КУДА ЕДУТ БАБКИ УТРОМ! Страшные истории на ночь.Страшилки на ночь.

Дорогие друзья, на Бусти вышла новая серия сериала Фонд SCP.

Также там есть уже более 100 самых разных эксклюзивных историй и сериалов, которые не оставят равнодушным никого.

И если ты любишь страшилки, то подписка на Бусти – это лучший вариант хорошо провести время и послушать качественные рассказы.

Также ютуб истории там выходит немного раньше, чем на канале на ютубе.

Ссылка в описании.

Текст найден на тематическом форуме.

Опубликовано в 2008 году.

Профиль автора не активен.

Знаете, бывают такие специальные картинки с подвохом.

С виду ничего жуткого, но если начнешь вглядываться и замечать мелкие детали, то ужаснешься, и мозг больше не сможет их игнорировать.

Тут шутили, что работники мясокомбинатов не могут смотреть на колбасу, потому что знают, что внутри.

А у меня другая беда.

Вы сто процентов видели их у себя в городе.

Бабки с тележками.

Вот мой потаенный страх.

Смейтесь, ведь вся история и так похожа на кромешный сюр.

Уже вижу эти полные недоверия и скепсиса у Кора.

Любой нормальный человек тут же спросит, что вы там употребляли, автор.

Как такое вообще могло родиться у вас в голове?

Да, сейчас я много выпил, чтобы успокоить нервы.

Но в момент своих наблюдений я был чист и абсолютно трезв.

«У меня никогда не имелось проблем с алкоголем.

Я не ловил белых горячек, не знал о проблемах с психикой, о галлюцинациях и обо всем прочем.

Я совершенно здоровый человек.

И если бы это произошло не со мной, то я бы тоже не поверил в рассказанное».

«Слушайте, делайте выводы.

Не хотите – не верьте».

В начале четвертого курса нам выделили целый месяц на педагогическую практику.

И мне повезло, я попал под шефство учительницы, которая вскоре ушла на долгий больничный.

И пока все ответственно вели по несколько уроков в неделю, я договорился о проведении лишь двух.

Получил заветный документ с подписью и на оставшееся время до октября был свободен.

И вот не сиделось мне в общаге.

В кармане свистело, и ни о каких дорогих развлечениях я и думать не мог.

Но вот однажды в голову пришла интересная мысль.

Я как раз возвращался из школы, где практиковался.

На часах было 9 утра.

В салон пазика вошли две старушки, сели на свободное место за мной и поехали молча.

На следующей остановке забралась еще одна бабулька, посмотрела на этих двух и села рядом со мной.

От нее так разило чем-то старческим и неприятным, что я невольно отвернулся к окошку и, дыша через рот, еле-еле выдержал весь путь.

Тогда-то я и подумал, да куда же вы все едете?

Ничего необычного, ровным счетом.

Мысль как мысль.

Кто только о таком не размышлял, стоя в забитом автобусе или уступая место очередной бабке.

Но я вцепился в свои размышления и не мог отпустить их ни на улице, ни в общажной комнате.

Куда они едут?

Неужели и вправду катаются через весь город на базар, чтобы купить что-то на 10 копеек дешевле?

Или на какие-нибудь процедуры в больнице и поликлинике?

Помню, на втором курсе нам поставили первую пару в отдаленном корпусе.

Мы вставали очень рано и ехали со своей общаги, которая находилась почти на конечной.

И всегда в салоне автобуса сидели бабки.

Каждый раз, без исключения.

А как-то на рассвете я возвращался со дня рождения друга на самой первой маршрутке.

И в ней тоже, как бы не смешно это звучало, сидели две или три старухи.

Они постоянно куда-то прутся.

Но куда?

Ночь я провел с щекоткой в душе.

Такое неприятное чувство, когда свербит в груди, потому что ты хочешь что-то сделать, но постоянно это откладываешь.

И с утра я окончательно решил, пора браться за расследование.

Смеха ради и для собственного интереса, без задней мысли.

Придумал нехитрый план.

Сяду на хвост случайной бабки и буду следить, куда она едет.

Я даже воображал нечто жуткое и был готов ко многому, но точно не к такому.

12 числа взял 14 рублей на проезд туда-сюда.

Пошел на конечку пешком, сел в маршрутку, которая шла в другой конец города, по мосту через водохранилище и стал выжидать.

Первая же остановка неподалеку от моей общаги.

Вошло четыре бабки.

Две обычные, ничем не примечательные.

Одна совсем дряхлая.

Ее под руку заводил то ли взрослый внук, то ли сын.

А одна, что с тележкой, сразу бросилась в глаза.

Злющая, хмурая, губы в шишках.

На одном глазу прилеплено что-то вроде бинта с пластырем.

Я ее про себя обозвал «пиратом».

Она сидела одна спереди, лицом к салону, спиной к водителю, за поручнем слева от дверей.

Наблюдать за ней было тяжеловато, постоянно казалось, что она пялится на меня.

В двух остановках до моста она поднялась.

Я тоже засуетился, сделал вид, что зазевался и вот-вот сообразил, что надо выходить.

На улице она шла в странном темпе, довольно быстром, несмотря на свои кривоватые ноги, и катила по асфальту тележку с мешком.

Я плелся следом, с трудом подбирая скорость.

Иногда бабка сильно отрывалась, иногда наоборот, оказывалась чересчур близко.

Иногда меня распирало, и я зажимал себе нос, чтобы не рассмеяться.

Уже представлял, как после стипендия засяду в компы в кафешке и распишу свои приключения.

Бабка тем временем свернула во дворы.

Время близилось к восьми.

Все шли нам навстречу, и возле самих домов было немноголюдно.

Старушка остановилась у подъезда.

Там было две двери, одна к квартирам, другая в подвал.

На мгновение я расстроился.

Надо же, вел бабку до самого дома, а она сейчас просто зайдет внутрь и конец приключению.

Но она тернула подвальную дверь и быстро прошмыгнула туда.

Я выждал пару секунд и потопал следом.

Прислушался, различил отдаляющиеся шаги.

Аккуратно потянул за ручку, заглянул.

Первые несколько метров тянулся полумрак, затем тусклый свет лампочки освещал земляной пол, на котором валялись картонки.

Я тихонько вошел и стал выискивать цель по звуку.

Никогда не думал, что подвалы пятиэтажек такие заковыристые.

Пройдя по небольшому коридорчику до угла, я снова навострил уши.

Бабка гремела ключами и открывала замок.

Судя по тому, как он бился об железное полотно двери, он был навесной.

Затем щелкнул выключатель, и слабые отблески легли в метре от меня.

Я прижался к стене и, как мог, незаметно выглянул из-за угла.

Там был еще один коридорчик, но чуть покороче.

В самом конце раскрытая освещенная комнатка с трубами.

На полу полноватый человек без ног, а рядом с ним бабка.

Она раскрыла мешок на тележке, вытащила шматок сырого мяса и наотмашь лупанула парня по лицу.

Он вздрогнул, затряся.

Сразу же что-то загремело, такой металлический звон.

Я присмотрелся, сощурившись, и натурально вспотел от страха.

Руки молодого паренька были закованы, кандалы точь-в-точь, как показывают в кино, а толстые цепи тянулись куда-то за трубы.

Не поднимая глаз на бабку, парень медленно раскрыл рот.

Его нижняя челюсть дрожала.

Старуха всунула ему в зубы мясо и неразборчиво что-то прохрепела.

Затем она закрыла мешок и начала поворачиваться к проходу.

Я резко отшатнулся.

Мне показалось, что бабка меня засекла.

Сердце забилось, я стал часто дышать, и от этого пугался еще больше.

Выключатель щелкнул снова, и дверь хлопнула.

Я понял, что ждать больше нельзя, и подстраиваясь под шум, поспешил выйти из подвала.

Оказавшись на свежем воздухе, сразу побежал в другой конец двора к лавочке.

Только уселся, как на улицу вышла старуха.

Она даже не посмотрела в мою сторону и, гремя тележкой, быстро поковыляла обратно в сторону остановки.

Не мешкая, я вытащил мобилу и набрал 02.

Все подробно объяснил диспетчеру, только свою фамилию, имя и отчество не назвал.

Сбросил.

Минут через сорок приехал Бубик.

Вышли двое, осмотрелись, спустились в подвал.

Затем один вернулся, залез в машину, пробыл там минуту и снова выскочил.

Я не подходил к ним, а телефон и вовсе вырубил.

Скажу честно, струхнул.

Не хватало еще влипнуть в разбирательство по глупости.

О том, что я засветил номер, даже и не подумал.

Однако с тех пор мне ни разу не позвонили по этому делу.

Еще через какое-то время прикатила скорая и буханка МЧС.

Я хотел остаться до конца, посмотреть, как того парня будут выводить.

Но сотрудники в форме внезапно принялись тормозить прохожих и о чем-то их расспрашивать.

А меня так колотило, что еле хватило духу подняться на ноги.

Окольными путями я вышел со двора через гаражи, вышел к другой остановке и уехал в общагу.

С безумными глазами рассказал все соседу.

Он вроде поверил, но ничего путного не посоветовал.

Мол, произошло и произошло.

Молодец, что ментов вызвал.

Но я не успокоился и на следующее утро снова поехал в тот двор, подгадав время так, чтобы прибыть туда раньше старухи.

Засел на лавочке с книжкой для маскировки.

Бабка появилась минуту в минуту, без опозданий, заскочила в дверь и также стремительно вылетела на улицу спустя несколько секунд.

В сторону остановки она к моему ужасу побежала.

Да настолько быстро, что я, подскочившись с лавки в тот же миг, не смог нагнать ее до самой остановки.

Старуха залезла в салон и затащила тележку, а я запрыгнул в заднюю дверь, чтобы не попадаться ей на глаза.

Автобус был привычно забит, и я кое-как протиснулся поближе к сиденьям и взялся за поручень.

Постепенно люди рассасывались, остановка за остановкой, все ближе к окраинам, и маршрутка начинала пустить.

Однако моя цель никуда не выходила и сидела спиной ко мне, придерживая дребезжащую тележку.

На конечной в салоне остались только мы.

Старуха вышла первая и двинулась к киоску с надписью «Выпечка».

За ней, разминая спину, шел водитель, а я остановился возле тротуара и сделал вид, что завязываю шнурки.

Продавщица, тоже не молодая, что-то сказал о бабке, и та пошла к двери сбоку, а водитель заглянул в окошко и попросил кофе и чебурек, затем вернулся за руль.

А я, так и не решившись пойти за бабкой за угол киоска, немного потупился на месте, разглядывая пирожки на прилавке, и тоже ушел в салон.

Вскоре пришла и старушка, только мешок на ее тележке был уже пуст.

И тогда, сидя на своем месте, она впервые пристально уставилась в мою сторону.

Меня всего перетряхнуло, и я быстро отвернулся, и следующие несколько остановок не отводил глаз от окна.

Когда мы подъезжали к мосту, ко мне кто-то подсел.

Я мельком покосился вправо и чуть не подавился слюной от испуга.

Рядом сидела эта бабка.

Свободные места в маршрутке еще были, но она от чего-то переместилась именно ко мне.

Ее губы, покрытые шишечками, шевелились, над ними дергался темный пушок.

Но я не слышал, что она говорит.

И сейчас я даже не могу вспомнить, как выскочил из маршрутки».

Перед глазами пустой белый кадр.

Вот я вижу старуху, пытаюсь встать.

Автобус еще идет.

И вдруг улица, люди, машины.

Следующие пару дней я брал у коменданта свежие газеты, читал новости, слушал радио.

Все ждал, когда же расскажут о том парне из подвала.

Но все бестолку.

20 числа я осмелился повторить наблюдение.

Выбрал другую остановку, маршрутку и другое время.

Первая цель неудачная, старушка походила по ярмарке, купила гречку и поехала домой.

Вторая цель, бабуля с раскладным стульчиком, на который она садилась каждые 100 метров, пока не скрылась во дворе частного дома.

Третья тоже мимо, я просидел с ней всю очередь в поликлинике и снова проводил до спального района.

Четвертая так и просто дала большой круг на двух автобусах, прошлась по кладбищу и вернулась домой.

А с пятой я отстоял утреннюю службу в храме и потом еще несколько часов бродил по центральному рынку.

Началась полоса неудач, и сосед по комнате, крутя пальцем у виска, говорил, чтобы я перестал маяться дурью и нашел подработку на следующие две недели.

Но паранойя меня не отпускала.

Я поменял маршрутку на троллейбус и выцепил взглядом самую стремную горбатую бабушку в грязной куртке.

Выйдя возле парка, она пошла к лавочкам и села.

Рядом на площадке играли две девочки лет по 7-8.

За ними смотрела тучная женщина с коляской.

Я встал поодаль возле заборчика и стал наблюдать.

Женщина встала, оттряхнулась, крикнула девочкам, что отойдет за сигаретами и ушла с коляской по дорожке.

Бабка проводила ее глазами, поднялась и, резко сорвавшись с места, устремилась к площадке.

Схватила подмышки ближайшую девчонку, закинула ее себе на плечо и дала деру через кусты.

Вторая малышка завизжала, а я кинулся следом за старухой.

Кричал ей...

«Стойте!

Что вы делаете?» А она неслась как бешеная, изредка оборачиваясь.

Ее сморщенную серую рожу я вспоминаю с содроганием.

Эта тварь не знала усталости, петляла между деревьев и мчалась едва не в припрыжку.

Девочка верещала, на каждом прыжке ударяясь подбородком о твердый бабкин горб.

Я задыхался, спотыкался, но держал темп и не отставал.

Но дистанция между нами никак не сокращалась, поэтому мне вновь пришлось закричать.

«Помогите!» – орал я.

«Ребенка похищают!»

и потратил на этот вопль последние силы.

Старуха юркнула за кусты и скрылась.

Я откашлялся и рванул дальше, но внезапно наткнулся на рыдающую девчонку.

Она лежала на земле вся красная, прижимая ручки к животу.

Видимо, похитительница ее сбросила.

Я спросил, куда убежала бабка, но бьющийся в истерике ребенок не мог мне ответить.

Я плюнул на все, аккуратно взял девочку на руки и понес к площадке.

К удивлению, мать с коляской даже не набросилась на меня с кулаками, наоборот, очень обрадовалась, когда увидела нас, и, прикрывая рот, расплакалась.

Выдохшись, я поставил девочку на дорожку, и тут же ее мать ужаснулась и начала тараторить.

«А что у нее с рукой?

Что у нее с рукой?»

Я покрутил головой в недоумение, опустил глаза на ребенка и обомлел.

На левой руке у малышки не было пальцев.

Ребенок, захлебываясь в слезах, пробурчала, что бабка их откусила и затрясла окровавленной кистью.

Ее мать схватилась за сердце и мне тоже поплохела.

Дальше не происходило ничего существенного.

Очередная скорая и милиция, от которой я снова благополучно слинял.

А затем тяжелая бессонная ночь.

Пугало то, что я слишком быстро отыскал нужную бабку.

По глупости я считал пять обычных старушек полосой неудач, а шестая оказалась каким-то чудовищем.

Получается, странными на тот момент были две из семи.

Кошмарная статистика.

Я сделал первые записи и после прихода стипендия отложил все развлечения.

Деньги улетели на проезд и еду.

Сосед окончательно во мне разочаровался, но мне было плевать.

День за днем я ездил на общественном транспорте и следил.

Но в глубине души все-таки надеялся, что больше никогда не встречусь с необъяснимым.

В конце месяца все это и стряслось.

Все клонилось к вечеру, и я даже не успел сесть в маршрутку, когда из нее на остановке вышла подозрительная бабка.

От нее прямо веяло чем-то ненормальным.

Взгляд был пустой, глаза мутноваты, как у рыбы, на носу огромная бородавка с волосками, а шея дряхла, будто тряпка, стрясущаяся при каждом шаге кожей.

от старухи несло чем-то прелом, сгнившим.

Даже проходящие на нее оборачивались и отшатывались.

Она шла медленно и волокла за собой пустую скрипучую тележку.

Я же держался на расстоянии.

Наконец она дошла до почты и с трудом поднимая ноги поднялась по лестнице и вошла.

Я ждал ее на лестнице, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Через несколько минут бабка вышла, вывезла за собой тележку, груженную большой посылкой, и пошла вдоль дороги по улице.

У крайнего дома она свернула в арку подворотня, во дворе зашла за угол железного гаража, а я отошел к подъездам и залез в палисадник, чтобы наблюдать из-за кустов.

Старуха сидела на пеньке, приглаживала седые волосы, лениво оглядывалась, неспешно ковыряла синюю ленту на коробке с посылкой.

Во дворе было тихо, изредка со стороны арки доносился гул проезжающих машин.

Я все стоял, пригнувшись, и внимательно следил за каждым движением старушечьих рук.

Она расправилась с лентой и небрежно бросила ее на землю, ловко раскрыла коробку и вытащила оттуда черный мусорный пакет и разорвала его.

Внутри лежала голова.

Клянусь, будь у меня тогда фотоаппарат или хотя бы навороченный телефон, то я бы обязательно все сфотографировал.

Но мне оставалось только безмолвно таращиться на этот ужас, стиснув зубы.

Старуха положила пакет себе на колени, взялась руками за свои уши и резким движением свернула себе шею.

Противный щелчок услышал даже я в кустах.

Точно винт она откручивала свою голову.

Такого кошмара я не видел даже в страшных фильмах.

Она все крутила и крутила, сидя ровно и показывая мне то свое мертвецки бледное лицо, то седой затылок.

Закончив, бабка взяла старую голову за волосы и убрала ее в пакет.

Из шеи торчала окровавленная кость, вот только совсем не похожая на человеческий позвоночник, а такая плотная и с шариком на конце, как у куклы.

Новую голову старуха неспеша водрузила на шею, нажала на макушку и вновь начала крутить, но уже в другую сторону.

Под конец что-то хрустнуло, и бабка, поднявшись, убралась за собой, побросала все в коробку, поставила ее на тележку и похромала карки.

И ее новый облик показался мне смутно знакомым.

Около остановки я обогнал старушку и мельком обернулся.

Одной секунды мне хватило, чтобы узнать это свежее лицо.

Один глаз оказался закрыт, а на коже виднелись красноватые следы.

Это была голова самой первой бабки, только без повязки.

В груди у меня заболело.

Я начал жадно глотать воздух и пошатываться.

Прислонился спиной к бетонному столбу, утер пот солба и стал думать, как поступить.

Никто в здравом уме мне бы не поверил.

И если о безногом пленнике в подвале еще можно было узнать через ментов, а потом расспросить, сам ли он лишился конечностей, или ему помогли и пустили на мясо.

А о безумной старухе, что пыталась средь бела дня похитить ребенка и откусила малышке пальцы на руке, можно было узнать от свидетелей и самой жертвы.

То кто всерьез примет одни лишь мои слова о жуткой бабке, которая открутила себе голову и вкрутила новую?

Нужны были доказательства.

Старуху с тележкой я не выпускал из виду.

Хоть мне и было нехорошо, я пытался крепко стоять на ногах и не пропустить ни одно ее движение.

Вместе с ней я сел в маршрутку.

Оттуда же позвонил соседу, попросил его вынести камеру на остановку возле общаги.

Обещал взамен накупить ему болванок для записи.

Тот, ворча, все-таки согласился.

К моему счастью, бабка не вышла раньше.

У общаги я, даже не выходя на улицу, взял из рук соседа камеру и вернулся на сиденье.

В салон вошли еще две старушки, тоже мрачные и чересчур бледные, и, конечно, с этими чертовыми тележками.

Сели за моей целью.

На конечке вышли все.

Пока я нарочно пятился в другую сторону, троица двинулась к лесу, но остановилась на тропинке у первых деревьев.

Я замешкался и отступил еще дальше, но с тем лишь расчетом, чтобы не потерять цели.

Одна за другой тормозили маршрутки.

Пассажиры выходили редко, и никто не шел к лесу.

Солнце уходило за деревья, автобусы заезжали все реже и становилось не по себе.

А старухи все стояли, молча и неподвижно.

Лишь изредка до меня с ветром доносился скрип тележек.

Чтобы меня не было видно с дороги, я прошелся немного по тротуару и свернул к деревьям.

Таким образом я мог следить за троицей из темноты.

Прошло, наверное, полминуты после гула пазика, и к трем бабкам присоединилась еще одна.

Она вытащила из мешка на тележке четыре белых свертка.

Один оставила себе, а другие раздала остальным.

Я приблизился, стараясь разглядеть лицо пришедшей.

Ее я тоже узнал, это была продавщица с другой конечной остановки.

А затем увидел, что все четверо жадно кусают пирожки в белых свертках.

И кажется, примерно тогда я и сложил 2 плюс 2 и допер до очевидного вывода, кому принадлежало мясо в этой выпечке.

После трапезы все они двинулись по тропинке в чащу.

Я следом, но между деревьев, не высовываясь.

Сразу вытащил камеру, все настроил, оставалось только начать запись.

Темнело все быстрее, меня пробивала дрожь, а старухи все шли и шли, не собираясь останавливаться.

Порой мне чудилось, что их уже не четверо, а в несколько раз больше.

И скрип тележек становился громче.

Точно целая сотня таких развалюх одновременно ехали по неровной тропе.

Эти звуки заглушали мои шаги.

И вот мне удалось рассмотреть все получше, и я весь превратился в лед.

Мне не чудилось.

Старух действительно было намного больше.

Пусть не сотня, но приличная группа.

Все они шли по цепочке друг за другом, не подсвечивая себе путь.

И каждая везла за собой тележку, кроме одной, той, что шагала во главе.

Она тащила за руку какого-то парня.

Тот пытался вырваться, но делал это как-то вяло и неумело.

Он был обессилен.

Его ноги подкашивались, он ударился коленями о землю, а горбатая старуха даже не поворачивала головы в его сторону и продолжала идти, волоча его ноги по земле, как мешок.

Лица этой твари я не видел, но знакомый горб напомнил о погоне в парке.

Поверить только, ведь тогда я был всего в паре метров от того, кто возглавляет это кошмарное шествие.

Перед ними открылась большая поляна, а я лег на траву за деревом и для упора, поставив руку на локоть, приготовился снимать.

Старухи встали полукругом.

На центра вышли четверо, те, что ели пирожки.

К ним присоединилась горбатая с парнем.

Все молчали и ждали чего-то, но лишь один парень поскуливал и тихонько хныкал.

Я не мог понять, чего же они медлят.

Но вдруг центральные старухи зашевелились, взялись за руки, окружив парня, и синхронно набросились на него, прижав того к земле.

Он кричал так пронзительно, что у меня подкатил ком к горлу.

Бабки рвали его на части, грызли руки и ноги, потрошили живот, впивались в горло.

А он все не умирал.

Что-то удерживало в нем жизнь.

Все четверо разобрали его конечности и спрятали их к себе в сумке.

От парня осталось лишь изуродованное тело и голова.

Но он все еще дышал.

Горбатая подошла к нему, схватила с земли какой-то шест, подняла на руки парня и внезапно взмыла в воздух прямо на этом шесте.

Те четверо вспорохнули за ней, также предварительно подняв из травы предметы, похожие на длинные палки, и все скрылись за верхушками деревьев.

Я в ужасе начал снимать, навел объектив на тех, кто остался, но камера забарахлила, и кнопка записи отщелкнулась сама собой.

Страх парализовал меня, и я, лёжа на холодной влажной траве, не смел пошевелиться и встать до самого утра, терпеливо сдерживая кашель.

Я догадался, что этими шестами, скорее всего, были мётлы.

С первыми лучами солнца бабки, как по команде, ринулись по тропинке обратно.

Я выждал немного и пошел за ними, впрочем, уже осознавая, куда они идут.

Все они шли на остановку и по очереди рассаживались в маршрутке, чтобы не ехать вместе в одном салоне.

До общаги я шел пешком со слезами на глазах.

Записать ничего не удалось.

И я чувствовал, что этой ночью произошло что-то ужасное.

Но самое главное, у меня резко пропали все силы.

Я отчаялся и больше не могу продолжать расследование.

Пожалуйста, напишите мне, если вы готовы помочь.

Еще знайте, все эти вопросы про то, куда едут бабки, это не серьезно.

Гораздо важнее, откуда они едут.

А отдельные пламенные приветы от меня получают Гехтырш Термегебекова, Рафаэль Сафин и Капитан Маслина.

Всего вам самого наилучшего.

Будьте здоровы и счастливы.

Огромное спасибо за вашу поддержку.