НЕ ХОДИ В БРОШЕННОЕ СЕЛО | Ужасы и Страшные истории на ночь. Мистика. Страшилки

Я проснулся в спальне, медленно открыл глаза, несколько минут послушал окружающий мир и убедившись, что все спокойно, встал с кресла.

Пол заскрипел, дверной проем слегка обвалился, пришлось нагнуться, чтобы пройти.

Везде валялись вещи, битая посуда, инструменты и доски.

Затем я залез на печку, а дальше на чердак, оттуда поднялся через отверстие на крышу и спустился вниз, оказавшись по колено в густой траве.

Мои длинные резиновые сапоги и плотные штаны хорошо спасали от крапивы, веток и насекомых, таящихся в зарослях.

Камуфляжная куртка тоже всегда приходилась кстати, я старался не снимать ее даже сейчас, в период летней жары.

Я отошел подальше от дома и оглянулся.

Вокруг ни души, лишь одиноко стоящие избы, большая часть которых уже прогнила и покосилась, пара ржавых машин, велосипедов и скутеров.

Пробравшись через лесную чащу, я вышел к реке и умылся.

Солнце ласково улыбалось, пели птицы, пахло жизнью, в воде застыл лес, облака и мое уставшее лицо, выступала щетина, зеленые глаза смыкались.

Отдохнув у берега, я продолжил путь через лес.

Спустя примерно час ходьбы вышел к своей машине, припаркованной рядом с трассой.

Снял камуфляжку, напился воды, включил музыку, завел и поехал домой.

Спросите, что это было?

Я спал в заброшке.

Зачем?

Поздно выехал, поздно приехал и возвращаться к машине стало рискованно.

Ближе к ночи дикие животные выходят на охоту, безопаснее переждать в старом гниющем доме.

«У тебя что, стальные яйца?» «Обычные.

Мне было до усрачки страшно.

Жуткие звуки не прекращались ни на секунду.

Скрип досок, постоянные шорохи, какие-то непонятные стуки, гул ветра, треск веток, вой, рычание и топот».

Но все это цветочки по сравнению с птицами, те издают человекоподобные крики, хохот, вопли и другие шумы.

Не намерен я больше таким экстримом заниматься, буду стараться возвращаться до заката.

Я заехал в город, уже был обед, тридцатиградусная жара палила на рот, а из моих динамиков лила песня с чудным названием, неразборчиво, что-то про червя жрущего коньяк текут.

Я взял себе кофе, два бургера, картошку фри, приехал домой и по-царски откушал, посматривая видео на ютубе.

Пробыв без нормального приема пищи около 15 часов, могу лишь процитировать Гордона Рамзи.

Наконец-то, черт возьми, нормальная еда.

Чтобы не уснуть, я погулял по парку, почитал книгу, посмотрел на небеса, позанимался спортом, приготовил поесть, принял ванну и в 10 вечера лег спать.

На работу проснулся полностью восстановившимся и жизнерадостным.

На меня вдруг нахлынуло уважение к самому себе.

Видимо, адреналин от заброшки ударил в голову, захотелось повторить опыт.

В течение недели я планировал следующий выход, что-то смотрел по картам, что-то просто по новостям, хотелось вновь побродить по заброшенной деревне, посмотреть на быт, вдруг найду что-нибудь интересное.

более-менее занятную точку нашел к среде.

На работе в обеденный перерыв в 150 километрах от города в глуши расположилась парочка домов по источникам пустующих уже как лет десять.

Я распечатал карту, купил пару бутылок воды, орехов и несколько шоколадных батончиков, наточил нож, зарядил фонарик, проверил одежду на целостность, посмотрел погоду и стал с нетерпением ждать субботу.

А мне по заброшкам лазить дороже просиживания в теплом солидном офисе.

Я работаю в офисе страхования, прямо как рассказчик в бойцовском клубе.

Я работаю в сфере страхования, прямо как рассказчик в бойцовском клубе.

И судя по всему, тоже не могу найти себя, стараясь чем угодно заполнить ненасытную пустоту внутри.

Задание Тайлера – сгонять заброшку за три звезды от цивилизации, влезть в прогнивший дом и поспи на кровати в компании тараканов и прочих тварей.

Ладно, расслабьтесь, не знаю я никакого Тайлера.

В пятницу вечером я собрал рюкзак, перепроверил всю информацию, обещали шикарную погоду без дождя.

Зарядил телефон и пауэрбанк, приготовил гречку с курицей на утро и пару яиц на перекус.

В субботу, приложив титанические усилия, встал в 6 утра, раз собрался, надо ехать.

Позавтракал, умылся, оделся, взял рюкзак и вышел.

На улице было так свежо и спокойно, вокруг ни души, только из кустов торчали ноги какого-то алкаша.

Утро после пятницы все-таки.

В машине перепроверил все свое снаряжение, убедился в полной готовности, включил музыку и двинул.

Заиграла песня Feeling Good, да, чувствую себя явно на подъеме.

Поездка прошла без происшествий, на трассе лежал легкий туман, машин было немного, дальнобойщики проверяли целостность фур, кафешки постепенно открывались, мир просыпался.

Я свернул на проселочную дорогу, скинул скорость до 30 км в час, чтобы не убиться на кучках и доехал до валяющегося знака.

На нем черными красками поверх старого текста было написано «ЗАНТОС», изначальную надпись мне не удалось разобрать.

Чудное название, ладно хоть не Поджопинск или Пуково.

Вскоре движение оказалось невозможным, даже танк не проехал бы, вся дорога была изуродована круглыми ямами, словно у земли выросли глаза.

Я перепроверил рюкзак, перцовый баллончик, нож, два фонарика, спички, литр воды, карты, орехи, шоколадки, телефон, пауэрбанк и веревка, на всякий случай.

Перед выходом съел заранее сваренные яйца, напился воды и отправился в путь.

Время просто несется, уже наступило 10 утра.

Вокруг ни людей, ни машин, тут разговаривала лишь природа.

Птицы пели, ежи шуршали в листве, стрекозы трещали, ветер напевал, пуская в пляс траву и деревья.

Мои ноздри жадно вдыхали чистый воздух.

Несмотря на тишину и спокойствие, я чувствовал себя чужаком, словно это место более не принадлежало человечеству».

Спустя минут 20-30 ходьбы из-за деревьев показались первые дома.

Я поглядел на трубы, дыма не было, взглянул на траву, людских следов не было, стебли прямые, не согнутые.

Продолжил путь и оказался у самого крайнего дома.

Карта показывала примерно 6 зданий, а тут их гораздо больше, целая деревня.

Я старался идти пригнувшись, трава с камуфляжем дополняли мою маскировку.

Кстати, люди, которые носят камуфляж в городе, мы вас видим.

Я подошел к деревянному дому, у него были выбиты окна, доски прогнили, и какая-то часть строения уже начала уходить под землю.

Никаких признаков жизни.

Во дворе стояла старая ржавая копейка, крыша капота валялась рядом, все сперли, даже коробку передач достали, не говоря уж об аккумуляторе.

Дверь дома стояла нараспашку, у порога на коврике с надписью «Добро пожаловать» лежали порванные галоши.

Я заглянул внутрь, доски громко застонали, вся деревня могла услышать.

В коридоре и на кухне на полу валялись вещи, разбитая посуда, плита провалилась в подпол, местами обвалился и потолок.

Заходить не стал, нафиг надо.

Наступила очередь копейки.

Я изучил салон, внутри были разорванные сидения, бардачок на распашку, какие-то диски с музыкой, дискотека 80-х и прочее, на заднем сидении мне приглянулся пожелтевший блокнот с оранжевой обложкой.

Я достал его через разбитое окно и пролистал, увидев много каких-то странных рисунков и дурацких стихов.

Зантос великий, Зантос безликий, прими мою душу, вспари мою тушу.

Или семнадцать дней до моего погребения, нет ни дней, ни ночей, лишь страсть воскресенья.

На картинках люди вырывали себе глаза, пили кровь, затем их головы полностью покрывались глазами.

Извиняюсь, но что это за хуйня?

Кто-то ведь такое рисовал и писал, тратил чернила, бумагу, отводил от ему время, силы, посвящал мысли и... «Добрый день!» – послышался голос из-за спины.

«Блядь!» – вырвалось у меня.

Блокнот вылетел из рук, я резко повернулся и потянулся к ножу.

В шагах тридцати стоял мужик лет пятидесяти, тоже в камуфляжке и с большим рюкзаком.

«Извините, не хотел вас напугать.

Вы тут живете?» Видя мое абсолютное смятение, он продолжил.

«Я исследую заброшенные места и не ожидал кого-то здесь увидеть».

«Я занимаюсь тем же».

Общее хобби меня немного успокоило, но бдительность я не утратил.

Его выпученные глаза следили за мной.

Пришелец какой-то.

«Ух ты, я Александр!» Он двинулся в мою сторону, чтобы поздороваться.

Я заметил окровавленные ладони и остановил его.

«Стойте, что с руками?» Порезался, когда тянул веревку.

У меня утром машина застряла, не успел убрать руки.

Мужик газанул и мне перерезало их нахрен.

Он показал ладони и вправду, кожа по центру была истарапана.

«Меня Андрей зовут, и я тоже не ожидал здесь кого-нибудь увидеть.

Вы рядом припарковались?» «Приятно познакомиться.

Перейдем на ты».

Я кивнул.

«Чудесно.

Припарковался за твоей машиной.

Не рискнул ехать по этим кратерам.

Может...» Он замелся.

«Может, вместе исследуем деревню, раз уж оба оказались тут?» «Срань господня, я так хотел одиночества.

От мужика теперь не отвяжешься».

Приятно познакомиться.

Давайте вместе, чего уж там.

Я слышал про сообщество сталкеров.

Люди реально объединяются и идут исследовать заброшки, но мне как-то не особо хотелось компании, хотя, наверное, это интересно.

Так или иначе, я этому Александру до конца не доверял.

Нет у тебя друзей в таких местах.

Думаю, у нас у всех с головой может быть не в порядке.

«Нормальные люди сейчас не по деревням призраком шастают, а дома сон досматривают».

«В том доме есть что?» – спросил Александр.

«Вроде нет, я не стал заходить, опасно, обвалилось все, предлагаю пойти дальше».

«Я забыл про блокнот, оставив его у машины».

«Мы шли вглубь деревни к другим домам».

«Андрей, а ты сам давно заброшки исследуешь?» «Пару месяцев где-то.

А ты?» «Ух, если честно, со счета сбился.

Лет пять, может быть».

«Какое самое жуткое место видел?» «Скорее, что самое жуткое.

Труп.

В одном из домов просто лежало тело.

Естественная смерть».

«Ни хрена себе!» – выпалил я.

«Для меня самое жуткое, когда за окном мужик прошел, а я в доме был, потом оказалось, что это единственный житель, который свой век остался доживать».

Александр улыбнулся.

«И такое было.

Некоторые люди до последнего не покидают свою берлогу, даже несмотря на то, что все остальные уже уехали».

Мы замолчали и продолжили путь в тишине, чтобы слушать окружающий мир, кроме птиц и наших сапогов никто не издавал ни звука.

Вскоре послышался скрип, как будто кто-то открыл дверь, мы пригнулись и аккуратно подошли к источнику шума.

Им оказалась ржавая калитка, висевшая на одной петле.

Она болталась из стороны в сторону каждый раз, когда задувал ветер.

Я подумал ее снять, но что-то мне подсказывало ничего здесь не трогать.

Александр прошел через ворота и изучил двор, слева стоял дом, справа сарай.

Напоминает игру «Обитель зла».

Деревня, я хотел сказать Саньку, но не стал, а вряд ли он в игры играет.

Давай сначала сарай глянем, тут уже кто-то замок сбил.

И правда, рядом с дверью лежал поломанный замок.

В сарае ничего интересного не оказалось, стояла раскуроченная машина, мопед, верстак, поломанные инструменты, а на полу валялись болты, гайки и прочие мелочи вместе с знаменитой банкой из-под кофе, в которой все хранили.

Александр кинул в сторону дома, матерый волчара, я погляжу, аккуратно передвигается.

Мы бегло оценили ситуацию.

Тишина.

Изредка каркали вороны, да птицы пели.

Обуви у порога не было.

Замкана при открытой двери тоже.

Часть окон выбита, в некоторых местах заметно прогнило дерево, но само здание стояло ровно.

«Мне интересно, а…» «Ш-ш-ш…» Заглушил меня Александр.

Он просунул голову в проем и изучил обстановку.

Затем повернулся ко мне.

«Стою у входа».

И прошел внутрь, заглянул в спальню, на кухню и в гостиную.

«Заходи, все чисто».

Ну, все было не так уж и чисто.

Небольшой холодильник лежал на полу, рядом с ним куриные перья, листы бумаги, столовые приборы и прочие штуковины.

Из интересного мы нашли радио и телевизор, а также фотоальбом, вполне обычная семья, так грустно выучив наблюдать неумолимый марш времени.

Потеряв бдительность, я захлопнул альбом, выскочило облако пыли, я зачихал, в процессе ударившись об шкаф.

Тот качнулся, и изъеденная молью одежда выпрыснула еще пыли, я сразу же поспешил на выход, Санек за мной.

Он как-то разочарованно на меня взглянул и сказал...

«Бывает.

Пойдем теперь в самое сердце деревни».

Я кивнул и высморкался, прочистив одну ноздрю за другой, надеюсь, было не слишком громко.

В таких местах постоянно чувствуешь слежку, словно никто их не покидал, все просто затаились.

Мы шли минут десять, всё заросло, крапива возвышалась до моей груди, многие дома либо сгорели, либо обвалились, им уже больше подходило слово «руины».

Нас направлял лишь один ориентир — церковь, судя по всему, вокруг неё всё и выстроили.

Вдруг из дома справа выбежала лиса.

Я схватился за нож, Александр проводил ее взглядом, она не представляла угрозы.

Показалась территория церкви, ржавый металлический забор все еще стоял.

В правом углу расположилась небольшая коморка, вероятно священника.

Слева в лес уходила тропинка, ведущая к небольшому кладбищу.

Виднелись ветхие кресты надгробья.

Надписи стерлись, землю засыпали ветки с листвой, даже смысла идти нет.

По центру стояла самоцерквушка, деревянная и невысокая, высотой в два этажа.

Наверху в башне висел небольшой колокол, а на крыше стоял купол с крестом.

Хотелось бы описать подробнее, но, увы, я не Виктор Гюго, который посвятил собору десятки страниц.

Мы прошли через открытую деревянную дверцу по багровому ковру к алтарю.

На него падали теплые солнечные лучи через разбитые окна.

Под ногами вопили старые прогнившие доски, лишь бы под землю не провалиться.

А по комнате призраком гулял ветер, периодически завывая оглушительным реквиемом по деревне.

За алтарем висели иконы.

Александр перекрестился, я сделал то же самое, хоть и был атеистом.

кто-то написал на стене мелом, он прорвался внутрь, прятаться больше негде.

Богохульники проклятые!»

Александр стоял на коленях, рассматривал иконы, о чем-то думал, потирал раны на ладонях, затем тяжело вздохнул и вышел.

Я за ним.

«Такое чувство, что под церковью преисподняя какая-то».

«Чего ты так решил?» – повысил голос Александр.

«Место жуткое, неспокойно мне».

«Никакой реакции?» – я спросил.

«Куда теперь?» «Еще пара домов и расход».

Мой странный компаньон тоже выглядел встревоженным.

И мне не по себе, воля к жизни обострилась.

Теперь раны на его руках стали сильно напоминать стигматы, что-то с ним не так.

Грешник в поиске искупления, Red Dead Redemption и таки.

«Все нормально?» – поинтересовался я.

«Да, Андрей».

Его вдруг передернуло, словно тело на миг перестало слушаться, он лобнулся, оголив желтые зубы.

Совсем заплутал в мыслях, заброшки эти заставляют много думать, созерцать, сомневаться в правильности решений.

Последовало тяжелое дыхание.

«Пойдем».

Его поведение стало причудливым.

Неподалеку оказался приличный кирпичный дом с сараем.

Мы открыли стальные ворота и прошли во двор.

От улицы нас теперь отделял высокий забор.

В сарае ничего важного не оказалось, базовый садовый инвентарь, всякие инструменты, тележка и велосипед.

Дом показался гораздо интереснее хотя бы из-за неразбитых окон и целой крыши, с которой свисала антенна, периодически ударяясь о доски.

Человеческих следов на участке не наблюдалось.

Александр изучал колодец, непригодный, хоть и виднеется вода.

Я кивнул и тоже заглянул, мое искажение отражения смотрело в ответ, глаза удвоились и лицо искривилось.

Что-то хрустнуло под сапогом, это был скелет вороны, череп отломился от туловища.

«Осторожнее, мало ли кости подошву проткнут!» Предупредил меня мой компаньон, я кивнул.

Неприятные чувства.

В заброшках часто встречаются скелеты, животные жрут друг друга, иногда встречается мертвый скот.

Хозяева не смогли забрать с собой и в лучшем случае умертвили, в худшем оставили на съедение.

Мы зашли в дом, на волю рванул душный воздух, пыли было ощутимо меньше, как будто это место покинули последним.

Пахло сырыми обоями, клеем и еще чем-то мерзким, видимо крысиным дерьмом и останками.

В целом интерьер схожий, бардак, старые вещи, макулатура, инструменты, немного техники и… «Иди сюда!» – послышался голос Александра неизвестно откуда.

Я проверил коридор, гостиную, спальню, ванную и кухню, даже в заваленный подпол попытался заглянуть, но безуспешно, по спине пробежал холод.

«Он что, меня грохнуть хочет?» «Ты где?

Что за приколы?» – запаниковал я.

«Наверху!» Сверху послышали шаги, посыпалась пыль, затем за моей спиной прозвучал голос.

«Я здесь!» Александр выглядывал с чердака.

«Нифига себе!

Был бы я здесь один, то явно бы не заметил его!» Чердак расположился в углу слева от входа в гостиную, сразу за высоким шкафом, там стояла стремянка.

Санек протянул руку, и я поднялся.

В нос сразу ударил резкий запах гнили.

Видимость была хреновой, повсюду висела паутина.

У окна с видом на церковь расположился табурет.

В дальнем углу кто-то стоял на коленях.

Я посмотрел на Александра, он улыбнулся и включил фонарик.

Фигурой оказалась комбинация бараньей головы перед невысоким алтарем.

Пол вокруг был исписан странными надписями, я умудрился разобрать только следующее.

Что за приколы?

Я посмотрел на Александра.

«Не знаю».

Он стоял на коленях, разглядывая надписи.

Я достал свой фонарик и разместился рядом.

Но тут же вскочил.

Вонь башки усилилась, и все вокруг пропиталось ее запекшейся кровью.

«Вставай!

Пойдем отсюда нахрен!» – крикнул я. Он как-то резко развернулся, словно обезумевший, и прошептал.

«Тихо!» «Я пошел к выходу, но увидел странные рисунки на стенах и потолке, как какой-то многоглазый гигант пожирает людей».

«Тут Сатурну, что ли, поклоняются?» «Да по**р!

Я спустился и вышел на улицу подышать воздухом».

Голова закружилась от этой вони.

Спустя несколько минут отпустила, выпил воды и съел батончик, на небе сгустились тучи, к машине надо было возвращаться, не хочу здесь ночевать.

Спустился Александр.

Любопытно, такое я еще не встречал, ты понял, кому они поклоняются?

Нет, мне в целом все равно, предлагай вернуться к машинам, скоро дождь начнется, которого по прогнозу быть не должно.

Я распсиховался, но тут же взял себя в руки.

«Вот именно, давай переждем, а потом пойдем, до заката еще часа два точно есть».

Я хотел было что-то возразить, но тут ливанул дождь.

Я молча зашел внутрь и сел на кресло в гостиной, мне теперь не хотелось оставлять его без присмотра.

Вдруг с чердака кто-нибудь спустится.

Александр достал бутерброд.

«Будешь?» Я помотал головой, и мясо выглядело сыроватым.

«Как знаешь».

Закончив есть, он вновь вернулся на чердак.

Я в это время прислушивался к звукам.

Дождь барабанил по металлу, кто-то шуршал и скребся, только этого не хватало.

Пришлось идти на поиски, но они не увенчались успехом.

Затем меня осенило, я опустился на колени и посветил в щель с заваленного подпола, в углу забилась стая крыс, штук восемь, маленькие глазки блестели на свету, только их бы не затопило.

Я отряхнул штаны и вернулся в гостиную, невозможно привыкнуть к запаху заброшки, хорошо хоть воздух через входную дверь проходит.

Спустя несколько минут Александр спустился и стал изучать все комнаты.

Пролистал семейный альбом, книги, журналы, переверил все шкафы, даже заглянул под пыльный матрас ржавой койки.

Мне было это все неинтересно, я ждал, когда успокоится дождь.

Вскоре погода прояснилась, я сразу же поднялся и последовал к выходу.

Александр за мной.

Мы вышли за ворота и пошли вдоль тропинки.

По деревне гуляла стая волков.

Одна часть выглядывала из полуразвалившихся домов, другая бегала по территории, видимо, учуяли человеческий запах.

Они нас заметили, и пули рванули вдогонку.

Александр умудрился поскользнуться и упасть, у меня мелькнула мысль бросить его, но я схватил камень и швырнул его в первого зверя.

Тому прилетело прямо в голову, послышался жалобный визг, не такой уж ты крутой, волчара.

Санек успел подняться, и мы забежали во двор, ловко закрыв за собой дверь.

Один даже головой влетел в стальной забор и сдав смешной звук.

Стая ломилась и рычала, и хлопы то и дело мелькали снизу, лишь бы рыть не начали.

Земля после дождя мягкая.

Я реально испугался, врать не буду, поэтому не стал с ним ссориться и просто зашел домой понаблюдать за всем из окна.

Александр посмеивался, выкрикивая им разные фразы.

«Знаете свое место, зверьё!

Это не ваша территория!

Человек не для вас предназначен!»

Параллельно он размахивал ножом.

«Мне жалко животных, но в этой ситуации они посягают на наши жизни.

Поэтому, если Александр кого-нибудь заденет, я буду только благодарен».

Он подразнил их и зашел в дом.

«Неугомонные.

Похоже, тут спать будем.

Я надеюсь, ты брал с собой какие-нибудь припасы?

Вода, еда, огонь?» «Да, конечно.

Немного еды, шоколадных батончиков и коробок спичек.

А, еще веревка есть».

«Все пригодится, отлично, давай веревку».

Я передал, он привязал ручку входной двери к ножке стола.

«Если кто-то заявится, услышим».

Я проверил телефон, связи нет, на часах 18.24.

За окном нас по-прежнему осаждает стая волков, шестеро, по крайней мере, столько видно.

Мне вдруг пришла идея выбросить им голову, вдруг поможет.

На радостях поднялся на чердак, подошел к голове и сразу же лишился надежды.

Она же прогнила все давно, еще и запах этот по ноздрям ударил.

Я вернулся вниз.

«Они не будут это есть», прокомментировал веселый Александр.

«А ты чего веселишься?» – психанул я.

«Мы тут застряли, и неизвестно, выберемся ли».

«Выберемся.

Просто опыт интересный в копилку.

Звери не будут нас всю ночь пасти.

К утру убегут в лес, и мы вернемся домой».

«Почему ты так уверен?» «Им нужно спать и есть.

Тут они, скорее всего, от голода сдохнут, если не найдут что-нибудь съедобное».

Не знаю, правда ли это, но поверю ему, надежда наше все».

«Еще одно».

Александр замялся.

«Спасибо за помощь, достойный поступок».

Он протянул руку, увидел кровоточащую ладонь и сжал кулак.

«Я потянулся и тихонько отбил.

На ощупь кожа показалась какой-то неестественной.

От возраста может быть».

Я погулял по дому, нашел нерабочую швейную машинку имени Калинина, банку пуговиц, некоторые были очень интересными, с узорами цветов, деревьев и животных.

Одеколон Рижанин, раритет какой-то, чувствовался запах апельсина и разбитые елочные игрушки.

В спальне висела реплика картины Эйвзовского.

Закат, одинокий корабль плывет на фоне розовых облаков.

В углу стояли иконы и фигурка Девы Марии.

Кто-то на стене перевернул распятие вниз головой «Я повесил должным образом».

Рядом с напольным зеркалом валялась гора одежды, в ней затеснялся обглоданный труп мыши.

В отражении улыбалась бритая голова, плечи широкие, руки стальные, не зря тренируюсь.

Мой взор пал на зеркальную раму, что-что, но это произведение искусства, она была выполнена в стиле морских волн, какие только вещи не встретишь в заброшках.

Я никогда ничего не брал, плохой это поступок, тащить что-то, даже если хозяева бросили».

Нагулявшись, я вернулся в гостиную, порыскал среди книг и нашел у Гоголя сборник мистических рассказов.

Ну, хоть какое-то занятие на вечер, а то и на ночь.

Литературу во время волчьей осады я еще не читал.

Александр листал фотоальбом.

Они всегда лежат в шкафах, забавные наблюдения.

Ему было все равно, он как будто ни секунды ни в чем не сомневался.

Вскоре стемнело, за окном мрак, изредка доносился вой.

Чтение отменяется, света-то нет.

А фонариком светить глупо, лучше не выдавать свою локацию никому.

Ветер жутко гудел, пробегая сквозь щели в доме, словно перебирал ему ребра, ветки с антенной стучали по корпусу.

«Что ты думаешь насчет той херни наверху?» – спросил я Александра, когда мы ели орехи, они хорошо утоляют голод.

«Разочаровывает.

Лишь то, что нет никакого продолжения».

Я взглянул на него по типу «Ты гонишь, что ли?

Он продолжил».

«Неплохой опыт.

Культ, жертвоприношения, тайные обряды, сколько и следует заброшенные места, а такого никогда не было».

«Я надеюсь, что это просто выходки психа.

В мире и так хватает кошмаров».

«Я тоже думаю, что это баловство нездоровое.

Душа просит эмоций, чего-то интересного, какой-то истины, но довольствуется этим».

Александр задумался, затем, выйдя из транса, спросил.

«Мы ведь почти весь день вместе путешествуем.

Ты чем занимаешься?»

В плане работы он кивнул.

«Страхованием.

Техники.

Людей.

Людей».

По его лицу скользнула улыбка.

«И себя застраховал?

У вас, как у сотрудников, нет такой привилегии?» «Есть, но я не страховался.

Ни к чему».

«Жизнь непредсказуема.

Видишь, сегодня волки напали, но не поймали.

Кто знает, что будет в следующий раз?» Меня стал напрягать этот Александр.

Что-то в нем неладное, дурное, но я продолжил диалог.

«А ты чем занимаешься?» Он задумался, почесывая свою лысую голову, темные глаза блестели во тьме.

Работаю в отделе кадров, подбираю людей в сфере сельское хозяйство, пасти скот, собирать урожай, садить семена, выращивать плоды.

Я кивнул и повернулся к окну.

Мутный тип.

«Зачем ты гуляешь по заброшкам, Андрей?» «Полагаю, это способ заполнить внутреннюю пустоту, отдохнуть от суеты, проверить себя на прочность».

«Любопытный ход мыслей.

Сколько тебе лет?»

«Двадцать пять».

От волнения я перебирал пальцы.

«Молодой совсем».

Задумался Александр, царапая левую щуку, затем добавил.

«Я тоже сбегаю от суеты.

Семья большая.

Иной раз хочется покоя от этого Роя».

Он вдруг странно затрещал, как майский жук.

У него затряслась челюсть.

Я пристал ошарашенный.

Спустя пять секунд все утихло.

Александр улыбнулся.

«Испугался?

Эта челюсть защемила.

У меня она наполовину металлическая.

Мне прострелили ее на фронте.

Лет двадцать назад, как будто целая жизнь прошла».

«Он помассировал челюсть, она слегка хрустнула и больше таких приступов не наблюдалось».

«Нет, не испугался, удивился.

Тебе не больно есть?

И часто вообще она выпадает?» «Нет, боли никакой нет.

Выпадает редко.

Тебе повезло застать это событие».

Он все улыбался, напрягая свою стальную челюсть.

«Я отвернулся к окну и стал смотреть на звезды.

Так тихо и спокойно, что даже жутко.

В городе как Афония.

А тут только лес разговаривает, птицы поют, волки воют, деревья перешептываются».

«А представь, что я не человек, что я только ношу кожу людскую, что я последователь Зантоса!» Александра понесло, он выразительно хрипел свой монолог.

«И всю мою челюсть защемило лишь от того, что ей тесно под этой маскировкой!» Он стал напоминать мне Пахома и Зеленого Слоника.

А руки мне перебили гвоздями, чтобы сковать тело и пустить кровь, дабы великий Зантос поднялся из глубин и показал мне истину.

Сказочник еще сильнее выпучил на меня свои глаза.

Теперь понятно, почему он по заброшкам шастает.

Шизик какой-то.

Но самое главное, я новообращенный, я прозрел, я связался с истиной.

Он все никак не мог угомониться.

Вот только мне нужно как-то отблагодарить спасителя, предоставить пищу человека.

Я перебил его.

Гонишь, что ли?

Это уже не смешно.

Самое смешное сейчас.

Меня терзают сомнения.

Особенно, они обострились в церкви.

Стоило ли оно того?

Менять нормальную жизнь на это?

Да и ты, молодой, к тому же спас меня, добрая душа.

Я издал нервный смешок.

«Лавкрафт или Кинг?» Александр расплылся в улыбке.

«Абдул-Аль-Хазрет, некрономикон наш и все!

Ты меня раскусил!

Люблю жанр ужасов!» «Хороший выбор!» Выдавил я улыбку, у меня его истории и шутки уже просто доконали.

Хрен я еще с кем кооперироваться буду.

Мой чудесный собеседник весь искривился, пытаясь подавить следующую фразу, но не смог.

Культисты не дремлют.

Пала умный.

Я нихрена ему не доверял.

Вполне вероятно, что он всякое дерьмо повидал.

И у него к 50-ти годам крыша поехала.

Вспомнился дед из фильма «Маяк».

Тоже всякую чушь нес.

Александр переместился на кухню, начал смотреть в окно.

Я в свою очередь взял нож в руки и уместился на кресле, прижав ногу к животу на случай нападения.

Перед моим взором открывался весь дом, это немного успокаивало.

В противовес приятной дневной тишине приходят ужасные ночные звуки.

Дом словно разговаривает с тобой, скрипит, свистит, хрустит, стучит, а еще птицы эти проклятые.

Послышался женский вопль, а затем дьявольский хохот.

Я дрогнул, с кухни донесся шепот.

Выпь собственной персоной.

Целый час я тщетно сопротивлялся сну.

В конце концов, меня поглотила усталость, и я задремал.

Задремал с психом в одном доме.

Кто-то бьет меня по плечу, просыпаюсь, Александр смотрит испуганными глазами, прислоняет палец к верхним губам.

А затем показывает на кухонное окно, я приподнимаюсь и вижу группу людей с факелами.

Нихрена себе!

Я насчитал человек семь, одетый в сельскую одежду, фуражки, платки, плащи и сапоги.

Головы взъерошены, тела исхудалые, а лица обезображенные.

Вероятно, в результате болезни или неправильного образа жизни.

«Пиздец», – прошептал я, Александр стоял неподвижно.

Двоица зашла во двор, один с факелом, между собой они переговаривались, преимущественно примитивными жестами, изредка рычали.

Проверили сарай, выкатили оттуда ржавую тележку, с каждым толчком она издавала противный скрип, открыли ворота, двери громко проскулили, затем собрались все вместе.

Высокий с факелом отдал распоряжение двум другим обладателям факела, они окружили дом с разных сторон, взяли с собой по одному помощнику, предпоследний остался с тележкой, Высокий взял с собой оставшегося мужика и направился к двери.

Я бросил взгляд на Александра, тот показал пальцы на чердак, я моментально поднялся наверх, он за мной.

В этот момент было слышно, как кто-то приоткрыл дверь и слушал.

Мы старались двигаться максимально тихо.

Обрушилась мертвая тишина.

Дверь тихонько поскрипывала, а затем кто-то звериной силой дернул за ручку так, что стол отлетел в сторону двери.

Послышался хохот, яростные удары, грохот, отлетел стол, тяжелые шаги.

Прозвучал неестественный прерывистый голос.

«Доброй ночи!» Как будто кто-то подражал человеческой речи.

«Соседи!» Безумный смех заполнил дом.

В период суматохи Александр не стал терять времени и поднял наверх стремянку.

Она забринчала, но никто, кроме нас, не услышал.

«Рюкзаки!» – прошептал я.

«Забыли внизу, лишь бы обошлось!» Двоица осматривала комнаты и к чердаку даже не приближались.

Я молился, чтобы они ничего не заметили.

Александр дрожал, его кулаки сжимались и разжимались, как будто не слушались, а лицо все перекосилось и набухло.

«Мне тоже страшно, но не до такой же степени!» «Прости!» – вдруг промемлил Александр.

Я, понимающий, кивнул.

Гости прошли к выходу, разочарованно что-то прорычав, моя рука все же сжимала нож, вдруг мне в голову прилетел сокрушительный удар.

«Сашка, гад он!» Я моментально вырубился, приземлившись бомбою на пол.

Это слышали все.

После уродок скинул меня из чердака.

Мое тело обхватили четыре руки, затем еще четыре, повлакли наружу и забросили в тележку, попутно громко завывая и заливаясь хохотом.

Вот и все.

Похоже, конец истории.

Не поминайте лихом.

Только запомните, что Александр урод.

Я почувствовал, как они достали из моих карманов телефон и ключи от машины, а затем выбросили на дорогу, послышался глухой удар и звон.

Видимо брелка.

Хриплые голоса изредка говорили что-то невнятное, как будто отвыкли от человеческой речи.

Тележка скрипела, звуки смешались, ничего не получалось разобрать.

Голова гудела».

Затем меня достали из тележки и понесли, взяв за руки и ноги.

Дышать стало тяжело и резко похолодало.

Запахло мхом вперемешку с гнилью.

Я попытался сориентироваться, и мне прилетел еще один удар.

Все вокруг погасло.

Кромешная тьма.

Ветер свистит, ледяной твердый пол.

Глаза бубня, чувствуется какая-то суета, много движения.

Я вдруг очнулся в углублении пещеры на твердой неровной поверхности, пощупал территорию вокруг, дотронулся до чего-то мохнатого, резко отдернул руку и отскочил назад.

Паук что ли?

Когда глаза привыкли к темноте, понял, что это всего лишь мох, но осознал другое, я лежу на костях, вся поверхность была ими усыпана.

Рядом с обрывом скопилась гора скелетов, даже не разобрать, кто есть кто.

Впереди мелькали все те же факелы, фигуры раскачивались со стороны в сторону, монотонно переговаривая одну и ту же фразу.

«Рхуд соза зантас паратирес».

Самый высокий культист передал факел и прошел к каменному алтарю, по обе стороны которого стояли деревянные платформы.

Он спустился на колени и начал молиться о безображенной статуэтке.

Я смог разглядеть гигантскую пасть и обилие глаз, усыпающих длинную приплюснутую голову.

Закончив молиться, он возложил руки на платформы, слева и справа подошли помощники и прибили их гвоздями.

Донесся треск костей, журчание крови и сдавленный рык.

Монотонный напев не прекращался ни на секунду.

Затем пещера как будто содрогнулась».

Я услышал скрежет костей, что-то гигантское двигалось во тьме.

Затем из обрыва перед алтарем появились могучие бледные лапы.

Загорелись десятки масляных огоньков.

Существо изучало обстановку, убедившись в безопасности, оно вышло, попав под отдельный свет факелов.

Этими масляными огоньками оказались черные глаза самых разных размеров.

Лицо украшало пасти две маленькие точки, служившие носом.

Окультисты приблизились к пригвождённому, тот рявкнул что-то вроде «начинайте», ему вырезали оба глаза, возложив их на пьедестал поверх статуэтки.

Пригвождённый прохрипел «Рхуд соза занта арспара тирас».

Существо схватило языком оба глаза и закинуло в пасть.

Эхом пронеслось чавканье и всплеск сдавленных глаз.

Затем она приблизилась к слепому, сделала надрез на левой лапе и напоила его кровью.

Тот жадно упивался каждой каплей, затем рухнул.

Повисла тишина, казавшаяся мне вечностью.

Я прижался к земле и отполз в самый угол, но чудовище уже заприметило меня.

Раздался истошный вопль пригвожденного, его тело стало вдруг набухать, по всей голове проросли глаза.

Спина раздулась, разорвав одежду, руки растянулись, до звериных лап выросли когти.

Он вдруг поднялся, оторвав ладони от перекладин и заликовал.

«Теперь я вижу!

Вижу истину!

Вижу мир подлинный!

Я прозрел!

О, Зантос, великий, прими наше подношение!» Все семь культистов начали читать молитву, а затем замычали.

Ко мне вдруг приблизилась какая-то фигура.

«Чего?

А откуда он тут?»

Это была эта гнида Александр, он хотел схватить меня, но его вдруг всего передернуло, как в те разы.

Предатель содрал кожу со своего лица, за ней оказался десяток глаз, как у пригвожденного, только вот на левой щеке застыло второе лицо.

Губы с трудом зашептали.

«Беги!

Налево!

На развилке направо!

Улица!

Спасение!» С его рук слезла кожа, лапы протянули мне ключ от машины, он снова затрясся и правой рукой начал раздирать остаток человеческого лица.

Меня осенило.

Тогда в доме он не прикалывался, а напрямую говорил про свою маскировку.

Видимо, в нем сохранилась крупица здравой личности, которая сейчас спасает мне жизнь.

От страха я не мог пошевелиться, но мысль о чудовище неподалеку и вероятность стать его пищей вернули мне контроль над телом.

Я рванул налево, оттолкнул Александра, он попытался меня схватить, но часть его тела воспротивилась.

«Помощь!» – проревел он мне спину.

Я упал и напоролся на расколотую кость.

Тут же вскочил, бросил взгляд назад.

Зантос кинулся за мной, могучие лапы тащили за собой гигантское лохматое тело, маленькие ноги волочились позади.

Существо ревело, а рядом неслись культисты.

Развилка.

«Куда, куда, куда дальше?

Налево или направо?» Я ракетой вылетел через отверстие, очутившись прямо в той самой церкви.

Оказалось, под алтарем был проход.

И побежал вдоль дороги.

На улице уже рассвело, мне хватило 30 минут, чтобы добраться до машины.

Она стояла целой и невредимой, аккумулятор не стащили, провода не перерезали и ничего плохого не сделали, как это бывает в фильмах ужасов.

Я запрыгнул внутрь, сразу же завелся и уехал.

Теперь я полностью осознал суть ночной байки.

Александр оказался новообращенным, который сомневался в правильности своего решения, и остаток его здравой сущности прорывался на протяжении всего нашего приключения.

На моем лице мелькнула нервная улыбка.

Не зря помолился тогда в церкви.

Бог спас.

Оставшуюся часть пути я гнал домой и даже радио не включал.

Из моего правого плеча все еще торчала кость.

Разберусь на месте.

Кстати, второй машины не было.

Ее, как и ожидалось, придумал Александр.

В больнице мне извлекли кость.

К счастью, она совсем не глубоко вошла.

И отправили домой.

На следующий день я обратился в полицию и пересказал случившееся, упомянул Александра и Зантоса, и культистов, и блокнот, но они ничего не нашли, кроме моего телефона.

Дом с чердаком неожиданно сгорел, мой рюкзак тоже, церковь осталась нетронутой, но под алтарем уже все было завалено.

Сотрудники подумали, что я просто зверей испугался, и в целом негативно отнеслись к моим похождениям по заброшке.

«Я просил взять отпечатки с телефона, но тебе посоветовали больше так не придуриваться.

Лучше уж в бойцовский клуб ходить, если хочется найти себя и отвлечься от суеты, чем по заброшкам шастать.

Больше я ничем таким не занимался.

Жил обычную жизнь, за ту спокойную».

Ну что ж, дорогие друзья, всё правильно, наш главный герой в конце сказал то, что лучше жить спокойную жизнь, чем вот такие вот приключения.

А если вы дослушали историю до самого конца, поставьте эмодзи или смайлик глазик Зантоса, ну просто обычный глаз, просто звучит интересно.

Так мы узнаем, сколько нас дослушавших историю до самого конца.

А я, как и всегда, не прощаюсь и услышимся в следующей интересной истории.