КАК Я МОГ ЗАБЛУДИТЬСЯ В МЕТРО!? Страшные истории и страшилки.

Автор истории Валентина Сенчукова.

Для многих людей метро – это часть привычной жизни.

Они преспокойно спускаются вниз и становятся клеткой единой человеческой массы.

Массы беспокойной, вечно торопящейся куда-то.

Массы, напоминающей клубок извивающихся слепых червей под землей.

Метро полно легенд, большинство из них придуманы для того, чтобы развлечь пересытившегося контентом человека, и они, конечно же, не воспринимаются всерьез.

Кто-то в наше время поверит в легенду о заблудившейся душе или поезде-призраке.

Да никто.

Или в зомби, шатающихся по станциям по ночам.

Ответ очевиден.

Но есть и люди, которые боятся ездить на метро и всячески избегают его.

Они не могут толком объяснить свой страх.

Для них это что-то иррациональное, не поддающееся объяснению.

То, что приходит извне, то, о чем не принято говорить.

То, о чем говорить опасно.

Я же довольно быстро привык к метро и стал относиться к нему ровно, но только до поры до времени.

Дожди вперемешку с сырым снегом накрыли город.

Пестрящая яркими цветами осень вмиг превратилась в серую мрачную хмурь.

Опавшие листья, еще недавно похожие на золотой ковер, почернели.

Скамейки заблестели от капель дождя и измороси.

Выбоины на асфальтах наполнились грязной водой, которая по ночам покрывалась тонкой коркой льда.

Все вокруг сникло, погрузилось в предзимнюю тягостную меланхолию.

В большой город пожаловал ноябрь, самый противоречивый месяц года.

То поливали дожди, то валил крупными хлопьями снег, то мороз прихватывал по ночам грязь.

Но город оставался все таким же шумным и динамичным.

Я жил здесь с конца августа и уже попривык к нему.

Я больше не шугался людских толп, нескончаемого потока транспорта, высоченных зданий, столь непривычных моему глазу, и, конечно же, я привык к метро.

Сердце больше не колотилось так сильно о ребра, как в первые дни, когда я спускался вниз.

Метро стало обыденностью, частью моей студенческой жизни.

Я запрыгивал в поезд, не ощущая никакой тревоги, никакого страха.

Мелькали станции, безликие люди выходили и терялись в такой же безликой человеческой массе.

А я несся домой, в маленькую съемную квартирку в спальном районе.

Квартирку, к которой тоже успел привыкнуть.

До этого я жил в маленьком городке, который и городом-то назвать было сложно.

Скорее он походил на большую деревню, где почти все друг друга знали.

Я любил его, но после 11 класса встал вопрос о том, куда поступать.

А также на малой родине список учебных заведений состоял из одной строки.

То я поддался в большой город.

Так вот, в тот ноябрьский вечер я задержался допоздна в центре.

И когда я спустился в метро, то не попал в живую шевелящуюся массу людей.

И с непривычки мне стало не по себе.

Холодок прошелся по спине.

Ведь находясь среди людей, мы в какой-то степени чувствуем себя защищенными, а оставаясь в одиночестве – уязвимыми.

Метро изменилось, и казалось, что оно впитало в себя весь дух подземелья и теперь источало угрозу.

Еле уловив, но все же угрозу, я огляделся по сторонам.

Мне чудилось, что в самых темных закутках притаились тени, готовые в любой момент утащить меня в лабиринт подземельных переплетений.

Конечно, я был не один.

Неподалеку топтались еще двое.

Один, тщедушного вида мужичок, явно перебравший с алкоголем, второй парень, примерно мой ровесник, испуганно озирающийся по сторонам сквозь толстые стекла очков.

Наверняка он тоже был иногородним, но в отличие от меня еще не привык к метро.

Больше никого не было, но и в этой маленькой сомнительной компании мне стало чуть комфортнее.

Я выдохнул с облегчением, глянул на часы, время позднее.

Подавил зевоту, в это время я уже привык ложиться спать.

От нечего делать я начал подбрасывать монетку и ловить её.

Какое-никакое развлечение.

Со стороны смотрелось дурачеством, но мне игра нравилась.

Она отвлекала от гнетущих мыслей, расслабляла и даже немного веселила.

Я всегда ловил монетку, серебряную, старинную, которую когда-то давно подарил мне дед, но в этот вечер что-то пошло не так.

То ли налетел порыв воздуха, то ли была какая-то другая причина, но монетка отскочила в сторону.

Чересчур громко звякнула и, к моему удивлению, исчезла на глазах, будто бы утонула в бесконечном ничто, где находится за пределами людского понимания.

А в следующий миг погас свет.

Метро погрузилось в темноту.

Темноту непроглядную, первозданную.

Вслед за ней пришел холод.

Ледяными пальцами он прикоснулся к лицу, к рукам, пробрался под одежду, прошелся колючей щекоткой вдоль позвоночника.

Я поежился от одного предчувствия неминуемого и оцепенел.

Я не знал, что делать, оставаться на месте и ждать, когда вновь загорится свет или бежать со всех ног.

В темноте мне всегда становилось не по себе.

Она притупляла все чувства, кроме одного – страха.

Да, я боялся темноты с детства и до сих пор спал с ночником.

Звучит странно и чудно для такого взрослого парня, как я, но это так.

Вот и сейчас я чувствовал, как кожа покрывается кусачьими мурашками.

«Эй!» – тихонько позвал я, голос прозвучал приглушенно и по-девчоночи тонко.

Никто не отозвался, тишина давила на слух.

Тишина звенящая, неуютная, тишина, в которой любят оживать дьявольские сущности.

На ум сразу же пришли десятки молодежных фильмов, похожих друг на друга, как яйца.

В этих фильмах всегда кто-то резко нападал из темноты, лились реки крови и...

«Кто-нибудь!» – заорал я во всю глотку.

Мой голос отозвался к гулким эхам, как бывает в пустых помещениях.

Сердце громко билось в груди, в ушах пульсировала толчками кровь.

Кончики пальцев немели от холода.

Я запоздало вспомнил про фонарик, что всегда лежал у меня во внутреннем кармане куртки, да, как у человека, боящегося темноты, у меня был свет.

Пара движений и крошечный луч света разрезал темноту.

Я огляделся.

Никого и ничего.

Ни поездов, ни людей, только темнота.

Я замер на месте, вслушиваясь тишину, в которой были только мои дыхания и стук сердца.

Я не знаю, сколько прошло времени, несколько минут или целая вечность.

Но вдруг бетонный пол под ногами задрожал.

Раздался грохот, будто бы навстречу несся огромный товарный состав.

Меня обдало волной горячего потока воздуха, такой мощной, что я вмиг согрелся и по спине потек пот.

В какой-то миг в голове мелькнула мысль, что сейчас меня собьет поезд.

Но ничего такого не произошло.

Меня не сбил поезд, и мои кишки не размотало по рельсам, и отрезанная голова не отлетела в сторону.

Я остался цел и невредим.

Я выдохнул, вот только рано.

Ко мне кто-то приближался.

Нет, я его не видел, пока не видел.

Но зато чувствовал, как вибрирует воздух при каждом его шаге.

И вот в темноте появилось свечение.

Сначала тусклое, еле заметное, но с каждой секундой оно становилось все ярче и ближе.

И тут некто закричал.

Громко, оглушающе, я зажал уши руками.

Вопль не утихал.

Он звучал в голове в самых потаенных уголках мозга.

Никогда в жизни я не слышал подобного.

А спустя мгновение я увидел его.

Пока еще очертания его были мутными, но с каждым метром становились все отчетливее.

И вот я смог разглядеть его.

Тело существа было покрыто седым толстым волосом.

Мохнатые брови нависали над близко посаженными маленькими глазками, из-под толстых губ кривыми саблями торчали наружу желтые клыки.

Я представил, как они вгрызаются в человеческую плоть, и к горлу подкатила тошнота.

Но я не мог и с места сдвинуться, все мышцы тела парализовало от ужаса, я не чувствовал кончиков пальцев рук и ног.

Разум отказывался верить в увиденное и твердил, что это глупый розыгрыш, и я нахожусь в парке развлечений.

А это существо, похожее на тролля из скандинавских легенд, всего лишь кукла, пустышка.

Казалось, что вот-вот загорится свет, и со всех сторон набегут люди и скажут, что я участник реалити-шоу.

Да, просто участник, и все это не по-настоящему.

Тролль остановился в париметрах, принюхался к воздуху.

Широкие ноздри шумно раздували воздух.

Бельма зрачков вращались.

Тролль был слеп, но от этого не менее страшен.

«Я почувствовал вонь, одуряющее состояние мускуса и тухлятины»,

И эта вонь привела меня в чувство.

Оцепенение спало, и если до этого мгновения я считал, что тролль – моя галлюцинация, то теперь я уверовал в его реальность.

Я бросился бежать вовсю прыть.

Тролль издал еще один оглушающий рюв и двинулся за мной.

Под его тяжелыми шагами содрогалась земля.

И хоть он был неповоротлив и медлителен, расстояние между нами сокращалось.

Я хаотично сворачивал с одной ветки на другую.

Тролль следовал за мной.

Я слышал его шаги и хриплое дыхание.

Боялся оглянуться и вновь оцепенеть от ужаса.

Я взмок, дыхание сбилось, и крынок одеревенели от долгого бега, фонарик норовил выскользнуть из рук и оставить меня в кромешной темноте.

Один на один с чудовищем.

Казалось, что вот-вот тролль схватит меня за щиколотку, разявит вонючую пасть и откусит голову.

Я останусь навсегда без вести пропавшим студентам.

Я запнулся обо что-то и упал, больно приложившись головой.

В ушах зазвенело, из глаз едва ли не посыпали звезды, фонарик выпал из рук, откатился в сторону и пару раз мигнув погас.

Я остался наедине с темнотой и с троллем, а он приближался.

Шаги становились все громче, а воздух зловоннее.

но я так и не почувствовал его изогнутых клыков на своей шкуре.

Я ухнул в спасительную серость обморока.

Сознание медленно возвращалось, я чувствовал холод, идущий от земли.

Слышал чей-то голос, он шептал то ли молитву, то ли заклинание.

Из-за головной боли я не различал слов, для меня они лились единым бессмысленным потоком.

Я с трудом разлепил глаза, и вместо темноты обесточенного метро увидел человека, стоящего надо мной и держащего в руках факел.

От яркого света огня заслезились глаза.

Я, превозмогая боль в спине, сел.

Огляделся, все та же темень, в которой едва угадываются очертания каких-то построек.

Тролля не было, я выдохнул с облегчением, не очень-то хотелось стать его ужином.

«Смотрящий ушел», — сказал человек с факелом.

«Чего?

Не понял я».

На его лицо был низко надвинут капюшон, тело облачало широкое серое сутано.

Он был очень высок и широкоплечий, судя по голосу, молод.

У старика просто не могло быть такого звонкого певучего голоса.

И еще, что бросалось в глаза, человек с факелом был босс.

«Смотрящий ушел», — повторил человек с факелом.

«Кто ты?» — прошептал я. Он снял капюшон, светлые, почти белые волосы рассыпались по плечам.

В блекло-серых глазах отражался огонь факела.

На лице не было ни морщинки, под крупным орлиным носом наметился первый юношеский пушок.

«Натан», – представился он.

Я поднялся и промямлил.

«Володя».

У Натана была бледная кожа, на широком лбу набит узор, похожий на иероглифы.

Узор светился, хотя, может, мне просто казалось.

Весь облик этого юноши не вязался с обликом современного человека.

Слишком бледным, будто бы никогда не бывал на солнце.

Слишком высоким, я едва доставал ему до плеча, а ведь я был довольно-таки высоким малым.

Он был слишком не таким.

Этот факел, странная одежда.

Быть может, я сплю?

Лежу на холодном бетоне одной из станций метро с разбитой головой.

А все, что происходит вокруг, всего лишь мой предсмертный бред?

Я что из сил ущипнул себя за руку, поморщился от боли, на коже тут же растекся лиловый синяк.

Я не спал.

«Нужно уходить, Володя, пока они не почуяли».

«Кто они?» Он ничего не ответил, а только приложил большой палец губам и шикнул, чтобы я заткнулся.

Я замер, прислушался.

Тишина окружала нас, гудящая, полная мертвых звуков, а в ней сотни притихших голосов.

Голосов, ожидающих свое время.

«Скоро!

Скоро!

Время пришло!

Наше время!» Голоса ожили, тихие, чуть слышные.

«Уходим!» – крикнул вдруг Натан и затушил факел.

Темнота кружила со всех сторон, и в ней тускло светился узор на лбу Натана.

Зашуршала тишина змеиной чешуей.

«Что это?»

Еле слышно прошептал я, представив сотни ползучих гадов, появляющихся из темноты.

Гадов, готовых утянуть нас глубоко под землю и сожрать.

Голос Натана прозвучал глухо, как из вакуума.

«Сними обувь и иди за мной».

Я послушался, снял ботинки, пятки сквозь носки, тут же обожгло холодом.

Я глубоко вдохнул и последовал за Натаном.

Узорный в лбу только чуть рассеивал темноту.

Я двигался почти на ощупь, придерживаясь одной рукой стены.

Чуть впереди шел Натан.

Я мог бы с легкостью дотронуться до его плеча.

За нами двигалось нечто.

Я слышал шуршение за спиной, чувствовал, как колеблется воздух.

Я хотел обернуться, посмотреть, но не мог.

Страх мешал мне, страх перед неизведанным, ведь то, что шло следом, наверняка страшнее всего, что я когда-либо видел».

Нечто проскользнуло мимо, коснувшись моей щеколотки.

Нечто склизкое, мертвецки холодные.

Я едва не вскрикнул, но вовремя зажал рот рукой.

Натан обернулся, а цвета озора на его лбу заслезились глаза.

«Тише!» – услышал я в своей голове.

Сглотнул ком, застревший в горле, и кивнул.

«Когда увидишь, не вздумай закричать».

Я опять кивнул, а потом почувствовал, как некто обвивает тело, сжимая меня в кольцо.

Некто, похожий на огромного змея или дождевого червя.

Я резко дернулся, но сделал только хуже.

Кольцо сжалось сильнее, стало трудно дышать и казалось, вот-вот затрещат ребра.

Каждый вдох давался с трудом, сквозь одежду я ощутил ледяной холод.

пахнуло сырой землей, а в темноте в нескольких сантиметрах от моего лица замерцали холодным огнем десятки крошечных глазок.

Именно глазок, я был уверен в этом.

Эти глазки смотрели на меня, и от их взгляда внутри все леденело, и все мое существо охватывало тоска.

А потом темнота шевельнулась, и я увидел существо.

Нет, оно не было огромным змеем-василиском, как я представил себе сначала.

Оно было куда древнее.

Словно сотканное из самой мглы, пришедшее из недр подземелий, оно чуть ослабило хватку и выпустило сотни тонких игл из своего тела.

Еще мгновение, и эти сотни игл впились в мое тело и высосали всю кровь без остатка.

Только не кричи.

Услышал я голос Натана.

Не знаю, каким чудом я сдержал крик, рвущийся наружу, но я не закричал.

Не издал ни единого звука, даже когда из места, похожего на морду, вытянулся длинный отросток, похожий на жало, и остановился в паре миллиметров от моего глаза».

Оно изучало меня.

Я застыл на месте, как каменный идол, и не смог бы пошевелиться, даже если сильно захотел.

Все мышцы парализовало, а разум подернулся туманом.

С каждым мгновением туман в голове становился все гуще, и все тише звучал голос Натана.

Некто высасывал из меня всю энергию, все силы, ломал волю.

Сердце замедляло ритм, каждый вдох отзывался болью в груди.

Я умирал или думал, что умирал.

Но вдруг существо потеряло ко мне интерес и ослабило хватку, отпустило тело, соскользнуло на землю, похороненную под толстым слом бетона, и ушло.

И самообладание покинуло меня».

«Володя!» – услышал я голос Натана перед тем, как ухнуть в черноту.

Мне снилось ночное небо, я не мог оторвать взгляда от крошечных сияющих звезд и желтой, как сыр луна.

Я не мог пошевелиться, все тело немело и больше не слушалось меня.

Я словно врос в землю, на которой лежал, стал ее неотъемлемой частью.

Крошечные земляные жалов пелестило и капля за каплей высасывали из меня жизненные соки.

Я хотел закричать, но был нем, хотел встать и бежать прочь, но был обездвижен.

Я хотел жить, но был мертв, и черви пожирали меня.

Я чувствовал, как они копошились в плоти, выгрызая туннели, чтобы потом наполнить их личинками, которые будут подобно поездам носиться туда-сюда.

Луна с изборожденным кратерами лицом, казалось, смеялась надо мной.

«Все кончено, глупец!

Теперь ты навсегда здесь!» Голос ее глухой, словно из подземелья.

«Володя!» – другой голос перебил голос Луны.

Я подскочил на месте, сердце колотилось в груди, тело знобило.

Остатки сна мелькали перед глазами, я трясущимися руками ощупал себя.

Казалось, что тело до сих пор выедают черви.

«Нужно идти дальше, Володя!» Натан держал в руках факел.

Я поднялся.

Икры ног ныли, голова гудела, воздух казался тяжелым и спертым.

Каждый вдох отзывался тупой болью в груди.

Чертовски хотелось наверх в слякотный и холодный ноябрь.

Но я был в метро.

Темнота окружала со всех сторон, в которой единственным светом горел факел.

Натан побрел вперед, я колебался, меня душили сомнения, что если он заводит меня в ловушку, что если он вовсе не хочет мне помочь.

Конечно, с какой стати ему помогать мне, ведь я для него чужак, забредший в его владении.

Может Натан ведет меня на съедение очередному монстру?»

Я посмотрел назад.

Темнота, густая, непроглядная, живая.

Я не хотел оставаться в ней один, без света.

Я поспешил за Натаном, я поверил ему, у меня не было выбора.

Быстро нагнал его, схватил за руку, ведь мне нужны были ответы.

«Расскажи!» Натан остановился, смирил меня взглядом, в его глазах читалась насмешка и любопытство одновременно.

Хорошо, я расскажу тебе, но сначала мы доберемся до переплетения.

Переплетение?

Да, осталось немного.

Я замолчал, не стал настаивать на разговоре, к тому же вряд ли это имело бы смысл.

Мой новый знакомый был не очень-то разговорчив, но выбирать не приходилось.

Мы двинулись дальше в путь.

Время перестало существовать, мы сворачивали с одной ветки на другую, бесконечные туннели, гулкое эхо наших шагов.

Рельсы, по которым давно не ходили поезда.

Запахи сырой земли и тлена витали в воздухе.

«Ничего себе, недолго!» – мысленно возмущался я, шагая рядом с Натаном и стараясь не отставать.

«Мне казалось, что мы прошли не один километр и должны уже были дойти до переплетения.

Я не оглядывался, мне было страшно, я чувствовал, что мы не одни».

Мы видели поезд, мертвые поезда, которые давно застыли.

Сквозь мутные стекла окон на нас глядели пассажиры, от которых остались только скелеты в полуистлевшей одежде.

Внутри все холодело, казалось, что сейчас они встанут со своих мест, холодные и злые, набросятся на нас, раздирая в мясо тела.

«Это всего лишь мертвые, им нет до нас никакого дела», — сказал Натен, словно прочитав мои мысли.

«Не тревожь их, и они не тронут нас».

Я кивнул, в глотке пересохло, ужасно хотелось пить.

«Сколько прошло времени?» «Час, два, сутки или еще больше».

«Что с ними случилось?» Тихо спросил я, не зная, хочу ли вообще знать, просто хотелось разрушить мертвую тишину.

«Все эти поезда не пришли вовремя».

«Почему?» Натан остановился, белыми огнями сверкнули его глаза.

«Им не дали».

«Кто?» Натан промолчал.

«Осталось недолго», – сказал он спустя пару минут, так и не ответив мне.

«Наверное, не хотел шокировать».

Вскоре мы вышли к свету, десятки факелов горели вдоль стен туннеля, в котором мы оказались.

Натан пристроил свой факел к остальным, обернулся ко мне.

«Мы на месте», — объявил он и посмотрел наверх.

«Я почувствовал, как земля уходит из-под ног, а внутри все холодеет от ужаса, когда поднял глаза».

Потолок украшала фреской из человеческих тел.

Иссохшиеся, почерневшие, мумифицированные, сочащиеся гноем и сукровицей, свежие, окровавленные.

Трупы переплетались между собой, являя неподготовленному человеческому взгляду жуткую сюрреалистичную картину.

В одном из трупов я узнал парнишку, что стоял неподалеку от меня на станции.

Еще совсем недавно, или все же давно, он ждал поезд, а теперь висел на потолке.

Его грудина была пробита, наружу торчали обломки рюбер, на кончике носа каким-то чудным образом держались очки в роговой оправе.

«Переплетение?» – тихо сказал Натан.

Я и без его слов понял, что это оно.

Переплетение – место, где сплелись между собой тела и души.

Я слышал шепот голосов.

Чувствовал, как дрожит само метро, как содрогается в конвульсиях земля.

Я хотел проснуться, очутиться вновь в съемной квартире, а еще лучше – в родном городе, дома.

Я посмотрел на Натана, его прежде блекло-голубые глаза засияли.

Он восхищался и благоговел перед переплетением.

Наверняка он видел это жуткое место каждый день, и для него оно стало обыденностью, частью жизни.

Такой же, как метро для жителей города.

«И что же дальше?» – спросил я.

Натан не успел ответить, как в тишине раздалось пение, я всмотрелся вдаль, к нам приближались люди, тоже босые и одетые в серое, как у Натана Сутаны.

Такие же, как он, беловолосые и светлоглазые великаны, их было немного, человек семь, они встали вдоль стены, склонили головы.

«Мой народ», — сказал Натан.

Когда-то очень давно он был вынужден уйти под землю.

Я медленно прошелся вдоль стены.

Люди не замечали меня.

Но когда они подняли головы, я понял, что это не так.

Люди изучали меня, и их глаза сияли спокойным, чуть снисходительным любопытством.

Еще бы, для них я был чужаком, странным и смешным коротышом, подобных которому они видели в переплетении.

Подобные мне служили кормом для этого места.

«Здесь мы нашли новый дом».

«Ничего себе», – мысленно усмехнулся я, но тут же одернул себя, вспомнив, как Натан говорил со мной без слов.

«Наверное, и читать чужие мысли для него не составит труда».

«Здесь мы обрели покой и веру, переплетение охраняет нас и не трогает, раз столетие среди нас рождается ведущий, тот, кто знает путь».

Натан посмотрел на меня, блекло голубые глаза чуть светились.

«Идем, Володя, я покажу тебе другой мир».

Я побрел за ним.

Был ли у меня выбор?

Я не знаю.

Но внутреннее чутье шепнуло мне, раз уж Натан спас меня, значит он не желает мне смерти.

А сейчас было главным остаться в живых.

Я чертовски хотел вернуться домой.

И вновь мы сворачивали с одной ветки на другую, только в этот раз мы не блуждали в кромешной темноте.

Цвет факелов разгонял ее.

Я оглядывался по сторонам, страх чуть поутих, к тому же в окружении светловолосых великанов я чувствовал себя в безопасности.

Я видел заброшенные шахты, инструменты и технику.

Видел останки людей, распластавшиеся на недостроенных рельсах скелеты с неестественно вывернутыми конечностями.

Обезглавленные, замерзшие в извечных позах.

Ужас и смерть застали их неожиданно за работой, и бедолаги навсегда остались здесь, под землей, и их тела так и погребли.

«Сколько прошло лет?

Судя по полуистлевшей одежде, столетия, а то и больше».

«Они разбудили древних», – пояснил Натан.

«Прорывали тоннели там, где не следовало, задели переплетения, и они проснулись.

С тех пор древние не могут найти покой.

Поврежденная земля требует пищи, чтобы залатать раны».

Я кивнул, по спине пробежался еще один табун кусочек мурашек.

Я испуганно обернулся.

Казалось, что разбуженные древние наблюдают за мной и ждут, когда я останусь один без защиты светловолосых великанов.

«Ты уже повстречался с одним из них не самым сильным», продолжал Натан, чуть заметно улыбнувшись моему страху.

«Тебе повезло, ты остался жив».

Я хмыкнул, про себя решил, что если выберусь, то больше никогда не спущусь в метро, хватит с меня приключений.

«Они не разгуливают по верхнему миру», — сказал Натан и добавил.

«Пока они не могут выбраться.

Это пока прозвучало зловеще в тишине подземелья.

Меня передернуло, где-то в тишине раздался вскрик.

Так кричат только от сильной внезапной боли».

Кому-то повезло меньшее, чем тебе, Володя».

Перед глазами мелькнула картинка, как одно из древних чудес сжимает в кольцо какого-нибудь бедолагу и вонзает сотни игл в его тело.

Трещат ребра, изо рта хлещет кровь, а спустя доли минуты человек превращается в окровавленную массу из костей и мяса.

И никто никогда не найдет его изуродованное тело.

К горлу подкатила тошнота.

Я едва не содрогнулся пополам и не попрощался с содержимым желудка.

«Тебе нечего бояться, Володя!» Натан похлопал меня по плечу.

«Идем дальше, скоро мы дойдем до города!»

Я кивнул, хоть и был готов с ним поспорить насчет того, что мне нечего бояться.

Последние события говорили о другом, любой неверный шаг в этом мире мог обернуться смертью.

Но я был не в том положении, чтобы спорить.

Потянулись мгновения, тишину заглушали только наши шаги, до треск факелов.

Воздух становился все более удушливым, спертым, я взмок, и одежда противно липла к телу.

Горло драло от сухости, я хотел попросить воды у Натана, но не успел.

Путь нам преградил густой туман, светловолосые великаны без сомнений вошли в него.

Я колебался, секунду, другую, но все же сделал глубокий вдох и последовал за ними.

Я оказался в густой серой пелене, в которой мелькали силуэты, а потом и они пропали.

Я остался один и не знал, куда идти.

В какой-то миг я подумал, что потерялся, что навсегда останусь в тумане и буду в вечности искать дорогу.

Мы пришли.

Услышал я голос Натана и выдохнул, туман рассеялся.

Я увидел чудный подземный город.

Я замер от восхищения, боясь пошевелиться.

Я ожидал увидеть какие-нибудь жалкие лачуги, в которых вынуждены выживать отшельники.

Но все было не так.

Моим глазам открылось совсем другое зрелище.

Я увидел величественные, прекрасные в сияниях холодных огней город.

Высокие, гротескные дома уходили острыми пиками в черноту местного солнца.

Если, конечно, огромный круг, нависающий над городом, был солнцем.

У меня захватила дух от открывшегося моему взору великолепия.

Светловолосые великаны, без сомнения, были искусными кузнецами, причудливыми архитекторами.

Я нигде, ни в одном фантастическом фильме, комиксе не видел подобного города».

Когда-то давно мой народ покинул верхний мир и построил город под землей.

Из домов начали выходить люди.

Мужчины, женщины, дети, старики.

Они замерли у своих домов, и в тишине подземельного города зазвучало пение.

Народ Натана приветствовал гостя.

Я тихонько ущипнул себя.

Мне до сих пор не верилось, что все это происходит наяву.

Удивительный город, целая раса людей, ушедших искать новую жизнь под землей, древние чудовища, переплетения.

«Сегодня ты наш гость, Володя.

Завтра я провожу тебя на пояс».

Я спал так крепко, как никогда в жизни, даже в детстве.

Я уснул, едва голова коснулась подушки, проваливаясь сразу в темноту, в которой не было снов.

«Пора, Володя!» – услышал я уже утром и подскочил в постели.

Захлопал ресницами, растерянно оглядываясь по сторонам и не узнавая места, где нахожусь.

Огромное зало, диковинная мебель, картины на стене – все это никак не могло находиться в моей скромной квартире в спальном районе.

«Переплетение!» – услужливо подсказала память.

«Переплетение!» – слух повторил я, вспоминая, что было накануне.

«Тебе нельзя долго задерживаться здесь.

В комнате, которую мне любезно предложили для ночлега, появился Натан.

Его широкие светлые брови сошлись на переносице, губы сжались в тонкую полоску».

За вчерашний вечер, ночь, время текло иначе в этом месте, он многое рассказал мне.

О том, что его народ ушел под землю до тех пор, пока в моем верхнем мире не появится свет.

Что он имел в виду под светом, я толком не понял.

Может, пока мир не станет чище и добрее?

Черт его знает».

Натан рассказал о том, что древние неспроста сохраняют нижний мир, что они пытаются сохранить равновесие.

И самое главное, он предупредил, что местный воздух губителен для меня, и мне нельзя долго оставаться в переплетении.

Об этом я уже и сам догадывался.

Кашель, першение в горле, боль в груди.

За короткий период я из здорового парня превратился в доходягу».

«Я думал, у нас будет больше времени, но ошибался», — сказал Натан и велел мне поторопиться.

Я быстро собрался, и мы выдвинулись в дорогу.

Улицы города были пусты в тот час и объяты серебристым светом, что исходил от зданий и арок.

На секунду я задумался, чем же горожане обрабатывают металл?

Можно было спросить Натана, но я передумал, момент был неподходящий, чтобы задавать подобные вопросы.

Пахло каленым железом и влажной землей.

Черное солнце над головой опустилось совсем низко и грозилось вот-вот накрыть город.

В тишине слышалось далекое завывание ветра и гул приближающегося поезда.

«Быстрее!» – крикнул Натан и дернул меня за руку.

Я едва поспевал за ним, и когда мы добрались до окраины города, то едва не свалился с ног от усталости.

Я хотел попросить Натана чуть передохнуть, но густой туман, не дав мне и рта раскрыть, окутал нас со всех сторон.

Земля под ногами содрогнулась.

Холод прошелся по ногам, ледяной, мертвецкий.

Пахнуло смрадом кладбищенской могилы.

Однажды, я еще будучи ребенком, ездил на кладбище с родителями.

Тогда отец что-то случайно задел на могилке прадеда и запахло мертвичиной.

Я никогда в жизни не перепутаю этот запах с другими.

Вот и сейчас пахнуло точно так же.

«Не отставай!» Я старался и шел на голос Натана, который звучал все глуше и дальше.

Стенал ветер, а может и не только он.

Может это плакали души, что не смогли выбраться из тумана.

Я ощущал на себе прикосновение их холодных пальцев.

Легкое, едва ощутимое, но от этого не менее мерзкое.

Тревога охватывала все мое существо, грозясь вот-вот перерасти в панику.

«С нами!

Останься с нами!» – стянул ветер.

«Мне это кажется, кажется!» – твердил я, но все равно ощущал на себе ледяные прикосновения.

Вокруг заплясали силуэты, я мог разглядеть их лица, мертвые, синюшные, искаженные гримасами напускного веселья.

Они смеялись, окружая меня.

«С нами!

Останься с нами!» – говорили они и протягивали мне руки.

«С нами весело!» – я метался между ними, пытаясь найти Натана.

«Кажется, мне все это кажется!» – хрипел я, но цепкие пальцы все равно скользили по одежде, по открытым участкам рук и лицу.

Силуэты шептали что-то в ответ, но я не мог разобрать и слова.

Их голоса были подобны шелесту опавшей листвы под ногами, шепоту ветра глубокой ночью.

«Не слушай их, Володя!» – Натан растолкал их и, схватив меня за плечо, потянул за собой.

Мы вынырнули из тумана на станцию метро.

Самую обычную, освещенную станцию метро, которую я привык видеть каждый день.

Я ахнул от неожиданности и обернулся.

Ни тумана, ни силуэтов, ни города.

Позади была только глухая бетонная стена.

Я истерично расхохотался, все произошедшее со мной казалось теперь просто страшным сном.

Завораживающим кошмаром, после которого не знаешь радоваться, что он закончился, или же схватиться за карандаш и попытаться запечатлеть его на бумаге.

«Успели», – сказал Натан.

Я вытер пот, выступивший на лбу.

Сердце заходилось в груди от волнения.

Я посмотрел на Натана, лишь присутствие которого подтверждало, что я не свихнулся.

«И что теперь?» – спросил я, переводя дыхание.

«Ждем поезд».

Конечно, что еще оставалось делать?

Я хмыкнул и чуть снова не разразился диким хохотом.

Похлопал по карманам в поиске монетки.

Мне вдруг захотелось предаться привычной забаве, чтобы хоть немного отвлечься и успокоиться.

Монетки ни серебряной, ни простой не нашлось.

Мозг шепнул, что серебряная исчезла перед тем, как я пропал из привычного мира».

Я нащупал только пластик банковской карточки, проездной и несколько бумажных купюр.

Здесь не берут за проезд деньги.

Натан хотел добавить что-то еще, но его голос потонул в гуле приближающегося поезда.

Яркий прожектор ослепил, я зажмурился.

Раздался виск тормозов.

Я распахнул глаза и остолбенел.

Ноги будто пустили корни в землю, залитую бетоном.

Я был не в состоянии пошевелить даже пальцем, я только смотрел.

Остановившийся поезд казался живым существом, железным чудовищем, которое жаждет сожрать еще одного пассажира.

Пора.

Натан затолкал меня внутрь и нырнул следом.

Я прошел пару метров, шатаясь, как пьяный, и плюхнулся на сиденье, перед глазами плыло.

За мутным, давно немытым окном сверкали огни метро.

Поезд уже вовсю нелся в кромешную темноту, которой я так боялся.

Натан стоял около меня, держался одной рукой за поручень, его светлые глаза косились по сторонам.

Длинные волосы отливали платиной, брови сошлись на переносице.

Я огляделся, пол в ржавых потёках, в салоне десятки человеческих фигур.

Странных, одетых в лохмотья, они замерли в неестественных позах, каждый на своих местах.

Кто на сиденьях, кто держась за поручни, кто просто стоял.

«Мертвецы, все они мертвецы!» – мелькнула в мозгу догадка.

Я сглотнул ком в горле, прижался носом к стеклу, надеясь, что они не заметили меня.

Было поздно, они почуяли живых.

Один из мертвецов резко поднял голову и посмотрел прямо на меня.

В черноте пустых глазниц колыхнуло зеленое пламя.

Он защелкал челюстями и неуклюже, размахивая руками, стал приближаться ко мне.

Остальные тоже встрепенулись и последовали за ним.

Скелеты с остатками сухожилий на костях, полуразложившиеся, гниющие трупы, те, кто умер совсем недавно, истекающие кровью с разбухшими животами, трупными пятнами...

Все они подступали ко мне.

Жажда полакомиться свежей, живой плотью, моей плотью.

Дыхание перехватило, сердце сошлось в груди, я вмиг взмок от страха.

По спине прошелся холодок.

Я сжал руки в кулаки, надеясь, что перед тем, как чьи-то челюсти сомкнутся на моем горле, я хорошенько от души вмажу ему по морде.

Я медленно поднялся с сиденья и встал рядом с Натаном.

Мертвецы были уже в паре метров от нас.

От трупной вони слезились глаза, закладывала нос, кружилась голова.

И тут поезд въехал в темноту.

Снаружи свистел ветер, колеса стучали о рельса.

«Я оплачиваю проезд!» – выкрикнул Натан, и свет от аэроглифа на его лбу разрезал темноту, освещая лица мертвецов.

Они разинули пасть и замерли, принюхиваясь к воздуху.

Поезд выехал из темноты и вновь мчался вперед.

Натан выхватил кенджал из ножен, резанул себе по ладони и окропил пол кровью вокруг нас.

Мертвецы зашипели и отступили.

«Я оплачиваю проезд, вы можете спать спокойно», — повторил Натан, и узор на его лбу загорелся алым.

Мертвецы замерли, каждый в своей позе, мы были им больше неинтересны.

Они уснули.

Я не знал, сколько прошло времени, когда поезд остановился.

Я вывалился на станцию, самообладание оставило меня.

Я рухнул на колени, меня вырвало желчью.

«Вставай!» – гаркнул Натан и схватил за шиворот, поставил на ноги и встряхнул.

«Сейчас не время раскисать, Володя!» – добавил он чуть мягче.

Я вытер рот рукавом, прокашлялся, сплюнул.

Огляделся.

Пустая станция, мертвая, безлюдная.

«Тебе нужно идти», — сказал Натан и указал рукой в темноту.

«Туда.

Я не могу идти дальше.

Мой путь закончился.

Дальше ты должен идти один».

Натан протянул мне фонарик.

«Мой фонарик тот самый, который я потерял, когда убегал от тролля-смотрителя».

Я знал, что он понадобится тебе, Володя.

Прощай!» Натан протянул мне руку.

«Спасибо, прощай!» Я пожал ему руку и побрел прочь, медленно, с трудом переставляя ноги.

Сумерки сгущались вокруг меня, я включил фонарик, крошечный луч света чуть рассеял надвигающуюся темноту.

«Удачи тебе, Володя!

Будь осторожен!» – услышал я вслед.

Обернулся, фигура Натана темнела вдалеке.

А ведь мне казалось, что я прошел всего лишь пару метров.

Но, похоже, в этом месте все было иначе и шло вразрез с тем, к чему я привык.

Я шел вдоль рейс в темноте, скудно освещая себе путь фонариком.

Я оборачивался до тех пор, пока свет от иероглифа на лбу Натана не померк.

Тогда я ускорил шаг.

Тревожное белое сердце в груди, тело охватило зноб.

Я вздрагивал, когда слышал писк пробегающих мимо крыс.

Тонкое завывание сквозняка, шорохи и скрипы.

Мне чудилось, что вот-вот из темноты вынырнет еще одно чудовище подземелья и разорвет на куски.

Иногда я бежал, иногда еле плюлся.

Я хотел лечь, отдохнуть, закрыть глаза, может даже уснуть.

Но тут же хлопал себя по щекам.

«Нельзя останавливаться, нельзя!» И двигался дальше.

Я не знаю, сколько прошло времени, я смотрел на часы, но они не шли.

Стрелки замерли на вчерашней отметке, той самой, когда я спустился в метро.

В голову лезли мысли, что я навсегда останусь здесь, среди темноты, и буду целую вечность скитаться.

А может, уже прошла целая вечность?

А я сам не заметил, как умер и стал одним из призраков метро».

Но нет, я отметал эти мысли прочь.

Я жив и к черту сомнения.

Было очень холодно, и этот холод шел отовсюду.

Я зябко растирал плечи руками в надежде хоть как-то согреться.

Но желудок от голода в горле першило.

Фонарик уже почти разрядился и угрожающе мигал.

Вскоре темноту разрезали десятки крошечных огоньков.

Я резко остановился, сощурился, вглядываясь вдаль.

Сердце ушло в пятки, по спине прошелся холодок, когда я понял, что огоньки приближаются.

Я не знал, что делать, бежать назад, навстречу или вовсе замереть на месте и ждать.

Фонарик погас, оставив меня одного в темноте, я попытался его оживить, щелкая выключателем, но все бестолку.

Фонарик трещал, но не желал работать.

Огоньки тем временем приближались, я замер на месте, огоньки становились все ярче.

Фонарик наконец загорелся, и я, подняв голову, увидел это в паре метров от себя.

Существо, похожее на огромного червя, смотрело на меня сверху вниз десятками крошечных мерцающих холодным светом глазок.

Скольчатое тело покрывали щетинки, судя по холодному стальному блеску, острые, как иглы.

Существо раззявило пасть и дыхнуло.

Меня обдало волной смрада до того одуряющего, что я закашлялся.

Существо фыркнуло, и мне в лицо полетела слизь, густая, как сопли и воняющая тухлым мясом.

Меня передернуло от страха и от отвращения.

Я тер лицо рукавом куртки.

Существо завизжало, отчего у меня заложило уши.

Я осторожно сделал шаг назад, не отрывая взгляда от него.

«Тише, тише!» – прошептал я краем глаза, ища пути отступления.

Страх придал сил, все чувства и инстинкты обострились.

Существо застрекотало, и щетинки на его теле удлинились.

Кончик хвоста просвистел в сантиметре от моего лица.

Я инстинктивно пригнулся, когда он вновь разрезал воздух.

Я решился сделать резкий выпад вперед, перекувыркнулся в воздухе, отчего существо оторопило и побежал.

Существо медлило секунду-другую и только потом бросилось за мной.

Я слышал, как его щетинки царапают бетонную поверхность тоннеля.

Слышал, как хвост ударяется о стены.

Я хаотично сворачивал с одной ветки на другую, существо ползло следом.

Я боялся обернуться, боялся замедлиться, боялся, что силы оставят меня.

Я не заметил тупика и со всей силы влетел в стену.

От резкого удара из глаз едва ли не посыпали звезды.

Я сполз на пол.

По спине тут же хлестнули горячие вожжи.

Я с трудом поднялся на ноги и обернулся.

Существо щерилось сотнями игл.

Глазки горели желтоватым огнем.

Вот и конец, мелькнуло в мыслях.

И тут я услышал звон, в тишине метро, кажущийся оглушающим.

В темноте блеснула серебром монетка.

Я прыгнул за ней, проваливаясь в бесконечную вязкую пустоту.

Темнота окружала со всех сторон, и я почувствовал, как лечу, точнее, падаю.

Приземление было болезненным, казалось, что из меня вышибло весь дух.

В глазах потемнело, я потерял сознание.

Я открыл глаза, надо мной склонилось два бородатых, грязных мужика, одуреющих, воняющих луком и перегаром.

«Чего это с ним, Петрович?» – спросил один из них.

«А хрен его знает, парень, с тобой все нормально».

Я сел, огляделся.

Станция метро.

Та самая, в которую я спускался едва ли не ежедневно.

Рядом топтались два мужика-бомжа.

Они странно поглядывали на меня.

Наверное, охренели от моего появления из ниоткуда.

В руке я сжимал монетку, ту самую, которую потерял.

Блестящую серебряную монетку, мой счастливый талисман.

Голова немного кружилась, в горле першило, но, несмотря на это, чувствовал я себя гораздо лучше.

Я дико расхохотался».

Мужики пожали плечами и подняли меня на ноги.

Я опять затрялся от смеха, глянув на свои босые ноги.

Достал из рюкзака ботинки, натянул.

Посмотрел на наручные часы.

Стрелка опять бежала по циферблату.

Я был дома.

Точно и безоговорочно я был в верхнем мире.

«Где ж ты был, парень?

Вывалился прямо из ниоткуда!

Мы с Петровичем аж протрезвели мигом!» Я не стал им отвечать, дружески похлопал каждого из них по плечу и пошагал прочь.

Вбежал по ступенькам, вынырнул в ноябрьскую дождливую ночь.

И до самого утра я бродил по городу, счастливый, возбужденный пережитыми приключениями.

Я вернулся домой в съемную квартиру на маршрутке –

Конечно, я не пошел в тот день на учебу в институт.

Я не стал отсыпаться, хоть и был чертовски вымотан.

Я долго сидел и смотрел перед собой в пустоту.

Я вспоминал Натана и его народ, вспоминал тролля-смотрителя, древних, мертвецов из поезда, переплетения.

А потом жизнь вернулась в привычное русло.

Я вновь ходил на учебу, спускался в метро, где иногда мне даже казалось, что я слышу пение светловолосых великанов.

Хотя, конечно, это было всего лишь мое воображение.

Я никому и никогда не рассказывал о своем приключении в метро.

Вот только однажды я схватился за карандаш и долго безудержно рисовал.

Закрывал глаза, вспоминая детали и снова рисовал.

Рисунки выходили страшными, завораживающими, живыми.

Удивительно, во мне открылся талант художника.

Я смотрел на картины и мысленно вновь возвращался в переплетение.

А может и не только мысленно.

Володя.

Темнота подземелья окутала со всех сторон.

В ней ярким серебром блеснула моя монетка-талисман.

Ну что ж, дамы и господа, вот такие вот тайны хранит в себе метро, а если вы дослушали историю до самого конца, поставьте эмодзи или смайлик монетке, так мы узнаем, сколько нас дослушавших историю до самого конца.

Услышимся, как и всегда, в следующей жутко интересной истории.