Хулиномика 3.0 - Глава 2 (аудиокнига)

Была вторая.

Римские бани и королевские пузыри.

Чтобы говорить о фондовом рынке, надо сначала усвоить некоторые базовые концепции.

Что такое акция?

Идея акционирования бизнеса появлялась много раз у разных народов и в разное время.

Видимо, это встроенное свойство человека – пытаться раздобыть денег.

Акция – слово не русское, но по-английски share.

Оно означает очень понятную вещь – долю.

Если вы начинаете с кем-то новое дело, хоть в Балашихе, хоть в древнем Вавилоне,

Вы с партнером договариваетесь, давай как-то делить прибыль.

Сразу всем все ясно, даже без учебника по корпоративным финансам.

Надо определить у основателей доли в прибыли.

Как?

Это тоже интуитивно понятно.

Вот ты делаешь больше работы, или ты принес больше котят на шурму, но у тебя и доли в прибыли больше.

ООО «Римводоканал».

Рассмотрим бизнес как будто человека.

Ну, типа раба.

Или что это я обо всем в мужском роде говорю?

Подумать, что жена ненавистник.

Давайте лучше представим рабыню.

Рабыней владеют другие люди.

И у нее есть лицо.

Ну вот.

И лицо это не простое физическое, а особенное, юридическое у нее лицо.

Совершенно точно это лицо уже существовало в Древнем Риме.

Слово корпорация происходит от латинского корпус, что означает, к сожалению, не лицо, а тело.

У этого тела есть права и обязанности, совсем как у живого человека.

В Древнем Риме корпорации назывались публикани.

Это были компании или люди, очень похожие на те, что есть сейчас.

Я так и представляю, как ООО «Римводоканал» проводит IPO, выходит на биржу и превращается в ПАО «Итальянские акведуки».

А биржа у них действительно была.

Кто-то из археологов даже нашел где.

На какой-то улице собирались трейдеры и дико котировали друг другу древнеримские акции.

Вот прямо вижу наяву.

Пыль, жара, брецают мечи центурионов, а Гай Юлий Чубайс впаривает карфагенянам римские бани в Тридорго.

И республика получает циклопические барыши.

Контракты на некоторые работы тоже доставались вот этим организациям-публиканям.

Строительство акведуков, производство оружия и доспехов, строительство храмов, сбор налогов и даже кормежка гусей в столице – это все делали корпорации.

Со временем они выросли, у них стало много владельцев, и только некоторые из акционеров были управляющими.

Самые большие компании нанимали тысячи людей и действовали на огромной территории Римской империи.

Публикане, естественно, были весьма влиятельны.

и часто переплетены с правительством.

Откаты, кумовство, чайка и кунинг – все как у людей.

Одними из первых корпораций были города.

Дальше концепция стала шире и уже включала в себя организации типа профсоюзов художников, религиозные разные секты, похоронные клубы, которые для членов организовывали похороны по высшему разряду у себя там на ихнем Ваганьковском.

Самое интересное – сбор налогов.

В Риме были налоги на пастбище, на зерно, на освобождение рабов.

Ну и рабынь, конечно.

В некоторых провинциях налоги как раз собирали публикане.

Они покупали, либо каким-то образом получали, как известный Патриций Ротенбергус «Золотой стульчак».

У государства будущие поступления, и собирали сколько смогут.

Понятно, что в дело шел рэкет и центурионский беспредел.

Но когда республика превратилась в империю, публикане стали уже не так актуальны.

Императоры их начали давить, а потом империя распалась, и вообще произошел полный закат Европы на добрую тысячу лет.

Первая Тру-корпорация

Очень круто и доходчиво о первых корпорациях написала Елена Черкова в статье «Превращение человека в акционера».

Далее в этом и в паре следующих параграфов я перескажу ее слова.

Есть знаменитая книжка «Моби Дик».

Написал ее Герман Мелвилл в 1851 году.

Кстати, компания Starbucks получила и название, и логотип как раз из «Моби Дика».

А электронный панк Моби – потомок автора.

Потому и взял себе такое творческое погоняло.

Главный герой книги нанимается на китобойное судно «Пиккод».

Корабль принадлежит не халявщикам, а партнерам – одноногому капитану, его приятелю Лене Голубкову и другим нормальным пацанам.

Остальные акции принадлежали, как нередко бывает в портах, всевозможным мелким держателям – вдовам, сиротам и ночным сторожам, и собственность каждого из них не превышала стоимости одного бревна или доски или двух-трех заклепок в корабельном корпусе.

Это цитата из Моэби Дика.

Однако первой тру корпорации считается все-таки банк Касса де Сан-Жорджио.

Корпорацией он быть не хотел, но пришлось.

Моднейшие тогда итальянские города-государства финансировали свои войны путем публичных займов.

Когда город по какой-то причине не мог выплатить нужную сумму, он взамен передавал кредиторам право на кормление со всей поляны.

Совсем как в Кущевке.

Ну, понимаете.

В 1400 году весь долг Генуи собрали в один выпуск со ставкой 7% годовых.

Для того времени весьма значительный процент.

Тогда время текло медленно, да и инфляции почти не было.

Соответственно, были собраны в кучу и все гранты на сбор дани.

А для работы с ними создали банк Сан-Джорджио.

Поначалу Генея исправно платил проценты, и банк был просто тусовкой кредиторов.

Но однажды город денег не наскреб и нагло всех прокатил, заявив, что станет платить по плавающей ставке в зависимости от своих барышей.

В один миг облигации превратились в акции, проценты в дивиденды, банк в корпорацию, а держатели облигаций, сами того не зная, в акционеров.

Кооператив «Озеро».

В XIV-XV веках гильдии существовали в основном для того, чтобы защищать монополии в некоторых областях промышленности или регионах.

За монопольные привилегии гильдия отстегивала у строителю регулярный бакшиш.

Члены гильдии могли конкурировать между собой, но никаких понаехавших не было.

Они жестко изгонялись из бизнеса кровавым сапогом.

Нарговцы тоже создавали гильдии.

В Англии они назывались регулируемые компаниями.

И зачастую называли их подалеким диким регионом, в которых они имели монопольное право вести торговлю.

Индийская компания, африканская компания, русская компания.

Она, кстати, самой первой считается.

Зарегистрировали ее в 1554 году.

То есть мы для них, в общем-то, как 500 лет назад были дикарями, так и остались.

Члены гильдии создавали кратковременные партнерства при организации отдельных экспедиций.

Компания спонсировала такой тур, ее члены могли выгодно вложиться.

Потом уже можно было вписаться в конкретную экспедицию, ну или зажать денежки и забить на это дело –

Сперва вкладывались акционеры, а если денег не хватало, обращались ко всяким лохам и впаривали им тему.

То есть участвовать могли люди извне, но они должны были заплатить членский взнос вдобавок к своему вложению.

А члены гильдии потом снаряжали корабли и на них сами же плыли.

Первые известные акционерные корпорации – это голландская и английская ост-индийские компании, которые были созданы для конкуренции с испанской и португальской доминацией на островах Юго-Восточной Азии.

В Испании у них была госпрограмма поддержки.

Конкистадоры оголтело качали у инков серебро и снаряжали чартер на Пхукет.

В Англии же король ни черта не помогал своим купцам, потому что побаивался, что испанцы ему устроят адскую порку.

Хотя в 1588 году капитан Фрэнсис Дрейк дико вломил испанской непобедимой армаде и англичанам немного полегчало в плане отпуска на островах.

В те времена тур в Таиланд длился примерно три года.

А на такой срок и под стрёмную тему путешествия в гости к туземцам взаймы никто не давал.

Поэтому пацанам приходилось втюхивать всяким пассажирам доли в будущей прибыли.

Для основания ост-индийской компании собралось около 200 рисковых парней.

Они и проплатили первый чартер.

Сначала каждая экспедиция снаряжалась и финансировалась отдельно, а прибыль и все вложения делились после возвращения.

Но в дальнейшем капитал из одного воежа стал перетекать в финансирование следующего, так они потихоньку стали похожи на современные компании.

Тогда же начали появляться отличия директоров от инвесторов, а члены гильдии постепенно вышли из моды и превратились в офис-менеджеров в зарплате.

Корпорации эти имели влияние самого высокого пошиба.

У королевы и аристократии имелись солидные вложения в английскую и остиндийскую компанию.

И, естественно, контора получала всяческие ништяки в коридорах Биг Бена.

Ну и они выплачивали что-то вроде дивидендов государству.

С нашей точки зрения это похоже на налоги, но тогда это было больше похоже на взятки, хотя и считалось в порядке вещей.

Менеджерский произвол

Из-за адских рисков даже самому крутому купцу было разумнее участвовать в нескольких экспедициях понемногу, чем полностью вкладывать все яйца в один собственный челночный тур.

Мало ли, не заплывет корабль и все деньги на дно.

Прошаренный челночник на такое пойти не мог.

Поэтому он должен был довериться стильному топ-менеджеру, который вел дело к успеху.

В Голландии, например, инвесторов было много.

Сами они экспедиции не собирали, а доверчиво давали свои денежки в управление аферистам.

В Англии было построже.

Потом менеджеры отделились от инвесторов, а их поведение изменилось.

Сами понимаете, в какую сторону.

Например, когда английская ост-индийская компания договаривалась с королем Суматры, султан намекнул, что хорошо бы ему заиметь парочку европейских жен в коллекцию.

Менеджерам было как-то и неловко отдавать своих соотечественниц в гарем.

Но вот они придумали отдать ему одну.

Ну, типа, одну-то можно, чего тут такого?

Кто-то из управляющих даже свою дочь решил султану подогнать.

Вот какой был коммерсант.

Прямо-таки какой-то английский полонский.

Но король Яков такого буйства коммерции не допустил, и султан остался без красотки.

В Голландии акционеры несколько раз наживались на пассивных фрейрах.

Выплачивали дивиденды товаром, мускатный орех, перец, вот это вот все, а не золотом.

Выплаты специями были выгодны активным инвесторам, потому что они были четкие ребята, знали рынок и могли товар этот нормально загнать.

А пассажиры, естественно, вынуждены были как-то крутиться самостоятельно и продавать его скупщикам, ну, в точности, как на советских фабриках, людям зарплату валенками платили, ну, или хрусталем, или мылом хозяйственным.

Но орехи хотя бы сожрать можно.

Деликатес.

Отчетность конторы тоже была неоткрытой.

И не для всех.

Короче, на лоха и зверь бежит.

Голландская Ост-Индская компания в 1637 году на пике тюльпанной лихорадки достигла размера аж 8 триллионов нынешних долларов.

Это как 20 крупнейших компаний мира сегодня.

Это было государство в государстве.

Два океана под контролем.

Тихий и индийский.

50 тысяч сотрудников.

Больше сотни торговых судов.

Собственная армия в 10 тысяч человек.

Сам Петр I приезжал к ним на стажировку.

Банкротство ее тоже было эпическим.

Трясло весь мир.

Но оно было скорее связано с англо-голландской войной конца 1790-х, чем с бизнесом компании.

Самое интересное, вот вы сейчас думаете, как же так, я ничего о такой громаде не слышал.

А знаете, как когда-то назывался Нью-Йорк?

Новый Амстердам.

МММ по-королевски.

Несколько лет назад был на бумстартере какой-то интересный краудфандинговый проект морской экспедиции, который всех потом ловко обманул.

Они там гвозди из своего корабля продавали, а потом выяснилось, что и корабля-то никакого нет.

Все деньги они потратили на запуск еще одного краудфандинга, но уже на английском языке, на буржуазном кикстартере.

А спонсорам прислали чудные фотографии медуз.

Ну то есть как следует всех обвели вокруг члена.

Вообще в истории корпораций пузырей и обманов хватало.

О них сейчас расскажу.

Самое известное надувательство – это компания Миссисипи и пузырь Южных морей.

Эти мошеннические схемы были созданы и организованы не кем-то, а правительствами – Франции и Англии.

Великобритания тогда только-только появилась.

В начале 1700-х годов у обеих стран были огромные военные долги, от которых надо было срочно избавиться.

Обе страны решили покончить с долгами одним и тем же способом – облапошить кого-нибудь.

Государственные облигации были конвертированы в акции какой-то квазикропорации, которая держала весь этот долг, а государство предоставляло им напольное право на торговлю.

Это в теории.

На практике французское правительство создало фирму Миссисипи, которой достались монополия на поставки табака и право дико продвигать эмиграцию в Америку.

Эх, славное было время.

Англичане же в 1711 году создали циклопическую компанию Южных морей, у которой была монополия на торговлю с Южной Америкой.

Но все морские пути тогда контролировала Испания, и это монополия особого смысла не имела.

Ну, они там немного поторговали рабами и другими предметами первой необходимости.

Кстати, за негра старше 16 тогда давали всего 10 фунтов.

Единственные реальные активы этих компаний – это платежи государств по своим долгам, которые распределялись между акционерами.

Чтобы заманить инвесторов и поменять государственные облигации на акции этих пирамид, нанимались специальные промоутеры, которые их рекламировали и даже покупали на государственные деньги, чтобы задрать цены.

Часто делались заявления, что какой-то чиновник мощно закупился акциями, хотя ему просто давали получить разницу в цене при продаже их обратно, типа виртуальный опцион такой вручали.

Инвесторы дружно понеслись менять свои госбонды на акции этих шарашек, даже покупали акции в кредит.

Дошло до того, что компания давала инвесторам в долг деньги на покупку ее же собственных акций.

Как барон Сулейман Керимович Мюнхаузен, она тянула себя ввысь.

Юные читатели часто спрашивают, при чём тот уважаемый дагестанский россиянин.

Поэтому на минутку отвлечёмся от прекрасного средневековья и перенесёмся в 2004 год.

В то замечательное время Сбербанк выдал Керимову хуевую тучу денег на крайне занятную покупку.

На акции Сбербанка!

Это очень удобно.

Взял кредит, купил на него Сбербанка, отдал акции в залог Сбербанку.

Бумаги подросли, можно увеличить кредит, купить акции Сбербанка, отдать их в залог.

Таким образом, под контролем Керимова оказалось чуть ли не 6% самого крупного банка страны.

Как же ему удалось получить столь масштабные кредиты в одно рыло?

Может, помог кто?

Может быть, обладая солидным пакетом акций, можно провести своего человека в наблюдательный совет?

А тот уже выдаст кредит кому надо.

Всем хорошо.

Котировки растут.

Состояние растет.

Сбер получает проценты по кредиту.

Один только вопрос.

Почему нам с вами такое не позволено?

Да мы просто не знали, что так можно.

Надо просто прийти, блядь, в ближайшую сберкассу и попросить там 2 миллиарда долларов.

Похоже, такая же схема была у Усманова, когда он на деньги Газпрома покупал 2% Фейсбука.

Деньги-то он вернул.

Да вот прибыль почему-то досталась не Газпрому, а Усманову.

Но об этом лучше написал тот, кого нельзя называть.

Хотя Сбербанк-то крутит наши с вами денежки, а английские лорды чаю у пастухов не занимали.

Но вернемся к нашим пузырям.

Хотя конвертация британского госдолга в акции была добровольной, на нее согласились почти все.

Конечно, там были и какие-то значимые преимущества тоже.

Например, государственной бумаги было очень муторно продавать, требовалось разрешение, а проценты шли и первоначальному владельцу, и надо было у него их как-то выцеганить.

В новых конторах с этим стало проще.

Совместно компании Миссисипи и Южных морей тянули аж на 11 триллионов сегодняшних долларов, 6,5 и 4,5 триллиона, на пике, в 1720 году.

Это в 11 раз больше, чем Apple, или в 200 раз больше, чем «Газпром».

В конце 1720-го лопнул пузырь компании Миссисипи.

Она рекламировала как бы процветающую экономику Луизианы, печатала банкноты без обеспечения и дивиденды платила своими же мавротиками.

Причем реально все было очень похоже на МММ.

Курс бумаг постоянно рос, их количество постоянно увеличивалось, реклама была сумасшедшая.

Но в один прекрасный момент кто-то вдруг захотел получить звонкую монету взамен бумажек.

а кто-то подумал, что не хочет давать столько денег за это добро.

Компания покатилась в ад.

Особенную красоту этой аферы добавило то, что гендьер Миссисипи одновременно был министром финансов Франции.

И когда акции начали падать, правительство начало скупать эти акции, потом деньги кончились, их начали печатать, ну а потом все как всегда.

Были потеряны огромные состояния, и французская экономика серьезно скуксилась, в том числе из-за огромной инфляции.

Через некоторое время двинула Кони и компания Южных морей.

На самой вершине пузыря английский парламент принял закон о запрете новых корпораций.

Его и назвали, сюрприз, законом пузыря.

Что характерно, закон приняли не после краха, а до, и с одной лишь целью – чтобы новые мошенники не соревновались с государством за денежки доверчивых инвесторов.

Что как бы намекает.

Регистрация фирмы под ключ срочно.

Почти всегда корпорации создавались с какой-то благородной целью или с идеей пользы обществу, и за это у них были какие-то бонусы.

Разрешения выдавались королем, причем платно, и только если создателям удавалось доказать, что дело задумано полезное.

Потом их стал подписывать парламент.

Поначалу самая крутая привилегия – это была монополия.

Например, эксклюзивное право торговать с какой-либо страной или право прорыть какой-нибудь канал.

Чтобы не возникало сильной конкуренции, разрешение на создание новой компании могли и не выдать.

Если же его выдавали, то там указывался размер капитала, ограничивались виды деятельности и срок.

Корпорации все еще были временные.

Впоследствии возможность смены собственников и ограничение их ответственности стали неотъемлемыми атрибутами корпорации.

Это позволило создателям привлекать горы денег.

Небольшие инвесторы, которые рисковали незначительной частью своего капитала, совершенно спокойно относились к тому, что фирму управляет какой-то директор, и в итоге вышло так, что разделение собственника и управляющего превратилось в преимущество, ну и, с другой стороны, в недостаток.

Начиналась английская индустриальная революция, и правительства все еще принимали долгие и порой странные решения насчет того, кому позволить регистрацию, а кому нет.

Что-то надо было делать.

Выходом стала новая концепция – электрический стул.

Шучу, просто всем желающим разрешили регистрировать публичные компании, всего лишь отправив заявку.

Прелести корпорации стали доступны всем.

Всем, кому должен, прощаю.

В начале XIX века в Нью-Йорке приняли закон о ценных бумагах, который провозгласил два важных принципа.

Первый, что любой человек мог зарегистрировать корпорацию, и ее акции могли торговаться на бирже.

Ну, не совсем любой, там надо было выполнить определенные требования регулятора, размер капитала, например.

Но никакого разрешения не требовалось.

Все автоматически там сразу было разрешено.

Такая вот у них была там американская демократия.

Без королей, парламентов и прочей шелухи мускатного ореха.

Второй важный принцип – ограничение ответственности.

Оно стало стандартом.

Это означает, что инвестора никогда не могли засудить по долгам или грязным делишкам корпорации, в которые он вложился.

Хотя в долг тогда давали неохотно и на очень короткие сроки, на полгода, например, все равно пассажирам было стремно.

Поэтому это офигеть какой фундаментальный шаг, даже целый прыжок в будущее.

Идея-то была и раньше.

Какие-то конторы так прямо и заявляли, что наших инвесторов обломать не получится при любом раскладе.

Но в 1811 году в североамериканских Соединенных Штатах

Это стало законом.

Теперь не надо было опасаться, что ты там прикупил себе акциев и какие-то мутные дяденьки с погонами к тебе приходят и устраивают маски-шоу, потому что хитрожопый директор слинял совсем баблом в коробке из-под гильотины.

С тех пор американская биржа мощно расцвела, ведь никто уже не боялся такого шляпного поворота событий.

Купил акцию, не волнуйся.

В крайнем случае, правов лишь вложенное, но не более того.

Европа же эту идею признала попозже, к середине XIX века.

Поэтому Нью-Йорк такой крутой по финансам получился.

В Англии там базарили еще, мол, пады банкира могут не вернуть депозиты, если вот так им внезапно личную ответственность простить.

Но простые навальные акционеры победили.

В целом выяснилось, что это была колоссальная инновация, и хотя сейчас она очевидна, я вам в предыдущей главе рассказывал, что не все так очевидно, как кажется на первый взгляд.

В Америке же возник первый человеческий фондовый рынок, в нашем понимании, в основном после появления железных дорог и связанной с этим биржевой лихорадкой.

И если раньше в корпорации вкладывались только богачи, в середину XIX века тему прознал простой люд и начал ломиться на биржу.

До появления бирж британские дельцы просто собирались в местной шоколаднице и там покупали друг у друга акции, а о сделках и долговых расписках сообщали объявами на дверях.

Хотя к началу XX века суть акции начала от людей ускользать.

Их уже начали считать просто вложением средств, причем второсортным, в отличие от облигаций, то есть долговых бумаг.

Про долю в предприятиях люди стали понемногу забывать.

А сами акции стали больше ассоциироваться с рискованной игрой на скачках.

Повезло, выиграл, нет, ну что делать.

Но в 20-е годы, пока у нас заправляли обезумевшие большевики, американские домохозяйки наконец поняли, что инвестиции в фондовый рынок – это стильно, модно и молодежно.

Акции красиво и четко росли и несли владельцам звонкий шекель.

А в 1929-м подкрался белый зверек, и наступила совершенно адская Великая депрессия, в которую никто не верил, и каждый думал, что она вот-вот закончится.

Так было туго.

А она все не заканчивалась, и всем становилось все хуже и хуже.

Тогда американский расовый президент Рузвельт придумал тему.

Циклопические работы на государство.

Называлось это терра.

Люди могли трудиться тупо за еду.

Но у них была хоть какая-то работа.

Ну и еда.

Укрепляли набережные, строили лестницы, мастили дороги, благоустраивали парки, вырубали и высаживали леса.

Короче, трудились на благо Родины.

А Родина им за это платила сущие гроши.

Но и то хорошо.

Хоть с голоду не дохли.

И только через пару десятков лет акции вернули себе былую славу, которая, впрочем, была изрядно подпорчена несколькими черными днями недели.

Об этих событиях, которые с легкой руки ливана-американского писателя Насима Талеба были названы черными лебедями, я расскажу попозже.

А пока будем разбираться, как обстоят дела в корпорациях сегодня.