КВАДРАТ D41. МИСТИЧЕСКИЙ ДЕТЕКТИВ #РАССЛЕДОВАНИЯ #ДЕТЕКТИВ #АУДИОКНИГИ

Вы настроились на аварийную радиочастоту Nervos.

Располагайтесь поудобнее.

Ну а теперь погнали!

Квадрат Д-41.

Автор Алина Раут.

И возопили они громким голосом, говоря, доколе, владыка святый и истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу.

Откровение Иоанна Богослова.

Клава 6, стих 10.

Часть 1.

Долгий пролог.

Он вышел из дома взвинченный до крайности.

На лбу угрожающе вздулись вены, движения стали резкими, порывистыми, а в глазах горела такая животная ненависть, что даже повстречавшаяся на пути Светка из Продуктового, внушавшая местной фауне почти священный ужас, невольно шарахнулась в сторону.

А смутить Светку было задачей практически невыполнимой.

Михальчук не только отдала уголовно-исполнительной системе почти 15 лет,

но и, по слухам, лично свернула шею напавшему на нее зэку.

Зыбкой семейной идиллии пришел конец около года назад, когда методы контрацепции дали осечку, а делать аборт жена категорически отказалась.

К такому повороту молодой муж был совершенно не готов и радости от осознания будущего отцовства не испытывал.

Однако в памяти то и дело всплывал образ покойного дяди.

Отставной военный, заменивший пареньку безвременно ушедшего отца, старательно вдалбливал в голову племянника принцип, который лично пронес через всю свою жизнь.

«Мужчина всегда должен отвечать за свои поступки»,

говорил рано посидевший майор, поглаживая непослушные мальчишеские вихры.

«Ты понял?

Всегда!» Но сейчас, когда в гудящей от недосыпа голове все еще раздавалось монотонное брюзжание жены и аккомпанирующий виск сына, молодой человек понял.

Он устал от высоких моральных устоев.

Устал играть роль, которая выпала ему исключительно вследствие досадной случайности.

Когда трое мужчин шли по лесной дороге, день уже догорал.

Октябрьское солнце бросало на темные кроны последние лучи, и редкие оранжево-золотистые копья света, пронзая в воздух, мягко падали на коричневый ковер из опавшей хвои.

Впрочем, Ярославу Нестерову до окружающих красот не было никакого дела.

Беспричинную тревогу он поймал еще в Краснознаменском, крохотной деревушке в семи километрах к югу, когда телефоны перестали ловить сигнал, а ощущение оторванности от цивилизации почему-то не приносило желаемого удовлетворения.

«Серег, долго еще?» Нарушив молчание, поинтересовался Леха Мамонтов, долговязый тип с карикатурно оттопыренными ушами.

У меня ноги уже гудят.

Да и жрать охота».

Аксёнов зашелестел картой и после небольшой паузы изрёк.

«Скоро развилка будет.

Там берём левее и...» Ярослав болтовню приятелей не слушал.

Он сосредоточенно всматривался в лес, чувствуя, как ощущение неправильности происходящего заползает под кожу точно отвратительный жирный червь.

Сидя на трухлявом бревне и протягивая заледеневшие ладони к спасительному теплу костра, Нестеров в самых нелестных выражениях распекал себя за то, что согласился на идиотскую затею отправиться в лес в середине октября.

Неужели нельзя было выйти из зоны комфорта как-то иначе, но хотя бы с минимальными удобствами?

Приползший со стороны озера густой молочный туман липким саваном накрыл лагерь и принес с собой новую порцию страха.

Настырный, беспардонный, точно скандальная тетка в очереди к терапевту.

Он явился из самых глубин подсознания и поселил в голове чужеродную и удивительно навязчивую мысль.

«Они зря пришли сюда».

Не надо было переступать черту.

Не надо было искажать существующий порядок и ломать тем самым реальность.

Разозлившись сам на себя, Ярослав отправился в палатку и, проваливаясь в сон, вяло подумал.

«Молотушный кретин.

Когда ты уже перестанешь ныть?

Хотел сменить обстановку?

Вот, пожалуйста.

Отдыхай, радуйся жизни и перестань, наконец, видеть во всем угрозу».

Тем временем, необратимый процесс, последствия которого заставят некоторых людей усомниться в незыблемости законов мироздания, был уже запущен.

И 13 октября 2023 года в глухом лесу близ подмосковного Назарьевска начался обратный отсчет, остановить который не мог уже никто.

Первый звоночек прозвенел утром следующего дня, когда в лагере появились отпечатки женских сапожек 35-го размера.

Ритка Громова вышла из дома подруги около четырех.

Зябко поежилась.

На противоположном конце улицы разразился душераздирающим воем старый пес Батон, а пролетевший мимо пакет впечатался в ржавеющую рабицу забора и застыл на ней какой-то отвратительный бледный Харий с болезненно искаженными чертами.

Марат увидел девушку, когда прибирался в комнате.

За спиной Громовой маячил высокий черный силуэт, платоядно протягивая к груди школьницы длинные тонкие пальцы.

Юноша в ужасе замер.

Пульс с молоточками застучал в висках.

Бледные, почти прозрачные руки задрожали, в нос ударил приторный запашок кокосовой отдушки.

Осипов хотел закричать, но из горла вырвался лишь глухой свистящий хрип, а из огромных в пол лица Василькова синих глаз брызнули слезы.

«Рита!» – шептал он, отчаянно пытаясь проникнуть в ее мысли.

«Дьявол ходит, как рыкающий лев, ища кого поглотить.

В лесу смерть!

Не надо!»

Силуэт за Риткиной спиной раздраженно дернулся, а Марат, повалившись на пол, забился в эпилептическом припадке.

16-летнего Осипова-младшего в Любавино знали все.

Молчаливый, необщительный, парень рос в религиозной семье.

Отличался странностями в поведении и развитым не по годам интеллектом.

Подобная личность изрядно бесила местный полумаргинальный контингент самим фактом своего существования.

Но мальчика, который по выражениям педагогов нестандартно смотрит на мир, почему-то никто не трогал.

Даже отбитые на голову Любавинские отморозки по непонятной причине обходили его стороной.

Тем временем, Ритка, нервно поправив на спине рюкзак, поспешила на главную улицу, от которой брала свое начало дорога, ведущая в лес.

Небо окончательно затянуло низкими темно-серыми тучами.

Тробно стучали по старому асфальту каблучки.

А потом из глубины чащи раздался сдавленный треск эфира и искаженные голоса.

«Группа 3 работу на отклик закончила».

Повторяю.

Группа 3 работу на отклик закончила.

Группа 3 работу на отклик закончила.

Вас понял.

Время вдруг стало тягучим и вязким, как остывший кисель, а среди деревьев замаячили силуэты в ярко-желтых куртках.

Один из них медленно поднял голову и редко узнала брата, повзрослевшего, возмужавшего, точно прибавившего лет десять.

Потом за поворотом зашуршали покрышки, и видение исчезло.

К перепуганной девушке подкатилась старенькая Нексия.

«Рит, привет!

А ты чего тут?

Садись, подвезу!» Услужливо распахнулась дверца, и школьница тут же плюхнулась на сиденье, потирая замерзшие руки.

В душном салоне нестерпимо воняло кокосовой отдушкой.

«Ты будто привидение увидела!» Добродушно хмыкнул водитель, не сводя глаз с дороги.

«Случилось что?»

«Да так», — вымученно улыбнулась пассажирка, стягивая с головы капюшон.

«Устала просто».

В ушах все еще резонировал поминальный вой батона.

Перед глазами стояли незнакомцы в желтых куртках.

Кто они?

Как среди них оказался брат, которого она лично проводила сегодня утром на поезд до Москвы?

И почему Антон так изменился?

Откуда, в конце концов, у него на лице шрам?

Ритка взяла в руки телефон и набрала номер брата.

Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, бесстрастно сообщил механический женский голос.

Да что за идиотский день, с раздражением подумала Ритка.

Скорей бы он уже закончился.

Серёга в глубокой задумчивости ворошил в костре угли и наблюдал, как в темноту короткими яркими штрихами взметаются искры.

«И всё-таки я не пойму, откуда взялись эти грёбаные следы», вдруг припечатал он, когда самая обсуждаемая тема дня, казалось, была давно исчерпана.

«И почему их нет за пределами лагеря?

Она, блядь, что, с небес к нам спустилась?»

Нестеров не ответил.

Он отхлебнул из кружки стремительно остывающий кофе и с раздражением констатировал, что холодный ветер с озера снова пригнал в лагерь рваные клочья тумана.

«В общем так», – процедил Аксенов, нервно пожевав губу.

«Сегодня ночью сменяем друг друга каждые два часа.

А то хрен знает, что это за баба такая и на кой черт она тут шарилась».

В палатке, забывшись беспокойным сном, опять заворочился Мамонтов.

«Готов?» «Угу.

Отлично.

Сейчас почти девять, соответственно, я сменю тебя в одиннадцать.

Ну, удачи».

Ярослав кивнул и остался наедине с безмолвной ночью.

Вскоре ему приспичило по малой нужде, и мужчина отправился в кусты, подсвечивая себе дорогу фонарем.

В земле что-то блеснуло.

Небольшая пряжка из белого металла, украшенная розовыми стразами.

Откуда она в такой глуши?

Некоторое время Нестеров с недоумением рассматривал находку, а потом зачем-то сунул ее в карман.

Ночь прошла без происшествий, но Ярослав не мог отделаться от мысли, что этот мнимый штиль лишь затишье перед бурей.

Полный дурных предчувствий, поутру он нехотя выбрался из палатки, отправился к озеру проветрить голову.

Над серебристой серой водной гладью стелился туман.

Лес хранил торжественное молчание.

А потом среди молодого березняка появились типы в ярко-желтых куртках.

Очертания фигур колыхались, точно как у это Марева.

Движения были медленными, заторможенными.

И хрупкую тишину с тылого воздуха разорвали голоса, с трудом пробивавшиеся в этот мир сквозь треск эфира.

«Альфа, группа 3 на связи.

Группа 3 на связи.

Наблюдаем туман.

Видимость 60 метров.

Альфа на связи.

Группа 3, слышу вас хорошо.

Видимость 60 метров.

Принято».

Ярко-желтые куртки с красными полосками на рукавах Нестеров узнал сразу.

Такие носили члены местного поисково-спасательного отряда «Надежда».

Интересно, кого потеряли?

Он потушил сигарету и заметил, как силуэты начали стремительно таять в воздухе.

Первыми исчезли ноги, затем торсы, а потом и головы.

Ничего не понимая, Ярослав отправился обратно в лагерь, поспешив списать произошедшее на расшатанные нервы и прием антидепрессантов.

Сереге и Лехе он решил ничего не говорить.

«Мне показалось.

Мне просто показалось», — убеждал себя Нестеров и не верил.

Следующее утро началось с истошного Серегиного «Твою мать!».

Вопль доносился из ближайших кустов и заставил Ярослава вздрогнуть, а Леху схватиться за топор.

Причиной переполоха послужило появившееся в непосредственной близости от лагеря пугало.

Неизвестный шутник облачил его в куртку и юбку, снабдил шарфом, а вместо головного убора невесть зачем нахлобучил на жерть парик.

Нестеров подошел к страшилищу вплотную и понял.

Это вовсе не искусственная шевелюра, а подозрительно реалистичный скальп.

Длинные темно-русые волосы слегка колыхались на ветру, придавая фигуре зловещую иллюзию жизни.

А ссохшаяся, похожая на старый пергамент кожа с тоненькой паутиной темно-бордовых капилляров, наоборот напоминала о неизбежности конца.

Серегу вывернуло.

С трудом собрав в кулак остатки воли, он заявил, что они прямо сейчас уходят из этого долбанного леса.

Но у мироздания в отношении Троицы были свои планы.

В считанные минуты небо заволокли свинцово-серые тучи, дождь палил, как из ведра, а ураганный ветер, подтвердив серьезность своих намерений, уронил в полуметре от палатки здоровенную сухую ель.

Намек был более чем прозрачным, и реализацию озвученного Аксеновым плана пришлось отложить до утра, а лагерь в целях безопасности перенести поближе к озеру, где не было больших деревьев.

«Если буря не утихнет, плевать!» — орал Серега.

Я все равно свалю отсюда.

Хоть под автоматной очередью, но свалю.

Шутники, блядь.

Увижу Харю, разобью так, что мать родная не узнает.

Нестеров молчал.

Мамонтов тоже не проронил ни слова.

Его лицо будто окаменело.

Правый глаз задергался, а губы сжались в нитку.

Границы реальности стерлись окончательно.

Но трое мужчин все еще отказывались в это верить.

Ночь прошла тревожно.

Аксёнов, скрестив руки на груди, немигающим взглядом смотрел на трепыхающуюся от ветра ткань палатки.

Лёха спал, постоянно вздрагивая и что-то бормоча себе под нос.

Местеру его уже снилась какая-то ерунда.

Кривенькие дорожки царства Морфея привели его на кладбище проведать жену.

Мужчина сел на скамью, остекленевшим взглядом уставился на носки собственных ботинок и снова ощутил пустоту в груди, там, где у нормальных людей обычно располагается сердце.

«Хм, ну и дерьмо!» — хмыкнула Кира, присаживаясь на корточке рядом со своей могилой.

На периферии зрения мелькнул подол желтого платья, изорванного в клочья и вымазанного кровью.

Ты не мог фотку понормальнее подобрать?

Я тут страшная, капец».

«Хотя...» Женщина скривила остатки лица в саркастической ухмылке.

«Сейчас, наверное, не лучше».

Его передернуло.

Искалеченная серо-бледная рука, из которой торчал обломок кости, педантично поправила завалившийся, порядком выцветший на солнце, венок.

«Падает постоянно, зараза», недовольно пояснила Кира.

прямо как курс рубля.

— Яр, ну хорош уже!

— Что?

— глухо спросил Нестеров, закрыв глаза.

По щекам, поросшим жесткой черной щетиной, покатились слезы.

— Что, хорош?

— Убиваться!

Сколько лет прошло?

— Пять, уже почти шесть, — прошептал он.

«Вот!

А ты все никак не уймешься.

Дерьмо случается, к сожалению.

Ну что ж теперь поделать?

Мы встретимся позже.

А сейчас живи.

Я прошу.

А прошу я редко, ты ведь знаешь».

«Знаю, Кир.

Мне тебя не хватает».

Он в изнеможении опустил голову на грудь и стиснул зубы, мучительно пытаясь проглотить горький ком в горле.

Холодные пальцы с запекшейся кровью под ногтями участливо погладили Нестерова по голове.

Я тоже скучаю.

Но еще не время.

Проснись, Яр.

Огонь горит во всех мирах.

Вздрогнув, он открыл глаза, потер руками лицо и ощутил легкий пинок.

Повернул голову.

Серега, приложив к губам палец, сидел ни жив, ни мертв.

И смотрел на друга глазами, напоминающими блюдца.

Секунду спустя Нестеров понял.

В лагере кто-то есть.

Подчеркнуто деликатно хрустели тонкие веточки.

Мягко проминалась под миниатюрными ступнями земля.

Едва дыша, Ярослав липкими от пота пальцами взял топор и прислушался.

Вскоре шаги стихли.

Воцарилась тишина.

Лагерь был пуст.

«Когда мы выберемся из этих ебеней, то сможем озолотиться, продав недурной сюжетинс для какой-нибудь низкопробной передачки на РЕН-ТВ!» Криво усмехнулся Аксенов.

Лицо его блестело от пота и было бледным, как кафель в школьном туалете.

Так что ты записывай, Яр.

Записывай.

Твой дневничок нам еще пригодится.

Выдвигаемся в шесть утра.

Водитель пытался сосредоточиться на дороге, но получалось так себе.

Призывно выглядывающие из-под юбки острые Риткины коленки будоражили воображение.

И вскоре он почувствовал, что джинсы в области паха стали заметно тесноваты.

Хрупкая, маленькая, точно немецкая фарфоровая статуэтка.

Таких, как она, хочется ломать, причинять им боль, всецело подчинить своей воле.

В голове что-то щелкнуло.

Он съехал с дороги в лес, затормозил.

«Ты чего?» – насторожилась пассажирка.

«Мы же до поворота еще не доехали».

Договорить она не успела.

Стальные пальцы клещами впились в тонкое плечо, а ледяные ладони принялись жадно шарить под юбкой.

Тепло бархатной девичьей кожи так и жгло руки.

«Пусти, тварь!» — заорала Ритка, мгновенно поняв, какого дурака она сваляла, сев в чертову Нексию.

«Урод!

Скотина!

Пусти!»

Она наотмашь ударила обидчика и, воспользовавшись его секундным замешательством, вылетела из салона.

Лес тонул в густом молочном тумане.

Ритка неслась, не разбирая дороги, спотыкалась о выступающие из земли корни, падала и снова бежала.

остановил ее только открытый перелом голени.

От левого сапога отлетела пряжка.

В глазах потемнело от боли.

В нос ударил резкий аромат дешевого парфюма, и чьи-то руки принялись оттирать платком кровь с ее подбородка.

«Тварь!» — шептала Ритка, почти теряя сознание от боли.

«Ты пожалеешь.

Я доберусь до тебя, даже если сдохну.

Доберусь».

«Проверим?»

Он улыбнулся, обнажив белоснежные ровные зубы, достойные рекламы «Колгейт», и стянул на тонкой шее школьницы шарф.

Когда трепыхающееся Риткина сердце отсчитывало последние удары, она прохрепела «Проверим», и лишь после этого затихла.

Заключительное слово осталось за убитой, остекленевшие глаза которой слепо уставились в стылое октябрьское небо.

Лес шумел, беспокойно качал кронами, взирая на вопиющее беззаконие.

В его утробе то и дело что-то ухало, стонало, ревело.

Когда могила была наконец готова, убийца в последний раз поцеловал холодеющие губы жертвы и с некоторой толикой сожаления подумал, что совсем скоро все это великолепие станет обыкновенной пищей для червей.

На нежной фарфоровой коже появятся отвратительные трупные пятна, изящное узкое лицо мерзко раздуется –

а в брюшине будут гнить внутренности.

Какая гадость.

Неужели он желал именно это?

Да.

Покончив с лирическими размышлениями, Выродок закопал тело, основательно утрамбовал почву и забросал могилу ветками.

На память о содеянном он взял страшный трофей.

Длинные, темно-русые волосы Ритки пахли медом и кровью.

Домой он вернулся глубоко за полночь, аккуратно прошмыгнул в прихожую, прислушался.

И вспомнил, что жена, прихватив сына, укатила к родителям в соседний поселок.

Из груди вырвался невольный вздох облегчения.

Минуту спустя он уже смотрел на себя в зеркало, придирчиво разглядывая лицо и осторожно ощупывая рассеченную бровь.

Эта вертлявая коза все-таки ухитрилась его ударить.

Убийца проснулся рано утром, когда мимо дома с воем пронесся полицейский УАЗик.

Ладони мгновенно вспотели.

От поясницы к затылку прокатилась волна холода.

Воображение во всех деталях нарисовало ему картину собственного задержания.

Вот люди в форме без церемоний выносят хлипкую дверь, что-то кричат и заламывают руки.

В лицо болезненно впечатывается подошва грубых ботинок.

Жалкое подобие человека пришло в себя на холодном полу кухни в одних трусах, сжимая старый затупившийся нож.

А через пару дней на первой полосе местной газеты появился громкий заголовок –

Ищут пожарные, ищет полиция.

Что известно об исчезновении 16-летней Маргариты Громовой?

На фотографии ниже была запечатлена группа добровольцев в ярко-желтых куртках.

Вечером 13 октября школьница из Назарьевска, 16-летняя Маргарита Громова, загадочно пропала по дороге домой, когда возвращалась из поселка Любавино.

Поиском присоединились неравнодушные граждане и члены добровольного поисково-спасательного отряда «Надежда», также работает полиция и МЧС.

Отмечается, что старшеклассница отправилась в Назарьевск коротким путем, по лесной дороге, однако до дома так и не добралась.

Девушка была одета в красную куртку с капюшоном, черную юбку и черные сапоги на каблуке.

На шее серый шарф.

При себе имела рюкзак.

В качестве примет пропавшей указываются рост 155 см, худощавое телосложение, длинные темно-русые волосы, серо-голубые глаза.

Если вы обладаете какой-либо информацией о Маргарите Громовой или ее местонахождении, просьба позвонить по телефону.

Он аккуратно сложил газету и запихнул свежий номер Назаревского вестника поглубже в мусорное ведро, не побрезговав разворошить пованивающие тухлицой рыбьи потроха.

Несколько недель выродок жил в страхе.

Буйное воображение снова рисовало безрадостные перспективы.

Вот на руках защелкиваются холодные узкие наручники.

Стены зала судебных заседаний дрожат от проклятий Риткиных родственников и бесстрастного тона государственного обвинителя.

Потом судья оглашает приговор.

Далее следует отправка по этапу и много-много лет в отдаленной колонии с жидкой тюремной баландой, недружелюбно настроенными сокамерниками и туберкулезом.

Но шло время.

Шумиха вокруг исчезновения Ритки постепенно стихала.

А на стендах с грозными словами «Их разыскивает полиция» и жуткими черно-белыми рожами, в которых с трудом можно было узнать человека, лицо нашего героя так и не появилось.

Часть вторая.

«Осязаемые тени прошлого».

На остановке было безлюдно.

Пытаясь согреться, Антон пританцовывал на месте до тех пор, пока взгляд не зацепился за фонарный столб.

на котором ветер трепал яркую листовку.

«Помогите найти людей.

Нужна помощь добровольцев».

Мамонтов Алексей Борисович, 1990 года рождения.

Приметы.

Рост 190 сантиметров, нормального телосложения, волосы русые, глаза голубые.

Одежда.

Черная куртка, серые брюки.

Особые приметы.

Оттопыренные уши, шрам на животе.

Аксёнов Сергей Владиславович, 1988 года рождения.

Приметы.

Рост 180 см, нормального телосложения.

Волосы тёмные, глаза карие.

Одежда.

Бордовая куртка, чёрная шапка, с собой зелёный рюкзак.

Нестеров Ярослав Аркадьевич, 1985 года рождения.

Приметы.

Рост 180, худощавого телосложения, волосы темные, с проседью, глаза голубые, одежда неизвестна.

Особые приметы – татуировка на левой руке.

13.10.2023 ушли в лес и не вернулись.

С тех пор их местонахождение неизвестно.

Антон помрачнел.

Ритка, его сестра, тоже пропала 13 октября.

Какое удивительное совпадение.

Он долго всматривался в фотографии мужчин, один из которых показался ему странно знакомым.

Громов, обладавший уникальной памятью на лица, был уверен, он точно встречал этого человека.

Но за давностью лет никак не мог вспомнить, где и при каких обстоятельствах.

Наконец из-за поворота вырулил трясущийся всеми возможными частями автобус.

Антон сфотографировал ориентировку и ёркнул в душный, воняющий бензином салон.

Двери с шипением закрылись.

«Как корова языком слезала», — причитала восемь лет назад соседка Громовых.

Мерзкая бабища необъятных размеров, обожавшая смаковать подробности чужих трагедий.

Впрочем, Антон был вынужден признать, что несносная тетка была права.

Сестру искали все — полиция, спасатели, целая куча добровольцев и даже военные.

Но никаких следов пропавшей обнаружить так и не удалось.

Ни о чем другом в тот вечер Антон думать уже не мог.

Повинуясь какому-то странному порыву, он связался с координатором поиска и вскоре уже доставал из шкафа приличествующую случаю одежду и обувь.

В первый день поиска Громов вернулся домой, да нельзя уставший и крайне задумчивый.

В голове хаотично ворочались беспокойные мысли.

Он настолько погрузился в них, что некоторое время пытался открыть дверь, прикладывая к замочной скважине пластиковый прямоугольник служебного пропуска.

Дом встретил его привычной тишиной.

Взгляд невольно скользнул по выцветшей фотографии у зеркала.

Со старого снимка смотрела беспечно улыбающаяся Ритка.

Стоя под струями горячей воды, он смывал с себя усталость и думал.

Это был странный поиск.

Очень, очень странный поиск.

Утро выдалось ветреным и холодным.

На опавших листьях появился первый в этом году иней.

Он глухо хрустел под подошвой ботинок, точно сахарное печенье.

Старшей группы, здоровенный мужик с длинной рыжей бородищей, громоподобным басом и забавным позывным бобик, провел краткий инструктаж, потом поисковики получили оборудование и выдвинулись в закрепленный за ними квадрат.

Квадрат Д-41.

Идти было трудно.

Со стороны озера густым белым маревом наползал туман.

«Альфа, группа 3 на связи!

Группа 3 на связи!

Наблюдаем туман, видимость 60 метров!» Пророкотал в рацию Бобик.

«Альфа на связи!» Сквозь шипение донеслось в ответ.

«Группа 3, слышу вас хорошо.

Видимость 60 метров, принято!» Вдруг Громов уловил запах сигарет.

«Стоп!» Резко произнес Антон.

Группа послушно замерла.

«Чувствуете?» Зашелестели ярко-желтые куртки, и на него недоумевающе уставились четыре пары глаз.

«Что?» — отрывисто поинтересовался Бобик, резко развернувшись могучим торсом.

Длинная борода дернулась, медным розчерком описала в воздухе дугу и покорно улеглась на грудь хозяина.

Холодный взгляд светло-серых глаз старшего был непривычно напряженным.

«Куревом же воняет!» Поисковики переглянулись.

Бобик, не мигая, смотрел на Громова.

Затем поднес к лицу рацию и уведомил штаб, что группа снова начинает работу на отклик.

Каждые 30 секунд они замирали и звали пропавших, после чего целиком обращались вслух.

Ничего.

Лишь неестественная для леса звенящая тишина, которая все сильнее давила на психику, противно соднила от частых криков горло.

Боковым зрением Антон замечал, как между деревьями стала сгущаться темнота.

Она колыхалась, пульсировала, точно жадно набивала ненасытное брюхо болью и страхом.

Но стоило сфокусировать на туманных черных сгустках взгляд...

И те испуганно шарахались, сливаясь со стволами и заползая под трухлявые пни.

На лицах товарищей все явственнее читалась тревога.

Даже шкафоподобный Бобик, которого, казалось, ничем не проймешь, часто хмурил густые брови, временами настороженно зыркая по сторонам, точно опасаясь внезапного нападения.

«Группа 3, работу на отклик закончила!

Повторяю, группа 3, работу на отклик закончила!»

Пробасил он в рацию.

«Группа 3 работу на отклик закончила.

Вас понял».

Прошипела из динамика.

Затем эфир захлебнулся и умолк.

За восемь с половиной часов их группе, равно как и остальным, не удалось обнаружить никаких следов пропавших.

После напряженного дня в штабе царила совершенно нездоровая атмосфера.

Мрачный Бобик, сосредоточенно сжимая в огромных кулачищах стаканчик с горячим чаем, тяжелым взглядом буравил лес.

Антон подошел к старшему, но задать вопрос не успел.

Тот все понял без слов.

«Дело дрянь», — коротко буркнул Бобик.

«Почему?» «Пока чину», — исчерпывающе пояснил собеседник и, вздохнув, едва слышно пробормотал.

Не пересекаются параллельные прямые.

Не пересекаются.

«Чего?» «Ничего», — дернул плечом старший.

«Это я так, в порядке бреда.

Забей».

Лес был безлюден и неприветлив.

Но вот в неверном свете луны появилась фигура человека, лицо которого скрывал низко надвинутый капюшон.

Неизвестный шел неровной спотыкающейся походкой, обхватывал голову руками и кричал.

«Прекрати!

Прекрати, тварь!

Сука, я же убил тебя!

Ты не можешь говорить!

Не можешь!

Не можешь!

Заткнись!»

Земля под его ногами вдруг заходила ходуном.

Странный гражданин упал на колени и принялся остервенело рыть почву голыми руками, ломая ногти и царапая тонкую кожу кистей.

А потом из ямы вылезла ритка.

Вернее, то, что от нее осталось.

Мягких тканей на костях уже практически не было.

Одежда частично истлела.

В нос ударил тошнотворный запах смерти.

Незнакомец замер, взирая на покачивающееся перед ним тело.

Покойница тряхнула головой.

Взор пустых глазниц, из которых вываливались комья земли и мелкие корешки, внезапно остановился на Антоне.

Ритка с отвратительным щелчком раззявила рот, челюсть ее отвисла, обнажая остатки языка, и нервную тишину ночи пронзил страшный вопль.

И возопили они громким голосом, говоря, доколе, владыка святый и истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу.

Вскрикнув, Антон проснулся.

Часы показывали половину третьего ночи.

Вечером на четвертый день безрезультатных поисков Громов, отогреваясь в штабе горячим кофе, случайно подслушал разговор членов другой группы.

Щупленький паренек, чуть за двадцать, хмуря рыжеватые брови, беседовал с полноватой брюнеткой неопределенных лет.

«Вот я говорю, хрень какая-то», – сетовал молодой человек.

Странный лес, странный поиск, странное все.

Я, блин, жопой чую, там они, только увидеть не могу.

Так, знаешь, мелькает что-то на периферии зрения, как глюки.

Не люди образы, тени теней.

Дослушивать Антон не стал.

В самом дурном расположении духа он отправился домой, по пути заглянув в магазин, где к вящему своему неудовольствию наткнулся на Марата.

Тот по-прежнему жил в Любавино и иногда наведывался в Назарьевск, чтобы проведать пожилых родственников.

«Привет», — буркнул Громов старому знакомому, поспешив ретироваться.

Но не тут-то было.

Осипов неожиданно взял его за руку и с торжествующей улыбкой произнес.

«Тотчас он пошел за нею, как вол идет на убой и как олень на выстрел!» «Чего?» «Пусть забудет его утроба матери, пусть лакомится им червь, пусть не остается о нем память, как дерево пусть сломится беззаконник!» — ответствовал Марат с лицом восторженного великомученика.

Затем он схватил с полки несколько батончиков баунти, всучил их Громову и, как ни в чем не бывало, отправился на кассу, насвистывая какую-то детскую песенку.

Странная встреча поселила в душе Антона смутные подозрения.

Слова Марата колоколом звучали в голове и не давали покоя.

«Придурок явно что-то знает», — думал Громов, сосредоточенно помешивая в кастрюле пельмени.

«Только нормальным языком сказать не может.

Всю Библию цитирует, баран.

Говорил бы, как нормальный человек, я, может, редко уже давно бы нашел живую или мертвую».

Он забросил в кипящую воду лавровый лист и после недолгих раздумий взял в руки телефон.

В очередной раз открыл фото листовки и приблизил изображение, пристально всматриваясь в лицо одного из пропавших.

«Где же я тебя раньше видел?»

Чем больше Антон размышлял, тем сильнее убеждался, что все в этой истории непостижимым образом связано.

Исчезновение сестры, слова Марата, сгинувшая в лесу троица и странно знакомое лицо на ориентировке.

Громов, безучастно взирая на кучку из доброй дюжины батончиков баунти и проворачивая в уме различные теории, в конце концов совсем позабыл про пельмени, которые уже успели превратиться в малопривлекательную на вид массу.

А вскоре новостные заголовки местных СМИ украсились очередной пометкой молнии.

В Назарьевске при странных обстоятельствах пропали двое мальчиков восьми и одиннадцати лет, и все силы были брошены на поиск детей.

Сложившейся ситуации об исчезнувших в лесу мужчинах уже практически никто не вспоминал.

Тем вечером Антон не заметил, как мысли привели его в сквер.

Он сел на лавочку, закрыл глаза и вспомнил.

Это было здесь.

Конец октября 2015-го.

Порывистый ветер, противный мелкий дождь.

Антон идет, низко опустив голову и сжимая подмышкой пакет молока.

Неожиданный удар возвращает его из потока безрадостных мыслей в реальный мир.

Подняв глаза, Громов понимает — он толкнул человека.

Антон неловко извиняется и вместо того, чтобы уйти, почему-то начинает рассматривать неизвестного.

Странный тип со взглядом загнанного зверька.

В одной руке он судорожно сжимает зонт со сломанной спицей, в другой — листовку с Риткиной фотографией.

Пальцы едва заметно дрожат.

Антон непроизвольно хватает парня за плечо и с воплем отчаявшегося заглядывает в холодные голубые глаза.

«Вы видели ее?

Скажите, видели?»

На лице незнакомца отображается неподдельный испуг.

Он роняет зонт, нервно отпихивает от себя Громова и, выпалив нечто типа «пошел отсюда, псих!», спешно растворяется в высине серых сумерках.

Антон бессил приваливается к столбу, тело колотит дрожь.

Он чувствует, что упустил какую-то деталь, но никак не может понять, какую.

Вспышка.

Звон в ушах.

Ну, конечно, тот тип не поднял упавший зонт.

Нет.

Вместо этого он на мгновение прижал ориентировку к губам, точно реликвию.

После сунул во внутренний карман куртки и только потом ушел.

А еще от него пахло кокосовой отдушкой.

И сейчас, спустя восемь лет, Антон сжимал в руках обертку от Баунти и взирал на изрядно потрепанное объявление о пропаже троих мужчин, среди которых был тот самый незнакомец.

Тотчас он пошел за нею, как вол идет на убой и как олень на выстрел.

Раздался в голове тихий, торжествующий голос Марата –

На следующий день Антон написал заявление о предоставлении отпуска без сохранения заработной платы, объяснив руководству, что вынужден пойти на этот шаг по семейным обстоятельствам.

Начальник человек хоть и вспыльчивый, но понимающий, в душу лезть не стал и без промедления поставил визу «Согласовано», присовокупив к ней витиеватую подпись.

Вечером 25 октября в квадрате Д-41 продолжала клубиться темнота.

Густая, вязкая, удивительно живая.

Горел костер.

На плотную ткань палатки падал мягкий оранжевый свет.

Пускло поблескивала полированным металлическим корпусом кружка с горячим эрлгреем.

Языки пламени самозабвенно срывались в ночь, и было в их бешеном танце что-то мистическое, потустороннее, неживотное и нечеловеческое, чуждое морали, чуждое законом самого мироздания.

Повинуясь неясному порыву, Антон почтительно склонил перед пламенем голову.

Огонь выхватил из полумрака его узкое лицо с длинным шрамом на скуле.

Доверительно качнулся в сторону, а потом началось что-то невообразимое.

Сначала полет искр прочертил в воздухе линии голов и плеч, затем появились скрещенные на груди руки, туловище, ноги.

И перед Громовым возникли два горящих тела, которые тут же рухнули на землю и принялись отчаянно сбивать с себя пламя.

Опомнившись, Антон набрал 1-1-2 и оказал пострадавшим первую помощь.

Благо, те отделались лишь слегка обгоревшей одеждой да незначительными ожогами лица и кистей рук.

Осунувшиеся, похудевшие, с совершенно безумными глазами, напротив Громова безучастно сидели люди, которых несколько дней искал без преувеличения целый город.

Но где третий, тот самый?

Антон осторожно протянул парочки бутерброды с горячим чаем и тихо спросил.

«Алексей Мамонтов, где он?» Мужчина, в котором с некоторым трудом можно было узнать гражданина Аксенова, глухо ответил.

«Ушел к могиле».

«То есть, он умер, и вы его похоронили?»

«Не знаю.

Ушел к могиле.

Береза там.

Пропал или умер.

Она забрала, наверное.

Не знаю.

Стала мертвая, ходила по лесу.

Может быть, она, да.

Нет».

Не знаю.

Он замолчал, в изнеможении закрыл руками лицо и стал медленно раскачиваться взад-вперед.

Молчавший до сей поры Нестеров извлек из-за пазухи потрепанный ежедневник, протянул его Антону и потерял сознание.

Часть третья.

Высшая мера.

С замиранием сердца Громов открыл дневник.

Из переплета выскользнул небольшой блестящий предмет.

В состоянии близком к помешательству Антон узнал пряжку, некогда украшавшую Риткин сапожок.

Сердце застучало как бешеное, глаза побежали по строчкам.

Очень скоро мужчина почувствовал, как волосы начинают шевелиться не только на голове.

Ведь он читал рассказ человека, пережившего невозможное.

Последняя запись была датирована 24 октября.

Из дневника Ярослава Нестерова, 24 октября 2023 года.

С первого дня пребывания здесь, когда в мысли проник совершенный иррациональный страх, я старался внушить себе «это просто следствие моих внутренних проблем и ничего более».

Но мы действительно перешли границу и нарушили порядок.

Ткань реальности порвалась, и сквозь эту прореху открылся коридор в другой мир, нарочито неправильный, искаженный, дефектный.

Здесь сходил с ума компас.

Ночь сменяла день по пять раз за сутки, а люди в желтых куртках выкрикивали наши имена и слепо смотрели вперед, когда я стоял у них перед глазами.

Хотя тот со шрамом на лице явно что-то подозревал.

Во сне ко мне часто приходила Кира.

Явилась она и сегодня, чрезвычайно хмурая и какая-то раздосадованная.

Полагаю, ты решил пойти против системы и ускорить нашу встречу?

Усмехнулась жена по обыкновению, не показывая изуродованное лицо.

Не прокатит.

Нет, я просто не знаю, что делать.

Вспомни, что я говорила про огонь.

Большего сделать не могу.

Мне позволены только слова.

Да и то, как бы сквозь тусклое стекло, гадательно.

Напряги, извилинный яр.

А не то вы скоро загнетесь от холода и истощения.

Не самая мучительная смерть, конечно, но Серегу вряд ли это утешит.

«Как и Леху», — мрачно поддакнул я.

«Леха твой мудак конченый и уже не жилец», — вдруг рявкнула жена.

Тут я не удивился, она всегда недолюбливала Мамонтова.

«И вообще, знаешь...» «Э, вы че?»

Чьи-то сильные белые руки с резаным узором синеватых вен внезапно схватили ее за тонкие запястья.

Грубый голос гаркнул.

«Хорош трепаться!» И трое здоровенных мужиков в серой униформе увели упирающуюся Киру прочь.

Их лиц я не видел.

Они были скрыты балаклавами.

Лишь сверкали в прорезях льдисто-голубые глаза.

Холодные, бесстрастные, нечеловеческие.

Таким не могла противостоять даже Кира.

Я долго думал о ее словах и внезапно понял.

Огонь.

Ну, конечно.

Если он горит во всех мирах, значит, надо просто стать им и воплотиться в нашей реальности.

Серега, будучи в полувменяемом состоянии, даже слушать меня не захотел и подружески посоветовал лечить кукуху.

Леха же как-то странно улыбнулся и произнес «Делай, что хочешь, но я все равно не выйду отсюда».

«Да послушай, ты не понимаешь, огонь не огонь, какая разница, он не отпустит меня».

«Она?» Мамонтов закрыл руками лицо и нервно захихикал.

«Мы пришли сюда в день ее смерти, я пришел, и она сдержала слово, призвала меня к ответу из могилы».

«Ты о чем?» «Я окончательно перестал что-либо понимать и на всякий случай сделал шаг назад».

Он рассмеялся и заговорил.

«Короче, как там языком протокола?

Настоящим свидетельствую?

Так вот, настоящим свидетельствую, что сегодня, 24 октября 2023 года, мой друг Мамонтов Алексей Борисович признался в убийстве.

Вечером 13 октября 2015 года по дороге из Любавина в Назарьевск он якобы встретил некую Маргариту Громову, понятия не имею, кто это, и предложил подвезти».

Девушка согласилась, поскольку хорошо знала его, и кроме того была явно чем-то напугана.

Далее, цитирую, «в голове у меня помутилось».

Мамонтов съехал с дороги и попытался изнасиловать пассажирку.

Но она ударила его и выбежала из машины.

Он догнал девушку в лесу и задушил шарфом.

Тело закопал здесь же, у оврага рядом с Черным озером, под старой березой с раздвоенным стволом.

Она в сапогах была, на каблуках.

Я, когда следы в лагере увидел, до последнего верить не хотел, что эта дрянь вернулась.

А потом и пугало это в ее одежде.

Красная куртка, черная юбка.

Ох, сука, чтоб тебя!

Он вцепился в волосы с введенными судорогой пальцами и застонал.

«И ты?» Я почувствовал, как к горлу подступает тошнота.

«Ты снял с нее скальп?

Господи, зачем?

Пахнет приятно.

До сих пор под половицей храню, прикинь!» Он вдруг заржал, как припадошный.

«Ритку через пару дней уже весь город искал, а она уже в земле вовсю гнила.

Вот прикол, да?»

И Леха зашелся в истерике.

Я сел на бревно и молчал, с трудом переваривая услышанное.

Наконец человек, которого я некогда называл своим другом, заткнулся.

С его лица сползла идиотская ухмылка, а черты приобрели какое-то безучастное выражение.

Так приговоренный к высшей мере смотрит на плаху, смиряясь со своей участью.

В полной тишине мы смотрели друг на друга, кажется, целую вечность.

Потом Лёха ушёл, и больше я его не видел.

Да и, честно говоря, искать особо рьяно не пытался.

Над оврагом действительно стоит раздвоенная берёза.

Остальное проверять не хочу.

Объясняй потом товарищу майору, что, мол, вообще не при делах и оказался тут случайно.

Ха, Ярослав Нестеров пытается в юмор.

Очень, блядь, смешно.

Если этот дневник кто-то найдет, я прошу вас сделать все, чтобы проверить изложенное.

Так, полагаю, будет правильно, хотя бы из уважения к памяти усопшей.

П.С.

Кира, я завтра стану огнем.

Не знаю.

Может, мое время все-таки пришло, и мы скоро увидимся.

Громов молча закрыл бордовую книжечку, аккуратно положил ее на журнальный столик и без малого час неподвижно смотрел в одну точку.

Потом выхлебал полбутылки армянского коньяка и на следующее утро отправился в лес, к месту, которое подробно описал Нестеров.

Все тот же квадрат Д-41.

Крохотное озерцо.

Небольшой овраг и старая раздвоенная береза.

Где под толщей холодной черной земли уже восемь долгих лет лежала беспокойная Ритка.

Дома он взял в руки телефон и нашел в списке контактов хорошо знакомую фамилию.

Длинные какие-то бесконечные гудки наконец оборвались, и в динамике раздалось усталое...

Олег, здравствуй, это Антон Громов.

Извини, что так поздно, я... А, здорово!

Радостно воскликнул следователь.

Ты номер, что ли, сменил?

Ага.

Как ты?

Жив-здоров, у тебя что?

В двух словах и не скажешь.

Тяжело вздохнул Громов, невольно косясь на Нестеровский дневник.

Тут... Короче, разговор не телефонный.

Капитан Стрельников пулей влетел в пивную.

Поспешно стащил с головы шапку и плюхнулся на тяжелую деревянную скамью.

Долгих прелюдий Олег Евгеньевич не любил, и поэтому сразу перешел к делу.

«Ну?» – коротко осведомился следователь.

«Выкладывай, что там у тебя?»

На темной столешнице появился потрепанного вида ежедневник.

Бордовая обложка под крокодиловую кожу тускло поблескивала в приглушенном желтоватом свете.

«Вот».

«Что это?» «В середине октября в нашем городе пропали трое мужчин.

Ушли в лес и не вернулись.

Это дневник одного из них и...»

Договорить он не успел.

Рядом возникла официантка, молодая особа лет 25, с формами, достойными самого Рубенса.

Мощную грудь девицы, на которой угрожающе натянулась по швам форменная рубашка, украшал едва заметный бейджик, теряющийся на фоне роскошных габаритов.

«Бронислава», — бегло прочел Стрельников, профессионально сканируя подобные детали.

«Иного я почему-то не ожидал.

Ну, прям Валькирия».

Совершенно не кстати, он вспомнил дело об убийстве гражданина Попова.

В ту достопамятную ночь, когда тело потерпевшего загадочным образом исчезло из моргов, в скорбном учреждении дежурил охранник Дурин.

Тогда Стрельников невольно отметил про себя говорящую фамилию этого идиота, явственно резонирующую с абсурдностью ситуации.

«А теперь Бронислава».

Олег Евгеньевич не был поклонником пышных форм, но про себя признал.

С подобной бабой он бы в разведку точно пошел, потому что с такой, как за каменной стеной.

Не страшно.

«Уже определились?» Как можно более мягко пророкотала Валькирия, ощерев крупные выступающие вперед зубы.

Капитан вопросительно посмотрел на Громова.

Тот лишь неопределенно пожал плечами.

Нам два темных лагера, кивнул Брониславий Олег Евгеньевич.

Хотя я бы сейчас, наверное, и кабана съел.

Жрать охота ужас.

Кабана нет, но есть замечательная рулька.

Со всем возможным дружелюбием отозвалась официантка.

Отлично!

Стрельников блаженно откинулся на спинку скамьи.

«Несите две порции, а то мой мнительный друг не в состоянии сделать заказ самостоятельно.

Он настолько сражен вашей красотой, что и слова вымолвить не может.

Поэтому я, так уж и быть, подсоблю зарождающимся чувствам и нарастающему аппетиту».

И он захихикал.

Громов вспыхнул, как маков цвет.

Бронислава же вновь оскалилась и исчезла, оставив в воздухе едва уловимый аромат тонкого парфюма с цветочными нотками.

Хотя, по убеждению Олега Евгеньевича, подобной женщине больше бы приличествовал тяжелый запах сожженных вражеских селений крови и железа.

«Евгеньич, ты прям Петросян», – процедил Антон, невольно проводив Валькирию взглядом и с трудом подавив желание треснуть Стрельникова по башке.

«Да я просто обстановку разрядить решил.

Ты продолжай, не стесняйся».

Короче, в середине октября этого года в нашем городе трое мужчин ушли в лес и не вернулись.

На стол легла слегка помятая ориентировка.

Стрельников автоматически взял ее в руки и принялся внимательно рассматривать.

«Двоих я нашел.

Не спрашивай, как, все равно не поверишь».

Это Антон указал взглядом на бордовую книжечку.

Дневник одного из них.

Ярослава Нестерова.

И он подробно описывает все, что с ним происходило.

«Это прекрасно!

Но при чем тут я?» Приподняв брови, осведомился капитан и положил листовку на место.

«А при том, что восемь лет назад у меня пропала сестра, и твои коллеги из области, местные скашники, то бишь, возбудили дело по ступятой».

«Все равно не понимаю», — раздраженно фыркнул Стрельников, скрестив руки на груди.

«Какая связь между этими пропавшими и Риткой?» Как оказалось, самая прямая.

Ведь тогда никого не нашли, ни Ритку, ни того, кто мог быть причастен к ее исчезновению.

Следствие приостановили.

А здесь рука Громова мягко легла на дневник.

Здесь написано, кто ее убил и где она похоронена.

И еще кое-что.

В ладони Стрельникова оказалась небольшая пряжка из белого металла.

Тускло мерцали в свете ламп маленькие розовые стразы.

Это с Риткиных сапог.

Она была в них как раз в день своего исчезновения.

Ярослав нашел это в лесу.

«Олег, помоги.

Если я приду к нашим следакам сам, с вот этим, они меня на смех поднимут, даже слушать не станут.

А ты, ну, позвони, скажи что-нибудь, не знаю, как это у вас там происходит».

«Так, погоди, погоди».

Олег Евгеньевич озадаченно помотал головой, взъерошив густые каштановые волосы.

Давай по порядку.

Как эти записи вообще к тебе попали?

Их отдал мне сам Нестеров, хозяин дневника.

«Так?

И что?

Он убил Ритку и решил признаться в этом спустя восемь лет в стиле «дорогой дневник, я убил человека»?

Извини, я просто действительно ни черта не понимаю».

Антон пропустил мимо ушей циничное замечание относительно дорогого дневника и, набравшись терпения, рассказал Стрельникову все.

Капитан слушал очень внимательно и больше не хихикал.

В конце рассказа следователь сделался таким же мрачным, как лица пассажиров в метро в час пик.

Громов молча подвинул к нему дневник Ярослава и тихо сказал.

«Олег, пожалуйста».

«Ладно, ладно, я попробую», — буркнул наконец Стрельников, и тут же, укорив себя за чрезмерную мягкость, как можно более хладнокровно добавил.

«Но ничего обещать не могу».

Следственный комитет возобновил уголовное дело, возбужденное по части 1 статьи 105 УК РФ, по факту безвестного исчезновения 16-летней Маргариты Громовой, которая пропала при невыясненных обстоятельствах более 8 лет назад.

Девушка исчезла 13 октября 2015 года, когда возвращалась домой от подруги, проживавшей в поселке Любавино.

Родственники старшеклассницы обратились в полицию незамедлительно.

Поиски Маргариты Громовой продолжались несколько месяцев.

В них принимали участие сотрудники полиции, спасатели, военнослужащие, кинологи, знакомые и просто неравнодушные люди.

По всему городу были расклеены листовки с фотографиями пропавшей.

но никаких следов школьницы обнаружить не удалось.

Предварительное следствие было приостановлено.

Вчера представитель регионального СК сообщил пресс-папье, что вскрылись новые обстоятельства, в связи с чем было принято решение о возобновлении расследования.

О каких именно обстоятельствах идет речь, в ведомстве, к сожалению, не уточнили.

Громов устало откинулся на подушки и взял со стола практически разряженный телефон.

«Стрельников!» — отрывисто донеслось из динамика.

«Евгеньич, привет, занят?» «На трупе я!» — будничным тоном ответил капитан.

Фоном до слуха Громова донеслись приглушенные всхлипы и громкие причитания.

«Убили!» «Чего тебе?» — поблагодарить хотел.

Ухмыльнулся следователь.

«Да, кстати.

У вас там наливку какую-то местную делают.

Помнишь, ты меня угощал?

Так».

Вдруг рявкнул капитан.

«Гражданин, вы куда?

Это я не тебе».

Вернулся Олег Евгеньевич к телефонному разговору.

«Так вот, о чем я?» «О наливке».

«Точно.

Бутылка вишневой с тебя.

В качестве коррупционной составляющей.

И вообще некогда мне».

Вдруг засуетился Стрельников.

«Потом покалякаем.

Я перезвоню.

Пока».

И он отключился.

Громов, улыбаясь, смотрел в потолок.

Капитан Таранин ковырял носком ботинка с тылую землю и откровенно скучал.

«Алексей Андреевич!

Здесь?» Подал голос один из оперов, кивнув на клочок земли под старой березой.

«Здесь, здесь, начинайте уже!» — поежился следователь, проклиная аномально холодный ноябрь.

Пальцы, сжимавшие черную кожаную папку, он перестал чувствовать уже давно.

Оперативники взяли в руки лопаты и с унылым видом принялись за дело.

«Хочешь?» Рядом с таранином материализовался судмедэксперт и сунул капитану под нос стаканчик с горячим кофе.

«Ай, вот спасибо, Вован!» — обрадовался Алексей Андреевич.

«Будь ты баба, я бы за тобой приударил.

Может быть».

Вован, щуплый мужичок неопределенного возраста с вечной небритостью на впалых щеках, лишь ухмыльнулся и в очередной раз поправил очки, то и дело спадающие на кончик носа.

А вскоре взгляду членов следственно-оперативной группы предстала картина, которая заставила некоторых присутствующих невольно помянуть имя Господа в суе.

Позже при обыске в доме Мамонтова обнаружат тщательно замаскированный тайник, из которого извлекут ориентировку о пропаже Ритки и ее скальп.

Понятые две благообразные старушки при виде жуткой находки схватятся за сердце и грохнутся в обморок, отчего раздраженному таранину придется вызывать несчастным скорую.

Громов опознает сестру по фрагментам одежды.

На левом сапожке будет ожидаемо отсутствовать пряжка.

И дешевенькому серебряному колечку с янтарем.

Генетическая экспертиза окончательно расставит все точки над «и».

Когда зазвонил телефон, Олег Евгеньевич был занят чрезвычайно важным делом.

Он поливал плющ, отстоянной водой.

Растение на заботу отвечало благодарностью и радовало глаз пышной зеленой шапочкой.

Капитан ласково погладил молодые, только что проклюнувшиеся листики и нехотя вернулся к столу.

«Стрельников, слушаю!» «Евгеньич, привет!» Прозвучал в мембране голос Таранина из областного СК.

Я звоню тебе сказать, что ты скотина, и несколько новых седых волос на моей голове – твоя заслуга, понял?» «Андреич, ты, как всегда, интригуешь», – отозвался капитан с удовольствием, хрустнув шеей.

«Что на этот раз?» «А то, что дело Маргариты Громова, я тебе еще долго припоминать буду».

«Почему?» «Пока чину.

Во-первых, ты даже представить не можешь, как мне пришлось изгаляться, чтобы его возобновить».

«Во-вторых, могилу-то мы нашли.

Нетронутую, между прочим.

А там сюрприз.

Рядом с трупом Громовой еще одно тело.

Свеженькое.

Мамонтов Алексей Борисович, 1990 года рождения».

«Ух, ни хрена!» – выпалил Стрельников.

«Это тот самый, который в лесу с друзьями пропал?» «Именно.

Ты дальше слушай.

Так вот, лежит он, значится, да покойницу нашу обнимает».

Нежно так, жуть.

Да еще и лыбу давит, совсем как живой.

Опера аж перекрестились.

Но и это еще не все.

Маргарита ему в лицо так ногтями вцепилась, что кожу до кости продрала.

Тьфу, блин, как вспомню, до сих пор оторопь берет.

То есть кожу до кости продрала.

Она ж мертва давно.

Не знаю, Олег.

Вот вообще без понятия.

Вован, ну, судмед наш, тоже в замешательстве.

Никогда, говорит, такого не видел.

Веришь, нет, Евгеньич?

Я тем же вечером в церковь пошел и Маргарите свечку за упокой поставил.

Да... А Мамонтов этот, насколько свежий?

Судя по состоянию внутренних органов, недели две ему.

Но внешне выглядит так, будто только что приставился.

Раб Божий Алексий, мать его, иди.

Дурдом, одним словом.

Причину смерти, кстати, угадаешь?

Задохнулся?

Хрен там.

Остановка сердца.

Стрельников сломал карандаш.

В связи с чем?

А так, просто.

Зевнул Таранин.

Он, между прочим, здоров, как бык.

Был.

И у здорового человека без всяких причин внезапно остановилось сердце?

Ага.

Новая фобия в копилочку, да, Евгеньич?

Ну а если по чесноку, наш судмед говорит, бывает такое иногда.

Ща, погоди.

Алексей Андреевич зашелестел бумагами и изрек.

О, нашел!

Фибрилляция желудочков, возникшая на фоне отсутствия симптомов, свидетельствующих о коронарной патологии.

Заумно, да?

Очень.

Следов борьбы нет?

Нет.

Я поначалу по факту смерти Мамонтова и его дружков тряс, но там, как ты уже понял, глухо.

Не при делах, а не явно.

Параллельно работал по делу Громовой.

Вот по нему как раз все более-менее понятно.

Мамонтов причастен к ее смерти?

Ну, если в общих чертах, да.

Только развернуться мне толком не дали.

Сначала оба дела внезапно передали другому следаку.

Я даже вякнуть не успел.

А потом к нам в управление заявились уважаемые коллеги.

С руководством тет-а-тет переговорили и все материалы забрали.

В тот же день трупы поспешно изъяли из морга.

Такие дела.

Да, жаль девку».

Неожиданно вздохнул Таранин, проявив несвойственное себе сочувствие.

«Похоронить бы ее по-человечьи, а нет.

Брат ее, конечно, ходил, скандалить пытался.

Но эти, как я понял, быстро ему рот заткнули».

«Кто эти?» — глухо спросил Стрельников.

«Ты, Евгеньич, вопросов-то глупых не задавай».

— ухмыльнулся собеседник.

— Знаешь ведь, о ком речь?

Видел я одного из них, кстати.

Странный такой типок и фамилия говорящая — Холодов.

Глазище, как кусочки льда.

Мне прям к батарее прижаться захотелось.

— Холодов?

— Ну да, Сергеем Владимировичем кажется величать.

А вы что, знакомы?

Удивился Таранин.

Стрельникова аж перекосило.

Да так, процедил он, смахивая обломки карандаша в корзину.

Встречались.

Так что такая вот херня, Евгенич.

Подсунул ты мне говна кусок.

Ну ничего, пусть теперь с этим дерьмом товарищ Холодов разбирается.

Нам же геморроя меньше.

И так Весяков по самые гланды.

Ты сам-то как, кстати?

Какие планы на Новый год?

«Обойтись без скачков напряжения», — задумчиво ответил Стрельников, глянув в окно.

За стеклом начинал падать мелкий снег.

«Чего?» — не понял Таранин.

«Ничего», — хмыкнул Олег Евгеньевич.

«Просто мысли вслух.

В гости приезжай как-нибудь.

И это, наливки вашей местной прихвати.

Мне вишневая больше всех нравится».

Эпилог.

Скачок напряжения, вызванный Риткиной смертью, имел отсроченный эффект и аукнулся лишь спустя долгих восемь лет, когда Мамонтов явился в лес аккурат в день убийства.

Умирая, Громова имела слово, и этот вопль был услышан.

Она жаждала воздаяния за свою смерть, и даже будучи мертвой, не стеснялась проявлять настырный характер, упорно напоминая судьи, что рассмотрение ее дела несколько затянулось, и пора бы уже переходить к слушанию.

Ходотайство было удовлетворено.

Но Верховный не пожелал лично марать о Мамонтова руки, посчитав целесообразным делегировать свои полномочия непосредственно пострадавшей стороне.

И Громова, получив краткосрочный отпуск с того света, с энтузиазмом принялась за дело.

Она приговорила своего убийцу к единственно возможному наказанию в высшей мере и сама привела приговор в исполнение.

Вечно молодая, но с душой за секунду состарившаяся на тысячу лет, Ритка в момент смерти поняла главное.

Безнаказанность рождает беззаконие.

А мы не могли этого допустить.

Друзья, в госпитале Нервоз открыты палаты.

Индивидуальный подход к лечению.

Каждый может выбрать себе любой доступный курс.

Терапия аудиокнигами, которые выходят раньше, чем на Ютубе, и другим интересным контентом.

Порой там появляются озвучки, которые вы не услышите нигде.

Подписывайтесь на телеграм-канал Госпиталь Нервоз.

Ссылка в описании.

Приятного лечения!