Деревня ТИХОЕ. Часть 8. Мистика. Страшные рассказы на ночь

Костик разлепил глаза только к полудню и долго валялся в кровати.

Плюшевый олень укоризненно смотрел на него с ковра.

«Как понять, где живет лесная ведьма?

Ведь кто-то в этой деревне должен хоть что-то знать.

Это же рядом, в лесу.

Не может быть, чтобы местные про такое не знали».

Парень подумал, что надо начинать с деда Ивана, соседа.

Он старый, знает место и дружил с Костиковым дедом.

Вдруг да что-то удастся выведать.

Погладил оленя по бархатистому пыльному копыту и встал, откинув одеяло.

Дома было тихо, призрак нигде не маячил, и это было странно.

Дошкин оделся, наскоро перекусил бутербродом с колбасой, вышел во двор.

Прохладно.

Листья яблонь в саду почти все осыпались, и только яркий наряд рябин в палисаднике радовал глаз.

Дверь в дом деда Ивана была не заперта, и Костик, постучав, вошел.

В комнате работал телевизор.

«Ишь, чё!» Старик ткнул ложкой, который ел суп в экран.

«Чего в стране происходит, а, Кость?

Совсем зажрались буржуи.

И как простому человеку жить?

Садись, обедать будешь?» «Да я уже поел, спасибо.

Я по делу спросить пришёл».

«Ну, спрашивай.

Сейчас только чайку налью».

Дед плеснул в кружку из заварника и долил кипятка из старого закопченного чайника.

Подвинул к себе красную в белый горох сахарницу и накидал в чай три ложки.

«Слушаю тебя!» Звон металла, колотящего по стенкам чашки, заставил парня поморщиться.

«Дед Вань!»

«А вот скажите вы про лесную ведьму, что неподалеку живет, слышали?» Кустистые седые брови взметнулись вверх, ложка застыла в морщинистой руке.

«А чего это тебе вдруг понадобилось?» «Да вот тут я в подвале нашел одну вещь в мешке, от прадеда осталась».

«Ага, знаю я, что ты нашел.

Еще Петькин отец с этими картами носился, да вот видишь ли, какая заковыка тут выходит».

Где лесная колдунья живет, знают почти все местные.

Да только толку от этого никакого.

К своему жилью она пропустит не всякого.

Многие кругами там по два дня ходили.

Одна туда пошла, так и не вернулась вовсе.

И это только на моей памяти.

Сколько там сгинуло за все время и не перечесть.

В смысле «за все время»?

Так ведьмы это говорят.

Там испокон веков живет.

Еще и деревень тут не было, и жилья никакого.

Она уже тут была.

Вот так вот.

«Так что искать ее себе дороже.

И еще не факт, что у нее есть то, что ты ищешь.

А если есть, как заберешь?» «Ну, попрошу».

Дошкин и впрямь не знал, что будет делать, когда найдет логово ведьмы.

Азарт бежал впереди планирования.

«Угу.

Ну, попроси».

Дед Иван засмеялся.

«Ты, Костя, даже не понимаешь, у кого просить собрался».

«Да ладно вам, дед Вань, скажите лучше хоть примерно, где искать».

«А чё ж не сказать?

Это у нас любой малец знает.

Иди в лес за кладбищем, там тропинка узкая дальше, вот её и держись.

Может, два дня будешь по ней идти, может, и два часа.

Никто не знает.

И это...»

Ты ей возьми на всякий случай что-то на обмен.

Но мало ли, дуракам везет.

Вдруг она тебя пропустит».

Дед Иван еще дал пару ценных советов, а потом сходил на кухню.

«Ну вот тебе.

Мне сноха принесла».

Перед Костиком положили тушку жирной деревенской курицы.

«Мне две-то куда, ты молодой?

Тебе всё время есть хочется.

А, погодь-ка, вот ещё!» Курице присоединилась литровая бутыль самогона и кусок душистого сала с чесноком из личных дедовых запасов.

«Это тебе как лекарство!» Стариковский палец постучал по стеклу.

«Чтоб по чуть-чуть!» «Лекарство для храбрости!» — решил пошутить Костик.

«Для чего угодно!» — сурово зыркнул на него старик.

«От поноса тоже хорошо».

С курицей под мышкой Костик вышел из калитки соседа и решительно пошагал в свой двор.

Разложив дары на столе, присел и открыл ноут, проверил почту, списался с заказчиком и, получив ТЗ и предоплату, радостно потер руки.

Заказ был легким, а оплата более чем приятной.

Жить можно.

После этого он углубился в изучение трактовки карт «Таро» и «Рун».

Выходило, что каждая карта давала ход каким-то событиям в жизни, а руна эти события поддерживала и направляла на успех.

И все равно было непонятно, что произойдет, если собрать все карты и руны вместе?

Каким образом можно добыть все знания мира?

Разве так может быть?

Даже если колдун Брюс знал, как это сделать и стал всесильным, почему он сам не стал менять что-то в этом мире?

Или стал?

Костик замер.

А если он поменял этот мир, как ему захотелось?

Мы же об этом никогда не узнаем.

Мы просто живем, видя только свою жизнь.

Нам и до других-то дел нет.

Не то, чтобы копаться в истории трехсотлетней давности.

А ведь если так подумать...

Как изменилась история России при Петре Первом, который благоволил Якову Брюсу и, по слухам, очень доверял ему?

Какой прогресс для тех времен во всех областях науки, литературы и всего прочего пошел?

Да и в легендах всегда есть доля правды.

Брюс был алхимиком, практиковал черную и белую магию, создал, говорят, механическую птицу, на которой летал по ночам над Москвой, что служанка его была гомункулом, а еще он смог придумать эликсир вечной молодости, да и сам стал бессмертным.

Костик зачесал макушку.

«Да, вот это поворот!

Может, он и сейчас живет среди нас?»

В углу зашуршало, оттуда вышел Зайка, утирая Питак какой-то грязной тряпкой.

Сидя в раздумьях, Дошкин его не заметил.

«Ой, а чё это тут у нас?

Откуда бутылочка?» Мохнатый подскочил к столу и повёл носом.

«Ух ты ж, чего подкрался?» — подскочил парень.

«И откуда ты всё время так выскакиваешь?» «Оттуда!» Питак ткнул когтем в пол.

«А чего это так пахнет вкусно?»

Это, друг мой, то, что тебе нельзя, иначе каннибализм получится.

Костик оглядел своего помощника, который до сих пор так и ходил с деревянной кобурой, висевшей поперек пуза.

Вам, товарищ, можно только понюхать.

Да убери пятак свой со стола.

Ну вот!

Разнылся мохнатый.

«Как что-то вкусное, так нельзя!

Убери!

Если не дашь, сейчас революцию устрою!» Глядя на решительно настроенного сожрать сало пятака, Костик и сам захотел.

«Что-то у нас как-то сыро.

А не хлопнуть ли нам по рюмашке?» «Заметьте, не я это предложил!» Зайнобар махнул тряпкой и скрылся на кухне.

«Дощечку с ножом захвати!»

Когда в маленькие рюмки было налито, Костик развернул благоухающий сверток салом и стал нарезать его тонкими пластинками.

Нож скользил, разрезая розовато-белый кусок с коричневыми прожилками мяса.

«Слушай, ты же знаешь, что это сало?

Оно из поросенка.

Ты точно будешь?» «Да не жадничай давай!

Ничего это из поросенка!

Ты намекаешь, что если я наполовину свинья, то и есть такое не могу?» Зайка захрюкал.

«Хррр!»

«Могу и даже очень!

Ты в курсе, что свиньи всеядны?

И своих собратьев тоже могут сожрать!» «Не, я не знал!» Костик разложил кусочки на тарелке красивым веером рядом с черным хлебом.

«И тебя могу сожрать!» «Слышь, чё, я тебе...» Парень замахнулся на мохнатого ножом.

Да я ж пошутил, ну чего ты?

Не хватает чего-то.

Подожди.

Через минуту хлопнула крышка подвального лаза.

На пороге стоял пятак, прижимая к бокам две трехлитровые банки.

«О, чего нашел!

Капуста и огурцы!

Еще дед делал!» Он радостно выгрузил все добро на стол и стал когтем поддевать железную крышку.

«А это еще можно есть?» С подозрением спросил Костик.

«Может, лучше не надо?» «Не попробуешь, не узнаешь!» Заржал Питак и, схватив рюмку, выставил ее перед собой.

«О, лунный свет на просвет!» И немедленно выпил.

После второй Костик рассказал помощнику про свои догадки о том, что колдун Брюс мог поменять мир так, как ему хотелось.

Что вот прадеду хотелось коммунизм, а Брюсу, что прости, этого времени стало великой.

И начал он с царя Петра, помогая ему.

Ну так, как он себе представлял на тот момент.

Хотя говорили, что он будущее прозревал, так что, видимо, все правильно делал.

Мохнатый поскреб под лопаткой.

«Ты, может, и прав, Костя.

А карты он, видать, спрятал где-то по отдельности.

Или роздал людям, да?

Те ненадежные оказались, стали трепать языками, а кто-то из разговоров этих все понял и стал колоду собирать.

Тут уже не докопаешься до правды».

«Некоторые убить готовы за кусок тряпки, что на мёртвом человеке была, и стакан, из которого он пил.

А ты про магические вещи».

«А где Вальсара носит?

Ведь день его нет, даже странно».

«Говорил же, я за рожей не слежу, он взрослый уже».

«Что-то его всё рожа дороже, у него имя есть».

«Не нравится оно мне, ясно?

Рожа у него протокольная».

И Питак поправил Маузер.

Когда они уже перестали считать рюмки, сало на тарелке закончилось, а банка с капустой убавилась на четверть, появился Вальсар.

«О, смотри, какие люди тут у нас!» Зайка икнул.

«Чего-то капусточка их прям не очень».

Призрак навис над застольем и сурово сдвинул брови.

«Чем вы заняты?»

«Присаживайся, крышечку понюхай».

Костика тоже несло.

«И где же обретался наш сумрачный друг?» «Я изучил лес вокруг деревни.

Неподалеку есть место, закрытое туманом.

Хотя во всем остальном лесу такого нет, и погода стоит ясная».

«Ну?» Мохнатого качнуло.

«Че там партизаны кострами дымят?» Призрак неодобрительно посмотрел на зайку.

«Видел там женщину.

Она по лесу шла.

Белокурая, высокая, в красной куртке.

Зашла в туман и не вернулась».

Она не вышла.

Видать, на поклон к ведьме пошла.

Да не сложилось там что-то.

«Может, это Марина?

Ну, это...» Пятак повел лапами у себя перед грудью.

«Тогда нам надо идти спасать прекрасную даму».

«Зачем идти?»

Развалился на стуле мохнатый, положив пятку себе на колено.

«Я могу нас туда перенести, да, но сначала выпьем».

«За что?» Дошкин подскочил и тут же сел.

«Коварный какой-то у деда самогон».

Голова чистая, а ноги слабые.

«За великих людей!» Зайка налил рюмки.

«Тех, кто меняет этот мир!

Безумству храбрых поем мы песню!

Максим Горький, между прочим!» Оставив стаканчик, Пятак поправил перевязь и стал водить лапами перед собой сосредоточенно сопя.

Чертил знаки, распарывая воздух черными когтями.

В середине комнаты над столом появился светящийся круг и стал расширяться, открывая портал.

В роскошном кабинете, обитом дубовыми панелями и украшенным лепниной, за большим столом сидел мужчина возрасте и что-то писал.

Рядом была пара дисковых телефонов с гербами, кнопочный коммутатор, у стены за мужчиной стояло красное знамя.

Он все время поправлял очки и потирал лысину, на которой синело большое родимое пятно.

На столе зазвонил телефон.

«Ну что там еще?

Какие еще, блядь, шахтеры?

Опять Кузбасс, чего им еще надо?

Сказал же, что все требования удовлетворим.

И что, что им жрать нечего?

Нам тоже нечего!» Мужчина положил трубку.

«От же, дай им палец всю руку откусят!» – проворчал он и нажал кнопку коммутатора.

«Серёжа, принесите кофе.

И коньяку, и лимончик».

В комнате дома, находящегося в деревне Тихое, повисло молчание.

Голая лампочка, свисавшая на проводе с потолка, едва слышно жужжала.

«Товарищ, дайте-ка ваш маузер».

Костик бесцеремонно откинул крышку кабуры на пузе пятака и достал пистолет.

Всегда мечтал это сделать.

Дошкин отжал курок и предохранитель, прицелился и нажал на спусковой крючок.

В оглушительном грохоте выстрела потонули крики помощников.

Портал схлопнулся.

Парень лишь успел увидеть, как на лбу Меченого рядом с родимым пятном появилась крупная темная дырка.

«Ты что наделал?» — Зайка орал и бегал вокруг.

«Я же нечаянно!

Это прошлое!

Я в прошлое открыл проход!

Это дед твой любил за ним подглядывать, просил все показать, что там первый президент делает!

Перепутал я чё-то!»

«А-а-а!» — тоже заорал Костик.

«Значит, в любые места можешь, да, брехло?» Призрак носился между ними, создавая еще большую суету.

«Постойте!» — Вальсар выставил перед собой руки.

«Тише!

Но ничего же не изменилось!»

По-прежнему.

Дошкин и Зайка застыли.

Костик подошел к столу, налил и выпил.

Ведь этот гондон и вправду ничего не решал.

Марионетка, как и все.

Не стать мне тем, кто поменяет этот мир.

Ладно, давайте собираться.

Теперь-то сможешь не в прошлое, а просто в лес.

Сейчас.

Зайнобару Грюма кивнул.

В лесу было сумрачно, пахло сухой хвоей и грибами.

Вековые ели стояли, раскинув огромные колючие лапы, заслоняя розовеющее от заката небо.

Еле заметная тропинка нашлась сразу, и, оглянувшись на торчащие вдали кресты кладбища, маленький отряд зашагал вперед.

Вскоре от усталости у Костика стали заплетаться ноги.

Хмель потихоньку вветривался, злость на Зайку тоже.

Тот, как обычно, семенил позади.

Временами было слышно, как он наступает голыми пятками на еловые шишки и радуется.

Все время, казалось, что-то забыли взять.

Ножи были на месте, многострадальная, еще ни разу не выстрелившая мосинка на плече, а все равно в мозгу стучало «что-то забыл».

Низом стал стелиться туман.

Деревья вокруг тропинки пошли сплошь корявые, с узлами и наростами на стволах.

Воздух стал заметно теплее и гуще.

И двигаться стало труднее.

Вдали показалось высокое дерево, на котором сидела стая птиц.

Они облепили ветви дерева, шумели, вскрикивали и хлопали крыльями.

Немного не дойдя до птичьего насеста, Костик внимательно всмотрелся и, чуть не придавив Мохнатова, резко отпрянул назад.

Вместо голов у птичек были человеческие черепа.

В пустых глазницах светились красные огоньки, челюсти с длинными клыками скалились и щелкали.

Тощие голые шеи с морщинистыми зобами укутывали черные пушистые боа из перьев.

И вся эта стая их заметила.

В полной тишине сотня пернатых черепов проводила крадущихся мимо горящими взглядами.

Птицы завозились, переступая по веткам черными лапами с длинными когтями.

Шеи вытянулись, черепа закивали, словно провожая идущих в последний путь.

Костик вжал голову в плечи, припустил побыстрее.

Призрак завис напротив дерева, когда одна из птиц, захлопав крыльями, взвилась в воздух и бросилась в атаку.

Остальные истошно заорали.

От их криков кровь застыла в жилах.

Мозг сковало льдом, и Дошкин побежал.

Впереди тряслись и подскакивали мохнатые уши.

Пролетев несколько метров, они выскочили к вросшему в землю деревянному дому.

Почерневшие от времени бревна заросли зеленым мхом.

На крыше из лапника и наваленных в несколько слоев веток были водружены олени черепа с ветвистыми рогами, засыпанные прялой листвой.

Неподалеку от дома стояла еще одна покосившаяся избушка с открытой дощатой дверью.

Старый умывальник, были раскиданы какие-то тряпки, грязные детские игрушки, и возле стены была навалена куча обуви всех фасонов.

Из дома доносились жалобные стоны.

Переговаривались две женщины.

«Тушься!

Тушься давай уже!» — раздался повелительный крик.

Костик прокрался к окну и заглянул.

Сквозь мутное стекло удалось разглядеть лежащую на столе блондинку.

У ног ее стояла старуха с чашкой в руке.

Рядом стояла еще одна фигура.

Дошкин не понял, мужчина или женщина.

Лицо было скрыто маской, сделанной из черепа животного, раскрашенного белым.

Человек в маске покачивался, периодически воздевая руки вверх, и что-то бубнил.

Потом блондинка закричала.

Старуха полезла ей между ног.

В руках ее оказался окровавленный...

Очень маленький младенец.

Он не шевелился.

Тоненькие ручки обвисли.

Старая ведьма похлопала блондинку по животу и, взяв плод за ножку, понесла к двери.

Костик присел, затаился.

Бабка вышла из дома, громко свистнула.

На ее зов из леса выломился огромный волк и радостно заскакал вокруг старухи.

На вот, на!

Бабка трясла младенчиком перед волчьей пастью.

Деток своих покормишь, а то, ишь, пришла дура на таком сроке.

Нагуляла, ну да ничего, нам их ребеночки тоже нужны, да?

О, ты мой хороший, на!

Волк вцепился клыками в тельце, прокусив спинку насквозь и умчался прочь.

Ведьма развернулась и заметила Дошкина.

«Так вот чего так сильно тут вонять стало.

Тебе ещё чего?» Я пришёл с миром.

Поджилки у Костика тряслись.

В глазах темнело.

С миром пришёл.

Тупее ничего не придумал.

Индеец хренов.

Пронеслась мысль в голове парня.

Я про карту пришёл спросить.

«Карта Таро старая.

Фортуна».

«Не отдадите ли вы ее мне?» Чувствуя себя все глупее и глупее, Дошкин решил, что отступать некуда.

Старуха стояла и презрительно щурилась, вытирая об серое заношенное платье окровавленные руки.

«И куда тебе карта эта?

Чего делать-то с ней будешь, а?

Тоже сокровища искать!» Она скрипуче засмеялась, мелко затряся головой.

Длинные седые волосы ее всколыхнули, словно от порыва ветра.

«Вас тут таких было!»

И она кивнула на кучу подгнившей обуви.

«Может, поменяемся на что-нибудь?» «А чего, милок, ты мне дать-то можешь?

Я ж вижу, с пустыми руками пришел».

Старуха пошла к двери дома.

«Иди отсель, пока живой».

Из-за угла вышел Зайка и встал вплотную к Дошкину.

«Слышь, ведьма, ты тут не кочевряжься.

Неси карту и девушку отпусти».

Бабка медленно повернула голову.

«Давай-давай, а то сейчас все тут нахрен разнесем!» Продолжал мохнатый.

Старуха ощерилась и зашипела.

«Девку свою можете забирать, кровью и стеклом.

Ее хранить негде, а за карту заплатить надо.

Теперь хамло уж много, душой своей заплатишь».

Бабка вскинула руку, и с ее пальцев сорвалась синяя мерцающая нить, метнувшаяся к помощнику.

Внезапно на ее пути возник призрак.

Нить впилась в его грудь.

Вальсара стала крутить и выворачивать.

«Стой!

Вот возьми!» И призрак достал из нагрудника три карты Таро.

Дошкин и Мохнатые столбенело смотрели на происходящее.

«Ах ты, тварь!

Он карты взял!

Костя он взял!»

Заорал зайка и ринулся почему-то на ведьму.

Старуха крутнула пальцем, и карты поплыли по воздуху к ней.

Синяя нитка пропала, морщинистая рука цапнула таро, засветившееся в ее пальцах золотистым огнем.

Взмах руки зайка отлетел от старухи кубарем, покатившись по земле.

Бабка закрутилась на месте и пронзительно завизжала.

Лиля!

Оша!

Ко мне!

Из дверей дома вылетела фигура в маске, и Костя успел понять, что это вовсе не маска.

Череп и был головой.

В черных глазницах клубилась тьма.

Одежда и шкур была увешана амулетами и бусами из костей.

Откуда-то сверху, из туманной мглы, спустилась бледная девушка с длинными распущенными волосами в рубашке до пят.

Бабка кинула карты девушке, и та, поймав их, засунула в рукав.

Ведьмы взвелись в воздух, зависли над домом, раскинув руки, скрываясь в плотном тумане.

«Держи!

Держи их!» Зайка безуспешно пытался подпрыгнуть и поймать за подол старуху.

«Рожи, гад!

Давай, делай что-нибудь!

Уйдут!»

Но Вальсар стоял как вкопанный.

«Что делать-то?

Может, свирель?» Парень понимал, что просто так взлететь он не сможет.

«Какая нахрен свирель?

Стреляй, Костик!

Стреляй!

Может, они и бессмертные, но серебряные пули тоже мало приятного!»

Дошкин снял с плеча винтовку, долго целился и выстрелил.

Отдачи долбануло в плечо, он чуть не упал.

Призрак метнулся в раскрытую дверь дома.

Старая ведьма завизжала, направив руки вниз.

В земле рядом с умывальником откинулась крышка, сколоченная из досок, листва разлетелась вокруг.

Под ней виднелась прямоугольная яма, похожая на могилу.

Все три ведьмы вытянули руки и стали бормотать что-то.

Их непонятная скороговорка наполняла лес, отдавалась шепчущим эхом, гуляла среди елей и заполняла разум.

Костик осносила в яму, словно сам воздух толкал его.

Мохнатый сопротивлялся, но вскоре упал и вцепился когтями в землю.

«Вода!

Лед!»

Крикнул Питак и заскреб руками, пытаясь не соскользнуть в яму.

«Коктейли делать!» — вспомнил Костик.

Уперся ногами и вскинул руки.

«Прибывает вода!» Туман превратился в капельки воды, что стали кружить вокруг ведьм, соединяясь в плотную завесу.

От земли, с веток елей, от серого мха, покрывающего стволы деревьев, отрывались серебристые капли и вливались в крутящийся водный смерч.

В центре были ведьмы.

«В Карачуна вслед заступаю!

Воду собираю!

Дай, дед Карачун, морозу!» Как дальше, Дошкин забыл.

Схлопнув руки, он заорал.

«Кобыле легче, когда баба с возу!»

Вмиг вся вода сомкнулась на ведьмах ледяным панцирем.

И только корявая рука старухи, рванувшаяся сквозь водяную преграду, оказалась снаружи.

С ее пальца сорвалась синяя искра.

Зайку смело в могилу.

Сверху на него упал костик.

Крышка захлопнулась.

В яме невыносимо смердело мертвечиной.

Костик орал и пытался выбить крышку, но похоже, что она закрылась навечно.

Под ним возился Мохнатый, задыхаясь и увязая в чем-то липком.

Наконец ему удалось выбраться и перевернуться на спину.

«Мы тут умрем».

Дошкин перестал толкать доски.

Парни трясло.

«Что делать-то?» «Прости меня, это я все затеял.

И этот еще.

Как он карты взял?

Он же призрак».

«Видать, не сильно призрак, раз может предметы в руки брать.

Я тебе говорил, что он мне не нравится».

Прохрипел Питак Костику в ухо.

«Погоди, сейчас не ори».

Мохнатый завозился, стал толкаться, скрести по крыше когтями.

«Да твою мать, что ты делаешь?» На лицо Дожкина стали падать липкие вонючие куски с лапзой на бары.

«Сейчас, сейчас, хоть куда-то да попадем!» Тот скребся и постукивал по доскам.

Откуда-то снизу засветилось.

«Ну все, мы едем прямиком в ад», подумал Костик.

Падать было больно.

Они рухнули с приличной высоты на пол прямо посреди комнаты, где за столом сидел какой-то длинноволосый парень.

На огромном мониторе были открыты четыре окна.

Костик понял, что тот монтирует видео.

Грязные, вонючие борцы с нечистью ошалело уставились на молодого человека.

Сегодня на канале «Петя любит выпить» новый гость.

Начитывал текст парень, периодически прихлёбывая из стакана.

Это популярный блогер-инфлюенсер.

«Тьфу ты!

Тут зараза!

Инфлюенсер-грипп такой смертельный был, гость!

Валим!

Валим!

Марлевой повязки на пятак у меня нет!» «Петя!» — донеслось из коридора.

В комнату заглянули симпатичная девушка и белый бультерьер с черным пятном на глазу.

Булька радостно скалился, крутил хвостом, подпрыгивая от нетерпения.

Хозяйка снимала, как он ловит куски стейка, подхватывая их на лету.

Ему хотелось продолжения банкета.

А это еще кто?

Девушка удивленно задрала брови.

Пес зарычал.

«Ну, здравствуй, Петя!»

Мохнатый поднялся с пола и дернул Дошкина за рукав.

«Выпьем, что ли?

Где же кружка?

Сердцу станет веселей!» «Где мы?» — Костик потер ушибленную задницу.

«В Москве?» — ответил парень, медленно вставая за стола.

«Столица нашей родины.

Маски наденьте, пожалуйста».