КОШМАР В СОВЕТСКОЙ КВАРТИРЕ! Страшные истории на ночь.Страшилки на ночь.

Друзья, на моем бусте вышла третья серия сериала Фонд СЦП.

А уже совсем скоро выходит новая эксклюзивная история.

События в рассказе будут происходить во времена СССР.

В одном из домов есть подвал, в котором услышны жуткие звуки.

А местный парень повадился туда захаживать.

Если тебе мало истории на ютубе, то добро пожаловать на бусте.

Там тебя ждет огромная библиотека эксклюзивных историй и сериалов.

Также YouTube История там выходит немного раньше.

Ссылка в описании.

Сентябрь 1986 год.

Когда мне было 15 лет, я любил каждую минуту своей жизни.

Наверное, все люди в приступе ностальгии окрашивают свое прошлое всеми цветами радуги.

Но нет, я помню, как это осознавал.

У меня не было высоких требований к себе и к другим людям.

Мне нравилась моя жизнь, а будущее обещало быть еще лучше.

Тогда казалось, что все еще впереди, и все непременно будет хорошо.

Мне 15 лет.

Мой отец был в длительной командировке, а старшая сестра в общежитии при Московском университете иностранных языков.

Мы с мамой жили вдвоем, точнее втроем, если считать собаку Тину.

Моя серая, остроухая прихиндейка.

Смесь лайки и дворняги.

«Я учился в девятом классе.

Учеба давалась мне легко.

С домашними заданиями не было никаких проблем.

После школы у меня всегда был выбор, чем заниматься.

Хочу гуляю, хочу смотрю телепередачи или читаю книжки.

Мне была по душе научная фантастика.

Взрослая или подростковая, неважно».

Любимые книги, пикник на обочине, о последствиях визита в неземную цивилизацию.

Приключения Алисы, цикл о путешествиях во времени и пространстве.

Я брал книги из библиотеки одну за другой и проглатывал их за пару вечеров.

А еще я обожал рисовать.

Родители говорили, что дело это несерьезное.

Они были еще теми прагматиками.

Мама учительница математики в школе, папа инженер.

Их беспокоило мое будущее.

Они считали, что это увлечение не обеспечит мне стабильную и престижную карьеру.

Чтобы родители не волновались, я говорил, что это просто баловство ради забавы.

И не признавался, что мечтал стать мультипликатором на студии «Союзмультфильм».

Или хотя бы иллюстратором книг и журналов.

Наивные юношеские мечты.

Позже я и сам заразился родительским прагматизмом.

А тогда был беззаботным мальчишкой.

Принесся со школы в свой двор, поздоровался с тремя стариками на скамейке.

«Здрасте, здрасте, здрасте!» «Здорово, здорово!» «Здравствуй, Костя!» «Здоровей видали!» Я влетел по ступенькам, ворвался в квартиру, швырнул портфель в угол и давай обниматься с собакой, что чуть из шкуры не выпрыгивало от радости.

Мама была уже дома.

Услышав, что я пришел, она крикнула из комнаты.

«Костя, ты в школе обедал?» «Перекусил», — ответил я, цепляя шейник Тина к поводку.

«А что хочешь на ужин?» — спросила мама.

«А сосиски остались?» — поинтересовался я.

Остались.

Тогда вермишель с сосисками.

Ты только и ешь свою вермишель с сосисками и пьешь сладкую воду.

Потому что это моя любимая еда.

Витаминный салат тебе еще сделаю, чтоб съел.

Съем, съем.

Собака потянула меня за дверь, и мы унеслись в парк неподалеку.

Набегались там, наигрались с палкой, и утомленные побрели обратно домой.

Был теплый сентябрь.

На улице до сих пор стояла желтая бочка.

Я дал продавщице три копейки, и она налила мне стакан холодненького кваса.

Тина завистливо скулила, и я сказал, что напою ее, когда вернемся домой, и обещание свое выполнил.

Мама уже шинковала капусту под музыкальную передачу на радио.

«Уроки будешь делать?» – спросила она.

«Успею еще», — ответил я. У меня были другие дела.

Недочитанный рассказ «Опасная игрушка» в журнале «Искатель».

Я целый день не мог дождаться, когда узнаю, чем там все закончится.

А потом уснул в кресле с журналом на лице.

Такое со мной нередко случалось.

Вечно не замечал переутомления и голода.

По жизни крутился, как волчок.

Меня разбудил собачий лай.

Тина надрывалась в кухне.

Я встал, пошел туда и увидел, что она рычит и гавкает, глядя куда-то в потолок.

«Тина, успокойся!

Хватит лаять!» — сказал я. А она, знай себе, лает.

Я потрепал ей шерсть между ушами.

«Тина, ты психическая, что ли?

Тихо ты, говорю!»

Собака жалобно посмотрела на меня и притихла.

Ее что-то беспокоило.

Мама уже куда-то ушла, оставив на столе пару накрытых тарелок и записку.

Поешь и садись за уроки.

Этот извечный контроль.

В дверь постучали.

Стоило мне отойти от собаки, и она снова начала гавкать в потолок.

За дверью оказался Вовик, мой друг и сосед с последнего этажа.

Рыжий пацан с веснушками по всему лицу.

К слову, рыжим он себя не признавал.

Бесился, когда его так называли.

И повторял.

«Я не рыжий, я русый».

«Здоров, Кость!

На дискач идёшь?»

Спросил он, мотнув головой.

«Нет, уже нагулялся сегодня», ответил я. Вовик скривился и махнул рукой.

«Ну и сычуй дальше, а я пойду рубиться под музыку».

«Мне отец скоро привезет из Германии двухкассетный стереомагнитофон», хвастливо сказал я.

«Буду свои дискачи устраивать, прямо у нас во дворе, понял?»

Друг побежал вниз по лестнице, крикнув напоследок.

«Вот заливает!

Увидишь потом!» Пообещал я и закрыл дверь.

Мой отец, правда, был в командировке в Германию, и он обещал, что не пожалеет половины зарплаты, но купит хороший магнитофон.

Кстати, папка исполнил свое обещание.

Тина не унималась, рычала, скаля волчьи клыки, дыбел и шерсть.

В ней словно проснулись древние инстинкты.

Не знал, что моя домашняя веселая собака на такое способна.

Я угостил ее половинкой сосиски.

Она успокоилась всего на мгновение, а потом снова загавкала.

Тина чувствовала, наверху происходит что-то плохое.

И собачья интуиция не подвела.

В наш двор влетела волга с синей мигалкой, а за ней белый рафик с красным крестом.

Милиционер и санитары зашли в наш подъезд.

На лестнице загремели неразборчивые голоса и шаги, а минут через 15 вынесли кого-то на носилках.

Человек был укрыт с головой.

Милиционер проводил к своей машине тетю Люду, что жила этажом выше.

Все это время я наблюдал у окна, поедая вермишели руками и прикусывая сосисками.

Потом любопытство заставило меня обуться и выйти на улицу.

«Что у нас тут творится?» – поинтересовался я у толпы зевак.

«Что, что Федя Смирнов кончился?» – сказал дед Никола.

Об этом я уже и без него догадался.

Меня интересовало другое.

«Отчего кончился?» «Так тебе и скажут», – дед Никола дернул подбородком в сторону милицейской машины.

«Видишь, его жену увозят.

Наверное, она его и порешила.

Шибанула скалкой, да не рассчитала.

Догулялся Федька».

Тут соседка тети Зоя развесила уши.

«А что, у него любовница была?» «А как же нет?

Он еще тот Кобелина», уверенно подметила сплетница Мария Антонна.

«Да что вы как тетки базарные!»

вмешался еще один сосед.

«Не стыдно вам?»

Я про дядю Федю ничего толком не знал.

Был он обычный мужчиной.

Усы, пузо, плеш на затылке.

Любил поговорить про хоккей.

Жена его тоже обычная женщина, работающая в местной парикмахерской.

Дети у них взрослые и давно с ними не жили.

Стало бы тетя Люда убивать своего мужа.

Да кто ее знал?

Может и стало бы.

События этого вечера укололи меня болезненным напоминанием.

Люди не бессмертны.

Гибель бывает внезапной.

Был ты и нет тебя.

Страшно это.

А спустя день, когда тетя Люда вернулась домой, я почти случайно подслушал разговор на лестнице.

«Люда, правда, что тебя подозревают за Федю?» Послышался голос Марии Антонны.

«Нет, неправда», – ответила тетя Люда.

«Я с ним ничего не делала».

«А почему тебя держали в отделении?» – продолжала спрашивать Мария Антонна.

«Потому что никто не понимает, отчего он умер», – шепотом сказала овдовевшая соседка.

«Дома были только мы вдвоем, а с ним такое случилось».

Ее собеседница тоже зашептала.

«Случилось что?»

«Нельзя мне говорить», — еще тише сказала тетя Люда.

«Скажи только мне, я могила», — поклялась Мария Антонна.

И я сдержался, чтобы не хмыкнуть.

Можно было уже не дослушивать.

Завтра узнает весь двор.

«Я сидела в зале, смотрела телевизор», — рассказала тетя Люда.

«Слышу на кухне шум, звон, не пойми что.

Думала, что он там с ума сошел.

Пошла посмотреть, а Федя лежит на полу».

«И что?» — спросила главная сплетница.

«Без глаз и без языка лежит», — сказала тетя Люда в голос.

Их голоса загремели на весь подъезд.

«Иди ты!

Правда, что ли?» «Я чуть до речи не потеряла!

Кто его так?

Не знаю!» У меня похолодели пальцы, когда я это услышал.

Такой поворот тянул на крепкий детектив.

В голове пронеслись картинки, как телесюжет.

Женщина в комнате перед телевизором.

Шум на кухне.

Звук падающего тела.

Она идет смотреть, а там ее муж лежит лицом к потолку.

Рот открыт, глаза открыты, а в них пустота.

Такие истории и в журналах не печатали.

Скоро мне стало казаться, что дело не в людях, а в самом доме.

Обстановка стала напряженная и таинственная.

Будто это немного квартирник, а старый особняк с привидениями.

Как-то раз после школы я опять зачитался.

Сидел в кресле, листал сборник американской фантастики и прихлебывал чай.

Вдруг Тина на кухне разразилась воем.

Я пошел посмотреть.

Собака рычала и лаяла на пустой потолок, приподнимаясь на задние лапы.

«Тина, ты чего?

Опять чувствуешь что-то?» – спросил я, словно она могла мне ответить.

Из пасти собаки капала густая слюна, но пены не было.

На бешенство не похоже.

Почему же она тогда вела себя, как сумасшедшая?

«Тина, что с тобой?» Я опустился на одно колено и мягко взял ее за шею.

Она вырывалась, смотрела в потолок немигающим взглядом.

И тут, где-то наверху, в стене или над потолком, послышался долгий ползучий звук.

Кто-то шаркал и бился обо что-то металлическое.

Собака реагировала именно на эти звуки.

Мне сразу показалось, что они доносятся не из другой квартиры, а в чреве дома, в скрытых темных лабиринтах коммуникаций.

Там ползло что-то большое.

Но в тот момент меня больше тревожило состояние Тины.

Ее поведение казалось каким-то аномальным.

Но вскоре она перестала заливаться лаем, и я успокоился.

Раньше у нас было тихо, а с тех пор вечные шорохи и ползания.

Вентиляция стала излишне шумная, или это я стал более внимательным к случайным звукам?

В самом деле дом словно ожил.

Казалось, он вздыхает, ерзает и чешется.

Добрая Тина стала вечно сердитой, воинственной, настроенной на драку в любую минуту.

Только рисование меня отвлекало.

Я просто разрисовывал тетрадь образами, которые приходили в голову.

Пауки, жуки и скалопендры.

«Костя!» – крикнула мама с кухни.

«А!» – ответил я, не отрываясь от листа.

«Сходи, отнеси масло тете Рае», — попросила она.

«Я у нее занимала».

Мне не хотелось отвлекаться, и я спросил.

«А можно через полчаса?» «Знаю я твои полчаса.

Неси давай».

Строго крикнула она.

Тут ничего не поделаешь.

Пришлось все бросить и идти.

Я взял стеклянную бутылку, на треть заполненную подсолнечным маслом.

Она вся была жирная.

Мама пролила через край.

Я с тяжелым вздохом вышел в подъезд и пошел вниз.

Постучался аккуратно, чтобы не испачкать дверь жирными руками.

У соседки было не заперто.

В квартире бормотало радио.

«Тетя Рай!» – позвал я, просунув голову в щель.

«Тетя Рая, вы дома?

Мама просила вам передать».

Женщина не отвечала, и мне сразу показалось, что это нехорошо.

Теперь всякая тишина, как и любой звук, вызывала тревогу.

Я без стеснения толкнул дверь, вошел в квартиру и заглянул в кухню.

Соседка лежала на полу.

Мне запомнились лишь детали, что отпечатались в памяти резкими вспышками, как фотография.

Металлическая решетка от вентиляции рядом с телом.

Белые руки, черные волосы, открытый рот.

Пустой, как мышиная нора.

И глаза без глазных яблок.

Тетя Рая была мертва.

Бутылка выскользнула из рук и покатилась, разливая масло по полу.

Сознание пропустило момент, когда я выбегал из квартиры и подъезда.

Помню уже себя в телефоне-автомате.

Не с первого раза, попав в дырки диска, я набрал 02.

«Алло, милиция!

Высылайте наряд!

У нас в доме убийство!»

Мне еще пришлось доказывать, что это не шутка.

От волнения мой голос стал тоненьким, как у ребенка.

Уже во второй раз к нашему дому подъехали милицейская «Волга» и больничный «Рафик».

Я вился вокруг, собираясь дать показания.

На улицу выбежала мама.

Все пыталась увезти меня домой, чтобы я не наживал себе проблем.

Милиционер был на ее стороне и просил увезти пацана.

Когда тело вынесли, я все пытался добиться беседы с представителем закона.

Кричал ему.

Товарищ капитан, вы обратили внимание на вентиляцию?

Мне казалось, что это важно.

Там на кухне тюти Рая была сорвана вентиляционная решетка.

Не иначе оттуда явилось то, что убило женщину.

«Иди домой, мальчик, милиция разберется», — сказал милиционер, проведя пальцами по козырьку фуражки.

Ох и важный он был.

В следующие дни я пребывал в состоянии шока.

Меня колотил страх.

Казалось, что мы с мамой в постоянной опасности.

В стенах нашего дома поселилось какое-то существо.

В этом не было сомнений.

Оно ползало в пустотах стен.

Стало страшно оставаться одному, особенно в темноте.

Тина рычала и гавкала от каждого шороха.

Мама ничему не верила.

Она была материалисткой.

Рассказы о существе в стенах казались ей глупой фантазией.

Думала, что у всего этого есть другое объяснение.

А вот другие соседи строили свои теории о произошедшем.

Я слышал разговор стариков на скамейке.

«Завтра будет работать санэпидемстанция.

У нас в доме завелись гигантские крысы», — сказал дед Никола.

«Какие-какие крысы?» — переспросил Кузьмич.

«Гигантские.

Ты слышал, что случилось с Фиткой и Райкой?» «Ну?» «Из морга говорят, что у них не только нет языков и глаз, а еще и мозгов тоже».

Я остановился у двери подъезда, сделав вид, что у меня развязался шнурок, а сам навострил уши.

«Крысы им, что ли, мозги съели?» – не верил Кузьмич.

Дед Никола потряс головой.

«Не знаю, но думаю, что крысы.

Кто еще будет лазать по вентиляции?» «А откуда они у нас?» – сомневался Кузьмич.

«А ты про взрыв в Чернобыле не знаешь, что ли?» – спросил Никола.

Кузьмич махнул рукой.

«Где Чернобыль и где мы?» «Неважно.

Крысы куда хочешь прибегут», – заверил дед Никола.

Крыса.

Такое мне не приходило в голову.

Я представлял что-то другое, ни на что не похожее.

Всяких неземных тварей, как в моих любимых фантастических книжках.

В памяти всплыла еще одна подробность, которая сначала показалась незначительной.

Вокруг лица покойной тети Рая были какие-то вмятины, как от зубов.

Столько странностей сразу.

Людям опустошили головы, как насосом выкачали мозги через глазницы, вырвали языки.

Что за создание могло такое сделать?

Вряд ли что-то похожее на крысу.

Слыхал я всякие россказни про грызунов-мутантов размером со свинью.

А еще была такая советская легенда про тучи комаров, которые оставляли после себя обескровленные человеческие трупы.

Раньше мне в это слабо верилось, а с тех пор стало казаться, что дыма без огня не бывает.

В наш дом, правда, приезжала санэпидемстанция.

Рабочие лазали по чердакам и подвалам.

Но, похоже, ничего не нашли.

Я каждый раз приходил домой на нервах.

Боялся, вдруг что-то случилось с мамой или собакой.

Страшным было из-за соседей.

Всегда становилось легче на душе, когда видел во дворе знакомые лица.

Все живы.

Это хорошо.

После школы мне встретился Вовик и сразу предложил пойти с ним.

«Костя, прошвырнемся где-нибудь?» «Нет, спасибо», — ответил я.

«Лучше побуду дома».

«Ты нас охраняешь, что ли?» — хмыкнул сосед.

«Я вчера сделал классную дымовуху и засунул ее в вентиляционную трубу.

Если там были крысы, то они уже все сдохли».

Мне бы его самоуверенность.

Нахимичил что-то и решил, что спас весь дом.

Придя домой, я подумал, что было бы неплохо проверить вентиляцию.

Наша решетка на кухне была вся в пыли и держалась не на четырех, а на двух ржавых болтиках.

Вот укрепить бы ее хорошенько.

Я порылся в отцовских инструментах, нашел несколько длинных саморезов.

Взял их вместе с отверткой и пошел чинить.

Влез на стол, смахнул пыль спрутьев и вгляделся в темноту.

Там стояла вековая грязища, мелкий сор, комья волос и собачья шерсть.

И вот я достал из кармана один саморез, уже собирался вкрутить его в пустое отверстие, как вдруг труба загрохотала.

Что-то ползло с дикой скоростью и шумом.

Мне в лицо ударил душный, кислый запах.

Обронив шурупы и отвертку, я спрыгнул на пол и прочь с кухни.

Тина залилась ревом.

Она лаяла, скалила зубы и брызгала слюной.

Я убежал в комнату и заперся там.

Так и просидел, пока мама не вернулась с работы.

«Ты чего тут прячешься?» – спросила она.

«Ничего», – ответил я, зная, что не поверят в мой рассказ.

«Приготовить тебе что-нибудь?» – предложила мама.

«Нет, не надо», – сказал я, не желая, чтобы она проводила время на кухне.

«Ну, сиди голодный».

Мама, наверное, и сама была рада, что не придется возиться у плиты.

Она не очень любила готовить.

Я озирался по сторонам, представляя, как много путей скрыто в стенах.

Вентиляционные каналы, проходящие через весь дом.

Пустоты между несущими стенами и внутренней отделкой.

Пространство под полом.

Как много путей соединяют этажи и квартиры.

Незримое чудовище может быть везде.

Я верил, что люди не оставят это без внимания, но не знал, как долго тварь будет там ползать.

И у меня совсем вылетело из головы, что опасность может поджидать не только на кухне.

В то утро мне нужно было к третьему уроку.

Когда будильник прозвенел, мама уже не была дома.

Тина ждала у порога.

Ей хотелось немедленно отправиться на прогулку, но я не мог выйти из дома, не умывшись и не почистив зубы.

Я по привычке закрылся в ванной, взял зубную щетку.

И вдруг собака заревела, как бешеная.

Мне хотелось смирить ее грубым словом, но я не успел и рта открыть.

Сверху раздался треск, и вместе с вентиляционной решеткой из стены вырвалось что-то длинное.

Это существо было чем-то вроде червя или гусеницы.

Гигантская личинка, раздутая до невероятных размеров.

Сквозь бледную кожу просачивали внутренние органы, пульсирующие сердца и сети кровеносных сосудов.

Червь не дал мне и нескольких секунд.

Он немедленно обвился вокруг моей шеи и растянул круглую пасть, окаймленную кольцами острых хитиновых зубов.

В следующее мгновение эти зубы вонзились мне в лоб, скулы и подбородок.

Я не мог дышать.

Мое лицо поглотила зловонная темнота.

В пасти червя воняло гнилью.

Холодная склизкая петля стянула мне горло.

Я пытался впиться пальцами и разорвать тело червя, но не мог даже поцарапать его.

Кожа оказалась слишком упругой.

Ногти лишь скользили по ней.

Тина ревела, как волк.

Она бросалась на дверь с такой силой, будто собиралась проломить ее собой насквозь.

Моих губ коснулся влажный хоботок, и я понял, что сейчас эта тварь вырвет мне язык, а затем высосет глаза и мозги.

В эту секунду мне пришла единственная правильная мысль, и я мгновенно ее исполнил.

Дотянулся кончиками пальцев до шпингалета, дернул вертушку и впустил собаку в ванную.

Она влетела вихрем и сбила меня с ног.

Я снова увидел свет.

Кина с ревом трепала червя.

Он трепыхался, пытался бить собаку хвостом, но все напрасно.

Мощные челюсти перекусили тварь пополам.

Разделенное надвое тело дергалось и подпрыгивало, брызгая в стены бордовой кровью.

От мощных ударов треснуло зеркало, разбился стакан зубными щетками и слетела штора с шеста.

Но вскоре движения поверженной твари стали слабыми, а затем и вовсе прекратились.

Одна половинка убитого червяка повисла на краю ванной, другая валялась на полу, как ливерная колбаса.

Тина продолжала рычать, и в ее пасте пузырилась розовая слюна.

Только тогда я осознал, собака спасла мне жизнь.

Она уничтожила чудовище.

Я думал, что это станет сенсацией.

В мою квартиру приедет корреспондент с фотоаппаратом, и снимок червя пойдет на первую полосу газеты «Правда».

Но этому не суждено было случиться.

Почти сразу после гибели неизвестный организм начал разлагаться.

Он таял буквально на глазах, и его кожа, зубы и внутренние органы превращались в мутную слизь.

Она пузырилась и растекалась по всей ванной, таяла, будто жир на сковородке, и испарялась удушающей вонью.

Свидетелем произошедшего был только я и собака.

Как тут что-то докажешь?

Порезы от зубов оказались неглубокими.

Лицо почти не пострадало.

Мне захотелось предупредить всех, рассказать, что в стенах нашего дома поселились не крысы, а гигантские черви.

Но оказалось, что он был единственным.

С того дня странные шумы прекратились.

Я поделился этой историей только с одним человеком, с Вовиком.

Но он мне не поверил, сказал, что мне нечем подтвердить свои слова.

Ему было приятнее думать, что он выкурил паразита своей дымовухой.

Ходил и рассказывал всем про свой героизм, привирая, что слышал отчаянный крысиный писк.

Кто-то ему даже верил.

Мне было обидно, что люди так и не узнали правды.

Но на душе стало легче.

Я знал, что больше никто не пострадает от этой твари.

И благодарить за это стоило мою собаку, которая, не дрогнув, расправилась с жутким существом.

Я разбил копилку и целую неделю баловал тину хорошим мясом на костях.

А на оставшиеся 55 копеек купил в киоске записную книжку.

На ее первой странице я нарисовал по памяти страшное создание, назвал его зубастым червем и перечислил особенности.

Мне вдруг захотелось стать исследователем аномальных существ.

Думал, что если на свете существовал такой червь, то есть и ему подобные.

Я загорелся мечтой создать атлас сверхъестественных тварей.

И начало было положено.

А отдельные пламенные приветы от меня получают Рафаэль Сафин и Капитан Маслина.

Всего вам самого наилучшего.

Будьте здоровы и счастливы.

Огромное спасибо за вашу поддержку.