Кардиохирург №1: Как в 85 лет быть здоровым? | Лео Бокерия

Пощупайте себе пульс, посмотрите, сколько его.

У тебя может внезапно сердце остановиться.

Да, конечно.

И такие случаи описаны.

Их очень много.

Связано с режимом питания.

Каждодневный компонент нашей жизни.

Это я говорю как главный кардиохирург Минздрава.

Вот у человека боль возникает.

Повреждены артерии, питающие сердце.

А таких моментов, к сожалению, достаточно много в жизни.

Принцип действительно такой, что... То, что вы сейчас обозначили, это тоже может продлевать жизнь?

Сто процентов.

Я 50 лет оперирую сердце, поэтому могу об этом откровенно говорить.

Сегодня у меня в гостях человек, который оперировал сердце тысячи раз и делает это до сих пор каждый день.

Он главный кардиохирург страны, академик, человек, чьи руки держали жизнь и смерть.

Кто-то называет его живой легендой, кто-то последним врачом старой школы.

Это Лео Антонович Бакерия.

Помимо того, что я академик обеих академий, Академии медицинских наук и Академии большой академии наук, которые сейчас тоже слили почему-то в одно целое, я почётный член American College of Surgery.

Единственный из России, мне кажется.

По-моему, сегодня один, да, всего-навсего.

Мне приятно вспоминать это не для того, чтобы хвалиться, а потому что это всё достигалось колоссальным трудом.

Я оперирую пять дней в неделю.

У меня есть ряд книг, ну, статей, конечно, неимоверное количество, в том числе и в Штатах, и в Европе опубликованные.

Поэтому в этом отношении, в отношении творческого состояния я, в принципе, доволен.

Когда русскоязычным людям ставят какой-то диагноз, связанный с сердцем, они в первую очередь, если у них есть возможности, пытаются уехать за границу, в какие-то европейские страны.

Все-таки у нас распространено мнение, что там врачи лучше.

Насколько это правда?

Или, может быть, в действительности кардиохирургия в России ничем не уступает западной?

Мы ни в чём, ни одной клинике не уступаем.

Не в целом, потому что в целом легко там, скажем, не уступать.

А вот так ни одной клиники, я не буду называть эти клиники.

Я думаю, что мы мало занимаемся осведомлением граждан.

Но от нас это никак не зависит.

Понимаете, это должна быть какая-то государственная политика всё-таки для того, чтобы все люди знали, какие у нас колоссальные сегодня возможности.

Прекрасно оборудованные центры, великолепно подготовленные специалисты, доктора наук, кандидаты наук, профессора, академики –

Вот такой у нас потенциал.

Ни в одной другой стране вот такого вот разнообразия потенциала и такого сильного я себе не представляю, потому что мне довелось оперировать во многих странах, даже в Австралии, понимаете?

Поэтому я так свободно об этом говорю.

А вот процент успешных операций, он в последние годы растёт?

Мы всю жизнь учимся, мы всю жизнь стараемся приблизиться к идеалу.

К идеалу в смысле того, чтобы была стопроцентная выживаемость после тяжелых операций.

Мы очень близки сегодня к этой цифре, по крайней мере, в нашем центре.

И мы точно знаем, что результат зависит от точности диагностики у тебя в институте, когда он придёт к тебе на операцию.

То есть в кабинете ангиокардиографии устанавливается диагноз.

Дальше.

как его подготовит к самой операции анестезиолог, который даёт наркоз.

Дальше ты что сделаешь, как ты это сделаешь, насколько ты скоррегируешь и так далее.

Поэтому сегодня потенциал...

профессиональной кардиохирургии невероятно высокий.

Ничем не выступает нашим зарубежным коллегам.

И я так вот просто немножко отслеживаю.

По-моему, даже прекратился поток наших пациентов, у которых есть деньги ездить в Германию какую-то, понимаете, или еще за океан даже.

Потому что много стало хороших клиник у нас в стране с очень хорошими результатами.

Это я говорю как главный кардиохирург Минздрава.

Если говорить в целом про заболевания, то болезни сердца, они чаще случаются у женщин или у мужчин?

Говорят, что всё-таки у мужчин, конечно.

И связано это с большими физическими нагрузками, связано с режимом питания, как вы сами понимаете, о чём я говорю, да?

Я понимаю.

И чаепитие, почти чаепитие и так далее.

Поэтому вот так это выглядит.

А потом женский организм, он более природой, более рационально сделан, потому что есть же надо рожать ещё и так далее, и он...

Мы в деталях не знаем, скажем, многих вещей, наверное, может быть, никогда не узнаем, но это совершенно очевидно, что это два разных организма всё-таки.

Один подвержен ежемесячным изменениям каким-то, а другой, извините, живёт и живёт.

Мужчина, скажем, сколько он проживёт.

Вы сейчас сказали про питание.

Чтобы оставаться здоровым, что вы лично едите каждый день?

Завтракать, конечно, надо так, чтобы были силы.

Ты же на работу идёшь.

Вот это хочу подчеркнуть.

Сейчас говорят, а, я так завтракаю.

Ты идёшь на работу.

Там может быть и физический вклад, в зависимости от того, кем работаешь, и эмоциональный, понимаете, и дольше, чем надо будет задерживаться.

Поэтому завтракать, конечно, надо нормально.

Хорошо, покушать, но так, чтобы можно было идти ещё после этого.

А обед, как получается у человека, это трудно предугадать, поэтому всё зависит от того, в какое время он кушает.

Если он кушает в середине дня, то надо нормально поесть, естественно.

А если он там в 4-5 часов обедает, как у меня иногда бывает, к сожалению, когда я там 2-3 операции делаю, допустим, там уже, конечно, себя ограничиваешь так, чтобы ещё можно было поужинать потом.

Но каждый человек сам по-своему, тем более, когда ты становишься взрослым, уже понятно.

Часто в связи с этим говорят, что нужно отказываться от жирной пищи, если хочешь, чтобы у тебя было здоровое сердце.

Отказываться здоровому человеку ни от чего не надо.

Другое дело, сколько съесть, допустим, если это, скажем, действительно жирная очень, свинюшка хорошая или ещё что-нибудь.

То есть определённые какие-то ограничения не требуются?

Абсолютно.

То есть вообще себя ограничивать надо только в том, что тебе принесёт вред.

Вот это моё глубокое убеждение.

А таких моментов, к сожалению, достаточно много в жизни.

Вы мне перед съемкой сказали, что вы отказались от кофе.

Можете рассказать, с чем это было связано?

А как раз с этими связано.

Я очень много кофе пил, где-то лет, наверное, до 22-23.

Ну, мода была такая, понимаете, это было модно, там всё, когда тебе 15 лет тебе дают кофе выпить и так далее.

И сейчас тоже.

И сейчас тоже, да.

А потом я же всё-таки образованный человек, я понимаю, что он является возбудителем частоты пульса.

И...

В естественных условиях этого не происходит.

Поэтому я, в принципе, сначала сильно снизил объём, принимаю кофе, а сейчас я вообще кофе не пью.

Правильно ли я понимаю, что любые вещества, еда, напитки, которые стимулируют повышение частоты сердечных сокращений, они вредны для нашего организма?

Разумеется.

То есть в том числе, разумеется, и энергетики, и чаи какие-то?

Ну, может быть, если ты насыпаешь туда три дозы чая, то такие чаи тоже пить не надо.

Но при этом, если мы, допустим, выходим на пробежку, это же тоже нам повышает частоту пульса.

А это другая частота.

Дело в том, что это частота на фоне абсолютно чистой крови.

А когда мы выпиваем алкоголь, то в кровь попадают разные компоненты, и поэтому это учащает само по себе сердцебиение.

Поэтому тут вот такое только объяснение.

В целом просто некоторые врачи говорят, что ежедневный бег может навредить сердцу, если ты активно это очень делаешь.

Действительно ли это так?

Смотрите, на самом деле, если вы бегаете и не задыхаетесь, то пощупайте себе пульс, посмотрите,

сколько его, для того чтобы, скажем, у большинства здоровых людей там всё равно будет повышена частота на 20-30 ударов в минуту после этого бега, в конце бега.

Если там на 50-60, то это уже и чувствуешь, сам одышка появляется.

Здесь нужен просто обычный человеческий взгляд, собственный.

Если ты не устал при этом, допустим, если у тебя нет одышки и так далее,

Всё спокойно, можно ещё, если хочешь побегать.

Может быть, хочется ещё побегать, а ты боишься, да, поскольку там сказали, что вот так, вот так.

А какой пульс у нас считается нормальным?

До 70 ударов в минуту.

Ну, редкий тоже не надо, 40 тоже не надо.

Даже я бы сказал, что где-то 50 не надо.

Ну, скажем, от 55 до 70.

Ага, то есть, соответственно, 130-140 пульс – это уже много.

Во время пробежки?

Да.

Ну, это допустимо, допустимо, так скажем.

Могут ли переживания и стресс негативно влиять на наше сердце?

Или на самом деле это миф?

Ну, переживания могут оказывать, но они проявляются первоначально в учащении сердечных сокращений.

И сам по себе этот факт большой угрозы не представляет на этот момент.

Но ежели это постоянно будет происходить, то сердце может перейти в другой режим сокращений.

Так называемая в народе мерцательная аритмия.

или по-научному фибрилляция предсердия.

Ну и дальше это абсолютно профессиональный разговор, который мы сейчас с вами ведём, понимаете.

А я понимаю, что я объясняюсь перед людьми, большинство из которых не являются врачами.

У меня, кстати, недавно было выступление, и перед тем, как я, собственно, вышел выступать на сцену, у меня весь день было какое-то волнение.

Ага.

И у меня кольцо, оно пульс всегда фиксирует.

И у меня пульс доходил до 120, до 130, до 140 даже пиками.

Волновался.

Да, волновался.

То есть физической нагрузки не было, просто волновался.

Просто волновался.

Это может как-то вредить сердцу, если такое длительно происходит?

Ну, нежелательно это, я бы так сказал.

Если вот так вот волнуешься, можно чуть-чуть волокординчика.

В таком случае волокординчик поможет, да?

Да, конечно, конечно.

А вот есть различные, насколько я знаю, бета-блокаторы?

Не-не, это лекарственный препарат, нет, это не надо.

Это лечебное вот это.

А волокардинчик, он такой, ну, быстро очень проходит, но, во всяком случае, очень позитивный, ни на чём не отражается и так далее.

А бета-блокаторы к чему-то могут нехорошему привести?

Да нет, но бета-блокаторы мы даём людям, у которых есть болезнь, понимаете?

Которая в хроническом состоянии находится, что называется.

Есть популярное мнение, возможно, это миф, что красное вино помогает рассасывать бляшки, и вследствие этого и не только этого оно полезно для сердечно-сосудистой системы.

Насколько это правда?

И бывает ли вообще алкоголь в каких-то умеренных дозах полезен для нашего сердца и нашего организма?

Или в любых дозах он вреден?

Ой, если бы так было, то мы бы только это советовали людям, у которых бляшки.

Вы знаете, я знаю только одно, что алкоголь улучшает настроение до перепития.

Поэтому в этом есть какая-то правда.

Если это, скажем, для женщины полстакана вина, а для мужчины максимум стакан вина, и то такого, скажем, белого, а не красного, да,

потому что красное выводится тяжелее, ну, физиологически.

Но самое главное, конечно, всё-таки правильный образ жизни.

Помимо этого немало молодых людей, они курят.

Да.

Сам курил 30 лет.

Вы курили?

Вот, возможно, вы из своего опыта даже расскажете, как это может влиять на наше сердце.

Действительно ли негативный вклад, он существенный?

Во-первых, никотин больше всего влияет на лёгкие.

Что касается сердца, то, конечно, он действует по-разному.

Или учащает, или, наоборот, урежает пульс сердца.

Ну и, помимо всего прочего, вы знаете, что последствия от этого...

курение.

Поэтому, конечно, даже, скажем, несмотря на то, на что влияет, желательно бросить курить прямо сейчас, в сию минуту, как только услышите меня.

А в связи с чем бросили?

Как это произошло?

Ну, как-то я осмыслил.

Было несколько пациентов, которые поступили на лечение по поводу, так скажем, патологического влияния курения.

То есть на сердце как-то отразилось, да?

Да, да, конечно.

Ну, там были и онкологические больные, поэтому... Ну, эта тема вообще... Открой книжку, и везде это написано.

Некоторые же не верят.

Многие будут говорить, вот, мой дед до 90 лет курил, и с ним ничего не произошло.

Ну, вы знаете, этот аргумент, он очень красивый, конечно.

Дай бог и тем, кто живёт до 90-х, до 100 лет.

Но существуют естественные показатели, которыми мы располагаем, и мы все знаем, что это вред для здоровья человека абсолютно.

А как часто нужно проходить чекапы, профилактику, чтобы не запустить какое-то заболевание, связанное с сердцем?

Вы знаете, пока ты себя хорошо чувствуешь, никуда обращаться не надо.

Вообще не надо?

Конечно, зачем?

А зачем?

Чекапы же сейчас очень популярны.

Ну, это ваше дело.

Не то, что я хожу.

Я, кстати, не хожу.

Я ещё раз подчёркиваю, что если ты здоров и у тебя всё нормально, зачем?

То есть вы не ходите... Да мне и ходить не надо, в принципе.

В принципе, тогда вам... Если бы надо было, там сколько хочешь.

Есть любители пойти к доктору.

Вот это я точно знаю, поскольку я даже сам с этим сталкиваюсь периодически.

Но я не обращаю внимания, отдаю ассистентам, они смотрят, всё успокаивают человека.

Знаете, часто бывает ощущение, что закололо в груди.

В каком случае можно сказать, что у тебя болит сердце, а не что-то другое?

И когда нужно идти к врачу?

Подождите, если у вас есть боль в грудной клетке, всё равно надо обратиться к врачу.

Вот это точно совершенно.

К любому.

Он запишет кардиограмму, он сделает эхо, потому что я же не могу вот так.

Ну, конечно, да.

Но я не конкретно про себя, я в целом рассматриваю ситуацию.

А как понять, что именно болит сердце?

Что характерно для этого?

Больно.

Вот у человека боль возникает.

И он же не знает, что у него напрягается.

А потом она усиливается и становится нестерпимой, и он бежит к врачу.

Но это проявлений очень много, поэтому давайте не будем путать слушателя.

Мне кажется, каждый из нас слышал историю про какого-то молодого парня, который занимался спортом, и у него внезапно остановилось сердце.

Из-за чего это обычно происходит?

И как сделать так, чтобы это не произошло с тобой или с твоим близким?

Это называется внезапная сердечная смерть.

Это всё-таки очень редкая ситуация, о которой вы говорите.

В каждом случае по-своему.

Там есть какие-то корни у человека, с которыми это случилось, а этих корней невероятное количество, поэтому это даже очень трудно комментировать.

А вот какие основные, самые распространённые?

Там, значит, отдельную группу выделяют пациентов с аномалией сердца.

Там в сердце или проводящая система не так уложена.

Ну, в смысле, естественным путём, конечно, она же...

И тогда вот такие ситуации чаще встречаются, но этих случаев невероятно мало.

Но в основном они вот в этих случаях бывают.

А другое, там может быть человек пьющий, допустим.

А это может привести к такому, к внезапной остановке?

Конечно.

То есть если ты пьешь, у тебя может внезапно сердце остановиться?

Если ты много пьешь...

Много пьёшь алкоголя?

Да, и крепкого алкоголя, конечно.

Тогда да, да, конечно.

И такие случаи описаны, их много.

А какой средний возраст пациентов, которые сейчас попадают на операцию?

Очень разные.

Ведь есть же врождённые поруки сердца.

И поэтому там уже в утробе матери часто ставят диагноз врождённого порука сердца.

Если говорить про приобретённые в среднем, это когда происходит?

Приобретённые пороки – это, как правило, был раньше ревмокардит, такая болячка.

И это где-то после 10 лет начинается.

Видели ли вы на своей практике 20-летних с сердцем, как у 60-летних?

С чем это обычно связано?

А ничего особенного.

Это когда порог сердца, и, скажем, порог сердца со сбросом крови слева направо, оно быстро увеличивается в размерах.

А поскольку оно увеличивается в размерах, а кровь не успевает снабдить кислородом, то там происходит определённое перерождение.

в сторону соединительной ткани.

И поэтому эти сердца действительно большие, они хуже сокращаются, фракция выброса у них понижена и так далее.

Но, к счастью, это встречается нечасто.

У вас, как у кардиохирурга, хочется узнать, что вы думаете про вегетососудистую дистонию?

Действительно ли такой диагноз имеет право на существование?

Знаете, я, правда, не знаю, не могу на этот вопрос ответить, искренне говорю, потому что никогда мне не попадался бумага вот с такой подписью, что приходил человек, пациент.

Я никогда этого не видел.

То ли времена изменились, то ли что.

Но поэтому я знаю, что этого диагноза было, скажем, 10 лет назад тьма тьмущая.

Сейчас, мне кажется, это или совсем нет, или очень редко.

А вот когда 10 лет назад ставили, это была ошибка скорее?

Это была не ошибка.

Это было что-то такое, понимаете, трудно даже сказать, но похоже было на то, что «да, отстань ты от меня».

Это врач пациенту говорит?

Нет, он не говорил.

В голове у него, я думаю, это было.

В том смысле, что прямой угрозы здоровью нет.

Вот о чём речь идёт, понимаете, на данный момент.

Но при этом что-то другое есть, но в этом до конца разбираться не хочется, да?

Нет, ничего другого нет.

Вот есть вот это самое, то, что называется векисансузис.

Он жалуется непонятно на что, понимаете?

А давление у него или нормальное, или, скажем, чуть-чуть туда-сюда, в пределах и так далее.

Поэтому это и непонятно, что... Этот диагноз, по-моему, ушёл уже, мне кажется.

Когда человек узнает, что у него есть какие-то проблемы с сердцем, у него есть выбор – пойти в частную клинику или в государственную.

Как вы думаете, куда идти правильнее?

Тут на самом деле есть разные мнения на этот счет, и хочется узнать ваше.

Если речь – это сердечно-сосудистая хирургия, то это не потому, что я там работаю.

Но number one – это научный центр сердечно-сосудистой хирургии имени Бакулева.

Это однозначно.

Мы раньше всех появились.

Имена очень громкие.

Бакулев, Бураковский, Бухарин.

И сегодняшний персонал, сегодняшний штат тоже очень высококвалифицированный.

Мы активно сотрудничаем с нашими американскими коллегами, французскими коллегами.

Со многими специалистами, с немцами и так далее.

В чём отстают частные клиники?

Я вообще там никогда не был, честно.

Правда, никогда не был, поэтому ничего не могу сказать.

По-моему, то, что люди идут в частную клинику, по-моему, это какие-то разговорчики деревенского типа в Москве.

Серьёзно, я говорю, потому что ну как можно сравнить Бакулевский центр, понимаете, с любой этой самой клиникой частного порядка, когда такая школа, понимаете, Бакулев, Бураковский, Бухарин, есть же имена, которые знает весь мир.

А потом, возможно, мы так оснащены, что американцы приезжают и удивляются.

Ничего себе.

Оборудование, да.

Если у человека абсолютно нет денег, как ему минимально следить за своим сердцем?

Как следить?

У нас медицина бесплатная.

И, конечно, надо ходить к врачу, это 100%.

И врач скажет.

Поэтому у нас идеальные условия.

Другой такой страны нет.

Я объездил весь мир, я серьёзно говорю.

Понимаете?

Поэтому идите к доктору, даже если вас ничего не беспокоит.

Скажите, вот я вот это, вот это, столько-то мне лет.

Я хочу узнать, правильно ли я живу или что-то изменить.

Такой вопрос...

врач поймёт, ответит, и потом через какое-то время ещё раз прийти к врачу, сказать, как хорошо, допустим, или сказать, а вы знаете, ничего не изменилось, что мне делать.

И быть в контакте с врачом.

И врачи к этому нормально относятся.

То есть наша медицина позволяет это делать бесплатно и на высоком уровне качества?

Наша медицина абсолютно позволяет делать это и бесплатно, и очень квалифицированно, тем более в Москве.

Что именно вам позволяет так много работать сейчас, быть в таком свежем состоянии и в бодром расположении духа?

Во-первых, физическое состояние.

Я боюсь сглазить самого себя, но я чувствую себя хорошо.

Второе, я спокоен за то, что я пойду завтра делать, потому что я всё-таки в этом смысле очень образованный человек.

Я прошёл всю эту школу, я делал... У меня несколько лет было... Я работал в эксперименте, да?

Кандидатская диссертация была потом по этой теме.

Потом я уже долгие-долгие годы оперирую на открытом сердце.

И причём не только у нас в стране, но и за рубежом выезжал.

Несколько раз меня приглашали.

Поэтому я... И дальше что я хочу сказать, что когда я иду в операционную, то я очень досконально знаю пациента.

И у меня в памяти всплывают аналогичные случаи, которые я делал, или близкие к этому случаи.

Багаж опыта.

Да.

Потом второе, что очень важно, это состав бригады, с которой ты оперируешь.

Два ассистента, которые прекрасно подготовлены.

Анестезиолог, который даёт наркоз, естественно, очень высокого уровня.

Человек, который проводит искусственное кровообращение, очень большой опыт.

Поэтому у меня даже не возникает каких-то ощущений, что надо вот это, вот это, вот это...

Вы сейчас рассказываете только про свою работу.

Но можете ли рассказать про какие-то другие свои привычки?

Допустим, сколько вы спите?

Поспать люблю, но времени мало.

Обычно я стараюсь лечь в 11, в начале 12.

Но чаще всего это бывает совсем близко к 12 часам.

Встаю я в 6.22 часа.

Это было рассчитано.

Почему 22?

Там было рассчитано, чтобы к 8.15 успеть в Бакулевский центр.

Я недалеко живу от этого самого.

А дальше всё, приезжаю там в зависимости от того, когда это было.

У меня было и по 7, и по 6 операций в день на открытом сердце.

Сейчас поток больных меньше просто стал.

Тогда просто мы были...

Центральное место, куда больные пытались попасть.

Сейчас много центров, где хорошо оперируют.

А когда такой плотный рабочий режим, получается хорошо спать, высыпаться?

Ещё лучше.

Ещё лучше?

Ну, конечно.

Устал человек.

И чувствуете себя хорошо при этом?

Нормально, нормально.

Пьёте ли вы какие-то витамины, омегу, статины?

Да нет, ну зачем мне?

Нет.

Это всё не нужно.

Здоровому человеку это не надо.

Зачем?

Даже для профилактики это не нужно.

Ну, послушайте, если витамины, ну, он фруктов полно, правильно?

А то тебе приготовят какие-то таблетки, то всё, и ещё неизвестно, что там содержится, и в какой степени это, так скажем, абсолютно благоприятно для тебя.

Нет, я вот этим не пользуюсь.

Пока, во всяком случае, не пользуюсь.

А бывают ли у вас когда-нибудь выходные?

Выходные?

Ну, бывают.

Как только я прихожу с работы, уже выходной.

Серьезно.

Ну, выходной — это когда весь день отдыхаешь.

Ну, зачем же так?

Ну, не знаю.

Мне это не нравится.

Вы не позволяете себе целый день отдыхать?

Целый день?

Дурака валять?

Ну, это называется отдыхать.

Ну, понятно.

Вы имеете в виду это, правильно?

Да, да.

Нет.

Ну, я занятой человек, правда.

Я пишу статьи, книжки редактирую.

Ну, много чего есть делать.

Потом я же член Академии наук.

Я там во многих... Я президент Ассоциации сердечно-сосудистых хирургов России и так далее.

Поэтому...

На фоне такой деятельности ответственной отдыхать не получается.

Ну, вот когда только, если удаётся, скажем, на 15-20 дней в Грузию улететь к морю, мой любимый город Поти, только так.

Но это, к сожалению, стало не каждый год тоже.

Я думаю, что есть люди, которые в определённом возрасте переживают делать операцию.

Они думают, что им будет тяжело её перенести.

Какой самый возрастной пациент у вас был, которому вы делали операцию?

И насколько я знаю, вы один раз оперировали ребёнка, которому было 15 часов.

Да, конечно.

И эта практика продолжается.

Другое дело, что я, скажем так, всё-таки последние 2-3 года в основном оперирую

таких больных, взрослых уже теперь оперирую больных.

И это больные, которые хорошо обследованы.

Они, может быть, даже стояли в очереди, ждали, когда их день наступит.

А так в этой жизни ничего только не было.

И пересадки сердца, и малюсенькие дети были, и совсем пожилые были.

У меня был один пациент в возрасте 103 лет.

Ну, это было давно, правда, уже.

Так он мне года через три или четыре позвонил.

Вы, говорит, наверное, обо мне забыли.

Я говорю, вы меня разыгрываете.

Он говорит, нет, говорит, называет дату и так далее.

Было такое тоже.

А как, вот я, допустим, пациент, прихожу в больницу, как определить, кардиохирург он хороший или нет, какие у него должны быть качества?

Понимаете, кардиохирургия – это все-таки не такая распространенная специальность, как, скажем, терапия, просто хирургия и так далее.

Нас относительно немного в Российской Федерации.

И все эти центры известны, и поэтому можно открыть центр, который вас интересует, найти этого человека и поэтому прочитать, чтобы получить такую первичную информацию, кто, что, почему, откуда.

А если я, допустим, сам хочу стать кардиохирургом, какие у меня должны быть качества?

Дело не в качествах.

Значит, вы должны закончить медицинский институт, потом вы должны оптимально закончить ординатуру, поступить в аспирантуру, защитить кандидатскую диссертацию.

И с этого момента вам будут давать какие-то более-менее простые операции делать.

Ну, а дальше уже как с коллективом сладите, какие результаты будут.

Это обычная жизнь совершенно.

Потому что ведь в нашу специальность, я имею в виду медицину, идут люди, по какой-то причине решившие стать врачами.

Вот я считаю, что если бы я пошёл куда-то в другое место, я был бы более, так скажем, материально...

обеспечен лучше и так далее.

Я, правда, не жалею, но просто говорю.

А я выбрал медицину, потому что моя старшая сестра, она была врачом, она безумно хотела, чтобы я тоже стал врачом.

И её пример для меня, конечно, был примером для подражания, потому что девчонка из Поти поехала в Одессу, поступила в медицинский институт, закончила его.

Ну, в общем, вот так вот.

И я первый раз поехал в Одессу, и они мне поставили за сочинение двойку.

Мы пришли с ней, они нам не показали сочинение, сказали «двойка» и всё.

Хотя это была, по-моему, вторая двойка в моей жизни вообще.

Так первую двойку мне тоже пришла какая-то училка, не помню сейчас, в каком городе было, в Поте или в Ачимчире, в общем.

И тоже мне поставила двойку.

А потом вызвала мою маму и извинилась.

Потому что на следующий день ей столько наговорили в учительской про этого мальчика от Лещинска.

Ну, вот такие смешные эпизоды я долго помню.

Наверное, бы и другие помнили.

Вы были всегда отличником, и, в принципе, мне кажется, понимали, что кардиохирургом у вас стать, скорее всего, получится.

А вот как, допустим, какому-то другому человеку понять, вот я смогу пройти весь этот путь и стать успешным специалистом?

Ну, читать надо, вот это 100%.

Читать надо в том числе и про медицину.

А зарубежную литературу стоит читать?

Я бы всё-таки на первое место поставил её, потому что большое многообразие, особенно в американской литературе, в английской литературе.

И они, конечно, намного раньше нас начали, это всё, поэтому у них...

есть чего почитать.

Но сейчас и у нас тоже есть.

Мы выпускаем, наш центр выпускает журнал «Грудная, сердечно-сосудистая хирургия», прямо так называется.

Но есть и книги, книги.

Моя книжка есть, там ещё какие-то книги.

Может быть, я скажу не совсем то, но я считаю, что для большинства людей, которые хотят

чувствовать себя полноценно в этом смысле, надо всё-таки отучиться и в ординатории, и в аспирантуре.

Потому что это очень серьёзное подспорье для пополнения знаний.

Одно дело ты прочитал...

Даже если ты всё понял, всё равно это не так глубоко оседает, как когда ты, скажем, в течение года занимаешься, и поскольку ты занимаешься, ты должен учителю, преподавателю докладывать.

Там это совсем другой же уровень, правильно же?

На практике это всё приобретать.

У нас, я одно добавлю, у нас в стране в этом отношении воистину, понимаете, беспредел возможностей, беспредел.

Как вам кажется, новое поколение врачей, кардиохирургов, они отстают в чём-то от старой школы или нет?

Можно ли им доверять свою жизнь?

А нет никакой новой школы.

Школа продолжается.

Они приходят к нам.

Как я пришёл в Бакулевский институт после окончания аспирантуры.

Я заканчивал аспирантуру в первом медицинском.

Оппонентом на моей кандидатской диссертации был директор института имени Бакулева, Бураковский Владимир Иванович, выдающий советский хирург.

И он меня пригласил на работу.

Я как раз закончил аспирантуру, защитил кандидатскую и пришел в Бакуровский центр.

И с того времени я работаю в Бакуровском центре, с 1968 года.

Если сравнить врачей, которые вы наблюдали тогда в 70-х годах, и врачей текущих, они чем-то отличаются друг от друга?

Ну, вы знаете, современный врач более образованный.

Накоплен колоссальный опыт.

Написаны книги, статьи.

Мы стали больше общаться с американцами, англичанами, немцами, французами и так далее.

Другой мир сегодня.

Поэтому, конечно, отличается.

Насколько я знаю, многие наши граждане боятся делать какую-то операцию себе, потому что сомневаются, правильно ли им поставили диагноз, какой будет хирург и много-много других опасений.

В каком случае человек для себя должен чётко принять решение?

Да, мне нужно делать операцию на сердце.

У человека конкретные жалобы, по которым он попадает к тому специалисту, который этой проблемой занимается.

И дальше я абсолютно убеждён в том, что врачам можно доверять.

В абсолютном большинстве случаев.

Минимум 99% можно доверять.

Это значит, что врач, который обследовал человека, он расскажет, что у него, какие проблемы, какие будут этапы его лечения.

в чём состоит оперативное пособие.

И дальше, если он не удовлетворён в какой-то степени, он может сходить к другому специалисту прикинуться.

И я уверен, что другой специалист, не зная, что ему сказали, он то же самое скажет.

Потому что сегодня методика диагностики на высочайшем уровне.

Вот так, как мы с вами видим друг друга, вот так мы видим весь организм человека.

Если тебе надо ещё крупнее, ты просто увеличиваешь и так далее.

Поэтому уровень современной клинической медицины в нашей стране на очень высоком уровне.

На очень высоком.

Как мне кажется, у кардиохирурга, моё мнение, возможно, это не так, основная сложность в том, что они делают операцию над функционирующим органом, который в этот момент обычно работает.

Нет, не работает.

Не работает, да?

Значит, я в нашем центре и вообще сегодня в мире, в передовых странах операции делаются на остановленном сердце.

Если в сердце, если мы корректируем какую-то патологию в сердце, то мы это делаем на остановленном сердце.

Есть такая методика, если общее состояние очень тяжёлое,

то эту операцию вообще делают в кабинете ангиокардиографии.

Там баллон вводится, расширяется, это пространство раздвигается.

Преимущество хирурга состоит в том, что вот когда он баллоном, скажем, расширяет, он расширил, и одинаково везде, что называется, порвал.

А когда мы делаем, мы делаем под контролем зрения...

и подчёркивается это всегда, сделано под контролем зрения, то ты восстанавливаешь нормальную анатомию.

Если ты даже, ну, и чаще так по краям немножко разрезал, то потом ты делаешь так, чтобы эти створки смыкались так, как когда они были здоровыми.

Ну, в общем, в этом большая очень разница.

А в каком случае происходит шунтирование?

Шунтирование происходит тогда, когда повреждены артерии, питающие сердце.

Называется коронарная артерия.

И тогда там целые показания есть, специальные.

И я думаю, что для слушателей это и незапоминаемо, и так далее.

Но всё делается по показаниям, которые прописаны, которые приняты на всей территории Российской Федерации.

Поэтому...

Тут с точки зрения определения показаний никаких проблем нет, потому что у врачей есть методички, рекомендации и так далее.

И если говорить уже про эту операцию, то насколько она серьезная?

Какая?

Шунтирование.

А, шунтирование.

Вы знаете, эта операция серьезная, потому что, как правило, это не один шунт.

Как правило, это, к сожалению, несколько артерий повреждено.

Поэтому это такая нормальная, хорошая операция, которая выполняется, я во всяком случае, и у нас в центре мы это делаем на остановленном сердце.

Некоторые хирурги делают на сокращающемся сердце, но это тема для профессионального разговора.

Как лучше имеется в виду, да?

Ну нет.

Понятно, что когда вы остановили сердце, то вы делаете, ничего не шелохнется.

Поэтому это всё делается очень аккуратно.

Когда сердце продолжает сокращаться, то понятно, что этой точности не будет.

Вот так бы я сказал.

Какие рекомендации вы можете дать, чтобы после такой операции жить счастливой жизнью и не бояться о том, что с тобой может что-то случиться?

Каждому пациенту отдельно.

У всех индивидуально.

Но в целом не нагружать себя, не заниматься тем, чтобы тебя толкнули в грудь.

По крайней мере, как-то оберегаться на какое-то время как минимум.

А часто ли у вас было на вашей практике, что пациенты возвращались повторно?

Бывали такие случаи, но крайне редко, но не с тем сосудом, как правило, а с другим.

Потому что атеросклероз уже продолжается, понимаете?

Редко, но бывали такие случаи.

Другой сосуд коронарный, допустим.

Но сейчас у нас же другие ещё возможности.

Сейчас у нас очень много возможностей эндоваскулярного пособия, когда мы под рентгеном видим, и это уже не хирурги занимаются, а...

Энгена, хирурги они себя называют.

Эти темы все закрыты давно, всё и так понятно.

Когда человек приходит с жалобами, то его направляют или, скажем, к хирургам сразу, или к гендоваскулярным хирургам и так далее.

Какие последствия могут быть от постановки кардиостимулятора?

Это как раз очень актуальная тема, потому что зачем нужен кардиостимулятор?

Сердце сокращается, во-первых, очень красиво, сверху так вниз идёт, а во-вторых, очень физиологично сокращается предсердие, потом…

сокращается желудочек, который выбрасывает кровь по организму, потом всё это опять повторяется и так далее.

И вот этого мы добиваемся во многих случаях, когда люди приходят с аритмиями.

Очень много случаев с аритмиями.

Ну, конечно, нельзя заниматься тяжёлой атлетикой, какими-то такими вещами.

Врачи всегда говорят, надо видеть конкретного человека, которому поставили кардиостимулятор.

Одно дело, когда кардиостимулятор ставят, скажем, 80 лет, а другое дело, когда ставят в 30-35 лет.

Даже иногда раньше приходится ставить.

Есть врождённая полная поперечная блокада.

А почему для людей с кардиостимуляторами обычно какие-то отдельные рамки в метро, в аэропортах?

С чем это связано?

Да, потому что там, вот я точно не знаю, как это выразить, но дело в том, что у них очень мощный какой-то сигнал, не электро, а какой-то такой, ну, близкий к этому.

Электромагнитное излучение?

Скорее всего, да.

Которая может повлиять... Там же вот такой, понимаете, источник питания у этого стимулятора.

И он может его сбить просто.

А как часто нужно менять кардиостимулятор?

У него же, наверное, садится батарейка?

Ну, редко.

Больше 10 лет.

А, и он может спокойно 10 лет?

Да, больше даже до 15 лет.

У некоторых там и больше стоит.

А если условно разряд током ты получишь, он может отключиться?

Вполне.

Вполне, а почему нет?

Я так думаю.

Я не встречался с такими больными, но я так думаю, потому что это понятно, что этот маленький аккумулятор, который стоит, он отреагирует.

Пересадка сердца.

Насколько это частая операция?

Ну, я статистику не знаю, наши ребята из института трансплантологии, по-моему, как-то давно уже не печатали, но мы делаем мало очень трансплантаций по сравнению с нашими заокеанскими коллегами и так далее.

Здесь дело не в хирургии и дело не в выхаживании, это всё у нас очень хорошо поставлено.

Во-первых, они очень дорогие.

И Минздраву, насколько я понимаю, тоже тяжело, понимаете, на это отпускать столько, сколько нужно, потому что с более простыми операциями сотни раз больше пациентов.

Так что здесь имеет значение экономический фактор, конечно.

А как обычно выбирается донор?

В работу вступают соответствующие структуры, я не буду это называть, это медицинские учреждения, где могут быть доноры.

И мы с ними связываемся,

Тоже не буду говорить, потому что, ну, если вам надо будет, очень поедете с ними поговорить.

И дальше, значит, когда появляется у них такой пациент, они звонят и говорят, вот есть он, значит, подходит и по группе, и самое главное, чтобы он по размерам подходил, для того, чтобы сердце этого человека можно было в сердце будущего пациента пересадить.

И насколько часто это оказывается удачным?

Всегда.

Всегда, конечно.

Те организации, которые делают пересадку сердца, их не так много.

Больной не остаётся в оперблоке или где-то в палате.

Я так немножко цинично это произнесу.

Если я окончательно испорчу своё сердце кофе энергетиками, могу ли я пересадкой сердца решить все свои проблемы?

Не обязательно пересадить.

В том случае, когда надо делать пересадку, да.

Но мы оперируем каждый день массу людей, как вы говорите, с испорченными сердцами.

Это врождённый порог сердца или приобретённый порог сердца, который запущен.

И поэтому этот человек приходит, а дышать не может.

А как человеку правильно подготовиться к операции?

А это мы делаем.

Ну, то есть мы сначала... Вот он приходит, у него очевидно, так скажем, это самое.

Мы ему даём рекомендации, сколько он должен есть, что он должен есть, когда он должен есть.

Там немножко можем ему посоветовать походить, допустим, там, скажем, с восьми до полдевятого вечера.

Там целый... Это всё прописано очень подробно.

И прийти там... Ну, в каждом случае по-разному.

Говорят, там, через три дня, или через месяц, или через две недели.

Ну, он приходит,

И мы видим, каким он пришел.

Если он мало что изменил, мы все равно ему не отказываем, мы госпитализируем, но тогда мы можем сделать менее радикальную операцию, допустим, это допустимо.

Что бы вы сделали, если бы у вас был один день, чтобы научить всю страну быть здоровой?

Откровенно говоря, первое, что я хотел сказать, мне надо подумать.

Но давайте будем говорить на чистоту, что сегодня у нас в стране

система, чтобы люди знали, как надо жить, она хорошо устроена, понимаете?

И лектории есть, есть сообщества всякие.

И подавляющее большинство людей, особенно, скажем, в той же Москве, они ходят и бегают, и много всего.

Поэтому...

Если ты хочешь чему-то научиться, если у тебя есть товарищ в Москве, позвони, спроси, как-то всё.

Он говорит, я не знаю, но я могу посмотреть.

И он посмотрит и расскажет.

Но путём общения всё это достигается.

Информированность.

Да, достигается путём общения.

Если человек хочет прожить здоровым до 90 лет, что ему нужно делать с телом прямо сейчас?

С телом ничего делать не надо.

Первое.

Нужно, чтобы был нормальный режим отдыха.

Сна, я имею в виду.

То есть сколько-то часов постоянно, не меньше.

То, что вы ранее говорили про свой режим.

В 6.22 просыпаться, в 10 ложиться.

Примерно так.

Второе.

Насыщать день...

не только интеллектуальными какими-то этими самыми, но и какими-то, может быть, небольшие прогулки или какие-то небольшие упражнения, или, я знаю, мало ли что, в огороде покопаться и так далее.

Вот это должно тоже присутствовать.

Но самое главное, мне кажется, это построить систему своей жизни.

Кем я хочу стать?

Как я буду этого добиваться?

как это реализовывается, когда ты уже стал.

И снова возвращаться к тому вопросу, который ты себе задавал.

То есть это не может быть, сказав себе в 10 лет или в 15 лет, и всё время одно и то же.

Оно может меняться?

Я думаю, что да, непременно.

И то, что вы сейчас обозначили, это тоже может продлевать жизнь?

100%.

Вот это как раз и продлевает жизнь, когда человек уверенно себя чувствует, в том смысле, что он знает, что он будет делать завтра.

Вот это очень важный компонент.

Можете, пожалуйста, сказать один совет, который спасёт больше жизней, чем любая таблетка?

Живите правильно.

К сожалению, наше время подошло к концу.

Есть ли у вас какие-то пожелания нашим зрителям?

Конечно, у меня есть пожелания к нашим дорогим зрителям, к моим соотечественникам, к людям, которые живут в великой стране с величайшей историей.

И я абсолютно уверен, что с таким же великим будущим.

Я всем желаю крепкого здоровья, счастья, успехов и, самое главное, будьте здоровы!

Лео Антонович, в завершении мне бы хотелось вас очень поблагодарить за вашу деятельность, за вашу работу и за то, что вы нашли время посетить этот подкаст.

Ну, вы знаете, это не труд.

Я правда, я очень доволен, что я в этой профессии.

Потому что я вижу...

Почти инвалид приходит, понимаете, а потом он приходит через месяц, через полтора, как ни в чём не бывало и так далее.

Ведь в чём прелесть моей профессии?

Что она кардинально излечивает.

Ты закрыл такую дырку, понимаете, и человек сам себя не узнаёт.

Поэтому мне очень повезло в том смысле, что я стал кардиохирургом.

Просто очень повезло для самосознания, для самоудовлетворения.

Потом там же вот такие бывают, понимаете, и бывают там по 100 килограмм.

Ну и в завершение тоже хочется добавить, что людям главное найти себя, найти свой путь, и тогда, скорее всего, они будут здоровыми и проживут счастливую жизнь.

Это точно.

Вы правильно совершенно сформулировали, я согласен.

Дорогие зрители, обязательно подписывайтесь на этот YouTube-канал, слушайте нас на всех подкаст-платформах, переходите в мой Telegram-канал и обязательно пишите ваши комментарии.

На этом всё.

Пока.