Максим Кац: расследования ФБК, Трамп и противники Путина

Месяц назад Фонд борьбы с коррупцией обвинил Максима Каца в том, что он получает финансирование от российских властей через размещение рекламы в компании его жены.

Весь месяц Максим Кац отказывается комментировать эту ситуацию.

Сейчас автор YouTube канала Максим Кац, Максим Кац, в нашем эфире.

Здравствуйте, Максим.

Здравствуйте, Максим.

Максим, почему вы не комментируете эту историю?

Почему не запишите какое-нибудь подробное видео, отвечающее на те вопросы, на те обвинения, которые ФБК в своих видео обозначил?

Ну, я об этом несколько раз уже сказал, в том числе и в своих видео.

То, что я могу сказать, я сказал.

В остальном проблема в том, что речь идет об организации, которая находится в России.

у которой есть в России люди, сотрудники, разнообразные другие люди, которые с ней сотрудничают.

Поэтому я боюсь подвергать их какому-то риску, подробно комментируя ее деятельность.

Поэтому ничего не могу сказать по этому поводу.

Давайте тогда попробуем вывести за скобки, скажем так, компанию, которая находится в России, и поговорим о других аспектах.

Например, как вы лично, Максим, относитесь к компании и платформе ВКонтакте?

Ничего не буду комментировать по поводу этого.

Нет, но это же не говорит даже о расследовании.

В принципе, вы ведь говорили когда-то в своих видео, что вы... Ничего вам не буду комментировать по поводу расследования, и мы, в общем-то, на другую тему договаривались поговорить.

Нет, простите, может быть, до меня не донесли, что там были какие-то договоренности о теме, но я спрашиваю вас, как вы к ВКонтакте относитесь?

Это не про расследование вопрос.

Ничего не буду вам комментировать по поводу этого расследования ни гипотетически, ни практически, ни теоретически.

Еще раз, мне кажется, что это вопрос не про расследование, это вопрос про отношение к платформам.

Не скажу вам никакого своего мнения касательно ничего, что касается этого расследования.

Без расследования, без относительного расследования.

Ни без расследования, ни касательно, ни гипотетически.

Ни касательно, нет.

Но вы в своих видео когда-то критиковали платформу ВКонтакте.

Сейчас ваше мнение как-то поменялось?

Нет, конечно, я продолжаю критиковать и дальше критикую.

Это никак не связано ни с чем.

Насколько, на ваш взгляд, она несет угрозы тем, кто там работает?

Максим, мы собирались поговорить о повестке текущей политической.

Я не буду отвечать ни на какие вопросы, связанные с расследованием.

Вам не кажется, что то, что происходит с платформой ВКонтакте, это часть политической повестки?

Максим, я еще раз вам говорю, я никак не буду отвечать.

Я вас спрашиваю сейчас уже не конкретно про расследование, а про контакт.

Я могу с вами поговорить о том, о чем мы собирались, о ситуации с Украиной, с Трампом, с перемирием, с Зеленским.

Это мы можем поговорить.

Ничего касаемого расследования я вам здесь сказать не могу по тем причинам, которые уже сказали.

Максим, я еще раз скажу, что то, что я спрашиваю вас, касается не столько расследования, сколько ваших взглядов на то, как работают эти платформы сегодня.

Максим, никаким образом я вам никаких ответов не дам, ничего касаемо этого расследования или связанных с ним компаний.

Интересно, что вы настолько закрыты в этой теме.

Абсолютно.

Если я правильно понимаю, здесь есть не только, скажем так, вопросы безопасности, но и вопросы принципа, потому что вы ведь согласны были поговорить об этом с Иваном Ждановым на дебатах?

Максим, вы можете выступить, как считаете нужным и как считаете правильным, а я жду поговорить о теме нашего интервью.

Да, но я вас как раз спрашиваю об этих дебатах.

Так или иначе, вы согласились на них и, значит, там собирались что-то обсуждать.

Поэтому я хочу спросить, насколько нам следует ждать этих дебатов в принципе?

Максим, я еще раз вам говорю, мы договорились об интервью о текущей повестке дня.

Я ничего вам не скажу по поводу... Это часть текущей повестки.

Ничего вам не скажу по поводу ситуации с ФПК, ничего.

И про дебаты тоже.

Ну, про дебаты пригласит.

Так вот, он пригласил, я согласился, он что-то не пришел.

Вот вы меня на дебаты не приглашали, например, поэтому я с вами... Не приглашал, задаю вопросы.

Не собираюсь.

Мы вроде собирались поговорить про политическую повестку дня.

Да, Максим, это точно часть политической повестки, на мой взгляд.

Но я вот что хочу понять.

Смотрите, еще раз.

Я отвечу, что... Я понимаю, вы решили на моем фоне выступить.

Давайте отвечу.

На дебаты меня Иван Жданов пригласил, я согласился.

Иван почему-то потом отказался от дебатов.

Если он пригласит еще раз, ну посмотрим, как он его пригласит, что там будет происходить.

И может быть поговорим.

Я там ничего нового не скажу по поводу...

того, что вы спрашиваете.

Но там есть о чем поговорить, действительно, есть принципиальные вопросы, есть вопросы политические, есть вопросы этические.

С Иваном было бы что обсудить, и мы бы обсудили, но он вот что-то не пришел.

С вами я как-то дебатов не запланировал.

Я с вами тоже не планирую дебатировать.

Я с удовольствием задаю вам вопросы.

Просто обычно вы отвечаете, а по этой теме не очень хотите.

Я это понимаю.

По этой теме я сказал и вначале здесь, и написал много раз.

В связи с тем, что это связано с делами в России, я ничего комментировать не буду.

Да, но тем не менее мы зафиксировали, что если Иван Жданов снова предложит, вы готовы как минимум такое предложение рассмотреть.

Если тогда говорить о том, что происходит сейчас в этой самой оппозиции, мы с вами пересеклись, встретились на акции, которая была посвящена годовщине вторжения в Берлине.

И это была акция памяти, траурная.

Туда вы приехали.

На марш, который организовывала другая группа, через несколько дней вы не приехали.

Расскажите, почему вы такой выбор делаете?

Максим, сейчас происходит довольно много важных событий относительно войны и относительно, ну, в целом Украины и политики.

Мы собирались поговорить об этом.

Обязательно к этому перейдем.

Почему вы хотите втянуть меня в оппозицию?

Я не хочу об этом разговаривать.

Я не считаю, что это важно и что это существенно.

Пусть говорит кто что хочет, устраивает какие хочет марши.

Я приезжаю туда, куда считаю нужным.

Давайте поговорим о том, что важно.

Я считаю это важным, Максим.

Тоже.

Это тоже важно.

Интересно, как вы делаете выбор?

Почему какая-то акция вам ближе, какая-то нет?

Максим, мы же и зрители, я уверен, понимаем все, что вы хотите сделать.

Вы хотите, чтобы я сейчас вступил тут в заочную полемику с организаторами второй акции.

Что-нибудь тут про нее рассказал.

Я не хочу этого делать абсолютно.

Вы можете просто похвалить организаторов первой, например, и объяснить, почему вам это ближе.

Я ни в коем случае не планирую никаких провокаций.

Да...

Хорошо.

Не хочу обсуждать внутриоппозиционную повестку.

Почему?

Вот не хочу.

Ну, это же какая-то интересная мотивация должна быть.

Вы же все-таки не просто технолог или блогер.

Вы ведь политик, или нет?

Я политик, но сейчас в политике, в том числе в российской, самые важные события происходят

На войне, а не вот в этих разборках внутри.

Не, ну, я не знаю, ну можно об этом поговорить?

Просто для этого надо как-то на другой разговор настроиться.

Я же говорю, я как-то планировал тут, у нас просто и ролики сейчас там про перемирие, неперемирие, то, что происходит с Трампом, с Зеленским.

Ну, можно, наверное, поговорить про наши внутренние дела, но я как-то это не планировал сейчас сделать.

И вот опять же, как вы говорите, будут дебаты с Иваном Ждановым, или может еще кто-то решит подебатировать.

Но вообще, честно говоря, это все выглядит немножко детским садом.

Мне кажется, это ни на что сейчас не влияет, и непонятно, почему нужно тратить такое количество времени на обсуждение этого.

Максим, а как ситуация с войной, как ситуация с приходом Трампа влияет как раз на вас, на ваши взаимодействия с другими представителями сопротивления Путина?

То есть вы все-таки хотите в эту сторону владеть?

Нет, я спрашиваю, как это влияет на вас, на всех.

Вы на себе чувствуете влияние это?

Потеря интереса к каким-то темам или нет?

Я на себе никакого влияния не чувствую, но влияние на себе почувствовали те, кто был на американских грантах.

У них серьезные возникли сложности, насколько я понимаю, причем не только у...

политических организаций, но и у медиа.

Сложности эти связаны с прекращением финансирования.

У меня таких сложностей нет, потому что мой канал финансирует сам себя, он даже прибыльный.

Мы никогда никаких грантов не брали, поэтому здесь мы ни с чем не столкнулись.

На взаимоотношения внутри оппозиции это никак не влияет, но я опять же не очень понимаю, почему важно об этом поговорить.

Я тут скорее даже шире говорю не только тех россиянах, которые выступают против Путина, но и тех европейских странах, тех представителей вообще западного истеблишмента, которые противостояли Путину.

Как сегодня все они себя чувствуют?

Чувствуете ли вы, что вся эта группа людей как будто отодвинута от какого-то очень важного происходящего события?

Ну, я бы сказал, что она никогда не была придвинута к каким-то важным происходящим событиям.

Российская оппозиция и представители российской оппозиции никогда не участвовали ни в каком процессе принятия решений, даже в обсуждениях, даже в консультативной форме, ни в чем, что касается войны или взаимоотношений Европы и Америки с Россией.

Может быть, если бы участвовали, многих глупостей бы не случилось.

Например, таких, которые были в начале войны с санкциями, когда очень сильно помогли Путину пережить вот этот первичный кризис, который у него был.

Наложили санкции, которые помешали выводу капиталов, из-за которых очень подорожала нефть.

Возможно, если бы больше советовались теми, кто в России что-то понимает, не обязательно с политиками, хотя бы с экспертами.

то, может, этого не получилось бы.

Но факт заключается в том, что ни в каком процессе принятия решений российская оппозиция никогда не участвовала, а сейчас не участвует тем более.

То есть, если раньше хотя бы с многими представителями оппозиции фотографировались, в том числе даже и лидеры государств, то сейчас это вообще все снято с повестки дня и никак не обсуждается.

А насколько, на ваш взгляд, ситуация близка к тому, что будет, если не мир, то хотя бы перемирие?

Вот это поинтереснее уже разговор.

Ситуация, на мой взгляд, далека, но не потому, почему все обсуждают.

Последние полторы-две недели обсуждалось в основном то, что Украина не хочет мира или перемирия.

Это довольно странно, потому что начала эту войну и напала тут не Украина.

Хотя, конечно, выступление президента Зеленского в Белом доме могло навести некоторых людей, особенно кто не так подробно и давно следит за этой войной, на то, что Украина мира не хочет.

И действительно, последние полторы недели все обсуждение крутилось вокруг вот этого.

Сможет ли заставить Америка, значит, Украину пойти на какие-то мирные соглашения.

Но вот вчера после встречи украинских и российских переговорных групп, украинских и американских переговорных групп в Саудовской Аравии,

Как-то этот весь дискурс закончился, потому что Украина согласилась на 30-дневное прекращение огня, причем безусловное.

И теперь все внимание и давление американцев будет направлено на Путина.

Эта ситуация, конечно, намного лучше будет выглядеть, и вообще она в целом лучше, потому что давление оказывать на Украину в этой войне довольно странно.

Но сейчас все давление будет оказано на Путина, который должен ответить, готов он на перемирие или не готов.

И это очень важно для Дональда Трампа, потому что это одно из его предвыборных обещаний, и сейчас это одна из главных составляющих его политики, которую он ведет как американский президент, что он хочет достигнуть мира в этой войне.

Вот если раньше как-то удалось создать картину, что препятствием этого мира является Украина и Зеленский, это нелепо довольно, но так вот выглядело.

то сейчас это так выглядеть абсолютно перестало, и сейчас все зависит от Владимира Путина, согласен он на перемирие 30-дневное или не согласен.

С моей точки зрения, вряд ли он этого захочет, но теперь весь дискурс вокруг этого сильно поменяется.

Если говорить о том, что означает такое перемирие для тех, кто остался внутри России, особенно тех, кто, в общем, либеральных взглядов и так далее, вы наверняка слышали мнение о том, что там, внутри России, люди, которые не уехали, но при этом, в общем, критически относятся к войне, нашли какой-то свой баланс и пытаются продолжать жить, не изменяя себе.

Насколько вы верите в то, что внутри России после окончания этой войны может быть какая-то группа людей, представляющая интересы либерально настроенных россиян?

Это довольно странное обсуждение сейчас, когда на самом деле никаким завершением войны не пахнет.

Потому что источник этой войны и источник того, что она продолжается, всегда был Владимир Путин, а не Зеленский.

И то, что Зеленский согласился на перемирие, совершенно не значит, что перемирие наступит, потому что наступление ведет Путин.

Поэтому сейчас размышлять о каких-то поствоенных сценариях довольно сложно.

Они для России будут очень трудные.

И какая-то либеральная часть российского общества, или, как вы говорите, оппозиционная, затаившаяся часть российского общества, совершенно не будет центром этого поствоенного в России мира и вообще поствоенных проблем.

Центром поствоенных проблем в России будут возвращающиеся с фронта солдаты, которых более миллиона человек.

которые привыкли, во-первых, к такому уровню оплаты своего, не знаю, тут можно сказать, труда или времени, или своих услуг, так мы можем сейчас, наверное, услуг правильно будет сказать, к тому уровню оплаты своих услуг, которые они никогда не получат, вернувшись обратно в Россию.

Это во-первых.

Во-вторых, они привыкли к такому уровню...

Насилие и вообще такому уровню насилия здесь правильно сказать, которого в обычной жизни нет.

Они хорошо умеют пользоваться оружием, они видели смерть и они привыкли получать очень большие деньги за свою работу.

Возвращение этих людей обратно и предложение им стать охранником пятерочки за 30 тысяч рублей, когда они только что привыкли получать 300 или 400 за то, что они на войне, приведет к большому социальному кризису.

То есть это в России будет в целом большая проблема.

Смогут с этой проблемой справиться?

Не смогут, пока непонятно.

Если будут такие же неограниченные деньги, как у них есть сейчас на войну, на исправление этих проблем,

на то, чтобы как-то куда-то этих людей пристроить, может исправиться.

Но вот это будет главный вызов российского государства и России в целом после этой войны.

Кроме того, как бы после окончания войны неизбежно возникнут вопросы.

А что это вообще все такое было?

Зачем?

Где как бы результаты от этого всего?

Это что, вот...

захваченный Мариуполь, разрушенный полностью, или там, не знаю, Бахмут, от которого вообще камня на камне не осталось, просто ничего.

Это результат вот этой вот войны и вот всего того, что прошла Россия, через чего Россию провел Путин.

Вот это для этого что ли было?

Эти вопросы неизбежно появятся.

Задавать их будут в основном нелиберальные, нелиберально настроенные люди, которые, как вы говорите, затаились в тишине и ждут.

Задавать их будут совсем другие люди.

А к чему это приведет, пока не знаем, будем смотреть.

Какие-то вот либерально настроенные, оппозиционно настроенные люди, они могут проявиться, если будет какая-то легальная процедура, будут какие-то выборы, можно будет пройти проголосовать, тогда эти люди могут пойти и что-нибудь там не того наголосовать.

Но это пока на горизонте такого не виднеется.

Максим, а вы сторонник скорейшего перемирия, скорейшего прекращения огня вне зависимости от условий?

Или вы считаете, что тут какие-то есть все-таки пределы и идти полностью на условия Путина нельзя?

Пока речи абсолютно не идет, что кто-то пойдет на условия Путина.

Пока речь идет о том, что Путин должен пойти на условия, о которых договорилась Украина с Америкой в Саудовской Аравии.

Они же там договорились, что 30 дней перемирия должно быть.

Путин теперь должен подпись свою поставить.

Это на самом деле довольно необычный формат диалога с Путиным.

Его до этой американской администрации в таком виде никто не вел.

Мы ничего подобного, я думаю, не вспомним.

Так, чувак, вот тебе, подпиши.

Мы тут решили, перемирие, иди подписывай.

Мы еще посмотрим, какая на это будет реакция, потому что пока реакция на это совершенно, опять же, нетипичная.

Если бы что-то подобное предложил Байден, так уже сутки бы прыгали бы всякие Соловьевы, и Захаровы, и Лавровы, и рассказывали бы как никогда, и ни за что, и вообще никак.

А сейчас никакой реакции нет.

Там что-то выступил Песков, говорит, ну мы осторожно смотрим на это предложение уважаемого американского партнера.

То есть как бы разговаривать с Путиным тут стали совсем по-другому.

Сейчас вообще никакой речи нет о том, чтобы принять какие бы то ни было условия Путина, он их никакие не выставил.

Пока речь идет о том, чтобы принять нужно реальность.

Реальность заключается в том, что военным путем были захвачены и оккупированы определенные территории.

И теперь по той линии соприкосновения, которая сейчас есть, предлагается прекратить стрелять.

Или дальше стрелять можно, то есть как бы или можно освободить эти территории, оккупированные военным путем, или можно перестать стрелять и начать договариваться.

Договариваться можно очень долго, можно никогда не договориться.

Вот как с Северным Кипром происходит, с которым уже лет 50, по-моему, там пытаются договориться, и как-то вот все оно так на линии прекращения огня и живет.

Может быть, самое разное.

Но в любом случае любое движение к тому, чтобы хоть о чем-то даже начать разговаривать и вообще услышать от кого-то хоть какие-то условия, это прекращение огня.

Без прекращения огня никаких переговоров быть не может.

И это первый шаг.

И в этом смысле администрация Трампа идет по, я бы не сказал правильному, но по какому-то логичному довольно пути.

Говорит, сейчас перестанем стрелять, потом начнем разговаривать.

Поэтому я бы не сказал, что сейчас идет речь о прекращении огня на условиях Путина.

Путин там хочет Херсон с Запорожьем, хочет то, хочет это, а никто пока даже и близко не начал разговаривать о том, чтобы ему хоть что-то дать.

Поэтому я не думаю, что речь идет об условиях Путина.

Если я правильно понимаю, то ваша позиция в каких-то основных ключевых местах совпадает с позицией администрации Трампа по, по крайней мере, карте того, как надо действовать.

А на ваш взгляд, у Белого дома, у Трампа, есть какие-то рычаги давления на Путина?

Он может заставить его выполнять условия?

Начнем с того, что моя позиция с позицией Трампа вообще совершенно не совпадает.

Другое дело, что тут кто я такой-то, чтобы это обсуждать.

Они-то там Америкой руководят, а я тут, значит, мнение политическое высказываю.

По моему мнению, система мировой безопасности, особенно европейской безопасности, безопасности западного мира, которая была построена на том, что Соединенные Штаты ее гарантируют, это было одно из величайших достижений человечества вообще, вот эта система безопасности в целом, которая сложилась.

Она привела к тому, что в Европе

С 1945 года не было больших войн.

В принципе, даже та война, которая сейчас происходит, это, конечно, беспрецедентное событие.

Никогда такого не было, но в нее вовлечены две страны.

Можно еще считать Северную Корею.

Ничего похожего на мировые войны, на войны, в которые вовлечено несколько государств даже.

Ничего подобного в Европе не было.

И заслуга этого в том числе...

Та система безопасности и международных отношений, которая возникла по результатам 1945 года, появление Организации Объединенных Наций, которую сейчас принято ругать всем, вообще принятие Декларации о правах человека и установление этого как вообще кореугольного камня международной политики,

Это все, на мой взгляд, величайшие достижения человечества, которые спасли огромное количество жизней и привели к тому, что Европа и Америка и вообще западный мир процветают и движутся вперед.

Попытка сломать эту систему мировой безопасности, которую сейчас производит Трамп, всякими разговорами про то, что ты там не доплачиваешь, а мы переплачиваем, и ты должен там денег довнести, иначе мы не будем тебя защищать.

Попытка сломать эту систему мировой безопасности, на мой взгляд, очень вредная.

Я в этом совершенно с администрацией Трампа не согласен.

Мне это не нравится.

Но я стараюсь смотреть на мир как бы так, как он есть.

Он есть сейчас так, что Америкой руководит Трамп.

И на Америку завязано очень много всего, что связано как с мировой безопасностью, так и с поддержкой Украины, так и все остальное.

А Трамп совершенно не двусмысленно говорит, что командовать парадом будет он, Трамп.

И он будет решать, что будет сейчас, и что это будет происходить, и как.

Поэтому без большого желания и без большого энтузиазма приходится разбираться, что там у него в голове, что он хочет, что он делает.

Надо сказать, что многие действия их сейчас внешней политики, они рациональны.

Можно сказать, что они не очень

в долгосрочной перспективе устойчивы.

Потому что то, что началось сейчас, что Европа начинает говорить о том, что она будет защищать сама себя, то, что они чуть ли не торговую войну с Канадой уже начали, и с Евросоюзом, это будет иметь очень большие негативные последствия.

Но что касается российско-украинской войны, их политика довольно рациональна.

Она говорит о том, что для начала они говорили о том, что мы хотим прийти к общему знаменателю какому-то, с нашим союзником, то есть с Украиной.

Они говорили об этом прямо, что...

Мы хотели бы от нашего союзника, чтобы он шел в фарватере нашей политики по этому вопросу.

Вот прошлый президент США решил, что мы будем двигаться, как скажет украинский президент, а тут пришел новый президент и говорит, мы будем двигаться, как скажу я, американский президент.

И они какое-то время трамбовали Украину на этот счет.

То есть они оказывали на нее серьезное давление.

И это перепалка в овальном кабинете.

Это прямо была демонстрация этого.

Трамп даже говорил, что я хочу вам продемонстрировать то, что у нас обычно в закрытых кабинетах происходит.

Прекращение военной помощи, обмена разведданными.

Это вообще просто...

Прямой шантаж, который нельзя одобрить, и я не говорю, что я его поддерживаю, я просто говорю, что это так было.

Это факты.

Факты состоят в том, что Америка хочет эту войну закончить, и она хочет этим процессом завершения этой войны руководить.

Значит, сейчас, во прошествии шести недель, да, или сколько там, семи недель Трампа у власти и полутора недель огромного конфликта с Украиной, мы перешли, собственно, к главному вопросу в этой истории.

А что по этому поводу думает Путин?

Он-то собирается войну какую-то заканчивать?

Или ему вообще до фени?

Что там думает Трамп?

О чем он договорился с Зеленским?

И что вообще хочет Америка?

Вот это важный вопрос.

Инструментов давления на Россию в Америке не так много, но есть.

Мы видим, что Путин опасается вступать, не хочет вступать в прямую конфронтацию с Трампом.

Он совершенно по-другому с ним себя ведет, нежели с другими американскими президентами.

И это дает надежду, что это действительно может привести к какому-то положительному сценарию.

Ну, насколько его можно назвать положительным, хотя бы, может быть, действительно будет прекращение огня.

Но вы не считаете, что Трамп идет на условия Путина, по большому счету?

Пока этому нету никаких сигналов.

Пока, во-первых, никакие заявленные Путиным условия даже и близко не соблюдаются.

Путин-то не хотел никогда перемирия и сейчас не хочет.

Путин хочет захватить, как минимум, то, что он явно заявил, он хочет захватить все, что он вписал в российскую конституцию.

А там еще долго, еще несколько лет захватывать-то.

Он совершенно не собирается прекращать войну.

Поэтому я, когда речь начинает идти о том, что это на условиях Путина, о том, что вообще речь идет о капитуляции Украины, этого я вообще не вижу.

Опять же, никакой реалити-чек, есть программа такая, по-моему, на CNN или на BBC, реалити-чек.

Вот реалити-чек, такая позиция совершенно не проходит.

Речь не идет ни о капитуляции, ни о выполнении условий Путина.

Просто у Трампа есть своя политика.

Он считает, что эту войну надо прекратить.

И он недвусмысленно совершенно говорит, что ему все равно на каких линиях.

Ему вообще все равно, туда территория, сюда территория, ему надо, чтобы война прекратилась.

Вот это его, Трампа, не Путина, а Трампа политика.

И сейчас пока все идет по плану Трампа.

Но еще раз надо сказать, что по плану Трампа пока пройдена самая маленькая на этом пути кочка.

Потому что на самом деле позиция Украины, она никогда не противоречила этой позиции США.

Да, они говорят про возвращение на границу 1991 года, но сейчас уже более-менее понятно, что силой в данный момент этого никак не достигается.

И поэтому украинская позиция не особо-то и противоречила, но сейчас она явно артикулирована.

Мы готовы к перемирию.

И теперь Трамп подошел к самому большому препятствию на этом пути, собственно, что тут скажет Путин.

Будет очень интересно дальше смотреть, что будет.

И главное, что будет делать Трамп,

когда Путин испортит ему его вот этот вот поход, его за Нобелевские премии мира, его этот миротворческий поход.

Что дальше будет?

А Америка в этом смысле очень много всего может сделать.

Она может сильно увеличить помощь Украине, она может добиться того, что и войска там самые разные появятся, может не американские напрямую, не европейские, но много есть инструментов добиться того, что там появились те или иные военные, которые будут воевать, и тем более уж оружие самое разное.

Поэтому здесь будем смотреть.

Максим, последний вопрос.

Я правильно понимаю, что сегодня вам комфортнее быть политическим комментатором,

Нет, вы неправильно понимаете, мне комфортнее быть политиком, просто политиком в изгнании и в стране, в которой политика запрещена, а отдельно еще запрещена твоя политическая позиция.

Потому что в России, во-первых, в принципе, публичная политика глобально запрещена, но особенно запрещена либеральная публичная политика.

Если ты либерал и занимаешься публичной политикой, то ты или в тюрьме, или уехал.

Или вообще на том свете.

Поэтому я такой вот политик без политики, как генерал без армии.

Поэтому в том числе занимаюсь и комментированием, но сейчас, на мой взгляд, в российском контексте это и есть занятие политикой.

То есть на русском языке адекватно обсуждать то, что происходит.

Не прячась с российским флагом, который сейчас в кадр не попадает, не называя себя каким-то иностранным обозревателем, а в качестве российского спикера.

Этим я и стараюсь заниматься уже который год.

Каждый день ролики на канале выпускаю.

Да, но работа политика еще и отвечать на вопросы сторонников, когда возникают какие-то подозрения, обвинения, недопонимания.

Разве нет?

Этим я занимаюсь и регулярно это делаю.

Но не на все темы.

Опять же, здесь я уже сказал вначале.

Я про это и говорю.

Вам кажется, что вы таким образом все равно остаетесь политиком, а не просто политическим комментатором?

Эта история как бы нанесла некоторые не такой большой, но репутационный ущерб мне как политику по совершенно понятным тем причинам, которые вы говорите.

Я причем сразу сказал, что так и будет, потому что это тема, на которую мне очень много есть что сказать.

Я очень подробно, мне совершенно нечего в ней стесняться.

Просто я не могу ничего по ней сказать, никого не подставить.

В этом смысле эта партия моими коллегами была разыграна хорошо.

И я действительно остался в ситуации, что есть что сказать.

Я хотел бы, но не могу.

Но, как выяснилось по реакциям, по комментариям, ущерб оказался не таким большим, как можно было бы предположить.

Так что живем дальше с тем, что есть.

С той конфигурацией, которая есть, и работаем.

Вы готовы к тому, что каждое интервью, или, может быть, многие интервью, которые вы будете начинать, будут начинаться с этого вопроса, пока вы не проговорите это?

Более того, что я сказал сейчас, я ничего все равно не скажу.

Никогда?

Ничего себе.

Нет, не никогда.

Когда это будет возможно, и когда не будет никого в опасности в России, то и я, и, я думаю, что моя жена, мы много чего у нас есть, что сказать, нам совершенно нечего стесняться.

Но пока, да, это будет в таком состоянии.

Не знаю, насколько вот, как бы, это будет все время начинаться интервью с этого, но если будут, то будут, у меня нет больших проблем с этим.

Но интересно, что даже на какие-то вопросы, не то чтобы связанные, а просто отвечающие на какие-то вопросы вокруг этого, вы не хотите говорить.

Но это ваш выбор.

Потому что это же способ поговорить об этом, не говоря об этом.

То есть риски-то от этого не уменьшаются.

Не думаю так, но тут у нас просто могут быть разные мнения.

Спасибо, Максим, что вышли на связь, но не на все вопросы ответили, к сожалению.

До свидания.

Спасибо, до свидания.