⚡️ЛИКВИДАЦИЯ ПУТИНА? УГРОЗА, О КОТОРОЙ ВСЕ МОЛЧАТ! В.А.Задерей

Добрый день, дорогие друзья.

Приветствуем ветерана разведки Валерия Задирея.

Здравия желаем.

Здравствуйте, дорогие товарищи.

Валерий Александрович, начнем с главной темы всех обсуждений.

Как вы смотрите на ход переговорного процесса?

Все очень быстро закрутилось буквально за одну неделю.

Я расцениваю обсуждение хода переговорного процесса как информационную дымовую завесу, призванную прикрыть те события, которые разворачиваются у нас внутри страны.

Так, вы считаете, что по переговорному треку ничего там толком не выйдет?

Нет, это отвлечение внимания общественного мнения от перерассмотрения того, что внутри происходит.

Это обычная технология.

Пока там тебя показывают фокусы, у тебя по карманам шарят.

Вот так же и здесь.

Так, а что внутри страны?

А внутри страны развиваются очень серьезные процессы.

Кратко, я не буду там многие вещи известны.

Значит, вот мы, например, 20 октября еще...

подготовили заявление и сделали аналитический вывод о том, что надо просто понимать, что раз ведется тотальная гибридная война, то цель противника, нанесение нам стратегического поражения, она будет достигнута не на полях боевых сражений, а совершенно в другом месте, в главном направлении, внутри.

Я все время привожу пример.

Как будто мы вчера родились.

Советский Союз как разрушил?

Не было уже армата НАТО, бомбардировок, ядерного оружия.

Спокойно, мирно разрушили сверхдержаву, ограбили, превратили в колонию.

Те же самые технологии применяются сегодня по отношению к России.

Поэтому главное направление, где противник будет доносить нам стратегическое поражение, это внутренний фронт.

И признаки вот этого, так сказать, уже, так сказать, их полно.

Я не говорю про центральный банк, который, так сказать, гнобит экономику, поднимает цены и таким образом вызывает социально-экономическое напряжение.

Я не говорю о том, что, так сказать, это вопрос миграции, который тоже уже завяз и принимаемые меры неадекватны.

Просто одно свидетельство.

Вот они приняли сейчас стратегию миграционной политики.

Вот вышел документ, мы проанализировали.

Я положил два документа на стол.

Какие два?

Первый – концепция внешней политики.

И второй – стратегия миграционной политики.

В концепции, в пункте 13 написано «Коллективный Запад ведет против России гибридную войну».

И так далее.

в стратегии национальной политики миграционной.

Вообще слова нет «война».

Это вообще никакое отношение к войне нет.

Это какой-то миграционный процесс.

Люди едут куда-то, где лучше жить, заработать.

Мы-то знаем, что это программы.

К инструменту гибридной войны предлагают отнестись по-человечески.

Да, да, да.

Нормально.

Посмотрите, пусть они наносят противник.

Мы-то знаем, что это инструмент глобальной войны.

В чьих руках этот инструмент?

Главного противника Великобритании.

Именно они, так сказать, через международные структуры этот международный, так сказать, миграционный комитет проводят.

Именно они там работают в Средней Азии, значит, активно подбирают кого.

И именно они, я думаю, осуществляют завод к нам вот этих боевых отрядов, ваххабитов, которые в нужный момент, пока они такие все хорошие и мирные, а в нужный момент они их задействуют.

Второй, так сказать, следующий момент.

Вот посмотрите, мы тоже с вами говорили, вокруг национальных республик, значит, вся возня начинается.

Вот, в частности, в Чечне.

Кто там этот 500 рублей зачем-то понадобилось ставить, грозные сети.

Значит, я не знаю, обратили внимание, тут ролик ходил, там миллионы, ну не миллионы, а полмиллиона, в любом случае, было просмотров, где там, так сказать...

Рамзана Кадырова.

Все, спецгруппа захватила, арестовала.

Все, это же ничего такое.

Это идет информационная подготовка.

Я не буду останавливаться.

Через 10 дней 30-го числа мы соинициировали и на базе русско-аналитической школы провели круглый стол.

Вот, может быть, мы ошибаемся, может, мы нагнетаем, может быть, там что-то нам привиделось, давайте.

И вот представители различных аналитических, так сказать, школ, значит, центров, ветераны спецслужб, и все согласились.

Более того, а вы вот это не отметили, вот это, вот это не отметили.

То есть, так сказать, ситуация гораздо тяжелее.

И, наконец, значит, 2-го, 4-го ноября, значит, в Измайлово, там же проходила конференция, значит, «Сила в правде», там наши, так сказать,

ученые выступали.

И товарищ Квачков, он, значит, полковник Квачков, он сам-то не участвовал, но он подготовил доклад.

Он подготовил доклад и, так сказать, прислал туда и разместил на своем сайте.

А о чем он говорит, полковник Квачков, кандидат военных наук и специалист по, значит, специальным операциям.

Вот в этом докладе, главное, если отжать там это все, так сказать, болтовню, о чем он говорит, я зачитаю.

Значит, спецоперация противника будет заключаться в нарушении устойчивого управления вооруженными силами путем диверсионного вывода из строя наземного оборудования основных и запасных пунктов управления.

антенных полей и приемных передающих узлов Генерального штаба, военно-космических сил, ракетных войск и так далее.

В результате нанесения противником многосферного диверсионного удара по системам управления президент Путин и некоторые высшие руководители России могут быть ликвидированы или тяжелоранены с утратой дееспособности.

Вот 4-го числа, это, так сказать, он выложил на сайте.

Что дальше произошло?

5-го числа, значит, срочно, в 16.50 собирается Совет Безопасности.

Я читаю материалы, это просто, так сказать, какой-то смех.

Почему?

Потому что вот Путин открывает Совет Безопасности и говорит.

Основной вопрос у нас – это обеспечение безопасности на транспорте.

Мы предоставим слово министру транспорта Андрею Сергеевичу Никитину.

Это синаграмма, я взял на сайте президента.

Вот, ну как, Совет Безопасности, высший руководящий орган, который касается, он готовит какое-то заседание.

Ну хорошо, ладно, вопросы безопасности.

А что дальше?

Смотрите.

И тут, значит, поднимает руку товарищ Володин.

Значит, Владимир Владимирович, а можно не по-повельски?

То есть ты готовишь совещание, собираешь всех первых лиц, у тебя повестка, у тебя вопросы, доклады какие-то, какие-то документы, проекты.

И тут Володин встревает с самого начала, а можно не по повестке?

Да, конечно, пожалуйста.

И вот Володин начинает развивать.

Учитывая, что Трамп недавно буквально заявил, что Соединенные Штаты возобновляют испытания ядерного оружия, и пошло.

Знаешь, повестку у тебя безопасность транспорта, а давайте не по повестке поговорим.

И пошло вот эти разговоры, значит, там выступает, значит, так сказать, министр обороны, значит, рассказывает там чего-то.

Это не по повестке, это так вот.

Собрались потрепаться, знаешь.

Если у тебя вопрос как вопрос возобновления, значит, ты поставь этот вопрос, подготовь, заслушай доклады и так далее.

Вот о чем речь.

Мне больше всего понравился ответ директора Федеральной службы безопасности.

Путин его спрашивает.

Александр Васильевич, ваша служба занимается проблемами, известно, противодействия прежде всего иностранных разведок на территории Российской Федерации.

Но, тем не менее, есть же часть работы, которая связана с деятельностью спецслужб за рубежом.

А какое ваше мнение?

Это вот все цирк идет.

И Борников отвечает, Владимир Владимирович, конечно же, ситуация очень непростая, сложная.

Я согласен с тем, что к этому нужно отнестись очень серьезно.

Но возникает очень много вопросов для того, чтобы принять конкретное решение.

В связи с этим, Владимир Владимирович, я прошу вас дать мне время для того, чтобы в этом, во всем экономе разобраться и подготовить соответствующие предложения.

Учеба.

Собираете Совет Безопасности, выносите вопрос транспорта якобы безопасности, переходите на вопрос возобновления испытаний, а директор ФСБ о чем-то говорит, непонятно.

Но это еще мало.

В этот же день Совет Безопасности был... Я не очень понял вашу критику.

А что он не так сказал?

В смысле, что он был не готов ответить на вопрос?

Так нет, еще раз.

Вот высший орган проводит заседание.

вы выносите на повестку, например, транспортную безопасность.

Тут же без подготовки вы переходите на вопрос повышения возобновления ядерных испытаний и обращаетесь к директору ФСБ.

То, что нам показали, это картинка.

На самом деле там совершенно другое было обсуждение, в том числе, мне кажется, связанное с возможностью террористического удара по ликвидации высшего руководства.

И товарищ Патрушев ничего не мог сказать, надо изучать.

Национальная эпидемия.

Боли в спине, протрузии, грыжи, искривление позвоночника, мигрени, хронические головные боли, тревожность, депрессия, стресс.

Со всем этим может справиться сам ваш организм за счет активации его внутренних ресурсов.

И, конечно же, я вновь рассказываю вам о передовых достижениях нейрофизиологов из центра МОЗГ.

В комментариях спрашивают, почему ты это рекламируешь.

И дело даже не в том, что это инновационная разработка передовых российских ученых, официально лицензированный и запатентованный метод.

Главное в том, что я лично ощутил результат на себе, поэтому смело могу рекомендовать метод и вам.

Все удивительно просто.

Микротоковая стимуляция по методам ренервации и ревагуса способна запустить программу восстановления организма буквально с одного сеанса и при комплексном подходе побороть ваши самые разные недуги.

И если ренервация особенно хороша для решения проблем с опорно-двигательным аппаратом, то новая методика «ревагус»

заметно снижает уровень тревожности, стресса, депрессии, улучшает качество сна и гармонизирует психику.

Дети и взрослые, в особенности кто ведет малоподвижный, сидячий образ жизни, ощутят благотворный эффект на себе за очень короткое время, без дорогостоящих медицинских препаратов, зачастую со страшными побочными эффектами.

Клиники МОЗГ уже открыты в Москве и Санкт-Петербурге.

Планируется открытие по разным регионам России.

Прямо сейчас записывайтесь на диагностику нейромышечный чекап.

Узнавайте объективную информацию о состоянии своего организма.

И при желании сразу проходите первую процедуру.

Хватит лечить симптомы.

Работайте над причиной и будьте здоровы.

Почему я так говорю?

Откуда?

Значит дальше-то что происходит?

Это было 5 числа в 16.50.

А в 21.45 того же числа.

Что делает Путин?

Он проводит совет по национальной политике.

Вот вы можете представить, в 21.45 я собираю совет и начинаю что-то там говорить.

Другого времени нет.

Во время дня, так сказать, нет.

То есть какая-то вот такая.

А что он там говорит?

Самое важное, кроме этих слов о том, что надо жить в дружбе, так сказать, и так далее.

А он говорит, это цитаты, которые, так сказать, постоянно.

Значит, необходимо присесть к провокации, попытке разжечь рост, и так далее, и так далее.

Теперь очевидно, пошатнуть наше единство.

используя при этом любые поводы, предлоги, бытовые иски и так далее, чтобы раскачать ситуацию.

За пределами России, вот о чем должен быть Патрушев говорит, за пределами России создаются все новые и новые якобы международные организации, всякие псевдонациональные центры, а на самом деле просто орудия информационной войны против нас.

Ну конечно мы, а как-то война идет, мы-то и не знали.

И вы знаете об этом.

Все чаще звучит речь о некой деколонизации России, о по сути расчленении Российской Федерации.

Вот уже ввели термин «Пост-Россия», «Лишённые суверенитеты», и так далее, и так далее.

То есть будет в цепочку всё это на жизнь связать.

То есть вот, так сказать, нагнетание обстановки, значит, направление главного удара.

Потом, значит, вот заявление Квачкова.

Я говорю, там можно по-разному к нему относиться, но то, что он специалист в области специальной кооперации, это он не из пальцев, условно говоря, высосал, и вот эту угрозу, так сказать, существует.

Вот эти срочные заседания, но этого мало, этого мало.

То есть 9-го числа, значит, ну, проходит эта передача, воскресный, так сказать, вечер Соловьёв.

Ну, там, как всегда, так сказать, много чего.

Я выдержку, кстати, так сказать, сделал, я вам пришлю, может быть, вставить в передачу, что это не просто мы, о чём там речь идёт.

И вот, значит, Соловьёв спрашивает одного из участников,

Вот как нам безопасность-то обеспечена?

Конечно, ядерное оружие наше, там, Посейдон, там, все нормально, все, мы спокойно можем.

Ну, а как?

Вот мы возникли уроки, так сказать, из нападения Израиля на Иран и, так сказать, попытку осуществить уничтожение руководящих кадров, научных кадров.

— Не-не-не, ну как?

Не, ну это мы всё... Короче, Соловьёв, значит, пытается вывести... — Кстати говоря, примерно две недели назад прошло сообщение, что у какого-то там израильского спецслужбиста брали интервью, и он так обмолвился, что мы, говорит, вот эти устройства взрывоопасные разместили в телефонах по всему миру, где только можно себе представить.

Вопрос.

В России мы можем себе это представить?

Я думаю, ответ положительный.

Какая работа проведена, чтобы... Там же не только пейджеры могут быть, там все что угодно может быть.

Стиральные машины взрываются по всей стране.

Я просто завершу.

Вот в этой же передаче слово берет Андрей Олегович Безруков, наш известный нелегал, полковник службы внешней разведки.

И о чем он говорит?

И он прямым текстом говорит.

Мы не извлекли уроков из спецоперации Израиля против руководства Ирана.

Уроки не извлечены, и наше руководство под ударом.

Он даже такое слово говорит.

Вы, может быть, меня уже не пригласите на передачу, но я должен это сказать.

Ну, короче, мы опять бьем по хвостам, мы опять отстаем, мы опять... Я уверен абсолютно, что никаких выводов серьезных из того, что произошло между Израилем и Мираном, не сделано.

Потому что такой задачи, я думаю, пока еще даже не стоит.

Вы можете, так сказать, меня больше сюда не приглашать, но, к сожалению, это скорее всего так.

Почему?

Он сейчас ответственный, он понимает.

Я думаю, что у него информации больше гораздо, чем у нас.

То есть вот это все заявляется.

И тогда все надо информацию собирать и осуществлять.

А что мы можем предложить в этой ситуации?

Опять разговаривать о том, что там как у нас мирные переговоры, если они действительно готовят.

Правильно, многосферные.

То есть, с одной стороны, так сказать, социально-экономическое нагнетание, с другой стороны, задействовано вот этих боевиков.

В рамках третьей, так сказать, действительно спецоперации, кого, так сказать, там могут и убрать.

Кстати, вот эта информация, там сейчас говорят, а вот на этом Троекуровском кладбище против кого?

Яков против Шойгу.

Шойгу.

Ну, вот я там в одном чате говорю, так сказать, ну, чтобы заложить там эту вазу против Шойгу, надо же знать хотя бы график Шойгу.

будет там посещать, не будет.

А кто это знает?

А это ближайшее окружение.

Наша агентура там сидит, информацию дает, почему именно на этом кладбище, а почему не на другом.

Короче, это вот, все это вот это.

Значит, мы провели, кстати, значит,

Буквально 20 числа некую пресс-конференцию собрали представители аналитических центров, ветераны спецслужб.

И вот это мы довели.

Главное, конечно, надо обсуждать.

А что предлагать?

Что предлагать в этой ситуации?

Предлагать это, надо повернуться лицом к ситуации, которая у нас есть, и ее обсуждать.

И вот то, что мы обсуждаем, то, что мы, так сказать, доводим всю эту информацию, это как раз одно из средств срыва этой операции.

Поскольку все эти операции ведутся вскрыто, никто ничего не знает, случилось, а никто не готов.

Поэтому вынесение этой информации на общественность – это вот и есть один из методов.

Второе, конечно, нужно уже очень тщательно смотреть эти признаки, которые накапливаются, и видеть, как изменяется ситуация.

Еще раз говорю, с чего я начал.

Все эти разговоры про мирные планы – это отвлечение внимания.

Пока мы заняты, что там будет между Россией и Украиной, события главные могут происходить здесь, и все к этому идет.

Значит, смотрите, вот важный момент, так сказать, мы отмечаем.

Вот как же так?

Вот уже там 44 года проходит специальная военная операция.

Столько уже слов, так сказать, президент сказал и про гибридную войну.

Вот он опять, так сказать, осветил.

А все руководящие документы, это стратегия национальной безопасности, информационной безопасности, концепция и так далее, они как были, вот старые еще до того,

Вот так они и есть.

Как вы собираетесь побеждать, если вы руководствуете документами, от того мирного времени?

Никаких изменений не внесено.

А что значит внести изменения?

Это, так сказать, раскрыть понятия, показать, как противник осуществляет свои спецоперации во всех сферах.

И информационной, и экономической, и демографической, в том числе и террористической.

И вооружить этими знаниями не только оперативный состав, но и общественность, людей, гражданский актив.

Чтобы они просто не смотрели, раскрыв варежку, а видели эти признаки.

Значит, вот это не увидели.

Но видите, как у нас... Это же политический вопрос о том, должно ли общество вообще задавать хоть какие-то вопросы.

Потому что если общество участвует, оно становится активным, оно может вопросы задавать, оно может критиковать.

А этого наше начальство не любит.

Поэтому пусть общество спит, и всё время спецоперации у нас проводятся парады, фестивали, фейерверки, всё что угодно.

Вот сейчас скандал опять разгорелся.

Этот знаменитый наш Ярослав Дронов-шаман поехал в Белгород за какие-то бешеные деньги.

Самые дешевые, по-моему, там 3000 рублей билет.

Много билетов вы купили за бюджетный счет бюджетной организации?

Да.

Ну, скандал.

Нет, вообще, так сказать, смотрите, вот задача противника,

заключается в том, через вот эту пятую колонну, в том числе в средствах массовой информации, поддерживать в обществе вот это непонимание о том, что ведется вот эта война, и она касается всех.

Это еще в свое время, в начале нулевых, при Буша-младше была такая стратегия преимптивной войны, я по-моему говорил.

Преимптивная война — это оказание такого воздействия на народ, жертву агрессии, чтобы он вообще не понимал, что происходит.

Вот это все мы видим.

Правильно?

Есть же те, кто отвечает за социальную безопасность.

Вопросы тем, кто Патрушев, который был в свое время секретарем Совета Безопасности, этому Шойгу, вопросы будут заданы.

Вы свою задачу решаете?

Вы документы руководящие приводите в соответствии или нет?

Если вы их не приводите, тогда вы содействуете поражению страны.

Представим себе совершенно новое вооружение, а мы всё там пользуемся руководством для каких-нибудь трёхлиний.

Давайте более конкретно.

Какие документы конкретно должны быть приведены в соответствии с современными?

Три основных.

Стратегия национальной безопасности, доктрина информационной безопасности, концепт общественной безопасности.

Вот три основных документа.

Вот даже если мы туда внесём изменения соответствующие и раскроем понятие, это даст основание совершенно по-другому строительской работы.

У меня встречный вопрос.

А эти документы, они вообще работают?

То есть у нас есть много бумаг, которые имеют слабое отношение к реальности.

Нет, я согласен, что их можно сейчас и привести в соответствие, записать все хорошо, а они останутся на бумаге.

Но, так сказать, если даже там в этих документах все встает, это прошлогодней давности, пятилетней давности, тогда о чем вообще разговор?

Вот взять любого оперативного работника, мы же переписку ведем, точнее, ему, так сказать, там того же Федеральной службы безопасности, а у меня нет никаких инструкций, я вообще не понимаю, что такое гибридная война.

Что вы там, так сказать, проговорите про Всемирную Организацию Здравоохранения, что она проводит, так сказать, политику, которая, так сказать, нарушает наш суверенитет?

Ну это вы идите в Минздрав там, куда?

Это вот по их линии.

Мы-то это не отвечаем.

И так везде.

По экономике?

О, ну это вот Минздрав.

так сказать, экономики, ну, ЦБ.

Это их, это их.

А мы-то не отвечаем.

То есть вопрос даже понимания национальной безопасности, как так много сферного, как мы говорим, это вот и есть театр военных действий, его нет.

Каждый отвечает за свое, а нет целостного.

И что касается народа, там народ спит.

Значит, вот в обычной войне, конечно, главную роль играет армия, хотя, если помнить, Великая Отечественная война, армия и народ едины, если бы не тыл, они победили бы.

А в тотальной гибридной войне, мы говорим объективно, то есть народ, как или иначе, гражданское общество активное, вот оно, так сказать, должно быть субъектом этого.

Потому что никакие спецслужбы нас не защитят.

Либо мы народ просвещаем, вооружаем, спокойно, созидательно, никакой там истерики не должно быть, и спокойно осуществляем, и тогда можем защититься.

А иначе нет.

Если мы будем спать, так сказать, как и спали раньше, ну, нас защитят.

Никто не защитит.

Значит, это вот второй, третий пункт, вернее.

То есть первый, так сказать, надо вот эту информацию доводить и начать диалог.

Второй, так сказать, это осуществлять мониторинг, контроль этих признаков.

Я боюсь, что в этих наших специальных службах даже, ну, раз о них инструкции нет, значит, они не видят эти признаки.

Вот ты же сказал про шаманок.

С точки зрения гибридной войны, это некий признак того, что происходит в сфере культуры.

И, кстати, например, Мария Шукшина, в отличие от многих спецслужб, она четко говорит, что культура – это один из инструментов этой войны.

Если мы недооцениваем, ну тогда получим.

Он, так сказать, это не видит.

Следующее, что, значит, если мы, значит, даже допускаем, что противник готовит вот такую террористическую, так сказать, операцию по, значит, значит, как бы

уничтожения руководящих лиц государства и таким образом дестабилизации.

Что надо делать?

Надо делать альтернативные запасные центры управления.

И я напомню, мы в апреле еще, когда был в Минске на конференции, тогда мы тоже этот вопрос обсуждали.

А почему бы в рамках единого государства

России и Белоруссии в Минске не развернуть ставку Верховного Главнокомандования по достижению победы в небридной войне.

Мы не вмешиваемся в управление вооруженными силами.

Это есть Министерство обороны.

А все, что касается именно гибридной войны, а Белоруссия, мне кажется, лучше понимает.

Во всяком случае, президент Лукашенко, столкнувшись в 2020 году с теми технологиями, которые были использованы, и нужно отдать им должное.

Они же сорвали.

Усилиями пришлось и спецназ, и все применять.

Они, мне кажется, лучше это понимают, и то обсуждение, которое было потом, они заинтересованы.

Вот, пожалуйста, мы можем развернуть ставку Верховного Главного Командования именно по гибридной войне, собрать специалистов, экспертов и, пожалуйста, выдавать рекомендации и вот эти центры развернуть.

Потому что, к сожалению, вот к нам, у нас пробиться не получается.

Я, по-моему, говорил, даже показывал.

Я, так сказать, уже второй год пытаюсь добиться приема у Бортникова.

В том году писал, значит, там, доправлял документы.

Вопрос-то серьезный.

Мы же вот в апреле месяце подготовили вот этот проект доктрины победы.

Примите, так сказать, я доложу о том, что, так сказать, ученые наработали

Ну некогда, тогда будем последствиями.

И второй момент, раз гражданское общество должно быть активным субъектом противодействия вот этой угрозы гибридной, почему бы нам не начинать формировать гражданский комитет обороны?

Вот гражданский комитет обороны.

А здесь у нас угрозы с точки зрения образования.

Здесь родительская общественность, есть эксперты.

Вот мы формируем уже более-менее некий целостный организацию, фронт, который видит эти угрозы, противостоит.

И не просто выслушивает такую очередную концепцию реформы, образование внедряет, а мы противодействуем.

То же самое на экономическом фронте.

Внедряет этот цифровой рубль?

А кто внедряет?

А зачем?

Даже той информацией, которая сейчас открыта, что цифровой рубль – это инструмент глобального управления.

А мы, так сказать, взяли под козырек, подписываем указ и начинаем внедрять.

Получается абсурд.

Там мы на украинском фронте проливаем кровь якобы за суверенитет и безопасность, а здесь мы на цифровом фронте, на фронте экономики сдаем страну опять же под тем же самым глобальным управлением.

Тут целый список.

Цифровой фронт, миграционная проблематика.

У нас в доктринной стратегии мы там выделили театры военных действий.

Я перечислил, может быть, специально для наших слушателей.

Первый, самый высший, это мировоззренческий образовательный, там, где рождаются смыслы.

Следующий, культурная история.

Какие мы фильмы снимаем, какие у нас герои, как мы относимся к истории.

Кстати, тут Андрей Луговой, депутат Госдумы, поставил вопрос, не пора ли нам в Слубянской площади убрать этот камень, который в свое время эти либералы поставили.

И вот выходят они там все и поклоняются жертвам моим.

Причем не просто ходят либералы, туда же постоянно приглашают всех западных дипломатов.

Американское посольство, любимое место, все праздники у них там.

Вот это вот и есть гибридная война.

А мы в ответ, ну не в ответ, а как бы, я бы говорил, нет, мы месяц назад направили в Государственную Думу официальное обращение с тем, чтобы дезавуировать закон Соединенных Штатов 1959 года

а порабощенных народов.

В 1959 году они официально еще приняли закон, и там у них до сих пор неделя порабощенных народов, и вот они там всех перечисляют, какие народы Советские Союзы России поработили, и вот мы будем бороться за их свободу, и постоянно список дополняют.

Это все работает.

А мы как будто этого нет.

Вот оно идет.

Буквально позавчера из типографии мы получили уже в виде книги «Доктрина Победы», чтобы не изобретать.

Я уже сказал, мировоззренческий образовательный, театр военных действий, это высший, там смыслы.

Там, так сказать, победа главная.

Если смыслы не восстановим, такие великие, значимые, никого не соберем, никакой победы не будет.

Потом культурно-исторический.

Мы вот с вами конкретные примеры показали.

И здесь мы все время говорим.

Значит, если у нас до сих пор вот этот Ельцин-центр, а еще он филиал в Москве открыли, это вот и есть символ позора и предательства и поражения.

И вот они с ним носятся.

А в Сталинград никак не могут подойти, вот у них там аж жжет.

Вроде бы говорят, да-да-да, надо народ спросить.

Ну так спросите, давайте проведем референдум 2 февраля, годовщину победы.

И пусть народ скажет.

Ну, предварительно, конечно, информационно подготовим.

Так нет же, никто не решается даже народ-то спросить.

Все хотят спросить, а не спрашивают.

А дальше что идет?

А дальше идет научно-технологический процесс.

Вот там, где технологии, что нам внедряют, какие в том числе цифровые.

Если поговорить со специалистами, все эти программные обеспечения так или иначе завязаны назад.

В нужный момент или отключат, или, так сказать, какую-нибудь ошибку внесут, и все.

Я уже не говорю.

То есть это вот и есть проявление.

Ну и там государственно-управленческие.

Все вот там, так сказать, вот эта цифра.

Сейчас, так сказать, есть искусственный интеллект.

Чей искусственный интеллект?

Какие там алгоритмы записаны?

А потом никому не подойдешь.

Оказывается, вся государственная структура работает, не пойми на кого, ни на народ, ни на решение проблем.

Отрабатывает определенные алгоритмы, а мы их руками разводим.

Ну, финансово-экономически мы уже говорили, здоровье демографически.

Кстати, вот тут в Питере прошла большая конференция, посмотрел, посвященная здоровью.

Проводили там Александра Речко в президиуме, многие выступающие.

Ну, что сказать?

Ну, констатируют.

Констатирую, да, вот ситуация такая.

Значит, вот это вот и есть театры военных действий гибридной войны.

И здесь, я говорю, никакие спецслужбы, они могут локализовать отдельные, может быть, террористические акты, там еще что-то, но без поддержки, без опоры на гражданское общество ничего не получится.

Поэтому у нас уже сейчас формула такая, что специальные военные операции в том виде, как она была начата и задумана, с целями денацификации, денационализации Украины завершена.

Началась национальная освободительная фаза.

за свободу и независимость России.

И это, так сказать, национальное освободительное движение.

Это как раз Отечественная война.

В форме Отечественной войны.

И опять же, я, так сказать, ничего не сочиняю.

Если вспомнить в том году приветственное слово президента Путина ко Всемирному народному русскому собору, о чем он сказал?

Он сказал, наша борьба за свободу и независимость есть национальная освободительная борьба.

Он сказал, мы не слышим, все критикуем.

Хотя бы взять то, что он наговорил, уже можно работать и применять.

Вот беда-то.

А что касается децентрализации, то есть должны быть несколько центров.

Потому что как бы там охрана не стояла, где бы он там в бункере не находился, все равно агентура работает, смотрит, где можно нанести удар.

И, кстати, когда была у нас якобы договоренность в Будапеште провести встречу, тот же Безруков на передаче у Соловьева сказал, я вообще бы ни в коем случае не рекомендовал куда-то лететь.

Потому что

вот использовать этот момент для того, чтобы просто убрать, и многие проблемы решены.

То есть это тоже об этом говорит, то есть это, так сказать, как привязка к этой ситуации.

— Валерий Александрович, вот вы говорите, провели там конгресс, конференцию, а какова реакция это была?

Вы упомянули, что к Бортникову на приём уже...

Давно не можете пробиться.

Второй год, да.

Вот письма лежит, номер.

А какой-то позитивный отклик вообще был на всю эту работу?

То есть официального позитивного нет.

Пока даже на такие обращения официальные ответы поступают, приняли его внимание и так далее.

Но время идёт, информация накапливается, ситуация поджимается, и в какой-то момент, я думаю, вот это замкнётся.

В конце концов, код.

работает.

Надо менять методы, надо менять подходы.

А у кого они есть, а у кого-то есть, значит, надо садиться и работать.

Пока что все они, так сказать, сидят в кабинетах и смотрят сверху, о чем.

А у нас все хорошо, мы все знаем.

Сейчас еще одну резолюцию примем там, еще одну, так сказать, какую-нибудь концепцию напишем.

Хотя вот еще раз я на примере, значит, этой, так сказать, стратегии миграционной политики полностью неадекватны.

То есть просто корни не видно.

То есть это, значит, миграционные потоки, это именно форма гибридной войны, вот, а мы все думаем, вот, так сказать, там нужны нам эти рабочие, не нужны, а вот что-то они там русский язык плохо учат, а что-то дети в школу не ходят, ну, в крайнем случае, да, вот что-то преступность растет.

То есть это вот проявление, а сердцевина-то никто не разбирается, как это нейтрализовывать при этой ситуации.

А информация поступает, оказывается, они там уже активно, так сказать, мусульманское само перевербовывают на более жёсткий, так сказать, вот такой ислам.

То есть в Советском Союзе было достигнута определённая гармония.

И, как мы говорим, и правоверные, и православные.

Разницы между ними мало с точки зрения подхода.

А они сейчас внедряют вот этот жёсткий такой Коран, ислам, противостояние, и пошло.

Вот они уже там, не где-то готовят за границей, а у нас уже в наших духовных семинариях они готовят.

Вот о чем речь идет.

Так что ситуация очень серьезная, и надо максимально применить наши возможности информационные для того, чтобы разъяснить и готовить.

Мы с своей стороны работаем.

Мы круглый стол провели, пресс-конференцию провели, я думаю, в ближайшее время.

Еще какие-то мероприятия по консолидации и разъяснению.

Но пока, даже если взять наше патриотическое поле, каждый сам по себе.

Ты направляешь материалы, казалось бы, ну ладно, до Кремля не можем достучаться.

Нашим лидерам патриотическим направляешь, и того отклика нет.

А вот я сам по себе, а этот сам по себе, а все призывают к консолидации.

Надо консолидировать, надо как-то объединиться.

Как?

что надо же это вопрос решать.

Этот процесс именно консолидации, я все время военным языком говорю, процесс консолидации – это организация взаимодействия разнородных сил в рамках единого замысла.

И там есть определенные ступени.

Начинает информационного обмена, проведение неких информационных кампаний и потом уже создание неких координирующих органов, постоянно действующих.

Вот оно вырастает.

Если этого нет, тогда какое объединение?

Собрались, поговорили, разошлись.

И всё, каждый сам по себе.

Вот так вот, если коротко.

Поэтому душа болит, и ситуация заставляет уже другим языком говорить.

А каким языком?

Раз война, значит, язык должен быть другой.

А мы всё хотим в каких-то категориях политических, социологических всё осмыслить.

Так вы видите, выход-то в чём?

Если мы даже друг друга не слышим, ну вот мы с вами сотрудничаем, окей, но мы, так сказать, маленькие люди, что называется.

Выход в том, что объективно ситуация заставляет нас, так сказать, начать взаимодействовать и консолидацию.

Вопрос в том, чтобы, так сказать, вот эта информация, она как бы ускоряет эти процессы.

Если этой информации нет, ну и ладно, все каждый спокойно сидит у себя там на заваренке и что-то объясняет.

А вот обострение ситуации и, так сказать, вот информация, которая показывает, что она реально обостряется, она заставляет, так сказать, и тогда, как говорил, так сказать, товарищ Сталин, вы, так сказать, суровый сталинский вопрос, вы ведь враг или дурак?

Если, так сказать, не понимаешь, тогда о чем речь?

Да, вот вздохнем.

Вздохнем.

Валерий Александрович, смотрите, все-таки тема вот этих переговоров.

Вы подразумеваете, что война с Западом, даже если с Украиной затихнет, все равно против нас будут продолжаться разного рода атаки.

Как это может выглядеть?

Не будут, они сейчас проводят, только на других фронтах.

Смотрите, мы-то всегда смотрим, а где там пушки, где там стреляют, где там дроны летят.

Вот, смотрите, больше, меньше.

А другие фронты-то мы не видим.

А то, что подрывается, так сказать, экономическая ситуация в стране, мы еще не видим.

А то, что продолжают опускать образование, не видим.

А то, что, так сказать, демографическая ситуация.

Вот это и есть фронты.

И это не просто само собой.

Вот как-то так складывается.

Это специальная операция.

Я пример приводил, еще раз привожу.

Года два назад, или полтора, я не знаю.

Совет по детской книге Союза писателей провел мощное исследование.

Они купили на свои деньги 900 детских книг, расширили их и проанализировали.

И хотели понять, а какие смыслы несут эти детские книги нашим подрастающим поколениям.

Оказалось, что 63% вот этих книг, которые они купили, они несут идею.

Первый, предай.

Во-вторых, ты вообще, у тебя нет никакой идентификации, ты можешь быть любым.

Например, заяц хочет быть ёжиком, ёжик ещё кто-то.

Смерть – это лучший выход, когда у тебя возникают проблемы и так далее.

Вот, так сказать, они проанализировали, сами ужаснулись и думали, что с этим делать.

Когда мы встретились, значит, я начинаю им разбирать.

Я говорю, ну вы понимаете, что это и есть спецоперация?

Кто это, так сказать, симулирует?

Ну как, это вот какие-то фонды, ну правильно.

То есть есть конкретные зарубежные фонды, которые, так сказать, продают лицензии, финансируют.

Наши, так сказать, издательства понимают, не понимают, легких денег хотят и наполняют рынок.

Когда вот это мы осветили, значит, там тоже было небольшое мероприятие, где, так сказать, присутствовали многие издательства, мне было предоставлено слово, я сказал, ребят, ну хватит осмотреть, вот как будто хорошие люди, нехорошие, понимают, не понимают.

Мы имеем дело со специальной операцией, где подготовлено, причем на долгую перспективу.

Им даже, я говорю, когда там со встречи с одним представителем фонда спросил, а что вы там вроде как на детей-то вот направлены?

Ну, дети-то вырастут,

Через 30 лет они будут во власти.

А уже мировоззрение деформировано.

Вот и, пожалуйста, управляем, как хочешь.

То есть они работают в долгую.

Напомню, по-моему, три года назад на форуме «Армия России» выступал Ковальчук, это вот директор Курчатовского.

Он, кажется, по этой теме прошелся.

Противник работает в долгую.

Это мы там увидели угрозу.

Ой, надо что-то быстренько сделать, как бы загасить огонь.

Они работают на десятилетие вперед.

И соответствующие выстраивают свои стратегии.

Если мы, так сказать, хотим победить, значит, у нас тоже должны быть стратегии долгосрочные.

Да, есть текущие проблемы, которые сегодня надо решать.

А есть угроза вот этой террористической атаки.

Надо, значит, принять меры, так сказать, и создать центры управления, которые могли бы, так сказать, в нужный момент взять на себя это управление.

А есть долгосрочные, тоже образование за один день не решишь.

Надо, так сказать, менять программы, надо совершенно по-другому учить.

То есть это...

А так война и решается.

Я, кстати, пример приведу.

С внучкой 16 числа был день открытых дверей в Московском инженерно-физическом институте.

Я его закончил в 1977 году.

Понятно, приятно было поехать, посмотреть.

Я еще раз отметил.

Решение об открытии Московского механико-оборонного института

так было принято в ноябре 1942 года.

Вот представьте себе ситуацию.

Ноябрь 1942 года.

Битва по Сталинграду.

Только началось наступление по разгрому.

А руководство высшее принимает решение о создании этого института.

Зачем?

Потому что разведка докладывала.

Уже активно ведутся работы по созданию ядерной бомбы.

Если мы не успеем, значит, все.

А войну победим, даже победим.

А потом опять нас положат.

Было принято решение и собирали из фронтов, из гейсбеталерии мужиков, ребят с мозгами.

Надо физиков-ядерщиков готовить.

Вот.

к примеру, правительского решения, на долгую перспективу.

Без этого никакой бы ядерный щит не был создан, и нас бы сейчас не было.

Вот так оно решается.

Вы говорите о планах, то, что модно сейчас назвать, гибридной войны против России.

Цели-то какие?

Я вас слушаю, всё правильно, всё понятно, но я не вижу...

в стране субъекта, который готов с этим бороться, этому противостоять.

То есть есть глобальная сила, чрезвычайно мощная.

Соответственно, бороться с ней необычайно трудно.

Я так понимаю, что нам уже нужно готовиться к поражению.

Это поражение как будет выглядеть?

Нет, нет, отстаньте.

Поражение, так сказать, приходит само по себе.

Вы должны думать о победе.

И правильно, так сказать, вы говорите, а где тот субъект?

И тогда мы начинаем, так сказать, искать тот субъект.

Значит, я все-таки надеюсь, что во власти есть, мы же говорили, там разные, башни, еще что-то.

То есть во власти определенные силы есть, которые понимают, даже чисто лично, что у них никаких случаев поражения, никаких перспектив личных, их зачистят просто до нуля.

У них хотя бы с этой точки зрения они понимают, надо что-то как-то сопротивляться.

Понимают они сложность всей этой проблемы?

Нет, это другой вопрос.

Но уже какой-то фрагмент есть.

Я думаю, что в спецслужбах тоже есть некое понимание.

Я думаю, что среди ученых, которые как раз работают на инновационном направлении, которые понимают, тоже есть.

То есть если фрагменты есть, вопрос вот как собрать.

Вот вопрос сборки, вот это, так сказать, самый сложный, отдельные фрагменты.

И в данном случае, так сказать, обстановка вопроса именно с позиции войны, она заставляет, так сказать, думать, а как этот субъект собрать, если бы вот решение было бы принято, например, о, так сказать, ставке Верховного Главнокомандования.

Значит, хочешь ты хочешь, эта ставка, она бы собрала эти силы.

И ученые подтянулись бы, и специалисты, и гражданское общество.

Есть некий центр притяжения.

Пока такого центра нет.

такого явного, да, хотя, так сказать, мы как бы, ну, не то, что претендуем, вот мы, так сказать, взяли и разработали, значит, доктрину достижения победы.

У кого-то есть?

Нет.

Все так иначе констатируют вот эту ситуацию.

Сколько можно констатировать?

Да, положим, мы сейчас находимся еще в обороне, но все равно надо думать о победе.

Тоже берем образ Великой Отечественной войны.

Ну да, вот 1941 год, октябрь месяц, Москва.

Нечем отдельные участки фронта прикрыть.

Хорошо, мобилизуемся, так сказать, любым путем закрываем фронт, ждем, когда сибирские полки подтянутся.

Подтянутся, перейдем в наступление.

То есть, а как война?

Вот так она и была.

Сегодня, да, сегодня, так сказать, бьем, так сказать, по хвостам, отбиваемся, значит, больше, так сказать, констатируем ситуацию.

Значит, надо, так сказать, одновременно решать вопросы этого субъекта.

И тогда, так сказать, стоит вопрос о победе.

Потому что победа, вот она требует мобилизации, а поражение еще, руки опустил, она сама придет.

А цели?

А что, цели они не скрывают.

Жизинский все время сказал, новый мировой порядок будет построен против России, за счет России и на обломках России.

Не нравится?

Ну берите другие документы.

А там то же самое.

Там то же самое.

Я все время цитирую этот документ.

48-го года.

Директива 2021 от 18 августа 1948 года.

Что они там написали?

Даже если во главе СССР-Россия будет лояльное, демократическое правительство, дружественное нам, все равно мы должны преследовать пять целей.

Первое.

В военном отношении слабое.

экономически зависимое, никакого доминирования, так сказать, господь, так сказать, как бы национальными меньшинствами, то есть постоянно клин.

И четвертая задача, никакого, так сказать, этого железного занавеса, то есть мы должны информационно доминировать и навязывать свои смыслы, свои повестки, и пусть они обсуждают только наши, и герои, еще, так сказать, наши.

Вот и все.

Вот они это решают на разных этапах, по-разному.

Вот.

и достигают цели.

Я вот прихожу, у меня там в Домодедово есть кинотеатр, значит, атмосферы, мы там с внуками ходим регулярно, вот, а там, значит, в фойе, значит, стена и артисты, фотографии артистов.

Каких артистов?

Весь Голливуд, ни одного нашего.

Вот и все, вот она гибридная война.

Для кого-то прошел, так сказать, ну и прошел и мимо, а я это вижу, вот.

Вот они осуществляют.

Это же не просто так.

Кто-то же принял решение.

Почему?

У нас своих нет.

Советских, российских артистов.

Замечательные люди, красивые.

Нельзя было повесить там 20 фотографий.

Кто-то принял решение.

Надо повесить артистов Голливуда.

Обязательно.

Что-то там где-то написано.

Надо на английском сделать.

Видите, как получается, у нас уже полстраны работает в логике этого гибридного влияния против России.

То есть это уже мощнейшая волна со времен перестройки, и вот она все ширится и ширится и ширится.

Молодежь, новые поколения воспитаны в целом вообще без понимания, что такое Россия, в чем ее ценность.

По-моему, даже те люди, которые...

сбежали из страны после начала СВО, посмотрели, что на Западе-то тоже плохо, и то, что много было фантазий и напускного флёра, что там гораздо лучше, интереснее, красивее, демократичнее и так далее.

И вот они возвращаются большими патриотами, чем те, кто просто живёт в России всё это время.

В чём интересы тех, кто всё это устраивает?

Основное всегда говорят.

Российские ресурсы.

Так мы и так за пустые бумажки продаём всё, что хочешь.

Они печатают сколько угодно, покупают любую нашу.

Нефть, газ, уран, золото.

Ещё какие у них интересы?

Здесь, конечно, не просто ресурсы.

Вот ресурсы взял, правильно говорите, и так нормально.

Чего менять-то?

Всё нормально, ресурсы текут, вывоз капитала.

Второе, значит, геополитика.

То есть вот этот евразийский континент, как говорил, так сказать, Бжезинский, до этого все эти классики геополитики, Евразия — это сердцевина.

Те, кто владеет Евразией, владеют миром.

Это одно.

Это ещё такой геополитический аспект.

Есть ещё духовный.

Они чуют, понимают, не понимают, они чуют, что именно Россия и русский народ может выдвинуть альтернативу, и все эти планы у них обломаются.

Они это чуют, потому что никто больше.

Китай, ну да, большая, они как бы...

А вот Россия может.

И уже не один раз в истории она демонстрировала эту способность.

Поэтому здесь, опять же, если взять по всем, мировоззренческий, духовный, то есть они чуют вот эту угрозу.

Потом, так сказать, территориальный, экономический.

Ну, демографический, конечно, мы, так сказать, слабы.

То есть сравниться с этими миллиардами невозможно.

Но тем не менее, главное, это, конечно, духовность.

Они чуют, что именно их, так сказать, вот именно русская мысль, отечественная мысль, она же выработала вот эту философию русского космизма.

А что такое философия русского космизма?

Все говорят, ну это вот космос там, какая-то фантастика.

Да нет, это строить свою жизнедеятельность с учётом объективных законов жизнеустройства, и тогда можно гармонично и...

всех накормить и, так сказать, обустроить, еще и в космос выйти, и вообще фантастические фильмы, которые в то время снимали, все это можно реализовать.

Все есть.

А что касается там тех, которые вылезли за рубеж, там такая фраза мне нравится.

Мы думали, что в свое время газета «Правда» нам, так сказать, клеветала на Запад, а мы приехали и увидели, оказывается, она это правильно писала.

И вот мы осознали.

Ну что,

Надо вот было народу, словно говоря, через это протащить.

Потому что когда им просто говорили пропагандисты, ну да, Кондова там, так сказать, это всё правильно.

И они не слушали, все не верили.

Все сказали, что-то там назад.

О, Джинсы, классно мы, всё, вот он, счастье мы.

Вот протащили, все поняли.

Валерий Александрович, я понимаю, что эта тема грустная, неприятная, и тем не менее мне хочется её обсудить, потому что, мне кажется...

Она очень уж объективна.

Вот у нас почти 4 года длится СВО.

Скоро она будет длиться дольше, чем Великая Отечественная война.

Мы вот по датам уже практически приблизились.

Перемены, кардинальные перемены во внутренней политике не произошло.

То есть, нам долгое время рассказывали, что вот, значит, эти... Не можем мы избавиться от Набиулиной, вот этих всех.

От Чубайса мы не можем избавиться.

Потому что иначе на нас наложат такие санкции.

Так нам будет плохо.

Мама, не горюй.

На нас наложили все санкции, какие могли.

Ну, всё, что можно было сделать.

Политика в образовании...

Политика в медицине, демография, миграция, те же технологии.

Что еще должно произойти в стране, чтобы мы наконец-то очнулись и развернулись?

Я не вижу вообще никаких сценариев, кроме каких-то там тяжелейших кризисов, революционных, с угрозой развала страны на части и других страшных вещей.

Я не вижу, что еще должно произойти, если даже война не помогла.

Нет, но есть такое мнение, что что вы там суетитесь, вот что будет, то и будет.

Вот когда уже совсем, так сказать, нас опустят, когда уже есть нечего будет, электричество отключат, вот будем, так сказать, выживать, вот тогда, может быть, что-то где-то образуется и начнём.

Ну давайте вот будем ждать, когда это случится.

То есть у нас мозгов не хватает, то есть не допустить вот этого, так сказать, а будем ждать.

То есть это какая-то пораженческая позиция, это не для меня.

Я так говорю, пока есть возможность, надо делать.

Значит, еще раз, вот мы обращаемся, значит, там, вот на это руководство, там, президент, там, эти, вот они что-то не понимают.

А я говорю, а мы-то, вот те, которые, ну, условно говоря, активные, там, патриотические деятели, организации, что у нас там куча сторонников, разные, там, сказать, видеоканалы, там, сайты, все.

Мы-то это понимаем.

Вот сейчас возьми, так сказать, десять человек, посади, и вот это начнется бесконечно, этот разговор о чем угодно.

Я говорю, а когда есть война,

Если мы понимаем этот факт войны, совершенно другой разговор начинается.

Где противник, как он осуществляет, где мы, как усилить нашу, тогда начинается эта сборка.

Пока этого нет.

Но объективно срабатывает, информационно, насколько мы можем, тоже содействуем.

И в том числе с этими...

патриотическими лидерами тоже работают.

Кстати, времени пока нет.

Я внимательно прослушал все выступления, которые были на конференции в Измайлове 2-4 ноября.

И я хочу подготовить аналитическую записку по какому вопросу.

Там же был основной посыл.

Ситуация такая сложная, надо объединяться.

Я хочу, так сказать, вот эти выступающие, а что они предлагают с точки зрения объединения?

Пока что, так сказать, вот то, что я прослушал, ну да, вот надо как бы каждому сам, а вот цифровой рубль тебя не устраивает, ну напиши отказ, пошли там куда-то, напиши отказ.

Ну так, ну это не выигрывается.

Мы же не можем во время войны сказать, болец, ну ты вот возьми там где-то, займи место, ну и смотри там, по ходу дела постреляй.

То есть есть командир, который оценил обстановку, правильно, неправильно, ну он принял, значит, решение и начинает, исходя из этого решения, расставлять и каждому ставить задачу.

Вот, и вот наша неспособность как раз работать вот в этом едином замысле, вот, так сказать, она пока что, да, вот она, может быть, даже самый главный фактор

что наша неспособность работать в неком едином замысле и координировать.

Каждый сам, каждый что-то там высказывает и какую-то идею.

Даже элементарно.

Я даже такой пример приведу.

Кстати, мне Квачков в своё время, мы с ним сидели, рассуждали на эти же темы.

Он говорит, ну ты не задумывался, почему новобранцы взяли в армию и что они делают?

Вот они ходят по плацу, правильно, шлёпают, что они делают?

Ну какая-то ерунда, что ходить-то?

Вот они отрабатывают взаимодействие, чтобы они команду командира понимали, слушали, действовали по-единому.

Вот тогда на плацу получается, все, можно переходить там уже где-то, так сказать, в каких-то маврагах.

Там уже будем отрабатывать взаимодействие.

Если ты не отработал взаимодействие, в любых боевых обстановках ты, так сказать, поражение получишь.

Потому что по своим еще начнут стрелять, не то что там по врагу.

Поэтому начинаем, делай раз, делай два, делай три.

И в этом плане еще одну замерку.

В 1998 году проходило офицерское собрание, и там выступал генерал Лебедь.

В манере такой афористичной.

И он выступил и в заключении что сказал?

Если сегодня противник силен, а ты слаб, что надо делать?

Ну что, жуй витамины и качайся, чтобы в нужный момент, так сказать, встать и нанести поражение.

Жуй витамины, что?

Мозги ставить, информацию осваивать и понимать, что происходит.

А качайся, отрабатывай взаимодействие.

Сегодня ты один, завтра у тебя, так сказать, группа, послезавтра у тебя фронт.

Вот и все.

Вот и весь рецепт.

Что же делать-то?

Жуй витамины и качайся.

Ну и в заключении, может быть, четверостишее, которое я люблю тоже приводить в конце.

Значит,

Мы верим.

Свет разум разбудит.

Исчезнут бесследно чудовища тьмы.

И знаем при этом, что чуда не будет.

А то, что стоит, что сделаем мы.

Вот мы сделаем, будет.

Не сделаем, ничего не будет.

Спасибо.

Ну что ж, дорогие друзья, какой вклад вы вносите в победу над этой надвигающейся угрозой?

Пишите в комментариях, ставьте лайки, делайте репосты.

Валерий Александрович, спасибо, до новых встреч.

Спасибо, и победа будет за нами.