История Балдуина IV: Как прокажённый мальчик стал королём Иерусалима / [История по Чёрному]

Родился, стал королем Иерусалима в 13, умер, попал в кино, стал мемом.

Звучит как вполне надежный план на жизнь, если бы не сложности с мусульманскими захватчиками, интригами, похлещущими в «Игре престолов», и болезнь, из-за которой у тебя отваливаются конечности.

Оп, и перспектива уже не такая радужная, верно?

Балдуин четвертый, прокаженный.

Сегодня о нем и поговорим.

Я сразу напоминаю вам, чтобы вы не забыли подписаться.

И, кстати, это «История по-черному».

Поехали.

15 мая 1174 года в Дамаске умирает Нур-ад-Дин, главный политический и военный лидер мусульманского востока.

За 20 лет он подчинил себе Алеппо, Дамаск и весь север Сирии, выдав себя за защитника суннизма против шиитского Египта.

После его смерти власть переходит к 11-летнему сыну, и государство распадается на части.

Полководцы, родственники, наместники начинают делить между собой города и армии.

Сирия погружается в анархию.

Проходит всего два месяца.

11 июля в Иерусалиме умирает король Амари.

Ему 38.

Причина – дизентерия.

Он не успевает назначить регента.

Его наследник – 13-летний сын Балдуин.

Через 4 дня умер.

Мальчика коронуют в храме гроба Господня.

Среди знати шепчутся.

У нового короля проказа.

Болезнь уже проявилась.

Руки немеют, тело теряют чувствительность.

На коже первые язвы.

Тогда прокаженных изолировали от общества.

Но Балдуин становится исключением.

Церковь признает его помазанником.

Знать не может спорить с его происхождением.

А сама болезнь остается как будто бы незамеченной в официальных хрониках.

Это начало его борьбы не с мусульманами, а со временем, которая у него забрала болезнь.

Пока Балдуин держится на троне, на юге растет новая сила.

Египет, еще недавно ослабленный внутренними конфликтами, объединяется под властью Саладина, курдского военачальника, которого назначили визирем при слабом халифе.

После смерти Нураддина Саладин захватывает Дамаск, Хомс, Хаму, Алеппо и выходит к границам Армении и Месопотамии.

Он выстраивает империю, которая тянется от Ливийской пустыни до Масула.

Ее центр – Каир.

Ее задача – Иерусалим.

Королевство крестоносцев оказывается в ловушке.

С востока и юга одна и та же сила.

Географы позже назовут это «Исламским орехоколом», устройство, в центре которого зажат Иерусалим.

В 1187 году Саладин приводит механизм в действие.

Он переходит Иордан, вторгается в Галилею и разбивает армию крестоносцев Ухатина.

Через три месяца Иерусалим пал.

Первое королевство крестоносцев перестает существовать.

Внутренняя политика при Балдуиде IV – это хроника распада.

С одной стороны, местные бароны и орден госпитальеров.

Они опирались на графа Раймунда III Трипалийского, выступали за дипломатические союзы, за осторожную политику и были готовы признавать временное перемирие с Саладином.

Против них выступали выходцы с Запада и темплиеры.

Их тактика – агрессия.

Религиозный фанатизм и ставка на силовое удержание святой земли.

В 1175 году к ним присоединился Рено де Шетильон, бывший князь Антиохии, только что освобожденный после 15 лет мусульманского плена.

С ним Жаслен III Эдесский, безземельный граф и авантюрист.

Что имеем по итогам?

По одну сторону дипломаты, по другую ветераны и фанатики.

История продолжает развиваться уже как драма.

На стороне Триполийской коалиции архиепископ Вильгельм Тирский, автор хроники и канцлер королевства.

А также братья Ибелины.

В оппозиции Агнеса Дукартене, мать Балдуина.

В 1185 году к этой группе присоединяется новый глава Ордена Темплиеров, Жерар де Ритвор.

Его считают фанатиком и личным врагом Раймунда III.

Вся эта братья в 1186 году захватывает власть.

Тех, кто был способен управлять королевством, отстраняют.

И самая большая проблема в том, что к моменту, когда Саладин начинает торжение, в Иерусалиме правят люди без авторитета, без стратегического мышления и без влияния.

Многие считают, что если бы у власти был Раймунд и его союзники, Саладин мог бы вообще не рискнуть нападать.

Правда, этого мы уже не узнаем.

Но предлагаю рассмотреть другой вопрос.

А что мы знаем наверняка и откуда у нас эта информация?

О правлении прокаженного короля сохранились два независимых источника.

И знаете, это играет нам на руку, ведь мы сможем с вами изучить две противоположные точки зрения.

Оба источника не просто хроники, а тексты с политическим подтекстом.

Один — хроника Вильгельма, второй — хроника Эрнуля.

Вильгельм родился в Иерусалиме около 1130 года.

Образование получил в Европе, учился во Франции и Ломбардии.

В 1165 году вернулся в Святую Землю.

Король Амари поручил ему написать историю королевства.

Результат?

Монументальный труд из 23 книг от первого крестового похода до 1184 года.

Последняя книга осталась незавершенной.

Есть только предусловие и одна глава.

Увы, Вильгельм умер.

Почему тебе и мне будет интересен его труд?

Потому что он был не просто сторонним наблюдателем, а человеком, напрямую вовлеченным во всю эту игру престолов.

В 1170 году Амари назначил его воспитателем своего сына Балдуина.

Когда тот стал королем, Вильгельм получил титул архиепископа Тира и пост канцлера, то есть стал хранителем государственных документов.

Его работа дает уникальный доступ к внутренней политике, но, увы, она не лишена искажений.

Вильгельм бесспорно избегал откровенного вранья, но довольно часто замалчивал некоторые детали.

Например, его рассказ о переговорах с графом Фландрией в 1177 году настолько обтекаем, что понять, что именно произошло, почти невозможно.

Филипп I, тот самый граф, один из самых влиятельных сеньоров Западной Европы.

Он прибыл в Святую Землю во главе армии.

Формально, с паломнической миссией, но на деле хотел получить некий политический вес.

По одной из версий, он рассчитывал жениться на сестре короля, Сибиле, и стать регентом при молодом Балдуине IV.

По другой версии, хотел контроля над одной из прибрежных крепостей или титула в Иерусалимском королевстве.

Балдуин и знать отвергли его потязания.

Вильгельм пишет об этом крайне скупо, хотя из косвенных замечаний очевидно.

Он был осведомлен о сути конфликта.

Судя по всему, отказ Филиппу был оформлен как вежливый прием, чтобы избежать открытого дипломатического скандала.

Другие фигуры хронист просто игнорирует.

Например, Ренода Шатийон почти не упоминается, хотя в арабских источниках он один из главных провокаторов войны с Саладином.

Иногда Вильгельм сообщает точную информацию, но с таким контекстом, что ее легко трактовать неправильно.

Как итог, его хроника – политический документ, написанный чиновником.

Но не академическая история, а взгляд изнутри.

Второй документ — хроника R0, опубликованная Луи де Маслатри, историком XIX века.

Имя автора встречается в самой хронике в описании эпизода, который произошел 1 мая 1187 года.

Эпизод относится к началу кампании Саладина, когда тот начинает стягивать войска к северной границе крестоносного государства.

Раймунд III, который на тот момент заключил с Саладином перемирие, разрешает мусульманам пройти через его земли.

Это вызывает панику среди местного населения, особенно в Галилее.

Христиане начинают смешно покидать пограничные крепости, включая замок Леве.

Через какое-то время Белиан и Белин прибыл в этот замок и обнаружил его пустым.

Тогда он приказал своему пажу, юноше по имени Эрнуй, осмотреть территории на наличие людей.

Именно здесь автор хроники сам себя и называет.

Тогда он велел спуститься своему слуге, которого звали Эр-Нуль.

Это был тот, кто записал этот рассказ.

Таким образом, мы узнаем имя автора только изнутри самой хроники, видя мимолетного авторпортрета в моменте, где он сам становится участником этих событий.

Текст в основном представляет период с 1099 по 1228 год, но материал о Болдуине достаточно подробный.

Существуют также рукописи, которые охватывают события вплоть до 1232 года.

Компилятором этих расширенных версий был человек по имени Бернар Казначей.

Правда, тут есть нюанс.

Если Р0 действительно был пажем в 1187 году, то ему было не больше 15.

Он мог быть свидетелем событий перед битвой при Хатине, где Саладин разбил крестоносцев, но 100% писал о раннем правлении Балдуина по чужим рассказам.

Поэтому какую часть текста он написал лично, остается загадкой.

Хроника начинается с таких слов.

«Слушайте и поймите, как земля Иерусалима и крест была отвоевана у сарацин христианами».

Судя по вступлению, Эрнольд хотел охватить все, от Готфрида Бульонского до конца Третьего крестового похода.

Поздние главы могли быть написаны другими людьми.

Все дошедшие рукописи датируются второй половине XIII века.

Практически во всех внесены изменения и добавлены какие-то сокращения.

И по сравнению с Вильгельмом, это совсем другой текст.

Он насыщен сатирой, вставками из Ветхого и Нового Завета, описаниями топографии Святой Земли и даже наблюдениями о местной фауне.

Но, несмотря на хаотичную структуру, это важный источник.

Особенно ценной считается часть, охватывающая 1184-1887 годы.

Это единственное подробное описание последних лет перед Хаттином, после того, как хроника Вильгельма обрывается.

Но нужно понимать, это не беспристрастный рассказ.

Автор обвиняет в падении Иерусалима тех, кто управлял королевством в 1187 году.

И как удобно, что почти все эти люди были мертвы, когда хроника писалась.

Главные информаторы были Иоанн Ибелин и его жена Мария Камнина.

С первых страниц видно, это взгляд с позиции Ибелинов.

Хроника защищает их репутацию и обвиняет их врагов.

Эрнольд не историк, а участник спора.

Он создает образ прошлого, удобный для своего круга.

Конечно же, хроника часто использовалась без должной критики.

Причина?

Литературный стиль.

Язык живой, повествование яркое, вставки похожи на рыцарские романы.

Это делает текст привлекательным, но вызывает вопросы, связанные с достоверностью.

Есть еще одна ветвь, которая идет из этого дерева.

Кракль.

Это старо-французский перевод хроники Вильгельма.

И тут у вас мог возникнуть вопрос.

Почему же это еще один источник, если это обычный перевод?

А нет, тут не все так просто.

Он содержит уникальные дополнения и, скорее всего, был создан западным клириком, который лично побывал в Святой Земле между 1205 и 1234 годами.

Существует более 60 рукописей Кракля.

Эти дополнения — адаптация хроники Рнуля, переписанная под конец хроники Вильгельма.

Изначальная форма была близка к хронике Рнуля, но потом подверглась переработке.

Тексты различаются, но общее направление сохраняется.

В любом случае, все версии согласуются в главных событиях.

Обострение борьбы между партиями, болезнь Балдуина, назначение регента для его племянника, восшествие на трон последователя и ухудшение отношений с Саладином.

Это позволяет рассматривать их как единый корпус свидетельств.

Однако в деталях, например, в описании заседаний совета, мотивов ключевых решений или роли отдельных фигур между версиями существуют значительные расхождения.

И именно эти расхождения определяют, на кого хронист возлагает ответственность за катастрофу 1187 года.

Поэтому при изучении причин падения Иерусалимского королевства

Важно не просто пересказывать хронику, а анализировать, как и зачем были выбраны именно такие акценты.

Конечно же выше шла речь о достаточно приближенных источниках, но были и другие.

Королевский архив Иерусалима не уцелел, как и архивы Антиохии, Триполи и Эдессы.

Никаких канцелярских книг, никаких прижизненных записей королей, но сохранились копии грамот, документы из монастырей и военных орденов, папские булы, юридические сборники и письма, составленные в других канцеляриях.

Лучше всего сохранился архив госпитальеров.

Орден Святого Иоанна ввел документы с немецкой скрупулезностью.

Сохранились грамоты Монастыря Богоматери Иосафатской в Иерусалиме, архив Тевтонского ордена и фрагмент картуляра Ордена Святого Лазаря.

Последний особенно важен, ведь это был дом прокаженных, приют был Дуина IV.

Есть и мирские документы.

Итальянские коммуны вели свою торговлю на востоке и оставили собственные акты.

Это крупный корпус, особенно по торговым колониям XII века.

Законы княжества Антиохия дошли в армянском переводе, сделанном в начале XIII века.

В конце того же века на Кипре составили родослобные знати, чье происхождение шло от феодалов королевства Иерусалима.

Еще один источник – паломники.

Не секрет, что в Иерусалим шли тысячами, но записали свои впечатления лишь единицы.

Их рассказы субъективны, но иногда цепляют детали, которых нет в хрониках.

Мусульманские записи, конечно же, особый пласт.

Средневековые исламские авторы редко интересовались внутренними делами латинян.

Но их свидетельства важны.

Особенно о Саладине и его политике.

Главные источники – две биографии, написанные при его жизни.

Но есть и другие, например, написанные критиками Саладина.

Что касается византийцев, то они мало писали о Латинском Востоке.

Для них он был на некой периферии.

В любом случае, это все база.

Через разрозненные хроники, письма, законы и паломнические заметки можно восстановить, кто, где, когда и зачем.

Вся история Балдуина IV собирается по крупицам.

И чем ближе к 1187 году, тем важнее учитывать, кто это написал и для кого.

Ну, а мы с вами начнем с самого начала.

Лето 1161 года.

У графа Амари и его жены Агнесы рождается сын.

Его называют в честь действующего короля, Балдуином.

Примечательно, что крестным становится сам правящий монарх.

Когда придворные спрашивали у короля, что он подарит новорожденному, тот смеется.

Королевство Иерусалимское.

Тогда это звучало как шутка.

Королю всего 31, он только что женился и в целом находится в полном здравии.

Но почти.

Спустя два года он умирает.

Наследников у него нет.

Трон переходит к Амари, единственному брату покойного.

Но знать ставит условия.

Он не станет королем, пока не разорвет брак с Агнесой.

Формальный повод — родство.

Супруги были связаны по четвертой линии от общего прадеда.

В XII веке церковное право запрещало браки между родственниками до седьмого колена, но на практике такие запреты часто игнорировались.

Особенно в высшей знати, где все были так или иначе связаны между собой кровными узами.

Мешательство в церкви случалось редко и обычно служило прикрытием политических мотивов.

Брак уже длился 6 лет, и у них были дети, и ни один канонист с того времени не стал бы добиваться расторжения только из-за родства.

Значит, проблема была не в канонах.

Она была в Агнессе.

Она происходила из влиятельной, но обедневшей династии.

Ее отец Жаслен II, последний граф Эдессы.

Родственница королевы Мелисендры, принцессы Алисы Антиохийской и графини Трипалийской.

Один из ее дальних родственников, Пьер Французский, ну, тот, что младший брат короля Людовика VII, женился на наследнице главной ветви Куртине и взял ее фамилию.

Это все значит, что Агнесса была связана с королевской семьей Франции.

Для знати Варусалиме это было достаточно весомым аргументом.

Происхождение у нее было вполне достойным, и как бы формальных причин не пускать ее ко двору у них не было.

Первый муж Агнессы, Рено де Мараж, погиб в 1149 году.

Ей было не больше 15.

Детей не было.

Через год ее отец попадает в плен Нур-Аддину, где умирает.

Мать Агнессы.

распродает остатки Эдессы Византии в обмен на пожизненную пенсию и уезжает с детьми в княжество Антиохия.

Достаточно тоже неплохой план на старость.

И там, в 1157 году, Агнеса выходит замуж за Амари.

О самом браке ходят две версии.

Вильгельм писал, что он был заключен вопреки церковным возражениям.

Другой источник утверждает, что Агнеса была обручена с Гуго и Белином, но когда приехала в Яфу, ее неожиданно женил на себе Амари.

Этот эпизод по преданию вызывал протест патриарха.

Ни одно из объяснений не убедило бы церковный суд, если бы они действительно хотели признать брак недействительным.

Решение о разводе в 1163 году было чисто политическим.

Факт.

Некоторые историки считали, что знать побоялось влияние Агнесы,

что она приведет ко двору бедных, но знатных беженцев из павшей Эдессы и начнет раздавать им земли.

Прямых доказательств этому, конечно же, нет.

Но известно, что бароны были настроены против семьи Куртене.

У них был титул, но не было земли, и это воспринималось как некая угроза.

Чтобы сохранить трон, Амари пришлось уступить.

Брак аннулировали.

Поапский легат в Иерусалиме признал детей законными и освободил Агнесу от порицания.

Спасибо.

Она сохранила титул графини, а вскоре позже, после развода, вышла замуж за Гуго Ибелина, того самого, с кем была помолвлена до Амари.

Балдуине тогда было меньше двух лет.

С матерью он не жил, видел ее лишь на официальных приемах.

Сестру Сибелина тоже видел редко.

Ее отправили в монастырь в Вифании, где настоятельницей была тетка короля.

А когда Балдуине исполнилось шесть, а Марий женился на византийке, Марии Камнине, внучатой племянницы византийского императора Мануила.

Нехило так, да?

Отношения между мачехой и пасынком были достаточно холодными.

В зрелом возрасте Балдуин дистанцировался от нее.

И скорее всего Мария воспринимала его как помеху для политических амбиций своих детей.

В 9 лет Балдуин начал обучение.

Его наставником стал наш старый знакомый – Вильгельм.

Архидиакон Тира.

Один из самых образованных людей Иерусалима.

Балдуин поселился в его доме.

Именно там Вильгельм первым заметил странное.

Парень играл с другими юными дворянами.

Мальчики щипали друг друга, как это обычно бывает в некоторых детских играх.

Все вздрагивали от боли.

Все.

Кроме Балдуина.

И даже когда на коже оставались следы, он не жаловался.

Вильгельм решил, что это черта характера.

Но однажды он провел тест и понял.

Правая рука у мальчика частично онемела.

Он не чувствовал ни укуса, ни щипки.

А когда об этом узнал король, сразу же вызвали врачей.

Попробовали все.

Компрессы, мази, заговоры.

Безуспешно.

болезнь прогрессировала.

Вскоре стало ясно – это начало проказа.

Тогда диагноз ставили не сразу, симптомы развивались медленно.

Ошибиться значило навсегда испортить жизнь ребенку, но утрата чувствительности – один из первых признаков.

Среди врачей был христианин Абу Сулейман Дауд и его брат Абуль Хайр.

Последнего наняли учить мальчика в верховой езде.

Булдын не мог пользоваться одной рукой, но ездил, управляя лошадью с помощью ног.

И стоит признать, делал это мастерски.

Судя по отчетам, он продолжал ездить верхом до тех пор, пока тело окончательно не отказало.

Обучение было серьезным, королевского уровня.

Проказ в XII веке – приговор.

Болезнь считалась заразной и неисцелимой.

По канонам заболевший должен был вступить в орден Святого Лазаря.

Он сохранял землю, доходы, но не мог больше служить с оружием.

За него должен был сражаться назначенный заместитель.

Исключения делали только при особом королевском разрешении.

Даже главой был прокаженный.

Но в него могли вступать и здоровые рыцари.

И если бы диагноз Балдуины поставили официально, он должен был бы уйти в этот орден.

Но Амари медлил.

Он знал, что болезнь может испортить его династические планы.

Король понимал.

Вопрос престола наследия открыт.

Его отец, король Фульк, погиб на охоте, упав с лошади.

Его брат, король Балдуин III, тоже умер.

К 1169 году Амарии исполнилось 33.

Тогда он поручает архиепископов найти достойного мужа для его дочери Сибилы.

В случае смерти Амарии ее супруг должен был стать регентом, возможно и королем.

Выбор пал на Стефана I, представителя дома Блуа.

Его сестра была женой Людовика VII.

Два его брата, мужьями дочерей Людовика и Алиеноре Аквитанской.

Через них он был связан и с английским домом.

То есть парень достаточно именитый.

В 1171 году Стефан прибыл в Иерусалим с герцогом Бургундским и дарами от французского короля.

Скорее всего, Валдуин болел уже тогда, и именно поэтому Амарий ускорил переговоры.

Чтобы понимать контекст, я расскажу историю.

В 1170 году умер один из крупных вассалов короны, Генрих Буффало.

У него осталось три дочери и ни одного сына.

Наследственное право в таких случаях еще четко не трактовалось.

Кому именно переходит земля, было предметом споров.

Высший суд королевства, Хайкурия, отложил решение почти на год, дожидаясь приезда графа Стефана.

Тот, как предполагаемый муж принцессы Сибилы и возможный регент, еще не занял официальную должность, но уже имел вес.

Хотя он не был ни юристом, ни чиновником, именно его решение стало решающим.

Земля делилась между всеми дочерьми, но старшая приносила присягу за весь род.

Эта история стала сигналом для знати.

Стефан воспринимался не как гость, а как фигура, которая к тому моменту способна определять внутреннюю политику королевства.

Увы, план Эмари насчет Стефана сорвался.

Граф отказался жениться на Сибиле и вернулся во Францию.

Причины были странные слухи.

Но, честно говоря, сложно представить, что Стефан отказался от брака Сибилы из-за какой-то сплетни.

Девочка была еще ребенком и вообще жила в монастыре.

Скорее всего, причина была в политике.

Сначала условия брака обсуждались в Иерусалиме, и Стефан дал согласие.

Но пока он ехал на восток, ситуация немного изменилась.

В 1171 году Амарий совершает официальный визит в Константинополь.

Это был не просто жест вежливости.

Он признает византийского императора Романуила Камнина своим сюзереном.

Формально, в обмен на обещание военной помощи.

Фактически, он ставит королевство в зависимость от Восточной империи.

Для европейского феодала XII века это был риск.

С момента первого крестового похода бароны с подозрением относились к византийцам.

Они обвиняли их в предательстве, в двойной игре и в попытках контролировать все, что происходит на святой земле.

Никто из западных князей не спешил признавать их сюзеренами.

Если Стефан становился мужем Сибилы, то автоматически получил шансы стать регентом, а возможно и королем.

И тогда он оказался бы вассалом императора, которого он сам, как французский граф, считал равным себе или даже соперником.

Это могло быть для него неприемлемо, и именно поэтому он отказался.

Как итог, к моменту смерти Амари его дочь Сибила оставалась незамужней.

А младшая дочь Изабелла, рожденная от Марии Камнины, была еще младенцем.

Сыновей больше не было.

Назревает вопрос, что делать дальше?

Амари умер неожиданно.

Так и его отец и брат до него.

В июне 1174 года он провел армию к Баньясу.

Но, не начав сражение, принял мир на условиях Дамаска.

Уже в пути он почувствовал себя нехорошо.

Началась дизентерия.

Доехав до Русалима, он был истощен и умер 11 июля, в возрасте 38 лет.

После смерти короля был созван совет.

Светские и духовные вожди собрались, чтобы решить вопрос о престолонаследии.

Как ни удивительно, все единогласно согласились короновать Балдуина.

Но не все было так гладко.

Через три дня после смерти Амари Саладин пишет письмо своему племяннику Фарух Шаху.

Из доноса он узнал, что франки до сих пор не пришли к согласию о новом короле.

Письмо реально существует, и это веский аргумент.

Пока в Иерусалиме шли споры, в Дамаске уже все знали.

Вильгельм писал свою хронику уже при новом короле.

Личная лояльность, желание защитить легитимность, все это могло заставить его умолчать о сомнениях, которые тогда витали в воздухе.

А сомнения были.

Ребенок с болезнью, который боялись назвать слух, это был риск, и многие наверняка колебались.

Особое положение на собрании занимал Рено Гринье, сеньор Сидона, и важная фигура в ходе моего повествования.

После смерти Гуго и Беллина он женился на Агнессе.

Рено описывали как человека весьма непривлекательного.

Но его уважали и франки, и мусульмане.

Он свободно говорил по-арабски, читал арабскую литературу и умел вести переговоры с Востоком, в королевстве, где большинство баронов не знали местных языков.

Это делало его ценным посредником.

Все, конечно, круто, хорошо, но главный вопрос остается открытым.

Можно ли короновать прокаженного?

Диагноза еще не было.

Болезнь проявлялась неявно.

Он терял чувствительность в руке, но на теле не было видимых признаков.

И все же врачи, а с ними и ближайшее окружение, понимали, с чем имеют дело.

Именно это, скорее всего, и обсуждали в зале.

Риски.

Балдуин был наследником по праву.

Законным сыном с легитимностью, подтвержденной папой.

Альтернатива была не лучше.

Молодая Сибила.

Прецедент женского правления был.

Елисандра.

Бабка Балдуина.

Она уже управляла королевством после смерти отца.

Но, на минуточку, Елисандре было за 30.

У нее был политический опыт и союз с мужем.

Сибила – воспитанница монастыря.

И она не имела ни поддержки, ни мужа.

Женить ее на одном из местных баронов было опасно.

А женихи из других государств Леванта, из Антиохии или Триполи, были родственниками, а значит, жениться не могли.

Можно было бы выбрать кого-то из кузенов Марии, Раймунда III, Баймунда III или его брата, которого, кстати, тоже звали Балдуин.

Но именно в этот момент начинались споры, у кого из них права сильнее.

Одни были ближе по поколению, другие по старшинству в роду.

По сути, кого бы не выбрали, это вызвало бы конфликт.

Пуха накидывали практические трудности.

Баймунд не мог править и Антиохией, и Иерусалимом.

У него не было взрослого наследника.

Его брат Балдуин служил в Византии и зависел от империи, что было нежелательно.

Раймунд недавно вышел из мусульманского плена, и в королевстве его почти что не знали и не вполне доверяли.

На всём этом фоне Балдуин, пусть и умный, пусть и больной, выглядел наименьшим злом.

Да и до 15 лет по закону управлять всё равно будет регент.

За это время нужно будет найти достойного мужа для Сибиллы из Европы, конечно же, и тем самым создать резервную линию власти, если Балдуин всё-таки окажется неспособным правителем.

Это был компромисс.

Рискованный, но понятный.

Коронация прошла быстро.

Большинство влиятельных людей уже находились в Иерусалиме.

Несмотря на то, что обычно короновали по воскресеньям, церемонию провели в понедельник, 15 июля 1174 года.

Это была особая дата – 75 лет со дня взятия Иерусалима первым крестовым походом.

Валдуин, еще не осознающий масштаб своего положения, был помазан и возведен на престоле в храме Гроба Господня.

Патриарх провел обряд.

Мальчик, у которого отнималась рука, стал шестым королем Латинского Иерусалима.

Вильгельм, его бывший наставник, оставил достаточно теплое описание короля в юности.

Он быстро продвигался в учебе, был способным, выносливым, хорошо запоминал услышанное и любил истории.

В седле держался лучше многих взрослых, был бережлив, всегда помнил добро и зло тоже.

В чертах, походке и голосе он сильно напоминал своего отца.

У него был живой ум, но легкое заикание.

Он жадно слушал рассказы о прошлом и внимательно относился к хорошим советам.

Перед нами не образец святости.

А живой подросток, целеустремленный, наблюдательный, физически ограниченный, но явно не сломленный.

И уже в этот момент становится ясно.

Мальчик будет бороться за свое место не хуже взрослых.

Да вот за что бороться-то?

Когда Балдуин взошел на трон, франки контролировали почти все побережье от гор Оман до Синайской пустыни.

На карте это выглядит просто масштабно, но на деле все было куда уязвимее.

Особенно на восточных границах.

Оттуда могла ударить сила, которую звали Салах-ад-Дин.

Королевство Иерусалим, графство Триполи и княжество Антиохия формально были независимыми друг от друга.

Король Иерусалима не имел права вмешиваться в дела Триполи, а князь Антиохии, хотя и состоял в родстве с Балдуином, подчинялся только себе.

Да и то с оговорками, потому что Византия нет-нет до времени от времени напоминала ему о своих...

претензиях на территории.

Тем не менее, на практике все было не так уж раздроблено.

Семьи были переплетены браками.

К тому же у всех был общий враг.

А когда мусульманские армии приближались, княжества объединялись.

Правда, не из долга, а из необходимости.

Политика и военные устройства у всех трех государств были похожи.

Все держалось на воссолетете, родстве и законе, который на Востоке не всегда совпадал с западными представлениями.

Центр управления находился в Иерусалиме.

Король правил не один.

Вокруг него действовали высшие чины короны.

Синишаль, коннетабль, канцлер, маршал, казначей, чашник.

Это были не просто церемониальные фигуры.

Каждый отвечал за конкретный блок власти.

Зенешаль замещал короля и вел казну, хранил записи о границах земель, долгах вассалов, доходах, расходах, содержании гарнизонов.

Квенетабль – главный командир армии, маршал – его правая рука, канцлер – глава канцелярии и хранитель архива, казначей – заведовал королевским домом, а чашник в XII веке уже был скорее данью традиции.

Все эти должности давались по усмотрению короля, не по наследству.

Над всеми этими структурами – высший совет.

В него входили крупнейшие вассалы.

Это был и суд, и совет, и законотворческий орган.

И хотя формально за все отвечал король, фактически власть была логично разделена.

Большая часть земель королевства принадлежала либо королю напрямую, либо его старшим вассалам.

Каждый из них имел свою мини-версию государства – суд византийского виконта и даже свою армию.

Это создавало своеобразную феодальную автономию внутри королевства.

К тому же существовала четкая иерархия – вассалы, их подвассалы, рыцари, получающие деньги вместо земли, и простые горожане – буржуа.

Даже если эти буржуа жили в деревне, они оставались буржуа.

Главное, они должны были быть свободными и христианами.

Именно это отличало Франка от всех остальных.

Из примерно 620 тысяч человек в Иерусалимском королевстве латиняне составляли около 140 тысяч.

Это были не только французы.

Сюда входили выходцы из всех уголков Западной Европы.

Их объединяло не происхождение, а вера.

Латинское христианство.

Остальные – мусульмане, восточные христиане, такие как греческие, армянские, сирийские, марраниты, евреи и самаритяне.

После захвата Иерусалима в 1099 году мусульман и евреев попросту вырезали.

Но позднее политика изменилась.

Франки начали практиковать терпимость.

Правда, не из любви к ближнему, а из расчета.

Не было ни массовых обращений в христианство, ни запретов на вероисповедание.

Мусульмане и евреи платили налог, но могли сохранять веру, молиться и даже совершать хадж .

Восточные христиане делились на четыре группы.

Греческие, православные, армяне, сирийцы, якобиты и марониты.

Франки признавали православных почти своими, но ставили над ними своих епископов.

У них были свои обряды, свои монастыри, но подчинялись они папе.

Остальным, армянам, маронитам, сирийцам, позволяли полную автономию.

Они не платили налогов и сохраняли все – свои епархии, церкви и внутренние правила.

Самое важное в жизни государства – не армия и не законы, а идея.

А идея была проста.

Иерусалим – центр мира.

Храмы, стоящие на месте казни и воскресения Христа, были святыней мирового масштаба.

Каждый латинский король считался их хранителем.

И каждый паломник, возвращаясь в Европу, уносил с собой воспоминания о Востоке и чувство долга перед ним.

Именно это удерживало интерес Запада к крестовым государствам.

Благодаря этому шли пожертвования, прибывали люди, строились монастыри и госпитали.

Экономика держалась на торговле, особенно на экспорте сахара.

В фантации стояли в Иерихоне, Сидоне, Акрии.

Через франков шли ткани, специи, благовония, сталь и золото.

Все это текло рекой в Европу.

Франки контролировали побережье, и это давало им власть.

Да даже мусульмане торговали с ними, потому что франки держали все ключевые порты.

Но угроза от этого никуда не уходила.

Города укрепляли, деревни строили башни.

В случае крупного вторжения крепости могли сдерживать армию, пока собиралось ополчение.

Но на это нужны были силы, и чтобы собрать армию, приходилось снимать гарнизоны с крепостей.

Поэтому франки не любили рисковать.

Поражение в битве означало падение всего.

На бумаге армия короля состояла из 670 рыцарей и 5000 сержантов, то есть пехоты.

Но этих сил было недостаточно.

Король нанимал солдат из местных, из Европы, из числа паломников, в крайнем случае объявлял арьербан – призыв всех здоровых франков.

Конечно же, в бою они были скорее как пушечное мясо.

Спасением стали ордены, темплиеры и госпитальеры, элитные бойцы, хорошо вооруженные, мотивированные, обученные.

У них были свои земли, свои замки, свои доходы.

В 1174 году их крепости стояли по всему Леванту.

Они давали короне столько же рыцарей, сколько и все вассалы вместе.

К этому же году франки жили на Востоке уже три поколения.

Они строили каменные дома, носили шёлк, купались в банях, ели местную еду .

Их образ жизни поражал приезжих из Европы, но это была лишь оболочка.

Культура, религия, язык, все оставалось западным.

Они были римской верой.

И это определяло все.

Король Иерусалима был не номинальной главой.

Он держал монету, получал налоги с бедуинов, с неверных, с торговцев.

Все порты под его контролем.

Только он мог назначать епископов.

Закон давал ему даже теоретическую власть над всеми вассалами, включая младших.

Хотя на практике она была немного ограничена.

Настоящая политика велась в особых советах – curia generalis.

Это были расширенные собрания с участием всех ключевых фигур – военных, церковников, коммун.

Но их надо было уметь удерживать.

Ни один закон, ни одна крепость не могли заменить личных качеств монарха.

И в 1874 году на фоне внешней угрозы и внутренней хрупкости по главе всего этого механизма оказался 13-летний мальчик с подозрением на проказу.

Но давайте немного отмотаем время назад.

Когда Марис стал королем в 1163 году, христианские государства Леванта оказались в ловушке.

На севере и востоке стоял Нур-Раддин, правитель Дамаска и Алеппо, на севере Ирака его брат Кудб-Аддин, а на юге Египет, который с переменным успехом пытались обладать и франки, и мусульмане.

Осенью 1169 года Амарей с византийским флотом пошел на Каир, но компания провалилась.

Тем временем полководец Нур-Радина Ширхук занял Египет, но вскоре умер.

Его место занял племянник Салах ад-Дин.

Формально он был всего лишь визирем халифа, но на деле стал хозяином страны.

Теперь франки были зажаты между тремя точками – Алеппо, Дамаском и Каиром.

Все они подчинялись одной силе, и сила эта была крайне враждебной.

Ставку на мир с Нурадином Амари даже не пытался сделать.

За 70 лет Франки усвоили.

Каждый раз, когда у мусульман появлялся сильный лидер, он шел войной.

Ну, такая вот политика.

Не без основания, скажу я вам.

При Нурадине Франки потеряли Эдессу, половину Антиохии, значительную часть Триполи и важные укрепления на востоке Иерусалима.

Если не идти вперед, то следующим шагом будет джихад.

А он сметет все.

Но тут проблемы, чтобы атаковать нужны союзники.

На Запад надеяться было бесполезно.

В 1169 году Мария отправила посольство во главе с архиепископом Тира просить помощи у западных правителей.

Безрезультатно.

Там были свои заморочки.

Европа жила в состоянии церковного раскола.

С 1159 года католики спорили, кто настоящий папа.

Латинский Восток признал Александра III, а император Священной Римской империи — антипап.

В Италии шел конфликт между сторонниками папы — сицилийцами, византийцами и...

императорскими городами.

Пока шла эта борьба, новый крестовый поход никто, конечно же, начинать не собирался.

Оставался единственный вариант.

Какой?

Правильно.

Византия.

Это была мощная держава.

Азия, Греция, Балканы, острова, флот, армия, дипломатия.

Император Эммануил Камнин хотел, чтобы его воспринимали как единственного законного правителя христианского мира.

И в целом внешне ему это удавалось.

Константинополь был крупнейшим городом Европы, процветал, блистал и производил нужное впечатление на всех, кто туда приезжал.

А когда Мануил принимал послов, он устраивал для них представления – пиры, литургии, экскурсии в собор, расписанные мозаикой, конечно же, за его счет.

Сначала Амари был против союза с Византией.

Франкская знать считала византийцев надменными.

Те смотрели на всех прочих как на варваров, притирали рыцарский кодекс и джихад, и вообще вели себя как носители божественного порядка, забывая, что находятся в довольно-таки опасном мире.

Но когда Нур-Аддин разбил Франка в 1164 году, Антиохия присягнула Гизантии.

Правда, Амари нет.

Он даже просил короля Франции приехать в Святую Землю, чтобы защитить его от этого императора, которого все так боятся.

И лишь в 1167 году Амари изменил позицию.

Женился на племянницы Эммануила, Марии Камнини.

И начал сближение.

А в 1171 году, поняв, что Запада помощи не будет, он пошел еще дальше.

Лично поехал в Константинополь.

Это был первый и последний случай, когда король Иерусалима покинул королевство.

Прием был роскошным.

Аммари признал Мануила и Сизирена.

Бизантия взамен занялась восстановлением православных монастырей в Палестине.

Украшила мозаиками Вифлеем и храм Гроба Господня.

Плюсом во всех храмах, конечно же, появилась икона Мануила,

великого покровителя святынь.

Короли Иерусалима даже начали носить византийские придворные платья.

Правда, формальной военной помощи это не дало, но политически это сработало.

Нур-Аддин не рискнул напасть на Антиохию после 1171 года.

И, вероятно, не тронул Триполя и Иерусалим по той же причине.

Но одними византийцами дело не ограничивалось.

Амарий пытался найти союзников и среди мусульман.

Как это уже бывало раньше.

Чтобы все понимали, насколько тут все сложно, в 1157 году сельджукский султан Кылыш Арслан выдвигал идею коалиции с крестьянскими правителями, армянскими князьями Килики, князем Антиохии и королем Иерусалима.

И все это против Нур-Аддина.

Причина была проста.

Нур-Аддин усиливался и угрожал балансу сил, включая территории Малой Азии, где действовали сельджуки.

Калыч Арслан стремится сдержать экспансию Нур-Аддина и попутно ищет политический противовес.

Но дальше идет только дипломатия.

В 1159 году император Византии Мануил начал масштабную кампанию в Сирии.

И Нур-Аддин, не желая воевать с Византией, пошел на мир.

Он пообещал Мануилу поддержку.

И знаете против кого?

Против Кылыча Арслана.

В итоге Кылыч оказался под ударом с обеих сторон.

С востока Нур-Один, с запада Византийская империя.

Чтобы избежать двойной угрозы, он был вынужден сам искать мир из Византии.

В 1162 году он лично поехал в Константинополь, чтобы заключить мирный договор с Мануилом и прекратить вражду.

С тех пор он держался в стороне от конфликтов.

Так что причины отказа от коалиции были политическими.

Баланс силы изменился, а союз с крестоносцами стал опасен.

А после 1162 года он и вовсе подписал мир с Нураддином.

Все прочие мусульманские правители были либо слишком слабы, либо жили слишком далеко.

С кем-то он не мог быть в союзе из-за религиозных соображений, как с багдадским халифом.

Кто-то был занят собственными проблемами.

Например, эмир Эльдегюз в Иране сдерживал на востоке харизмейцев и на севере грузин.

С христианскими царствами за представление Ливана ситуация была не лучше.

В Нубии существовало два государства – Маккурия и Алва.

Но между ними и Иерусалимом не было ни контактов, ни дипломатии.

Хотя когда Салах-Хаддин пришел к власти, нубийцы все же напали на Египет.

Да вот нюанс – они не координировались с франками.

Даже монастырь Синая, который был достаточно важен, находившийся под покровительством франков,

никакой поддержки не оказывал.

Единственной потенциальной опорой могла стать Армения и Киликия.

Но там как раз произошел переворот.

Правитель Млех захватил власть с помощью Нураддина, убил племянника и изгнал византийцев.

В 1172 году он захватил пограничные крепости, а в 1773 отбил у Амари побережье.

Именно так франки потеряли последнюю надежду на поддержку с армянской стороны.

И вот тогда в дело вмешались ассасины.

Их лидер, шейх Синан, якобы предложил омари-союз, но там такой лапши навешал, чуть ли не готов был христианство принять.

За это он просил освободить их от ежегодной дани тамплиерам.

Король согласился, послал гонца, но тот был убит по дороге.

Тамплиерами.

Типа, негоже с наемными убийцами водиться.

Тамплиеры заявили, что вопрос может решить только папа, и отказались выдать убийцу этого гонца.

Причина?

По версии Вильгельма, жалкие две тысячи бизантов.

В реальности, скорее всего, кодекс чести.

Союз с ассасинами сорвался, но проблема осталась.

Король Иерусалима не мог проводить внешнюю политику, не рискуя столкнуться с оппозицией внутри своего же королевства.

Такой конфликт интересов стал не исключением, а симптомом.

Уже тогда было ясно, в Иерусалимском королевстве не существовало силы, способной гарантировать исполнение воли монарха, если она шла вразрез с интересами могущественных групп.

С этим столкнулся и его сын, молодой Балдуин.

Ему предстояло править в условиях, когда сама система ограничивала власть короля, и каждый шаг приходилось согласовывать с теми, кто подчиняться не собирался.

Так как же он решил со всем этим поступить?

Балдуина всего 13.

Он уже король.

Но никто не назначил регента.

И это было не случайно.

Верховный суд королевства, Хайкарт, решил, раз Балдуин унаследовал трон по отцовской линии, его мать не может управлять от его имени.

Так как их брак с королем был аннулирован, юридически она не была даже вдовой.

А бывшая королева, Мария Камнина, вообще не была ему матерью.

Это решение немного противоречило обычаям.

В баронских семьях мать могла быть регентом.

Что делать?

Власть перешла к Милю де Планци, Синишалю, человеку, который должен был лишь временно исполнять обязанности.

Но все пошло немного не по плану.

Миль де Планци оказался в непростой ситуации.

Юридически он не был регентом, но фактически он правил.

Он контролировал финансы, замки и заседания суда.

Его поддерживали не все.

Вильгельм Кириске откровенно его не любил, писал, что он был самоуверен, болтлив и недальновиден.

Но один факт говорил громче остальных.

Совет оставил правление ему, а значит, в нем видели администратора, способного удерживать страну на каком-то плаву.

В этот период Балдуин начинает проявлять первые симптомы проказа.

По словам Тирского, все стало очевидно, когда король приблизился к возрасту половой зрелости.

Болезнь уродовала лицо, руки, ноги.

Но парадокс в том, что его не изолировали.

Он оставался королем, с титулом, армией, правами.

Никто не осмелился усомниться в его легитимности.

Даже мусульманские авторы поражались.

Они, франки, заботились о том, чтобы сохранить его власти, несмотря на то, что он страдал от проказа.

Они вообще не обращали внимания на его болезнь.

Пока король боролся с болезнью, власть испытывалась на прочность.

А Мария еще при жизни готовила совместный удар по Египту с суши и с моря в союзе с сицилийским флотом.

После его смерти план остался в силе, и армия Сицилии уже подошла к Александрии.

Но вот армия Иерусалима так и не выступила.

Орден госпиталиров не горел желанием снова лезть в затратную кампанию.

Темплиеры с их спыльчивым магистром Ода Сент-Аманом не нашли общий язык с Милем.

Армия не собралась, кампания провалилась.

Это поражение стало поворотной точкой.

После него граф Триполи, Раймун, требует у Хайкорта права стать регентом.

Его поддерживают влиятельные феодалы, в том числе родственники матери короля, которые надеются, что с ее возвращением во дворец они получат и часть власти.

Сам король еще слишком молод, чтобы решать, но ясно одно – все крутится вокруг него.

Его болезнь, его право на трон, его мать и его будущее – все становится ареной борьбы за власть.

Раймон все же получает власть, и Агнес возвращается ко двору.

Несмотря на отстранение, она быстро завоевывает влияние.

Вильгельм Тирский ее ненавидит, называет алчной и безнравственной.

Ну, очевидно, другое.

Балдуин привязывается к матери.

Она сопровождает его в поездках, сидит в судах рядом с ним, заботится о его здоровье.

Отношения между ними больше похожи на теплую связь между тетей и племянником, чем на стандартную материнскую привязанность.

Но в этом нет ничего удивительного.

Он почти не видел ее в детстве.

В 1176 году, в 15 лет, Балдуин выходит из-под опеки регента и берет власть в свои руки.

Он не продолжает политику Раймона.

Раймон, который правил от имени юного короля почти два года, считал, что воевать сейчас опасно.

Он заключил с Саладином мир, надеялся, что королевство выстоит за счет осторожной дипломатии.

Он делал ставку на Запад, особенно на императора Фридриха Барбароссу, и ждал, что помощь придет из Европы.

Он отказался поддерживать сицилийцев, когда те напали на Египет.

Не пошел в наступление, даже когда Саладин воевал в Сирии.

Все ради одного — сохранить хрупкое равновесие и выиграть время.

Но Балдуин не собирался ждать.

Он отвергает заключенный с Саладином мир и лично ведет рейды в земли противника.

И, что важно, сам назначает нового синишаля — Жаслена де Куртене, своего дядю по матери.

Жаслен не имел претензий на трон, но был очень надежен.

Его реноме обеспечивал не только кровь, но и заслуги.

Верность, опыт, храбрость.

Балдуин доверил ему управление и укрепил его положение выгодной женитьбой.

Король почти не двигал пальцами.

Болезнь уродового лица.

Но он продолжал воевать.

Участвовал в рейдах, лично вел армию.

Даже когда у него осталась только одна рабочая рука, он не отходил от дел.

Все, чему его научил арабский учитель верховой езды в детстве, он использовал на поле боя.

Не потому что должен, а потому что хотел и потому что пока еще мог.

Еще при отправлении Рамона ко дворю был приглашен Уильям Длинный Меч.

Он был сыном маркиза Монферратского и младший брат Конрада.

Того самого, который... А я пока не буду спойлерить.

Дом Монферратов был одним из самых влиятельных на севере Италии.

И тесно связан с императором Священной Римской Империи Барбароссой.

Уильям прибыл в Святую Землю в октябре 1176 года.

Формальный повод – женитьба на Сибилия, сестре Балдуина.

Это был дипломатический союз.

Балдуин, не имеющий наследника, хотел закрепить трон за сильным сторонником.

А Сибила, как потенциальная наследница, должна была выйти замуж за человека, способного удержать корону.

Его сопровождал генуэзский флот.

Никаких формальных обещаний о короне, правда, ему не давали, но всем было все предельно ясно.

Балдуин не может жениться и оставить наследника, и Уильям – потенциальный преемник.

Брак состоялся.

Уильям получил земли Иафы и Аскалона.

По одной из версий, от корона он отказался сам.

Возможно, из-за осторожности.

Он знал, что часть знати в Иерусалиме была против него.

Его описание Исклоник довольно красноречивое.

«Рослый, рыжеватый, щедрый и храбрый, но всплитчивый и чрезмерно увлекающийся вином и едой».

Увы, через несколько месяцев он заболел и умер.

Да вот только Сибила забеременела.

В это же время Болдуин через Ренодра Шатиона восстанавливает союз с Византией.

Император Эммануил снова обещает прислать флот и выступить в Египет.

Взамен требует возвращения патриарха в Иерусалим.

Болдуин соглашается.

В 1177 году патриарх Леонтий прибывает в Акру.

Но и за конфликт с латинским духовенством ему так и не дают ехать в город.

В ответ византийцы откладывают наступление на Египет.

После смерти Уильяма король назначают Рено регентом.

Это решение одобрили даже его враги.

Рено только что провел успешный переговор с Византией, а теперь стал ключевой фигурой в обороне южной границы королевства.

Вместе с Филимом он начал выстраивать линию обороны против Саладина.

В этих целях оба поддерживали создание нового рыцарского ордена – Манжуа.

В августе 1177 года прибывает Филипп Фландерский.

Кузен короля, участник крестового похода и славный воин.

Его сразу же зовут на помощь.

Король тяжело болен, Сибила вдова, Египет на прицеле.

Молдуин предлагает Филиппу регенство.

Это было бы просто идеальное решение для такой нестабильной ситуации.

Но тот отказывается.

Он приехал как паломник, а дома во Фландрии.

Все тоже не очень стабильно, да и не было наследника для его земель.

Правда, он намекает, что согласился бы возглавить наступление в Египет, если получит эти земли в личное управление.

Против этого Совета Византийца Египет должен перейти под крыло императора Мануила.

Оп, и Филипп становится вместо решения проблемой.

Он саботирует переговоры, отказывается участвовать в походе на предложенных условиях и не дает своей армии.

Бизантийцы требуют от него клятву верности договору.

Тот не соглашается.

Такая клятва, по сути, лишала бы его свободы действий и возможности претендовать на власть в Египте.

Флот уходит обратно в Константинополь.

Египетская экспедиция снова срывается.

После этого Филипп уезжает в Сирию.

Союз с Византией рушится.

Как итог, лучший шанс ослабить Саладина упущен.

Осень 1177 года.

Пока Балдуин IV борется с болезнью и собственными феодалами, граф Филипп Фландерский ведет свое войско на север, к Триполи.

Там его встречают раймун, госпитальеры под командованием Роже де Мулена, тамплиеры и несколько сотен рыцарей из Иерусалимского королевства.

Это армия, которой нет в самой столице, потому что все силы стянуты сюда, на авантюру.

Цель – стратегическая важная хама.

Город болен, как и король.

Губернатора при смерти помощи из Дамаска нет.

Но через четыре дня франки сворачиваются.

Баймунд III зовет их на Харим, где гарнизон восстал против новых хозяев и готов сдать крепость христианам.

В целом эта цель менее важна, но есть одно но.

Для Раймунда это личное.

Он когда-то пытался защитить Харим, попал в плен к Нур-Радину и 10 лет провел в мусульманской тюрьме.

Для Филиппа это шанс повторить подвиг отца, который помог вернуть эту крепость Балдуину III.

Вопрос не в стратегии, вопрос в гордости.

Но и Саладин не сидит сложа руки.

Он идет к границе Иерусалимского королевства, чтобы сорвать атаку на Хаму, заставить христиан вернуться и защищать юг.

Получается даже лучше.

Когда франки уходят на север, Саладин просто получает открытую дорогу на Иерусалим.

Король в кризисе, болен, армии почти нет.

Вместо советника регента он полагается на принца Рено.

И все же Балдуин собирается и едет сам.

Без опоры, без опыта, без численного преимущества.

Но что важно, лично.

Согласно Эрнулю, всего в королевстве оставалось шесть сотен рыцарей.

Почти вся элита на севере.

Столицу охраняют миряне.

Рено собирает тех, кто еще может держать оружие.

В Аскалоне Балдуин объявляет «Арьеррбан», призыв каждому способному встать под стяг.

Саладин идет мимо Газы, минует Аскалон, нацелен прямо на Иерусалим.

Его армия грабит прибрежные деревни, сжет поселения, осаждает христианские города.

Жители Иерусалима в панике.

Они прячутся.

В этот момент все думают лишь об одном.

Всё, королевство проиграло.

Но именно тогда происходит невозможное.

Балдуин и Рено объединяются с тамплиерами из Газы и внезапно атакуют войско Саладина у холма Манджизар.

Султан был уверен, что они останутся в Аскалоне и не выставил даже дозора.

Атака неожиданная.

Войска Саладина растянуты, половина людей грабят тылы.

Сражение происходит ближе к вечеру.

В темноте армия Султана теряет строй.

Он сам едва спасается, его солдаты гибнут в бегстве.

Пленные франки восстают и добивают охрану.

Это абсолютная победа.

Но это не чудо, это отчаяние, превращенное в удар.

Балдуин, прокаженный, едва живой, лично ведет армию в бой.

За ним идут знатные, простые, все, что осталось.

Его имя теперь «Победитель Приманжизари».

Но цена высока.

Более тысячи христиан погибли, еще сотни ранены.

И хотя Балдуин ведет армию в Иерусалим, чтобы воздать благодарение, он прекрасно понимает, это была не последняя атака.

И что же получается?

Пока северные феодалы воюют за амбиции, юг спасает прокаженный король.

И однажды это станет проблемой не только Саладина, но и для самой Знати.

Весна 1180 года.

Балдуин осознает.

Его королевство раздирает внутренние расприи.

Чтобы не допустить катастрофы, он предлагает Саладину двухлетнее перемирие.

На этот раз без фанатизма.

Франки не требует дани, Саладин не требует уступок.

Обе стороны уязвимы.

Балдуин из-за феодальных интриг, Саладин из-за смерти аббасидского халифа Аль-Мустади и смены власти в Багдаде.

Новый халиф непредсказуем, а потому султан принимает перемирие.

Ему нужно освободить руки в Северной Сирии и сдержать растущую мощь сельджуков.

Тем временем Булдуин действует на международном уровне.

Чтобы объяснить события Пасхи 1180 года, а именно женить бы своей сестры на своем кандидате, а не на том, кого предложила Византия, и подтвердить союз с ней, он отправляет Жаслена де Куртене в Константинополь.

Как вы помните, это его ближайший родственник и самый влиятельный министр.

В этот момент умирает император Мануил, власть переходит к его сыну Алексию II, а регентом становится Мария Антиохийская.

Союз с Иерусалимом сохраняется.

Жаслен возвращается в 1181 году, но его отсутствие сильно подбило здоровье короля.

Править приходилось в одиночку, здоровье ухудшалось, проказа прогрессировала.

Саладин в 1180-1181 годах занят Севером и Египтом.

Он укрепляет флот, заключает мир с Сицилией и сближается с Византией.

Весной 1882 года он требует от Болдуина компенсацию за захваченное Апулийское судно.

Правда, Болдуин по сути никак к этому не относился напрямую, но тем самым перемирие рушится.

Армия собирается, силы франков идут к Ираку, чтобы перехватить армию Саладина на подступах с юга.

Сам Саладин захватывает Аль-Хабиз Джалдак, ключ к восточной Галилее и проходу к Иерусалиму.

Король снова в поле.

Июль 82 года.

Битва у замка Бельбуар.

В невыносимую жару, в свой восьмой год правления, Балдуин лично ведет армию.

При семи сотнях рыцарях они останавливают армию Саладина и вынуждают ее отступить.

Победа.

Символическая и реальная.

Сразу после этого вторая угроза.

Саладина такой берут с суши и с моря.

Король быстро собирает флот из 36 кораблей, опираясь на союз с итальянцами.

Город спасен.

Все ликуют.

Но опять спокойствие мимолетное.

Саладин не предлагает перемирия.

Он уходит на север и получает под контроль Харан, Эдесу, Раку, Несибин.

В это же время Балдуин заключает союз с Масулом и идет наступление.

Осенью он проникает в земли Дамаска, сжет посевы, берет Аль-Хабиз Джалдак обратно.

Его армия проходит 300 километров.

Прокаженный король лично командует осадой.

Это не геройство.

Это вынужденное государственное управление в условиях разрушаемого тела.

Зимой 82-83 года он проводит кампанию под Дамаском.

Сжигает урожай, осаждает Басру.

Все это прикрывает рейд Рено до Шотиона на Красное море.

Крупнейшую стратегическую провокацию всей эпохи.

Саладин Масуре не может вмешиваться.

План работает.

Пока Саладин теряет контроль, Франки возвращает восточную Галилею.

За всем этим стоит Балдуин.

Его тело распадается.

Его власть держит воедино империю.

Враги пишут о нем с презрением.

Запад по-прежнему молчит.

Но дома, в Святой Земле, все еще слушают его голос.

Когда лез в 1183 годы, Русалимское королевство из-за нехватки средств впервые вводит подоходный налог.

Один процент на имущество от сотни бизантов и два процента на годовой доход выше этой суммы.

Все остальные должны были платить один бизант.

Налог касался всех, без различия пола, веры или происхождения, и предназначался исключительно для обороны.

Важный момент.

Документ об этом был подписан не от имени короля, а от имени принцев королевства.

Что может говорить о тяжелом состоянии Балдуина в этот момент.

Тем не менее, в марте он все же лично представительствовал в Акре на заседании высокого совета.

Весной 1183 года Саладин обладает стратегически важным Алеппо.

В этот момент болезнь короля стремительно прогрессирует.

Балдуин теряет зрение.

Его руки и ноги покрываются ранами и отмирают, он больше не может ни ходить, ни держать предметы.

Хронист Вильгельм пишет, что король полностью утратил возможность пользоваться конечностями, был ослеплен и лишь с огромным усилием воли продолжал выполнять обязанности правителя.

Это был живой труп на троне, но с ясным разумом и несгибаемым духом.

Он больше не может держать меч, сесть на коня, расписаться в документах.

Ему предлагают передать власть, уединиться, получать доход с королевских земель, но он остается на троне.

Пока дух не сломлен, он будет королем.

Даже при таком физическом состоянии он продолжает выполнять функции монарха, скрывать болезнь, председательствует в совете, лично участвует в походах, пусть и в носилках.

Его состояние требует срочного выбора.

Королевство не может оставаться без дееспособного главы.

И тогда он принимает трудное решение.

Назначить регентом своего Шурина Гей де Лузиньяна, мужа Сибилы.

За собой оставляет только Иерусалим и титул.

Гей приносит присягу, что не станет королем при жизни Балдуина.

Готовится кампания против Саладина.

Балдуин мобилизует армию и поручает командование своему регенту.

Армия крестоносцев собирается с Афорией.

Это крупнейшее войско, которое Латинское королевство выставляло со времен Основания.

Около 1300 рыцарей и 15000 пехоты, включая наемников и даже вооруженных паломников.

Но, несмотря на численность, решающего боя не происходит.

Гид ведет армию медленно и осторожно, не желая рисковать.

Саладин, не добившись стычки, просто уходит, но оставляет после себя разоренные земли и святыни.

Христиане тоже не добиваются ни одной победы.

Военная часть кампании проходит без катастроф, но морально это поражение.

Силы собраны, но не использованы.

Именно этот эпизод становится переломным моментом в карьере Ги.

У Болдоина не остается иллюзий.

Регент не исправляется.

Осенью 1883 года Саладин осаждает крепость Керрак.

Именно там проходит свадьба королевской сестры Изабелла.

Угроза слишком велика, и Балдуин находится при смерти, но поднимает армию.

Его несут на носилках, но он лично возглавляет поход.

Присутствие короля объединяет распадающийся знать.

Перед лицом угрозы он принимает радикальное решение.

Аги лишается титула регента, а сопроводителем короля становится...

Пятилетний Балдуин V, сын Сибилы.

Его коронуют 20 ноября 1183 года в храме Гроба Господня.

После коронации члены совета решили далеко не разъезжаться.

Было очевидно, прокаженный король умирает.

В день своей смерти он последний раз созвал своих вассалов, и они пришли отдать дань уважения молодому человеку, который правил Иерусалимом 11 лет.

Хороший парнишка, которого обучал Вильгельм Тирский и который любил ездить верхом, стал слепым и искалеченным проказой.

Однако он никогда не прикрывался своей болезнью, чтобы избежать государственных обязанностей.

Он вел свою армию в бой до тех пор, пока мог сидеть в седле.

И даже после этого его несли на носилках.

За несколько дней до своей смерти он присутствовал на заседаниях суда и занимался договоренностями о престолонаследии.

Балдуин умер 16 мая 1185 года.

Он был похоронен рядом со своим отцом в Часовне Королей в церкви Гроба Господня у подножия горы Колгофы, самого святого места в христианстве, которое он успешно защищал на протяжении всего своего правления.

Ему было неполных 24 года.

Теперь ты знаешь контекст Балдуина IV.

Он же Иерусалимский, он же прокаженный, он же безликий царь.

И скорее всего, если ты не особо знаком с историческими событиями или фильмом «Царство небесное», то видел мем «Молчать сейчас говорит».

Мем основан на кадре из фильма, где король поднимает руку, а в этот момент его слуга кричит «тишина».

Образ стал действительно популярным в 2024 году, когда его начали использовать в ироническом контексте, противопоставляя мнимый авторитет реальному.

Например, фраза «молчать коронисты средневековья, сейчас говорит тот, кто прочел ваши тексты и на основе них сделал ролик» высмеивает людей, претендующих на экспертность без достаточных оснований.

Если что, это шутка.

Мем часто использовался для высмеивания ситуаций, когда кто-то пытается доминировать в разговоре без достаточных оснований или преувеличивать свое значение.

Ну, это так, лирическое отступление.

На самом деле закончить я бы хотел ответами на некоторые вопросы об Алдуине.

Они как-то не вписывались в повествование, и я решил их немного вынести за рамки общей темы.

Первый и самый очевидный.

Действительно ли он скрывал свое лицо под маской?

Да, Вильгельм Тирский писал, что в последние годы жизни из-за прогрессирующей проказы Болдуин потерял зрение.

Он не мог пользоваться руками, ногами, его тело было изуродовано болезнью.

Он не мог показываться на публике без защиты.

Кожа разрушалась, лицо было изранено.

Фильм «Царство небесное» художественно это кое-как интерпретирует.

Он показывает Болдуина в серебряной маске, почти рыцарском шлеме без прорезей для глаз.

На самом деле это, скорее всего, была тканевая или кожаная повязка, закрывающая лицо, или же некий капюшон.

Но сама идея маски как символа была абсолютно верна.

Болдуин старался сохранить королевское достоинство даже в агонии.

Следующий вопрос.

Что случилось после его смерти?

После смерти Балдуина власть перешла к его племяннику, Балдуину V. Регидом стал Раймон Трипольский.

Но мальчик прожил всего около года и умер при достаточно загадочных обстоятельствах.

После этого в Иерусалиме началась борьба за трон.

Мать мальчика Сибила при поддержке мужа Ги объявила себя королевой и короновала Ги.

Это вызвало раскол в королевстве.

Противники Сибилы попытались выдвинуть альтернативную кандидатуру.

Кто бы это был?

Ну, конечно же, Изабелла, сестра Сибилы.

Но Гий удержал власть.

Однако уже в 1687 году, после катастрофического поражения при Хатине, Гий потерял Иерусалим.

Королевство, которое Балдуин удерживал, даже будучи почти обездвиженным, быстро рухнуло.

Но это тема для отдельного ролика.

И один из самых интересных вопросов.

Почему же его никто не сверг, если было видно, что король просто рассыпается?

Ответ достаточно прост.

А кто кроме него?

Он был слишком силен.

Ну, я имею в виду не физически, а морально и политически.

В 13 он стал королем.

Прекрасно понимал, что умрет молодым.

Уже не чувствовал боли, проказа начала разъедать тело.

Он выучил законы, стал мастером переговоров, сам вел заседания высокого суда и воевал с Саладином, когда взрослые мужики просто боялись выйти из замка.

Даже когда он у нас слеп и не мог ходить, его выносили на носилках, и его слово продолжало быть законом.

Свергнуть его значило взять на себя ответственность за развал королевства.

Никто этого делать, конечно же, не хотел.

Одни уважали, другие боялись, а третьи просто ждали его смерти.

Так стоило ли оно того?

Может, Болдуину и правду нужно было отправиться на покой куда раньше и просто жить на дотации короны?

Хороший вопрос.

Спасибо за просмотр и тем, кто поддержал выход этого ролика донатом по ссылке в описании.

По традиции, давайте напишем в комментариях «Теперь я знаю про короля».

Не забывайте подписываться и оценивать ролик лайком.

А это был Олег Черный.

Всем пока.