"МЕТРО". Фильм о фильме

Первый наш новый русский фильм «Катастрофа», поэтому интересно будет всем, а так как это связано с нашим метро, с родным, не каким-то нью-йоркским или лондонским, то понятно, что наши люди к этому подключатся, потянутся, тем более есть ситуации, которые очень-очень похожи.

фильм будет громким.

Я думаю, что зритель будет это смотреть, и эта история понравится.

Зритель получит, думаю, что хорошую эмоциональную стряску.

Всегда себя ловил на мысли, будут ли люди после этого бояться заходить в тоннели, пользоваться этим видом транспорта и так далее.

Будут, конечно, будут.

Какие эмоции эти люди испытывают, что ими движет, почему происходит так или не так.

Просто предлагаю всем туда спуститься и испытать это.

Классно.

В 2010 году мне позвонил Игорь Александрович Толстунов и сказал, что существует такая идея снять по нынешним временам высокобюджетный фильм «Катастрофа» и прислал мне сценарий, который я прочитал и согласился.

У меня возник вопрос.

На мой взгляд, взрывомыслящий для нашего кинематографа.

А можно ли это все снять?

И как это можно снять?

было дикое любопытство.

У меня постоянно казалось такое ощущение, вот сделаю я это или не сделаю.

Хотелось сделать катастрофу техногенную, не сильно противоречащую законам физики.

И надо было это сначала придумать, потом проконсультироваться с работниками метрополитена, что не совсем ересь вообще мы тут напридумывали.

Причем они говорили такую вещь, что этого не может быть, хотя вы знаете, один раз такое было.

Пойдем!

Пойдем!

В метро в настоящем невозможно снимать то, что мы задумали, потому что вода очень тяжелая и накапливать ее на отрезки

50-100 метров, это возникает уже сотни тонн.

И поэтому все, что можно снимать без компьютера и графика, мы перенесли, конечно, в декорацию, которую и построил Паша Новиков, спроектировал.

Планировалась декорация длиной 117 метров, по моим каким-то расчетам.

Теперь она стала чуть длиннее, потому что мы достроили дополнительно тамбур, это где-то около 120 метров.

построен был гигантский павильон с водой.

Не просто павильон, там вода, был бассейн, который регулировался.

Мы построили такой тоннель, который был герма-тоннелем, он держал воду.

Он позволял нам набирать нужный уровень воды.

Довольно сложные элементы декорации.

Они сложны настолько, что очень многие студии профессиональные не брались за их изготовление.

Это все бутафория, но это все сложные технологии с использованием стеклотканей и полимерной смолы.

То есть фактически то, как делают корабли, лодки вручную.

Мечта.

Очень здоровая работа художников, конечно, я все время поражался, смотрел и понимал, что это прям реальность, то есть это очень похоже все.

Я думаю, мы снимем тропы и сделаем здесь вот течение, во-первых, они будут выливать гиревком, и оттуда еще разбойными будем по передним планам.

Камера будет вот здесь, и будет активное течение, а потом на теле.

Сейчас специалисты, в арсенале которых существует достаточно сильная помпа, пытаются найти способ имитации хотя бы на каком-то локализованном участке течения воды, потому что понятно, что мы такую массу воды, даже, в общем-то, казалось бы, небольшую, никогда не протолкнем.

«Не поднимайте, не поднимайте, вот это вот, вот такой вот вариант».

18-й.

Мы выходим.

Это была серьезная задача.

Просто, если хотите, математическая.

Сколько нам надо?

Высчитывали мы буквально все.

Сколько часов нужно для того, чтобы повысить уровень воды в декорации на 1 см?

Способы подогрева воды.

Потому что у нас кто рыдал?

должны находиться в воде в течение смены.

Это минимум 12 часов.

А всем известно, что даже если ты в гермокостюме, находишься безвылазно 3 часа в воде 30 градусов, у тебя зуб на зуб не попадает.

Меня лично испугала перспектива съемок в воде.

Конечно, я поняла, что для меня как актрисы это интересно, потому что я ничего подобного никогда не делала.

Но по-человечески я сильно сопротивлялась, потому что мне артисты, некоторые известные, рассказывали, как они снимались, и даже во вред своему здоровью некоторые.

Я подумала, что здоровье, конечно, мне нужно, но попробовать очень хотелось.

Я застал две недели купания.

Это каждый день гидрокостюмы.

Конечно, ребятам побольше досталось.

Теплая.

Ну, нормально.

Если не очень долго там сидеть, то ничего.

Они теплые, в них можно работать.

И даже иногда, наоборот, надо было с ними бороться, потому что под их воздействием мы всплывали немножко, разные части тела у нас всплывали.

И надо было как-то себя там топить.

Теперь мне придется выйти за тебя замуж.

За него выйди.

Ох.

Мы в мае отснялись в таких сложных сценах, все, видимо, организм от счетчика запустился, ну так, чтобы сделать, чтобы сделать, что-то нездоровое происходит.

И потом раз!

И вдруг мы обе понимаем с разницей в небольшое время, что мы беременны.

Ну, это было неожиданно, когда я узнала про Катю.

Это было очень неожиданно.

На что у нас появилось, что больше беременеть в воде было некому.

Потому что две, только вот Катя и я, взрослые артистки.

И на что Антон Мегердичев сказал, хорошо, что у меня только две артистки беременные в кино.

Сцена, где я вытаскиваю...

Героя Леши Бардукова, когда его прижало к стене.

Я его там тяну, тяну изо всех сил.

При этом я понимаю, что мне нельзя напрягать пресс.

Я надеюсь, что получилось правдоподобно.

Вот, вот это.

Вот.

Один момент у меня был, когда меня смывает потоком воды.

На экране это смотрится внушительно.

Я думаю, боже мой, мне же сейчас туда.

Это мне как же?

Я думаю, как мне так приноровиться?

Долго я рассматривала все стены, чтобы никуда, ни в какой угол не ехать.

В общем, оказалось, на деле не так все страшно.

Там все-таки у нас...

профессионалы, которые все просчитали, отрепетировали, подстраховали.

Ты женщина, тебя спрашивают, понимаешь?

Ты только что сейчас под решеткой была.

Антон, вот такая сука вот, зацепилась.

девчонки вообще на самом деле держались молодцом они это просто им огромное уважуха потому что они при всем своем положении в котором они были ни малейшего писка ничего

Очень физически тяжелый проект, мне кажется, для ребят в первую очередь.

Да и для меня тоже, потому что я, будучи на поверхности, не спускаясь внутрь в эти катакомбы, все равно постоянно где-то бегаю, на скутерах ношусь, еще что-то.

Тоже мне легко все.

Поехали!

Стоп!

Уважаемый, пойдем посмотрим, что ты наделал.

Совсем новая машина была.

Мудак.

Это я мудак?

Мудак, кто тебе права продал?

А второй мудак, кто купил эти права для тебя?

Подожди, за это кто платить будет, а?

Ну, я боюсь всего этого страшного.

Все в крови, в грязи.

Это Русиха.

Я, можно сказать, практически только поэтому и согласилась.

Лишь бы не там.

На поверхности, да.

Оттуда я бы не стала спускаться.

Ну, можно туда?

Ну, не знаю.

А вот так, если буду делать?

Пожалуйста.

А вы сказали бункер?

Да.

Психологические обстоятельства тоже непростые.

Когда ты сидишь в этом вагоне, вокруг насыпано 50 трупов.

Давай сюда жмульку покидаем на полную.

Просто пусть жмурят, никто не увидит, какие они настоящие или нет, зато они будут через них ходить и будут давать динамики.

Можем покидать наших поролоновых?

На них лежать никто не будет, а ходить по ним интересно.

Что это?

Что это?

В момент, когда все начинали вылезать из-под трупов, из-под тел, вот этот общий крик, он давал атмосферу.

А может быть, кого-то еще положите?

В этом будет больше страсти.

Вот такая ситуация.

Вот красота.

Начали!

Начали!

Начали!

Рита!

Толчок!

Падаем!

Камеру, Рита, сделай.

Рита!

Попался быстро!

Оглах тебе тоже, сука!

Но по затратам, я вам скажу, такой картин у меня еще по физическим затратам не было.

Конечно, большие какие-то такие вещи делали.

Каскадёрская огромная там была команда.

Каскадёров в вагонах всё это.

Летание.

Но самому, да, когда снимали этот пролёт по вагону, всё делал сам.

Очень смешно.

Но для меня вообще это интересно.

Какие-то сделать вещи.

Потому что спортивное прошлое всё равно ещё какое-то осталось.

Поэтому что-то хочется такое минимальное, что возможно, сделать самому.

Но вот они мне с вагона не дали спрыгнуть сразу.

Я могу сказать, что когда вот эта вот часть переднего поезда, за ней машина, которая шла по тоннелю и гнала в волну, там, в общем-то, играть особо ничего не нужно было, потому что дико страшно было.

Не надо бояться!

Не надо бояться!

Не надо бояться!

Не надо бояться!

На себе!

Надо сюда!

Водитель, который был в машине, он не видел, то он только по рации, то есть там был люфт, когда еще машина, ему говорили, стоп, машина делала так, останавливался, я понимал.

Антон мне говорит, встань два метра.

Держи два метра.

Я говорю, понял.

Я говорю, страшно.

Я ходил в дайвинг-центр, занимался подводниками, погружался и полтора часа сидел, не вылезая из бассейна 10 или 8 метрового под водой.

Кадр, характеризующий ужас.

Ну, естественно, да.

Таких мы не видели.

Да.

По сути, я считаю, надо просто снимать.

Да, давайте сделаем его и не будем особо.

Давайте камера.

Камера.

Вода у актера.

Зарядить.

Внимание, начали!

Ничего, в общем, я все задумчивый, хорошо.

Смотри, у меня такая просьба.

Ты делаешь все как делал, очень хорошо вот эти вещи, попробуй сделать такие.

Резкие.

Когда ты резкие движения делаешь, не плавные, тогда получаются и пузырики, и оно более нервозное.

Ух, ух, ух.

Там был такой эпизод, где нас снимали под решеткой.

Начали!

Начали!

Будто вода уже добралась до того уровня, что надо было поднимать голову наверх и дышать только носом.

А нас шесть человек.

А мы артисты, мы же впечатлительные народы.

И они еще все эти стенки сдвинули, чтобы мы были прямо в бочке.

А нам еще играть в это.

Естественно, мы это воспроизводим.

И я думаю, что у нас пошла еще цепная реакция.

Метр на полтора помещение, где была вода, и взяли почему-то постановщики, посчитали, что для полного реализма они взяли ту решетку, которая сверху, они ее шуруповертами привинтили, а вход был только вот такой маленький, куда только камера вошла.

Стоп!

Стоп!

Мы там все были впритык друг к другу, а еще и собачка.

Подмочите Петю!

Петя, наденьте машинку!

Подмочили уже!

Это на экране выглядит, что там места очень много, а нам там было очень-очень тесно.

Можем?

225, 2, 2.

Начали!

Ира, Ира, мы в бункере!

Ира, мы в бункере!

Что с Ксюшей?

Андрей, ты меня слышишь?

Черт!

Где вы?

Мы же нам попали из-за Леры Бородинской, ты меня поняла?

Ира, мы в каком-то бункере!

Да, кто это?

Господи, я не понимаю.

Влад, ты?

Да, да, это я. Найди спасателей, понимаешь?

Быстрее, мы у Толика.

И просто реально возникла клаустрофобия у Толика.

И не только у Толи, у многих.

Просто захотелось сюда срочно выйти.

А там была вода, жуть.

И вот такое расстояние до...

Какого черта, дура?

Я смотрю на Толю и понимаю, что у него что-то странное происходит со зрачками.

А у меня почему-то очень сильно колотится сердце, хотя я очень хорошо плаваю и ныряю.

У меня вот так вот колотится сердце, и вдруг Толя говорит, «Ребята, по-моему, у меня клаустрофобия».

Я говорю, «Слушай, по-моему, я поняла, что со мной».

И вот это вот ощущение, когда спирает дыхание, и есть только вот такое прямо, вот ожилы трясутся, вот такое рвение спасти свою жизнь.

Для того, чтобы снимать эту картину, безусловно, приходится многое придумывать, потому что вот там, допустим, у нас был кадр, что

В шахте люди проваливаются вместе с водой, резко спускающейся, как в унитазе воды.

Тогда, как говорится, мной была предложена история с шахтой, которая вместе с камерой прикрепленной была бы, она удалялась от актеров, находящихся в воде.

Начали!

Она уходила наверх, и была полная потеря ориентации.

Казалось, что действительно мы вместе с водой уходим в низку.

О, класс!

Обалдеть!

Хороший дублет.

Конечно, нужно было в движении идти.

Когда подыскивали оператора,

как-то я сразу понял, что если бы он не согласится, вряд ли что получится.

Потому что действительно это редкий дар, когда творческий и инженерный талант соединяются в одном.

Ребят, вы *** взяли на самоконтуры?

Вот нет, тут здесь контур.

Вот главное сверху самоконтуры, чтобы не было.

Нет, не надо самоконтуры, надо обычной гайкой.

Вот оно и то, что здесь обычное, наоборот было делать, понимаешь?

Я думаю, что и момент моего приглашения на съемку, он, наверное, частично исходил из того, что я, во-первых, уже работал с подобными фактурами и в какой-то степени могу решать проблемы технические, которые необходимы для преодоления съемок в таких вот объектах.

Сейчас мы придумаем.

Сейчас я думаю, вот там уголки у нас, надо подумать сейчас.

Но он же придумщик, он славится этим, Сергей Астахов, своими какими-то операторскими придумками, какими-то ноу-хау.

Хвычет!

Несут же его!

И потом там были макеты, маленькие тоннели, маленькие электрички, такие игрушечные практически.

И я так понимаю, что там вторая группа все это время снимали детали, трещины, потоки какие-то, вагоны и так далее.

Вот это вот было дико интересно.

Я вот сейчас посмотрела фильм, и я не понимаю, как они это сделали.

ДИНАМИЧНАЯ МУЗЫКА

Это тоже Астахов придумал.

Он сказал, что это можно снять на макете.

Существует серьёзное заблуждение обывателей, что с появлением компьютерной графики макетирование – это уже прошлый век.

Это далеко не так.

Только совмещая компьютерную графику, реальную съемку на макете, можно получить фотореалистичность, реальный эффект, реальные ощущения.

Сложность, представляете себе, работы в макете в том, что это масштаб.

А вода, пламя...

дым, он очень плохо масштабируется.

А когда есть масса, или она сделана в реальном масштабе, хотя в масштабе, как у нас, 1 к 3, или сделана полностью компьютерной графикой.

Это уже убедительно.

Но это и то, и другое стоит денег и трудов.

Поэтому мы пытаемся это совместить.

Для компьютерщика любого или режиссера самое палево, как они говорят, это синтетическая вода.

Это вообще жесть.

Это всегда плохо получается, всегда она похожа на клей или на какой-то там еще глицерин.

Здесь вот, ребят, вот реалистичность достигли потрясающую.

Для меня это было...

Очень интересно.

Вода это не просто какой-то жесткий объект.

Возьмите каплю.

Если ее ткнуть отсюда, у нее здесь фуззит, а туда она потечет.

И все это просчитать, осознать, требуется достаточно большие вычисленные мощности.

Ладно бы это 2-3 капли, когда это, на секундочку, как здесь, 400 тонн воды.

Чем больше...

тем дольше время просчета.

Самый сложный шот в картине, самый зрелищный кусок крэша, когда деформируется первый вагон, который столкнулся с потоком, и люди по инерции летят в одну сторону вагона.

И над этим шотом мы работаем над одним планом порядка четырех месяцев.

Задания на компьютерную графику, более точные документы вообще в жизни не видел.

То есть ты должен написать всё досконально, что ты хочешь, как Паустовский.

Вот сначала ты смотришь, удовлетворяет ли тебя траектория движения той самой воды.

Удовлетворяет, удовлетворяет – Enter, считаем.

Потом ты получаешь кадр, который… А вот тут – всё, нельзя.

Любая переделка – это сотни тысяч долларов может стоить.

Компьютерная графика не должна бросаться в глаза, она не должна быть главным мотиватором для людей, которые идут в кино.

Это глупо, потому что кино – это история, прежде всего.

Все остальное – это всего лишь средство.

Несмотря на то, что фильм «Катастрофа», то есть, ну, он как бы легко снимался, легко было работать, было приятно, интересно.

По сложности самый сложный проект, очевидно, но при этом психологически комфорт был, у меня нет никаких претензий.

Было очень приятно.

Очень держит напряжение, очень динамичный, очень такой интересный монтаж.

действительно реалистично и нет такого что мы смотрим последний герой то есть мы не смотрим какую-то декоративную картинку с напряжение все трагедия все есть но нету перебора в этом смысле

На мой взгляд, это талантливое кино.

И, на мой взгляд, оно нестандартное кино.

Я искренне советую его посмотреть, слабонервным приготовиться.

Получилась не просто картина-катастрофа, а кино с интересным психологическим наполнением, которое не только будет дергать человека за нервишки, но еще затронет что-то очень теплое человеческое.

Самое главное его послание, месседж, как сейчас принято говорить, именно в том, что люди, относитесь друг к другу бережнее, потому что живем в таком изменчивом и зыбком мире, что не сегодня-завтра может произойти что-то такое ужасное, и ты уже никогда не скажешь что-то хорошего тому, кому ты это хотел сказать или сделать.

Я очень люблю такие фильмы.

Не знаю, наверное, это один из самых любимых жанров.

когда оголяются нервные клетки просто у всех людей.

И ты видишь эти эмоции, настоящие эмоции.

Это круто.

Мы очень приятно с вами.

Очень холодно, очень грязно, но очень приятно.

Мы такие холодные, грязные, но приятно.

Дамы и господа, покидаем декорацию.

Этот кадр снят, у нас все получилось.