Мэрилин Мэнсон: МЫ ХАОС | О НОВОМ АЛЬБОМЕ | ИНТЕРВЬЮ 2020. рус.

Окей, давай погромче.

Я хочу послушать твой красивый голос.

Твой красноречивый журналистский акцент.

О да, не так, не так громко.

Он решил подначить меня только для того, чтобы сказать «не так громко».

Это прям так на тебя?

Нет, не так.

Все шло именно к этому.

Я буквально слушаю одним, потому что вот это ухо, я не знаю, для тебя какая это сторона, короче, оно до сих пор забито жидкостью.

После съемок видео, которое я делал на прошлой неделе, я тебе рассказывал уже, какая это была песня.

Я снимал видео для «Don't Chase the Dead» вместе с Норманом Ридусом из «Ходячих мертвецов».

Это вторая моя любимая песня в альбоме.

Благодарю.

А какая первая?

Broken Needle.

Мне очень приятно.

Какое там было заключительное предложение в альбоме?

Ты меня спрашиваешь?

I'll never ever play you again.

Я никогда не буду с тобой играть.

Это немного такая игра слов, которая в некотором смысле сравнивает отношения с LP.

Типа, убирайте её, старайтесь больше не царапать, и не желайте играть воспоминаниями.

Я начал думать где-то за полтора года до того, как случилась пандемия,

Начал задумываться, давать себе оценку, оценивать свое психическое состояние, что я хотел сказать, вне видения того, что случится.

Сама идея была в том, что иногда те вещи, которые случались в прошлом,

Тебе нужно забыть то, кем ты был, и сосредоточиться на том, кем ты хотел бы стать.

Ничего общего со спичами из тренингов по мотивации, просто думаю, прошлое, с его невзгодами и болью, что бы ты ни ощущал.

Никогда не было, ни у кого ведь никогда не было идиллического становления.

Если бы у нас оно все же было бы, то тогда не было бы нашего с тобой диалога, или был бы, но скучный.

Это почти смысл всех детей в школе, но...

То, как я это понимаю.

Если они не будут прилагать все усилия, не будут стараться быть творческими, даже если ты все бросишь к их ногам, они все равно превратятся в хулиганов.

И мы живем в культуре хулиганов.

Мы культивируем издевательства, эмоциональное насилие и все дела.

Нужно отбросить это и пойти дальше.

Многие такие мысли сидели в моей голове.

Я написал ту песню, да и в самой пластинке, кстати.

Прошу прощения за спойлеры, в любом случае, многие уже получили LP и послушали ее.

Эта фраза просто зацикливается.

Она застревает на последней песне, пока вы не снимете иглу.

Постоянно повторяется «I never ever play you again».

Пойдем к следующему вопросу.

Как именно шутер Дженнингс, единственный сын Вейлана Дженнингса, основателя современного жанра Outlaw Country, и суперзвезда Антигрист, который на протяжении долгого времени, похоже, упивался в хаосе, что описано в новом альбоме, смогли создать такой альбом, который легко может стать самым глубоким, самым личным из всех за всю вашу карьеру, и который, как мне кажется, скорее ищет путь, чтобы вдохновить, а не разжигает пламя, чтобы...

привести хаос в движение.

Вот что я почувствовал.

Спасибо.

Иногда нам нужно пламя, и нужно сжигать все дотла метафорически, чтобы выстроить все заново.

Так что этот элемент...

Я не думаю, что мы учитывали его.

Просто, наверное, мы хотели сделать что-то, что было бы тем, что-то, что было бы тем, пока мы слушали Diamond Dogs и другие записи, которые нас... К слову, Шутер вдохновился альбомом Antichrist Superstar.

Я на тот момент не знал этого.

И, в противовес, сам я был вдохновлен Black Ribbons, его альбомом.

Мы оба не знали о наших вдохновениях.

Мы будто бы вмонтировались в это всё.

Красивый текст – это еще не все.

Нужно больше работать с мелодиями.

Именно в них он и вызывал чувства.

Иногда просто заклинал меня, чтобы придумать новые строки, другие мелодии, которые бы подпитывали друг друга.

Мы не ожидали, что это произойдет именно сейчас, но я думаю, что хотел сделать запись, которая всегда была бы актуальной.

Можешь ли ты вспомнить какой-нибудь полностью идиллический момент в этой жизни?

На самом деле никогда не было по-настоящему идеальной эпохи для кого-либо.

Да, конечно же, сегодня время плохое, но в любом случае оно не хуже того, в котором рос я, слушая историю отца про войну во Вьетнаме.

И это просто мой личный опыт, у каждого был свой, возможно, грубый и жестокий, но главное свой, свое видение и интерпретация мира, в котором ничего не будет идеальным.

Нужно двигаться дальше, ведь если артисты решат перестать заниматься искусством, весь наш мир развалится.

Только искусство и остается одним из немногих фильтров, особенно сейчас.

И в подобных рамках я общался с некоторыми людьми о голосе артиста и о том, что если вы решаете выпустить запись, если раньше нужно было примкнуть к какому-то лейблу, который твердит, это нам не нужно, нам это не подходит, нам за это не платят и так далее,

Ты сам с такими общался, я знаю об этом.

Но теперь можно сделать все самим.

Мы находимся на этапе самофильтрации.

Я думаю, сегодня это нам пригождается как нельзя кстати.

Да, и не только музыкальные артисты.

Подумай об архитекторах, о живописцах.

О дизайнерах, чем бы ты ни занимался.

Каждый, кто реально делает что-то, что приносит пользу миру, противоположен тем, кто относит себя к политике или религии.

Это и завело меня изначально, или скорее даже разозлило, стать против дизайна.

Потому что я был неудовлетворен, видя всех этих пожилых людей, которые продолжают быть политиками, не только потому, что они пожилые, а просто потому, что эти люди не принадлежат к той культуре, которую они представляют.

С течением времени из этого мышления проистекает институционализация.

И мне на вам пришла пара вопросов.

Чувствуешь ли ты обоснованную правоту за этим?

В том смысле, что если ты говоришь о точках соприкосновения политики и религии, типа, вот против кого я сейчас противостою, и если кинуть взгляд на настроение общественности,

Эти темы до сих пор вызывают множество споров и разногласий.

Ощущаешь ли ты, что ты на правильном пути и что твой подход верен?

Я чувствую, что приверженность искусству – это верный путь, так как все, что у нас есть сейчас, у нас есть искусство, музыка, кино.

и книги, и живопись, и прочее, что нас вдохновляет.

Без этого всего останется только пропаганда и прочая хуйня.

И неважно, кто прав, кто виноват, об этом даже не стоит говорить.

То, о чем действительно следует вести речь, каждый должен сам определиться, кем бы он хотел быть.

Без оглядки на прошлое, без обременяющего жизненного багажа.

Выкинуть из памяти свои детские травмы и прошлые обиды.

Потому что сейчас самое удобное время для всеобщего сплочения людей.

Не так, как хиппи объединяться надо.

Скорее нужно единить себя через искусство.

Потому что не будь искусства, ничего бы вообще не было.

У вас не было бы этой камеры, которая нас снимает.

Не было бы диванов, на которых мы сидим.

Но ведь на протяжении долгого времени, я думаю, когда речь заходила про Мерлина Мэнсона, не обязательно даже с твоими фанатами, ты и так у всех на слуху, тебя знают многие, так вот,

Спросить любого, топит ли Мэнсон за всеобщее объединение, за возведение крепкой общественно-основного блага всех и вся, или же он топит наоборот, за разнос.

Ты знаешь, каким был бы этот ответ.

А сейчас, они были правы тогда, или все в тебя ошибались все время?

Если бы они были правы тогда, нас бы, возможно, сейчас здесь и не было бы.

Серьезно.

Раньше я говорил.

Я мог бы говорить те же вещи и сегодня, если вернуться в прошлое,

перемотать альбом «Антикрест Суперста», такие вещи можно перевести на новый лад.

Есть вещи, речь о которых была поставлена еще в 1984, и их можно перевести на сегодня.

Потому что мир не меняется.

Время – это плоский круг.

Все возвращается на круги своя.

Мне было приятно делать эту запись, которая звучит очень непохоже на то, что многие ожидают от меня.

Не знаю, подходящие ли это слова на самом деле.

Я всегда думал, что тебе приятно от создания своей музыки.

Но мне также приятно выводить из себя людей, знаешь.

Я наслаждаюсь ёбаным дерьмом.

Мне нравится гладить против шерсти.

И я не пытаюсь быть каким-то героем или каким-нибудь альтруистом, который помогает людям.

Я просто пытаюсь отождествлять себя с такими же, как я сам.

Это было в начале моего пути и остается до сих пор.

Я не пытаюсь быть каким-то поп-исполнителем, который пишет песни, чтобы поднять людям настроение ради личной коммерческой выгоды.

И не вызывая ни к чему, не говоря ничего существенного, просто заявляя что-то типа того, что мы есть мир и тому подобные несуразности.

Даже если в таком ключе можно чего-то добиться, это не хочется приводить в примеры.

Лично я просто пытаюсь сделать песни для людей, думаю, похожих на меня.

И потенциальная выгода здесь тогда, когда эти песни просто слушают.

Ты рассуждал о возможностях взглянуть в свое будущее, построить себя таким, каким ты хочешь, не привязывать себя к прошлому и так далее.

Когда люди приходят к пониманию подобных вещей, им ведь нужно организовать это правильным образом.

Кто-то пройдет терапию, реабилитацию.

И в любом случае, каким-то образом нужно перерисовать свою дорожную карту, которая приведет их в новое будущее, а не застревать, словно сломанная игла на пластинке.

Вот как ты сам подходил к этому в создании нового альбома?

Так как довольно много мыслей, я уверен, продолжают тебя окружать.

после последнего альбома и после потери родителя, после потери отца.

Я думаю, смертность очевидна.

Когда вы теряете обоих родителей в течение короткого периода времени, каждый должен испытать это, и это полный отстой.

Моя поддержка всем, кто испытает это.

В конце концов, все через это пройдут, если только не произойдут какие-то, ну знаешь, научно-фантастические вещи.

Это заставляет задаться вопросом, кто твоя семья, заставляет вас иногда действовать безрассудно, в доверии к людям, потому что ваше сердце широко открыто.

Когда мы с Шутером работали над записями, мы же оба потеряли отцов, и мы в некотором смысле сцепились этим.

Его отец был музыкальным преступником, мой же был сам по себе, скорее, реальным преступником.

Но ты понял, что я имею в виду.

Он не играл по правилам, и тем не менее он воспитал меня таким, какой я есть.

Просто иногда ты скучаешь по тем, кого потерял, и так или иначе я пытаюсь уместить это в музыке.

И пытаюсь создать эту запись, также в ней нет истории именно обо мне.

Не знаю, как это передать, но если бы я писал книгу, то каждая страница была бы зеркалом.

Буквально.

Так что вы могли бы просто увидеть в нем свою историю.

Знаешь, начиная с обступления, я думаю, это должно было задать тон.

Это была проза, я написал ее сразу же, как придумал.

И одновременно крутил мысли обступлений, что она должна стать частью обступления.

Типа так, чтобы было вроде какого-нибудь классного фильма, или телешоу, или книги, или... Позволь спросить, а если бы это была сцена, как бы ты ее срежиссировал?

Там были бы просто звуки.

Я даже не думаю, нужна ли там какая-либо визуализация.

И удивляет то, что многие, послушав, говорят, что такого было раньше даже не вообразить.

На что я отвечаю, ну зато теперь можно.

Потому что я писатель, и когда дело доходит до придумывания новых идей, я могу позволить себе столько вольностей, сколько захочу.

Сжечь древо жизни.

Тоже навеяно темой смертности?

Я думаю, да.

Я похоронил прах своих родителей возле дерева, и оно продолжит расти.

Это кизил.

Я полагаю, он отсылает нас к древним мифологиям, христианским мифологиям.

Это дерево связано с моим детством.

У него еще такие белые цветочки с кроваво-розовыми пятнами по центру.

Оно росло у нас на заднем дворе, и мама рассказывала, что Святой Крест был сделан из кизила.

Не знаю, правдивы ли все эти легенды.

Я просто подумал, что это лучшее дерево для посадки и упокоения останков моих родителей у него.

Что-то обретет жизнь после смерти.

В этом была мысль.

Жизненный цикл.

В этом же есть какая-то эзотерическая подоблека, типа возвращение к земной жизни.

Это пробудило другую сторону твоего духовного начала.

Духовное начало в том, что я считаю, что в этом мире есть гораздо большее зло, чем люди привыкли видеть во мне.

Конечно же, не всем это видно и понятно на первый взгляд, но тем не менее.

Когда-то меня обвиняли во многих проступках, не имеющих ко мне никакого отношения.

По большему счету, о грехах, ответственности и прочих квазиценностях я наслушался еще в христианской школе.

Поэтому отторгнуть все это стало естественным для моего ума.

И то, что происходит со мной сейчас, я бы не сказал, что принял все это.

Это не возвращение к тому же самому.

Не то, чтобы я обрел какую-то религию, остепенился.

Нет.

Скорее, я больше сосредоточился.

Сосредоточился на значимом для себя, как человека.

У вас есть что-то значимое только для вас, и дело это... То, что ты делаешь, это твоя страсть?

А это моя.

У каждого есть свои значимости.

Они не обязательно одни и те же.

И как только вы их увидите, они заполнят собой всю тьму вокруг вас.

А каково это было до того, когда ты не был полностью связан со своей целью?

Чувствовал ли ты некую потерянность?

Да, я думаю, был немного потерян, поскольку я не полностью понимал, кем я был, поэтому не знал, кому верить, когда речь пошла про веру в себя.

Полагаю, что нам иногда действительно нужно сделать шаг чуть в сторону, и это вовсе не легко.

Однако, когда до этого дела доходит, особенно сейчас и в этом отличии, поскольку сейчас мы трещим вот так, в отличие от того, как это было бы раньше, когда мы познакомились,

20 лет назад.

Видишь ли, это другая культура, другой сценарий, в котором мы сейчас застряли.

И нам приходится справляться с этим.

По-настоящему сильные люди справляются с подобным.

Они сталкиваются с проблемой и пытаются ее решить.

И не у всех людей хватает воли, чтобы не сдаться.

Я попытался собрать свои силы в кулак, чтобы заставить себя справиться.

Ведь

Очень сложно оставаться в положении, когда у тебя нет никакого контроля за происходящим.

И хуже не придумать, когда у тебя, к примеру, болеет родитель, и ты не можешь ничего поделать.

Ты ощущаешь беспомощность.

Если ты заперт в доме, ты не можешь работать.

Ты беспомощен.

Для нас, к счастью, и для меня, процесс создания этого альбома, на удивление, прошел очень удачно.

По большей части мы закончили еще в январе.

до объявления всеобщей пандемии.

Об этом никогда не писали, однако кажется, что настал момент, когда это должно было произойти.

И знаешь, очень жаль за Оззи.

Когда он заболел, ему пришлось отменить тур.

А я как раз таки планировал целый год кататься с ним по турне, пробовать новые концепты, пустить альбом в широкий релиз.

И тут, на тебе, все внезапно поменялось.

Иногда мне не нравится использовать слово «причина».

У происходящих вещей должна быть причина и так далее.

Я думаю просто, что сейчас многие вещи поблекли.

Мне от начала и до конца понравился этот альбом.

И я думаю, что он один из твоих самых значимых.

Ты записал много альбомов, но все же этот он от начала и до конца пропитан лучшими словами, которые ты написал для музыки.

И у вас с шутером прям произошла невероятная химия.

И это чувствуется.

Мы поговорим об этом чуть позже.

А сейчас я бы хотел вернуться немного в прошлое.

Мы никогда это не обсуждали с тобой.

Когда ты ездил по своему прошлому туру, с тобой приключился один казус, а скорее даже серьезное происшествие на сцене.

Помнишь, с падением реквизита?

Я видел это.

О да, это было ужасно.

Короче, наш с тобой общий друг написал мне, пробей-ка что там по Мэнсону.

Я спросил, что с ним случилось, а он такой типа, да там жесть какая-то произошла на сцене.

Я начал гуглить, наткнулся на видео, и мы с тобой потом списались, когда ты пришел в сознание.

Можешь ли ты рассказать немного, как это было, о своих ощущениях?

Потому что, скажу, наблюдать за всем этим было просто ужасно.

Я даже не могу представить, каково это.

Ну, в общем...

Я полагаю, что мне на самом деле повезло.

Это было примерно в 20 сантиметрах от моего черепа.

Там не было никакого крепления, и я схватился за эту гигантскую осветительную установку, в которой были прикреплены два этих пистолета.

Поэтому, если кто спросит, я за или против контроля над оружием, я однозначно выступлю за.

Окей?

Ладно, ладно.

В общем, у меня 10 титановых штырей в ноге.

Прямо здесь.

Отсюда и досюда.

И они все еще там, да?

Они там на всю жизнь.

Во время тура.

Да, я ездил по туру с травмой.

Дэйв Кроу и Аксель Роуз любезно предоставили мне свои стулья.

Я отказался.

А потом нашел эту инвалидную электроколяску с подъемником.

Хотел, кстати, сделать ее частью представления.

Это было... Это было не веселое время.

Вообще.

Конечно, сейчас меня уже это не беспокоит, просто теперь это такая бионическая нога.

Говоря про хэви-метал, теперь надо говорить про мою ногу.

Это полный хэви-метал.

Что я действительно рад признать, так это то, что ты уже вышел из того времени, и ты действительно трезво мыслишь, и очень сосредоточен на своем творческом ремесле.

И тот, кто в прошлом боролся с зависимостью, мы постоянно это наблюдаем, они часто срываются под соблазном различных болеутоляющих.

И мне любопытно, как у тебя обстоят дела с этим.

Я не принимаю их.

Не принимаешь?

Ну, конечно же, мне давали что-то в больнице перед операцией, но сам, поскольку в прошлом я действительно развлекался с ними, и у меня были проблемы,

Я не хотел бы снова стать жертвой всего этого, поэтому я просто не принимаю их.

Да, бывает больно, но все ваши болевые рецепторы в голове, болеутоляющие меняют ход ваших мыслей, что кортизол, что дофамин, все это оказывает влияние на ваш ум.

Дам тебе другую перспективу.

Ни в коем случае я есть трезвость образцовая.

Так он сказал, а затем бокал поднял.

Как же этот случай тебя изменил?

Будем.

Будем.

Да не было особой борьбы.

Я не рефлексировал на болеутоляющие.

Все это лишь затуманивание мозгов, да и только.

Вот почему я также перестал пить абсент.

Затуманивают лобную долю.

Многие люди полагают, что это расширяет их творческий потенциал.

Возможно, но вместе с тем это чуточку сгибает их ум.

Иногда в плохом плане.

Примеры можно привести...

чувство полной уверенности в своей крутости и офигенности твоих поступков.

Но тут, скорее всего, тебя об этом твердят твои наркотики.

Это я понял совсем недавно, пока готовился к этой записи.

Ну, до этого еще, наверное.

Я хотел бы побольше поговорить о твоих отношениях с умом.

Ты рассказывал про рецепторы головного мозга, и я верю, что ты можешь особым образом тренировать свой ум.

Ты можешь заставить себя избавиться от боли.

И твой ум, и то, как и к чему ты предрасположен, подарили нам невероятное искусство, и самому тебе преподнесли такую жизнь, как ни у кого другого.

И мне интересно, какие у тебя отношения с собой, помимо Мэнсона-исполнителя, художника и тому подобного, в особенности на этапе создания такого альбома, который требует достаточно размышлений, чтобы перейти к следующему этапу жизни, к следующему этапу роста.

Этот альбом основан на росте.

Хорошо.

Кто ты?

В том смысле, какие у тебя отношения с умом?

Потому что у меня бывают моменты, когда мне хочется выключить эту штуку полностью.

Ты имеешь в виду тараканы в голове и прочее, что крутится там.

Но это сложно.

Если ты мыслитель, в любом случае каждый о чем-то мыслит.

Но если ты тот, кому действительно трудно быть одному, ты ощущаешь пустоту, и ты будешь искать кого-то, кто будет с тобой, чтобы заполнить ее.

И это было в прошлом мне.

Либо ты ищешь себя в наркотиках, алкоголе, либо ты ищешь себя в искусстве.

И это лучший вариант, но он совсем не прост.

Признаюсь, я очень ленив.

Когда идея доходит до реализации.

Да, я ленив.

Иногда меня надо просто слегка подтолкнуть.

Помню, как шутер с таким энтузиазмом подгонял меня.

Давай прям сегодня возьмем и сделаем.

Давай запишем ночью.

Реально было уже 11 ночи.

Я пришел к нему домой, в студию.

Мы начали писать.

И он обнаружил, что в 3 часа ночи мой голос начинает подходяще звучать.

Мой мозг просто бахал от всего этого.

Я думаю, все это потому, что... Ну, это лично мое мнение.

Хотя, может быть, и не только мое.

В ночное время весь остальной мир как бы затихает.

Появляется неподвижность.

И я ощущаю это.

Огромное количество неподвижности.

Я не слышу лишние голоса.

Нет никаких телефонных звонков.

Все вокруг успокаивается, чтобы ты мог сосредоточиться на чем-то одном.

Сосредоточившись и работая, все мои темные мысли или подходы, к которым я обычно прибегаю, все это было направлено в эту запись.

Так что эти идеи о самолечении,

о замешательстве, в понимании того, кто ты есть.

Все это как бы растворилось в нашем музыкальном сотрудничестве с шутером.

Ему присуща такая странная положительная энергия, почти невинная, по-детски неприступная, как в Большом Львовске.

Помнишь чувака?

В таком ключе.

Это не характеристика его таланта, скорее личности.

Я ни разу в жизни не видел его в плохом настроении.

Держу пари, многие скажут, что ни разу не видели Мэнсона в хорошем настроении.

Может быть, только за исключением Сич.

Это с точностью да наоборот.

Что ж, этот альбом навсегда будет признан тобой и всеми нами как тот момент.

когда вы с шутером сошлись вместе, чтобы убрать неподвижность, обрести чистоту мысли.

И это ясно в этом альбоме.

Но когда ты возвращаешься к прошлому своему альбому, я, конечно, не знаю, переслушиваешь ли ты эту музыку, потому как скажу, что я тебя слушаю все время.

Иногда.

И мне интересно, когда ты переслушиваешь эти записи, выйдя за пределы своей самооценки, с точки зрения нового восприятия, можешь ли ты выделить человека, страдающего от боли, или человека, который влюблен, или человека с разбитым сердцем?

Как подобный взгляд в прошлые твои работы влияет на тебя сегодняшнего?

Какие ощущения вызывает для артиста?

Я думаю, если ты позволишь себе раздумывать об этом, есть вероятность вернуться на несколько лет назад.

Ну, Шутер сделал кое-что важное, когда мы работали с ним.

Он практически сразу заговорил о прошлых альбомах.

У меня же, в свою очередь, были несколько иные взгляды.

Но мы все же решили уложиться в 10 песен, разбросать их по сторонам.

Я нарисовал обложку альбома, показал ему.

И днем после мы написали Infinite Darkness, которая стала первой песней на второй стороне пластинки, шестая из общей записи.

И я никогда раньше не думал использовать картину как обложку для альбома.

Также для фона я первый раз решил побольше использовать черный цвет, вместо привычного белого негативного пространства.

И тогда я понял, куда мы движемся.

Это будет запись, подобная тем, которую мы любили слушать, когда росли.

Мы с шутером.

Возможно, так же можно сказать и про нас с тобой.

У него был... У него был...

У него был свой интересный подход к продюсированию, и он нашел способ заставить меня полностью сосредоточиться только на пении и на словах, а другие отвлекающие факторы просто ушли.

И все это было не так, как обычно принято.

Я имею в виду,

Это было по-своему, по-нашему.

Но это было... Это сделало... Когда мы добрались до этой песни в записи, мы знали, что должны закончить ее.

Мы закончили Broken Needle, и, как я уже упоминал раньше, Том Уолли... Том Уолли был парнем, у которого хватило ума играть.

Обычно приятный на вид наш старший брат-джентльмен, которому обязаны многие в своей карьере.

Mechanical Animals на Times Square.

Он очень красивый мужик, похож на Берса Брослана, поднимающегося на свою яхту или сходящего с нее.

Красавчик.

Поистине.

Красавец.

Мужик изначально...

Он не был уверен в нашем сочетании между мной и шутером.

Скорее из-за каких-либо предубеждений относительно того, какое влияние на это все окажет жанр кантри и сам шутер.

И я думаю, конечно, что шутер повлиял на многое.

То, как мы с ним развили эту по-настоящему живую синкопу.

Так что вокал как бы обертывает ритмику акустической гитары, которая использовалась почти как ударный инструмент.

И мы с Шутером, знаешь, мое к нему доверие.

Мне не нужно было перепроверять, что он делал, поэтому я просто получал удовольствие, играя на тамбурине и бубенцах, ведь на этих штуках я умел играть еще с детства.

Кстати, друзья, те, кто нас сейчас смотрит, вот вам малоизвестный факт.

В свое время Мэнсон играл на треугольнике в школьной музыкальной группе.

Правильно же?

Не знаю, пофиг, как это точно определить.

В общем, у них был небольшой скепсис относительно того, как будет звучать запись.

Мы записались, я бы сказал...

почти полностью без помощи лейбла и даже без наших с ним менеджеров.

Мы с шутером сделали по-своему, так как хотели, без оглядки на тех, кто продаст музыку позже.

И не в обиду им, они очень ценная часть системы, которая делает музыку мощью.

И Том Уолли всегда верил во все, что мы делали.

Если завтра, допустим, мы потерпим неудачу, мы возьмем всю вину на себя и не будем лишний раз размахивать пальцем, указывая на других.

Поэтому мы и выбрали Спайка Стэнта для сведения наших записей.

Мы знали, что он сможет привнести что-то свое, и он привнес.

Мы работали с ним в студии и почти сразу сработались.

У нас на руках были записи, и когда встал вопрос об улучшении их качества, он смог улучшить.

И мне понравилось, как он это сделал.

По большей части, конечно, запись звучала так, как мы хотели в начале, но Спайк добавил больше глубины.

Хотелось бы отметить, что с таким размахом, похоже, ты раньше еще не работал, и я определенно до сего момента не слышал песен, подобных тем, которые теперь есть в новом VR Chaos.

Я бы хотел сейчас поговорить о песне Soul Coagula, которая для меня явилась, наверное, более важной в этом альбоме.

Там еще строчка заканчивается словами «Я сломлен», «Я просто сломлен», «Я не особенный, я просто сломлен».

«Я не особенный, я просто сломлен», да.

Смотри на руки.

Soul Coagula.

Это латынь, что значит «разбить на части, собрать вместе».

Я набил эту тату давным-давно, и я рад, что тебе понравилась та строчка в песне, и ты ее отметил.

Для альбома важен этап, когда он как бы подходит к заключению.

И я просто помню, как делал это, и шутер.

Я пытался вклиниться к нему как сопродюсер на запись.

Шутер большой приверженец Сатурн-рок, но это не помешало ему сделать что-то непохожее.

По мне, так совсем не звучит как Сатурн.

Вообще нет, скорее звучит как что-то, что навеяно творчеством Уэйна Хасси, что-то вроде готик-рока конца 80-х, начала 90-х.

Для меня.

Если это комплимент, я принимаю.

И все-таки та строчка «Я не особенный, я просто сломлен».

Если бы ты написал ее, скажем, во времена первых двух или трех твоих альбомов в подобном для них ключе, тогда бы на многотысячных концертах толпа кричала бы тебе в ответ, и все бы такие «А-а-а!

Но сейчас ты убрал все это и представил эту строчку, как представил, и то, как ты ее воплотил, действительно поразило меня на этот раз».

Я ценю такое сравнение.

Я как-то выразился так однажды и подумал, вау, это должно быть песней.

Не возражаешь, если я спрошу, а в каком контексте это прозвучало?

Мне просто очень любопытно.

Я не уверен насчет точного контекста, не помню точно, про что конкретно велась тогда речь и с кем мы это обсуждали.

По-моему, я с кем-то спорил о чем-то, не с шутером.

Кто-то незнакомый сказал мне, что я какой-то особенный.

И я просто не самым лучшим образом отреагировал.

Небрежно ответил.

Шутеру тогда посчастливилось быть рядом со мной.

По-моему, мы даже были в баре, отмечали чью-то днюху, я точно не уверен.

Просто какое-то мимолетное воспоминание, типа того.

Всего не помню, помню только, как кто-то сказал мне...

Ты даже не осознаешь, какой ты особенный.

На что я в ответ ляпнул, я не особенный, я просто сломлен.

И шутер ткнул меня со словами, знаешь, а это должна быть песня.

Вот тут ты сработал, его продюсерский гений.

Ага, гением присуще улавливать подобный момент, брать на заметку, да-да-да.

Иногда он записывает, потому как я не могу печатать, как все люди, я нажимаю одним пальчиком, типа, та-та-та.

Но если я говорю, он просто запишет за мной все.

Что бы я ни говорил, когда мы работаем вместе, это здорово.

И это здорово, потому что в будущем мы хотим с ним сотрудничать больше, работать не только над музыкой, но и, возможно, над фильмом.

У нас есть много проектов, которые намного больше и выходят за рамки того, чем мы ограничены на данный момент как художники.

Здорово было работать над видео, делать хуйню, что было не тем, чем ожидалось.

Первое видео в миллиард раз отличается от следующего.

Второе видео в миллиард раз отличается от первого.

«Don't Chase the Dead» с Норманом Ридусом.

И мой значительный вклад к использованию кинематографических подходов.

Так что, в общем, кинематографично, но не настолько, чтобы... Вообще, я не люблю музыкальные клипы, которые просто рассказывают истории.

Я люблю клипы, которые вызывают эмоции.

Конечно же, ты знаешь, что я хотел бы с тобой поговорить о музыкальных клипах и немного о кинематографе, особенно в контексте «Сынов анархии».

Однако сейчас я хочу немного вернуться к тому моменту.

И не подумай, что я зациклен на этом.

Это я у тебя еще не спрашивал.

И мне любопытно, в чем заключается идея осознания самого себя по сравнению с осознанием тебя другими?

Мы забываем, как фанаты людей, которые нас вдохновляют, которых мы любим, забываем о том, что наша идея быть вдохновленными и желание вовлечь себя и свое личное нутро часто может быть сложной для кого-то.

Я бы не сказал, что не люблю себя, однако сказал бы, что я не так доволен собой, как мог бы.

Так что это отягощает, если ты в аэропорту или в...

Знаешь, это условие, которое сейчас неприменимо, однако раньше, я не думаю, что никогда не любил себя, скорее, я в каких-то моментах не верил в себя так, как должен был.

И вот, я думаю, что многим людям нужно услышать от меня, если им

Нравится то, что я делаю, или они верят в меня.

Что я всегда говорил, так это не будь мной, будь самим собой.

И тем более, верь только в себя.

И не пытайся... В жизни нет смысла пытаться быть идеальным, так как идеальное обычно определяется другими людьми.

Если ты сам себя считаешь идеальным, тогда ты просто высокомерен и самовлюблен.

Так что ты идеален, я идеален.

Но это наше с тобой мнение только и всего.

Это комплимент, кстати.

Спасибо, но я пиздец как далек от идеала.

Что ж, мы все не идеальны.

Да, ты прав насчет этого.

Когда речь заходит о представлениях идеального, по большей части на самом деле сам концепт идеала люди придумали, чтобы продать что-то.

Вот что это.

Согласен, согласен.

И в этих же границах находится понятие о том,

как Америка стала настолько разрушенной в прошлом, не знаю, 20 лет назад или даже с 1984, где была эта деморализация и даже не было.

Это прозвучало бы словно я тут раскрываю теорию заговора, сыплю предположениями.

Я бы сказал такие вещи, но главное в том, что в том фильме я смотрел что-то типа Хелтер Скелтер, документалку про Чарльза Мэнсона, про события 68-го года.

И любопытная штука в том, он показывал разные кадры того времени, однако выглядело это все очень похоже на то, что происходит сейчас.

В том смысле, что

Люди боролись по тем же причинам.

За права, гражданские права, за равноправие и за все в таком духе.

А потом, это до того, как я родился, потом вы получаете кого-то вроде Чарльза Мэнсона, который легко подходит, ну ты понял, типа легко подобрать злодея.

Я никаким образом не сравниваю себя с ним.

Я говорю, что вот отчасти, почему я взял его имя.

Взял имя, да.

Не, ну еще и Мерлин Монро, чтобы добиться такой дихотомии.

Она в свое время была легко узнаваема по имени.

Он был легко узнаваем по фамилии.

И получилось из этого слияния абракадабра, падабим-бадабум.

Волшебное слово в некотором роде.

Америка...

действительно традиционно использовала ненавистных ей людей, обвиняла, очерняла их, и тем самым становилась величайшей страной в мире, местом, откуда исходит вся праведность, вся демократия и все величие.

Поэтому, когда я впервые приехал в Европу, и даже когда впервые встретил тебя, я оказался своего рода посланником интеллекта, будто я какой-то вундеркинд из Менсы или типа того.

Знаешь, я самоучка, но еще ходил в христианскую школу.

И действительно сложной борьбой для меня, ну как это было в записи, мы начали с песни «Red, Black and Blue».

И в ней заложен не столько политический смысл, сколько идея борьбы американца с нежеланием быть американцем.

с идеалистическим или безрассудным желанием сделать лучше.

Что ж, это интересно, учитывая, что это был исконный акт сплочения тебя и твоего творческого духа, пойти против политической системы, которая не способна представлять твои интересы, либо же интересы людей, к которым ты обращался в своем творчестве.

И тем не менее, сейчас мы живем в то время, когда политика еще больше вызывает разного рода разногласия, и

И мне интересно, как ты относишься к этому, учитывая, что это было то, против чего ты топил тогда.

Не нуждаемся ли мы в прошлом Мэнсоне в наше время?

Ну, может быть, это то, для чего и предназначалась эта запись, без моего сознательного намерения.

Следовательно, ты намекнешь.

что тогда здесь имеет место какое-то божественное вмешательство?

Отнюдь нет.

Я не собираюсь внезапно принимать те же религиозные доводы, которыми довольствуется народ.

Мне понравилось, как ты сказал «в наше время».

Ты же представляешь, через что прошли наши родители, а через что прошли их?

Вся эта страна была основана на угнетении и ужасных манерах, построивших ее.

И когда люди говорят, к примеру, про прощение, ну, знаешь, ты не можешь простить эту одну ошибку.

Существует так много ошибок, в которых увязла вся эта страна, частью которых являюсь и я. Так что либо ты борешься за то, чтобы представлять голос разума, либо же отступаешь и поддаешься.

Это трудно для меня, заниматься этим изо дня в день, пытаясь

не свалиться в политику или религию.

Отсюда и следует, что самый лучший вариант – это искусство.

Это единственный нормальный способ выразить свою неприязнь, и при этом весьма завуалированный.

Одновременно с этим, другая сторона, то есть правительство, действует весьма грязно, подпитывая различного рода политические восстания, вспомнить тех же самых суфражисток или любое, что было в прошлом.

Они тем самым создают себе политическую повестку дня.

И это уже пойдет в разговоры о теории заговора.

Но это просто наблюдение.

Мой отец воевал во Вьетнаме, я наслушался многого в этом детстве.

Но представь, если бы мы... Вот я бы не сумел представить себя призванным на войну.

Это было бы как-то странно.

Так что в некотором смысле нам повезло больше, чем нашим отцам.

Матерям, в прошлом, бабушкам, дедушкам, конечно, да.

Все, что было перед нами, даже начало этого разговора, история.

Потому что это уже произошло после предложения.

Я закончил предложение.

История.

О, сейчас ты говоришь о мимолетном моменте.

Сейчас ты говоришь о попытке жить и существовать в данном моменте.

Да нет, точно.

Раз ушло, два ушло.

Нет, нет, нет, нет, нет.

Я не имею в виду, это не в счет.

Я имею в виду, что вы должны осознать, что всем можно манипулировать так, как вы хотите.

И лично я просто хочу сделать вещи более захватывающими и отвлечь, думаю, отвлечь это подходящее слово, от хаоса, происходящего в мире.

Но я не знаю, являясь человеком, который объявил себя хаосом в прошлом.

Это отлично работает.

Впрочем, я думаю, что это единственный такой способ своего рода тушить огонь бензином.

Идея того, что ты сам должен быть тем, с чем сражаешься.

И если ты не, тогда ты не можешь бороться с этим.

Хорошо, значит, держи эту мысль в голове, идею того, что ты хаос, признавай это через эту запись, но в то же время пытаясь вдохновить людей на создание чего-то положительного с помощью нее.

И противоположность хаосу – это мир.

Каковы твои отношения с понятием мира?

поскольку ты тот человек, который прожил в хаосе столько же, сколько я тебя знаю.

И, являясь твоим поклонником, я чувствую, что либо ты ведешь за собой хаос, либо хаос ведет за собой тебя.

Но был ли когда-нибудь мир во всем мире?

Не был.

Но я говорю конкретно о твоей роли в моей жизни по отношению к этому.

Ты использовал систему временами, и, возможно, ты сможешь это прояснить.

Я думаю, система, вероятно, тоже использовала тебя.

Как злодея.

Или они, возможно, бросили успех к твоим ногам, кинули подачку, чтобы заставить тебя чуть приглушить твой голос.

Ты ощущал подобное?

Я думаю, что настало то время, когда людям больше всего на свете нужно попытаться осознать последствия своих действий.

В музыкальном плане, в художественном плане, в человеческом, в криминальном.

Чем бы ты ни занимался, и что бы это ни было, тебе, блядь, просто нужно осознать, что ты не центр вселенной.

Ты всего лишь ее часть.

И это все не значит, что я внезапно стал мягкотелым или кем-то вроде того, кто не собирается отстаивать то, во что верит.

Впрочем, я никогда не верил в мир.

Я всегда верил в свое нежелание того, чтобы весь мир продолжал бы быть таким, как он есть.

Потому что, если честно, он пиздец какой скверный.

Настолько, что я бы предпочел, что все это подошло к концу.

Но, надеюсь, с искусством я смогу сделать его лучше.

Вот что я пытался сказать в антиквистописта.

В Виаркерже я попытался сказать это немного более деликатнее.

Вместо прямого тыка в лицо, очевидные сразницы в названиях.

Я думаю, мир должен прийти изнутри.

Я не наставник, не гуру, я не религиозен.

Но я верю в то, что все у тебя в голове.

Все, что у тебя есть, это то, что у тебя в голове.

И ты должен нести ответственность за то, что делаешь, но ни в коем случае не за то, о чем ты думаешь.

Никогда не нужно подвергать свои мысли цензуре.

А как насчет твоего сердца?

Ты доверяешь этому?

В смысле, ты уже пробовал быть в браке раньше, и сейчас у тебя длятся, я так понимаю, относительно долгосрочные отношения.

Да.

И ты рассказывала о ней с такой нежностью.

Она тоже занимается искусством.

Это у вас с ней общее.

Так, как это влияет на твою художественную душу?

На то, что тебя вдохновляет?

Так как я знаю, что тебе импонирует идея этого.

Мне импонируют идеи романтики, но не той романтики, которая принята в традиционном смысле, как подарить цветы, сводить на ужин и прочая подобная херня.

Я идеализирую понятие романтики по-шекспировски.

Попытки добиться того, чтобы романтика преобладала над ненавистью, злом или угнетающими силами,

Так что я всегда думаю в романтическом смысле и о мире, который нам нужно помнить, что очевидно для нас мир состоит из всех остальных людей, которых мы не знаем.

Ты и я, мы знаем друг друга, так что это другое.

Люди друг друга знают.

Когда я выхожу на сцену и пою, я пою людям, которых не знаю.

Я делюсь с ними своими чувствами подобным образом.

Скорее всего, потому что я неловок в открытом разговоре с людьми об этом в реальной жизни.

Но я вроде как преломил эту неловкость.

В том смысле, что я научился разговаривать более открыто с людьми, с которыми я дружу.

Мы говорим.

Несмотря на то, что это интервью, у нас с тобой здесь просто беседа.

Мы друг друга знаем и не устраиваем из этого шоу.

Знаешь, я тут на днях беседовал кое с кем о творческом пути, о том, как он начинается с места, где что-то нереализовано.

И в этой головоломке жизни все испытывают это, но творческие люди особенно ощущают некое отсутствие частей этой головоломки.

И в какой-то мере весь творческий путь становится на поиски этих частей, типа чего же не хватает, что заставило бы меня пойти обратиться к людям, добиться их признания, получить некий положительный фидбэк, а также выразить себя.

Сегодня ты записал этот альбом, который, как я уже сказал, для меня это альбом реального роста или взросления.

Приблизился ли ты к определению того, что именно в первую очередь тебе не хватало, в поисках чего ты и был вдохновлен стать артистом?

Саркастический ответ такой.

Может, мне не хватало грудного обскармливания в детстве.

Но если по-серьезке, метафорическая версия этого...

Я чувствовал, что не вписывался в это все.

Не подходил так, как ожидал.

И много раз люди вытаскивали подобные чувства из души с помощью гнева.

И, к счастью для себя, я нашел способ вытащить их с помощью искусства.

Каждый ощущает себя отвергнутым в чем-то.

Ни у кого из нас не было счастливой жизни.

И если у кого-либо была такая, я бы хотел встретиться с ним, и, возможно, я бы дал ему в рожу.

Он бы такой, «Эй, чувак, моя жизнь просто прекрасна».

А я бы, «Теперь больше нет».

Ну, безнаказанность.

Я бы попросил кого-нибудь сделать это за меня.

Это все шутки.

Говорю под запись.

Если меня за это возьмут, покажи им эту запись.

По сути... По сути... Но ведь никто не вырос счастливым.

Конечно же, на самом деле, это бы не разозлило меня.

Я бы, наоборот, порадовался за человека, у которого, по его мнению, было счастливое детство, счастливая жизнь.

У некоторых может есть она в каком-то роде.

Но нет, я не думаю, что без душевных шрамов, эмоциональных или даже физических, и вообще...

вы не сможете полностью найти себя.

И также это совсем не значит, что вы должны хотеть иметь шрамы.

Просто люди, которые прошли через самые тяжелые моменты в своей жизни, пока взрослели, я дружу с ними, и некоторых из них я считаю великими артистами.

И они не всегда откровенничают об этом, да и нет необходимости вдаваться в это.

Ведь и так все понятно.

Никто из нас не выехал на счастье.

Да, бывали какие-то моменты радости, но в жизни все настолько изменчиво.

Вы столкнетесь со смертью, вы потеряете родителей, и вам придется иметь дело с идеей взросления.

И если вы ребенок, не желающий расти, запертый в кроватке со своими сказками, когда они все кончатся, вам нужно присмотреться к чему-то вроде этой записи, которая как бы следует за жатость между двумя этими мирами.

Это будет последний вопрос в нашей беседе.

Кого ты имеешь в виду, когда поешь «Я никогда не буду играть с тобой»?

Самого себя.

Да.

Я написал эти слова, наверное, еще лет 10 назад.

И я нашел их на куске цветной бумаги.

Такая бумага, знаешь, для школьных уроков.

Рисование.

У меня просто в блокноте завалялись, и я нашел там несколько слов о сломанной игле.

Добавил еще парочку, расширив.

Я думаю, «Я никогда не буду играть с тобой» должно было быть заявлением.

Ты действительно подметил суть, тебе понравилась эта песня.

Это не о каком-то конкретном человеке, а только обо мне.

Я нацелен на кого-то столько, сколько на меня.

Это почти как мой собственный подсказчик, мой друг внутри моего сознания, который спрашивает, зачем я продолжаю раз за разом делать различную хуйню.

И вот почему фраза прогоняется через запись.

Это своего рода урок для меня.

Когда ты вроде как сказал, что больше не будешь делать это, но один фиг продолжаешь.

И получилась такая напоминалка.

Прекратить повторять глупости.

Потому что повторять глупости – это и есть безумие.

Само по себе это неплохо.

Тебе просто с этим нужно повеселиться.

Я не безумец.

Я просто интересный.

Лови пять, чувак.

Обожаю тебя, брат.

Обожаю.

До встречи.