Конец света (1962) / Комедия

Эх, копенки мои, эх, деревня моя, вот вернулся я снова домой.

Эй, березовый лес!

Эх, да синь моя небеса, траля-ля, траля-ля, траля-ля.

Это было несколько лет назад.

Я возвращался с действительной службы.

До чего же хорошо и приятно мне было шагать по родным местам и все узнавать.

Сейчас за поворотом будет теплый колодец.

Вот он.

Теплый колодец, пожалуйста.

Попьем настоящей ключевой водички.

Опенковцы всегда пьют из теплого колодца, когда в деревню возвращаются.

Неводопроводная.

Теплый.

Губы свело, глотка застыла, зубы норят.

Почему теплый?

Потому что кипит.

Точно, потому его теплым и прозвали, что он в самый лютый мороз не замерзает.

Засветлелось, сейчас на большую дорогу выйдем, а тут и до опенков рукой подать.

А вот и родные мои опенки.

В армии мне довелось повидать мир, и я знал, что есть множество мест лучше.

Но я люблю свою деревню.

И я рад был ее видеть такой же и на старом месте.

Показалось, что никаких перемен в опенках не произошло.

Но я ошибался.

Это еще что за дворец тут такой у нас объявился?

Ну и ну.

Ничего себе наши дворец отгрохали.

Вот те она.

А почему же скотина не на пастбище?

Да где же все люди-то?

Доярки, скотницы.

Ага, сейчас узнаем.

Бабка Матрёна!

Аишкин!

Да ты никак не узнаёшь меня, бабка Матрёна.

Пори ты, милая Бочечка.

Малинин, Лёнька, со службы пришёл.

Сашка я, Ликардокин.

Сашка.

Ну, вымахал детям, не узнать.

Да ладно, какой статный.

А чего скотина-то мочит?

Они кормили ее, родимые, не доили.

Никак с учерашнего дня.

Как же не мочить?

Вы диету, что ли, посадили?

Ильин день, мальчик, батюшка, и забыл.

Престольный наш праздник.

А в Ильин-то день ешь, можно работать.

Грех.

Темные глазки голубые, Порой смотрели на меня.

Губы тянули за плечи, А дочка темная была.

Сама хотела утопить, а вода холодная была.

Престольные праздники бывает видно, как велика в опенках тяга к искусству.

Конечно, из всех наших певцов и музыкантов можно было бы организовать неплохой хор и ансамбль народных инструментов.

Да некому.

Оказывается, и негде.

Вот в армию уходил, был у нас при колхозе свой клуб.

Ну?

Оцинковали с божьей помощью.

Бог даст позолотим еще.

Слава тебе, Господи, слава тебе.

Говорят, что колесо истории невозможно повернуть вспять.

Наверное, так оно и есть.

Но тогда...

В истории, кроме большого главного колеса, должны быть ещё и маленькие колёсики.

И эти-то маленькие колёсики до поры до времени можно вертеть и туда, и сюда.

Вот, видите, повернулось маленькое колёсико, и появился в опёнках красавец-батюшка.

Отец Михаил.

ПОЁТ НА ИНОСТРАННОМ ЯЗЫКЕ

Благословен, родимое имя Господне!

Благословен, родимое имя Господне!

так встретили меня опенки когда я из армии вернулся именно тогда и случилась история которую я хочу рассказать к моему приезду эта история уже началась но я не подозревал этого меня занимали

Совсем другие вещи.

За что я люблю свои опёнки?

Так за это самое бревно.

Я ещё в армию уходил, оно здесь лежало, и с него все падали.

Хотели положить ещё рядом два бревна и прибить поручни.

Я из армии вернулся, бревно лежит, и с него по-прежнему все падают.

Только я сегодня не упаду.

Это уж будьте спокойны.

Лучом румяного заката твой стан как лентой обовью.

Было у нас одно место.

Вот если она сейчас там и ждет меня, ну или я приду и подожду ее.

Впрочем, ладно, посмотрим.

Разрешите хотя бы

помолчать вместе с вами.

Вместе, может, и не получится.

А рядом, пожалуйста.

Ну, раз мы вместе, то хоть рядом.

Это место занято.

Сядьте подальше.

Зачем же подальше?

Уж лучше я с другой стороны.

Пойдем погуляем.

С Полей мы не знакомились.

Мы вместе выросли.

Когда я уходил в армию, Поля провожала меня, и мы с ней поцеловались.

Я часто представлял себе, как мы встречаемся снова.

Во сне не раз видел.

И Поля, оказывается, тоже думала о нашей встрече.

Но ей встреча рисовалась, ну, как бы вам сказать, не в виде собрания, а в виде небольшого совещания.

На этом совещании на мосту выяснилось, что мы поступили совершенно беспринципно, когда поцеловались три года назад.

Мы были еще молоды и не отдавали отчетов своих поступков.

И уж тем более мы поступим беспринципно, если чего доброго поцелуемся теперь.

Ведь уходил в армию и я, а вернулся из армии, может быть, совсем не я, а другой человек.

Но зачем это я рассказываю?

Я ведь начал другую историю, знаменитую.

Они в газетах писали.

Может быть, вы не читали?

Ну, тогда я начну с самого начала.

А для этого нам придется вернуться немного назад.

Однажды бабка Матрена пошла за грибами и заблудилась.

Она знала, что кружит где-то совсем недалеко от деревни.

Знала даже, что плутает вокруг кикишки наврага.

Но вот где она, тропинка к дому?

Словно сквозь землю провалилась.

Матреоне очень хорошо было известно, что и Гагашка, Кикишка и прочая лесная нечисть давно облюбовали Кикишкин враг для своего жительства.

Нечисть отлюбила позабавиться над православным человеком, поводить его.

Черт, черт.

Поиграй да назад отдай.

Мог тут явиться где-нибудь на поляне и бородатый с лукошком.

СПОКОЙНАЯ МУЗЫКА

Пожалуйста.

Так я и пойду за тобой.

Дожидайся.

Теперешние молодые, которые в Бога не веруют и черта не боятся, могли бы увязаться за бородатым, а вось выведет на дорогу, видать, бывалый человек.

Но Матрена-то знала,

что бородатый заведет в самую непроходимую чищубу и пропадет.

А из чищубы начнет курлыкать на разные голоса, хлопать крыльями и стучать по земле копытом.

Эй, эй, изыди.

Изыди, говорю, нечистый, а то перекрещу.

Эй, бог, перекрещу, глупый.

Теперь по всем правилам бородатый должен был исчезнуть.

Но кров... Вот и в опёнках всё переменилось.

И в лесу старые стёжки-дорожки позарастали.

Одна ты, матрюшка, дурой была, дурой и осталась.

Кто ж ты будешь-то, добрый человек?

А ты посмотри на меня.

Да признай.

Как же это я тебя признаю, когда я не знаю, кто ты будешь-то?

Старица.

Не слепая.

Видишь, что старец.

Звать-то тебя как?

Все мы, братья и сестры во Христе...

Зови меня братцем, сестрицей.

Нет, я приспособила от автомобиля.

Сиденье от колхозной нашей, трех тонких.

Фролк выкинул, а я приспособила.

Вот, а теперь мягко мне.

Одним словом, как царица живу.

Ем сладко и сплю.

Говорит Москва.

Так и живешь?

Сиротой?

Как это, сиротой?

Внук у меня, Володя, в Москве проживает.

Была я у него лет, ребятеночка повидала, Ванятка.

Правнука, значит.

Начитанный такой мальчик, в страсти.

Поговоришь, ума наберешься.

Учится.

Как уж мучиться в детском садике.

Вот и жила бы в Москве-то, с пареньком бы нянчилась.

Как бы я с ним нянчилась, когда он в садике.

Так взяли бы из садика-то, раз прабабка дома.

Нельзя забирать ребенка из коллектива.

А прабабская, что ж, и не коллектив теперь.

Сын выничал.

В вальном сфоге на печке до нашего, семимесячного родился.

Это я была коллектив.

Внук выходил, тоже была коллектив.

А теперь, значит, я не коллектив.

Мужа-то Бог давно к себе позвал.

Двойный еще.

Хворым был, Алексей-то мой царь, дима небесный.

Да уж здоровый-то на одной ножке не стал через все опенки за пол-литровку скакать.

Вот как появился в Опёнках Филин.

А откуда он взялся, Матрёна спросить не решалось.

Хотя поселился он в качестве квартиранта у самой Матрёны.

Пятница.

Тихвинская.

Зимний и летний Егорий.

Петров день.

Ильин день.

Троица.

Правильно, Троица.

Ролл.

Спас.

А два дня Николы, зимний и зимний.

Правильно, правильно.

Два дня Николы, летний и зимний.

Успение, покров, вознесение.

Правильно, правильно, правильно.

Вот и прочие другие религиозные праздники.

Влетели нам, дорогие товарищи, в такую копеечку.

Я подсчитал.

Как переживает человек.

Сразу видно, ребята в нужде.

Мороженое.

Федюшка, ну не расстраивайся ты, не убивайся.

Оштрафуй ты нас, дураков, насколько надо, дело в конце.

Да как же так сразу и страховать?

Надо выговор сначала сделать.

Да мы уже сами себя оштрафовали.

За одну пасху не вывезли на поля навоза.

960 вазов.

А если все праздники подсчитать на навоз, это какая гора навоза получится?

Казбек или Памир?

Ты, Пикасс, навозом превзошел общество цель.

А ты вот им про Бога расскажи.

Что про Бога?

А вот они в божественные праздники не работают.

Вот ты им и доложи, есть он Бог-то или нет его.

Нету.

Совсем нету?

Научно и по-русски заявляю, Бога нет.

По-русски нет, а может, Мухаммед какой-нибудь?

Мухаммеда нет.

Правильно, никакого Бога нету.

А что же ты свою старуху не стагетируешь?

Она у тебя все в церкви бегает.

Да я ее 30 лет пропагандирую.

Правильно.

Смотрите, товарищи, сами, как сейчас так называемые святые чудеса разоблачу.

Держи.

Держи, ты не бойся, ничего с боем.

Становись сюда.

Ты брось курить, взорвешься.

Так, внимание, товарищи.

А как же ты на текст смотрел?

Внимание, внимание.

Раз.

Два.

Три.

Так, огонь.

Вышло.

Видали?

Чудо.

Письмена называются.

Ну, теперь, товарищи, смотрите, свечки сами зажгутся.

Раз.

Два.

Три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать.

Так, не вышло.

Ничего, товарищи, ничего.

Внимание.

Сейчас я из простой воды вам целый стакан крови наделаю.

А еще бывает, знаешь, вот яичню в шляпе жарят.

Да-да.

И рыбок достают живых из уха.

Тоже, значит, фокус.

Внимание!

Не продевайте!

Раз!

А в общем, товарищи, это все... Это не чудо, и никаких чудес нету.

Фосфор, сероуглерод и кислород, которым дышим.

Одним словом, химия.

А там, там нехимия, там чудеса.

Короче говоря, церковных праздников отправлять не надо.

И в церковь ходить тоже незачем.

Смешно об этом говорить, когда Стрелка и Белка уже в космосе побывали.

Честное слово.

Ну, а теперь танцы.

Вот и ученые люди разъясняют,

Нет, отвернулся Господь.

В лачуге укрылся спаситель наш сладчайший.

Товарищи колхозники, где чемоданчик?

Водитель с антирелигиозными химикалиями.

Что ли он делал?

Меняли за него высчитывать.

Пропал чемоданчик.

Вот оно, чудо.

А чемоданчик, между тем... Впрочем, о чемоданчике я узнал потом.

Рано еще о чемоданчике.

Иные думают, что атеистическая пропаганда плохо доходит до сознания людей.

У нас после лекции «Почему плачет икона» народу в церковь стало ходить гораздо меньше.

Я свидетель.

И даже хор в Опенках, наконец, организовался.

Хор стал собираться по ночам в избе бабки Матрёны.

Он пел народные песни, современные советские песни и даже революционные.

Правда, некоторым показалось, что слова знакомых песен

Были какие-то странные, незнакомые.

Но это уж тонкости.

А кто в Опенках обязан был заниматься такими тонкостями?

Председатель колхоза?

У него кроме нас было еще 11 деревень.

Он мотался на своем газике день и ночь.

Спать человеку было некогда.

Олежка, некогда, некогда.

Мне этим пустяками заниматься, уборка на носу.

Колхоз на первое место в районе выходит.

А старушки пусть забавляются.

Тем более на церкви ходили над государством.

Егор Иванович, а как же... Скажи об этом Федьке.

Как-никак он у нас бригадир.

Старушки его уважают.

Вот ты ему и сигнализируй.

Ты понимаешь, какое дело?

Ты Библию читала?

Надо.

Библию надо читать.

Давай еще на себя.

Ну, конечно, не только в этом дело.

Если бы, например, бабка Матрена комсомолка была, мы бы с ней по комсомольской линии поговорили.

А так... Так это дело тонкое.

Будем ждать, когда ты Библию прочитаешь, да?

Так журнал «Наука и религия» имеется.

Может, туда напишем?

Неужто темноты испугалась?

Не пришла.

Не пришла к Кикишкину врагу.

А ведь позвала.

Позвала.

Что говоришь, братец, не пойму?

Молодые годы вспомни.

Вспомни, как звал там тебя.

Звал.

Вся бы жизнь твоя, вся судьба другой бы была.

Хальник он был, Васька-то.

Для других.

А тебя?

А ведь ты целовала его.

Нет.

Врешь, Матвешка, целовала.

Никто этого знать не может.

Книга жизни имеется.

Иным дано прочитать ее.

Что ж, теперь мне делать надо, братец.

После твоих слов.

Каких слов, сестрица?

Ты лучше к Ваське тебе не пришла тогда.

К какому Ваше?

Сестрица.

Иной раз, сестрица, ангели моими устами вещай.

Хромая Агафья образцовая прихожанка.

Гордость отца Михаила.

Прислуга.

Домработница.

Извините, домработница.

Христос истинный Бог наш молитвами причистый, Своей Матерью и силой честного и животворящего Христа, Святых славных и всех хвальных апостолов, Живосвятых Отца нашего Николая Архиепископа Мерликийских Чудотворца, И живосвятых Отца нашего Святителя Анна Архиепископа Константина Града Златоустого, Святых и праведных Бога Отец Иоаким и Анна, И всех святых помилует и спасет нас, якоб благ,

и человека любят.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, братья и сестры, к вам обращаюсь я. Пагубное, пагубное заглушение проникло в ряды верующих православных христиан.

Имею в виду слух, распространяемый так называемым старцем.

Слух насчет якобы чуда исчезновения чемоданчика с реактивами для производства химических опытов.

Нет, не чудо это.

Да и зачем, спрашивается Господу Богу нашему, было совершать подобное странное чудо?

Знак подает Господь.

А какой знак?

Знак?

Какой знак?

Ну, какой же все-таки знак?

Я мол вас, смотрите мне.

Суеверие все это, дорогие мои, суеверие.

А нам надо бороться с суеверием, бороться с верой в гаданиях на картах, в колдовство, в знахарство, с различными заблуждениями.

Ну, например, среди старушек бытует поверье, что будто бы гром от того бывает,

что по небу на колеснице разъезжает кто?

Илья Пророк.

Нигде, дорогие мои, ни в сочинениях, ни в писаниях, ни в откровениях святофельских не говорится об этом.

А от чего же гром-то гремит?

От электричества.

Правильно, дорогие мои, от электрических разрядов в атмосфере.

Так ведь электричество недавно провели, а гром всегда гремит.

Видите ли, дорогие мои, по несказанной милости Божьей

Современная наука достаточно ясно и четко отвечает.

Не храм Божий, а училище.

Скоро физкультурой станут заниматься, ноги выше головы поднимать.

Богохульница!

И святой икон плюнула!

Икон-то на доске нарисована.

Это все равно, что на дровах.

Значит, она латой плюнула?

Речь святой осквернила, дьяволица!

Чему поклоняешься кресту, ты знаешь?

А потому поклоняются кресту, что на нем был распят крест.

А если бы креста повесили?

Веревки поклонялись.

И в опенках началась война.

Война идей.

Поэтому кровь не лилась, но попорчено крови было немало.

Дьявол идет!

Сатана идёт!

Ну и Юда!

Ну что ты, зенки-то вытрескал?

Бестыжие они у тебя.

Не боюсь я тебя, не боюсь.

Бога в сатане продал.

Дурство вращаешь, а меня не сворочишь.

Я с Богом, и Бог со мной.

Тьфу!

Тьфу на тебе!

Ангела, пожалей, сестрица, ангела, что скрещение приставлен к тебе и постоянно по правой руку ходит за тобой.

Плачет он, плачет, горькими слезами заливается.

А Беста, Беста как радуется, аж трясется весь от смеха.

Удалось ему твоими устами мерзкие слова сказать.

Вон он, вон он.

Да, вон, вон, вон, вон, по левой, по левой стороне.

Да, да, да, язык он позади тебя слюнявый высунул.

А ты плюй ему в бельмота.

Плюй.

Три раза плюй.

И когда он будет утираться, ты сделай доброе дело.

Попроси у Господа прощения.

Ну, порадуй ты ангел своего.

Порадуй.

Не пущает?

Бестоет.

Нелегко одолеть.

Осветить месяц можешь?

И коробочку.

Вертоус.

Вертоус.

Палант.

Здесь где-то Архипа Лыкова пошел.

Тот, бывало, на ложках так игровал.

Откуда ты знаешь?

А я, милый, все знаю.

Все знаю.

Я знаю...

И про чемоданчик.

Какой еще чемоданчик?

Не знаю я никакой чемоданчик.

Не брал я его.

Не я этот, не я. Я знаю, не ты, а Бог твоими руками.

Вот и выходит отрок, что ты Богу угодный человек.

Ты приходи к нам.

У нас хорошо, весело.

Песни поем.

Где мысль мудрее и краше, Вот умер за людей Начальник жизни нашей, Господь и царь корей.

Начальник жизни нашей, Господь Икзаль-Царей.

Быть мудрым не стремлюся, Хочу лишь знать Его.

распятала Иисуса и больше ничего.

Распятала Иисуса и больше ничего.

Теперь, братья и сестрицы, давайте повеселимся.

Простить хотела я у тебя, братья.

Спрашивай, сестрица, спрашивай.

Вот у меня золовка из Москвы приехала, привезла от того села колбаски копченые, ветчинки, нанаса, это шишки заморские.

Так вот можно ли их вкушать-то?

Расхвасталась бессовестная.

Ну, у меня золовка-то какая.

Мне стыдно хвастаться.

Нанасы лопают.

Конец света.

Всякую минуту случиться может.

Так что колбасы, ветчины и нанасов вкушать нельзя.

Съела на ласики, вот тебе.

У меня дочь, что у богатства, кто живет в Москве, да и то я не хвастаюсь, а то я к батюшке раз хвасталась.

А мои там богато живут, что почитай, сами дома ничего не делают.

Нужно им пол поднести, так не веником, а дуделкой.

Батькнутая она и пошла помоет и белье.

Сами не стирают, а все машиной.

А я со своими внуками на легковушке разгуливал.

А я в метле на ползучей лестнице катался.

А у меня уродят в холодильник, что не купят в холодильник.

И погреба не надо.

И мои-то так и не поют, и не пляшут сами-то.

Вечерком теряют сложавшие ручки.

А я-то-то ветер мне показывает.

Челевизор.

А едят-то еще они сами.

Или тоже по телевизору.

Едят пока сами.

Но жевать же им недолго осталось.

Володька сказал, станут им горошки такие маленькие выдавать.

Проглотил одну ты сыпь.

А мы такие образованные стали, не поймешь, что они говорят.

Про жизнь на Марсе.

О, Ванятка мой говорил про Марс.

Брешет.

Ничего этого нет.

Одичали не Христ.

Идолом поклонялись.

А теперь Марси.

А только Бога Марксы не любят.

И под землей у них было.

Смрадом пахнет, гудит, словно жернова мельничные под ногами.

И пар из дверей довалит.

Пар.

Откуда пар?

Из пекла.

Вот докопались до преисподней, а только не допустит Господь.

Так пускай и знают окаянное.

Он уж при дверях, как молния, озарит мир от восхода до заката.

И начнет судить Господь судом последним, и не будет пощады не христям и отступникам, а сорок тысяч править.

самим Господом Богом останутся для жизни вечной и райской, для блаженства неслыханного и невиданного.

За все обиды, за все мытарства будут нам награды братья и сестры.

Ты земля,

И в землю снова подойдет тот человек, И свершается то слово над людьми из веков лет.

Матерь Селяга!

Матерь Селяга!

Здравствуйте, матушка Клавдия.

Здравствуйте.

А Глаша?

Вы, наверное, хотите, чтобы я ничего не делала, чтобы я умерла в бомбе.

За что с вами, матушка?

Кушайте на здоровье.

Так зачем же вы это делаете?

Чего?

Ну, я же вам тысячу раз объясняла, что в чистой кренке нельзя лазить грязными руками.

Нельзя, матушка.

Ну, зачем вы?

Чего?

Что чего?

Не знаю.

Что, не знаете, что в них молоко наливают?

Молоко, матушка.

Не знаете, что я обрезгливая?

Виновата, матушка.

Так вот подите, вымойте их еще раз и выжжите в печке.

Слушаю, матушка.

И руки тоже.

И руки в печке.

Нет, вымойте их с мылом.

Слушаю, матушка.

В тот вечер все было так, как бывает вечером в деревне.

Пригнали стадо, и в опенках запахло пылью, горькой полынью и парным молоком.

Как всегда, корова Фроськи Бобковой отстала и гуляла сейчас где-нибудь в колхозном клевере.

А это?

Скотник летит!

Скотник летит!

Скотник горит!

Скотный горит!

Скотный горит!

Скотный горит!

Да не скотный горит, бабка Матрёва.

Спутник летит.

Откуда?

Прости, Господи, Царица Небесная, душу мою грешную.

А как же Бог, батя?

Вразумляет-то Господь безбожников, а?

А чтобы неверы не умножали греха своего.

Повторяю, что, мол, Господь не мог создать звезды.

Мудрено, что ли?

Ну как же, если вы неверы сумели создать и забросить в небеса звездочку сию, то что же я-то могу всемогущим, как бы говорит Господь Бог.

Заходите ко мне, поговорим обо всем.

Мы же в кино собирались.

Да.

Широн обозначает спутник твой.

Он железный.

Да, железный.

Летает.

Вокруг летает.

И наматывает.

Грех тхой.

Вот наматает.

Конец.

Что же это получается, батя?

Последних старушек у тебя Филин переманил.

Послушайте, вы...

Верите в скорое пришествие?

Вы адвентист?

Нет, уважаемый.

Евангелист?

Нет, уважаемый.

Старовер?

Молоканин?

Хлыст?

Пятидесятник?

Иеговист?

Ай да батя, вон шпарит, а. Духобор?

Я...

Божий человек.

Послушайте, кто-нибудь вы же все-таки должны быть, правда?

Прыгун, Чириковец, Ионит.

Надо же знать, кто вы, когда отрекаешься от истинной православной церкви Христова.

Ну, а ежели сам Христос от вашей православной церкви-то отрекся?

как отрек он от восьми адских храмов.

Да, да, по этому родникам.

Сами говорится не о восьми, а о семи малазийских церквах, от которых отвернулся Господь.

От куполов оцинкованных, вроде бабьего корыта, отрекся Господь-то.

Либо пока он был с вами, златом горели куполата.

А теперь тошно стало Господу в храмах-то ваших на театры похожих.

И плюнул он на них.

Не богохульствуйте, не богохульствуйте, невежественный старик.

Электричество в храмы провели, архиереи-то ваши на автомобилях катаются, телевизоры смотрят и думают не о Христе Иисусе, а о хлебе Кусе, да еще с маслом.

Да и ты тоже, ну какой ты нам, батюшка, ты нам вовнукився.

А вечерами-то что ты делаешь с матушкой-то?

Окна завесившись, пляшешь под музыку.

Вот вас и дергают за ноги и за руки бесы.

Прокляну!

Да и матушка твоя, ну какая она матушка-то?

Ох, купается в речке.

а потом голенькая на песочке возлежит, а ребятишки-то деревенские из-за кустов на нее любуются.

Срам!

Темнота.

Церковь-то будет отлучен и проклят!

Был бы Господь с тобою, внучек, земля-то меня поглотила бы в сей же момент.

А?

Не поглотила.

Нокаут, батя?

Уезжаю.

Веди себя достойно.

Солнечные ванны принимаешь?

В штанах ты гуляешь?

Тихо.

Идиотка народ услышит.

В ней всего четыре слова.

Мама, я хочу домой.

О, Москва, Москва святая, В переулочках кривых Тополиный пух летает Вдоль умытых мостовых.

Может, есть красивые страны, Может, лучше есть житье.

Я настаивать не стану, видно каждому свое.

Манька, Манька, Манька, Манька!

В ту ночь корова Фроськи Бабковой так и не пришла домой.

Фроська искала ее в лесу, а из лесу она прибежала в панике и кричала, что в Кикишкином враге огонь горит и пляшут под музыку черти.

И хотя над Фройской все смеялись, мы с Полей решили посмотреть, кто это там пляшет под музыку ночью.

Ба, знакомые все лица.

Заходите на огонек, православные.

Вы уж простите, что я вас в кикишкином враге принимаю.

Домой-то вы ко мне стеснялись зайти.

Дина, пару стаканчиков.

А мы думали, здесь кикишка с агагашкой пляшет.

Разве видно, что вы в церковь не ходите?

Батюшка уже давно всем объяснил, что это предрассудки.

Я не пью.

Ну, здесь привыкнете.

Армянский, три звездочки.

На юбилейный-то в вашем приходе, не побоюсь, это условно заработаешь.

Ну, старик, выпьем.

За что?

Вы с какого года?

Тридцать седьмого.

Почти ровесники.

Могли бы в одной школе учиться и даже быть...

Друзьями детства.

Выпьем за детство.

За счастливое детство.

За детство можно.

Лимоны все вышли.

А теперь давайте спорить.

О чем?

О Боге.

Бога нет.

Бог есть.

Нет Бога.

Бог есть.

Бог есть любовь.

Давайте выпьем.

Ну все, понимаешь.

Мне не надо.

Вы что, не хотите со мной выпить?

Ну как же так?

Молодой специалист дезертирует с трудового фронта.

Разве за это не стоит выпить?

В данном случае, пожалуй, стоит.

Что значит в данном случае?

Я слышал, что вы тоже, так сказать, покидаете родные пина.

Я учиться еду в институт.

А, учение света, а не учение... Темнота.

Все понимает.

За науку.

За передовую науку.

Ну так что же?

Мне не надо.

Ну, вы как хотите, а я выпью.

А после института вы, конечно, в Лапенке не вернётесь.

Ну и правильно.

В этой несчастной дыре невозможно же жить.

Слушайте, тут даже петухи всю ночь горланятся.

Спать невозможно.

А в литературе написано, что они только три раза должны петь.

Правда?

Ну, нам пора.

Спасибо за угощение.

Да же вы, Саша!

Что же вы людей-то бросаете в беде?

Какая беда?

Ну, как же, у нас забарахлило мотороллер.

Кстати, вы не разбираетесь.

Ну, что ж, надо помочь ровеснику, а?

Смотрите, как это он все делает.

Все сделаем, только убирайтесь поскорее.

Пуп убирается.

Ну, куда денется человек?

Это вас, кажется, не волнует?

Майкл, не обобщай.

Значит, не обобщай.

Я же на собственном примере.

Ну, мы же почти ровесники.

Ну, почему вот вы ни разу не зашли ко мне, к человеку, который заблуждается, с вашей точки зрения, чтобы помочь ему, покритиковать, дать взбучку?

У нас ведь о такой мелочи, как человеческая душа, не думают.

Некогда.

Ну, о душе будет думать, наверное, следующий священник.

Невежественный старик организовал секту, даже не знает, как она называется, и победил образованного богослова.

Ну, бог с ним.

Бог с ним.

Но не победил ли он вас?

Дорогие мои, подумайте об этом.

Готово, можете ехать.

Спасибо, мастер, спасибо.

Спасибо.

Надеюсь, мой муж не показался вам человеком без идеалов.

До встречи в городе.

Я остаюсь.

Как?

Одна?

Нет, в Пилину.

Почему?

Федя тоже останется.

Федя?

Ну, желаю удачи с Федей.

Если говорить серьезно,

то это и есть тот единственный принципиальный вопрос, который мы с Полей решали все лето и до сих пор решить не могли.

В армии я работал на радиолокаторе и хочу учиться дальше.

Ну разве это плохо?

Привет отенкам!

Ведь я же не бегу.

Я буду приезжать в отпуск.

Но почему жизнь твоя себя таким виновата?

Должно быть потому, что слишком много моих ровесников

Уезжают из деревни.

Уж третьи петухи.

Только третьи.

Уже третьи?

Ну вот что, я подаю в зоотехнический.

А после института обратно вернусь в опенки.

Ну чего испугались, дурачки?

Чего спрятались?

Я ведь знаю, что каждый день до утра полет моей провожаете.

Так и боятся-то чего?

А мы не боимся.

Мы стесняемся.

И стесняться нечего.

Эти вечера до ночи вы потом всю жизнь вспоминать будете.

Поля.

Что?

Ничего.

Поля, можно я тебя сейчас поцелую?

Я лучше пойду домой.

Ну почему же лучше-то?

Я ведь так хочу поцеловать тебя.

Ну прямо хоть ложись да помирай.

Это ты все выдумал.

Другие парни говорили, что это так надо.

Ты и поверил.

А на самом деле... Что на самом деле?

Я лучше пойду домой.

Ты мой дорогой, мой милый голубчик.

Впрочем, кому интересно, что сказала мне Поля и какое у меня при этом было лицо,

Простите, я опять отвлекся.

Ведь история-то еще не кончилась.

Бегство отца Михаила Федя ратовал в райком комсомола о крупной стране.

Страсти улеглись, и жизнь, казалось, вошла в свою обычную колею.

Отошелся на коз.

Тяжелели с каждым часом сержи и пшеницы.

Надвигалась уборка.

Однажды появились на Опенковских улицах городские парни и девчата с теодолитами в руках.

И сказали, что через Опенки пройдет газопровод.

А между тем маленькие колесики упрямо продолжали крутиться вспять.

И вскоре в деревне начались чудеса.

Что это за ансамбль песни и пляски?

Тетка Кулина, что у вас свершилось?

Тетка Кулина!

Матвеевна!

Тетя Анис, что у вас случилось, а?

Братец, ты что же такой?

Всем послал, а мне одной не послал.

Молись, сестра.

А может, ему не угодно молитва-то моя?

Господи, ты похлопотал, братец.

Похлопоти, миленькая.

Да не лукачь, сестра.

Бог не посылает своих милостей по блату.

Братец.

Одна ночь у тебя осталась, молись.

Братец.

Молись.

Господи, Господи, что же это такое?

Всем послала, а мне убогой горбатой не послал.

А может, у меня рак, а ты не послал?

Ну пошли, Огонек-то, Господи, ну пошли, пошли, Огонек, ну что, тебе жалко, что ли?

Послам.

Ну, слава тебе, Господи, ну, тот уже.

Ой.

Что, дождались, а?

Дурносмехи, богохульники.

Чего дождались-то, бабушка Агафья?

Чего дождались, завтра же сами узнаете.

Так я вот тебе сейчас и сказала.

Слава тебе, Господи.

Фокусы, что ли, они показывали друг другу?

Странно что-то.

На другой день была отличная погода.

Колхоз начал уборку хлебов, а я отправился в Москву подавать документы в институт.

Эх, копенки мои, эх, деревня моя, остаюсь я навеки с тобой, эх, подружка моя.

Тра-ля, тра-ля, тра-ля, тра-ля.

Не мог в такой день грянуть гром, да еще с ясного неба.

Не мог, но, оказывается, грянул.

Мы родины, чтобы гибнуть всему миру, На избавление слово указать.

чтобы разбить греховные оковы, чтоб грешник возглавил Бога Божий.

Слава Богу!

Дидя!

Что такое?

СПОКОЙНАЯ МУЗЫКА

Не бойся, говорит, матрёна.

А я не боюсь тебя, Господи, хвалю я его.

Сама-то голову поднять рубею.

И вижу только краешек рубашечки его белые и ножки.

Вот радости-то припадаю головой к Сандальку.

А он кладет мне руку на голову и говорит так ласково и так тихо.

Ой, любила я сердце твое кроткое, раба Матрена.

Матушка ты наш сладкая.

И приусапчить, мол, грядула.

Вон при дверях уже.

Передай там нашему, что назначаю конец свету и страшный суд на шестнадцатое число августа месяца.

Кайтесь, сестры, пока не поздно.

Кайтесь, сестры, пока не поздно.

Кайтесь, сестры, пока не поздно.

Кайтесь, сестры, пока не поздно.

Услышит ли?

Услышит.

Кайтесь, кайтесь, сестрички, кайтесь.

Разве можно было предвидеть это, КР?

Что делать?

Смеяться?

Плакать?

Предпринимать что-нибудь или ничего не предпринимать?

Запретить им стоять на бабе Игоре никто не имеет права.

Ведь не посреди же поля, где идет уборка, они стояли.

И все же что-то надо было делать.

Первым взялся за дело Федя.

Федю старушки любили, они обещали похлопотать за него перед господом.

Потом приехал председатель.

Итак, и сяк пробовал председатель уговорить старушек разойтись по домам.

Он и шутил, и на хлеборобской струнке пытался играть, мол, у Черной речки комбайн не проходит, взяли бы серпочки, да с песенкой, а...

Тогда председатель честно объяснил, что он о нем думает.

Учителю географии весноглябными пособиями разместиться перед глазами старушек не удалось.

Это его несколько обескуражило, но не выбило из седла.

И в спины старушек он очень убедительно доказал, что Земля шар, что вокруг него только одна Вселенная, и никакого престола Господнего нигде астрономы не обнаружили.

Старушки пели.

Главный врач Опенковской больницы рассказал, как произошел человек от обезьяны.

Потом он объяснил все, что полагается о большом и малом круге кровообращения.

Показал, где находится у человека легкие, желудок.

И каверзно спросил, а где же помещается у человека душа?

Слушали его только дачники и дети.

Силы местных атеистов были исчерпаны.

Тогда вмешались родственники.

Безутешный и унылый я упал на берегу.

Беден я, во мне нет силы, ничего я не могу.

Как это ничего не можешь?

Как это ничего не можешь?

Но убедить удалось только самых нестойких.

Актив держался твердо.

День выдался жаркой, а конец света явно запаздывал.

Братец, а как оно случится?

Сгорит все, а потом будет.

Как Бог даст.

Лучше потом будет.

Вот у тебя, Акулинушка.

И хрестец болит.

И поясница ломит.

И два перста от кишки отрезано.

А у меня, кроме ариматизма, ничего нет.

Ну, ничего.

Ах, Матрёнушка, как судьба повела.

Кому всё, кому ничего.

Шкода мне, девякулинушка.

Да где уж мне два нашего гахнюшки?

У меня искривление позвоночника.

И камень в почках.

И ревматизм.

И нервная система.

И сердечный спазм.

А может быть даже чахотка?

Да ладно уж, да что это вы.

Пойдемте лучше персины кушать.

Мамушка ты наша, самый ты у нас главный.

Мамушка!

До конца света еще дожить надо.

Выпейте парного молочка.

Бабушка гасит.

Чего эти матреные?

Совсем одичали молодые.

Что ты не понимаешь, что нам скоромиться нельзя?

Что нас в рай скоромных-то не примут.

ИНТРИГУЮЩАЯ МУЗЫКА

Как же это мы с тобой встретились, если ты погибший смертью храбрых?

Потому что мы в раю, маманя.

Вот царь не встречал здесь?

Да уж, свиделись.

Он скоро с тебя прибудет, потому что он вас очень уважает, дорогая маманя.

Да уж, будете ли.

Уважай!

Сестрица!

Сестрица!

Братец наш вознесся.

Неужто?

Теперь стал быть и наш черед.

Сестрицы!

Сестрицы!

Братец наш вознёсся!

Павел Никитович, паршивцы!

Колхозные огурцы им понадобились, когда у каждого свои девать некуда.

А потом слышу, чавкает, сопит.

Тебя Пафнутием зовут.

Ну?

Отпусти меня, Пафнутий.

Да ты никак очумел, старец.

Что же я людям-то скажу?

Дескать, граждане правления...

И так, и так, я своим старым пузом пробуронил эти две гряды семенных огурцов, один огурчик даже скушал.

Что ж, получается, получается, что я оформлю чужой флейник и отправляете меня в мой дом.

А я тебе денег дам.

Святой человек, и на тебе денег.

Иди.

Передам-ка ты.

Солью ведь зарежем.

Солью.

Ну тогда... Господи благослови... Стой!

Стой!

Я вернулся на рассвете.

Меня встретило взволнованное поле.

И что нам с нашими бабками делать?

Ума не приложу.

Доброе утро.

Кажется, хороший день будет.

Милый, ты из району?

Я только что из Москвы.

Скажи ты Христа ради, что там про конец света слыхать?

О конце света в Москве ничего не слышно.

Не сообщили, значит.

А нам вот сообщили, да задёжка вышла.

А вам кто сообщил?

О конце света старец?

Весь сон приснился нашей матушке.

Матушка-то наша сладкая, сколь твой черед наслед за братцем, а там же мы за тобой, подружки твои.

Скажите, Матрена Семеновна, по-старому или по-новому назначено 16 августа?

Бог-то нового не признает.

И в природе-то все по-старому, а не по-новому идет.

А сегодня 17-е по-новому, а не по-старому.

А по-старому, нынче, какое?

По-старому?

Четвёртое августа.

Четвёртое?

Что же, стало быть, нам здесь девянато дён ещё мается?

Стало быть.

Простите меня, сестрица.

Ушилась я. А у меня не было ему.

Что ж твой братец-то вы хоть досрочно вознёсся?

Так какая же будет ваша фамилия, гражданин?

Бог знает.

Может, ваша фамилия Филин?

Бог знает.

Слушайте, старичок, если бы вы знали, что не в одних семенных огурцах дело, вы бы не так разговаривали с представителем власти.

Чемоданчик?

Чемоданчик.

Эка неудачный чемоданчик.

Я чуть палец не потерял, пока разыскал его.

В соломе под застрехой прятался.

Куда его поставили, там он и прятался.

Ну вот, значит, вы знаете.

Вот они как чудеса родятся.

Святой.

Настоящие чудеса только Бог творить может.

А не что я Бог.

Ничего, дед Пафнутий, зато я сейчас чудеса творить начну.

Вот вы, гражданин старец, верующим старушкам говорили, что в книгу жизни заглядывали, так?

Я ведь тоже в этой книжке почитал.

Ну-ка, ну, пошути со старичком начальником.

Вы меня не подъелдекивай.

Не подъелдекивай, гражданин, гражданин Маракушев.

Маракушев?

Маракушев?

Ну да, Маракушев, Маракушев.

Васька?

Ну да, Васька.

Васька Ложак.

Ну как же я тебя, как же я... Объявился, Васька.

Маракушев, Васька.

Объявился.

Объявился Васька Маракушев.

Так, значит, Василий Агафонович

Да чего душ тянуть?

Записано у вас там.

Да уж больно много тут всего записано-то.

Прямо даже не верится.

Ну вот, что записано, то и читай.

Бродяжничал, симулировал потерю речи.

Это что ж, немым прикидывался?

Так, документы подделал.

По справкам числишься слепым.

Да все мы слепых кутят.

Перед лицом Всевышнего.

А теперь вот конец света.

Хулиганство выходит, дедушка.

Так это не я. Матрёне сон приснился.

А овца-то полоумная.

Балабудь всех начала, что Господь явился к Матрёне, сообщил, а вот от старца отвернуться не пришлось.

Как бы не хотела, пришлось возглавить.

Пришло.

А ты почему меня не признала?

Ты и не признала.

Так ты безбродный был, а теперь вон бородищ.

Молодой, красивый был, а теперь истаскался.

Это старость называется.

Матрюшка, ты на себя-то посмотри.

И ты не лучше.

Не лучше.

А так я скажу тебе, почему ты меня не признал.

Я тебе скажу.

Ну, скажи, скажи.

Ты всегда лог был языком-то чесать.

Потому что ты всю жизнь... Во!

Деревяшкой была.

Пробка от бутылки.

Запиркой от двери.

Почему же это я

Запирка в двери.

Потому что ты в людях никогда не разбирался.

Настоящего человека от шелухи не могла отличить.

Вот, выскочила за Алешку-то воробья.

А ко мне не пришла.

А жила бы теперь вот в городе.

Колбаску бы по ноткам с белой булочкой кушала.

В телевизор бы любовалась.

Ведь прождал я тебя в кикишкином твороге.

Всю ночь прождал.

Бежевая.

Шла я к тебе с узолком, Ирод.

Ну, а почему ж не дошла?

Пожар в ту пору.

Ну, конечно, не случилось.

Вот я и вернулась.

Да и незачем было из деревни-то бежать.

Да раскулатили бы меня.

Сердняка-то.

Да как же я середняк?

Я и богатый был.

Ты натуральный середняк был, Васька.

И никто тебя и не собирался раскулачивать.

Так ведь конюшню-то.

Конюшню ведь это я поджег.

Я!

А меня за конюшню вон в соловьи, бог бы ты.

Не сгорела конюшня.

Отстояли мы ее.

Как не сгорела?

Отстояли.

Не сгорела, нет.

Не сгорела.

Не может быть.

Эх, Васька, Васька, всю жизнь по напрасным пробегал.

Господи, как может быть, чтоб тебя не было?

Кто же вознаградит меня за все мои мысли, за все мои горести, кроме тебя?

Разве людям успеть?

Матрюшка, кто, кроме него, вознаградит нас за все?

Да ты меня-то не приплетай, Василий.

Меня-то за что ж вознаграждать-то?

Я с Алексеем хорошо желаю.

В колхозе мы почетные были.

Сын у меня погиб.

Смертью герои, да к мне пенсию назначили.

Володя, внук из Москвы, на чай сахар шли.

Вот видите, как выходит-то.

Ведь это, понимаешь, недюжинная натура.

Он артистом мог бы быть.

Ну, или другой какой-нибудь след оставить.

Выходит, значит, я аккуратный человек и следов после себя не оставляю.

Это точно.

Вот за исключением вот этого вот.

Скажи ты мне, Христа ради, шестнадцатый по-старому будет, а и нет?

Что шестнадцатое?

Свет представления.

Конец света?

Да ты мне скажи, разъясни, убогенькая я, горбатенькая, ничего не понимаю.

По-моему, бабушка Агафья, не будет.

Не будет?

Нет.

Вот что могут наделать маленькие колесики, если вовремя не обратить внимание, в какую сторону они вертятся.

Могут сказать, что наши опенки нетипичная деревня.

Но пора отдать свое внимание и заботу и нетипичным деревням.

Это я обращаюсь к вам, мои ровесники.

Многое зависит от нас.