Год назад погиб оператор Анатолий Клян.

Год назад погиб наш коллега, оператор Анатолий Клян, дядя Толя, в пригороде Донецка под обстрелом.

Это было самое начало украинской войны.

Мы помнили каждый день этого одного года, входя в редакцию и уходя домой, встречались глазами с ним, улыбающимся по-свойски с фотографией на стене.

Теперь у него есть мемориальная доска у входа в корпус, откуда он уехал в Донецк и откуда мы уезжаем на съемки.

Каждый день одного года.

за который мир изменился, став не просто жестче, а страшнее и опаснее.

Счет погибших в Донбассе уже за 6 тысяч.

Наши коллеги, кто-то пополнил страшный список, кто-то выслан, кто-то и сейчас там, где снимал свой последний материал дядя Толя.

Мой коллега Павел Пчелкин подводил итоги, почему за этот год журналистам, и не только российским, стало не просто опасно работать на Украине, на них открыта охота, и те, кто на эту охоту зовет, остаются пока безнаказанными.

Я считаю абсолютно искренне, что на Украине есть беспрецедентная свобода слова.

И наша пресс-конференция тому подтверждение.

Эти слова президент Порошенко произнес ровно два месяца назад.

И нужно отметить, что прецедентов такой свободы слова в цивилизованных странах действительно нет.

Саша Черепнина, корреспондент нашего канала, на этой неделе в полной мере смогла ощутить это на себе.

В среду она неожиданно пропала в Киеве.

Я вышла из подъезда, успела пройти буквально 50 метров, и ко мне подскочили двое, один слева, другой справа.

Один очень быстро показал удостоверение, я не успела там прочитать ни имен, ни фамилий.

Они сказали, что они с СБУ, вы сейчас пойдете с нами и соберете все свои вещи.

Я сразу же в сумочку, доставать телефон, попыталась позвонить в редакцию, они схватили меня за руку, держали за руки и сказали, что отдайте лучше телефон по-хорошему, потому что силы не равны.

В течение нескольких часов наша редакция буквально стояла на ушах.

Александра не выходила на связь.

Разгромы, отсутствие ее вещей в съемной квартире давали повод предположить, случилось что-то серьезное.

Целая серия инцидентов, порой трагических, с журналистами на Украине наши опасения только укрепляли.

Лишь вечером мы выдохнули, когда Александра позвонила из самолета, вылетающего в Москву.

Сообщила ее депортируют.

Прилетев, она рассказала, все это время ее допрашивали в службе безопасности Украины.

Я периодически просила дать мне связаться с родными, просила, можно я поставлю известность хотя бы родителей, потому что если они будут звонить и не найдут, я буду не отвечать, они будут очень волноваться.

Но они сказали нет, никто ничего не узнает до того момента, пока вы не сядете в самолет.

Допрос шел под камеру.

На кого работаешь, какое задание?

Фактически, я понимала, что пытались цепляться к моим словам, чтобы так или иначе выудить из меня признание, что я конкретно из Москвы приехала заниматься антиукраинской деятельностью, что я получила это задание.

Когда съемка была остановлена, без камеры ее обвинили в том, что видеоролик из интернета, который она использовала в своем сюжете, снят самой журналисткой для дискредитации Украины.

Вот фрагмент того сюжета с роликом.

Ей на вид не больше пяти.

Подобрительный смех за кадром она размахивает ножом и старательно поднимает вверх правую руку.

Выкрикивая заученное нацистское приветствие Зигхаль, победе слава, она точно знает, кого нужно побеждать.

Мариночка, ты будешь резать русню?

Да.

Что ты будешь рубить?

Русню резать.

Я буду резать русню.

У ролика оказалось есть еще вторая серия.

Та же девочка, те же лозунги, которым теперь соответствуют и детали.

На рабочем столе включенного компьютера свастика.

Прежде чем оказаться в репортаже, ролики гуляли в интернете несколько дней.

Несмотря на то, что автор их уже удалил, грамотным людям не составило труда узнать его имя.

Это старший брат девочки Микола Махно.

Житель Киева, курсант военного лицея имени Богуна.

Вот что написал он на своей странице в соцсети, увидев ролик в программе «Время».

Так-так, моя сестричка на Раше ТВ.

Фотографии курсанта Махно на его странице не оставляют сомнений, какие идеи он исповедал.

Любой здравомыслящий человек ужаснется, глядя на то, как уродует психику девочки Марьи.

Между тем, чем-то подобным забит весь украинский интернет.

Вот с чего начиналось знакомый ролик.

Маскаляку на геляку.

Иначе говоря, вешать русского.

Маскаляку на геляку!

Маскаляку на геляку!

А вот уже свеженькая.

В летнем лагере девочки-подростки под команду вожатого вскидывают руку в нацистском приветствии.

Дальше без комментариев.

Детям внушают простую мысль – русских нужно убивать.

Нацист Степан Бандера убивал евреев, поляков и русских.

Он теперь герой.

И вот уже школьники вместо ленты «Выпускник» идут в большую жизнь с лентой «Бандеровец».

Как выглядит эта большая жизнь по Бандере уже известно.

Сожженные люди в Одессе, продолжающаяся уже почти год карательная операция на юге Украины.

И трупы, трупы, трупы.

А в Киеве нацистский правый сектор провёл на этой неделе марш.

Они уже заявляют, что Порошенко слишком миндальничает с Донбассом.

Грозятся сбросить нынешнюю власть, чтобы начать убивать активно.

Как мы можем провести свои собственные цели?

Только через революцию, свержение режима и установление нового справедливого режима.

Пусть это на первых порах будет авторитарный режим, но без этого нельзя.

Война, на которую уходят миллиарды из дырявого украинского бюджета, становится целью и средством.

В сознание обывателя внедряется миф, что только благодаря армии, воюющей в Донбассе, Россия еще не оккупировала Украину.

Но для этого нужно заткнуть рот тем, кто может в этом публично усомниться или просто призывает опомниться.

Какие еще оправдания у них будут?

Какие еще оправдания у них будут росту цен?

Какие еще оправдания у них будут курсу доллара?

Какие у них еще оправдания будут безработице, падению производства и так далее?

У них не будет этих оправданий.

Это очень для них опасно.

Риски настолько велики, что действовать нужно жестко.

Действительно жестко.

Одесский интернет-ресурс Юрий Ткачева-таймер пытался рассказывать правду, в том числе и об обстрелах украинскими военными мирных кварталов в Донбассе.

Журнал обвинили в антиукраинской деятельности.

А Юрий провел целый день на допросе все в том же СБУ.

Его коллеге и земляку Артему Бузили с его ресурсом в заправду повезло меньше.

Он сидит в тюрьме по обвинению в сепаратизме.

Вот что он говорил за полгода до ареста.

Просто оппозиционный взгляд по отношению к нынешней власти, то есть против войны, против просто курса доллара, против того, что не будет газа и света зимой, уже это тебя сразу подозрит, что ты пятая колонна, работаешь на кого-то и так далее.

То есть сегодня говорить не то, что там о демократии, а просто о свободе слова в Украине очень сложно и даже опасно.

Из следственного изолятора СБУ Артем смог передать на свободу письмо.

«Друзья, близкие, соратники, спасибо вам за поддержку, которая подогревает меня в эти трудные минуты.

Не поверите, но именно здесь, за решеткой, я чувствую себя свободным.

Несвободными являются те, кто продолжает сидеть дома, соглашаются с режимом или даже прислуживают ему».

Его арестовали еще в апреле, а 5 мая, когда Петр Порошенко заявил о беспрецедентной свободе слова на Украине, продлили арест, несмотря на протесты коллег и земляков.

По словам адвоката, его пытали, били и не давали спать.

Громкое убийство оппозиционного журналиста и писателя Олеся Бузины, искренне любившего Украину, но не принявшего путь, наделало много шума.

Его убили демонстративно среди бела дня.

И это было уже не первое политическое убийство за короткое время.

Именно тогда оппозиционный журналист Максим Равреба решил уехать из страны.

Они начали убивать.

То есть был убит Олег Калашников, был убит Олесь Бузина.

После этого я решил, что раз меня лишили работы, денег, средств к существованию, возможности высказаться, высказать свою позицию, у меня осталась только жизнь.

Я решил не ждать пулю в лоб и уехать, не дать этим гадам возможность порадоваться моей смерти.

Убийством Олеся Бузины возмутились даже в Европе.

Киев не мог оставить это без внимания.

Предполагаемых убийц поймали.

А вот на этих кадрах одного из них уже как героя встречают украинские националисты у ворот тюрьмы.

Его выпустили под залог.

И есть немало сомнений, что он вообще ответит за преступление.

Вот что говорит политолог Ростислав Ищенко, который покинул Украину почти год назад, когда стало понятно, кто рвется на Украине к власти.

Если люди говорят, мы будем вешать, да?

Если при этом они еще не пришли к власти, то они еще могут быть подавлены.

Но они уже на Майдане пытают милиционеров, убивают людей.

Если они уже убивают и обещают вешать потом, то они будут вешать.

Я еще считаю, что они в полной мере не развернулись пока что.

Работающие в зоне боев в Донбассе российские журналисты за этот год превратились в приоритетные цели для участников карательной операции.

Коллеги, находясь на передовой, все чаще снимают с одежды и касок надпись пресса, чтобы не стать мишенью.

Когда погибли журналисты Игорь Стенин из агентства «Россия сегодня»,

Итальянский репортер Андрео Ракелли и его переводчик Андрей Миронов.

Казалось, это трагические случайности.

На войне, как на войне.

Но гибель под минометным огнем наших коллег из ВГТРК Игоря Корнелюка и Антона Волошина не оставила сомнений.

Огонь ввелся прицельно по журналистам.

А потом погиб оператор Первого канала Анатолий Клян.

И это было непередаваемо.

Наша съемочная группа в числе других журналистов сопровождала матерей украинских солдат, которые поехали уговаривать начальство не бросать их сыновей на фронт.

Женщин прогнали.

Автобус отъехал совсем недалеко.

Пассажиры вышли перекурить и по ним открыли беглый огонь.

Анатолий Клян был смертельно ранен, но продолжал снимать, пока мог держать камеру.

В момент обстрела в числе других рядом с нашим оператором находился корреспондент РНТВ Виталий Ханин.

Он уверен, если бы автобус там заглох, убили бы всех.

Абсолютно точно они видели, что там нет вооруженных людей.

Мы все были одеты в гражданское.

Это были женщины и журналисты.

Больше никого, ни одного ополченца на улице не стояло.

Из-за осветительной ракеты они прекрасно видели, что там нет ни одного вооруженного человека.

На этой неделе перед входом в Останкино на площадке, откуда наши съемочные группы каждый день отправляются работать, открыта мемориальная доска в память о дяде Толе, как мы уважительно называли Анатолия Клян.

Британский журналист Грэм Филлипс прославился своими смелыми репортажами из Донбасса, рассказывая правду об этой войне и жертвах обстрелов украинской артиллерии, едва не погиб.

Вот этот момент.

Его камера продолжает снимать.

Рядом упала украинская мина.

Спас бронежилет.

В прошлом году его тоже арестовывало и депортировало СБУ.

Грэм снова вернулся в зону боевых действий.

Уверен, рассказывая о том, что действительно происходит на Донбассе, журналисты спасают жизни мирных людей.

Войска считают, что они имеют право стрелять по журналистам.

Это намерение киевской власти и украинских войск, чтобы здесь не было информации, которая будет против их позиций.

Это как тактика войны, потому что война всегда касается информации.

Под давлением националистов-радикалов руководство Украины просто вынуждено становиться все радикальнее и радикальнее, просто чтобы удержаться у власти.

СМИ все глубже погружают общество в националистическую истерию.

Беги, сепаратист, пока не поздно, прячься, москаль, пока живой.

Детский ансамбль украинских бандуристов вдохновенно исполняет гимн боевых укропов.

На зло жителей Донбасса, прозвавшим укропами украинских солдат.

Верховная Рада штампует законы, по которым сообщения СМИ об обстреле со стороны украинской армии фактически приравниваются к антиукраинской деятельности, а десятки неугодных журналистов сидят по тюрьмам, в том числе по статье «Госизмена».

Это 10 лет лишения свободы.

И некоторые считают, грех жаловаться.

Их хотя бы не убили.

Я считаю абсолютно искренне, что на Украине есть беспрецедентная свобода слова.

Павел Пчелкин, Наталья Литовка, Виталий Зайцев.

Воскресное время.

Первый канал.