Кишлака досматривали на наркотики в Чебоксарах

Всем привет!

23 число.

Я, слава богу, на свободе.

Хочу рассказать вам прекрасную историю о том, что произошло с нами сегодня днём.

Начнём с самого начала.

Ничего не предвещало беды.

Мы собрались на концерт буквально пару минут до выхода.

За нами уже приехал наш туровой автобус, чтобы отвезти нас на концерт.

Мы выходим, садимся в автобус, готовимся дать вам концерт.

И где-то вот прям недалеко мы отъехали от отеля, нас останавливает патруль нашего водителя.

Водитель выходит, там начинается что-то, начинают у него спрашивать.

Мы просто сидим это время в автобусе, ничего не делаем.

Потом открывается уже дверь, говорят нам выйти, мы выходим, я вижу такую картину, стоят очень много полицейских, очень много понятых с камерами, все начинают меня снимать, стоит кинолог с собакой, и якобы у них происходит, так назовем, какая-то операция, там как они назвали, как она называлась?

Мак.

Операция Мак какая-то.

На самом деле это была операция Кишлак.

Все мы это понимаем.

Начинают меня снимать.

Там общественные деятели какие-то появились.

Вот просто мимо проходили.

Случайно там оказались.

Начинают меня снимать.

Какой-то один из них мне показался неприятной личностью.

Он мне говорит, типа, «Вот, а чего у тебя татуировки?

Мне кажется, ты под наркотиками».

Что-то вот он мне такое говорит.

Я абсолютно трезвый.

Сами вы знаете, что я уже очень много лет не употребляю ничего.

Ну, только алкоголь, типа.

Но даже алкоголя я не употреблял.

То есть я абсолютно трезвый стою.

Меня начинают чесать, суетить меня.

снимать.

Пускают кинолога с собакой проверять машину.

Естественно, ничего не находят.

Начинают обнюхивать меня.

Там портфель мой, сумку Саши.

Все обнюхивают, ничего не находят.

Потом я уже понимаю, что дело по мне идет.

Походу звоню Ярику.

Ярик уже на площадке, как раз мы готовились выступать.

Подлетает Ярик с моим турменеджером.

Начинаем узнавать, что такое

И говорят, что мне нужно поехать, написать объяснительную, мол, якобы на меня заведено дело о пропаганде наркотиков.

То, что у меня есть какая-то пропаганда, выступление.

Хотя все города, в которые мы проехали, мы сотрудничаем с РНК.

Это как называется?

Как я сказал?

Я правильно сказал?

Нет, ты неправильно сказал.

чем с федерального фонда.

Нет, нет, ну вот то, что мы подписываем, это мы куда гоняем?

ГНК.

ГНК, да, типа Госнаркоконтроль.

То есть у нас это все подписано, то, что мы на своих концертах не используем никакую наркотическую лексику, у нас даже мата нету на концерте, то есть у нас в плейбеке полностью вырезан весь мат, то, что у нас все по закону делается, концерт 16+, там, нетрезвый вид, ну все это, знаете, мы не пускаем, я много раз уже говорил об этом.

Вот, то, что у нас даже, мы сейчас работаем, у нас коллаборация с федеральной службой по борьбе с наркотиками, федеральным фондом, извиняюсь, да, ну, вы видели, типа, да, на концерте мы вам раздаем брошюрки, разговариваем с вами между песен по поводу наркотиков.

того, что наркотики это плохо, вы сами знаете мою историю, как я ко всему этому отношусь, это вам объяснять не надо.

В общем, едем писать объяснительную, никого не разрешают мне взять с собой, меня садят в машину одного, ребятам говорят то, что нас повезут в отдел номер 6, а меня на самом деле везут в отдел номер 2, но благо ребята подсуетились, быстро поехали прямо следом за нами.

При этом, ну, я все время на связи, у меня и телефон не отбирают, ничего, я вижу по сообщениям, то, что мне пишут, то, что, ну, мы не едем, типа, даже, ну, я уже, типа, написал то, что, я услышал по разговору, то, что меня во второй отдел везут, я написал, но мы даже во второй отдел не едем, мы просто катаемся по городу, то есть, ну, происходит...

Вот это тянется время, короче.

Проходит время.

Меня привозят во второй отдел.

Со мной благо запустили Ярика.

Начинаем писать объяснительно то, что я вот такой-то, такой-то, ничего не пропагандирую.

Ничего такого не происходит.

Типа да, ну, вы поняли.

Приносит бумажку, оказывается, я узнаю впервые, что я нахожусь в отделе номер 2 полиции не из-за пропаганды там, наркотиков, то, что вот это вот дело завели, а из-за того, что якобы, когда остановили автобус и меня вот это вот снимали, посмотрели, какой-то из понятых написал на меня, блядь, заявление, что я в наркотическом опьянении нахожусь.

Я такой, хорошо.

Пишу объяснительную, что я не нахожусь в никаком наркотическом опьянении, я могу спокойно съездить, сдать анализы, доказать то, что я не употребляю, и не употреблял уже несколько лет, вы у меня ничего не найдете.

Все это время я постоянно держу с собой сумку, и не дай бог, утешая себя мыслями, что меня же снимали на камеру, когда я выходил из автобуса, меня обнюхали, типа у меня ничего не нашли, чтобы мне не подкинули ничего, короче.

Очень долго мы писали объяснительные, тянется время, там вот вообще ненужные вещи.

Уже в это время, короче, начинают мне говорить, что мне надо взять мазок какой-то изо рта на ДНК, короче.

Ну, в это время уже все, уже мне ищут адвоката, адвоката нашли, он должен приехать через 20 минут.

Все это время мне говорят, так ты отказываешься или нет, вот ты соглашаешься, а я, ну, своих прав не знаю, я особо, типа, не увлекаюсь вот этим.

Я говорю, давайте дождемся адвоката, я все, типа, ну, сдам, он скажет, надо, не надо.

Адвокат приезжает, говорит, что этот мазок вообще, типа, не нужно сдавать, типа, слава богу, мы вот это вот дождались, я не знаю, там что бы было, можно ли...

там, не дай бог, там, типа, подменяли меня с каким-нибудь преступником ДНК совпали, там, ну, и всякое, я не знаю, что может быть, я уже тогда понимал, что, ну, начинается что-то неправомерное.

Адвокат приходит, все, мы едем, при этом то, что сотрудники мне говорят, вот ты сейчас, ну, поедешь, дашь анализы, и все, ты свободен, как бы, мы тебя отпускаем.

Я соглашаюсь, хорошо, типа, мы едем сдавать анализы, когда мы уже поближе к клинике, нам говорят, что вот на меня заведено дело о пропаганде, нам надо еще после анализов поехать в шестой отдел какой-то писать объяснительную, хотя мне вот эти же сотрудники, ну, которые...

по сути, должны были знать об этом, сказали, что отпустят меня.

Опять же происходит растягивание времени.

Я сдаю анализы, дую в алкотестер, у меня все по нулям, наркотиков никаких.

Выписывают мне справку, что я адекватный, трезвый, во мне нет ничего запрещенного.

И алкоголя даже нет.

Ну, я абсолютно трезвый.

адвокат мне говорит то что я могу спокойно как бы ехать все по своим делам мы хотели уже приехать на концерт выступить отыграть но сотрудники полиции не дали мне этого сделать они окружили меня типа мы пытались уйти вызвать такси нам представлялись опять же говорили вот говорили нам внушали что-то что нет мы должны проехать там написать хотя у нас не было повестки даже о том что я к чему-то ну короче

Это очень долго говорить.

Короче, это было неправильно.

Мы могли уйти спокойно, нам не разрешили этого сделать.

В итоге мы пошли ему навстречу.

Мы все-таки поехали туда писать бумажки, все такое подписывать.

И даже...

Когда мы уже все сделали, когда все увидели, что я абсолютно трезвый, мы показали им благодарности из фонда по борьбе с наркотиками, то, что у нас другие города спокойно принимали, у нас ничего не было такого, нам все равно, типа, ну...

Нас тянули до последнего, мы не смогли все равно поехать выступить.

Как я понимаю, задача данной операции была отменить мой концерт вот таким неправоправным действием, несправедливым и ужасным.

Я себя очень плохо чувствовал, я уже думал, блин, ну, накрутил себе, короче, очень много плохих вещей.

Думал, что я уже не выйду, то, что я уже не смогу ничего рассказать.

Как-то так вот на такой суете приехал, еще обливался от нервов.

Не знаю, посмотрим, что будем дальше.

Будем решать, бороться.

Я не знаю, что еще надо сделать, чтобы меня полюбили.

Мы уже столько всего сделали, мы меняемся.

Страиваемся в лучшую сторону.

Всех добра, любви, ребят.

Смотри, вот такая вот история у меня сегодня произошла.