Деревня ТИХОЕ. Часть 6. Мистика. Страшные рассказы на ночь

После возвращения из пещеры Костик никак не мог отделаться от мысли, что надо было вернуться в ту церковь, еще раз посмотреть на икону с псоглавцем, да и спросить у батюшки, откуда такая в его хозяйстве.

В тот раз ему так и не удалось увидеть сурового священнослужителя, а в голове прям свербело «надо, надо».

Уже ближе к вечеру, помывшись в бане, Дошкин расслабленно валялся на диване, ожидая, когда ушастый летчик появится из своего подвала, так как сразу после приезда он мигом сквозанул в темный угол и пропал, а вопросов к нему было много.

«Ну чего здесь разлёгся?» Появился лёгок на помине.

«Подвинься и телек включи!» Костик нашарил на полу пульт, но на кнопку жать не стал.

«Расскажи-ка ты мне, друг мой, откуда ты этого человекообразного псичка знаешь?» «Кто он такой вообще?» Мохнатый стал игнорировать вопрос и молча отбирать пульту парня.

Дошкин сопротивлялся.

«Да дай уже!

Хочу кино посмотреть!» Шерстяные лапы вцепились в черный пластик, корпус начал потрескивать.

Костик разжал руки, и зайка повалился на спину.

«Или ты сейчас все рассказываешь, или я с тобой не поеду никуда больше!»

«Нафиг мне помощник, который скрывает такие знакомства?» Мохнатый сел и почесал пультом за ухом.

«Да ну чё привязался?

Там и рассказывать нечего.

Это репрев, древний как говно мамонта и такой же тупой.

Мне про него ещё Волф Халек рассказывал».

Он был создан помощником одного известного колдуна в далекой стране, где зародилась математика, медицина и алхимия из собаки и человека, как ты понял.

А потом он решил, что убить колдуна и забрать его силу – хорошая идея, ведь он знает все то же, что и сам колдун.

Но вещь-то и не вышла у него.

Убить получилось?»

А вот силу он не успел выкачать.

То ли заклинание забыл, то ли перепутал шо.

Так что на месте того мага он стал бесполезен, и люди перестали к нему ходить и нести деньги.

А потом вообще изгнали, потому что страшен был.

Как бы он ни врал, что просто из народа с собачьими головами, что живут на окраине мира...

«Да ты знаешь людей.

С другими народностями разговор короткий.

Кто другое по виду, тот сразу вражина.

Это у вас еще от обезьян идет.

Слово «толерантность» тогда не знали».

«Так, постой, ты мне тут лекцию по теории Дарвина не задвигай.

Я, может, и от обезьяны, а ты вообще от свиньи».

Костик немного обиделся за свой рот.

«Вот-вот, видишь?

Принцип ксенофобии в действии!

Ты уже и обзываться начал!» «Прости, парню стало стыдно.

Чего там дальше с псоглавым было этим?

Почему ты его чудотворцем хреновым назвал и зачем ему икона есть в той церкви?» «А-а-а!» — махнул лапой Питак.

Этот додик потом еще и скитаться пошел по городам и врать, что, мол, он великий маг из далекой страны кинокефалов.

И чтобы ему одно магическое действие произвести, нужно сначала мясо человеческого сожрать, энергии подпитаться.

Ну а потом он может дождик там вызвать или ветер в дождливую и ветреную погоду.

Короче, обозлился и ненавидеть втихую людей стал.

Жертвы требовать.

Уже позже стал рассказывать, что Христа младенца нес на плечах через реку, и это самая его большая заслуга.

Тяжелый, мол, был тот ребенок.

Да то ли ему тот мелкий соврал, то ли репрев это сам придумал, сейчас никто об этом и не знает.

Но факт фактом, что дожил он до наших дней.

Еще говорят, его в бродячем цирке, где всяких бородатых женщин показывали, видали.

А уж сюда он со староверами как-то попал, может.

Святым Христофором тогда назывался.

Видать, икона от староверов осталась.

Недосуг выяснять как-то было».

«И что же, его там так и оставим?

А если он ещё кого сожрёт?» «Да есть одна мысль.

Как его там навсегда запереть.

Но это потом.

Давай же, включай телек.

Кино хочу».

Костик нажал на кнопку.

На экране появился говорящий енот в комбинезоне, палящий из лазерной пушки.

Мохнатый прилип к экрану, вмиг позабыв про неудачливого пса из пещеры.

Вечерняя идиллия продлилась недолго.

В калитку застучали, потом во дворе раздались женские голоса, смех и голос соседа деда Ивана.

«Ирка, вы шо там шаритесь?

Калитки перепутала, гуляна!

Твоя дальше, по улице!» «Ой, дед Вань, да мы в гости, чайку попить, вон, Костик дома!» Голос у Талалихиной был уже очень веселый.

В дверь постучали, потом задергали ручку.

«Знаю я ваш чаек, шлендры!» Донеслось ворчание из-за соседского забора.

На пороге обнаружилась Ирка с блестящими глазами и еще одна дама.

«Костя, привет!» Ирка отодвинула Дошкина своим бедром и пошла в комнату.

«А мы к тебе в гости.

Вот, знакомься, моя подруга Марина».

Подруга Марина была женщиной весомых достоинств.

Мечта поэта, ростом на полголовы выше Дошкина, массивнее в два раза и с двумя огромными дирижаблями на грудной клетке.

«Десятый размер, не меньше», — подумал неискушенный в этих делах Костик с восхищением.

«Он такое только в порно и видел».

Кроме потрясающего бюста, Марина обладала вытравленными добелокудрями до плеч, когтистым красным маникюром и ярким макияжем.

«Брунгильда», — решил Дошкин и предложил девочкам присесть.

Девочки весело расселись за столом, Ирка достала из сумки бутылку вина, в сумке отчетливо звякнула.

Костик, смотри, что нам сегодня в лабаз привезли.

Испанская вкусная страсть.

Мы с Маринкой уже попробовали.

Давай, садись, где там у деда стаканы?

Девушка вскочила и пошла на кухню.

Молчащая до этого Марина томно вздохнула и, обдав Костика волной синего взгляда и перегара, открыла рот.

«Ну и как вам у нас в деревне?» От низкого грудного голоса у Костика защекотало где-то в баху.

«Да ничего, нормально», — выдавил Дошкин, не зная, куда девать глаза.

Они все время липли к глубокому вырезу на украшенной стразами кофточке.

«Природа тут у вас.

Угу, природа.

Сколько-то у нас тут.

А ты же из Москвы, да?

И как там у вас?

Весело, наверное?

Актеры там, певцы разные у вас живут?»

А ты Сашу Петрова там когда-нибудь видел?

Кого?

Задаченный Костик смотрел, как Ирк разливает вино в дедовый бокал и розоватого стекла.

Ну, актер.

Вии снимался там, а полицейский с Рублевки такой секси.

Дошкин, всю свою жизнь проживший в Гальянова и видевший знаменитостей и то нерусских только на концертах, принялся вдохновенно врать.

Он рассказал Марине, как он встретил Никиту Михалкова в метро и когда же с ним поручкался.

Как помог выбрать колбасу Сергею Звереву в пятерочке и описал, как бухал с Иванушками на даче Лазарева.

Больше имен русских известных личностей он припомнить не смог.

Марина с восторгом смотрела на Дошкина, все время спрашивая, ну и как он?

После второго бокала Костик вспомнил, что Серега Троцкий тоже его дружище и стал рассказывать, как они с Пауком устроили чат-кутежа в ночном клубе.

Но Марина не поняла, о ком речь.

Ирка рассказала, что с квартирантом ее все в порядке, наложили гипс и отправили домой в Челябинск.

Второго так и не нашли, хоть и далеко в печеру и не лезли.

Ну еще бы, подумал Костик.

На середине второй бутылки стали пить на брудершафт, на щеках парня появились отпечатки помады разных цветов, девочки заразительно смеялись, было весело.

Костик травил анекдоты с фишек и последней истории с Пикабу.

Это был его звездный час.

Потом он стал показывать, как умеет метать ножи.

Талалихина достала еще бутылку.

И откуда они у нее берутся?

Сумочка-то маленькая.

Костик приоткрыл глаза.

Хотелось пить, голова гудела, в спину впивались диванные пружины.

На дедовой кровати лежала Ирка, сотрясая стены дома адским храпом.

Отчасти было понятно, почему у нее никого не было.

На полу, вольготно раскинувшись на половике, спала белокурая Брунгильда.

У нее под мышкой уютно расположился Зайка, примастивший голову на правый дирижабль.

Лапы его были засунуты под все это богатство.

«Греется, сволочь!» Костик сморгнул, но картина оставалась прежней.

«Пыш!» — зашикал Дошкин.

«Пшёл отсюда!» Мохнатый приоткрыл глаз.

«Пшёл!

Отползай!» Парень замахал рукой.

«Давай отсюда, вдруг оно проснется!» «Тише ты!

Такая женщина, а ты, дурак, напился!» Прошептал Зайка, еще глубже засовывая лапы.

Марина застонала, заворочилась и повернулась набок, привалив пятак мохнатого вторым цепелином.

Тот сдавленно пискнул, задергался, загреб ногами, но сильные руки блондинки прижали его к круглому животу и стали гладить по шерстяной спине.

«Арсен, ты бы помылся, что ли?» — пробормотала она сквозь сон.

Костик повернулся лицом к стене и зажмурился.

Когда он проснулся, дома уже никого не было.

Девочки ушли.

На столе сиротливо стояли грязные бокалы и ноутбук в спящем режиме.

Костик кряхтя прошлёпал к столу и подёргал мышку.

Что-то они смотрели, видать, вчера.

На ожившем мониторе появилась страница «Порнохаб» с выборкой «Большие сиськи».

Господи, что я им вчера показывал!

Сиськами мерились.

Что самое обидное, ничего не помню.

Костик застонал и пошел на кухню.

К вечеру, придя в полную боевую готовность, все-таки решил съездить в хлыстовку.

Чувство, что ему туда надо, не отпускало.

В церкви опять никого не было.

Поглазев на изображение псоглавого святого, он подумал, что люди быстро создают себе кумиров из странных существ людей, а потом так же быстро развенчивают их, как только кумир станет им неугоден.

Почему-то вспомнилась Грета Тунберг.

Священник нашелся за церковью.

Он сидел на лавочке и смотрел, как в саду скользят к земле желтые лодочки листьев, тихий шорох наполнял вечерний сиреневый воздух.

«Здравствуйте!» В принципе, Костик понятия не имел, зачем сюда приехал.

Ему было просто надо.

«Здравствуй, здравствуй!

Ты присаживайся!» Священник подвинулся на лавке.

«Это хорошо, что ты приехал!» Дошкин удивленно заморгал.

«Его ждали?» «Да мы уж все наслышанные герои на мотоцикле!»

Соседка твоя трезвонит на две деревни, как ты парня из пещеры спас.

А я ведь тогда тебя видел.

Только зачем же за собой ребенка таскать?» Батюшка сдвинул кустистые брови.

«Какого ребенка?»

Костик не сразу понял, что отче принял пятака за маленького человека.

«А, да это друг мой.

Он карлик и инвалид с детства.

Константин».

Дошкин протянул руку.

Отец Василий.

У священника было крепкое рукопожатие.

«И какие у тебя тревоги, молодой человек?»

Да вы знаете, в принципе, никаких тревог нет.

Хотел вот спросить, икона у вас в храме с псоглавцем.

Откуда?

Да церковь эта древняя, ее хлысты, что сюда общиной бежали, построили.

Для прикрытия.

Им-то сама церковь не нужна была.

Молиться по православному богам они не собирались.

Они тут напихали чего ни попадя.

А как место для сборищ своих, вот как раз.

Уж потом, как их дальше согнали, осветили церковь.

«А все образа, что там были, так и оставили.

Так что этот святой Христофор там висит давно.

Ну, висит и висит.

Жрать не просит.

А то, что такая икона под запретом, я и сам знаю.

Да кто я такой, чтоб здесь всё менять?

Это наследие наше, какое бы оно ни было».

Дошкин молча ковырял сучок на скамейке.

Вроде и спросить было нечего.

«Знаешь, Константин, вчера я молился, чтобы Господь избавил меня от моей тревоги и последствий самого необдуманного поступка в жизни.

Думаю я, что послан ты мне Богом и сможешь мне помочь».

Костик насторожился.

Все вот эти песни про посланников Божьих всегда были увертюрой к переваливанию ответственности на чужие плечи.

Ну и в чем помощь нужна?

Священник немного помолчал, подергал себя за бороду и начал рассказ.

Лет пять назад ездил я на исповедь к умирающей.

Аж саму Москву вызвали.

Дорогу оплатили.

Казалось, очень богатая женщина, родом из нашей хлыстовки.

Рак в последней стадии.

Я ее не помнил даже.

А вот она меня не забыла.

Так вот после исповеди заставила она меня поклясться, что заберу с собой одну ее вещь.

Если б знал, что это, послал бы ее нахер.

Вот честно.

Теперь каждый день мой превратился в кошмар.

Не могу больше забери ты, Константин, эту штуку.

Не смог я с ней совладать».

Та женщина думала, что священник православный что-то типа героя из книжек пошепчет молитвы и чары злые разрушит.

Да и сам я был уверен, что вера моя поможет.

А эта штука от нечистого.

Сильная.

Сильнее веры моей, видать.

«Ну уж нет.

Если уж вы, батюшка, не смогли ничего сделать, то чего я-то смогу?» Интуиция Костика не подвела.

Ему пытались навалить какую-то неведомую хрень, что до усарачки пугало пожившего верующего мужика.

Ты молодой, да и способности у тебя есть.

Я ж про деда твоего знаю.

А все дары такие от Бога нашего, Иисуса Христа.

Значит, справишься.

Во, запел!»

Подумал Дошкин.

«Дары, значит, от Бога, а как ведьм клеймить, так сразу от нечистого способности.

Когда выгодное мясо станет рыбой.

Да не, какие там дары?

Нет ничего у меня».

Костик поднялся и собрался уходить.

Старому человеку ты помочь можешь?» Голос священника дрожал.

«Я ночами не сплю, трясусь весь, сердце не к черту, Костя!

Пожалуйста!» «Ладно, покажите, что там у вас».

В голове Костика всплыла старая английская пословица «От любопытства кошка сдохла».

Отче махнул рукой, приглашая пройти за ним, и пошел в церковь.

Там он долго возился под алтарем, выдвигая какой-то большой ящик.

Ящик оказался добротным таким сундуком с огромным навесным замком.

Ключ у него был на цепочке, висевшей у отца Василия на шее.

Он открыл крышку и достал сверток, больше похожий на запеленутого младенца.

Положил его на пол перед Костиком.

Вот она.

Она сказала мне забрать эту куклу.

Мол, в лесу ее нашла, когда за грибами ходила.

Кукла ей помогала в делах, что ли, я не понял.

Нашептывала, что делать.

А потом стала вредить.

Женщина та считала, что мужа ее и дочку в могилу свела именно эта куколка.

Может, она и сумасшедшая была.

Но я-то нет.

Боюсь я этой твари, понимаешь?

Я уже ее и молитвами отчитывал, и жечь пытался, да не горит она.

Два раза топил, и один раз зарыл ее в лесу, а через пару дней она у дверей дома сидит.

«Вот здесь ее закрыл, и после вечерни сюда не захожу.

Кажется, что скребется в сундуке».

Дошкин осторожно развернул грязные тряпки.

Это было похоже на детскую игрушку пупса, вот только он был обтянут каким-то странным материалом, пергаментом что ли.

Костик взял в руки уродца и стал его разглядывать.

Через пару минут ему поплохело.

Залепленные землей веки и рот были зашиты некогда белыми нитками.

Нос пергаментом обтянут тоже, но даже дырок нет.

На задней стороне через голову, шею и спину шел сплошной шов, как будто на скелетик натянули чью-то кожу и зашили.

Ручки с маленькими ноготками, под которыми была траурная каемка.

были сделаны очень реалистично.

На месте гениталий торчал сморщенный стручок.

«Да ёб твою мать!» Огрела Дошкина по башке.

«Это ж мумия!» «Кукла из младенца!» Захотелось взвизгнуть и отбросить сраного пупса подальше.

По спине заползли холодные змеи.

Костик передернулся.

Он медленно положил куклу обратно в тряпки и тщательно завернул.

«Вы, отец Василий, может и хороший человек, но это я не заберу».

«Костя!» – старик схватил парня за плечо.

«Не могу я больше!

Покоя хочу!

Уехать отсюда!

Забери ты этого беса!

Он же с ума меня сводит!»

«Мне кажется, что в нем душа человеческая, вот только не христианская!» «Я же отпевал его перед тем, как закопать!

Да не отлетела она!» Дошкин закатил глаза, вздохнул и, мужественно выпитив подбородок, сказал «двадцать тысяч».

«Чего?» — растерянно заморгал священник.

«Двадцать тысяч.

Небольшая цена за избавление от страхов, а, отче?» «Меркантильный ты человек, Константин.

Негоже так, негоже за крещение деньги брать, а за вот эту хрень очень даже гоже.

Может, на десяти сойдёмся?» «Я думаю, — твёрдо сказал Дошкин, — что торг здесь...

Неуместен.

«Браво, Костик, браво!» Мысленно погладил себя по голове парень.

Не зря про монетизацию умений читал.

Отец Василий плюнул и порысил к двери, ведущей в подсобное помещение.

Когда он вернулся с тонкой пачек денег, Дошкин уже стоял, засунув куклу в тряпках под мышку и как только получил купюры, выскочил из церкви, бросил сверток в люльку, передернулся еще раз и завел мотоцикл.

Дома Костик решил осмотреть куклу получше.

Разложил газетки на столе и вывернул на них из тряпок тельце.

Это было прям фу.

Даже экспонаты в кунсткамере, где парень бывал в детстве, не так его впечатлили.

Скелетик младенца, обтянутый явно человеческой кожей, сшитой по спинке.

Даже шрамик от чего-то и пара родинок сохранилась.

Зашитые морщинистые желтоватые веки, сохшийся рот, продырявленный толстыми нитками, дырки на губах вытянуты, как будто кукла пыталась разговаривать.

«Жуть!»

«Что ж с ней делать?» Отец Василий просил уничтожить, и простые методы здесь не работают.

Дошкин решил, что придумает что-нибудь, но потом хотелось есть невыносимо.

Завернул куклу в газеты и положил у дальней стены.

«Потом в сарай вынесу эту страсть», — подумал Костик.

После ужина пришел дед Иван читать нотацию, что надо было Ирку гнать и подружку ее тоже, что спать не давали до полуночи, ржали как кони.

Потом заявилась сама Ирка, звала в гости, да Костик так устал, что отказался.

Завалившись на кровать, он облегченно выдохнул и прикрыл глаза.

Через минуту провалился в сон.

долбило в ухо.

Костик проснулся.

«Нахрен иди, дурень!

Я больше на такое не поведу!» «Ты можешь!» шипело где-то совсем рядом.

Парень подскочил на кровати.

Зайки, вопреки ожиданию, нигде не было.

«Удай!

Отдай кровь!

Ты можешь!»

Костик прижался к плюшевому оленю на стене, натянув одеяло до подбородка.

Опять кто-то лезет в дом.

На дорожку света, что отбрасывал уличный фонарь, выползло жуткое существо в шуршащем панцире.

Маленькие ручки резво перебирали, приближаясь.

Высоко вскидывая голову с зашитыми глазами, кукла поползла по полу, словно полугодовалый ребенок, что еще не научился ходить.

Газетка с нее слетела.

Длинный шов через все тельце извивался в такт движением.

Мечтая, что он сейчас окажется у горного озера вместе с таким же оленем, Дошкин вжался в стену еще сильнее.

«Надо было брать двести, и это еще мало, но, блядь, отец Василий, спасибо!»

Кукла проползла мимо кровати и взобралась на стену.

Мыча и шипя что-то непонятное, она перелезла на потолок и стала кружить над постелью Дошкина.

Голова ее была вывернута, словно зашитые глазки были радаром, следящим за парнем.

«Зайнобар!»

Истерично заорал Костик.

Под потолком громыхнуло.

Кукла свалилась на пол, а рядом возник запасный мохнатый в полосатых семейных трусах.

«Ну чего тебе?» Потер глаза и щурился.

«Страшное что приснилось!

Сейчас свет включу, как дитё!

Тебе еще куколку, может, под бочок класть, чтоб не страшно было, а?

В жопу куколку!

Ты вот что!»

И парень затыкал пальцем на валяющуюся посреди комнаты бесовскую игрушку.

«Что это за хрень такая?

Ты откуда это говно притащил?» Зайка почесал в трусах и пнул валяющегося уродца.

«Кукла зашипела!»

перевернулась и, быстро перебирая ручками-ножками, рванула к двери.

Зайка подпрыгнул и в мгновение втиснулся на кровать под одеяло.

«Костя, ты кого приволок опять?» Горестные нотки в голосе напомнили Дошкину его маму, выговаривающую ему за принесенного в дом котенка.

Мне отец Василий отдал.

Просил забрать очень.

Я думал, что разберусь, чего с ней делать.

Это кукла из человека.

Вася сказал, что душа в ней чья-то за 20 тысяч.

Покаялся Костик в надежде, что Мохнатый знает, что делать и поможет.

«Да не оскудеет дураками земля русская!» Зайка схватился за лоб и закопался в одеяло.

«Зай!

Зай, что делать-то?» Дошкин толкал под одеялом помощника.

«Она просит что-то к крови, что ли?

Та баба, у которой эта хня была от рака, умерла, теперь и мы все уже, да?

Башкой своей думать надо!»

Заорал мохнатый, выпутавшийся из теплого плена.

Ты думал, тебе батюшка священный Грааль вручает?

Он тебе свою проблему сбагрил, герой хренов!

За двадцать тысяч!

Да тут любой заплатит, лишь бы от такого отказаться!

Ну, пиздец, твою мать!

Зайка спрыгнул с кровати и пошел к кукле, что билась головой в стену, промахнувшись дверным проемом.

Долго смотрел на нее с безопасного расстояния, а потом сказал, «Костик, отдай-ка свой нож, а отдам который!»

Парень потянулся и выковырял ножик, что удачно болтался над головой.

Вчерашний цирк с метателем хоть в чем-то был на пользу.

Зайка взял нож и, бесцеремонно перевернув уродца, стал резать нитки, что скрепляли рот.

Когда последний стежок был перерезан, раздалось раскатистое ВОООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООО

Мохнатый отскочил к стене и выставил нож, готовясь держать оборону.

Кукла разжала челюсть, подвигала ею вправо-влево, пожевала сморщенными губами.

«Срежь глазки!» От звука голоса, доносившегося из мелкого уродца, компаньонов проши позноб.

Ребенок не мог так разговаривать.

«А что мне за это будет?» Зайка боязливо переступил подальше.

«Я тебе сердце не вышку!»

Голос загулял ветром под потолком, накрывая изморозью живые души.

Кукола подползла поближе к мохнатому.

Тот положил ее на спину и подрагивающими руками принялся аккуратно поддевать нитки кончиком ножа.

По окончании экзекуции он снова отпрыгнул к стене.

Глаза уродца распахнулись.

Тухлая белесая пленка покрывала их.

Сгнили давно эти глазки.

Не вижу.

Завыло тельце.

Ручки стали тереть лицо, но, видимо, там уже смотреть было нечему.

Кукла выла и каталась по полу, как человек в крайней стадии отчаяния.

Костя и Зайка в растерянности смотрели на страдания непонятного уродца.

Им стало его жаль.

Дошкин слез с кровати и, подняв на руки мелкое чудовище Франкенштейна, принялся его успокаивать, попутно заворачивая в покрывало с постели.

Его все еще передергивало от омерзения.

Когда кукольная истерика закончилась, пупс из человеческой кожи сидел на коленках у Костика и обводил мутным невидящим взглядом комнату.

Ну, и кто ты такой?

Мохнатый требовательно постучал когтями по столешнице.

Рассказывай!

Я и сам уже не помню, как меня зовут.

Знаю только, что родился я в городе, что вы называете Аркаим.

Очень давно я уже сбился со счёта.

Много лет прошло.

Новые убранства в жилье, новые удовольствия для людей.

Все сложнее мир.

Память подводить стала.

«Ладно, это понятно.

Склероз».

Мохнатый подсмыкнул трусы.

«Ты кем был-то до этого тела?» Кукла заворочилась, вроде как устраиваясь поудобней.

Дошкин поправил ей покрывало.

«Всё, что помню, что провинился перед нашим жрецом».

Старый он же был, дряхлый.

А я в учениках у него больше тридцати лет.

Сил уж не было ждать, когда помрет.

О, смотрите-ка, еще один принц Чарльз.

Костик рассмеялся, но шуткой его никто не понял.

Так вот, — продолжила кукла, — хотел я его убить, да несу.

В наказание за это жрец заточил мою душу выдала, которому поклонялись беременные женщины.

Он из священного младенца сделан.

Его мать сама дала кожу и кости для создания кумира.

Это самый намоленный жрец.

души будет таким достойным.

Потом был мор.

Люди падали на улицах, исходя кровью, а потом город подожгли, и он выгорел дотла.

Я заснул, пока не раскопали меня какие-то люди.

Прелестно, прелестно.

Зайка заходил по комнате, то и дело подтягивая трусы.

«И как ты до наших дней докатился?

Ведь не мумий в музее лежал?» «Где?» Маленькие руки куклы почесали лоб.

«Я в коробках больше лежал.

Особо-то ничего не видел.

А сейчас вообще ничего не вижу».

«А как советы давал по ведению бизнеса?» «Коуч хренов!» Дошкин тряхнул куклу на коленях.

«Да получалось как-то!» «Вроде оно...»

«С кем нет?» Уродец еще долго рассказывал, как он жил с разными людьми и как приводил их к богатству, а потом к безумию.

Задумавшийся Костик стал на автомате потряхивать на коленях завернутую в покрывало куклу и бормотать.

«Поехали, поехали в лес за орехами, по кочкам, по кочкам, в ямку, бух!» «Ты чё делаешь, дурень?»

Зайка согнулся от смеха.

«Чё-чё, со мной мама так играла!» Костик не понял, что такого смешного.

«Тебе что, не понравилось?» И он развернул куклу к себе лицом.

«Ой, Господи, рожи-то какая!

Забыл совсем!» Осторожно повернул блымающую бельмами уродину обратно и задумался о том, что же с ней делать.

Что делать, подсказала сама кукла.

Оказалось, что ей крови надо.

С лезвия заговоренного ножа.

Тогда душа освободится.

А потом надо уничтожить тельце.

«Да у нас ведь все есть!

Смотри, какой ножичек!» Зайка повертел перед носом куклы ножом с надписью «Отдам».

«А, да, ты не видишь же!» Через пару минут к ритуалу было все готово.

Уродцы уложили на стол, Костик взял нож и полоснул себе по пальцу.

Капли крови стали выскакивать из пореза, скатываться по синеватому булату и тут же впитываться в рот куклы.

Ее стало раздувать, как на дрожжах.

Тело стало розоветь, округляться.

Рядом на готове стоял мохнатый, держа в лапах нож с надписью «Возьму».

«Давай!» — крикнул Костик.

И Зайка с размаху всадил нож в середину живота бесовской игрушки.

«Казалось, весь дом застонал!» «Зашатался!»

Мохнатый прижал уши и отскочил от стола.

Тельце опало и рассыпалось трухой.

Стало тихо.

Было слышно, как сверчок поскрипывает за печкой.

«Это все?» — Дошкин развел руками.

«Душу выпустили?» «Костя, никогда так больше не делай!» «Он у меня половину жизненной силы спизд... отнял!» — сказал шатающихся на слабых ногах Зайка.

«Никаких больше услуг святым отцам!

Даже за миллион!

Ты меня понял?» «У тебя спирта не осталось?

Сейчас бы бутылочку.

Парню тоже было нехорошо».

Обернувшись от стола, компаньоны увидели стоявшего поодаль мужчину в кожаном нагруднике и штанах.

Длинные черные волосы его были заплетены в косы, скрепленные золотыми кольцами.

Мужик был прозрачен, и сквозь него была видна дедова этажерка с книгами.

Красным пятном светилась обложка справочника техника-геолога где-то в районе его сердца.

«Приветствую вас, освободители!» Мужчина склонился, сложив руки на груди.

«Благодарю тебя за кровь!

Готов служить великому жрецу Константину!

Все мои знания к твоим услугам!»

«Да что ж такое-то?» – пробормотал Дошкин.

«Еще один помощник!» Зайка смерил прозрачного мужика ненавидящим взглядом с ног до головы и саркастически хмыкнул.

«Какая отвратительная рожа все-таки!

Наглец!

Гони его, Костя!» Как только Дошкин отвернулся, призрак в кожаных доспехах показал мохнатому кулак с оттопыренным мизинцем.