Историк разбирает сцены из фильма «Гладиатор II»

Там столько людей вокруг этого каната, неужели никто не мог перерубить?

Ну, мы бы сказали, ребята, перерубите канат.

Но для триумфа это, конечно, очень как-то все скромно.

Тяжелая, страшная смерть для самых-самых ужасных преступников.

А заговоры против императора – это, безусловно, самое ужасное преступление.

Вот этот жест – это означает жизнь, а вот этот жест означает смерть, хотя реально в Древнем Риме это было не совсем так.

Подписывайтесь на нас в Телеграме.

Там мы публикуем анонсы выпусков и контент, которого нет на других наших ресурсах.

Здравствуйте, дорогие друзья.

Меня зовут Шадрина Наталья.

Я кандидат исторических наук и доцент кафедры всеобщей и публичной истории Казанского федерального университета.

Сегодня я прокомментирую сцены из фильма «Гладиатор-2», который стал продолжением фильма «Гладиатор-1» и недавно был снят Ридли Скоттом.

Через 16 лет после смерти Марка Аврелия его мечта о Риме была забыта.

Под тиранией братьев-императоров Геты и Каракалы процветает коррупция.

Их безжалостная агрессия распространяется, как чума по всей империи.

Падение великого города не минует.

Действительно, такие персонажи в истории Древнего Рима были, гетто и каракала, они правили вместе до некоторое время, очень недолго, потому что гетто очень быстро был убит по приказу каракалы, и он остался единоличным правителем.

Про коррупцию и вот это вот все, это такая история, конечно, очень американская.

И фильм, в принципе, конечно, не про Древний Рим, а, в общем, про современность.

По большому счету, все контексты, которые мы там видим, они абсолютно современные.

И вот эта коррупция и прочее, прочее.

Но нужно отметить, что вот этот период правления...

Гетты Каракала, в общем, все, что началось после, это такое преддверие известного в науке, в исторической науке, кризиса третьего века в Риме, когда Римская империя потеряла свою ведущую позицию во всем этом большом мире.

в мире, которым она владела.

В общем-то, коррупция не коррупция, но период правления Септимия Севера и потом гетто Каракала скорее называли таким временем солдатских, ну не то, что солдатских императоров,

а вот некой такой военной элиты правления.

И очень вот в этой связи кризисным называли это время.

Но по большому счету кризис, конечно же, был.

Да, безусловно.

И именно поэтому, мне кажется, это время так и интересно кинематографистам.

Мы призываем вас под вашими великими именами нам на помощь.

Победить римлян, уничтожить их корабли, их инструменты войны и их солдат.

Мы будем господствовать!

Азазий.

Аришат.

На самом деле, конечно, Нумидия стала частью Римской Африки уже при Цезаре, то есть там в первом веке еще, а здесь мы видим события гораздо более поздние.

И вот эта вот все борьба за свободу Нумидии и прочее-прочее, это, конечно, ну такая тоже, опять же, совсем не древнеримская история, а история все-таки больше современная.

Нумидийцы, в принципе, очень сотрудничали с Древним Римом еще до того, как они вошли в состав Римской империи.

Нумидийцы, чем были известны, кстати, они были больше всего известны своей конницей.

Нумидийская конница была самой такой вот прям...

шикарной конницей в древнем мире.

И нумидийцы участвовали с ревлинами в войнах.

Вот нумидийская вот эта конница.

Они были абсолютно виртуозными наездниками.

Никаких уздечек, никаких там сёдел, ничего.

Но вот с детства на конях.

То есть то, что мы видим, собственно, в фильме, это как бы не то, чтобы прям вот совсем про нумидийцев в историческом контексте.

Относительно того, как могли выглядеть, например, их города и материальная культура, от нумидийцев дошли мавзолеи, сохранились мавзолеи нумидийских царей.

Такие, ну, как бы не совсем то, что показано, в смысле, по архитектуре в этом фрагменте.

Но вообще Нумидия была очень руманизирована сильно, то есть там римское влияние было очень-очень раннее.

И с первого века до нашей эры она уже была в составе Римской империи.

Собственно, там города скорее были похожи на римские города.

А здесь как будто бы это выглядит так, что это какой-то восток, что-то в этом духе.

Но если это большой город, то он, наверное, все-таки должен был быть больше римским, потому что у берберов, а Нумидия – это берберские племена, вряд ли у них там градостроительство какое-то было на тот момент развитое.

То есть все-таки это должно быть больше похоже…

на римские города ветер слишком сильный убрать паруса и разбивать волны убрать паруса и разбивать волны убрать паруса и разбивать волны

Естественно, у римлян был лучший флот в мире, безусловно, самый технологичный, самый продвинутый, впитавший, так скажем, все наследие инженерной мысли вообще всех предшествующих периодов и эпох, потому что для римлян Средиземное море было внутренним озером.

В принципе, это, конечно, очень, мне кажется, похоже на действительность.

Дело в том, что очень много сохранилось изображений римских флотов,

И, в общем-то, я думаю, что художникам, кинематографистам вполне можно было легко восстановить и облик этих кораблей, и то, чем они были оснащены.

Целые трактаты есть по устройству кораблей, посвященные Римскому флоту.

И то, что мы здесь видим, да, паруса можно было убирать, даже вот там немножечко проглядывают такие бронзовые щиты, которые защищали, например, вот там стоит вот этот полководец, да, то есть могли защищать от каких-то атак, да.

То есть бронировали корабли бронзовыми щитами иногда.

Большое количество гребцов.

По количеству гребцов различались разные типы кораблей.

Но вот с кораблями, мне кажется, вполне похоже на правду.

Огонь!

Огонь!

Стреляйте скорее!

Заряжай!

Выпускай!

По поводу вооружения, тут в основном мы видим в этой сцене лучников.

Лучники, конечно, были.

А вот такие орудия, которые носят название требушеты, которые вот так вот кидают, значит, там огненные какие-то.

наполненные маслом и подожженные амфоры, это все-таки более поздние изобретения.

Требушеты встречаются впервые, упоминания в источниках уже в раннее Средневековье.

Но, конечно, только лучниками не обойдешься, надо, чтобы что-то взрывалось.

Все-таки это такая кинематографичная история.

Ну и среди лучников, например, со стороны медийцев мы видим женщин.

Это, конечно, вот совсем...

прям такой историческая неправда потому что все-таки женщины не могли участвовать сражениях вот в тот период и там прям наравне с мужчинами как воины все-таки это скорее всего нет генерал генерал стреляй

Во-первых, там, мне кажется, очень смешно, что сам вот этот генерал, он бежит, перерубает канат.

Там столько людей вокруг этого каната, неужели никто не мог перерубить?

Ну, мы бы сказали, ребята, перерубите канат.

Но, видимо, вот не сообразил.

Ну, ладно, хорошо выбежал.

Генералы, конечно, в смысле полководцы, принимали участие в сражениях.

Самый знаменитый Цезарь, вообще самый знаменитый во всем.

В общем-то, в этом Цезарь принимал он участие в сражениях.

А осада города с моря и взятие города с моря тоже явление, которое могло встречаться, но не так часто все-таки.

И, наверное, одна из самых знаменитых осад и штурмов – это штурм Сиракуз, когда на стороне Сиракуз участие принимал

Архимед, собственно, он участвовал в защите Сиракуз, а Архимед, который мы все знаем с вами по геометрии и прочим вещам, он был изобретателем очень известным, и он изобрел огромное количество всяких разных военных приспособлений, в том числе и для обороны города, осадных каких-то орудий.

И, собственно, римляне, римские полководцы, когда они брали Сиракуза, говорили, только ни в коем случае не убивайте Архимеда, то есть его нужно взять в живых, живым, чтобы использовать, видимо, потом для своих целей.

Но в итоге Архимеда все-таки убили во время этой осады Сиракуз, но в целом осада с моря знаменитая убийством Архимеда в частности.

Акаций!

Акаций!

Император Гета.

Акаций!

Акаций!

Акаций!

Император Каракала.

Генерал Акаций, я взял Нумидию от ваших имён.

В целом реконструкция Древнего Рима это достаточно простая история, потому что огромное количество разработок в этом плане, огромное количество этих реконструкций научных и прочее.

Сцена триумфа, которую мы видим и видим триумф, судя по всему, потому что есть триумфальная арка, есть четверка вот этих белых лошадей, есть триумфатор, собственно, победитель, полководец, который как бы празднует эту свою победу.

Но для триумфа это, конечно, очень как-то все скромно.

А триумфы в Древнем Риме праздновались гораздо масштабнее.

И триумф – это был такой многодневный праздник.

И он праздновался не сразу, когда возвращался полководец.

Это такая достаточно сложная была тоже система организации и прочее.

Но вот некоторые детали, которые соответствовали триумфу, типа триумфальной арки, через которую проезжает, собственно, полководец и вот этой квадриги,

Четверки белых лошадей, обычно тоже полководец на колеснице, запряженный такой квадригой, вступал, так скажем, в город.

Это вот похоже на правду.

Ну, в смысле, это детали, которые взяты действительно из римских триумфов, но сами эти триумфы выглядели они по-другому и сильно масштабнее.

«Я сделал выбор, но мое терпение с этими двумя подходит к концу».

Слышать, как матери и жены оплакивали погибших на пляже в Нумидии, не хочу.

Я не стану терять ещё одно поколение юношей из-за их тщеславия.

Заговоры в Древнем Риме плелись постоянно, бесконечно, безостановочные заговоры.

Все время какие-то заговоры раскрывали, какие-то не раскрывали.

Ну, то есть политические интриги – это прям вот суть, мне кажется, древнеримской истории.

Но вот чтобы вот такая мотивация, вот вы представьте себе, это полководец древнеримский.

Древний Рим – это империя гигантская, для которой Средиземное море – это внутреннее озеро.

Они ведут постоянные, безостановочные войны.

И полководец вот этой вот империи говорит, «Я не могу поколение юношей, какое поколение юношей?»

Ну, то есть, и я слышал вот эти стоны этих матерей и прочее.

Это вообще не мотивация какая-то древняя.

Ну, в смысле, древнеримский полководец.

Мне очень странно было бы представить такие рассуждения древнеримского полководца.

Абсолютно, конечно, современные контексты, мотивация сама.

А заговоры, конечно, пожалуйста, сколько угодно, постоянно.

Очень много интересного.

Почитайте историю Древнего Рима, поучитесь, как плести заговоры.

Существовали морские сражения, реконструкции морских сражений.

Они назывались навмахи, но, правда, в Колизее они проводились нечасто.

То есть одна точно известна навмахия, которая проводилась в Колизее, но первая проводилась в районе Марсового поля Цезарем в I веке до н.э.

Там был выкопан огромный котлован, который залили водой.

Там огромное было сражение.

2000 гребцов, 4000 рабов принимали участие в первой вот этой навмахе.

Но потом, собственно, этот котлован осушили сразу, потому что стоячая вода, распространение всяких инфекций и прочее.

Но вот эта вот, собственно, идея, она осталась.

И там же, в районе Марсового поля, затем снова проводили такие сражения.

Но это было нечасто, потому что это невероятно дорого стоило.

То есть это еще дороже, чем любые другие гладиаторские бои, что тоже, в общем-то, было недешево.

И поэтому позволить себе устраивать навмахи могли немногие, но...

Факт такой, конечно, был.

Выглядело не так, как здесь.

Акулы там.

Где они взяли акул?

Как они их привезли туда, непонятно.

Еще уж дотащить эту акулу надо.

Без акул, в общем.

Но факт был.

Повесим его внутренности на городских воротах, а ее распнем!

Распнем ее!

Уведите их!

Акации – герой Рима.

а распятие для воров христиан.

Слишком обычно.

Он предатель и должен умереть.

Согласен.

Пусть боги решают его судьбу.

Ну, конечно, его могли распять.

Распятие в Древнем Риме – это самая тяжелая, страшная смерть для самых-самых ужасных преступников.

А заговоры против императора – это, безусловно, самое ужасное преступление.

Поэтому это максимально позорная, конечно же, смерть, но и она максимально мучительная.

Распятие, почему, собственно, Христа приговорили к распятию, в чем обвиняли Христа?

Христа обвиняли как раз в покушении на государственную власть Рима в провинции Иудея, собственно.

Он как политический преступник был казнен так-то.

И поэтому такую казнь для него и избрали.

Человек на кресте мог умирать не просто много часов, а несколько дней.

И это была абсолютно страшная смерть.

И иногда даже там добавляли страдания человеку, снимали его вот эту перекладину.

которая, ну, крест, да, ее снимали вместе с прибитыми руками, то есть, и вот это вот движение все эти, они создавали еще больший болевой шок для человека, и часто люди умирали вот от этого болевого шока, но в принципе, по свидетельствам современных медиков, которые вот изучали этот вопрос, там самые разные могли быть ситуации со смертью на кресте, но в любом случае это была очень долгая и очень мучительная смерть,

и ей подвергались самые страшные преступники.

Собственно, за преступление, как в данной ситуации, вполне могли казнить на кресте.

Но тогда бы не было фильма «Гладиатор», потому что надо было, чтобы он пошел в Колизей.

Акаций!

Акаций!

Акаций!

Акаций!

Акаций!

Вей Виктис.

Генерал.

Могли ли сражаться на арене люди высокого статуса?

Да, давайте так вот это обозначим.

Да, конечно, могли, но как бы по своей собственной воле.

И, например, вот этот император комнат, который, по-моему, из первого «Гладиатора», как раз вот он там фигурирует,

он провел на арене огромное количество боев ему очень нравилось такое развлечение и у него даже был тренер у императора комната был которого звали нарцисс спарринг-партнер то есть он его тренировал как нужно там драться на арене

и потом он с ним дрался на этой арене.

В итоге этот нарцисс участвовал в заговоре против Коммода и задушил его в его же спальне.

Тоже такая вот интересная подробность.

Но до этого момента Коммод успел провести более 700 боев на арене.

Император.

Так что, в принципе, чисто теоретически, конечно, да, такие статусные люди могли принимать участие в боях, но по собственной инициативе.

Боги передали свое решение.

Убить его!

Пусть живет!

Прошу вас!

Жизнь!

Жизнь!

Жизнь!

Убить его!

Убить!

Лучники!

Убить его!

Нет!

Акции!

Ну, в принципе, сцена такая, как бы драматическая, безусловно.

Конечно, решение жителей умирать принимал император.

Вообще все решения принимал император.

Это Римская империя, там абсолютно была власть императора.

Есть даже свидетельства, что император Домициан как-то запретил зрителям покидать арену Колизея.

Потому что, ну, в смысле, ему очень нравилось представление, и он хотел, чтобы оно продолжалось, несмотря на то, что начался ураган, сильнейший ливень, там, и вообще ужасные погодные условия.

Он сам утеплился, надел шерстяной плащ и прочее, а все остальные люди, в общем-то, им было запрещено покидать арену.

И часть людей после вот этого вот такого очень неприятного, так скажем, развлечения даже заболела и умерла.

То есть есть свидетельства в источниках, что люди очень сильно простудились во время вот этого процесса.

мероприятия и погибли.

Собственно, вот до какой степени распространялась власть императора.

Поэтому, конечно, императоры решали, кому жить, кому умирать.

Единственное, что тут такой опять момент, вот этот вот бесконечно повторяющийся из раза в раз с этим жестом, которым выбирали жить или умирать.

То есть вот этот поднятый палец вниз, вверх, или опущенный палец вниз, это не жест жизни или смерти,

Любой торчащий из руки палец – это жест смерти, потому что это как бы вытащенный из ножен меч.

А жест жизни – это был меч, спрятанный в ножны, то есть палец, который как бы спрятан в кулаке.

А вот этот вот жест, это придумал, ну как придумал, его ввел в такую популярную культуру французский художник Жан-Леон Жером в XIX веке.

И с тех пор как бы во всем визуальном поле вот этот жест, это означает жизнь, а вот этот жест означает смерть, хотя реально в Древнем Риме это было не совсем так.

Вообще Рим, Римская империя, это такое просто абсолютно шикарное искусство скульптурного портрета.

Практически всех императоров римских мы прекрасно знаем в лицо, причем знаем часто не в виде каких-то таких портретов парадных, то есть когда какие-то только достоинства подчеркнуты человека, а достаточно реалистичные.

То есть римский скульптурный портрет, особенно эпохи римской,

уже империи, он был прям очень реалистичный.

И мы знаем, конечно, как выглядели гетто и каракала.

Ну, такие со следами морально-этического разложения на лице и некоторого легкого вражденчества.

Но здесь уж они совсем карикатурные.

Ну, это просто какой-то кошмар.

То есть вот эти вот фиолетовые тени на лице, ну, как-то можно было, на мой взгляд,

сделать несколько как-то поаккуратнее, что ли, вот это их вырожденчество продемонстрировать.

Ну, такое, конечно, перебор как будто бы.

Сегодня твой последний бой, чемпион.

И наш хозяин дарует тебе деревянный меч свободы.

Но сначала заслужи его.

Деревянный меч свободы действительно существовал.

Он назывался Рудис.

И гладиаторы, которые получали этот меч, вообще, собственно говоря, люди шли на арену Колизея зачастую по собственной инициативе и воле.

Это были рабы, которые хотели получить свободу, потому что после определенного количества боев на арене они действительно могли получить свободу, и в знак этой свободы им вручался вот этот меч Рудис.

И они становились так называемыми Рудиариями.

Но на самом деле жизнь гладиатора была не самой ужасной.

Гладиаторы были, в общем-то, довольно известными и популярными людьми, особенно если успешные гладиаторы.

Как правило, конечно, гладиаторы умирали на арене сразу, там, один-два боя, три, там, может быть, да, и как бы...

И все, они гибли, это частое явление было.

Но те, кто выживали, те, у кого был к этому талант, они, в принципе, очень хорошо могли жить.

У них были тренировки, у них были свои врачи, у них были достаточно приличные условия существования, они были звездами.

И некоторые известные есть свидетельства о том, что гладиаторы, получившие вот этот меч, оставались, тем не менее, гладиаторами и даже продолжали бои.

Часть из них могли остаться в качестве тренеров работать, ну или там в какой-то такой сопровождающей...

группе, да, то есть организовывать вот эти мероприятия, а часть прям продолжали выступать на арене, собственно, на этой же арене и умирать.

В общем-то, это, ну, кровавый спорт, но все-таки спорт.

И некоторым людям, участникам вот этого всего действия, такое нравилось.

Но большинство, конечно, получая эти рудисы, все-таки отказывались от жизни гладиаторов.

Хотя были и те, кто оставались.

Мне на долю выпала удача и немаленькая возможность быть услышанным императором.

Я могу вразумить его и успокоить безумство на улицах, но для восстановления порядка мне нужна власть и командование притарианцами.

Маркин действительно был такой исторический персонаж, причем он родился в Кесарии Мавританской, поэтому его даже называли Мавром, но он не был чернокожим, он был из абсолютно римской семьи.

И, в общем-то, берберское население вот этой Северной Африки, которое тут тоже присутствует, вот эта Нумидия, они тоже не были чернокожими, то есть это не чернокожее население.

Все-таки Северная Африка на тот момент не была, в общем-то, чернокожей.

Но смысл не в этом.

Он действительно становится императором после Каракала.

Но единственное, что сцена, как он стал императором, это совсем по-другому все было.

Он действительно организовал заговор против Каракала.

И Каракала был убит, в общем-то, по его приказу.

Но это все происходило не в Риме.

Это все происходило в военном походе.

И на престол его возвели солдаты.

В общем-то, армия возвела его на престол, и он отправил в Сенат послание, что вот, собственно, я уже император, и Сенат как бы просто это принял.

Но потом оказалось, что он, в общем, как правитель был бездарен, и его тоже, в общем-то, свергли и убили.

И, собственно, это вот уже начинается такой прям, ну, совсем кризис, кризисные явления в политической жизни Древнего Рима.

В принципе, это начало конца.

Действительно, как в начальном фрагменте фильма говорится, что, в общем, Римская империя осталась недолго.

Ну, там, недолго — это еще несколько веков.

Но тенденции к смерти уже были очевидны.

Я не знаю, что сказать, кроме того, что мы все видели слишком много смертей.

Но больше кровь не будет литься в тирании!

Мой дед Марк Аврелий...

Говорил о мечте, которой станет Рим.

За эту мечту мой отец.

Максимус Дециммеридий умер.

Идеал.

Город для многих и убежище для нуждающихся.

Дом, за который стоит биться.

Это финальная речь.

Она про современность, конечно.

Но это вот опять дом, за который стоит биться.

Свобода, равенство и братство.

Это, конечно, совершенно не повестка и не контекст Древнего Рима.

Он такое говорит легионерам.

Это как-то, наверное, тоже, я думаю, немножко странно.

Речь очень современная.

Ну и как весь фильм.

То есть вообще все мотивации героев, их поступки, то, как они говорят, что они говорят, про что они говорят.

Это, конечно, все-таки абсолютно современность.

Это нужно хорошо понимать, когда мы смотрим подобного рода фильмы.

Фильмы, они, я думаю, что абсолютно никак не претендуют на историческую достоверность.

И, собственно, Рилли Скотт сам говорит об этом в своих интервью.

Он говорит, ну, хочется вам исторической достоверности, смотрите, читайте другое.

А это художественный фильм.

И это художественный фильм про свободу, про борьбу, ну, собственно, про все, про что обычно снимают в Америке блокбастеры.