Когда она уже отдаст твоё наследство? Но бабушка оказалась не так проста…

Вера сидела на скамейке у детской площадки и с завистью наблюдала, как играют чужие дети.

Она всегда хотела троих детей, но за пять лет замужества так и не смогла родить ребенка, которого хотела больше всего на свете.

Муж Антон совсем не волновался по этому поводу, а вот Вера переживала и даже заработала на этом фоне комплекс неполноценности.

«Когда уже станешь мамочкой?

Мы уже за вторым пошли», — каждый раз спрашивала Веру бесцеремонная соседка.

«Давай, быстрее рожай, а то часики-то тикают».

Вера молчала, ведь ей нечего было ответить.

Врачи считали, что они с мужем здоровы и вполне могут иметь детей, а потому разводили руками и советовали ждать и не волноваться.

И она ждала.

И верила, что ее аист с узелком счастья просто где-то сбился с пути.

«Тетя, кушай блинчик!» Кудрявая малышка лет трех подбежала к Вере и вывалила из пластмассовой формочки лепешку из влажного песка прямо на белую юбку.

«Аленушка, разве так можно?

Смотри, ты тете юбочку запачкала!» — строго сказала мать девочки.

«Простите, это я не уследила.

Дочка у меня уж больно шустрая.

Я заплачу за химчистку».

Вера отряхнула песок и улыбнулась испуганной девочке.

«Ничего страшного, это всего лишь юбка.

А твой блинчик был очень вкусный».

Малышка обернулась и гордо сказала матери.

«Вот видишь, я же говорила, что вкусно готовлю».

Женщина ещё раз извинилась, взяла девочку за руку и отвела обратно в песочницу.

А на Веру вдруг нахлынули воспоминания о своем детстве, когда она девочкой лет шести играла со своей подружкой в дочке матери, лепила куличики из песка и кормила ими своих кукол.

А потом была репетиция свадьбы, где женихом выступал плюшевый медведь с пуговками вместо глаз, а невестой — пластмассовая зайчиха.

«А сколько у тебя будет детей, когда ты выйдешь замуж за принца?» — спросила тогда Вера у своей подруги.

«Не знаю, наверное, штук шесть, чтобы было весело», — заключила подружка.

«А у меня десять», — важно ответила Вера, радуясь, что победила в соревновании, которое сама же и устроила.

Поэтому, когда учительница в первом классе спросила, кем Вера хочет стать, когда вырастет, девочка радостно ответила «мамой».

Но через 25 лет ее мечта так и не осуществилась.

И всю свою нерастраченную материнскую любовь Вера отдавала детям из маленького приюта, главным спонсором которого была ее бабушка Анна Ивановна.

После смерти второго мужа ей достался солидный капитал и кондитерская фабрика, которую прозорливая старушка успешно продала, а вырученные средства выгодно вложила.

«Мама Вера пришла!»

Кричала детвора и толпой неслась обниматься к молодой женщине, которая никогда не приходила к ним с пустыми руками.

Вера же радовалась встрече, расспрашивала ребят об их делах и знала каждого ребенка по имени.

Она болела за них сердцем, потому что понимала, что такое быть сиротой.

Просто ей повезло, и бабушка взяла под опеку любимое дитя своей единственной дочери, ушедшей в мир иной, когда Вера только окончила девять классов.

Отца Вера никогда не видела, да и мать про него говорить отказывалась.

Но краем уха Вера как-то услышала разговор бабушки с подругой.

«Надо же, при живом отце бедняжка сиротой осталась», — причитала подруга после похорон матери Веры.

«Не береди мне душу», — воскликнула Анна Ивановна.

«Я только что дочь похоронила.

Я не хочу ничего знать об этом мерзавце, который бросил мою дочь на сносях.

А у Верочки есть я. Понятно?» «Понятно, Аннушка.

Прости меня, глупую.

Язык мой, враг мой», — виновата пропищала подруга бабушки.

Услышав это, у Веры замерло сердце, и она на какую-то долю секунды даже забыла о своем детском горе от шока.

Оказывается, ее отец жив и здоров, а не погиб в полярной экспедиции, как рассказывала мама.

Девочка попыталась обидеться на мать, но, осознав, что обижаться больше не на кого, снова расплакалась.

«Мамочка, почему ты не сказала мне всю правду?

Я бы еще больше тебя жалела и никогда бы не спорила по пустякам.

Эх, мама!» Всю следующую ночь Вера проплакала в подушку, а наутро не пошла в школу, и бабушка была не против.

И вот теперь она смотрела на малышей и гадала, как же эти крохи пережили предательство родителей.

Веру злило, что одни лечатся и годами не могут родить ребенка, а другие отказываются от своих детей, словно это сменная обувь.

Где справедливость?

«Давай усыновим малыша, раз у нас родить не получается», — предложила как-то Вера мужу после очередного посещения приюта.

«Там есть такая хорошенькая девочка, просто не представляешь».

Антон скривился, словно ел кислый лимон без сахара.

«Еще чего не хватало.

Родим еще, успеем.

А чужого отпрыска я растить не собираюсь.

Неизвестно, какие там гены еще, знаешь, как аукнуться может.

Вера не ожидала от мужа такого негатива.

А потому ее надежда рушилась о равнодушии Антона.

Чего-то маукнется, если ребёнку всего три года.

Да и девочка ласковая, Машенькой зовут.

Антон начал заметно злиться.

Он вообще в последнее время был какой-то раздражительный.

«Мы с тобой пять лет вместе, а вдруг через год ты родишь?

Что тогда твоя Маша делать будет, знаешь?

А я тебе скажу, ревновать она будет.

А хуже того, обижать нашего родного ребёнка».

Возьмёт что-нибудь и тюкнет по голове.

Как ты тогда запоёшь, дорогуша?» Вера была в шоке от таких слов.

«Что ты такое говоришь?

Как тебе вообще такая мысль в голову-то пришла?» Антон разошёлся не по-детски.

Видимо, ему надоели жалобы жены об отсутствии у них детей.

«А что ты хотела?

Кровь-то не водится.

Неизвестно, в какой тюрьме мамаша этой Машке нары давит.

Что смотришь?

Ты слышала?

Я против чужих детей в моём доме.

Вера заплакала от обиды, а потом выпалила первое, что пришло в голову.

«Вообще-то это мой дом.

Мне его бабуля купила, когда я в университет поступила.

А ты ко мне с одним чемоданчиком пришёл, забыл?»

И обиженная Вера ушла в спальню, громко хлопнув дверью, оставив мужа с открытым от возмущения ртом.

Раньше такой непокорности он за женой не замечал.

Антон привык быть предметом обожания жены, и это ему нравилось.

А потому он всем своим видом показывал, что снизошел до нее.

Они познакомились еще в институте, когда Антон был на последнем курсе.

Будущий муж Веры был старше ее на три года.

Антон был первым красавцем факультета, поэтому его выбор сначала пал совсем не на простушку Веру с довольно обычной внешностью, а на красотку Лику, хитрую и наглую девицу с копной рыжих длинных волос.

Это была красивая пара.

Антон и Лика были неразлучны и всегда ходили, держась за руки.

Но однажды Антон увидел, как за Верой приехала дорогая иномарка, и какая-то пожилая женщина отчитывала Веру за то, что она слишком легко оделась.

«Кто эта девчонка?» — спросил он улики.

«Верка Добрынина», — ответила Лиза и хихикнула.

«Серая мышь.

Никогда не знаешь, что от такой ждать».

На мордочку не вышло, зато с бабкой ей повезло.

Говорят, у этой старухи денег куры не клюют, а Верка — её единственная внучка.

Вот и прикинь, какая эта мышь везучая.

Бабуся копыта откинет, и все денежки Верке достанутся.

«Аж бесит, терпеть не могу, гадину».

«Почему?» Лика сморщила от злости маленький носик.

«Завидую, потому что.

Почему кому-то деньги с неба падают, а я сапожки себе купить не могу?» Видимо, Лика крикнула так громко, что Вера обернулась, и Антону пришлось пообещать подруге, что купит ей сапоги, лишь бы та успокоилась.

Когда машина бабушки Веры уезжала, Антон украдкой смотрел ей вслед.

Если бы Лика заметила тот любопытный взгляд, то Антону, как пить дать, она бы устроила скандал.

Однако Лика была занята тем, что выбирала сапожки, уткнувшись в каталог.

Сапоги Антон купил, но они стали прощальным подарком Лике, потому что теперь предприимчивый парень переключился на веру, завоевать которую ему не составило труда.

Уже через пару месяцев в институте все знали, что у красавчика Антона есть новая пассия.

А Лика назло бывшему парню быстро нашла нового ухажера, но то и дело заглядывалась на Антона, злясь на себя, что никак не может его забыть.

Вера же была настолько счастлива, что могла хоть завтра выйти замуж за любимого.

И Антон не заставил ее ждать.

Они поженились еще будучи студентами.

Анна Ивановна пыталась отговорить внучку от опрометчивого шага, но куда там.

Вера стояла на своем.

«Бабуля, знаешь, как я люблю Антошу!

Да небо люблю, а ты просто не понимаешь!» — кричала Вера на бабушку, что было в первый раз в жизни.

Анна Ивановна не обиделась на внучку, делая скидку на ее молодость и неопытность.

«А он тебя так же любит, что-то я сомневаюсь, ведь я жизнь прожила и многое вижу».

Верочка, пойми же, это не твой человек, намучаешься ты с ним.

А вдруг его больше привлекает комфортная жизнь, а не ты сама?

Нет, ты ошибаешься, бабуля.

Антон меня любит и бросил ради меня красотку, потому что ему важнее то, что внутри человека, а не снаружи.

Анна Ивановна устала села в кресло.

«Делай, как знаешь, но пусть он помощи от меня не ждёт.

Я заплачу за свадьбу, отправлю вас в свадебное путешествие и на этом умываю руки.

Посмотрим, долго ли зятёк протянет без моей помощи».

Вера не хотела ссориться с единственным родным человеком, тем более она любила бабушку.

«Мы справимся, бабуля, вот увидишь.

И спасибо тебе за всё».

«Эх, глупышка моя!» — Анна Ивановна поцеловала любимую внучку в макушку.

«Ступай спать, невеста!» Анна Ивановна выполнила свое обещание.

После пышной свадьбы молодожены уехали в роскошный отель на берегу моря.

Больше всех был рад Антон, который не знал о разговоре Веры с бабушкой и ждал больших денежных потоков от богатой старушки.

Но когда этого не произошло, заметно приуныл.

«Ты счастлив, что мы вместе?» — щебетала молодая жена.

«Очень», — отвечал Антон и натянуто улыбался.

Если для Веры рай смелым мог быть и в шалаше, то Антон придерживался другого мнения.

Поэтому, собрав всю мощь своего обаяния, он, пока Лика была в институте, отправился к Анне Ивановне просить денег.

«Зарабатывай сам.

Ты уже институт окончил, так что иди работай, зятек.

Могу тебе помочь только с устройством на работу», — хитро улыбнувшись, заявила бабушка Веры.

«Но как же так?

Я хочу, чтобы у Веры было все самое лучшее, а нам с ней приходится экономить даже на продуктах», — возмутился Антон.

«Ничего, Москва не сразу строилась.

Все у вас будет, но постепенно, как у всех», — отвечала Анна Ивановна.

«Зато вам не надо ипотеку брать, как другим».

Антону ничего не оставалось, как согласиться и уйти без денег, но с полной корзиной еды.

Вера радовалась бабушкиным гостинцам, а Антон хмуро смотрел, как молодая жена с аппетитом уплетает пирожки.

И тут она задала вопрос, которого Антон так боялся.

«А сколько детей ты хочешь?

Я бы хотела трёх».

Вера смотрела на мужа с доверчивой улыбкой.

Антон побледнял и спросил.

«Ты что, беременна?» «Нет», — махнула рукой Вера, — «просто спрашиваю».

У Антона сразу отлегло от сердца, и он вдруг разозлился.

«Ну и не болтай тогда, тебе институт ещё нужно закончить, а не о глупостях думать».

«Дети — это не глупости», — чуть не плача ответила Вера.

«Не бойся, вот закончу учёбу, найду работу и обязательно рожу тебе малыша.

Он будет такой же красивый, как и ты».

Антон, поняв, что перегнул палку, а также осознав, что жена может пожаловаться бабушке, вызвав еще большее недоверие к себе, на всякий случай обнял жену и сказал, «Поживем, увидим, Верусе.

Вкусные пирожки?» Ага, Вера была на седьмом небе от счастья.

Однажды, ошибочно посчитав, что ждет ребенка, Вера побежала в детский мир и на последние деньги купила колыбельку.

Когда Антон увидел детскую кроватку, стоящую посреди комнаты, а жену, раскраснявшуюся от счастья, то его чуть удар не хватил.

«Ты зачем это купила?» «Сдай обратно, иначе мы до зарплаты не дотянем», — зло сказал муж Вере.

«Ты не понимаешь, я жду ребёнка, а ты будешь папой», — выпалила Вера и обняла торопевшего Антона.

«Но я не готов стать отцом.

Тебе, наверное, показалось, и ты уже деньгами разбрасываешься».

«Ах, не готов?

Ну и ладно», — крикнула Вера и, схватив колыбельку, выбежала из дома.

По пути к бабушке Вера поняла, что у нее всего лишь была задержка на пару дней, и от досады проревела всю дорогу.

Она опомнилась только тогда, когда Анна Ивановна открыла внучке дверь.

«Ты что, беременна?» — радостно всплеснула руками старушка, увидев в её руках колыбель.

«Уже нет», — всхлипывая, ответила Вера.

«Мне показалось».

«Ну, ты даёшь», — удивилась бабушка.

«А Антон что же?» «А он сказал, что не хочет быть отцом.

И наорал, что я в порыве чувств купила вот это.

Куда теперь её девать?

Чек-то я не сохранила».

С этими словами Вера поставила маленькую колыбельку посреди гостиной.

Анна Ивановна улыбнулась.

— Пусть хранится у меня.

Думаю, она тебе еще пригодится.

А насчет денег не переживай.

Я их положу тебе на счет.

Только мужу не говори.

— Почему?

Я ничего от Антона не скрываю, — обиженно сказала Вера.

«Глупая, неужели ты не видишь, что он влез в нашу семью из-за денег?

Мои знакомые видели его с какой-то девушкой.

Вдруг он тебе изменяет?» — обеспокоенно спросила Анна Ивановна.

Вера чуть не задохнулась от такого несправедливого обвинения и свою злость на мужа вылила на родного человека.

«Ты врешь, бабушка.

И твои дурацкие знакомые тоже врут.

Не нужны нам твои деньги, понятно?

Мы с Антоном любим друг друга.

Я не хочу под старость лет остаться такой же одинокой, как ты».

Последние слова Веры больно резанули по сердцу Анну Ивановну, но она не обиделась на внучку.

Все знают, что любовь слепа, а потому бабушка спокойно сказала.

«Одна я не потому, что гордая, а потому, что не хочу видеть рядом с собой таких хитрых и алчных мужчин, как Антон».

Ты молода, и у тебя впереди вся жизнь, поэтому поймешь меня позже.

А еще я хочу сказать, что я написала завещание, где говорится, что после моей смерти вы с Антоном должны прожить под одной крышей не менее пяти лет, чтобы получить мое наследство.

— Бабушка, ты больна?

— встрепенулась Вера.

— Немного сердце шалит, — улыбнулась Анна Ивановна.

Если не буду сильно волноваться, то протяну ещё лет пять.

Операцию делать поздно, врачи дают мало шансов, что я выживу на операционном столе».

Вера бросилась к Анне Ивановне и обняла её.

«Бабуля, прости меня, протяни, пожалуйста, подольше.

Скажи, как тебе помочь?» «Просто не дай себя обмануть, милая.

А уж я постараюсь пожить подольше ради тебя.

Уж очень хочется на правнуков посмотреть».

Но ни после окончания института, ни через пять лет дети у Веры и Антона так и не появились.

Анна Ивановна жила дальше на радость внучке, раздражая зятя, который спал и видел, как куча денег течет в его руки.

Одного только не знал муж Веры — о завещании бабушки.

Хоть Антон и мечтал о больших деньгах, но много заработать их у него не получалось.

Зато он придумал семейную традицию – пить по вечерам травяной чай вместе с Верой и обсуждать прошедший день.

На одном из таких чаепитий зашла речь о деньгах, точнее, об их нехватке.

«Антоша, а меня завтра на день рождения пригласили, пойдём вместе?» — предложила Вера и отхлебнула из чайной чашки травяной настой.

«Ой, горьковато сегодня заварил».

Антон пропустил замечание жены мимо ушей.

«Не пойду я никуда, денег нет».

«Иди ты, тогда подарок подешевле купить можно».

Вера вздохнула.

«Неудобно как-то, ведь подруга мне дарила билеты в театр, и мы вместе с тобой ходили, помнишь?» Антон фыркнул.

«Это ее проблема, если деньги некуда девать.

А у нас каждый рубль на счету».

Неудобно, знаешь ли, при бабке миллионершей копейки считать.

Когда она уже отдаст твоё наследство?

Ей жить полтора понедельника осталось, а всё над златом чахнет, как тот кощей».

Антон засмеялся над собственными словами, которые показались ему остроумными.

Но Веру это только разозлило.

«Как хочешь», — сказала она мужу.

«Но подарок я хороший подарю.

Если надо, займу у коллег».

А наследство моё можешь не ждать, потому что бабушка, слава богу, жива, и к тому же после её смерти нам нужно прожить ещё пять лет вместе, чтобы получить наследство».

Антон даже чаем поперхнулся, услышав такое от жены.

Его надежды разбогатеть в одночасье таяли на глазах.

«Чего?

Как ещё пять лет?» «Что за дурость богатой старухи?» — воскликнул он.

А я всегда тебе говорил, что бабка твоя с приветом.

Кто она такая, чтобы сроки раздавать?

Мы что тут, в тюряге?» «Не смей оскорблять бабушку.

Ты живешь в ее квартире, между прочим», — напомнила Вера.

«Или ты не хочешь со мной больше жить?»

Антон вытаращил глаза, словно его загнали в угол, и елейным голосом ответил.

«Ты чего?

Конечно, хочу.

Что за глупости ты говоришь?

Просто обидно стало, ведь молодость проходит, а на твои хотелки у меня денег не хватает».

Вера улыбнулась и обняла мужа.

«Будут у нас деньги.

Мне предложили работу, платить будут хорошо.

Через три дня выхожу на смену, так что свои хотелки буду оплачивать сама».

Антон обрадовался хорошим новостям и потрепал жену за щеки, как она любила.

«Почему же не сказала, хитрюга?

Опять хотела сюрприз сделать?» И, увидев, как Вера кивнула, добавил.

«Ладно уж, купи своей подружке, что хотела».

Через три дня Вера стояла перед кабинетом начальника в новом офисе и слегка волновалась.

«А что, если я не справлюсь и не смогу оправдывать оказанное мне доверие?» — подумала Вера и нервно сглотнула.

На прошлой работе было спокойно, но мало платили, а здесь все какие-то важные ходят.

Не успела Вера набраться храбрости, как сзади кто-то легонько толкнул ее в бок.

«Заходи давай, ты новенькая!»

Вера оглянулась и увидела молодую девушку в строгом костюме и под носом в руках.

«Ага», — ответила Вера, — «а вы кто?» «Я Роза, секретарь Лукерьи Ильиничны, а это кофе для вас обеих.

Открой дверь, а то всё скоро остынет, а Лукерья терпеть не может тёплый кофе», — шепнула девушка.

Вера помогла секретарю открыть дверь и зашла следом, думая, что увидит перед собой деловую женщину в роговых очках, этакую мымру из служебного романа.

Но, к своему удивлению, она обнаружила, что начальница ее не только красавица в шикарном платье с идеальной прической, но еще и знакомая из прошлой жизни.

«Лика!» — Вера вытаращила глаза и застыла на месте.

При этих словах секретарша вздрогнула и испуганно посмотрела сначала на начальницу, а потом на ту безумную, что посмела назвать ее по имени, да еще так фамильярно.

«Раньше Лика, а теперь Лукерья Ильинична», — усмехнулась Лика.

«Спасибо, папаша, за такое дурацкое имечко.

Ну что, поговорим?» Вера кивнула головой, и Роза поставила поднос и поспешила выйти.

«Стой», — приказным тоном сказала Лика, наслаждаясь своей властью над подчиненной ей девушкой.

Роза замерла и спросила.

«Вы что-то хотели?»

Лика, прямо смотря дрожащей девушке в глаза, спросила, будто речь идёт о жизни и смерти.

«В моей чашке две ложки сахара и одна щепотка корицы?» «Да, можешь идти, Роза».

Девушка вышла, а Вера, наблюдавшая эту сцену, мысленно пожалела Розу и перевела ошеломлённый взгляд на Лику.

— Лика.

— Лукерья Линична, я же сказала, — недовольно поправила Веру начальница.

— Конечно, Лукерья Линична.

— Почему вы меня позвали в свой офис?

Как разыскали меня?

— напрямую спросила Вера.

Лика подала чашку кофе Вере.

А я тебя и не теряла из виду.

Сначала я злилась на тебя за то, что ты увела у меня парня.

Потом жалела.

Ведь говорят, у вас с Антоном так и нет детей.

А сейчас просто мне нужен хороший сотрудник.

Так почему им не можешь быть ты?

К тому же мой психотерапевт говорит, что я должна простить тебя и помочь.

Тогда обида уйдет навсегда».

«Прости меня, Лика, то есть Локеря Ильинична», — вздохнула Вера.

«Думаю, мы не сработаемся».

«Почему же?» — Лика вскинула брови.

«Я буду относиться к тебе, как и ко всем здесь, строго и без поблажек.

Кстати, забыла сказать, у нас здесь хорошие премии каждый квартал, так что люди за несколько лет ипотеки закрывают.

Так что, ты остаешься?» Вера вспомнила, как Антон трясется над каждой копейкой и решительно кивнула головой.

«Остаюсь».

Лика улыбнулась, но улыбка ее, такая злая и колючая, заставила Веру поежиться.

«Тогда иди на свое рабочее место, Роза тебе все покажет».

Когда Вера вышла из кабинета начальницы, то заметила, как коллеги в офисе смотрели на нее.

В их взгляде Вера заметила сочувствие и страх.

Чего они боялись, Вера узнала позже.

Всё началось с того, что в первый же день в компании Веру оставили после работы.

«Ты не закончила отчёт», — заявила Лика.

«Куда же ты собираешься?» «Так рабочий день окончен.

Я и так без обеда работала, чтобы к сроку поспеть.

Но здесь столько всего нужно посчитать, что мне не управиться и за два дня», — удивилась Вера.

«А мне эти цифры нужны к завтрашнему утру», — равнодушно сказала начальница.

«Так что делай, что хочешь, но чтобы твой отчет был у меня завтра на столе.

За это вам всем и платят такие деньги, ясно?» Вера кивнула и оглянулась.

Другие работники уже ушли, и только парочка таких же везунчиков, как и она, корпели над экранами компьютеров.

Лика же, закрыв свой кабинет на ключ, ушла с работы вовремя.

Веру вдруг охватила паника.

А вдруг она не на своем месте и не подходит в качестве специалиста?

«Неужели я такая тупая, что не могу сделать простой отчет, хоть и масштабный?» — вслух спросила себя Вера, открывая документацию.

«Ты не тупая», — вдруг услышала Вера и оглянулась на звук.

Позади неё, за таким же столом, сидела женщина лет пятидесяти и смотрела на Веру сквозь толстые стёкла очков.

«Меня зовут Нина Павловна», — сообщила женщина.

«А ты Вера, я знаю.

Вот и скажи мне, Вера, как ты умудрилась Лукерье в первый же день дорожку перебежать?» Вера торопела посмотрела на коллегу и вдруг остро осознала, что попала как кур во щип.

Лика явно ей мстила за Антона.

И это было подло.

Говорить правду Вера не собиралась, чтобы сплетни не распускать, а потому предпочла отделаться коротким ответом.

«Не знаю».

Нина Павловна оказалась прозорливой женщиной, а потому улыбнулась и сказала.

«Не хочешь — не говори.

Я ведь так спросила из уважения.

Хотя видно, что вы были знакомы, и к тому же почти одного возраста.

Да только Лукерья добилась высот благодаря своей красоте и умению охмурять мужчин.

А вот ты, я вижу, девушка простая.

Отсюда я делаю вывод, что вы далеко не подруги».

«Не подруги», — подтвердила Вера.

«А вы почему остались после работы?

Не успели что-то доделать?» Нина Павловна усмехнулась.

«Я-то как раз и успела свою работу сделать.

А вот работу Лукерьи, которую она внаглую на меня свалила, нет.

Но мне осталось совсем немного.

А что у тебя?» Когда Вера показала свой отчет, Нина Павловна округлила глаза.

«Так тут и за три дня одной не справиться».

«Однако, я смотрю, ты далеко продвинулась».

«Умница, совсем ты не тупая и не позволяй никому, тем более Лукерье, таковой себя считать.

Я почти закончила свою работу, так что смогу тебе помочь.

Думаю, за пару часов справимся».

«Спасибо», — обрадовалась Вера, успокоившись, что теперь она не одна в незнакомом коллективе, где всем заправляла мстительная лика.

Работу над отчетом Вера и Нина Павловна закончили уже через час.

Вере пришлось выложиться по полной, но это того стоило.

Она много полезного узнала от старшей коллеги.

Уходя, Нина Павловна предупредила.

«Будь осторожна с Лукерьей.

Она насквозь гнилой человек.

Один косой взгляд в ее сторону, и твой отпуск будет вечно в солнечном ноябре или любом другом бре.

А еще тех, кто не лебезит перед ней, как я, например, она так загружает работой, что хребет трещит».

Плюс к тому, частые лишения или урезания премии нелояльным к начальнику сотрудникам.

Я вообще подумываю отсюда уволиться, потому что для меня самоуважение и здоровье дороже».

«Жаль, если вы уйдете», — вздохнула Вера.

«Мне понравилось с вами работать.

Можно было друг другу помогать и так выбираться из проблем на работе».

«Глупенькая», — улыбнулась Нина Павловна.

Ты совсем как моя дочка, такая же наивная.

Да Лукерья придумает тысячу способов унизить тебя.

Будь осторожна, девочка».

После таких слов Вера пожалела, что уволилась с прошлой работы.

Хоть там платили и немного, но все относились друг к другу с уважением и пониманием, чего не было здесь.

Домой Вера пришла, выжжетая, как лимон.

Антон задерживался, а потому Вера решила приготовить ужин на скорую руку.

Еда была на столе, а муж все не приходил.

И Вере пришлось ужинать в одиночестве под старый черно-белый фильм.

Антон вернулся поздно, когда за окном было темно.

Он долго шарил ключом в замочной скважине, и Вера поняла, что он пьян.

Так и было.

Муж завалился в прихожую, кинул на пол ветровку и прямо в обуви прошел в спальню, рухнув на кровать в одежде, как бревно.

— Антон, ты где был?

Почему так напился?

— спросила взволнованная Вера, стаскивая с мужа ботинки.

— Мы отмечали, — пробормотал Антон.

— Что отмечали-то?

Почему трубку не брал?

Твою новую работу отмечали, а телефон при ней я взять не мог, понятно?

— кое-как ворочая языком ответил Антон.

— При ком при ней?

— не поняла Вера.

— Это кто тебе не разрешает после работы с женой разговаривать?

— Твоя работа и не разрешает.

Такая красивая у тебя работа, так и женился бы на ней.

Да только твоя бабка-скряга всё портит, — рассмеялся Антон и захрапел.

И Вера поняла, что выяснять что-то у пьяного в дрова человека было бессмысленно.

К тому же все, что он сказал, казалось полным бредом.

Утром Антон совершенно не помнил, о чем говорил жене, а может, прикидывался, что забыл, не желая признавать себя виноватым.

Все, что Вера смогла из него вытянуть, это то, что он встречался со старым другом.

На вопрос жены, с кем именно, Антон отмахнулся от нее, как от назойливой мухи.

Однако муж клятвенно пообещал Вере, что подобное безобразие больше не повторится.

«Не знаю, что на меня нашло, и я так напился», — пояснил Антон, и на этом его объяснения с женой закончились.

Вера немного подулась на мужа, но желание рассказать, что произошло с ней вчера, пересилило обиду.

«Представляешь, а меня вчера на работе начальница после смены оставила.

Но я справилась с заданием», — сказала Вера и загадочно прищурилась.

«Угадай, как мою начальницу зовут».

«Баба Яга, наверное, расподчиненных поедом ест», — зевнув, ответил Антон.

«Лукерья Ильинична».

«И что?» «Не повезло сымечкам бабе.

Мне-то что?» Вера нетерпеливо щипнула мужа за нос.

«Лика!

Это твоя бывшая Лика, понял?» Антон поднял глаза и изучающе посмотрел на жену.

У него был такой вид, будто ему всё равно.

Но Вера поняла одно — муж не удивился её новости.

«Я что, плясать от радости должен?

Мне без разницы, кто у тебя начальник.

Хоть крокодил, лишь бы платили хорошо.

Нам деньги нужны».

Вообще-то другие говорят, что она та ещё стерва, начала была Вера.

«Ты не слушай других, мало ли, что люди говорят.

Просто делай свое дело, как положено, и все», — отрезал Антон, показав тем самым, что разговор окончен.

Вера сначала обиделась на мужа, но потом подумала и обрадовалась тому, что Антон не то что не вспомнил свою институтскую любовь, а даже не хотел о ней говорить.

Это придало Вере сил, и она пошла готовить для Антона завтрак повкуснее.

Времени до начала работы было с лихвой, а потому Вера, не торопясь, шла к автобусной остановке.

И надо же было такому случиться, что автобус не пришел по расписанию, а задержался на полчаса.

На эти полчаса Вера и опоздала.

«Вера, у нас опаздывать не принято.

Придётся вычесть это время из твоего обеденного перерыва», — ехидно сказала Лика, а потом добавила.

«Ещё одно такое опоздание, и тебя либо лишу части премии, либо отошлю в командировку в такую тьму таракань, что никто тебя со светом не найдёт.

Поняла?» «Поняла», — тихо ответила Вера под испуганные взгляды коллег.

Не боялась одна только Нина Павловна, потому что за 10 минут до прихода Веры начальница уволила смелую женщину за то, что та высказала Лике все в лицо.

И теперь Нина Павловна собирала свои вещи с довольным видом.

«Так жаль, что вы уходите», — Вера подошла к женщине и с жалостью смотрела, как та убирает в сумку кружку.

«А мне нет.

Я рада, что ухожу отсюда.

Думаю, ты здесь долго не задержишься.

Ведь это место не для хороших людей», — последнюю часть фразы Нина Павловна сказала особенно громко.

Когда она ушла, то Вере стало грустно.

Она поняла, что без поддержки такого человека, как Нина Павловна, здесь ей долго не протянуть.

Вера оглянулась.

Остальные работали, будто ничего не произошло.

Будто только что не выгнали человека за то, что просто не дал себя в обиду.

Да что же за люди такие здесь собрались?

Так помирать будешь, мимо пройдут.

С ужасом подумала Вера и включила компьютер.

Через месяц усердной работы в офисе и постоянных придирок начальницы Вере казалось, будто все силы куда-то ушли, а радость словно исчезла из сердца.

Мало того, что у Веры постоянно кружилась голова, так еще и тошнота подкатывала по утрам, и она уже не могла пить чай по вечерам с мужем.

Антон злился, но ничего не мог поделать, потому что Веру просто выворачивало от сильного запаха трав.

«Иди в больницу, надоело уже на это смотреть», — недовольно сказал Антон, когда Веру в очередной раз и рвало в уборной.

«Хорошо, только Лика разозлится», — слабо сказала Вера.

«Не бойся, я всё улажу.

Можешь считать, что ты уже отпросилась с работы», — махнул рукой Антон.

Вера вопросительно посмотрела на мужа.

«Ты что, общаешься с ней?»

Антон вдруг разозлился, будто Вера смертельно его оскорбила.

«Нет, конечно.

Это что, допрос?» Вера испуганно вздрогнула от крика мужа.

«Прости, я не хотела тебя обидеть».

Антон зло усмехнулся, и они разошлись, каждый по своим комнатам.

А следующим утром, как гром среди ясного неба, были слова врача.

«Поздравляю, вы скоро станете мамой, а точнее через восемь месяцев».

Вера сначала подумала, что здесь закралась какая-то ошибка, и сообщила об этом доктору, но он улыбнулся.

«Никакой ошибки нет, вы беременны, Вера».

Радость и счастье теплой волной разлились в душе Веры.

Она сидела и боялась спугнуть хрупкую удачу.

От осознания того, что она наконец-то станет матерью и мечта о ребенке сбудется, Вера почувствовала себя намного лучше.

«Спасибо, доктор, я так рада.

Пойду и сообщу мужу эту новость».

По пути Вера заскочила домой к Анне Ивановне.

Открыв дверь своим ключом, прямо с порога она крикнула.

«Бабуля, радуйся, тебя повысили, ты теперь прабабушка!» Из кухни послышался звук разбившегося фарфора.

Это бабушка, которую только что повысили, от неожиданности разбила кофейную чашку.

«К счастью!» — одновременно сказали бабушка и внучка.

И обнялись.

У Анны Ивановны стояли слезы в глазах, и она еле сдерживалась, чтобы не заплакать.

«Как я счастлива, Верочка, как же я счастлива!»

Они немного посидели на кухне, но Анна Ивановна видела, как внучке не терпится все рассказать Антону.

А потому она поступила мудро, как и все любящие бабушки.

Она отпустила Веру, не желая больше задерживать.

«Беги, ягоза, расскажи Антону».

«Спасибо, ба.

Ну, я побежала».

Вера ворвалась в кабинет Антона во время совещания.

В это время он отчитывался перед начальством, и, видимо, дела его были так себе, потому что пожилой мужчина, собственник компании, казался недовольным.

«Девушка, куда вы?

Туда нельзя!» — секретарша бежала за Верой, которая обезумела от счастья.

Совещание остановилось, и все присутствующие, в том числе и шокированный муж Веры, смотрели на запыхавшуюся молодую женщину, которая встала посреди комнаты и воскликнула.

«Антон, я беременна!

Через столько лет ожидания у нас будет ребенок!

У Антона то ли от известия, то ли от того, как это известие было подано, а может, из-за страха перед большим начальством, подкосились ноги, и он испуганно прислонился к стене.

Зато пожилой мужчина перестал хмуриться и захлопал в ладоши.

«Ай да молодец, Антон Петрович, мои поздравления вам и вашей храброй женушке!»

Хотел было я вас уволить, да после таких новостей рука не поднимется.

Видали, как надо наш товар продавать?

Зашла и взяла быка за рога.

Молодец, девчонка.

Выпишите Антону Петровичу премию.

Ай да повеселили старика.

У меня у самого третий внук на подходе.

Все вышли, а Вера с мужем остались в его кабинете.

Вера думала, что Антон обнимет ее и поблагодарит за такое счастье.

Но все оказалось наоборот.

«Ты с цепи сорвалась, что ли?

Нельзя было до вечера подождать», — прошипел Антон, больно сжимая локоть Веры.

«Отпозорила меня на весь отдел, дура.

Иди на работу, раз не больная».

Вера не верила своим ушам.

Через столько лет бесплодных попыток родить ребёнка, собственный муж даже не улыбнулся тому, что жена ждёт ребёнка.

«Ты не рад?» — тихо спросила она, и губы её задрожали.

Антон, испугавшись, что Вера снова что-нибудь выкинет, сказал, «Рад, рад, просто в шоке.

У нас у мужиков всё по-другому, понимаешь?

Мне нужно всё хорошенько переварить».

Вера немного успокоилась и пошла к выходу, но потом оглянулась и посмотрела мужу в глаза.

Она не увидела в них радости.

О беременности Веры узнали и на работе.

Коллеги разделились на два фронта.

Тех, кто радовался за чужое счастье, и тех, кто был недоволен тем, что с ними работает декретница.

Больше всех негодовала Лика.

«У тебя совесть есть?» – прошипела Лика, зло глядя на Веру.

«Я за тебя перед директором поручилась, а ты нам такую свинью подложила.

Сейчас начнутся больничные, а потом декретный отпуск.

Терпеть не могу таких тихушниц, как ты.

Ведь уволить-то тебя нельзя, заразу.

Кто должен за тебя теперь план выполнять?

Папа Карло?»

Вера, защищаясь от нападок начальницы, инстинктивно прикрыла живот рукой.

Так делают беременные женщины во время опасности.

Лика заметила этот жест и замолчала, переводя дух.

«Я сама уйду, не волнуйся, Лика», — спокойно сказала Вера.

«Мне мой ребенок дороже твоих амбиций».

Лика не ожидала такого исхода.

Ей хотелось вдоволь поиздеваться над беременной соперницей, пока та не уйдет в декрет.

Поэтому, осознав, что Вера ее переиграла, затряслась от злости.

«Я, Лукерья Ильинична, пошла вон!»

Вера нахмурилась и сказала то, что хотел бы сказать каждый сотрудник этого офиса.

«Я-то уйду и буду дальше жить свою счастливую жизнь.

А ты как была бездарной ликой, так и останешься.

В тебе нет никаких способностей, чтобы занимать это место».

Тебя сюда взяли не за талант управленца, так что... Так ты в своей конторке до пенсии просидишь.

Теперь и я, как Нина Павловна, чувствую себя намного лучше.

Пока, Лика».

И с этими словами Вера развернулась и вышла из кабинета, орущая от злости начальницы.

А в офисе Веру встретили аплодисментами.

Коллеги овациями проводили свою героиню подвиг, который повторить не посмели бы.

И только на улице Вера почувствовала себя лучше.

Она с удивлением обнаружила, что на деревьях распустились листья, птички заливисто щебетали, а вдоль дорог ароматом меда благоухают одуванчики.

Радуясь победе, Лика купила самый вкусный тортик и отправилась домой, чтобы рассказать мужу о сегодняшнем инциденте.

Звонить Антону она не решилась, боясь, что и так наломала дров в его офисе.

Однако наступил вечер, а муж задерживался.

Вера задремала в кресле и проснулась от хлопка входной двери.

«То не спишь?» — удивился Антон.

«Я думал, беременные только делают, что спят и едят».

Вера рассмеялась.

«Так и есть.

Пока тебя ждала, съела четверть тортика.

А потом дала храпака.

А ещё я уволилась с работы, потому что, когда Лика узнала о моём положении, то совсем озверела».

При упоминании имени бывшей возлюбленной Антон вздрогнул.

А потом вдруг ни с того ни с сего обнял жену и воскликнул.

«Ну и правильно сделала.

Давай чай пить.

Я купил новый сорт чая, специально для беременных.

Пойду заварю, а ты отдыхай».

Вера обрадовалась тому, что муж больше на нее не сердится из-за случая в его офисе.

К тому же она снова проголодалась, и чашечка чая с куском шоколадного торта ей бы сейчас не помешала.

Антон налил две большие кружки чаю, одну для себя с обычным вкусом, а другую для Веры с новым составом из металлической жестяной коробочки с изображением цветка лотоса.

Вера была счастлива от того, что они с Антоном первый раз в жизни проводят этот вечер как семья, ожидающая появления малыша.

Ей даже показалось, что чай, который принес муж, благотворно подействовал на нее, и тошнота отступила.

А может, Вере стало лучше, потому что завтра ей не нужно было идти на работу, где над ней безнаказанно издевалась начальница.

Утром Вера проснулась от аромата чашечки чая на тумбочке.

«Пей, дорогая», — над изголовьем кровати стоял Антон и натянуто улыбался.

По крайней мере, Вере так показалось с просонья.

Но когда муж поцеловал ее в лоб, она с облегчением вздохнула.

Все же показалось.

«Как приятно, ведь ты меня так избалуешь», — шутливо сказала Вера и отпила от чашки.

В этот раз напиток ей показался слишком горьким, но она смолчала, боясь спугнуть ей без того редкую заботу супруга.

Целый месяц Вера порхала от счастья.

Антон каждый вечер устраивал ей посиделки с чаем и выпечкой, на которую она напала в последнее время.

Анна Ивановна пекла пирожки и привозила их любимой внучке, заботливо сохраняя тепло булочек, испеченных с любовью.

Ну а бабушка замечала то, что не видела со стороны сама Вера.

«Что-то ты похудела, Верочка», — волновалась она.

«Женщины в положении, наоборот, должны вес набирать, а ты таешь на глазах.

Как ты себя чувствуешь?»

Может, лишний раз врачу показаться?» Вера смеялась над слишком мнительной Анной Ивановной и успокаивала ее.

«Я бодра и весела, сил столько, что раньше я бы сама себе позавидовала.

Да и Антон говорит, что я в хорошей форме, и не надо по больницам бегать, только заразу цеплять».

Анна Ивановна удивленно посмотрела на внучку.

«Но у тебя какие-то круги под глазами.

Раньше такого не было.

Как ты спишь?» «Очень крепко», — улыбнулась Вера.

«Все у меня хорошо».

Наконец-то Антон изменил свое отношение к семье.

Он стал такой добрый и внимательный.

«Чай мне приносит.

Кстати, он мне очень дорогой чай в красивой такой коробочке купил».

Анна Ивановна насторожилась.

«Дай-ка посмотреть».

Увидев, что все надписи на жестяной банке были начертаны иероглифами, она спросила, «А что тут написано?» «Не знаю», — беспечно пожала плечами Вера.

Антон говорит, что он для беременных.

Хочешь попробовать?» Анна Ивановна заварила себе чашечку чая, отметив при этом, что пахнет он необычно, как гнилые грибы.

На вкус чай был горьким и терпким.

После выпитой чашки бабушка почувствовала прилив сил и улучшение настроения.

Мозг отказывался думать о том, что когда-то беспокоило.

В голове царила беспечность и детская радость от каждого пустяка, а сердце бешено колотилось.

Усилием воли Анна Ивановна заставила себя думать, и, пока внучка поливала цветы, незаметно отсыпала небольшое количество чая из коробки, завернула в платочек и положила себе в карман.

«Береженого Боженька бережет», — подумала она и решила сдать этот чай в лабораторию на проверку.

— Не понравился мне твой чай, — сказала Анна Ивановна, — невкусный какой-то.

Ты его больше не пей, поняла меня?

— Хорошо, не буду, бабуля, раз ты так беспокоишься.

Аж и раскраснелась вся.

— С тобой всё в порядке?

— испуганно спросила Вера.

— Давление скакануло после твоего чайка, — ответила Анна Ивановна.

— Домой поеду, у меня ещё дела.

Когда бабушка уехала, Вера взяла коробку с чаем и еще раз осмотрела ее.

Волнение бабушки словно передалось и ей.

Вера посмотрела на себя в зеркало.

На нее смотрела изнуренная женщина с большими синяками под глазами.

«Пойду-ка прогуляюсь, а то все дома сижу.

И еще зайду в магазин и куплю другого чая», — подумала она и взяла ключи от квартиры.

Но дойти до парка Вера не успела.

На полпути ей вдруг стало плохо, голова закружилась, подступила тошнота, а в глазах потемнело от дикой боли в животе.

Еще через мгновение она провалилась в темноту, потеряв сознание.

Какой-то прохожий успел подхватить Веру, чтобы она не ударилась головой об асфальт.

«Тут женщине плохо, кто-нибудь помогите!» — крикнул он.

К нему бежали неравнодушные люди, кто на бегу звонил в неотложку, кто доставал бутылку с водой, кто снимал кофту, чтобы положить Вере под голову.

Она очнулась в больничной палате.

Рядом сидела бледная, как полотно бабушка.

Вера хотела сесть, но Анна Ивановна не дала ей этого сделать.

«Лежи, не вставай, ты потеряла много крови, моя ты родненькая».

Губы бабушки дрожали, но она держалась из последних сил, чтобы не заплакать перед обессилевшей внучкой.

«Что со мной?

Что с ребёнком?» — тихо спросила Вера, боясь ответа.

Анна Ивановна тяжело вздохнула и глянулась на старого доктора, беспомощно глядя ему в глаза.

Тот понял смятение пожилой женщины, а потому решил взять удар на себя.

«С вами уже все хорошо.

Отчего-то у вас началось внутреннее кровотечение, но, к счастью, вас успели вовремя к нам доставить», — ответил доктор, взяв руку Веры, чтобы проверить пульс.

Но ребенка вы потеряли, к сожалению.

Мы сделали для его спасения все возможное и невозможное».

Жуткая новость с трудом дошла до воспаленного мозга Веры.

Она машинально схватилась за живот и жалобно посмотрела на бабушку, больное сердце которой рвалось на части от горя.

«Как же так?» — прошептала Вера сквозь рыдание.

«Все же было так хорошо».

Доктор покачал головой.

«А вот, по словам вашей уважаемой бабушки, всё было как раз-таки наоборот.

Мы взяли вашу кровь на анализы и обнаружили в организме следы токсинов.

Вы не принимали никаких серьёзных лекарств?» «Нет», — испуганно ответила Вера.

«А где Антон, бабушка?

Ты ему звонила?» «Звонила», — Анна Ивановна поджала губы.

«А что толку?

Он трубку не берёт».

Антон пришел в больницу к Вере только на следующий день.

Он говорил ей слова поддержки, но большого сожаления в его глазах Вера не заметила.

«Ничего, другого ребенка родим», — сказал Антон, когда Веру выписывали из больницы.

«Видимо, этот был слишком слаб не жалеться одним словом.

Может, поэтому ты раньше не могла так долго забеременеть?»

Слова мужа и его равнодушие больно ударили в самое сердце Веры.

«Как ты можешь так говорить, когда я еще оплакиваю мое нерожденное дитя?» — воскликнула она.

«Так и скажи, что тебе наплевать на меня».

Антон понял, что перегнул палку и смягчился.

«Ой, я не хотел тебя обидеть», — сказал он.

«Просто я тоже переживаю, ведь это наше общее горе».

Вера посмотрела на выхоленного мужа, а потом на себя, такую худую и осунувшуюся, с серым от перенесенной болезни лицом, и не поверила ни одному его слову.

А через две недели от переживаний за внучку скоропостижно скончалась Анна Ивановна.

Вера нашла ее в прихожей с телефоном в руках.

Видимо, она хотела позвонить в скорую помощь, но не успела.

Сердце остановилось.

И новое горе тяжелой глыбой придавило Веру, выбив из колеи.

Муж ни словом, ни делом не поддержал ее, поэтому хоронить бабушку ей пришлось собственными силами, которые и так были на исходе.

Мало того, Антон почуял, что теперь Вера осталась без защиты Анны Ивановны, которая решила отдать ей наследство безо всяких условий, и попрекал жену в слабости.

«Чего ты ноешь?

Твоя бабка хорошо пожила на этом свете, ни в чем себе не отказывала.

И хватит уже вспоминать о своем выкидыше.

Не ты первая, не ты последняя.

Хоть бы ужин приготовила.

Вот у моей матери нас было трое, и она все успевала и полы мыть, и еду готовить, и в огороде копаться, да еще работала.

А ты целыми днями лежишь и смотришь на эту колыбель, как ненормальная».

Я выкину ее к чертовой матери».

«Не смей.

Это был бабушкин подарок для моего малыша.

Руки прочь от кроватки.

Вот купишь свою, тогда и выбрасывай», — закричала Вера.

Антон даже замер от неожиданности и удивленно посмотрел на жену, которая нашла в себе силы дать отпор наглости мужа.

«Ладно, ладно, мир», — елейным голосом протянул Антон и открыл жестяную коробку.

«Может, чайку?»

Вера согласно кивнула и затихла, глядя на пустую колыбель.

Ночью ей снился плач ребенка и голос бабушки.

«Не пей чай, Вера, не пей!» Вера проснулась в холодном поту.

На часах было два часа дня.

«Сколько же я проспала?» — вслух сказала она и пошла на кухню.

Вера взяла банку с чаем с полочки и открыла ее.

Та была почти пуста.

На дне осталось пара ложек заварки.

Не зная почему, Вера спрятала жестянку под ванну и решила сварить себе кофе, который пил муж.

«Где твой чай?» — спросил Антон, когда вернулся с работы.

«Выпила, банку выбросила.

А что?» — на ходу соврала Вера.

«Ничего», — задумчиво ответил муж.

«Надо новый заказать».

Потом он повернулся и посмотрел на Веру, словно хотел в чем-то ее уличить.

«А сколько твоя бабушка оставила тебе в наследство?

Ты так и не сказала ей из-за всей этой кутерьмы».

Вере стало обидно, что муж назвал кутерьмой смерть их нерожденного ребенка и бабушки.

«Прилично», — сухо ответила она.

«Не бойся.

Твоей нахлебницей я не буду.

Кажется, это я покупаю всю еду и оплачиваю счета».

Антон понял, что дал маху и тут же сменил тему разговора.

«Завтра утром я улетаю на похороны тётки.

Меня не будет три дня.

Думаю, ты не будешь скучать.

Можешь позвать подруг с ночёвкой или сходить куда-нибудь развлечься».

Вера обиженно на него взглянула, и слова сами вырвались из груди.

«Думаешь, мне сейчас до развлечений?

У всех моих подруг есть дети, так что какая сейчас им ночёвка?

Уже не те времена.

И почему я никогда раньше не слышала про твою тётю?

Может, мне с тобой поехать?

Вдруг помощь нужна?» «Без тебя справиться не переживай», — махнул рукой Антон и пошёл собирать чемодан.

А Вера так и осталась стоять, не получив извинений и ответов на свои вопросы.

Антон уехал рано утром, даже не попрощавшись с женой.

Вера проснулась в одиночестве, но почему-то это ее больше не волновало, как раньше.

Тогда Вера не находила себе места и волновалась за мужа.

А теперь как отрезала.

поэтому она спокойно позавтракала и решила навестить старого друга бабушки, нотариуса Ивана Прокопевича.

Немного подумав, она достала жестянку с оставшимся в ней чаем и захватила домашней еды из трепни, желая угостить одинокого старика.

Иван Прокопевич жил на другом конце города, за рекой, куда автобусы ходили редко.

Поэтому Вера поспешила на остановку, чтобы успеть на нужный транспорт.

И надо же было такому случиться, что автобус пришел чуть раньше.

Увидев издалека 18-й автобус, она побежала.

«Стойте, подождите меня!»

К удивлению Веры автобус остановился, немного отъехав от остановки, и она на бегу заскочила в распахнутые для нее двери.

«Спасибо», — Вера была благодарна водителю, ибо знала, что ей пришлось бы ждать следующий рейс не меньше сорока минут.

Но, проехав половину пути, автобус вдруг повернул не в ту сторону.

Не понимая, что происходит, Вера спросила у кондуктора.

«А что, сейчас 18-й номер не ходит до Заречной улицы?» Кондукторша вскинула брови.

«Вы, дамочка, не на тот автобус сели.

Это номер 118».

Вере ничего не оставалось делать, как выйти на следующей остановке и ждать нужную маршрутку.

Однако, когда автобус подъехал к остановке, Вера хотела было выходить в открытые двери, как вдруг увидела знакомый силуэт.

Это был Антон.

Мало того, что он шел в обнимку с какой-то женщиной.

Веру словно облили ледяной водой, и она на секунду замерла от неожиданности.

«Дамочка, вы собираетесь выходить?» — крикнула ей в спину кондукторша.

Вера вздрогнула и оглянулась.

До нее вдруг дошло, что мужа не должно было быть в городе, ведь он сказал, что едет на похороны тетки.

Вере вдруг захотелось узнать, что за женщина вцепилась в ее мужа.

Вера попятилась и вышла в задние двери автобуса и, осторожно стараясь идти поотдаль, проследовала за мужем, прячась за спинами пешеходов.

Ненормальная какая-то, пробурчала кондукторша, глядя на Веру.

А Вера шла за Антоном и, наконец, разглядела, кто же шел рядом с ним.

Это была ее начальница Лукерья Ильинична.

Лика сжимала мужа Веры за локоть и что-то недовольно говорила.

У Веры вдруг закружилась голова, а сердце, которое и так болело всю ночь, совсем стало тяжелым, как камень.

Но она, несмотря на недомогание, захотела узнать всю правду.

Подойдя поближе, Вера смогла различить слова.

«Ты увеличил дозировку, как я тебе сказала?» — спросила Лика.

«Да, в последние дни я делал крепкий настой, особенно перед тем, как уйти из дома».

«Только вот твое снадобье закончилось», — ответил муж.

«А банка где?»

Я же тебе говорила, что банку нужно было отдать мне, идиот.

На ней мои отпечатки пальцев.

Молись, чтобы она уже была на свалке».

Лика заметно злилась.

«Не бойся, эта глупышка даже не понимает, что её вот уже три месяца травят», — успокоил пасью Антон.

«Не надо было тебе на ней вообще жениться.

Нашел себе наследницу, а я всю дорогу в любовницах ходила, да еще позволил этой простушке забеременеть и ожидавала тебе специальный порошок, чтобы ты ей в чай подсыпал.

Как же так вышло?» — продолжила Лика свои обвинения.

«Наверное, забыл пару раз подсыпать.

Я думал, ничего страшного не случится», — оправдывался Антон.

«Ничего тебе доверить нельзя.

Я уже столько лет жду, когда вы с ней разбежитесь.

Надо же мне было в тебя так влюбиться».

«Я ведь не знал, что её бабка так долго протянет.

Хорошо, хоть старуха отменила своё дурацкое условие, помнишь?»

«Так что еще чуть-чуть, и я стану безутешным вдовцом с кучей женушкиных денежек».

Антон рассмеялся и на ходу поцеловал Лику.

А у Веры при виде этого до боли сжалось сердце.

«Ей хотелось крикнуть им, предатели, я все слышала».

Но слова от шока и боли застряли в горле.

Стало тяжело дышать, а в глазах потемнело.

Вера остановилась на обочине дороги и отдышалась.

«Девушка, вас подвезти?» — спросил таксист, думая, что Вере нужно уехать.

«Да», — бессильно ответила она.

«Мне срочно в больницу надо.

Возьмите деньги вперед, что-то мне нехорошо».

Таксист кивнул и дал по газам, поняв, что пассажирка в полуобморочном состоянии.

Денег он не взял.

Через 10 минут такси остановилось у станции скорой помощи.

Таксист помог выйти, побледневший Вере из машины, и дойти до входа.

«Я же не заплатила», — задыхаясь, прошептала Вера.

«Да леший с ними с этими деньгами!» — отмахнулся таксист.

И, заходя в холл клиники, крикнул.

«Тут человеку плохо!»

Медсестра успела подбежать и устроить Веру на каталку, прежде чем девушка потеряла сознание.

Веру увезли, а таксист, испуганно сняв кепку, вытер пот со лба и мысленно пообещал сам себе с этого момента следить за своим здоровьем.

В приемном покое дежурил молодой доктор, кардиолог, который, только взглянув на синюшную кожу Веры и быстро осмотрев пациентку, понял, что дело плохо.

«Готовьте реанимацию», — скомандовал он.

Вера очнулась через час.

Рядом сидел врач и, улыбаясь, смотрел на нее.

«Я думал, ты раньше очнешься.

Видимо, организм совсем ослаб».

Где ты так траванулась, Добрынина?

У тебя же вместо крови в жилах токсичная река протекала.

Вот уж задолаты нам работенки.

Еще немного и была бы уже на концерте у Моцарта, причем лично.

Вера удивилась, как фамильярно разговаривал с ней доктор, и хотела было возмутиться, но на это не было сил.

Она пригляделась, и вдруг, как гром среди ясного неба, перед ней сидел ее одноклассник и ее первая школьная любовь, Миша Репкин.

«Репкин, Мишка, я же тебя не узнала, какой деловой стал», — Сипла сказала Вера, радуясь знакомому лицу, и вдруг расплакалась.

Михаил положил ей ладонь на горячий лоб и погладил по волосам.

«Ну ничего, ничего.

Скоро всё пройдёт, и будешь ты, Веруся, как новенькая.

У тебя есть семья, кому сообщить, что ты здесь».

Вера испуганно посмотрела на доктора, и Михаил понял, что со школьной подругой произошло что-то ужасное.

«А ну, рассказывай».

И Вера начала свой рассказ с самого начала, не упуская ни одной детали.

«Получается, Миша, что мой муж и правда ехал на похороны, но только на мои», — плача сказала Вера.

Михаил нахмурился, а на его нижней челюсти от гнева играли желваки.

Когда Вера окончила рассказ, выбившись из сил, он сказал...

Я возьму банку и позвоню Серёге Гребнёву из нашего класса.

Помнишь такого?

Он в следствии работает, думаю, он разберётся.

А твой муженёк со своей подружкой ответят за всё.

Отдыхай, всё будет хорошо, вот увидишь.

Михаил вышел из палаты.

А Вера вдруг успокоилась, доверившись другу.

Она заснула и проспала до следующего утра.

Вере снилось, что она идет по красивому саду с благоухающими розами.

Вдруг она почувствовала, что кто-то берет ее за руку, совсем как в детстве.

Это была бабушка.

Только не такая, как была перед смертью, а молодая, полная сил женщина.

Бабушка улыбалась и рассказывала ей что-то интересное, а потом вдруг остановилась перед резными высокими воротами, которые вели в никуда.

«Дальше тебе нельзя, милая», — ласково сказала бабушка.

«Спасибо за то, что была моей внучкой.

Я так тебя люблю, солнышко.

Береги себя».

Вера плакала и не хотела отпускать бабушкину руку, умоляя остаться еще хоть на пять минут, но бабушка лишь покачала головой и растаяла за воротами, как легкая дымка.

Вера проснулась вся в слезах и долго не могла понять, где находится.

В это время в палату зашел Михаил и приветливо улыбнулся.

«Ну, Добрынина, как твои дела?

Тут тебя полкласса повидать пришло».

Вера вытаращила глаза от неожиданной новости и сказала.

«Спасибо, Миша, я как новенькая, очень кушать хочется.

А ты не шутил, когда про наш класс говорил?»

Михаил засмеялся.

«Я что, на шутника похож?

Какие уж тут шутки?» А потом, повернувшись к двери, сказал.

«Ребята, заходите, ей лучше».

И в палату радостно гомоня ввалились повзрослевшие до неузнаваемости одноклассники Веры, неся с собой кто гостинцы, кто цветы.

Девочки стали взрослыми женщинами, а бывшие худенькие мальчишки — широкоплечими мужчинами в пиджаках.

И на всех Вера смотрела с искренним интересом и радостью.

Девчонки облепили Веру и ласково расспрашивали ее о случившемся, поправляя волосы и обнимая, как родную.

Мальчишки стояли поотдаль и с тревогой вглядывались в лицо Веры.

Вера была так счастлива, что расплакалась.

Заплакали и одноклассницы, душой болея за подругу.

— А ну, хватит сырость разводить, — нарочито весело сказал Михаил.

— Ей нельзя волноваться, хоть ее состояние и стабильное.

Завтра я ее выпишу, вот тогда и ревите, сколько влезет.

«Выйдите, пожалуйста, все, кроме Миши», — сказал Сергей Гребнев.

«Мне нужно с Верой поговорить, а потом мне понадобится ваша помощь».

Одноклассники попрощались с больной и пообещали встретиться в ближайшее время.

Вере так не хотелось с ними расставаться, что снова разрыдалась.

«Видишь, Серега, в каком она состоянии?» — спросил Михаил друга.

«Надо что-то делать».

«Вот гад этот ее муженек, чуть нашу девчонку не уморил», — раздраженно прошептал Сергей.

«Но он за все ответит».

Когда Вера успокоилась, она в подробностях рассказала все то, что и Михаилу, уточнив при этом важные детали.

Во время их разговора пришел встревоженный Иван Прокопьевич.

Его номер, записанный как друг бабушки, нашел в веренном телефоне Михаил.

«Как же так?» — растерянно бормотал старичок.

«Беда-то какая!

А я еще совсем забыл, что Аннушка, бабушка твоя, просила меня забрать из лаборатории результаты экспертизы того странного чая, что ты пила, Верочка.

Вот я принес, конверт не распечатывал».

«Разрешите прочесть, не волнуйтесь, вы можете мне доверять, я следователь».

Сергей подошел к нотариусу и взял документы.

Оказалось, что содержимое, которое Антон все это время выдавал за полезный чай, было ничем иным, как травой, произрастающей в тропических странах.

И растение это в сушеном виде накапливало опасные для организма токсины, способные постепенно остановить работу сердца.

Даже видавший вид исследователь был потрясен.

И Сергей с Михаилом придумали хитрый план-ловушку, чтобы вырвать из мужа Веры признание в преступлении, а также поймать с поличным причастную к покушению Лику.

На следующий день, когда Веру выписали из больницы, все они, включая парочку одноклассников, которых взяли в свидетели, отправились домой к Вере, где установили скрытые камеры.

Вера легла, а остальные, загримировав ее лицо и руки, спрятались в смежной комнате.

Осталось дождаться Антона, которому уже позвонила Вера, чтобы сказать, что умирает.

К всеобщему удивлению, Антон не только не заставил себя долго ждать, но и привел с собой Лику, которая уже не скрывала своей радости от того, что видит бездыханное тело соперницы.

Вере стоило больших усилий, чтобы не выскочить и не надавать бессовестной подстрекательнице тумаков.

«Она умерла?» — спросила Лика у любовника.

«Похоже на то, я в этом не разбираюсь», — ответил Антон.

Но руки прям ледяные у неё.

«Наконец-то она сдохла!» — воскликнула Лика.

«У нас с тобой получилось Верку укокошить!» «Помогла твоя трава, умница моя!» — радовался Антон.

Знаешь, как мне надоело ей ее подсыпать.

Каждый раз приходилось руки с мылом мыть.

Теперь все ее деньги будут нашими.

Лика была на седьмом небе от счастья.

Но ловушка захлопнулась, не дав ей построить счастье на чужом горе.

«Вот ты попалась!» — Вера схватила Лику за руку и потянула на себя.

Лика завизжала и упала на колени.

Антон замер, увидев жену в добром здравии, и хотел было ударить ее тяжелой мраморной статуэткой по голове, но не успел.

Из другой комнаты выскочили Сергей с Михаилом и скрутили под лица, а другие одноклассники не дали уйти Лике, которая хотела незаметно выскочить за дверь.

«Теперь в тюрьме поженитесь», — сухо сказала Вера мужу и Лике, которые были в шоке от происходящего.

Когда преступную парочку уводили полицейские, Михаил держал Веру за руку.

Он боялся, что ей снова станет плохо.

Но он ошибался.

Вере было хорошо рядом с ним, потому что старая любовь не ржавеет.

Ее одноклассники были правы.

Вскоре они снова все встретились, но на этот раз на свадьбе Веры и Михаила.

А еще через три месяца, сидя на руках Веры, прощалась с детским домом маленькая девочка Маша.