность накладывает ответственность?

Да, конечно.

Ты часто говоришь про цензуру в соцсетях Великобритании и за то, что в Великобритании наказывают за слова.

За какие слова могут наказывать в Великобритании?

В основном это слова, связанные с какой-то там нетолерантностью.

Я пример, который я всегда приводил, он интересный.

Эту девочку потом оправдали по апелляции.

Поправляй.

Пример то, что девушка, у нее парень разбился в автокатастрофе, она написала, процитировала кого-то из какого-то рэп-трек.

Рэпера, который он любил.

Да, и там был, как ты говоришь, N-word, и ее за это привлекли к ответственности.

Да.

Так.

Потом, в конце концов, ее оправдали, но это было сильно потом.

Есть люди, которые что-то сказали в сердцах, связанное с этими беспорядками.

Это происходит очень много.

Людей все время арестовывают за то, что они говорят про трансгендерную тему что-то, что там якобы нельзя говорить.

Ну, это много происходит.

Но ты привел только один пример, который при этом отменен.

Юр, ну что ты придираешься?

Посмотри сам, пожалуйста, если тебе это интересно.

Есть очень много примеров.

Константин, ну это твоя профильная тема.

Так.

Мне казалось, что ты посвящаешь значительную часть твоей карьеры, посвящена в том числе тому, что в соцсетях в Великобритании жесткая цензура из-за... Люди вместо того, чтобы расследовать в полиции какие-то преступления, мелкие кражи, люди ищут тех, кого схватить и обвинить в...

Да, соцсетям.

У меня, смотри, одна из вещей, про которую мы говорим долгие годы и до войны, в том, что политика Владимира Путина либо когда-то была очень неприемлемая, а сейчас чудовищная.

И меня когда спрашивают, почему, я говорю, да примеров полно.

Вот, например, политзаключённый.

Я тебе этих политзаключённых готов перечислять, если не до позднего вечера, то долго.

Тебе перечислить конкретно?

А, пожалуйста.

Вот.

Я поэтому говорю, конкретный пример.

Ой, пожалуйста, извини, я подумал, что... Ты слишком общо ответил.

Да?

Хорошо, пожалуйста.

Мы брали интервью у бывшего полицейского, которого арестовали за то, что он ретвитнул какой-то стишок на тему трансгендерной идеологии.

в котором говорилось о том, что человек, который сказал, что он другого пола, на самом деле не другого пола.

Недавно совсем Верховный суд Великобритании сказал, что это действительно так, ты не можешь изменить свой пол.

Но до этого этого человека арестовали.

У нас была журналистка.

Арестовали и сколько он был?

Я для уточнения, не для того, чтобы как-то оправдать.

Это было много лет назад, я подробностей этого дела не помню, но его арестовали.

Он сидел в тюрьме или он просто пришел в участок и его отпустили?

Его не осудили за это, но его арестовали.

Ну, окей, так.

Ему сказали, что по телефону, когда он спросил, а что вы, типа, ко мне придираетесь, в чем дело?

Ему сказали, что нам надо проверить, правильно ли вы думаете на эту тему.

We need to check your thinking.

У нас была журналистка, этого человека зовут... Прости, пожалуйста, прости, я сомневаюсь все наше интервью, но моя работа сомневаться.

Сомневайся на здоровье.

Да, про мы должны... Вот эта цитата, которую ты привел, она... Есть доказательства?

То есть это в его пересказе?

Это в его пересказе.

Окей, да.

Ну, это никто не оспаривает, в том числе полиция.

Никто никогда не сказал, мы такого не говорили.

Окей, так.

Мы брали интервью у журналистки газеты «Телеграф».

Это одна из самых популярных газет Великобритании.

У нас есть целое интервью.

К ней пришла полиция и сказала, что она там в Твиттере что-то не то сказала.

Что не то?

Я не помню, потому что она это почти моментально удалила.

Но, опять же, это не был призыв к насилию.

Это было какое-то ее выражение, какое-то мнение.

Я подробностей этого не помню.

Есть женщина, которая сидит в тюрьме за то, что она во время беспорядков в сердцах что-то сказала, что там типа всех этих мигрантов надо отсюда убрать или что-то в этом духе.

Ее арестовали, она сейчас сидит в тюрьме.

И так далее, и тому подобное.

В соцсетях завершился отрывок твоего интервью с Джоном Андерсоном.

— Попробуй.

— Я не знаю.

— 3300.

— Серьезно?

Завершилось это год или два назад, а видео 2016 года.

— Восемнадцатого.

— Восемнадцатого, да.

Но ты говоришь про 2016 год там.

И ты говоришь, что в России в прошлом году за слова, имея в виду 2016 год, за слова в соцсетях арестовали 400 человек.

А потом говорите собеседнику, что в Великобритании 3300.

Видел ли ты факт-чек-материал, который сайт «Проверено.Медиа» сделал по мотивам этого ролика?

Нет, не видел.

«Проверено.Медиа», для тех, кто не знает, это делают наши коллеги, которые заслуживают максимального доверия, такие въедливые, в хорошем смысле душные чуваки, которые вот проявляют, насколько это возможно, беспристрастно.

Значит, что они говорят?

Во-первых, 330 человек, про то, что в Великобритании в 2016 году арестовали 3300 человек, есть только в одном источнике, и там речь не про аресты, а про задержанных и допрошенных.

Это во-первых.

Во-вторых, максимальное наказание за такое — штраф до пяти тысяч фунтов или заключение до полугода.

— Так.

— Третье.

Статистика, вот эти три тысячи… — А где факт-чек?

Это же то, что я сказал.

Задержание и допрос — это у нас то же самое, что арест.

Тебя арестовали, отвезли на полицейский участок и допросили.

Ну окей, в русском переводе это выглядит как арест, в этом есть разница.

В чем она?

Арест — это когда тебя берут под стражу, а когда тебя приглашают в участок для того, чтобы ты дал объяснение, это не арест.

В русском языке это вот так.

Это разная сила у слова.

Между задержанием и арестом есть разница?

— Ну, арест — ты под стражу уходишь.

Задержание — тебя могут задержать на… — Если ты откажешься прийти в полицию, они тебя арестуют.

В чем разница?

То есть если я подошел к тебе на улице, достал пистолет и сказал «дай мне бумажник».

— Так.

— Ты мне его дал.

Да?

Это сильно отличается от того, чтобы я сказал «у меня в кармане пистолет, я его достану, если ты не дашь мне бумажник».

Это же одно и то же.

Человека отвезли в полицейский участок и заставили там отвечать на вопросы.

— И отпустили.

— Так.

— Это арест?

— Да.

Ну окей, хорошо.

В моем понимании это не арест.

Это задержание.

Арест — это когда тебя на ночь оставляют, еще что-то.

То есть это нормально, что 3000 человек?

Подожди секунду.

Можно я все дочитаю, и ты скажешь?

Статистика основана также на числе допросов, а не арестов.

А допросов теоретически может быть несколько.

То есть здесь уже статистика может... Я сейчас привожу как бы проверенные медиа.

Давай как-будто ссылаться на них.

Далее, главное.

400 арестов в России — это уголовные дела, по которым люди в 2016 году получали большие тюремные сроки, а не 500 тысяч фунтов штрафа или полгода ареста.

А если сравнивать статистику 2016 года в России, то административок, то есть примерно то, что ты имеешь в виду в английском варианте этого слова… Полгода заключения — это административка?

Нет, ты напишал в кучу 3300.

И аресты, и тюрьма, и штрафы, и аресты, и допросы, и задержания.

То есть всё.

Всё в кучу.

Вот.

А в России ты взял только уголовные дела.

То есть когда люди... Если верить этому факту.

Реально.

Если верить проверенным медиа.

Да-да-да, я ссылаюсь на них, чтобы просто передаю экспертизу мощным чувакам, которые точно лучше меня знают.

Это только уголовные дела.

А вот если как бы действовать тоже по принципу, скажем, общего котла, когда людей наказывают не только уголовными делами,

то в 2016 году административок в России за слова в соцсетях было 2119, по другой статье — 1925.

Итого — 4400.

То есть совсем другая цифра.

— Подожди, я не понял.

Либо 2000, либо сколько?

— Вместе плюсуются, это разные статьи.

— Так, криминала сколько было?

Что мы считаем криминалом?

Уголовные дела, по которым люди получали тюремные сроки.

400.

400 плюс 1900?

Административка 2,119 и еще 1925.

И если все это вместе с плюсом... А что 1925?

В России по разным статьям можно получить административную статью.

А, по разным статьям?

Да, по разным.

Суть та же, но это разные статьи.

Если укорачивать всю эту статистику, которая появляется сейчас на экране, чтобы люди не запутались, а могли просто нажать паузы на экран и посмотреть, чтобы у них не вскипел мозг, то если руководство сравнивать с тем, что ты приводишь в пример в Великобритании, 3-300%,

Если даже делая огромные поправки, что разница в наказаниях просто колоссальная не в пользу России, россияне гораздо более жестокие, то цифра в России должна быть другая.

Минимум в 10 раз больше.

И мой вопрос.

Можно ли считать манипуляцией такой подсчет?

Нет, потому что если я действительно ошибся, я совершенно не знаю, ошибся я или нет.

Это надо проверить.

Ты мне эту информацию высказываешь из какого-то источника.

Которому я очень доверяю.

Это твое право ему доверять.

У меня нет никаких оснований ему доверять, потому что я про ничего не знаю.

Манипуляция — это когда ты намеренно что-то делаешь.

А когда ты недостаточный факт-чек провел?

Это не манипуляция?

Это ошибка.

Мы все совершаем ошибки, если это ошибка.

Это во-первых.

Во-вторых, если у тебя было ощущение, что я пытаюсь оправдать тем самым Россию, ты не понял, ради чего я это говорил.

Я говорил о том, что мы в нашей стране идем в неправильном направлении.

Ты понимаешь?

Да, я не собирался думать, что ты собираешься обратить Россию, в первую очередь, потому что ты там прямо это говоришь.

Ты говоришь, что Россия — это более авторитарная страна, чем Великобритания.

Нет, у меня было подозрение в том, что ты стараешься сгустить, прошу прощения за штампованный язык, краски.

И ты пытаешься ситуацию в Великобритании...

показать страшнее, чем она есть, сравнивая недостаточно корректные цифры с более авторитарной стороной России.

Вот что я хочу сказать.

Нет, абсолютно не так.

Если это моя ошибка, то это моя ошибка.

Я совершенно готов признать, если это так.

Я не говорю, что это так, потому что я не знаком с этим источником.

Мне это надо посмотреть.

Но если это ошибка, это абсолютно честная ошибка, которую люди совершают.

Все мы совершаем иногда.

Но

Что я хотел сказать?

Что тот факт, что вообще можно сравнивать Великобританию с Россией, это абсолютно неприемлемая для Великобритании ситуация.

У меня нет задачи сгущать краски, у меня есть задача указать на то, что Великобритания двигается в неправильном направлении.

Понимаешь?

Да, я понимаю.

Но просто мой вопрос, почему я как бы докапываюсь до цифр, и кому-то это может показаться каким-то образом чисто фигня, чисто детали.

Нет, ты прав, что докапываешься.

Мой вопрос, что не пользуешься ли ты для этого, если не нечестными приемами, то просто нерелевантными.

что ты выдаёшь желаемое за действительное, ты видишь какую-то красивую цифру и думаешь «О!

На этом я могу построить своё суждение».

Очень хлёсткое, очень заметное.

Люди ахнут, как ахнул ведущий, который напротив тебя сидел, он не мог поверить своим ушам.

А потом ещё это разлетится по интернету и принесёт мне большую трибуну, с которой я могу высказать свою позицию.

Я понял тебя.

Повторюсь, наверное, это как-то ты пропускаешь чуть-чуть, я еще раз повторюсь.

Если это моя ошибка, то я ее признаю и об этом скажу публично.

Более того, один из моментов, который меня очень раздражает, это то, что люди используют этот клип

и говорят о том, что типа, вот посмотрите, какая Россия белая и пушистая, и делают вид, что я сказал это после начала войны в Украине.

Поэтому если я что-то неправильно сказал, то я это признаю и скажу, что я был неправ.

Если окажется, что я неправильно сказал...

то я признаю это, я был неправ.

Это во-первых.

Во-вторых, у меня нет задачи ничего сгустить.

Это что-то, что я прочитал.

Исходя из того, что я в тот момент об этом прочитал, мне показалось, что это правда, это правдивая информация, и я об этом сказал.

В-третьих, ты обрати внимание,

что мысль моя, она от этого никак не изменилась.

Тот факт, что у нас сравнимое количество претензий к людям за то, что они что-то говорят, это абсолютно неприемлемая ситуация.

Англия, Великобритания, это свободная страна, в которой этого не должно происходить вообще.

Люди не должны преследоваться вообще за то, что они высказали какое-то неправильное мнение.

Если они призывают к насилию, пожалуйста, это неправильно.

Но в остальном они должны иметь свободу слова.

Если мы вообще в одном контексте с Россией, это очень неправильно.

И мне не кажется, что если в России этих арестов 4000, а в Англии всего 3300, то это такая разница, которая меняет суть того, что я сказал.

Но я повторюсь еще раз.

Если я ошибся, то я это признаю, и я ошибся, но я проверю.

Еще вопрос.

Ты в своей речи высказывался про это, и, по-моему, не только в ней приводил этот пример, про то, что USAID выделил 3 миллиона долларов рэперу из Газы, который пишет антисемитские песни.

Допуская, что я... Ты давай скажи, что это введение для шутки, да?

— Да, «Видение для шутки» — Это юмористическое выступление частично.

— Ну факт, ты же... — Я цитирую это для того, чтобы пошутить насчет Kanye West.

— Подвести про Kanye West, который написал бы все эти штуки бесплатно.

Но ты признаешь факт, что... Ты же произносишь факт не как шутку, что USAID выделил... — Ну, конечно, этому рэперу не для этого даны были деньги.

Это понятно.

Всем, кто слышит эту шутку.

Просто, окей, я слышал этот тейк и от тебя, и не от тебя, про то, что это прям приводит пример одного из безумных трат Юсейда, это то, что дают деньги черти кому.

Если ты будешь шутки разбирать, ну извини меня.

Не-не-не, я же про Канье Уэст не разбираю шутку.

Я понимаю, что введение было основано на факте.

У меня виделось в этой шутке факт,

Это в тот момент, опять же, напомню людям, активно обсуждавшаяся тема.

И мне кажется совершенно очевидно, что, естественно, Юсейд не давал рэперу в Газе 3 миллиона долларов, чтобы он производил антисемитские песни.

Всё, не-не, окей, тогда у меня нет к этому вопросов.

Я думал, ты именно эту половину произносишь серьёзно, а не как про Канни Веста.

У тебя есть текст «Почему меня беспокоит рост влияния молодых либеральных женщин?» Это не мой текст.

Чей это?

Его написал автор Freya India.

А, ну это на твоем сайте.

Это на моем сайте, я опубликовал его, да.

Ты солидарен с тем, что там написано?

Я считаю, что это важное мнение, которое она имеет право высказывать, да.

Видишь, мы все совершаем ошибки в нашем Research Europe.

Я думал, что ты на сайте публикуешь только свое.

Нет.

Там довольно видно написано, что это не моя статья.

Насколько ты солидарен с тем, что там написано?

Это давно было написано, я не помню все, что там было сказано, поэтому если ты сейчас опять будешь придираться к какой-то цитате, я тебе не смогу на нее ответить.

Что ты думаешь про феминизм?

Что такое феминизм?

О каком феминизме ты говоришь?

Я... Феминизм — это очень-очень комплексное понятие, есть разные его типы.

Ну, я понимаю это как женщин, которые борются за свои права.

Какие права?

Права делать что?

Права обладать теми же гражданскими правами, что и мужчины.

Очень поддерживаю.

Так, а что не поддерживаешь?

Я не поддерживаю идеологию, которая говорит о том, что надо говорить, что мужчины плохие, а женщины хорошие.

Я не поддерживаю ту ветвь феминизма, которая говорит, что trans women are women.

Более того, есть очень многие феминистки, которые не поддерживают эту ветвь феминизма.

Есть ветвь феминизма, которая говорит, что семья и дети угнетают женщин.

Я не поддерживаю эту ветвь феминизма.

Это очень сложное понятие и движение, в котором очень много разных подгрупп.

Поэтому я очень поддерживаю право женщин бороться за то, чтобы против них не было дискриминации, как я поддерживаю право любых групп бороться за то, чтобы против них не было дискриминации.

Что ты думаешь про аборты?

В смысле?

Они должны быть запрещены или разрешены?

Я об этом публично не говорю.

У меня есть мое личное мнение — это не мне говорить женщинам, делать им аборт или нет.

Ты много раз был на подкасте у Джо Рогана.

Какое у тебя впечатление о нем?

Расскажи.

Ты называл его в каких-то своих интервью «my friend».

Это дежурное обозначение или вы действительно друзья?

Мы общаемся.

Я не знаю, мы с тобой друзья?

Нет пока.

Я сейчас не очень холодно такую стену построил, нет?

Супер.

Дело в том, что в английском нет такой разницы.

То есть сказать, что кто-то мой знакомый — есть фраза acquaintance, но это не используется.

Поэтому друг — Джо Роган мой знакомый.

Я не могу сказать, что мы с ним близкие друзья, но мы общаемся, переписываемся, отуждаем, шутим на какие-то темы.

Что ты думаешь о нем?

Как он тебе?

Он сложный человек.

Сложный не в смысле плохой, а в смысле комплексный.

Он всегда к нам был, ко мне и Франчесу, моему коллеге.

Он всегда был очень дружелюбен, доброжелателен.

Помогал нам во многом.

Нас регулярно приглашает.

А сложное что ты имеешь в виду?

У него много разных сторон.

Он очень любит какие-то теории заговоров, что мне менее импонирует.

У него разный, он разносторонний человек.

А как помогал?

Я не хочу вдаваться в личные подробности, но много помогало.

Подкаст — очень распространенный жанр на ютубе.

Два важных вопроса.

Ты отличаешь подкасты и интервью?

Для многих неочевидна разница.

Есть подкасты, которые делают интервью, есть подкасты, которые делают беседу.

Это разные вещи.

Объясни разницу.

Беседы — это мы с тобой, мы друзья, мы знакомые.

знакомый, как мы с тобой.

Дистанцию правильно надо держать.

Личную гигиену.

Мы, типа, знакомые или дружбаны, собрались и под пиво, или под травку, или по что-нибудь трындим на интересный нам с тобой двум... — Френдли-ток такой.

— Да.

Интервью — это когда пришёл человек и ему задают вопросы.

Это разные вещи.

Вот Джо проводит беседы, мы проводим интервью.

— Мы, в смысле, на тригонометры?

— На тригонометры.

Назови топ-3 человека, которые в похожем жанре работают с вами в мире, который тебе интересен.

— Назовем это подкаст в широком смысле этого слова.

— Стивен Бартлетт.

Стивен Бартлетт.

У него канал Diary of a Sierra.

Знаешь?

— Это британский?

— Да, я у него был один раз.

— Это самый большой подкастер, как я понимаю, сейчас в Великобритании.

— Да.

— И он переехал недавно в Галифорнию.

— В Лос-Анджелесе, да.

Вот из всех, кто у меня брал интервью на английском языке, он лучше всех.

— Объясни, чем он крут?

Он реально хочет тебя понять, задать вопросы, чтобы это сделать.

Если он с чем-то согласен, он согласен.

Если не согласен, он скажет.

Но он всегда это делает очень деликатно, и у тебя ощущение, что тебя очень поняли и услышали.

Так, кто еще?

Я очень люблю беседовать с моим другом, действительно другом — это Крис Уильямсон.

У него канал Modern Wisdom.

Это второй.

Ну и Джо, наверное, третий.

Почему?

Я не хочу никого обидеть.

Джо всегда приглашает нас с Франсисом, поэтому я это не воспринимаю как интервью.

Лично мой, я предпочитаю интервью, а не, типа, побеседовали.

— Как ты относишься к Илону Маску?

— Сложно.

— Расскажи.

Он великий человек с большими изъянами, как почти все великие люди, я бы так сказал.

Он великий человек в том смысле, что он действительно один из редких людей в истории, который делает что-то крайне неординарное.

Думает о каких-то вещах, о которых большинство людей не думают.

Колонизация Марса и так далее.

Он молодец, что купил Twitter и снял режим цензуры в нем.

Но и также есть много каких-то перегибов, недостатков.

Это нормально.

Какие изъяны?

Мне кажется, что многое из того, что он обещал сделать в Твиттере, он ещё не сделал.

Я надеюсь, что слово «ещё» уместно и что он будет это делать.

Это во-первых.

Во-вторых, он человек, который, хотя, наверное, как я много эмоциональный довольно, поэтому он довольно часто эмоционально реагирует, а не проводит какую-то последовательную спокойную политику во многих делах.

И на этих эмоциях иногда бывают перегибы, как мне кажется.

А что такое перегибы?

Ну, например, мне кажется, что человек, который владеет одной из самых крупных платформ в мире, ему лучше было бы выступать в нейтральной роли, а не быть самым активным участником дискуссии.

Активистом иногда.

— Ну да, да.

— Почему?

Потому что судья должен быть… Платформа по определению в некотором смысле выступает в роли судьи, арбитра в футбольном матче.

Если на твоей платформе играют две команды, если судья слишком вмешивается в этот процесс, это всегда вредит диалогу, вредит игре.

Как ты расцениваешь жест, который он сделал на инаугурации Трампа?

— Нехорошо.

И в лучшем случае это был крайне неразумный троллинг.

В лучшем случае.

— Там просто споры — это зига или это не зига?

— Мне кажется, что это вряд ли зига, но сильно вряд ли.

Но это не значит, что я считаю, что такие вещи надо делать.

— Я не считаю, что… — А если это не Зига, то почему?

Я тебе говорю, по-моему, это, скорее всего, какой-то такой вариант троллинга.

Типа, а что я могу сделать, чтобы все тут… Я, типа, в шутку это сделаю, а все это воспримут всерьез, и начнется, типа, срач.

Про Маска еще один вопрос.

Есть те, кто считает, что он, скажем так, переугарает, что он уже в той стадии, после избрания Маска или до избрания Маска… — После избрания Трампа.

— Машка не избирали.

— Пафрейт и не изберут, видишь, к сожалению или к счастью, вот.

Но оговорка забавная.

Есть люди, которые считают, что он вот в период предвыборной кампании и после он уже начинает перебарщивать и лезть в то, в чем он не разбирается.

Как ты к этому относишься?

А что ты имеешь в виду?

В чём он не разбирается?

Ну, что степень его участия в государственных делах, причём не только своей страны, она уже настолько активна, что он может вторгаться в те места, где у него просто недостаточно экспертизы.

Он не может понимать, что происходит в Германии для того, чтобы призывать за кого голосовать в Германии.

В Англии, ну и то же самое.

Вот в таком.

Ты знаешь, это причина, по которой я про Америку немного говорю и говорю только, когда я там бываю.

Я стараюсь туда много ездить.

Мне кажется, что если ты хочешь о чем-то говорить, важно это видеть своими глазами, иметь какой-то опыт.

Это правило, которого я придерживаюсь.

Как должны себя вести другие люди?

Я стараюсь уважать их право делать, как они хотят и считают нужным.

Я предпочитаю так не делать.

То, что я вам сказал.

У тебя, если я ничего не путаю, в книге есть 10 способов уничтожить Запад.

Ты там это публиковал.

Да.

И там пункт 4 получает свои политвзгляды от селебрити.

Давай чертим, кто считается селебрити, а кто не считается селебрити.

Это очень плавно перетекающие в разные вещи понятия.

Я понимаю, я селебрити, это то, что ты хочешь сказать.

Должны люди получать мнение от меня?

Нет.

А что ты хотел?

Я хотел спросить на конкретных примерах.

Илон Маск селебрити?

Нет.

Почему?

Потому что он бизнесмен.

И в данной ситуации в том числе политический деятель.

Джоан Роулинг — селебрити?

Джоан Роулинг?

Ну, наверное, да.

Почему?

Ну, я тебе говорю, я не могу тебе дать четкое определение.

Ты меня спросил, я тебе инстинктивно ответил.