Истоки философского мышления 1/14. Что значит мыслить?

Мы начинаем курс, который я в этот раз назвал «Истоки философского мышления».

Речь будет идти, конечно, о греческой римской традиции.

Китайскую, индийскую мысль я не буду упоминать, иначе это заняло бы слишком много времени, а я в ней очень мало и разбираюсь, потому что я связан с текстами больше греческого и латинского языков.

Поэтому

Главные наши рамки временные будут проходить между VI веком до н.э.

и VI веком н.э.

Традиционно этот период, который называется античной философией,

Я откажусь на наших с вами занятиях от этого слова, потому что оно неправильно и ничего не обозначает.

Речь идёт о первых шагах мысли вообще.

Так случилось, что мышление философское появляется в Греции.

И наша с вами задача сегодня — понять, почему это произошло именно там, почему именно в Греции.

И до этого мы еще должны спросить, что означает начало философского мышления.

Когда мы начинаем мыслить?

С чем связано то, что мы называем началом мышления?

Потому что мы привыкли с вами, что мы мыслим всегда.

Как только себя помним.

И вдруг...

Какие-то люди говорят нам, что философское мышление — это что-то другое.

Оно отличается от просто мышления.

Потом они говорят, эти же люди, в основном это люди в очках, преподающие в университетах, что был период человечества, когда вообще не было философского мышления.

И вот этот водораздел, это начало мы должны сегодня схватить.

Для начала я хотел бы...

указать на несколько важных признаков, по которых мы можем понимать, что речь идёт о мышлении.

То, что люди мыслят, мы впервые можем знать по их записям и по их свидетельствам.

Но поскольку те первые мыслители не оставили после себя многих больших текстов, первый шаг —

поиску истоков западного мышления, мы находим в небольших осколках текстов, надписей.

Только когда мы видим написанный текст или оставленные небольшие высказывания, возникает опыт общения с духовным миром другого человека.

Для этого должны были возникнуть несколько условий, если говорить о человечестве в целом.

Первое — это возникновение письменности.

Когда человек думает о мире и о себе, он выражает это вначале в рисунках, а потом в том, что можно назвать символическим языком.

Письменность — это первый пример символов, символический язык.

И именно греки создали алфавит, заимствуя в целом алфавит у финикийцев,

который был впервые приспособлен для особого типа выражения мыслей.

В греческом алфавите появляются буквы, обозначающие гласный.

И если мы говорим о первом материальном свидетельстве, то это восьмой век до нашей эры.

Именно тогда, с тех времен, и доходят до нас первые письменные источники греков.

Восьмой век до нашей эры.

Второе важное свидетельство — это предание, которое доходит из глубины времен.

Существовало два автора, которые впервые эти предания создают и передают их.

Это Гомер и Гесиот.

Знакомы эти имена?

Гомер, я думаю, известен каждому.

Гесеот — это тоже примерно автор VIII века до н.э.

VIII век до н.э.

Таким образом, начинается первый союз ряда источников.

Первые письменные свидетельства — VIII век до н.э.

Главные поэты греков.

которые создают величественные поэмы.

Илиада Одиссея, Гомер, и Теогония Гесиот.

Теогония.

О рождении богов.

Или повествование о богах, о том, как они постепенно возникают от поколения к поколению, и что между ними происходит.

И, наконец, третий важный момент — это то, что можно назвать политической жизнью греков, греческая политика.

Вот три свидетельства, которые мы попытаемся сейчас описать и свести вместе, чтобы выявить и определить первые проблески мышления Запада, первые проблески мышления греков.

Итак, особое предание греков, их так называемая мифология, их религиозная вера, их политическая жизнь.

И литературное творчество, которое идет за мифами, это создание поэзии, создание трагедий, комедий, той литературы, которая является первыми шагами философии.

Потому что на каком-то этапе нам очень трудно отделить философию от литературы, трудно отделить мифологию от философии.

Эти все вещи на первых шагах мышления всегда сопровождали друг друга, они были параллельными процессами.

Греки оставили несколько важных изречений.

Одно из них почти народное, которое часто повторял Платон.

Звучит так.

Все прекрасное трудно.

Для греков прекрасное означает не только красивое.

Речь идет о добродетелях, о моральном поведении, о справедливости.

Но также мы знаем, что всякое начало трудно.

Начинать всегда трудно.

Я пришел, вы все такие красивые, умные, с такими выражениями лиц, и начать говорить о мышлении — проблема, потому что мы должны точно знать, когда мышление начинается.

И в данном случае, когда мы говорим о философии, то мы спрашиваем, почему Греция?

Почему греки являются народом, который дал нам, передал нам философию?

Почему именно философия начинается от греков?

И интересно, что греки и римляне потом будут теми народами, которые передают свою культуру в Средневековье, еврейскому миру, арабскому миру, западному Средневековью, византийской культуре.

И все, что нас окружает, это прямо связано с теми истоками, о которых мы сегодня говорим.

И, наконец, чтобы завершить это достаточно наше хаотическое, спонтанное начало, я хотел бы сказать, что вопросы и размышления о начале важны прежде всего потому, что мы сегодня, распоряжаясь мышлением, из мышления создавая технику

институты, университеты, всё, что нас окружает, технологии.

Мы сегодня подходим к очень важному рубежу, когда возникает новое видение того, что мы называем мышлением.

У греков всё это начиналось.

А сейчас мы переживаем период, когда возникают вопросы о том, не исчерпывает ли себя мышление в современном мире, не заканчивается ли оно, не заканчивается ли живой пульс оригинального творческого мышления, не превращается ли мышление в технологии.

Поэтому очень важно спрашивать о начале.

Когда мы говорим, что философия, мышление философское начинается у греков,

Мы подходим к теме, которая для нас очень близко и актуальна.

Мы спрашиваем о том, не заканчивается ли вместе с нашими поколениями что-то, что греки дали миру.

Или, если спрашивать по-другому, не чувствуем ли мы свою собственную причастность к тому, чтобы продолжить то, что начали греки, вопреки всему, что сейчас происходит в мире.

Не чувствуем ли мы ответственность продолжить то, что греки начали в VI веке до н.э.?

Тогда мы должны для себя ответить на вопрос, что такое мышление.

И этот вопрос будет сопровождать нас на протяжении наших с вами занятий.

И в чтении, и в лекциях, которые я прочту.

В чём можно опознать мышление в отличие просто от технологий?

Чем мышление отличается от просто калькуляций и неких технологических процессов?

В чем эта живость и сила мышления?

Вот это наш с вами будет лейтмотив наших с вами занятий.

Я начну вот с чего.

Я начну с самого важного.

С того, что создали греки в совместной жизни.

Нам кажется сегодня это само собой разумеющимся, что греки создали полисы, то есть некие города-государства.

Но если ближе присмотреться, и это было главным пунктом всего классического обучения европейцев на протяжении многих столетий.

Нет ничего проще, как говорить об афинской демократии, цитировать Перикла, говорить об удивительной политической жизни эллинских городов.

Но сегодня, в 21 веке, мы осознаем, настолько это было необычно.

Вот я сделаю второй шаг.

Вначале я скажу о том, что же такое эти полисы и почему философия должна была зародиться именно там.

Итак, слово «полис» не пугает, отсюда слово «политика».

Полис не переводим на наши с вами языки.

Государство перевод не годится, город тоже не совсем подходит.

Лучше всего переводить это слово неким термином «сообщество» или «община», «политическое сообщество» или «политическое сообщество».

Лучше так.

Так вот, полисы существовали всего пять веков.

С 8 века до н.э.

до 4 века до н.э.

Это всё до н.э.

Мало того, что они существовали так мало...

Удивительно, как они появились.

Греки изначально отказались от царей, от могущественных владык.

В полисах не было царей.

Если там и были цари, то только в символическом значении слова.

Например, в Афинах это был некий символ, а в Спарте часть аристократии вело свое происхождение от героев и богов.

Вообще, привыкаете, это обычный греческий подход.

вести свою родословную, родословную аристократов.

Аристократы — это были воины непосредственно к богам.

Например, Платон себя считал родственником Зевса, потому что все его линии и линии шли к Зевсу.

Представляете себе, вы, греки, афиняне, среди нас праправнуки Зевса.

Аристотель считал, что его, в конце концов, прародитель их рода, бог Асклепий.

В конце концов, тоже бог.

В принципе, это касалось всех героев.

Близость богов — важная часть городской и культурной жизни.

Греческие предания говорят о том, что в древние времена герои были очень близки к богам.

Герои очень близко общались с богами.

В конце концов, герои возникали из контактов богов и людей.

Или богиням нравились красивые юноши земные.

В результате рождались полубоги-герои.

Или боги дружили с прекрасными девушками, и тогда тоже возникали полубоги.

Герои — это потомство богов и людей.

Поэтому родословная и близость к богам — это часть самосознания греков.

И все, что греки создают, политику, спорт, литературу, философию, все всегда рассматривается в близости божества, в близости богов.

Мы должны к этому привыкать.

Например, Олимпийские игры.

Панэлинские, то есть все греческие игры, их было четыре.

Например, известные вам Олимпийские игры, Пифийские игры, Немейские и еще там были одни игры.

На этих играх победители рассматривали себя, свою доблесть, свое мастерство как шанс приблизиться к божественному статусу.

И часто их почитали как богов в их городах.

Им воздвигали статуи и некоторым даже поклонялись.

И хотя эти игры назывались веночными играми,

Победитель получал венок.

Если это Олимпийские игры, это лавровый венок.

Отсюда потом слово бакалавр, увенчанный лавром.

Если Пифийские игры, это был из оливок венок.

На других играх это был, извините, сельдерей.

Или свежий, или...

Сухой, высушенный.

Герой, победитель.

А что это были за игры?

Это был изначально бег на короткую дистанцию, кулачный бой.

Или, не буду сейчас говорить, как называется по-гречески, было соревнование, которое предполагало разные виды борьбы.

Нельзя было только выдавливать глаза у оппонента,

откусывать ему ухо, а все остальное было можно.

Можно было бить, можно было бросать через бедро.

Бои без правил.

Фактически правила были.

Глаза не выдавливать.

Вот видите, это все идет от греков.

Но они получали просто венки.

Это была большая честь.

Возвращение их в родной город сопровождалось процессиями.

Но они уже получали деньги от своих...

политических лидеров, нет, от своих политиков.

И, например, за победу в Олимпийских играх полагалась награда в 500 драхм.

Это равномерно годовому доходу с богатого имения.

Годовой доход с богатого имения.

И фактически это были очень богатые люди.

Вот я привел примеры.

Спорт, религия, политика, близость к богам.

Поэтому в полисах, я начал с того, что не было царей, но была символическая власть, власть богов и власть людей, которая сами управляет своей жизнью.

Второе свойство полиса.

Итак, полисы были небольшими.

Только Афины были громадным городом, но в среднем, как пишут нам сейчас историки, среднее население полиса не превышало 10 тысяч взрослых мужчин.

10 тысяч человек, плюс дети, плюс женщины, плюс рабы, плюс чужеземцы.

Примерно это где-то может быть тысяч 30.

Таких полисов было где-то около тысячи.

Поэтому для греков было очень важно чувство единства эллинского, но оно было не государственным, не политическим.

а символическим.

То, что объединяло все эти тысячи городов с их разными укладами самоуправления, было их религия, их мысль и общие ценности.

То есть эллинский мир создает совокупность ценностей, которые объединяют эти небольшие образования.

Идем дальше.

Когда у вас будут возникать вопросы, будете дальше спрашивать.

И сейчас вас хочу удивить, показать, как греки жили.

Они жили не так, как мы.

И именно их жизнь позволила мысли родиться.

Именно тот способ жизни.

Походу делаем маленькую звёздочку.

Отвечаю на вопрос.

Что нужно, чтобы родилось мышление?

Постепенно мы начинаем на это прорисовываться образ на стене.

Что нужно, чтобы мышление появилось?

Свободное время.

Свободное время, конечно.

Но это все типы.

Чтобы мышление появилось, нужно жить так, чтобы оно появилось.

Чтобы мыслить, нужно жить определенным образом.

Мысль не бывает отдельно от жизни.

Вот мы пришли, два часа помыслили и разошлись.

Мышление и жизнь каким-то образом сочетаются.

И поскольку греки дали нам первые образы философского мышления, мы сейчас хотим присмотреться к тому, как они жили, к способу их жизни.

И мы видим, что способ жизни очень необычен.

Они не создавали больших империй, они не хотели завоевать друг друга.

Это было больше такое спортивное соревнование.

Они могли воевать, они могли друг друга убивать,

Но спорт есть спорт, вы правильно сказали.

Все может быть.

Но если, например, моя группа, например, мы, спартанцы, с вами, афинянами, где-то там в поле устроили маленькую войну, кто-то убит, кто-то ранен, мы же мужчины, воины, так бывает, мы раненых оттаскиваем и расходимся по домам.

Просто вы должны знать, что мы круче.

Больше доблести, мы более серьезные люди, чем вы.

Но мы не делаем из этого никаких выводов.

Эллины могли образовывать союзы, но у них напрочь отсутствовало чувство экспансии и расширения территорий.

Удивительный момент.

Потому что другой полюс, который похож был на греческие полюсы, который назывался Рим,

тоже начинался как город, тоже примерно с такой же практикой жизни, где было самоуправление, где был сенат, то есть сообщество старцев.

Но почему-то этот город стал разбухать и разрастаться в неимоверных пространствах влево-вправо, вниз-вверх.

Имперское мышление грекам не было присуще.

Давайте подойдем дальше.

Итак, это какие-то тысячи городов с небольшим количеством населения.

которые чувствуют, что они любимцы богов, которые создают первые образцы прекрасной литературы, искусства и спортивных соревнований, они занимаются политикой.

Вот книга историка Фукидида, которая называется «История», но не Фукидид назвал так свою книгу, это позднейшие рукописи так назывались.

Фукидид — важный автор для классического образования европейцев.

Фактически по-гречески слово история означает исследование.

Это сегодня мы говорим история, как рассказ о чем-то.

Но история по-гречески изначально имела значение исследование.

И вот здесь мы видим первые попытки выстраивать причины и следствия.

Отношения между людьми, возникновение войн.

Фукидид фактически еще до философии мыслит как философ.

Он устанавливает причины и связи.

И вот что он пишет.

Я процитирую его знаменитый фрагмент.

Потому что здесь Фукидид описывает речь Перикла.

Перикл — это какой век?

Перикл, V век до н.э.

Время наибольшего могущества Афин.

Если я не ошибаюсь, он умер в 429 году до н.э.

С этого времени закат Афин как военного центра, военного союза и так далее.

Но во времена Перикла была построена большая часть этих блестящих зданий.

Во времена Перикла жил Сократ.

И вот как раз Фукидид описывает речь Перикла, одну из речей.

Что мы там читаем?

Наберитесь терпения.

Перикл обращается к афинянам и описывает им главное свойство их жизни.

Фактически Перикл рассказывает афинянам, кто они такие и почему победа была на их стороне.

Вот что говорит он.

Перикл.

Мы развиваем нашу склонность к прекрасному.

Богатство мы ценим лишь потому, что употребляем его с пользой, а не ради пустой похвальбы.

Признание в бедности у нас ни для кого не является позором, но больший позор мы видим в том, чтобы человек сам не стремиться избавиться от неё своим трудом.

Привыкаем к красотам античности.

Мы не презираем бедность,

Но мы не приветствуем, когда человек из бедности не хочет выйти.

С одной стороны, бедность не порог, если это свести к простому фразе, но с другой стороны, порог, когда человек не хочет ее преодолеть своим трудом.

Цитирую дальше.

Одни и те же люди у нас одновременно бывают заняты делами и частными, и общественными.

Однако и остальные граждане, несмотря на то, что каждый занят своим ремеслом,

также хорошо разбираются в политике.

Другие граждане, несмотря на то, что занимаются собственным ремеслом, также хорошо разбираются в политике.

Ведь только мы одни признаём человека, не занимающегося общественной деятельностью, неблагонамеренным гражданином, а бесполезным обывателем.

Ведь мы, афиняне, считаем бесполезным того, кто не занимается общественными делами.

Для нас бесполезен неинтересующийся политикой и общественными делами человек.

Напротив, мы считаем неправильным принимать нужное решение без предварительной подготовки при помощи выступлений с речами «за» и «против».

В отличие от других, мы обладаем отвагой,

Предпочитаем вместе с тем сначала основательно обдумать наши планы, а потом уже рисковать.

В этой ключевой цитате, запомните, это классический фрагмент, который изучается во всех университетах.

Здесь впервые дается свойство демократии.

Как ее представляет Перикл и как ее описывает Фукидид-историк.

Кто может по цитате восстановить главное свойство демократии по Периклу?

Левый фланг.

Кто может?

Итак, что такое демократия по перику?

Предварительная подготовка.

Раз.

Аргументация.

Два.

Дебаты.

Принятие решений сообща.

Это все свойства демократии.

На благо общества.

На что?

Многофункциональность, что это означает?

Да, для грека, а потом и для римлянина, частное и общее благо между собою сочетаются.

Человек, который говорит, нет, меня политика не интересует, у меня есть свои дела, свое ремесло, а этим занимаются пусть другие люди,

это подозрительный для финян человек.

И вот здесь мы обозначаем, я сейчас соберу ваше описание свойств, но важное ключевое слово.

Греки в полисе не считали государство чем-то над нами стоящим.

Для греков государство — это не он и не оно.

Впервые мощный монстр государства придумал Томас Гоббс.

В 17 веке он назвал его Левиафаном или искусственным человеком, неким чудовищем, которое наводит страх и через страх пытается создавать порядок.

Люди боятся, им свойственно чувство самосохранения, и поэтому мощный монстр Левиафан должен, опираясь на чувство самосохранения, давать человеку порядок.

Спокойное существование.

Государство как бы над гражданами, государство некая мощная сила, отчужденная от нас.

Греки так не мыслят.

Для греков государство — это мы.

Ничто не стоит над нами.

Грек не говорит, они там решили.

Или, а вот там была классная баталия в Верховной Раде.

Или вот эти политики делают то, то и то.

Для греков они сами политики.

Они впервые создают систему, по которой государство — это мы, это то, что между нами.

Здесь очень важная деталь.

Они не мыслили себя по этническому признаку, греческое слово «этнос».

Они не воевали за свою землю, потому что понятие родной земли не очень им свойственно.

Но за что они отдавали жизни?

Они отдавали жизни за свою общину, за сообщество.

Главный принцип, ради которого стоит умирать, и то, что позволит нам развиваться и жить в веках, — это наше сообщество.

Поэтому полис — это такое удивительное сообщество граждан, которые занимаются политикой по очереди.

Вы пропустили это свойство.

Перикл говорит о том, что мы все правим по очереди.

А все остальные свойства вы правильно назвали.

Итак, правим по очереди, уважаем общее благо и обсуждаем все политические вопросы в обсуждениях, выслушивая аргументы за и против.

Осталось памяти?

Еще раз.

Правим по очереди.

Частное благо связываем с общим благом.

И третье — используем публичный разум, обсуждение за и против.

За и против.

И что получается тогда?

Получается то, что греческая политика и те конфликты, которые они преодолевали на протяжении многих столетий, конфликты были, ситуации сложные были, были кризисы постоянно —

требовали от греков особых умений.

То, как они жили, требовало от греков создания теории их жизни.

Теория, то есть политическая теория, философская теория, возникали как требования повседневной жизни.

Философия возникает как продукт политической практики.

Именно греки создали первую политическую теорию.

Почему?

Потому что мы сами управляем.

Государство — это мы.

Мы сами принимаем решения в обсуждениях.

А для этого надо научиться обсуждать сложные проблемы.

Для этого нужно уметь построить свою речь.

Для этого нужно уметь аргументировать.

И для этого нужно понимать, в чем наше благо.

Современный политический философ Марта Нузбаум разработала 10 тестов оценки хорошего государства, хорошего общества.

И вот там один из главных параметров состоит в том, что система должна позволять каждому из нас формировать представление об общем благе и опознавать смысл собственного существования, собственной жизни.

И здесь для греков всё просто.

В чём смысл собственной жизни?

Быть достойным представителем сообщества, участвовать в политике, участвовать в спортивных играх, ходить в театры, о театрах мы ещё будем говорить, обсуждать сложные вещи.

Философия — результат внутренней жизни греков.

Пока делаем маленькую паузу.

Это понятно?

Прокручиваем сейчас назад.

Я говорил об истоках греческого мышления.

Там впервые возникает философское мышление как таковое.

Я его связываю с событиями, которые мы сегодня переживаем.

Сегодня перед нами стоит вопрос.

Не заканчивается ли мышление как таковое?

Не умирает ли оно в технологиях?

Что такое мышление?

То, что интересовало людей тогда и то, что интересует сегодня нас, связывает нас с истоками греческой философии.

Потому что здесь зависит очень много от того, как мы понимаем самих себя, смысл того, что мы делаем, осмысливаем ли мы свою жизнь или нет.

После этого я сказал, что мышление связано с тем, как мы живем.

И греки создали особую форму жизни.

Именно она позволила философии явиться, науке, теории явиться.

Я задал вопрос, а что это за форма жизни?

Что это за особая форма жизни?

И пытался такими широкими мазками это описать.

Я описал вначале светлыми мазками, но чтобы картина была объемной, я сейчас добавлю теней.

Я покажу обратную сторону греческого общества, чтобы вы не думали, что все так радужно и прекрасно.

Но пока понятно?

Какие вопросы могут возникнуть?

Вот у Юрия был вопрос.

Вы сказали, что полис — это была община.

Сообщество, да.

Это очень важный момент.

Община предполагает владение всеми неких ценностей.

Или все-таки у нас была частная собственность внутри этой общины?

Понимаете, вы слово «община» связываете с…

утопиями коммунистическими XX века.

Вот если мы живем в общине, значит, лошадей в колхоз отводим, всех коров в колхоз, и лопату даже отдаем в колхоз.

Нам ничего не остается, кроме собственных рук.

И трудодней.

Община — это что-то другое.

Это хорошее слово, это коинония.

Это то, что создает общение.

Здесь русский язык вас подводит.

Община, вы немножко негативно это воспринимаете.

Собственность, конечно, для них это очень важно.

Еще вопросы.

Особая жизнь полиса.

Вот смотрите, я начну теперь тени вокруг световых пятен вырисовывать, чтобы мы видели отрицательную сторону.

То, что в конце концов и привело полисы к кризису и гибели…

То, что это расцвет и возникновение великого искусства, литературы, науки, архитектуры, религиозных доктрин — это один аспект.

Но другой, что это в конце концов должно было погибнуть, потому что уже в структуре полиса это было заложено.

Мы сейчас это рассмотрим.

Вопросы понятны?

Свойства демократии запомнили?

У вас есть прекрасные белые листы бумаги?

Ручки, маркеры.

Вы можете это писать.

Рисуйте.

Пишите эти схемы.

Полис.

То, что по латыни будет переводиться как цивитас.

Отсюда в украинском языке слово цивильный.

Цивильный кодекс, например.

Цивильное право.

Цивильный, то есть громадянский перевод полис.

Другой латинский перевод этого слова — республика.

Республика указывает на публичное дело, которое нас объединяет, то, что является общим достоянием.

Теперь еще одна часть нашей беседы, первая, все-таки теневые стороны.

Первая из них, конечно, рабство.

Я это обычно показываю на структуре города Афин.

Рабство — это не что-то страшное, это не плантация, это не хижина дяди Тома, потому что многие рабы в Греции и Риме были учеными, воспитателями, домоуправителями, собственно, то, что сегодня мы называем менеджерами.

Большинство античных менеджеров — это рабы.

Наоборот, давайте построим наоборот.

И большинство сегодняшних менеджеров,

Это свободное.

Наоборот, я подумаю на переменки.

Пока мозг у меня не настолько пластичен, чтобы ухватить эту мысль.

Но интересно.

Рафсан, на примере Афин.

Еще раз говорю, что это большой город.

Для тех времен громадный.

Итак, примерно 200 тысяч человек.

Представляете, какие ресурсы должны быть?

Инфраструктура, канализации, питание.

А в Риме три века спустя будет миллион.

Четыре века спустя.

Миллион.

А после Алариха нашествия в 410 году будет несколько десятков тысяч.

С миллиона на несколько десятков тысяч.

Вот так, переселение народа.

Но не будем о грустном.

Возвращаемся к Афинам прекрасным.

200 тысяч человек.

Из них по расчетам, а расчеты какие?

Сколько свободных гоплитов, то есть воинов, сколько всадников и так далее.

Ну, очень разные подсчеты.

А воины — это призывной возраст.

У греков с 18 до 59 лет.

18-59.

18-летний человек уже воюет.

Так же и в Риме, в римской армии.

18 лет.

Как и у нас, собственно, в армии всегда были призы 18 лет.

Видите, они законодатели.

Может быть, биологически это так.

Так вот, всего 30 тысяч человек.

30 тысяч человек — это свободные граждане.

Что означает свободные граждане?

Юридически это люди, родившиеся от свободных граждан и гражданок Афины.

Моими родителями должен быть свободный афинянин гражданин и афинянка гражданка.

Поскольку у женщин не было гражданства, это сразу подвешенный юридический казус непонятный.

Эти люди только могли принимать политические решения, имели право голоса, и именно они принимали политические решения.

Всего 30 тысяч из 200.

Вы спросите, а где остальные 170?

Громадное количество людей.

Вот сейчас мы будем слои афинского общества и выделять постепенно.

Итак, свободные граждане.

Пишем второе, после свойств демократии, второе маленькое задание.

Социальный состав Афин во времена Перикла.

Свободные граждане 30 тысяч.

Это те, кто принимает политические решения, те, кто ответственны за принятие решений.

Второй класс.

Чужеземцы.

Чужеземцы — это люди, которые живут в Афинах или как изгнанники, или как мастера.

Например, Аристотель, известный учитель, в Ликея преподает философию, но он не гражданин, он чужеземец.

Или в то время начинают циркулировать художники, ходить из города в город, лепить, создавать архитектурные проекты.

Они тоже чужеземцы.

Они не могут принимать решения.

То есть Аристотель, политический гений, исключен из политического процесса Афины.

Или какой-то известный скульптор или писатель исключен.

По-гречески это называлось метеки.

И слово метек, вот Галя сидит, франкофон, в современном французском языке присутствует, но в очень отрицательном значении этого слова.

Если там метэк просто чужеземец, то в современном языке метэк — это что-то более негативное, негативное обозначение чужеземца.

Понятно?

Чужеземец.

Об этом вы можете прочитать в статье «Словных европейских философий.

Первый том.

Духи литера».

Статья Полис.

Навылычка статья.

Придете домой, проштудируйте ее.

Там всего две странички.

Итак, мэтэки, они же чужеземцы.

Мэтэки по-гречески и чужеземцы по-нашему.

Второй, третий класс людей — это женщины и дети.

Женщины не участвуют в политике.

Они не имеют права голоса.

Ну и дети тоже.

Женское избирательное право — это поздний продукт западного общества.

Недавно публиковали в Новой Зеландии и Австралии раньше всех.

В Соединенных Штатах в 1920 году.

В Великобритании в 1919 году, а в большевистской советской России в 1917 году.

Женщины заработали себе право быть министрами, принимать участие в политике, а также прокладывать рельсы, валить лес и все, что присуще прекрасным женским рукам, телам и так далее.

То есть это была обратная сторона эмансипации.

А также они служили в армии, в отличие от немецких женщин во Вторую мировую войну.

И так женщины и дети.

Видите, избирательное право только в 20 веке.

Четвертый класс — это отпущенные на свободу рабы.

Люди, которые были физически свободны.

Куда хочу, туда иду, что хочу, то и делаю.

Но когда-то я был раб.

Например, римский философ Стоик Эпиктет — вольно отпущенный раб.

Был такой обычай.

Многие господа рабов в завещаниях отдавали им свободу.

И философы, которых мы будем изучать, составляли завещания.

Вот там, в этом завещании, прописывается условие освобождения его рабов.

Это очень частый процесс.

Освобождают людей свободно.

Ну и, наконец, рабы.

Юридически они считались одушевленными инструментами или оружиями, орудиями, органом, инструментум vivum по-латыни, живой инструмент.

Но в реальности было не все так страшно.

Местами было очень страшно.

А местами они были настолько близки к господам, настолько они были с ними дружны, воспитывали детей, вели хозяйство, что без них не представляли себе общество эти люди.

Поэтому досуг, вы сказали правильно, а досуг обеспечивался рабским трудом.

Поэтому свободный афинянин мог предаваться спортивным состязаниям, ходить в театр, заниматься философией и науками, потому что главную работу делали рабы.

И когда у нас сегодня не хватает досуга, это плата за дар свободы.

Но скоро нам обещают друзей, не рабов, а друзей в виде технического, в виде таких гаджетов, которые будут все делать, писать курсовые работы, читать лекции, создавать все прекрасно.

И вот тогда мы вернемся к временам Афинского полюса и скажем, а что же мы будем делать теперь, чем мы будем заниматься?

Делать эскивополис и заниматься философией.

Философия — это наше ближайшее будущее.

Когда все будут делать машины, мы будем мыслить, заниматься спортом, участвовать в олимпиадах, а также поклоняться богам.

Богам.

Мы же хотим быть как греки.

Запомнили?

Свободные граждане, чужеземцы.

Третье.

Диктуйте, кто?

Женщины и дети.

Четвертое.

Вольно отпущенники.

Это все юридический статус, я говорю.

И пятая?

И пятая рабы.

И это давало греческому представлению четкую структуру.

Свобода понималась греками очень глубоко и по-разному.

Очень глубоко и по-разному.

Поэтому для них свобода не было абстрактным словом, которое оно означает для украинца, немца или американца.

Хотя вокруг этого много религиозного почитания.

Но когда мы говорим, Андрей, ты свободен,

Это ничего не значащая абстракция.

А если афинянину сказать, ты свободен, он спросит, о какой свободе ты говоришь?

Я невольно отпущенный раб, я, например, чужеземец, сказал бы Аристотель.

Или я свободный гражданин.

Или я еще не 17 лет, мне не 18, поэтому я не принимаю честь.

То есть свобода была сложным понятием, которое требовало конкретизации.

Понятно?

Современный человек, европейец, не требует конкретизации.

Свободен и свободен.

Все.

А там свобода имела конкретное значение.

Все право и политическая мысль вращалась вокруг этого.

И потом еще один тогда темный мазок.

В связи с этим, что рабство, с одной стороны, один полюс темный, а другой полюс очень эксклюзивный, то есть, по-нашему говоря, исключительный статус гражданства, который резко ограничивал людей, принимающих решения.

Это очень на самом деле отрицательный момент.

Во времена Перикла даже принят был особый закон, ограничивающий, ограничительный закон.

Это 450-459 годы.

Закон принят и по инициативе Перикла.

Граждане — это только узкая группа людей.

И вот здесь мы попадаем в политический парадокс.

Давайте расслабимся перед переменкой.

Какой парадокс?

Смотрите, с одной стороны, полисы, самоуправление, демократия.

Нету царей, нет императоров, нету экспансии и расширения территорий.

Как все прекрасно.

Но с другой стороны, жесткая эксклюзивная система гражданства.

А римляне пошли по другому пути.

Они создали громадную империю,

но ввели такой институт гражданства, который был инклюзивным, который плоды всей великой империи поставлял во все ее главные части.

Северная Африка, Азия, Галлия, Италия, Греция все пользовались плодами великой цивилизации и получали римское гражданство.

А во времена более позднего императора, уже в

К III веку нашей эры было даровано гражданство всем римлянам.

И что же получается?

У нас такой предрассудок.

Империя — это плохо, демократический полюс — это хорошо.

Что мы строим?

Конечно, не империю, мы строим демократический полюс.

А не все так просто оказалось в истории.

Их ограничитель, акцент на маленький полюс,

Цитирую, кто не помнит со школы средней Аристотеля.

«Хороший полис — это полис, который видно с вершины холма, который можно обозреть.

Если больше — это плохо».

И так Аристотель своему ученику Александру Македонскому и говорил, «Хороший полис — это полис, который можно увидеть с вершины холма».

Видимо, он на Каин забрал...

И он долго искал конец полиса и не нашел его.

Он нашел его в Индии.

Но пошел бы и дальше, пошел бы в Японию, вернулся бы через Соединенные Штаты Америки.

Но умер молодым.

Учитель и ученик не поняли друг друга.

Александр Македонский — это первая экспансионистская идея греческого эллинского мира.

Хотя эллины не считали македонцев настоящими эллинами.

Не знаю, как по украинским реалиям это очень опасно.

Какие-то области Украины считать вполне украинскими.

Но, может быть, другие страны могут себе это позволить.

Для нас это остро.

Но эллины считали, что Македония не совсем эллины.

Ну и Македония и показала, раз не совсем эллины, тогда наш полис будет мировой империей.

То есть первая идея империи — это при Александре Македонском, вторая — это уже римская империя.

Так вот, Рим создал инклюзивные системы и обратил благо всей империи на благо каждого из регионов.

Поэтому современный мир разрывается между этими двумя моделями.

Что мы строим?

ЕС больше похоже на полисы Древней Греции, которые строятся вокруг символических ценностей.

которые дополнены правовым каркасом общих законов.

Но в принципе это небольшие города.

Барселона вообще хочет стать полисом, а остальная Испания испугалась.

О, вот что можно сказать.

Не будем говорить об Украине.

Каталония не совсем Испания.

Или каталонцы считают, что все остальные недостаточно каталонцы.

Поэтому эти две модели.

Вот ЕС построена по этой модели, а Соединенные Штаты мыслит другой моделью.

И результат этого мышления, что империя по тем временам — это гарантия порядка.

И когда в 410 году н.э.

Аларих, это варвар, взял Рим, впервые разрушил, это был священный город, был разрушен варварами.

Оплакивали все христианские отцы церкви в то время.

Иероним в Палестине, ужасался Августин в своей Северной Африке.

Всем казалось, что миру приходит конец, потому что Рим гарант порядка.

Империя создана для того, чтобы соблюдать мировой статус-кво и быть силой, гарантирующей мировой порядок.

Поэтому 19 сентября один американский актер по фамилии, как его фамилия, на букву F, кто слушал его двух с половиной минутный спич, о призвании Соединенных Штатов, никто не слушал?

Фримен.

Кто слушал Фримена?

Один, два, три, еще же молчите.

Вечером придем, все переслушаем.

Две с половиной минуты можем, пока будем жевать пирожок с чаем?

Можем две с половиной минуты?

Слушайте, прекрасные слова говорит.

Говорит, как древний римлянин.

Соединенных Штатов.

Соединенные Штаты с нескольких столетий.

Это та сила, которая гарантирует мировую справедливость, мировой порядок.

Вот его бы в Сенат, его бы на площади Рима.

Он говорит точно, как древний римлянин.

Вот эти две модели.

Забудем о них.

И сейчас пытаемся завершить нашу с вами первую лекцию.

Итак, особый способ жизни греков порождает определённые требования и навыки или востребованность определённых, извините за слово скучное, компетенций.

Это компетенции, умение держать речь,

умение обосновывать свою точку зрения, отстаивать ее в диспутах, планировать свои решения и делать это вместе, в полюсе.

Одно из современных определений демократии звучит так — управление посредством обсуждения.

Это придумали греки.

Управление посредством обсуждения.

Из этого рождается философия.

И потом философия является политическим продуктом жизни греков.

Вот перед переменкой за 6 минут я попытаюсь это объяснить.

Посмотрите, дело в том, что греческий язык в классической форме возник там, где возникли первые греческие философы.

А это Иония, это западное побережье нынешней Турции.

Второй момент.

Когда мы говорим о публичном разуме, мы предполагаем, что должны быть теории и модели идеального государства.

То, к чему мы должны стремиться.

И главные философы, о которых мы будем говорить, Платон, Аристотель, неплатоники, стоики, рассматривали философию как часть политического процесса.

Если не верите, я расскажу краткую историю о Платоне.

Когда судили Сократа, он был болен, не смог присутствовать на суде.

Когда он узнал о результатах дискуссии, он был очень сильно потрясен.

Когда Сократ, лучший из людей, как говорит Платон, был казнен по воле демократического большинства, он был очень сильно потрясен.

И Платон захотел что-то изменить.

И тогда начались его игры в то, что можно назвать философией Маккиавелли.

Он посчитал, что, получив свои знания, он может давать правильные советы политическим лидерам, тиранам.

Раз попробовал, в рабство попал, чуть не убили.

Второй раз попробовал, чуть не убили.

Потом подумал, нет, что-то в этом процессе не так.

Тираны медленно учатся, и это опасно для их учителей.

Но Сенека вынужден был покончить жизнь самоубийством по приказу Нерона.

Сенека был учителем Нерона.

И античность это потом постоянно цитировала.

Опасно быть близко к власть имеющим.

Опасно быть близко к трону.

Пример Сенеки приводился.

Пример Платона, пожалуйста.

И тогда Платон сказал, окей, мы пойдем другим путем.

Мы подготовим будущих политиков в специальных сообществах.

И я стану во главе этого сообщества.

Я сам создам этих политиков.

И создал Академию.

Для того, чтобы через систему наук, а мы это увидим, впервые в истории мысли возникает система наук, заточенная на главную цель — на получение философского знания.

Чтобы эти люди, получив образование, изменили политическую систему.

Поэтому Академия Платона — это политический проект.

Вот как наука и теория возникают из полиса, точно так же Академия Платона —

Это результат востребованности новой политики, новых людей, нового типа мышления.

Раз мы не находим вокруг, мы должны это создать.

Чем же занимались в Валике и Аристотеле?

Тоже изучали государственные порядки, конституции, эллинские, варварские, тоже готовили людей менять ситуацию.

Поэтому вот в философии есть вот такая вещь.

Конечно, есть другой образ философии — кабинетный, созерцательный, углубленный в самого себя.

Это тоже часть философии, конечно.

Но я говорю о том, как философия возникала в Греции.

А она возникала там именно как ангажированная политически, включенная в политические процессы, в теорию общего блага, о которой мы говорили.

Философия —

позволяла видеть общее благо и моделировать политическую систему максимально хорошо, оптимально.

Поэтому Полисе создал теорию политическую и философию как способ политического мышления.

И, конечно, философия пошла дальше, чем политическая мысль.

Если бы она не пошла дальше, мы бы сегодня имели бы устаревшие политические доктрины каких-то чудаков.

Но то, что они создали, оказалось вдруг, и вот здесь надо задуматься.

потрясающе эффективным для всех эпох.

И сегодня в университетах те, кто изучает политическую теорию, политологи западные, они изучают Аристотеля и Платона, Данте, Маккевеле, Гоббса.

Но Аристотель — главный современный политический философ.

В современных системах образования Аристотель и Платон — главные политические философы.

Почему?

Загадка греков.

Вспоминаем начало нашей лекции.

Начало мышления у греков.

Греки нам дали все главные модели.

Полисы пытались быть таким гарантом, создавая союзы.

То есть союзы городов, союзы полисов.

Но там часто были конфликты, это было очень сложно в дипломатии, и исторически оказалось, что они не способны.

Я считаю, что будущее за полисной моделью.

Мир в будущем — это множество полисов, объединенных не государственными границами, не паспортами, не абстрактными страшными монструозными идеями, а идеями символическими.

Мы будем жить в многообразии групп,

Сообществ, которые будут организованы и горизонтально, и вертикально, объединенные общими символическими системами.

Границы, государства — это уже устарело.

Но мир, ветхий, старый, еще удерживает бастион.

Как же без границ?

Вы что?

Мы еще хотим повоевать, мы еще хотим территории присоединить, а мы хотим проконтролировать кого-то.

Но скоро это будет невозможно.

Я уверен, что будущее за этой системой полис и империя соединятся в один проект.

Империя будет на уровне символического целого, то, что нас будет объединять, а на уровне практик мы будем жить в небольших группах.

И чувствовать себя гражданами мира, имея свои культуры особые, свои языки, конечно.

Но понимая, что мы встроены в более широкую картину мира.

Вот смотрите, сегодня школьники гораздо лучше, чем я был школьником.

Я им завидую.

В хорошей школе они должны сразу выстраивать три маленькие проекта.

Видение украинской культуры и истории не должны встраивать в общеевропейский проект.

Общеевропейский проект должен встраиваться в общемировой проект.

Потому что мы все сейчас живем в одном мире, без границ.

И поэтому каждый школьник должен понимать, что он живет в мире, а не только в Украине.

Украина — это хорошо, это часть, это наша родина, но мы живем в мире.

А для этого нам нужно рассказывать историю мира.

Раньше ее не рассказывали.

Еще в начале XX века англичанам сказали историю Британской империи, немцам, что они самые главные в мире.

Ведь Первая мировая война была между двумя цивилизациями.

Немцы считали, что они сражаются за цивилизацию, а Антанта считала, что они сражаются за цивилизацию.

И немцы рисовали Антанту в виде казаков, страшно одетых с пиками, и говорили, вы хотите это в Европе?

Антанта рисовала немцев с рожками, расстреливающих пленных, насилующих женщин, хотя исторически этого не было.

Они создали мощную пропаганду, они боялись друг друга.

Но они все воевали за проект цивилизации.

Чтобы такого не повторилось, нужно понять, что мы живем не в Германии, не в Франции, не в Соединенных Штатах, а живем в мире.

Вот этот мир, который греки пытались выстроить.

Какая же это фантазия?

Это не фантазия.

Это прогноз, экспертный прогноз.

Извините, избирательное право на что?

Должно быть у всех, но политики нам не нужны с вами.

Мы все будем политиками.

Вот смотрите, кто сегодня современные политики?

Давайте так, бросим этот хлам уже.

Кто такие современные политики?

Чаще всего это люди без определенных профессий, которые ничего больше не умеют делать.

Вот, например, ну не хочу пример приводить.

Ну обычно, да, обычно.

Сейчас в основном это шоу персонажей.

Последних 50 лет это шоу персонажей, за редкими исключениями.

И мы знаем эти исключения.

И эти исключения тоже шоу персонажей.

Потому что мой любимый Черчилль — это тоже шоу персонажей.

Потому что вот если бы Лев Толстой жил в 20 веке, он написал бы «Войну и мир 2», то вместо Кутузова самый главный персонаж — это был бы Черчилль, который пьет коньяк, курит сигары и произносит красивые речи.

Больше он ничего не делает.

Но этого хватает для того, чтобы вначале выстояла Британия, и чтобы мировая Вторая война получила обратное течение.

Для этого достаточно быть личностью.

А Черчилль был личностью.

А больше он никем не был.

Он писателем был хорошим.

Я люблю его романы, люблю его книги.

Я пытался своим друзьям-художникам на аукционе Солби в прошлом году продать за 50 миллионов, по-моему.

Я выставляю и говорю, вот отличный пейзаж.

Боже, что я услышал от своих друзей.

С ума сошел.

С каких пор вот это вот все ты называешь профессиональной живописью?

А я им писал, что достаточно профессионально написано.

Ну, а это, кажется, был пейзаж, это умер его сын или дочь, извините, сейчас не помню, а дочь.

И он в этом тяжелом состоянии писал часть пруда и часть берега.

Эта работа особо дорого стоила, потому что здесь как раз в этом пейзаже Черчилль сублимировал свою тоску и свою, назовем в современском, депрессию, свое тяжелое состояние.

Он отдал живописной работе все, что у него было тяжелое, он передал это.

а злосчастный капиталистический мир оценил это на 50 миллионов долларов.

Но это была работа.

Так что вот пример личности.

И Толстой бы написал, вот видите, все думают, что они вершители судеб, а Черчилль просто пьет коньяк.

У него была одна пословица, он говорит, реальность этой иллюзии отличается количеством выпитого коньяка.

У него было много таких афоризмов.

Мы вернемся к вопросам, я хочу, чтобы вы отдохнули.