Голубой огонек. Первомайский (1967)

Песнями.

Город полнится.

Улицы.

Танцы кружатся.

Радостью.

Лица светятся к нам.

Праздник пришел.

Светлый май.

Это молодость.

Молодость.

Счастье каждого и привод весны.

В этот вечер, ласковый вечер, мы

По проспектам, новым стверам, да вокруг.

Песнями скоро сбудутся улицы, танцы кружатся.

Здравствуй, весна!

Здравствуй, весна!

Здравствуй, юный май!

Весна, юный май!

Юный май!

друзья.

С праздником!

Мы зажигаем первомайский огонек дружбы.

Вам ждет весенний привет Зои Христич, Кальмар Теносар, Валентина Ивантеева, Виктор Вуячич, Мария Кудряну, Эдуард Хи,

Ярославские ребята, грузинский квинтет Пореро, артисты театра, эстрады, цирка и наши зарубежные гости.

Словом, «Голубой огонек» поздравляет вас с Перномаем.

С праздником радости, дружбы и весны!

Народная артистка республики Зоя Христич.

Мне весело трогают мысли, что люблю я. Мне радо, что я живу.

Весь мир сломать от счастья ликую я.

Зоя Петровна, благодарим вас за выступление и просим принять от первомайского огонька дружбы первомайские поздравления и просим передать в Киеве привет всем добрым друзьям.

С удовольствием передам.

Спасибо.

Меня так взволновали сейчас ваши слова, такие добрые, сердечные, душевные.

Я вам очень позавидовал.

Можно и мне сказать тоже несколько слов?

Пожалуйста, просим.

Я хочу поздравить всех-всех, и особенно мне хочется поздравить сегодня строителей.

Леонид Борисович, я чувствую, что у вас какая-то двойная радость.

В первую очередь поздравляете строителей.

Да.

Погодите, вы получили квартиру.

Ну зачем кричать об этом?

А почему из этого делать секрет?

Тысячи новоселов по всей стране к первомаю въехали в новые квартиры.

Правильно, они-то уже въехали, а нам еще только надо въехать.

Я понимаю, что нам надо въехать, только я никак не понимаю, при чем здесь голубой огонек.

И вы меня об этом спрашиваете?

Ну, как вам не стыдно?

Ну, Алексей Леонидович, ну где же, где же как ни на огоньке у меня такое количество друзей?

И с кем же, как ни с друзьями, я должен делиться?

Новой квартиры.

Типун, ванный язык.

Ну, что он говорит?

Ну, действительно, Алексей Леонидович, ну как же можно пугать так человека?

У человека такая радость, и вдруг... У меня такая радость...

Где это вы видели таких людей, которые вы с друзьями делили с квартирой?

А вот я теперь все понял, Лев Борисович, что вы пришли к нам на голубой огонек, чтобы поделиться только своей радостью.

Не только.

Нет, я человек отчаянный.

Новицкий меня знает.

Я... Я могу...

Даже пригласить на новоселье.

Как, неужели всех?

Зачем же всех?

Зачем же горячиться-то?

Нет, надо ведь это заслужить.

Минуточку, минуточку.

Вас приглашаю.

Спасибо.

Ну, Новицкий, вы знаете, что я вас приглашу.

И... И... О!

Вот кого я приглашу.

Вы что-нибудь понимаете?

А вы?

Я понимаю только одно, что вы, Новицкий, остался один.

Да.

А это ведь очень странно, действительно, ведь Миров и Новицкий неразделимы, мы всегда привыкли вас видеть вместе.

Мы даже по вашему примеру решили вести сегодняшний огонек вместе с заслуженной артисткой республики Людмилой Хитяевой.

Да что вы говорите?

Да.

Поэтому вы тоже один?

Нет, я не один, я с Хитяевой.

Алексей Ильич, ну где же Хитяева?

Лауреат всесоюзного конкурса артистов эстрады Валентина Ивантеева.

Партия фортепиано Анатолий Романов.

Рахманинов.

Весенние воды.

Ещё полёг велит снег, А воды уж весной шумят.

И гуды будят сон и вред, И гуды влещут и гласят.

ПЕСНЯ

Весна идёт.

И тихих, тёплых майских дней

АПЛОДИСМЕНТЫ

Главариат всесоюзного конкурса советской песни, белорусский певец Виктор Вуячич.

Я вас попрошу, давайте договоримся.

Я очень не люблю, когда люди опаздывают.

Давайте без опозданий.

Благодарю вас, я буду точен.

Ну, очень хорошо, очень хорошо.

Знаете, я фиксирую все это дело.

А то вы знаете, вот есть у нас люди, которые опаздывают.

Правда?

А это нехорошо.

Это нехорошо.

Я тоже так считаю, тем более, что меня объявили.

Минуточку, минуточку.

Вот Новицкий, например, у него такая манера есть.

Вот его объявили, да, а его нет.

А люди ждут.

А вы опоздали.

Что вы?

Вы опоздали, вас объявили.

Вот, вот о чем я вам и говорил.

Нехорошо.

Не, Борисович, не я же виноват.

А кто, я виноват?

Идите, скажи, вас же ждут.

Нехорошо.

А человек...

Поет.

Это новая песня белорусских авторов, композитора Дмитрия Смольского и Михаила Ясеня, которую мы привезли на сегодняшний Огонек из Минска.

Это песня о человеке, о его борьбе, о его победе.

Трожит и трясется земля в лихорадке, Проснувшись, вулканы рычат.

И вновь над Хоккайдо, Барнео, Камчаткой От пепла и пламени ад.

А человек огню навстречу опять бросает,

Человек вновь о земле поет.

Весну я сракочу, хрипят океаны, И берег со скрежетом прут.

И словно скалясь, несутся цунами, И чайки на помощь зовут.

Слов не навстречу, опять бросается вперёд, вперёд.

И человек, и человек, вновь до любви пошёл.

А небо в раскатах и отблесках молний, И ветер лежит и ревёт.

Он кучи куда-то неистово гонит, И в клочья их ярость сорвёт.

И человек ветром навстречу Опять бросается вперёд.

И человек...

И человек вновь о любви поет, И человек вновь о мечте поет.

Всегда приятно поздравить друзей с праздником.

Но не все друзья рядом.

Москвичи Брелла Володина, Евгений Карасел, свою новую песню «Рыбачка» посвятили всем тем, кто несет суровую вахту далеко от дома.

Всем тем, кто верит, любит, ждет.

С нелёгкой судьбой не спорит, Рыбачка рассвет встречает, И долго глядит на море, И долго глядит на чаек.

Ждёт рыбачка, рыбака издалека,

Издалека, издалека, где море и небо, где небо и море, там ходит ее любовь.

И в окна идущий ветер, и в окна волна взлетает.

Кто долго и ждет, и верит, тот счастье всегда познает.

Ждет рыбачка, рыбака издалека, издалека.

Далека, где море и небо, Где небо и море, там ходит ее судьба.

Вернётся рыбак словом, Обнимет свою рыбачку, А солнце взойдёт и снова Пойдёт он искать удачу.

Где море и небо, где небо и море, Удачу найдет рыба.

Где и небо, где небо и море удачу найдет рыбак.

Дорогие друзья, к нам на Первомайский огонек дружбы пришли наши друзья из борющегося Вьетнама.

Дорогие друзья, примите братский привет от Борщева со Вьетнама.

Мы уверены, что с доброй помощью наших друзей и к нам во Вьетнам придет мирная весна.

Наши гости студентка биологического факультета Московского государственного университета Нью Нью.

поет вьетнамскую песню о весне.

Песня о весне

Студенты университета дружбы имени Патриса Лумумбы на первомайском огоньке дружбы поют о дружбе.

Поют в кругом друзья, И песни, словно голуби, Летят во все края.

Для разных дружб и счастья нет, Мы с каждым днём сильней.

В судьбе, в честь, в судьбе, В судьбе, в судьбе, В судьбе, в судьбе, В судьбе, в судьбе, В судьбе, в судьбе,

И все друзья стоим за мир, И мир стоит за нас.

Задорные, веселые Поют кругом друзья, И песни словно голуби Летят во все края.

Задорные, веселые Поют кругом друзья, И песни словно голуби

Счастья и праздника!

Продолжение следует...

Товарищи, дорогие друзья, и Алексей Леонидович Полевой, вы меня простите, пожалуйста, но этих артистов представлю я сам.

Это мои коллеги, артисты ленинградского эстрадного трио под руководством при участии пианиста и композитора Симона Кагана.

На гитаре играет Борис Федоров, на контрабасе Михаил Корженевич, а у рояля...

Правильно, о рояле Симон Каган.

Это мои партнеры по нашим выступлениям на эстраде, это мои друзья по нашим мечтаниям.

Не далее, как сегодня еще мы утром сидели и думали, да, наверное, думаем мы, 50-летие нашей советской власти, в стране у нас будет организовано немало всяких интереснейших экспозиций.

выставок, музеев.

И вот, мы думаем, мы открыли, товарищи, музей или хотя бы выставку «50 лет советской эстрады».

И у входа поставили бы монумент человеку с чемоданчиком, артисту эстрады, который больше всего в жизни боялся опоздать за быстро текущими событиями времени.

Товарищи, давайте сейчас вот здесь пройдем мысленно по залам этой несуществующей пока выставки «50 лет советской эстрады».

Продолжение следует...

Шумит, гремит старый Киев.

Железная Щерсовская дивизия.

Полки Багунский и Торощанской принимает добровольцев в Красную армию.

К столику, где идет запись, подходит человек.

Он в канатье с бабочкой, с тросточкой, с обязательным чемоданчиком в руках.

Пожалуйста, пишите меня.

Я танцкомик, юморист.

Оригинальные куплеты, злободневные пародии, конферанс, политсатира.

Зовут меня Жорж Дардье.

С мягким знаком, пожалуйста, Дардье.

Если надо по паспорту...

по паспорту я Петр Иванович Трощенко второй.

Второй?

А первый где?

А черт его знает, очевидно, у Петлюры.

Но вы не огорчайтесь, Петлюра ничего не приобрел, вы ничего не потеряли.

Такая халтура, которую не принимали даже жмеринки.

Слуга артист, а черт пошел к нам, а не кто-то Трощенко к Петлюре?

Странный вопрос.

Я же вижу, вся лучшая часть публики осталась у вас.

Слушай, артист, а ты стрелять-то умеешь?

А я не знаю, не пробовал.

Порепетируем, будем стрелять.

Слушай, артист, ну дай что-нибудь от сердца для бойцов железной шерстовской дивизии.

Белые гвардейцы, царская отрада, захотели красных победить.

Зарядили пушки, сели на лошадок и сказали, мы вас будем бить.

Но не вышел номер рукодеток.

Захотели так, а вышло эток.

Их погнали до Одессы и очистили Херсон.

Лопни, но держи фасон.

Трапает Петлюра, Франки, Леденики, Гетман, Скоропадска и Махно.

Мы от них очистим Красную Россию.

Заживем спокойно и светло.

А установим суд власть советов.

Будет только так и только эток.

Здесь, в Москве, на площади коммуны, в музее вооруженных сил советской армии, я лично видел чудом сохранившийся, пожелтевший от времени листок, в котором написано

Ввиду предстоящих тяжелых боев, выдать уходящему в рейд полку 12 пулеметов, 120 ящиков патронов, 200 пар сапог, 3 ящика мыла и двух артистов эстрады.

Для поддержания боевого духа красноармейцев вместо старорежимной водки.

Ходил ты в ванёк у вас, солдат, и отгремела война, отшумели бои.

Потянулся домой к привычному свету рампы человек с чемоданчиком, но шёл артист с фронта, попал опять на фронт.

В теплушках, по всем железным дорогам нашей страны ехали в те годы бригады маляров, штукатуров, плотников, каменщиков.

Ехали бригады монтажников, ехали бригады артистов.

Вечно он торопился, человек с чемоданчиком.

Жесткий был у него график 40 концертов за 10 дней.

Строек было очень много, артистов было очень мало.

А зрители, ну что ж зрители, они всегда и везде нас ждут, всегда ждут.

Турксиб, Непрогэс, Комсомольск-на-Амуре, Магнитка.

Вот маршруты человека с чемоданчиком.

Товарищи, вы посмотрели на карты строек первых пятилеток?

Это и будут карты гастролей эстрадных бригад.

По стране шагал ударник первой пятилетки, рядом с ним не унывающий, все знающий, все видящий, веселый, доступный и простой шел человек с чемоданчиком.

В то июньское воскресное утро 1941 года человек с чемоданчиком, как всегда, торопился на концерт.

Были у него приготовлены специально написанные куплеты на мотив популярной тогда песни «Если завтра война, если завтра в поход».

Но куплеты не были спеты, концерт не состоялся, война была не завтра, война пришла сегодня.

Никогда, товарищи, до самой своей гробовой доски я не забуду концертов на фронте.

С бронетанка, под крылом самолета, с борта автомашины.

Много их было, но памятнее всех один.

Это было в осажденном Ленинграде.

В заброшенном продуктовом складе, тесно прижавшись друг к другу, сидели зенитчики и пехотинцы, летчики и моряки в передний край обороны города Героя.

Шел концерт, шел он в полной тишине, ни один номер, ни одного артиста не встретили и не проводили аплодисменты.

Это было очень трудно, товарищи.

Это было невыносимо тяжело выступать в безмолвном зрительном зале.

Я не выдержал молчания, подошел к комиссару, спросил его, что, товарищ комиссар, неужели им так не нравится наш концерт?

Почему они не аплодируют нам?

Он ответил мне, ну что вы, товарищ Бензианов, нет, концерт им нравится, но понимаете, какое дело, как это вам объяснить поточнее.

Впрочем, вы сами ленинградец, вы сами знаете, бойцы получают у нас по 200 граммов хлеба в день без приварка.

200 в сутки, это завтрак, это обед, тут тебе и ужин, через час в атаку идти.

Мы дали команду не аплодировать, беречь силы для штыкового удара, а концерт им нравится, так что вы пойте.

Вы, если можете, пойте еще.

Я смог, я пел.

Паром фондропшик, покушать русский шпик, давно собирался и мечтал.

Любил он очень шик, стесняться не привык, заранее о подвигах кричал.

Орал по радио, что в Ленинграде он, как на параде, он и ест он шпика.

Что ест он и пьет, а шпик подает под клюквою развесистой мужик.

Барон фон Драпшик забыл про русский штык, а штык ведь баронов не отвык.

Ах, и правый фон Драпшик попал на русский штык, остался от барона только... Те трудные, тяжелые годы, товарищи, было и смешное, ей-богу, было.

Вот я помню, мы выступали в госпитале, дали концертов пять, шесть, семь подряд, может быть.

Даже больше я сейчас не помню.

Но так мы тогда выступали.

Сначала давали концерты для больных, как называли их в госпитале, ходячих.

Потом для больных лежачих.

Потом подошло к нам госпитальное начальство.

Говорят, товарищи артисты, устали вы очень.

Пойдемте вместе в столовую, закусим, чем Бог послал.

Мы пошли закусывать, чем послал Бог.

Идем по коридору, я вижу маленькая дверка, отворяя ее, человек лежит один, во всей палате один.

Ну, я сразу понял, тяжело раненый, смертельно раненый, понял я. Одного положили, чтобы не видели товарища, как умирать будет.

Я говорю, братцы, смотрите, один лежит, во всей палате один.

Пойдем дадим концерт для него, для одного.

Может, последний концерт его жизни, а?

Братцы.

И братцы согласились.

Певица спела, баянист сыграл, танцор сплясал, я минут...

Сорок, пел ему куплеты, потом он поднимается с постели, говорит, спасибо вам, товарищи артисты, вы здорово меня повеселили, только выйдите туда к раненым, а я дежурный врач, лёг отдыхать после смены.

Не всякое бывало.

Но вот отгренела и эта война, и снова потянулся домой к привычному свету рампы человек с чемоданчиком, но шёл артист с фронта, попал опять на фронт.

Здравствуй, земля целинная, здравствуй, простор широкий, весну и молодость встречай свое.

Внимание, внимание, сейчас в тракторной бригаде начинается экспертный концерт.

Артисты Ленинградской государственной эстрады приветствуют целинников.

Просьба садись по выработке, кто больше вспахал, садись поближе к артистам.

Внимание, внимание, сейчас в Котловане начинается эстрадный концерт.

Артисты Ленинградской эстрады приветствуют строителей Братска.

Просьба садись по выработке, кто больше вынул грунта, садись поближе к артистам.

Внимание, внимание, начинается первый в мире эстрадный концерт на Северном полюсе.

Артисты эстрады приветствуют вас, товарищи полярники.

Товарищи полярники, у нас к вам просьба.

Вы садитесь, пожалуйста, подальше.

Подальше от артистов, все-таки, знаете, льдина, а не телестудия.

Ходит песенка по кругу, адресованная ядру, и мотив ее задорный.

Всем понравился бесспорно в Ленинграде, в Кишиневе, в Минске, в Риге и во Львове.

Всюду песенка летала к Бенцианову, попала потому что круглая земля.

Ла-ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла.

Ох, за успех вы волновались, но порой вы улыбались, вы порой смеялись даже.

И поэтому мы скажем благодарны вам за это.

И добавлю по секрету, мне жалко с вами расставаться, но пора мне закругляться, потому что...

С югославским певцом Джорджем Альяновичем мы на огоньках встречались не раз.

И вот я хотел бы сказать, что мы встречая весну, нашу весну, все бы очень хотели, чтобы каждая весна приносила всем хорошим людям только радость, улыбок, счастье, счастье и только счастье.

Спасибо.

Залуд зовеш ме ти, залуд чекаш ме ти, сада касну е све, то е требало пре.

Ти ни си знала, да ватру мукана у срцу цимоне распутала ти.

Ти ни си знала, да едного дана цру ватру у мене

Что это с вами, новички?

Ну и кругом такое веселье, такое оживление, а вы такой мрачный сидите.

Что, может, плохо себя чувствуете?

Да нет, может, просто устал немножко и все.

Ну, устал это ничего.

Осталось немного.

Скоро пойдем в отпуск, отдохнем.

Как у вас с путевкой?

Вот с путевкой ничего не получается.

Вот так?

Вы знаете, все обещают, а путевки до сих пор нет.

О, есть, есть у нас такие люди.

Любят пообещать, а потом ничего не сделают.

Вот причем, вы знаете, к кому не обратишься, все говорят, ну, чтобы вам раньше обратиться.

Ну, хоть бы вчера.

Вот, вот, вот.

Слушайте, Лев Борисович, а вы не смогли бы мне помочь в этом деле?

В каком деле?

Да вот с путевкой.

Ну, что бы вам раньше-то обратиться?

Ещё вчера бы я мог бы сделать, а сегодня уже где уж там.

Вот так вот все и говорят.

Ну, значит, всех.

К кому бы обращались?

Да ко всем.

К друзьям, к знакомым.

Ко всем обращался.

Так, а поофициально ли не пробовали идти?

В МИСКО, там, в профсоюз?

Да нет, вы знаете, как не подумал об этом.

Вот о чём надо думать.

Вот это надо по официальной линии идти, вместо того, чтобы обременять просьбу своих друзей и знакомых.

Ну хорошо, ну чего теперь об этом говорить?

Сейчас уж не вернешься.

Ну нет, конечно, чего себе.

А вы сами где собираетесь отдыхать?

В доме отдыха, что ли?

В доме отдыха.

Бери выше.

Что, неужели в санаторий?

В санаторий.

У вас что, и путевка уже есть?

Ну конечно, я же не вы.

Вот, пожалуйста.

Ты смотри, пожалуйста.

А, милая моя.

Санаторий номер два.

Для нервнобольных повышенного типа.

Меня ведь не пошлют куда-нибудь.

Знают, куда посылать-то надо.

Санаторий номер два для нервнобольных повышенного типа.

Да вы что?

Вы что, себя очень плохо чувствуете, что ли?

Нет.

Вот тоже, может быть, немного устал, а так не жалуюсь.

Ну, может быть, у вас явления какие-нибудь бывают?

Какие явления?

Ну, не знаю, но вот подергивание нервное.

Бывает это у вас?

До сих пор.

До сих пор я не... Так иногда дергает, а специально не бывало.

Ну, иногда бывает все-таки, да?

Ну, вот, может быть.

Ночью просыпаетесь?

Как?

Ночью, я говорю, просыпаетесь.

Зачем?

Ну, вы не знали, вы знаете, так вот проснетесь, может, и вдруг вам покажется, что на вас звери дикие бросаются.

Или эти змеи ползут.

Бывает это у вас?

Что у вас бывает, да?

Лебыч, вы только не волнуйтесь, это пройдет, Лебыч.

А не кажется вам иногда, что вы этот... Наполеон?

Воды хотите?

Стойте, Лебыч.

Я сам вам принесу.

Сидеть!

Не вставайте.

Успокойтесь.

Ну, чего вы волнуетесь?

Ну, чего вы волнуетесь?

Осталось-то немного.

Неужели не дотянете, а?

Закончим огонек, я позвоню куда надо.

Приедет машина, отвезет вас куда нужно.

Отдохнете, потом приедете, и опять все будет хорошо.

Глебович, да вы не обращайте на меня внимания.

Ну как же не обращать внимания?

Милый, смотри, что с вами делается.

Глебович, со мной ничего не делается.

Это же вы себя плохо чувствуете.

Я себя плохо чувствую?

Что это вы решили?

Ну как почему?

Ну вот явления разные.

Какие явления?

Звери, Наполеон.

Здравствуйте.

Это же вы все придумали.

Как?

А у вас этого не бывает?

Конечно, не бывает.

Позвольте, а почему же вам путевку в этот санаторий дали?

А что это за санаторий?

Ну, как что за санаторий?

Санаторий номер два для нервнобольных повышенного типа.

Он же предназначен для людей страдающих.

Вот оно что.

Давайте сюда путевку.

Я-то смотрю, что это с вами такое делается.

Я же путевку достал по знакомству.

Дядя!

Мой родной дядя их распределяет.

Вот он мне и дал.

Важно быть иметь направление.

А там уж устроишься как нужно.

Слушайте, если ваш дядя распределяет эти путевки, почему-то он вам дал в этот санаторий.

Почему?

Потому что в другие санатории уж другие родственники расхватали.

Я не один у него.

Конечно, а вы как думали?

Значит, у вас ничего этого не бывает?

Ничего не бывает.

А с путевкой плохо?

С путевкой не получается.

Слушай, на русский.

Давайте возьмите.

Нет, Леонид Иванович, спасибо.

Спасибо, я уж лучше, как вы советовали, по официальной линии.

Правильно.

В Минсков, в Союз обращусь.

Правильно.

А что мне-то с ней тогда?

Товарищ, никому не надо это, а?

Может, кому нужно, пойдем?

Нет, нет.

Смотри, никому не надо, все умные стали, а?

Эх, ну ладно, что же, оставайтесь, а я пойду подергаюсь туда.

Кстати, приглашу кого-нибудь на новоселье.

О, да?

О, опять дергать начали, вот.

Тополя, Тополя, город мой влюбленный,

На пути девца, Девца зеленые, Беспокойной весной Вышумите листой И не спится вам вместе со мной.

До поля

Тополя, тополя, Мы растем и старимся, Но душою любя, Юными останемся.

И как юноши в душе,

вы уроните пух на ресницы и плечи подруг.

Тополя, тополя, и как вьюга

Продолжение следует...

Наши гости из Грузии, вокальный квинтет Орере, привез на наш огонек дружбы не только цветущие тополя, но и картинки своего родного города.

Итак, картинки старого Тбилиси.

А вы знаете, как в Тбилиси болельщики называют метро?

Нет.

Метровели.

Митровели?

А это, наверное, болельщики футболиста Славы Митровели.

Нет, это болельщики теннисиста Аника Митровели.

Образованные вы в спорте.

А в общем, вы мне не верьте.

Я с детства любил немножко приврать.

По каждому пустяку и без всякого повода.

Например, приходил домой грязный и на вопрос матери опять в футбол гонял, отвечал почему-то «нет», в хоккей.

«Сколько тебе лет?» спрашивали меня.

Вместо того, чтобы сказать «шесть», говорил «восемь».

Мне частенько попадало за моё враньё.

В таких случаях мать обычно возмущалась, что не понимает, какой смысл врать на каждом шагу, была бы польза, просто так.

Но мне не помогало.

В конце концов неоправданное вранье перешло в привычку, и я стал привирать на каждом шагу.

Позднее я стал замечать, что вообще нередко многие люди врут без всякой выгоды.

Постепенно слово «говорить» исчезло из моего сознания и стало совершенно одинаковым по значению со словом «врать».

Вот я вспоминаю некоторые эпизоды из моей обыкновенной, ну, весьма средней жизни.

В 24 года, окончив медицинский институт, я начал работать участковым врачом.

Возвращаясь как-то с 19-го вызова, я лицом к лицу столкнулся со своим одноклассником, который в школе меня недолюбливал.

Признаться, я его тоже.

«Здорово, Кровицкий!

Рад тебя видеть!» С улыбкой соврал он.

Привет, Битюк.

Как жизнь?

Где работаешь?

Заинтересованно соврал я в ответ.

А я уже академик, соврал он.

Доктор наук и все такое прочее.

А ты где подвизаешься?

А я министр здравоохранения, соврал я. Как можно безразлично.

Ну да, очень рад за тебя, соврал он.

Ты женат?

Женат.

С довольным видом соврал я. Я тоже соврал он.

У меня жена красавица.

Из Италии привез.

Ты ее знаешь.

Джина Лонбриджида.

Умница.

Хозяйственная, практичная женщина.

Великолепно готовит.

Освобождает меня от всех забот по дому.

А у меня жена Бриджит Бардо тоже нравится.

Ну что ж, очень рад за вас, приходите в гости, будем рады, соврал он.

Обязательно, сегодня зайдем, немедленно соврал я в ответ.

Сегодня не получится, соврал он.

Через полтора часа мы с женой отлетаем в Италию к теще.

Ах да, хлопнул я себя по лбу, чуть не забыл, у меня у самого через час или через два торжественный обед в честь премьер-министра княжества Лихтенштейна.

И мы распрощаемся.

Через час я его встретил в столовой самообслуживания.

Перед торжественным обедом нет ничего лучше, чем рубленый шницель с гарниром и компот из сухофруктов.

Собрал я, подсаживаясь рядом с ним.

Боюсь к самолету не опоздать.

Собрал он, торопливо доедая щи со свиной головизной, 19 копеек полпорции.

У его ног покоилась авоська с двумя пачками сибирских пельменей.

Любимым лакомством джин и лола бриджитик.

Мастера спорта Советского Союза Алексей Моткин и Константин Канашин.

АПЛОДИСМЕНТЫ

АПЛОДИСМЕНТЫ

Эмиль Коровец.

Московский парень.

Я вам известен, встречались мы на трубной и на прессе.

Моё богатство, рюкзак и песня, и белозубая улыбка и диплом.

А я иду и снова тальку биться, а синий воздух в весёлых звёздах.

Я всюду вижу дружеские лица.

И поделиться песней я хочу.

Московский парень, я понял счастье, Оно вдали и за семью замками, Оно под морем, под облаками, Но я найду его, друзья, наверняка.

Я называю всех земляками, Кого встречал на Волге и на Каме.

Там укрывались мы облаками И умывались ослепительной зарёй.

А я иду и снова в даль глубиться, А синий воздух в весёлых звёздах Я всюду вижу дружеские лица.

И поделиться песней я хочу.

Московский парень, я понял счастье, Оно вдали и за семью замками, Оно под морем, под облаками, Но я найду его, друзья, наверняка.

А я иду и снова тальку биться О синий воздух, веселых звездах Я всюду вижу дружеские лица И поделиться песней я хочу Московский парень, я понял, что счастье Оно вдали и за семью замками Оно под морем, под облаками Но я найду его, друзья, наверняка

Самара Токтахунова, Черока Жемжаров и Чакен Исабаев, лауреаты 6-го Всемирного фестиваля студентов и молодежи в Москве.

Впервые на огоньке.

Спасибо.

Спасибо.

Наш гость из Эстонии, лауреат Всесоюзного конкурса артистов эстрады, заслуженный артист республики Кальмер Теносар.

Пожалуйста.

Добрый вечер, праздник.

Спасибо вас тоже.

Дорогие друзья, я, как всегда, на Первомайский огонек привез большой привет от эстонских друзей.

И, конечно, песню.

Это называется Соленцара.

Это место, где мы встретились с тобой.

Там очень много солнца, и я каждый день теперь мечтаю, чтобы мы обязательно еще встретимся в Соленцаре.

О, Солен-Сара, Сеал тулбил пейкест тугума.

О, Солен-Сара, Сеал кохту бе торта.

Солен-Сара, Курцелме ку.

Минуточку, минуточку, Леонид Иванович.

Куда это вы собрались с велосипедом?

Так вот, хочу спортом начать заниматься.

Ах, вот оно что.

Ну что ж, это похвально, но почему велосипед?

А что же?

Ну, в вашем возрасте надо было что-нибудь полегче.

Ну, почему бы вам не заняться, скажем, рыбной ловлей?

Нет, мне нельзя.

Почему?

Я же не пьющий.

Что значит мне тяжело?

Лев Толстой 80 лет ездил на велосипеде и ему было не тяжело.

А я что?

Сравнили.

Лев Толстой был тренированным человеком.

Поэтому ему не тяжело было 80 лет ездить на велосипеде.

И мне не тяжело.

Я ведь тоже не езжу, я только хожусь.

Как?

А садиться не пробовал?

Чего не пробовал?

Пробовал.

Да?

Ну, знаете, он меня чего-то сбрасывает.

Ах, вот оно что.

Ага.

Ну, ничего, я его уже приручать начал.

Ага же.

Я с ним гуляю, гуляю вот уже месяца два.

Он же меня узнавать стал.

Ага же.

Как я к нему подойду, так он ко мне вот так приваливается.

Он приваливается уже ко мне.

Ну, вы знаете, чем так заниматься спортом?

Оставили бы велосипед дома, прошлись бы по улице, подышали бы свежим воздухом.

Честное слово, приятнее, полезнее было.

Ваши советы новинские.

Что вы мне советуете?

Идти дышать воздухом.

Без велосипеда.

Без велосипеда я кто?

Я ведь пешеход.

А пешеход у нас в Москве его и за человека-то не считают.

Ну ладно.

А как же?

Самый последний человек.

Его третируют, охораживают.

Его под землю загоняют даже.

А с велосипедом я уже... Я транспорт.

Вот как?

Я сам кого угодно могу с лица земли стереть.

Да ну!

Ну ладно, Новицкий.

У меня к вам просьба.

Вы не смогли бы съездить к Горовцу?

Забыл его пригласить.

Пожалуйста.

А мне он как нужен.

Хорошо, Лев Борисович, съезжу.

Он живет, по-моему, на Семиреченском переулке.

Я, по-моему, в Семереченске.

А как туда вот лучше пробраться-то?

Куда?

Да вот в Семереченске.

А, это очень просто.

Это значит так, где он находится, Семереченск, в каком районе?

Да, где-то, по-моему, в районе Таганки.

Таганки?

Ну, это же совсем просто.

Садитесь в метро, доезжаете до Таганской площади, и как раз напротив там будет это самое, Семереченске.

Спасибо, Олег Борисович.

За что?

Как за что?

Да там перехода нету.

Позвольте, а как же быть?

А как же быть?

Вот в том-то и дело.

Значит, берете такси, садитесь в такси, едете до Садового кольца и прямо по Садовому до площади Маяковского.

Минуточку, зачем же мне площадь Маяковского?

А как же и дальше?

Так можно же просто повернуть налево и сразу на Семереченский.

Где это?

Здесь там на Садовом кольце таксисты могут налево поворачивать.

Это нельзя.

Вы меня слушайте.

Ну?

Доезжаете, значит, до площади Маяковского, сойдете, как раз тут недалеко переход.

Ага, спуститься в подземный переход и... Зачем?

Не надо.

Зачем спускаться?

А зачем?

Прямо через улицу Горького, раз, и на ту сторону.

А, да.

Как же это через улицу Горького?

А что?

Да там же милиционер штрафует.

Правильно, стоит.

А вы видите, народ стоит.

Вы к ней пристроитесь и следите за милиционером.

Как он начнет штрафовать, так вместе со всеми раз и на ту сторону.

Садитесь в такси и дуйте до Таганской площади.

И как раз попадаете в Семереческий район.

Договорились ли вы?

Погоди, помоги мне.

Помоги мне, во-первых, загородите меня от него.

Это зачем?

А я очки надену.

Зачем?

Зачем?

Как зачем?

Чтобы он меня не узнал.

Да вы что, неужели хотите на нем проехаться?

Ага, хочу проехаться.

А не сбросит он вас?

А кто его знает, может разок даст, прокатится.

Ну что ж, давайте попробуем, подержу.

На виски, значит, держите там, да?

Держу.

У вас все в порядке?

Все в порядке, Лембович, садитесь.

Сейчас, одну минуточку.

Одну минуточку, тут у меня чего-то запутался шлем.

Ну, приготовились.

Держите крепко.

Держу крепко, Леонид Ильич.

Так.

Ну, садитесь.

Сажусь.

Куда?

Куда?

Куда?

Куда?

Ну, что?

Куда надо?

Ну, вон куда надо.

Ну, если не девица.

Ну, давай.

Ну, Давидский, держи.

Держу.

Чего держите?

Велосипед держу.

Вы меня держите?

Ну, и вас держу.

Вот, а теперь велосипед.

Ну!

Ну!

Ну!

Не отпускай меня!

Ну!

Одной из первых встретила весну наша цветущая Молдавия.

Сегодня Мария Кадряна поёт о весне.

Алексей Леонидович, вы что-нибудь хотите добавить?

Разве только то, что Мария Кадряна впервые на огоньке.

ПОЮТ ПОЮТ

ПЕСНЯ НА ИНОСТРАННОМ ЯЗЫКЕ

Задержан нами гражданин за нарушение правил уличного движения.

Документов при себе не оказалось.

Утверждает, что он Миров.

За такой короткий срок уже шесть нарушений.

Как вам не стыдно в милиции говорить неправду?

Где же 6?

У меня квитанции вот же 12.

Совсем не годится, Лев.

Ну вы же меня знаете.

Знаю.

Отпустите.

И думаешь, что придется отпустить Льва Борисовича?

Ну, конечно.

С него скучно будет.

Не нарушайте больше правил уличного движения.

Это же не годится никуда.

А я больше не буду.

Зачем я?

Все мне жизни дорога.

Спасибо.

Спасибо, товарищи.

Спасибо.

На, на виску.

На, держи.

Вот.

Вот столько.

Держи, товарищи.

Это что, все, что у вас осталось?

Это?

Не, не все.

У меня еще где-то что-то.

Вот.

Видали, что...

Ну, Новицкий.

О, конечно.

Новицкий, тут у меня какое дело.

Я там одного товарища приметил.

Надо мне пойти его пригласить.

Он мне подойдет.

Уральцы не увидятся, Коль нам придется свидеться, Что песни их веселую Нам хочется пропеть.

Поет земля уральская, Чем хуже ярославская, Из ряженой чеславица Секираем медведь.

Провято ярославские, Пойдем мы, как заправские, Частушки залихватские, Ведь это не секрет.

Не волнуйтесь, чьё поём, Нам дела нет, когда поём, Нам важно то, о чём поём, Вот тут сомнений нет.

Пусть трассы бесконечные Пользуют ветвями,

Нас не волнует, чьё поём, Нам дела нет, когда поём, Нам важно то, о чём поём, Вот тут сомнений нет.

В стране даём не только шок-возвести, Но же знаем то, и с нефтью связи тесные сумели.

Горят огни огромного Красавца перегонного Изряженный Вячеславица Секира ее медведь Ребятка ярославские Поем мы как заправские Частушки залихватские Ведь это не секрет Нас не волнует чье поем Нам дела нет, когда поем Нам важно то, о чем поем Вот тут сомненье

Ракетный рок от нас пугал, Теперь он нам привычный стал.

До Марса и Венеры мы сумели долететь.

Качиха дерзновенная шагнула вовселенную, Не зря же нынче славится секираю медведь.

Ребята ярославские, поем мы как заправские, Частушки залихватские, ведь это не секрет.

Нам важно то, о чем поем, вот тут сомнений нет.

Нам важно то, о чем поем, вот тут сомнений нет.

Играй громче!

Чего?

Играй, говорю, громче!

Такого и слышу.

Буду петь весь вечер, Ночи промилелочек сваву.

Ты, залетка, пой погромче, Я не слышу ничего.

Говорят, что мой миллионок первый во власти рыбак.

Ты залет ко мне, откройся, кто сказал, что я дурак?

Погулять бы по залету, а то легко, вот прохладно бы.

Без зубов все равно люблю тебя.

Что-то, милый, мне сдается, Ты не как и совсем голубой.

Я залетка брать не стану,

Похоже, домой пойду.

Не волнуйся ты за свата, Я и сваху приведу.

Вам скажу, с таким миленком Встречи нежелательны.

От седьмой девчонки слышу, Что я завлекательный.

Аплодисменты Композитор Азон Фатах, поэт Вадим Семернин.

Это решено.

Аплодисменты

Медленно к калитке милый подойдет.

Но я тут же спрячусь, это решено, Только незаметно посмотрю в окно.

Но я тут же спрячусь, это решено, Только незаметно посмотрю.

Позовет на Волгу провожать закат.

О, отвечу твердо, это решено, Мы с тобою сходим только лишь в кино, Ветрену на Волге и на берегу.

Милый поцелует, я не убегу,

Посмотри, как поздно на дворе темно Посмотри, как поздно на дворе темно Осенью по Волге поплывут плоты Осенью, наверное, к нам придут сваты

Татарский композитор Азон Фатах и поэт Юрий Полухин прислали к нам на Первомайский огонек дружбы песню.

Эту посылку передает Ирина Бржевская.

Кукушка

Сколько лет я проживу, а кукушка помолчала, а потом дала ответ, но немного обещала, так всего лишь восемь.

Сколько лет любовь не ждать Из неведомой тропинки И невидима для глаз Мне кукушка без запинки Буховала десять раз На березовой окушке Кашка белая цветет Все ты путаешь, кукушка

Так две стяжки пролегли, Ой, не верю я кукушке, Только верю я любви.

Стяжки пролегли.

Ой, не верю я кукушке, Только верю я любви.

Продолжение следует...

Вот, Новицкий.

Видали, как артисты Айберг работают?

Учитесь, милый, учитесь.

Мне-то зачем учиться?

Голубчик, пригодится.

Спасибо.

Эдуард Хиль.

Поднялся рассвет над крышей, Человек из дома вышел Поглядеть на жизнь поближе.

Вздумал с утра, Человеку много ли надо?

У него на сердце радость, Он смеется снегом,

Солнцу в небе и ветрам Человеку много ль надо Надо, чтобы друг был рядом Песня, чтоб была на случай Случай

Чтобы дома не забыли Чтобы следом письма плыли Чтобы в этих письмах были Были строчки про любовь Были строчки про любовь

Человеку много ль надо Чтоб в природе был порядок И была бы жизнь длиннее Чтобы и шагать Чтоб не терла плечи ноша Повстречать людей хороших Да и счастье тоже надо Тоже надо повстречать

Еще одна песня композитора Станислава Пожлакова на стихи поэта Леонида Лучкина.

«Солнечная баллада».

Снова дожди днём и в ночи, Снова птенцом в стёкла стучит осень.

Может быть, мне окна открыть, Но от дождей как мне укрыть осень?

Десять обид, чем злечу, В мокром саду веткой качну осень.

Вижу летит тише молитв с белых берез в руки мои осень.

Но заметет скоро следы, пришли дожди, прошлые беды снега.

Мягче крыла, звонче кольца, время летит возле лица снега.

Утром луна тает, как лед, день за окном белым идет снегом.

Там, где сейчас вьюги метут десять надежд, белым идут снегом.

Вижу, летят сквозь снегопад сто трубачей черных грачей к солнцу, к солнцу.

Снова ручьи звоном полны, словно грачи мчатся они к солнцу.

Значит, весна снова жива, тянет опять пальцы трава к солнцу, к солнцу.

Здравствуй, земля в майских цветах, держит тебя в теплых руках к солнцу.

Снова дожди днём и в ночи.

Осень опять в стёкла стучит.

Слышишь?

Снег заметёт скоро следы Пришлых дождей прошлой беды.

Там, где сейчас вьюги метут, Десять надежд к солнцу идут, слышишь?

Здравствуй, земля в майских цветах держит,

Вижу, летят сквозь снегопад сто трубачей черных грачей к солнцу.

Снова ручьи звоном полны, словно грачи мчатся они к солнцу.

Значит, весна снова жива, тянет опять пальцы трава к солнцу, к солнцу.

Здравствуй, земля в майских цветах, держит тебя в темноте.

Что вы все время пишете?

Что это за секреты?

Никаких секретов нет.

Нет, нет.

Я сейчас все на собрании объясню.

На каком еще собрании?

На собрании приглашенных мной товарищей.

В общем, идем.

Друзья, вам известно, что я вас взял.

Да, да, да.

Так вот, друзья, прошу вас без опозданий прийти всем ровно в 7 часов.

Значит, в 19.

Что в девятнадцать?

Ну, в девятнадцать.

Нет, я говорю в семь утра.

Левый.

А, рановато.

Товарищи, товарищи, для такого случая можно один разочек не поспать.

Да, да, да.

О, чуть было не забыл.

Не забудьте одеться.

Похуже.

Это ещё зачем?

Как зачем?

А вы что собираетесь?

Холодильник-то в концертном костюме таскачивать?

Какой холодильник?

Лев Борисович, вы что?

Какой, товарищ?

Обыкновенный, белый.

Юрюзань, по-моему, называется.

А зачем его таскать?

А где это вы видели, чтобы холодильники сами по лестницам ходили?

Лев Борисович, по-моему, тяжеловато.

Правильно, вот об этом я подумал.

Тяжеловато.

Но вам не придется.

Вы у меня на рояле.

Что?

Что, играть?

Таскать.

А потом можете играть.

Лев Борисович, ну как же Давыдов один рояль поднял?

Ну-ка не, ну где ему одного?

Вы ему поможете.

В четыре руки потянете.

Лев Борисович, вы увлекаетесь, так нельзя.

Правильно.

Вам нельзя.

Вы у меня на посуде.

Видели, как жонглёра бросали?

Вот вы у меня будете кофейные сервизы носить.

Понятно вам?

И если у вас сейчас станут свободные руки, столики прихватите.

Эх, арера!

Что арера?

Какой коллектив, Фарера?

Пять человек.

Упустил их.

А сколько бы они у меня стульев могли бы перетаскать?

Да ладно, вы все огорчайтесь, стулья на лифте поднимем.

На лифте?

Ну, конечно.

Лифты-то скоростные.

Вы мне все бутылки перебьете.

Какие бутылки?

Да какие, шампанские.

Вы что, собираетесь пустыми руками приходить на новоселье?

Так что ли?

Вот, молодец, вот правильно.

Давайте, прошу вас, товарищи, не спутайте.

Значит так, Москва, Останкино.

А переезжать-то когда будем, Леонид Борисович?

50-летие нашего государства.

Друзья, смотровой ордер мы уже давно получили.

С любого конца Москвы чудесно видна уникальная башня общесоюзного телевизионного центра.

Лев Борисович, так вы нас приглашаете?

Конечно, на новоселье.

На новоселье Голубого.

Огонька.

И не только голубого огонька.

Правильно, не только.

Но и моя любимая передача, вечером идет.

Вечерние встречи.

Нет, нет, нет.

Клуб кинопутешествий.

Нет.

А, галочки секунды.

Нет.

Кабачок.

Нет, ну это, вечером.

Спокойной ночи, малыши.

И на новоселье и этой передачи, и эстафеты новостей, и клубы кинопутешественников, и КВН.

Словом, на новоселье всего центрального телевидения.

И к этому празднику нужно очень подготовиться.

Нынешний Первомай, Первомай особый.

Это Первомай нашего юбилейного года.

Года новых свершений, года новой весны.

Весна идет, весне дорогу.

Хореографический ансамбль «Школьные годы» под руководством заслуженного деятеля искусств Владимира Константиновского.

Спасибо.

СПОКОЙНАЯ МУЗЫКА

КОНЕЦ