Как девчонки сидят за закладки: откровения из женской колонии

Меня зовут Виктория.

На данный момент мне 27 лет.

Вела Инстаграмы, создавала дизайны, работала в достаточно больших кампейнах типа Nike Run Marathon.

Было круто, весело.

Я пошла в педагогический на учителя начальных классов.

И, собственно, я там нашла действительно свое призвание.

К сожалению, конечно, уже это не будет для меня дорогой дальнейшей в связи с тем, где я сейчас.

Вот.

Ну...

Меня зовут Мария.

Родилась я на Севере.

Там закончила школу, поступила в институт.

Со временем я влюбилась, вышла замуж, и судьба меня привела сюда.

Вы можете прямо сказать, почему вы здесь оказались и как это произошло?

Я сделала закладки ради любимого человека.

Меня осудили за наркотики.

За килограмм наркотиков, который был при мне.

Это Можайская женская колония.

Мы приехали сюда, чтобы услышать истории трех девушек, которые осуждены по наркотическим статьям.

Сегодня мы зададим им одинаковые вопросы.

О жизни до приговора, первом контакте с наркотиками и буднях за решеткой.

Как в твоей жизни появились наркотики?

Выросла я в небольшом городе рядом с Москвой, в полной семье, очень любящей семье.

В детстве была счастлива, насколько это возможно.

Училась в школе достаточно хорошо.

Поступила в институт, начала учиться в государственном муниципальном управлении.

Мне понравилось.

Начала искать себя, нашла себя в маркетинге и пиаре.

Сначала это была наёмная работа, 8 часов в офисе, а потом с развитием интернета я ушла туда.

Вела инстаграмы, создавала дизайны, делала визуализацию для каких-то брендов.

А потом ко мне постучался в личку человек и предложил мне

сделать дизайн для его сайта.

Сделала ему веб-дизайн.

Сайт работал хорошо, это был сайт обмена валют.

Ему понравилось, я делала дальше для него дизайны, обложки в основном, с неизвестными для меня названиями.

А потом они стали для меня известными.

Так я попала в сеть Даркнета.

Потихонечку как-то.

Сначала ты нарисовал картинку для магазина.

Это же ничего страшного.

Потом ты сделал дизайн для магазина.

Тоже же ничего страшного.

Потом оформила ему витрину.

Ну, подумаешь на картинках кристаллики.

Ну что, они же не у тебя.

А потом ты с этими кристалликами сидишь в машине у оперативных сотрудников и не понимаешь, как это произошло.

Родилась я на севере, в городе Сургуте.

Там закончила школу, поступила в институт, в педагогическую академию.

Это была моя мечта.

Но вся моя семья была очень против этого обучения, потому что они все...

работали в школе.

Ну и работают до сих пор.

Я влюбилась, вышла замуж.

И, ну, наверное, очень долгое количество времени не понимала, что мой любимый человек — наркоман.

Потом, когда уже пришло осознание, ну, наверное, уже было поздно, и судьба меня привела сюда.

Можете сказать более конкретно, за что вы сюда попали?

Я сделала закладки ради любимого человека.

Я сделала её первый раз.

Просто так сложились обстоятельства.

Мы с ним ругались очень, ему было плохо.

Ему нужна была доза.

Да.

Я поехала, забрала.

Все это происходило по WhatsApp.

Я вместе с ним разговаривала.

Он мне говорил, что делать.

Я это все забрала.

Сделала восемь закладок.

И меня задержали.

Если не секрет, какие у вас сейчас отношения?

Никаких.

В первый же день моего задержания, ареста, человек уехал из города, и больше о нём никто не слышал.

Ну, то есть ни моя семья, никто.

Как ваша семья выдержала всё это?

Ну, конечно, тяжело.

Каждой семье тяжело.

Особенно, когда семья воспитывает других детей, а тут твой ребенок попадает в такую ситуацию.

Тяжело.

Ну, самое главное, они меня поддержали, поддерживают и очень ждут домой.

Сейчас заплачу.

Расскажи, как ты здесь оказалась.

Ну, по глупости вообще.

Большой глупости и, наверное, от какого-то отчаяния совершила ошибку, которая преступлением оказалась.

Я училась.

Я видела просто для себя преподавание

каким-то таким, ну, высшим чем-то таким, наставничеством.

Но когда я поняла, что таких задач вообще в основном нигде не ставится, ни в одной там школе особо-то нет их, там всё вот упирается во ВГОЗ, и ты должен этому ВГОЗу следовать, то мне стало от этого как-то так

грустно.

Не знаю, вот с этого пошло какое-то у меня уныние.

Ну и, в общем-то, пошли у меня проблемы.

Это же тоже не бесплатно всё.

И плюс очень много сил и времени затрачиваешь.

У меня уже была госпрактика.

Это надо было подготовить двухнедельный курс уроков.

И одновременно я, получается, и работала.

И как-то вот, не знаю, вот здесь сломилось.

И почему-то вот пошла вот в этот мир, скажем так, совершать свою ошибку.

Ты сама употребляла наркотики в этот момент?

Ну, у меня был такой период.

Ну, до этого были знакомые вокруг.

Не то, чтобы я с ними общалась как-то плотно.

Просто знаешь о существовании вот этого всего.

Ну, как бы сложно не знать в нашем мире об этом, мне кажется.

То есть это был денежный вопрос?

Это был денежный вопрос.

Во всех историях наших героинь замешаны быстрые деньги.

В этом и кроется самое опасное.

Вера в то, что именно тебе повезет и ты не попадешься, заставляет людей рисковать свободой, вместо того, чтобы вложиться в себя и получить пусть не мгновенный, но честный результат.

Сейчас можно зарабатывать легально и стабильно.

Достаточно готовности учиться.

Например, в IT.

Сейчас IT-компании предлагают удаленку, разные бонусы и среднюю зарплату 184 тысячи рублей.

Главное — это определиться с направлением и получить первый опыт.

С этим вам может помочь курс «ИТ-специалист с нуля» от SkillFactory.

Его главная особенность — это тест-драйв профессий, в ходе которого вы попробуете себя в 9 самых востребованных IT-специальностях.

А уже потом выберите понравившееся направление и продолжите свое обучение.

Навыки оточьте на задачах от крупных компаний под руководством менторов.

А лучшие работы пойдут в портфолио, с которым можно найти первый проект еще до конца курса.

А если после обучения найти работу не получится, школа обещает вернуть деньги.

Это закреплено в договоре, так что все официально.

Ссылка на курс в описании.

А с промокодом «Коллектив» до конца июня вы получите скидку в 50% и курс по нейросетям в подарок.

Учитесь, работайте, зарабатывайте честно.

Что ты почувствовала, когда тебя задержали?

Такой вопрос задают в СИЗО.

Психолог.

Да?

Он спрашивает, что вы почувствовали, когда за вами закрылась дверь.

Осознание, конечно, приходит не сразу, но не тогда, когда закрылась дверь, оно приходит.

Впервые, когда надевают на тебя наручники, ты понимаешь, что я натворила.

Вот такие слова были у меня.

Вам тяжело вспоминать день задержания?

Мне не тяжело вспоминать сам день.

Мне гораздо тяжелее вспоминать дни, которым это всё привело.

Можем вспомнить тот день?

Что ты тогда чувствовала?

Я буду плакать, это нормально, скорее всего.

Я помню тот день по секунду.

Я...

была в Южно-Сахалинске, и у меня была задача сделать автовыклад.

По прилету туда я попала в больницу с аппендицитом.

Я с аппендицитом, опять же, отправилась в ближайший торговый центр, купила всё необходимое, чтобы пробыть какое-то время в больнице.

И по выходу оттуда, пренебрегая собственной безопасностью и всеми инструкциями, иду в соседний

про лесок, так скажем.

Сахалин, в принципе, очень зелёный остров, и там очень много лесопарковой зоны в самом городе.

И я пошла.

Я могла свернуть тысячу дорог, но пошла вот именно туда.

На повороте к лесу стояла машина.

Я почему-то не обратила внимание, там стояло два молодых человека.

Я, пройдя дальше, слышу, что меня крикивают.

Поворачиваюсь, мне показывают

документы о том, что это сотрудники полиции, что у них проходит операция антинаркотическая.

На что я мило улыбаюсь, говорю, что всё, пожалуйста, вот мой паспорт, я турист.

Мне не очень поверили.

Перелётов у меня было много.

Перелётов были ещё и за границу в достаточном количестве.

И как бы на Сахалине я особо не появлялась.

Тут внезапно одна девочка на Сахалине, как бы у них возникли вопросы.

И они обратили на меня внимание, и поэтому... А в рюкзаке у меня был килограмм наркотических веществ.

Расскажи, какое у тебя было первое ощущение.

Первое ощущение у меня было почему-то ощущением облегчения.

И я абсолютно спокойно, и я не проронила ни одной слезинки.

Мне было абсолютно спокойно.

И спокойно было не потому, что у меня была какая-то полная уверенность, что я избегу последствий.

На тот момент мне уже очень сильно всё это претило.

И, наверное, это было единственным выходом из этой ситуации, безболезненным и не угрожающим, например, моим близким.

Самый тот момент, это был критический ужас, потому что, к сожалению, в тот момент никто из моих близких не мог знать, где я нахожусь, а я не могу им сообщить об этом, и это был кошмар.

Самый первый, наверное, сутки, трое, когда ты сидишь еще...

еще никуда тебя не отвезли, и ты сидишь в этой страшной камере, и ты думаешь, господи, какой ужас.

А потом ты встречаешь там людей, ну, неважно, они с тобой по эту сторону или ходят по ту сторону, и они с тобой разговаривают адекватно.

Ну, те, которые по эту сторону, не все адекватны, конечно, но всё равно.

Помню, что поначалу оно как-то и не верится.

Вот пока тебе срок сам на суде не дали, ты как-то...

оно как будто мимо тебя проходит, и ты не особо веришь в то, что вот оно сейчас как-то случится, сколько тебе дадут, сколько ты отсидишь.

Вот до сих пор нету.

Как-то оно проходит мимо меня в плане того, что мне довольно легко вообще всё это как-то далось.

Как сейчас устроен твой день?

Подъём, зарядка, завтрак, работа, перерыв на обед.

Еще утренняя проверка, утренняя и вечерняя проверка у нас в распорядке дня.

Большую часть времени занимает работа.

Я работаю в кафе, на кухне.

Готовлю еду разнообразную.

Девочки могут пойти в кафе за свой счет.

У нас такое меню новогоднего стола, так скажем.

Оливье, жареная курица, картошка фри.

Все девочки любят, все девочки хотят.

Я работаю здесь в отряде.

Мой объект это ДМР.

ДМР это дом матери и ребенка.

Я там работаю няней.

Вообще это называется санитарка.

Ну, нас все называют нянями.

Поднимаем детей, я их мою, переодеваю, кормлю.

В общем, весь день, в принципе, это с этим и связано.

Что ты моешь, переодеваешь и кормишь детей.

Вот.

И уходишь с работы.

Вечером совсем.

То есть там весь день проводишь.

В выходной день...

Вот это прямо поинтереснее, потому что я здесь занимаюсь вообще всем, чем только можно.

Я рисую, пою, играю в спектаклях.

Ну, и мне это очень просто нравится, поэтому я это ещё и в рабочее время иногда делаю.

Прошу себя подмену и ухожу на репетиции, там, хор поставить.

Очень нравится.

Или прорепетировать какие-то сцены, песни.

Я работаю, собственно, здесь.

Я заведующая клубом.

Мы организовываем мероприятия, встречаем гостей, которые к нам приезжают.

Очень интересно.

Сейчас к нам приезжает консерватория, мы ставим хор.

Очень интересно заниматься патриотическими праздниками.

То есть 9 мая очень интересно.

Большая очень подготовка идет у нас в колонии.

Практически все женщины принимают участие активное.

Различные вообще мероприятия.

Вот сейчас у нас будет весеннее обновление, конкурс дефиле платьев.

Тут больше люди выплёскиваются в творчестве каком-то.

Тут очень много девочек, которые очень красиво рисуют.

Тут очень много девочек, которые очень красиво поют.

Прям действительно красиво.

И, возможно, они бы никогда не раскрыли этот талант, не оказавшись тут.

Я стихи пишу, и я никогда так много не писала, как здесь.

У меня и на воле это происходило, но гораздо реже.

А здесь музы посещают чаще, чем там.

Вы уже слышали, что вас приезжал шаман, да?

Да.

Ну и как он?

Как раз только меня перевели на эту должность, и мы готовились к приезду шамана.

Ну... Как вам музыка?

Мне нравится творчество его, но, честно сказать, мне не нравится его внешний вид.

Честно, я не настолько меломан.

Я совершенно спокойно к ней отношусь.

Я тоже.

Ну, в общем, да, я рисовала вот его портрет и рисовала портрет Данцовой Дарьи, которая тоже к нам приезжала.

Вот она отметила, что ей очень понравилось, потому что это единственный портрет, на котором она видит сходство с собой.

К сожалению, я не знаю, что сказал, и не знаю, как его по имени на самом-то деле зовут.

Я надеюсь, что ему понравилось, если честно.

Я старалась целых 7 часов, провела свой лицом наедине.

Что самое сложное в колонии?

Для меня, наверное, самое сложное...

что уходить, наверное, с длительного свидания.

Вот это мне сложно.

Ну и даже сейчас даже к этому как-то попривыкла.

Вот в первые там разы, когда ты посидел там в СИЗО и где-то там полтора года ты вообще видел их,

Сначала ты их видел, потому что ты сидела близко к месту прописки, потом тебя повезли по всем возможным СИЗО, и к тебе никто не может приехать, очень долгое время ты их не видел.

А потом ты приезжаешь сюда, сидишь здесь в карантине, и только потом, через какое-то время, они могут к тебе приехать.

И ещё, ещё через какое-то время, только нам длительно могут попасть.

И вот с этих свиданий было вот самое сложное выходить.

Но сейчас я тоже стараюсь как-то к этому более философски относиться, и попроще как-то мне стало.

Но это, наверное, самое тяжёлое.

когда ты понимаешь, что вот он, человек, который составляет твой дом, и он сейчас приехал, и он уедет.

Ну и ты тут останешься.

Самое страшное не быть дома –

потому что ты ушёл оттуда, тебя забрали, и ты остаёшься в том же моменте.

То есть прошло вот уже сколько-то лет, а я всё в том же моменте.

Для меня дом — это всё то, что было там.

Сейчас там уже не совсем это.

Люди, с которыми ты общался, они меняются.

Отец приезжает, ты понимаешь, что вот да, он постарел.

Он, конечно, не выглядит как-то плохо, но ты видишь в глазах, что он пережил.

И это страшно.

Ну, мне, например, тяжело.

У меня мама живёт в Новороссийске, и не очень удобно сейчас сюда добираться.

Поэтому на свидания я хожу не так часто, как хотелось бы.

Ну, я, конечно, понимаю, что сейчас закрыт аэропорт, и очень долго добираться через Сочи, и там надо лететь.

Поэтому я её не травмирую и не хочу, чтобы она...

переживала тоже, и поэтому не так часто хожу на свидания.

Вот, наверное, это самое тяжелое.

Очень неограниченное общение с семьей.

Очень не хватает родителей.

Они у меня достаточно взрослые.

Очень за них переживаю.

И ситуация как бы в стране такая несколько напряженная, и переживаешь за них каждый день.

Несмотря на то, что звонки и свидания, но всё равно хотелось бы гораздо больше, и этого очень не хватает.

Какие радости есть в колонии?

ну, человек, он же деятель, и ему всегда важно что-то творить и создавать, и еще чтобы это нравилось не только всем, но еще и ему.

И вот для меня здесь самая большая радость, это если мне дали задание нарисовать какое-нибудь лицо, ну, я просто портретист, и если я его нарисовала так, что мне оно самой нравится, мой рисунок, вот это радость, потому что

Ну, я на воле как-то не особо себя... Мне было незачем, и времени не было на это, заставляя себя как-то развивать это дальше, потому что там у меня это всё встало на паузу какую-то, а здесь я, когда ты начинаешь это развивать, ты понимаешь, что ты какую-то свою технику развил до такой степени, что ты там смотришь и уже вторгаешься.

Вот это, ну, радость.

Не могу сказать, что у меня есть прям вот какая-то отдушина.

Нет.

Каждый человек, мне кажется, здесь живет мечтой.

Мечтой оказаться рядом со своими родственниками.

Обнять их.

Но самая большая радость, это, наверное, длительное свидание, когда приезжает мама, и ее можно обнять.

Самое... Что-то я сегодня расплакалась.

Знаете, радость, конечно, есть.

И радость в людях.

Тут очень много хороших девчонок, с которыми есть о чём поговорить, есть что вспомнить, есть о чём помечтать, с которыми рисуем вместе, танцуем вместе.

Это тоже какие-то такие радости.

Радость там, например... Мы все очень часто смотрим на небо.

Можайка, наверное, самое прекрасное небо, которое я когда-либо видела.

Оно нас балует и рассветами, и закатами, и звёздное небо.

Оно бывает просто невероятно.

Я когда... Голос вернётся.

Я когда только вышла в отряд, я жила на третьем этаже...

А в окно видно здание пятиэтажное.

Ты смотришь на него.

Таких пятиэтажек тысячи по всей России я видела.

И вот там по вечерам окна зажигаются на кухне.

И там вот эти проблемы.

Шторы к дивану не подходят.

И сантехнику пора менять.

И когда ты там, эти проблемы кажутся такими...

глобальными, нерешимыми.

А здесь, думаю, что такая глупость на самом деле была.

Какие-то проблемы, которые бытового плана, там, на воле, они решаемы очень простые и не требуют внимания.

Очень...

Многие зацикливаются на этих проблемах и не понимают, что вообще счастье вокруг них, счастье внутри них, счастье, когда близкие рядом, счастье, когда чай вкусный, счастье, когда есть время почитать книжку, например, хорошую.

Мне кажется, самые читающие люди находятся в колонии.

Потому что на воле у всех нет времени на это.

А здесь ты можешь углубиться в какие-то произведения.

Ты можешь...

эти произведения по-другому немножко понять.

Вот Достоевский, я Достоевского очень люблю и очень много его читала, но никогда не обращала, какой нитью через все его произведения проходит его присутственный шафот.

Ему смертную казнь отменили за пять минут до приведения её в действие.

У него очень много цитат заселят, что там даже в тюрьме можно найти жизнь.

И здесь действительно есть жизнь.

Она по строгому режиму, да.

Она со своими правилами.

Но тут тоже можно жить.

И счастливо можно жить.

И твои просьбы всегда откликаются.

Здесь не исчадие ада ни с одной, ни с другой стороны.

Здесь везде люди.

Они хорошие, добрые, понимающие.

О чем ты мечтаешь?

Ну, у меня есть одна мечта, и появилась она у меня в СИЗО.

Я познакомилась там с девочкой, она черная, африканка.

Мы с ней общаемся, она мне пишет письма, и сейчас должна вот-вот на днях родить второго ребеночка.

Я очень хочу поехать к ней в гости в Африку и взять...

усыновить или удочерить там ребенка.

Я знаю, что она очень много рассказывала, что там нет детских домов.

У них семьи, которые живут в достатке, они помогают этим детям.

То есть они там, может, могут построить им что-то.

То есть бюджета государственного у них такого нет, как у нас там есть детские дома и так далее.

Я бы хотела взять такого ребенка оттуда и помочь ему.

Красивая мечта, я должен признаться.

О самореализации мечтаю, что я это, ну, добьюсь все-таки этого для себя, найду себя в том, к чему я сейчас пришла.

Ну, поскольку я не там нахожусь, я понятия не имею, чего там надо, как оно вообще там действует и что там изменилось в этом, да.

Но я точно знаю, что это будет творческое направление, потому что, ну, я чувствую, что это мое.

И вот, кстати, здесь я только... Как бы вот вроде с детства ты знаешь, что ты ходил там в театральный...

что ты умеешь рисовать, что ты там где-то что-то поёшь.

Ты вроде это знаешь, ты вроде иногда это делаешь, и кажется, что... Да, а когда ты начинаешь прямо этим упорно заниматься, оказывается, что это, ну, твоё.

И я немного просто в шоке от этих мыслей, потому что у меня сначала были мысли, я вот, наверное, выйду, господи, что же я буду делать?

Я же буду работать за пять тысяч, кто же мне возьмёт и всё такое?

А потом как-то поняла, что надо делать то, что ты умеешь делать, и то, что тебе нравится, и тогда тебе это точно принесёт всё, что тебе нужно.

И я мечтаю вернуться к тому, с чего начала.

Я очень хочу своё маркетинговое агентство с мировым именем.

Сейчас очень крутые технологии, с которыми очень хочется поработать.

Ты про ней рассказываешь?

Да.

Моё происшествие случилось в 23-м году.

GPT только набирало обороты.

Я с ней пыталась наладить контакт.

Он тогда слабенький был, на самом деле.

Да.

Но всё равно не менее интересный.

И это же самообучаемая штука.

Очень интересно, чему она научилась за это время.

И я вообще мечтаю вернуться на Камчатку.

Это потрясающий край, жутко неразвитый, с отсутствием какой-то привычной москвичам, например, инфраструктуры.

Но это место, где я почувствовала себя дома.

Вот я хочу домой.

Что бы ты сказала людям на воле?

Ну, не совершать преступления — это банально, да?

Слушать маму — это тоже как бы все это знают.

Но истина всегда банальна, на самом деле.

Да.

Ну вот для себя извлекла я урок.

Если что-то в жизни случается, нужно не думать, за что, а нужно думать, для чего это всё.

То есть всегда есть причина, почему так случилось.

Для чего это человеку нужно?

Вот.

Совет.

Нет ничего дороже свободы.

Нет ничего не семьи.

Деньги — это не главное в этой жизни.

Это не высшее благо.

всего лишь средство.

И средство для достижения каких-то хороших целей.

А хорошие цели плохими методами не достигаются.

Как бы не хотелось или как бы не казался этот путь лёгким и простым, казалось, я смогу быстро из этого вырваться, как кто-то говорит, «Я сейчас заработаю, а потом завяжу».

Нет, так не бывает.

Во-первых, ошибка выжившего, когда ты думаешь, это случится с кем угодно, но не со мной, всё равно рано или поздно справедливость восторжествует, и зло будет наказано.

А наркотики — это зло, безусловно.

И все вот эти попытки это как-то сделать привлекательным,

а они в массовой культуре достаточно распространены.

Это не очень хорошо, и на это нельзя вестись.

И можно оказаться в такой ситуации, в которой нахождение в местах лишения свободы — это будет не самое страшное.

Любое такое деяние, с чем бы оно ни было бы связано, с наркотиками в том числе, оно в любом случае не приведёт ни к чему хорошему.

Кроме разрушения, пустоты и, скорее всего, страданий.

И, скорее всего, страданий не только твоих личных, но и твоего окружения.

Потому что какие бы цели там ни стояли у людей перед тем, что надо этим заниматься, это никогда не будет того стоить.

Потому что это человеческая жизнь, и она бесценна.

Пока вы смотрели это видео, в России еще два человека оказались за решеткой из-за наркотиков.

К концу сегодняшнего дня от передозировки погибнут примерно 20 россиян.

Наркотики — это зло.

Держитесь от них как можно дальше.