Основы политики: как начать понимать

Это «Гуманитарщина».

Сегодня у нас суперфундаментальный выпуск «Основы политики».

Будем говорить обо всех ключевых вопросах, с которыми нужно разобраться, чтобы ориентироваться в теме.

Сегодня все получат ту самую искомую и желанную базу, после которой отличия между левыми и правыми становятся абсолютно четкими, приходит понимание, о чем спорят люди, и осознание того, с кем лично я и против кого.

Зачем вообще интересоваться политикой?

Зачем в ней разбираться?

Вопрос этот не праздный, поскольку есть очень популярная точка зрения, которую разделяет как минимум половина человечества.

Сводится она примерно к следующему.

Я политикой не интересуюсь, и на то есть по крайней мере три причины.

Во-первых, это не имеет отношения к моей жизни.

Все, что они у себя там во власти говорят и все, о чем они там спорят, лично меня не касается.

Какая там победила партия, кто стал президентом, кто не стал, абсолютно пофиг.

То же самое касается министров, премьер-министров, не говоря уже о мэрах, губернаторах и прочей мелкоте.

Во-вторых, политика мне не интересна, потому что все равно ничего не поменяешь.

Мы здесь люди маленькие, они там люди большие и решают, конечно, они, а не мы.

А тот, кто с этим не согласен, просто не может признать, что объективно бессилен.

В-третьих, сколько ни разбирайся, все равно не разберешься, потому что все политики лгут, все СМИ куплены, если не одним, то другим.

Эту точку зрения в себе нужно изживать.

И вот почему.

Наши идеи о мире определяют наше поведение в этом мире.

В данном случае идея заключается в том, чтобы не читать, не смотреть и не слушать.

На практике это означает молчание.

А если мы молчим, то нас как будто не существует.

Это справедливо как для повседневной жизни, так и для жизни политической.

Если вы ничего не говорите, то другим людям вокруг кажется, что вас все устраивает, ведь молчание – знак согласия.

Известные слова Николая Первого «В России все молчит, ибо благоденствует».

Так всегда кажется, но так ли это на самом деле?

В случае с Николаем это было не так, и что-то мне подсказывает, что это всегда не так.

Политика имеет непосредственное отношение к вашей жизни.

Вот лично к вашей.

Качество воды, которую вы пьете, и воздуха, которым дышите, наличие или отсутствие больниц и детских садов в вашем районе, смертность на дорогах, зарплаты и цены в магазинах, тон сотрудника регистратуры, платежка за коммуналку, продолжительность жизни, возможность вылететь за границу в любое время, доступ к Википедии.

Политика – это буквально все, что вас окружает и с чем вы сталкиваетесь каждый день.

Ваша повседневность, ваше личное счастье и комфорт – это тот самый президент, министры, мэры и губернаторы.

Это те самые партии, это их разговоры, законы и инициативы.

Если вы будете продолжать думать, что ничего не получится, то точно ничего не получится.

Это можно сказать наверняка.

Так можно, в общем, про все.

У меня не получится поступить в университет, не получится устроиться на работу, не получится зарабатывать 200 тысяч и так далее.

Будем реалистами.

Возможно, действительно не получится.

Но истина, как всегда, тривиальна.

Не попробуешь, не узнаешь.

А попробовать всегда стоит, потому что если вы не пробуете, то шансов нет совсем.

А если пробуете...

то появляются хоть какие-то.

В данном случае стоит начать интересоваться политикой, потому что иначе надежд на позитивные изменения не будет.

Разбираться в политике не сложнее, чем грамотно писать.

То есть это требует некоторого усилия, бесспорно, и подготовки, но в общем доступно любому.

Нужно только помнить две вещи.

Во-первых, определитесь с вашими политическими взглядами.

Так будет легче анализировать реальность.

Вот вы кто?

Вы правый или левый?

Вы за рабочих или за предпринимателей?

За сильное государство или за свободу слова?

Или, может быть, за все сразу, а все эти оппозиции мнимые?

Это нужно для себя решить.

Если пока трудновато, то этот выпуск точно для вас, потому что дальше точно станет яснее.

Во-вторых, часто нам не обязательно знать, кто говорит правду.

Главное, знать, кто лжет.

В большинстве случаев это можно сделать.

Об этом опять же дальше.

И еще одно.

Интересоваться политикой стоит, чтобы быть человеком.

Не некой массой и не бессмысленной скотиной, а мыслящим человеком, у которого есть мнение и требования, который сознает свои права и обязанности, который хочет жить богаче, свободнее и справедливее, и который готов ради этого что-то делать.

Я очень не люблю цитаты, но все же человек — это политическое животное.

Мне кажется, важно об этом помнить.

Начнем с определения.

Под политической идеологией понимают систему взглядов относительно того, как должно быть устроено общество.

Экономика, политика и этика — это три важнейшие сферы, о которых ведутся бесконечные споры.

Таким образом, любая политическая идеология предлагает ответы на следующие вопросы.

Как должны производиться и распределяться товары?

Что важнее, коллектив или индивид?

Какова роль государства?

Что ему можно, что нельзя?

Нужно ли оно вообще?

Нужна ли цензура и многопартийность?

И так далее.

От подобных вопросов зависит то, как будет выглядеть наша жизнь.

Как правило, внутри одной идеологии есть несколько разных течений.

В этом нет ничего плохого или противоречивого.

Дело в том, что за словами экономика, политика и этика скрываются множество отношений, явлений и процессов.

Просто подумайте над этим.

А люди разные.

Они могут сходиться по большинству вопросов, но по некоторым их мнения будут не совпадать.

Отсюда и течение в рамках одной идеологии это абсолютно нормально.

Откуда берутся наши политические пристрастия?

Главных источников четыре – семья, образование, условия, в которых мы живем и физиология.

В принципе, если как-то это упростить и сократить, можно сказать, что это среда плюс физиология.

Как видите, все эти факторы мы практически не контролируем.

Что с этим делать?

Ну, во-первых, это нужно осознать и признаться, что большую часть наших идей и ценностей мы не критически усвоили из среды.

Во-вторых, нужно начать разбираться и задавать вопросы.

Вопросы – это вообще наше главное оружие.

Несколько примеров.

Кто-то считает, что свобода слова – это благо.

Если спросить у человека, почему ты так считаешь, он, скорее всего, не сможет ясно на это ответить.

И дело не в том, что свобода слова – это плохо, а в том, что человек не вполне понимает, что он говорит.

Совершенно не обязательно верить своему отцу, который всегда заявлял, что Россия для русских.

Если вы думаете, что у очень богатых людей нужно изымать 75% их дохода или что-то вроде этого, то, возможно, вы так говорите только потому, что живете бедно.

Если бы вы сами зарабатывали столько денег, как бы вы отнеслись к подобным идеям перераспределения?

Если вам в школе на уроке истории или литературы кто-то сказал, что сильная власть и религия – это благо, то лично вам не обязательно думать так всю жизнь.

Есть и другие мнения, возможно, вы их просто не слышали.

С чего начать свое путешествие в мир политических идеологий?

Сделаем так, я задам ряд вопросов, вы ставьте на паузу, отвечайте, можете подумать, можете сразу отвечать, и потом посмотрим, получится ли фокус или нет.

В комментариях, опять же, буду ждать ваши ответы.

Итак, считаете ли вы предпринимательство, которое всегда предполагает работу одного человека на другого с неизбежной зависимостью и неравенством, злом?

Если да, то, скорее всего, вы считаете, что цензура во многих случаях оправдана, а иногда просто необходима.

Если нет, то вы точно думаете, что человек должен иметь право в любое время выехать за границу без всяких проблем и барьеров.

Считаете ли вы, что женщина должна иметь право на аборт?

Если да, то, скорее всего, вы не против легализации некоторых наркотиков, а к религии в лучшем случае относитесь индифферентно.

Если нет, то, скорее всего, вы убеждены, что на армию не жаль никаких денег.

Можно ли обойтись без государства?

Если нельзя, то вы считаете, что иерархия и подчинение принципиально не устранимы из человеческих отношений.

Если без государства можно обойтись, то вы убеждены, что свобода в общее и личная свобода в частности – это высшая ценность.

В большинстве случаев работает идеально.

Опять же, пишите в комментариях, сработало у вас или нет.

Некоторые идеи и ценности, которые на первый взгляд не связаны, на самом деле почти всегда идут вместе.

Так, например, индивидуализм, ориентированность на свободу и независимость автоматически будут притягивать лояльные отношения к легализации, неприятия цензуры и так далее.

Чем больше проработанных вопросов, тем лучше.

Понятие правых и левых в политике появляется во Франции в последние 10 лет 18 века.

Там тогда происходила революция, была упразднена монархия, а республика победила.

С тех пор прошло более двух сотен лет.

За это время на термины правые и левые напластовалось множество смыслов, поскольку мир менялся и усложнялся.

С одной стороны, они стали общеупотребимыми, с другой, каждый употреблял их в своей уникальной исторической ситуации, поэтому все быстро смешалось.

На сегодняшний день смысл этих терминов достаточно сильно размыт, поэтому к ним не стоит относиться слишком серьезно.

Свою идеологическую позицию лучше указывать не через левый-правый, а через конкретную идеологию.

Либерал, фашист, коммунист и так далее.

С какими-то оговорками, если они требуются.

Как было сказано, понятия левый и правый появляются во время революции со всеми вытекающими.

Во время любой революции всегда есть силы, которые ее подгоняют и говорят «давайте еще радикальнее и круче».

И есть силы, которые либо ей противятся, однозначно считая злом, либо, по крайней мере, говорят, давайте не так быстро, потому что мы так разобьемся.

До революции во Франции была абсолютная монархия.

Общество было жестко иерархизировано, социальные лифты не работали.

Если вы рождались крестьянином, то у вас было мало шансов умереть кем-то другим.

Главой Франции стать бы точно не получилось.

Прав и свобод было очень мало.

Подавляющее большинство населения было полностью отрезано от участия в политической жизни.

В руках короля была сосредоточена вся власть, у духовенства и дворянства были привилегии.

В этой ситуации радикалами были те, кто выступали за полное упразднение монархии и создание нового общества на принципиально иных началах.

Все подобные силы стали называться левыми, только потому, что в парламенте люди с такими взглядами сидели слева.

Если бы они сидели справа, то мы бы называли их правыми.

Но исторически получилось, как получилось.

Традиционно к левым относят людей, которые считают, что настоящее ужасно, оно несправедливо, жить так больше нельзя и нужно все менять.

Разумеется, к лучшему.

В то же время более умеренные люди не хотели порывать с прошлым так резко и кардинально.

Они выступали за конституционную монархию.

Эти силы стали называться правыми, опять же только потому, что в парламенте они сидели справа.

Традиционно к правым относят идеологии, которые выступают либо за сохранение существующего порядка, либо за постепенное, неспешное его реформирование.

Часто правые говорят о важности семьи, религии, нации, армии и государства, то есть о чем-то более-менее устойчивом или даже незыблемом.

Первыми тремя идеологиями принято считать либерализм, консерватизм и социализм.

Либерализм начинает оформляться задолго до французской революции, но мы не будем углубляться в историю и останемся в последнем десятилетии 18 века.

Для того времени либеральные идеи, то есть введение широких прав и свобод, отмена всех привилегий и сословий, воспринимались как очень дерзкие.

Либералы считались радикалами и сидели слева.

Консерватизм возникает как оппозиция подобным идеям, поэтому консерваторы становятся правыми.

Они сидят справа.

Либералы перестают восприниматься как радикалы только ближе к середине 19 века.

Это происходит по естественным причинам.

К этому времени либерализм завоевывает множество сторонников в самых разных странах.

Либеральные идеи для многих становятся нормой, а либерализм превращается в центристскую, то есть...

умеренную, не впадающую ни в какие крайности идеологию, которая, в общем, всех устраивает.

Место левых занимает социализм, который призывает не только к политическому, но и экономическому равенству.

Социалисты говорят, что трудовой народ задавлен, он больше всех работает, а ничего не имеет.

Задавили его монархи?

аристократы и капиталисты.

Для последних эти откровения звучат весьма тревожно, но дальше происходят еще более страшные вещи, потому что в 1948 году на свет появляется манифест коммунистической партии, в котором молодой Карл Маркс говорит о надвигающейся, абсолютно неизбежной революции рабочих, которые уничтожат частную собственность и возьмут власть в свои руки.

Коммунисты предлагают идеи, на фоне которых социализм уже не кажется таким уж радикальным, поэтому коммунистов относят к

В это же время, в 19 веке, окончательно оформляется и становится значимой идеологической силой национализм.

С точки зрения национализма, нация – это наивысшая ценность.

Именно на ее основе должно строиться государство, которое будет называться национальным, а не каким-то другим.

Народ в таком государстве является единственным законным источником политической власти, и народ этот нужно направлять к объединению, несмотря на все классовые и любые другие различия, потому что нация едина.

Национализм – это правая идеология.

Также в XIX веке появляется

который считает, что человеческая свобода – это высшая ценность, а государство по своей сути является инструментом насилия и принуждения.

Всегда эту свободу ущемляет.

Поэтому анархисты выступают за ликвидацию государства и устройство общества на принципах самоуправления и взаимопомощи.

Анархисты традиционно считаются крайне левыми, но возможны варианты.

Таким был 19-й век, в нем о себе заявили либерализм, консерватизм, социализм, коммунизм, национализм и анархизм.

Дальше наступает век 20-й, и все становится еще интереснее.

В 20 веке произошло столько всего, сколько, наверное, не произошло за всю человеческую историю.

За 20 век жизнь сотен миллионов людей и наше представление буквально обо всем меняются самым кардинальным образом.

Три ключевых события, которые изменили все, это революция в России, Первая и Вторая мировая война.

После Второй мировой начинается бурный экономический рост, жизнь возвращается к норме и люди вдруг обнаруживают, что они оказались в новой реальности.

Политика, власть, экономика, этика государства и прочие вещи, над которыми нужно думать, по-прежнему существуют, но с учетом того, что произошло, все чувствуют, что...

Все нужно переосмыслять и предлагать новые идеи.

Приставки «Новые» или «Нео» указывают на некоторую преемственность.

Из какой-то теории в ее классическом варианте заимствуется ряд положений, а остальное либо отбрасывается, либо перерабатывается.

К тому же всегда что-то добавляется свое, исходя из духа времени.

Новые левые XX века, так же как левые века XIX, хотят преобразовать мир, потому что он их не устраивает.

В XIX веке социалисты и коммунисты выступали за права рабочих и в политической борьбе на этих рабочих опирались.

Теперь повестка меняется.

Это случается по нескольким причинам.

Во-первых, рабочие больше не выглядят такими уж угнетенными.

Рабочие второй половины XX века в экономическом и политическом отношении живут гораздо достойнее своих коллег из прошлого.

С этим связано второе.

Нет ощущения, что именно рабочие могут стать той силой, которая преобразует мир.

В 19 веке левые могли сказать, что положение рабочего класса чудовищно, и виноваты в этом капиталисты.

Это могло поднять людей и поднимало, потому что они проживали так целую жизнь, все это испытывали на себе, видели своими глазами и понимали, что хуже некуда.

И хуже действительно некуда.

Во второй половине 20 века этот

Призыв к рабочим, бить буржуазию, потому что она не дает жизни, уже не производит особого впечатления.

И третья причина – это разочарование в Советском Союзе, с которым левая идея ассоциировалась прежде всего.

Разочарование еще не полное, но уже значительное.

Марксизм в СССР из теории, которая по идее должна была быть динамичной, быстро развивающейся, превращается в догму, под которую подверстывается реальность.

Компартия на деле оказывается крайне неповоротливым и просто бесчеловечным бюрократическим образованием, к тому же в 1956 году Хрущев выступает с докладом о культе личности, и это уже решительно никому не нравится, потому что изначально стремились к равенству и свободе, а тут выходит, что придумали чуть ли не нового бога, который по кровавости и неадекватности ничем не уступает старому.

Таким образом, взгляд новых левых смещается с судьбы пролетариата на вещи, которые людям того времени представляются более актуальными.

Расизм, феминизм, гомофобия, общество потребления и истеблишмент.

Новые левые, движимые духом справедливости, выступают за то, чтобы никто никого не притеснял и ни над кем не смеялся, чтобы к белым и черным относились одинаково, чтобы женщин по умолчанию не считали дурами,

чтобы гомосексуалисты могли открыто говорить о своей ориентации и чтобы у всех были одинаковые условия для образования и карьеры.

Также новые левые убеждены, что существующие элиты подавляют массы, правят не в интересах народа, поэтому нужна не представительная демократия, а прямая.

Что касается общества потребления, то оно глубоко бездуховно и не дает человеку высоких смыслов, заставляя его жить только ради того, чтобы покупать.

Правые 19 века говорили о важности нации, традиции, иерархии и часто разделяли либеральные взгляды.

Новые правые говорят про те же вещи, но выступают против либерализма, а также совершенно внезапно по некоторым вопросам сближаются с левыми.

Во-первых, новым правым не нравится американизация.

После Второй мировой для всех быстро становится очевидно, что США теперь является главным геополитическим

Европа должна вспомнить свое славное прошлое, свои традиции и оставаться такой же уникальной и прекрасной землей, которой она всегда была.

Также новых правых тревожат лица неевропейской внешности, или, если быть точнее, их культура.

Новые правые убеждены, что смешение культур недопустимо, потому что это подрывает основы нации.

Но если в стране уже успели поселиться нацменьшинства, то уничтожать их не стоит, их нужно гуманно и цивилизованно обособить, чтобы они сохраняли свою идентичность, не изменяя идентичности принимающей страны.

Новые правые выступают против равенства.

Они подчеркивают, что люди не рождаются свободными и что друг другу они не равны.

Общество по своей природе иерархично и должно оставаться таковым.

Более того, ориентированность на элиту и ее потребности приведут к построению гармоничного общества, где каждый будет знать свое место и цель.

Новые правые критикуют либерализм, а вместе с ним и капитализм, что совершенно внезапно роднит их с левыми.

Только если левые критикуют капитализм за несправедливость и хищническую природу, то новым правым он не нравится за то, что, выйдя на мировой уровень, он всё приводит к некому единому образцу и уничтожает региональную идентичность.

Суть любой идеологии выражают ее ценности.

Что предлагает либерализм?

Первое – это индивидуализм.

Все начинается с него.

Индивидуализм предполагает, что отдельно взятый человек важнее социальной группы, будь то семья, класс, нация, государство или общество в целом.

Личные интересы выше общественных.

К тому же каждый человек уникален, поэтому нужно построить такое общество, в котором каждый мог бы реализовать свой потенциал и достичь счастья в том виде, в котором оно ему представляется.

Второе – это свобода личности.

Если каждый уникален и ценен сам по себе, и если каждый понимает счастье по-своему, значит у каждого должна быть возможность действовать по своему усмотрению, так, как он считает нужным.

С одной оговоркой – «Моя свобода кончается там, где начинается свобода другого».

Третье – это равенство.

Все люди рождаются равными, поэтому они должны жить как равные.

Таким образом, все равны перед законом.

От правителя до безработного.

И четвертое – это толерантность.

Если все уникальны, свободны и равны, значит все имеют право на голос и на то, чтобы их услышали.

Я не согласен ни с одним словом, которое вы говорите, но готов умереть за ваше право это говорить.

Так считают настоящие либералы.

Отсюда свобода слова и плюрализм, то есть множественность или разнообразие мнений, подходов и идей относительно чего бы то ни было.

Такой либерализм называют классическим.

Из этих ценностей, которые имеют прежде всего политический и этический характер, следует определенное видение экономики.

Классический либерализм предлагает принцип невмешательства государства в экономику.

Субсидии, дотации, квотирование рабочих мест, высокие налоги, социальное пособие, перераспределение доходов – это плохо, потому что все это вмешательство извне, рынку же нужно предоставить полную свободу.

Цены на все товары и услуги должны определяться только спросом и предложением.

Все производят и покупают то, что считают нужным.

На рынке должна быть свободная конкуренция, а от государства требуется только гарантия и охрана прав собственности.

По мысли классического либерализма, такой порядок ведет к процветанию всего общества, потому что каждый человек знает, чего хочет, и если его не ограничивать, то он этого добьется.

В конце 19 века возникает либерализм социальный.

Это было вполне логично и ожидаемо.

Как уже говорилось, в 19 веке появляются социализм и коммунизм, которые выступают с критикой капитализма и того типа отношений, которые он порождает.

Либералы все это внимательно слушали, читали и осмысляли.

Какая-то часть либералов, с одной стороны, не желала расставаться с капитализмом, считая его благом, но с другой полагала, что рынок часто дает сбои, а беднейшие слои населения должны быть защищены.

Они, например, должны иметь доступ к бесплатному образованию и медицине.

Для этого нужно государственное вмешательство, против которого выступал классический либерализм.

Люди, которые видели государство капиталистическим, но в то же время справедливым и заботливым, стали социалибералами.

На протяжении XX века классический либерализм борется с социальным.

Государства пробуют разные подходы и пытаются понять, стоит ли давать рынку полную свободу или все же нужно его ограничивать.

Нужно ли заботиться о низах или их можно нафиг бросить и все будет нормально.

С течением времени социальный либерализм начинает понемногу доминировать.

Как уже отметили, 20-й век богат на события.

Это век экспериментов.

Появляется Советский Союз, который отказывается от капитализма и строит все на принципиально иных началах и каким-то образом развивается.

Возникает фашизм.

В США случается Великая Депрессия, в 30-е к власти приходит Гитлер.

Проходят две мировые войны, все это очень значимые события и процессы, которые влияют на все и вся, создавая новую реальность.

Либерализм тоже преображается, мы оказываемся во второй половине 20 века с неолиберализмом.

Неолиберализм делает особый акцент на отдельных индивидах и их экономических правах.

Они превыше всего.

На практике это означает, да и регуляцию экономики и снижение налогов, потому что высокие налоги это своего рода удар по вашим правам.

Человек сам хочет распоряжаться своими деньгами, а с высокими налогами государство не дает этого сделать.

Однако вслед за снижением налогов следует урезание социальных программ.

Если вы потеряли работу или все деньги, то вы сами виноваты и помощи не ждите.

Неолибералы выступают за приватизацию, максимально свободную торговлю в мировом масштабе, конкуренцию и отмену субсидий.

В неолиберализме рынок с его структурой и логикой считается самоценностью.

Люди понимаются как фирмы или маленькие бизнесы, а взаимодействие между ними, соответственно, как контракты.

Это касается всего.

Дружба, семья, образование, государство и так далее.

Если вам близки индивидуализм, свобода личности и слово, равенство всех перед законом, толерантность и капитализм, то вы либерал.

Можете так и говорить, если хотите уточнить, то можете сказать, что я либерал в классическом смысле.

В этом случае вы как бы подчеркнете, что...

Современный левый либерализм с меньшинствами, радикальным феминизмом и культурой отмены вам не близок.

Критические замечания.

Любая идеология это очки определенного цвета, через которые мы смотрим на мир.

Нам эти очки могут подходить и мир в них может казаться прекрасным, но есть другие люди, которые носят очки другого цвета.

В критике либерализма есть три основных момента, которые тесно связаны между собой.

Во-первых, это индивидуализм, с которого все начинается.

Некоторые считают, что либерализм делает слишком большой акцент на свободе личности и ее интересах.

Человек – существо социальное.

Мы постоянно взаимодействуем друг с другом и друг от друга зависим.

Поэтому подчеркнутый индивидуализм – это в каком-то смысле противоестественная вещь.

Индивидуализм ведет к принижению значимости семьи, общества и государства, в которых человек живет и формируется.

а также стимулирует эгоизм, из-за которого человек может растерять доброту, жертвенность, бескорыстную помощь ближнему и тому подобное.

Второе – это защита меньшинств.

Это больше характерно для современного левого либерализма.

Леволибералов критикуют за то, что они слишком сильно концентрируются на правах и защите меньшинств, забывая про большинство с его взглядами и ценностями.

И третье – это толерантность.

Мы выяснили, что для либералов свобода слова является базовой ценностью.

Каждый имеет право быть услышанным, и мы терпимо относимся ко всем точкам зрения.

Но что насчет людей, которые выступают против либерализма или призывают к уничтожению или дискриминации тех или иных групп?

Либерализм, если он хочет оставаться последовательным, отвечает на этот вопрос так – мы должны выслушать их.

Но тогда получается, что терпимость ведет к распространению нетерпимости.

Причем последняя, как показывает практика, очень быстро побеждает.

Это называется парадоксом толерантности.

Мы во второй половине 18-го, первой половине 19-го века.

Кипит индустриальная революция, капитализм на подъеме.

На практике это означает высокий уровень урбанизации.

В городах создается промышленность, вместе с ней возникают рабочие места.

Дешевые фабричные товары разоряют ремесленников и крестьян, поэтому те стекаются в города в поисках работы, где попадают на новые предприятия, которые скоро разорят других ремесленников и крестьян.

Таким образом, в городах за короткий срок скапливается очень много очень бедных людей.

Положение их чудовищное, в городах их никто не ждет, законодательством они никак не защищены, им платят гроши, жить негде, работать приходится по 13 часов в сутки, иногда больше.

Экономические и политические элиты, то есть власти и непосредственно владельцы предприятий воспринимают все как должное и процветают с небывалым размахом и скоростью.

Вместе с тем среди них и конечно интеллектуалов появляются люди, которым все это кажется крайне несправедливым и неправильным.

Они и становятся социалистами.

Тремя первыми значимыми фигурами в социалистическом движении были Сен-Симон, Фурье и Он.

Эти люди критически относились к новой капиталистической реальности, хотя сами они рабочими не были.

Они подчеркивают важность труда, говорят, что дворяне и священники ничего не делают и живут за счет других.

Что рабочим нужно объединяться в ассоциации, трудиться на себя и жить вместе.

Также они обращают внимание, что человек формируется средой.

Поэтому если устроить среду, то есть...

обеспечить человека образованием, жильем, медициной, достойной зарплатой, то он будет хорошим.

Таким образом, социализм зарождается как критика капитализма и уже потом как оппозиция любым идеологиям, которые принимают капитализм в том виде, в котором он существует.

При этом социалисты первой половины 19 века в общем не говорят, что капиталистический мир нужно непременно разрушить.

Его нужно более или менее существенно преобразовать.

Что предлагает социализм?

Первое – это коллективизм.

Общественные интересы выше частных, потому что человек мыслится только в рамках общества и коллективов, в которых он живет и формируется.

Люди не должны противопоставлять себя друг другу и не должны конкурировать, они должны объединяться.

Второе – это общественная собственность.

Частная собственность на средства производства – это главный источник несправедливости.

Она ведет к эксплуатации человека человеком, поэтому ее быть не должно, либо, по крайней мере, ее нужно сильно ограничить.

Третье – это равенство и справедливость, как в политике, так и в экономике.

Государство должно вмешиваться в экономику и перераспределять благо от богатых к бедным.

Сверх богатых и сверх бедных быть не должно.

Четвертое, все пороки человека от плохой среды.

Если улучшить среду, то и человек станет лучше.

Человек это ансамбль общественных отношений, не будем забывать.

И наконец последнее – это классовая структура общества.

Два главных класса – это капиталисты и рабочие.

Первые – это те, кто эксплуатируют, вторые – это те, кого эксплуатируют.

Социализм всегда на стороне вторых.

Что же тогда коммунизм?

Если коротко, то коммунизм – это социализм без компромиссов.

Как и в случае с либерализмом, речь о развитии идей, а не об отрицании.

Коммунисты делают акцент на классовой борьбе, полном и безоговорочном уничтожении частной собственности, неизбежности пролетарской революции, построении бесклассового общества, где средства производства обобществлены, где все равны, где правит справедливость и где каждый трудится по своим способностям, а получает по потребностям.

Во второй половине 19 века появляется понятие социал-демократии.

И с того времени все в общем так и осталось.

Социал-демократы и коммунисты разделяют одни базовые ценности, но первые будут более умеренными, чем вторые, а вторые более радикальными, чем первые.

Убежденный коммунист мог бы назвать социал-демократа предателем рабочего класса.

Для последовательного социал-демократа коммунист это радикал и даже террорист.

Если мы продолжаем разговор в терминах правых и левых, то социал-демократы будут находиться левее центра.

Они не против капитализма и рынка, но за государственное регулирование, то есть за смешанную экономику.

Социал-демократы борются с бедностью, нищетой, угнетением трудящихся и выступают за равные возможности для всех, за всеобщее образование и медицину.

За очеловеченный капитализм.

Коммунисты – это ультралевые.

Их не устраивает смешанная экономика и частная собственность.

В принципе, они хотят революцию и нового общества с новым человеком.

Критические замечания.

Во-первых, слова «социализм» и «коммунизм» часто смешивают, в том числе и сами социалисты и коммунисты.

Никто особо не вникает в теоретические тонкости, поэтому критикуют социализм и коммунизм так, как будто это взаимозаменяемые синонимы.

Любая критика социализма – это автоматически критика коммунизма и наоборот.

Во-вторых, критикуют отчасти теорию, отчасти практику, то есть то, что получилось, когда люди попытались применить теорию, что, в общем, вполне правильно.

Итак, первое.

При рыночной системе цены на товары и услуги определяются спросом и предложением.

Здесь цена – это информация, которая дает ясную картинку того, что происходит, что нужно, что не нужно, что ценится, что нет и так далее.

Наблюдая за ценами, участники рынка принимают свои решения и ресурсы распределяются оптимально.

Все строится, покупается, производится и нанимается вовремя и в нужных количествах.

Если ценообразованием занимается государство, то управление таким обществом будет принципиально неэффективным, потому что государство физически не может собрать всю информацию ото всех.

В системе, где не работают рыночные механизмы,

Государство всегда будет иметь неполную информацию, которая всегда будет искажена.

Из-за этого будут приниматься некорректные и запоздалые решения.

В обществе без свободного рынка это неизбежно.

Второе.

Неравенство и несправедливость являются абсолютно естественными вещами, которые вырастают из самого человека и всей логики нашей жизни.

Построение совершенно справедливого и равного общества ведет к применению массового насилия.

Это полностью подтверждается практикой.

И третье.

За последние 120 лет коммунисты в разных странах и в разное время приходили к власти более 10 раз.

Во всех случаях это оборачивалось огромными человеческими жертвами, жесточайшей цензурой, полным запретом других политических сил, созданием концентрационных лагерей, террором, экологическими катастрофами, переписыванием истории и нищетой.

С анархизмом все получилось довольно забавно.

С одной стороны, анархизм – это одна из главных страшилок для масс.

Все боятся анархистов.

С другой стороны, человек, который понял, что именно предлагают анархисты, невольно начинает испытывать к ним симпатию.

Понимание анархизма как идеологии, которая стремится к разрушению и всеобщему хаосу, в корне неверно.

Давайте подумаем хотя бы одну секунду.

Кого могут увлечь и вдохновить идеей тотального разрушения и хаоса?

Кому это реально нужно, кому это выгодно, ведь в таком мире нет победивших, в нем фактически невозможно жить.

Очевидно, что анархисты говорят про что-то другое.

Первое.

Анархисты выступают против принуждения.

Никто не может навязывать свое мнение или волю силой.

Конечно, кто-то мог бы сказать, что это всего лишь здравый смысл, любой нормальный человек будет против принуждения без всякой теории, но дело, как всегда, в акцентах и принципах.

Просто сказать, что «да, конечно, я против принуждения» — это одно, сделать отрицание принуждения основополагающей идеей своего мировоззрения, везде и всюду следовать этой идее и бороться за нее — это совсем другое.

Второе.

Главный принудитель и насильник — это государство, поэтому его, по мысли анархизма, быть не должно.

Тут все очень последовательно.

Анархисты выступают за ликвидацию государства не потому, что это прикольно и не из праздного интереса, мол, давайте вот просто посмотрим, как будет без него,

Анархисты выступают против государства, потому что оно не считается с личностью.

В любой момент оно готово эту личность арестовать, задавить или каким-то образом ограничить.

Государство собирает налоги, призывает в армию, через систему образования навязывает свои представления о прекрасном.

Во всех этих процессах воля человека игнорируется или подавляется.

Общество должно строиться на основе свободных ассоциаций.

В условиях, когда нет государства, люди добровольно вступают в ассоциации друг с другом и устанавливают законы и правила, по которым все члены этой ассоциации готовы жить.

Если вас что-то не устраивает, то вы не обязаны жить с этими людьми.

Анархисты никому ничего не навязывают.

Можете спокойно покинуть эту ассоциацию и найти другую или создать свою и искать единомышленников.

Все это вполне закономерно и логично в условиях, когда государство не существует.

И четвертое – это равенство.

С одной стороны, оно понимается как отсутствие институциональной иерархии, то есть глобально главных, которые могли бы принуждать и быть в принципе важнее, здесь нет.

С другой стороны, равенство понимается как равенство интересов.

Интересы и потребности одного не являются более ценными, чем другого.

Это базовые принципы анархизма.

Анархисты хотят, чтобы в обществе не было одной доминирующей экономической, политической и моральной власти.

Поэтому они не хотят государства.

Оно, по их мнению, занимается принуждением там, где свободные люди могут разобраться сами.

Однако анархизм, как и любая другая политическая идеология, не однороден.

Говоря об идеологиях, мы уже не раз выходили на экономические темы.

Капитализм, государственное вмешательство, налоги, перераспределение и тому подобное.

Это неизбежно, потому что экономика и политика тесно переплетены.

Говоря об анархизме, мы снова выходим на экономику.

Государство является злом для любого анархиста, но насчет частной собственности мнения расходятся.

Большая часть анархистов выступает за ее полную отмену, но есть и такие, которые уверены, что анархизм совместим с капитализмом, поэтому анархисты могут быть правыми и левыми.

Также анархисты расходятся по вопросу о том, как достичь анархистского общества.

Одни убеждены, что насилие недопустимо.

Эти анархисты последовательны в своих взглядах, потому что анархисты выступают против принуждения.

Другие считают, что насилие при переходе в светлое анархическое будущее неизбежно.

Критические замечания Главный пункт критики анархизма – это его утопичность.

Относительно крупных обществ подобного типа никогда не было и, по всей видимости, никогда не будет.

На это есть несколько причин.

Иерархия в обществе представляется чем-то совершенно естественным и неустранимым, как на бытовом, так и на институциональном уровне.

Избавиться от нее не получится, центры власти возникают сами собой.

Всегда есть более и менее главные, и кажется, это всех устраивает.

Как совершить переход от современного государства к обществу свободных ассоциаций – неясно.

Как будет организована экономика и как будет происходить развитие человечества –

Просто цивилизации, если оно будет устроено по принципу свободных ассоциаций, тоже.

Анархизм предполагает какой-то невероятный уровень сознательности, к чему люди не слишком склонны.

Все слова о взаимопомощи, равенстве и братстве в большинстве случаев остаются словами.

Можно представить себе анархическую деревню, но не анархическую страну, континент и уж тем более землю.

Национализм, как и анархизм, это еще одна страшилка для масс.

Обычно говоря о национализме, представляются зигующие толпы молодых людей, которые выкрикивают известные слова и от которых хочется побыстрее сбежать.

Разберемся, сколько в этом правды.

Что предлагает национализм?

Первое – это коллективизм.

Нация – это некая общность людей, и эта общность важнее, чем индивиды, которые ее образуют.

Второе.

Националисты уверены, что нация существует.

Все человечество поделено на нации.

Эти нации самодостаточны и обладают рядом объективных характеристик.

Они не похожи друг на друга и легко отличимы.

Француз это не англичанин, англичанин это не поляк и так далее.

Третье.

Нация имеет право на самоопределение.

Нация может и должна сформировать свое государство, которое будет состоять из всех членов нации.

Отсюда следует, что именно нация, а не религия или что-нибудь еще является фундаментом государства.

А также то, что нация является единственным источником политической власти.

Каждый член нации имеет право непосредственно участвовать в политическом процессе.

Четвертое.

Нация – это высшая ценность.

Преданность нации – это первое добродетель.

Интересы нации выше личных и любых групповых, то есть семейных, религиозных или каких-нибудь еще интересов.

Укрепление национального государства – это путь к свободе и гармонии.

И, наконец, последнее – национальная самоидентификация.

Как понять, кто является частью нации, а кто нет?

Понять помогают язык и культура, которые тесно связаны друг с другом, и также самоощущение, кто принадлежит турецкой нации.

Любой человек, который говорит на турецком языке, разделяет турецкую культуру или просто чувствует себя турком.

Таким образом, националисты хотят национальное государство со своими национальными интересами и говорят о том, что это важно.

Пока ничего страшного.

У национализма есть три вида – гражданский, этнический и крайний.

Начнем с гражданского, его еще называют западным.

Гражданский национализм делает акцент на политику.

Мы уже выяснили, что нация является основой государства и единственным источником политической власти.

Националисты гражданского толка.

Говорят, что легитимность государства определяется тем, насколько это государство выражает волю нации.

Это очень логично.

Нация может выразить свою волю только в том случае, если каждый ее член защищен законом и равен перед ним.

Если каждый имеет право избираться и быть избранным, если государство предоставляет возможность для широких общественных дискуссий.

Нация здесь – это все люди, которые хотят жить вместе на единой территории и которые хотят участвовать в жизни этой нации.

Этот тип национализма спокойно уживается со всеми идеологиями и не ведет ни к чему плохому.

Второй тип национализма – это культурно-этнический.

Его еще называют «восточным».

Такие националисты подчеркивают, что национальное государство имеет не только свои особые интересы, но и свою особую культуру и историю.

Оно не похоже на другие, а другие не похожи на него.

У него своя судьба, свой путь, свои традиции и ценности, которые существуют издревле и которые все члены нации должны уважать и сохранять.

Потому что только так можно сохранить саму нацию, иначе она размывается и растворяется в других.

Этот тип националистов всегда делает акцент на важности традиции и преемственности.

Наши деды и прадеды, наши правители, герои, музыканты и литераторы, которые жили в предыдущие столетия, действительно наши.

То есть это не просто какие-то люди из прошлого, это мы, это буквально мы.

Мы это они, а они это мы, потому что они говорили на том же языке, они также любили свою родину, как любим мы им.

были близки те же вещи и те же взгляды, что и нам, они действовали и думали так же.

Мы все носители одного национального духа, одной национальной истории и национальной культуры, где бы и когда бы мы ни жили и кем бы мы ни работали.

Этнический национализм может иметь некоторые неприятные последствия.

Например, высокомерие или пренебрежение к другим.

Часто от таких националистов можно услышать следующее.

Вот наша культура, наш язык, наш народ, наша история, они вот такие.

А вы, ну да, вы что-то там из себя представляете, но вы нам, конечно, не ровня.

Еще одно возможное неприятное последствие – это изоляция.

Это вполне закономерно, если исходить из этой логики.

Раз у нас свой путь и своя история, раз мы так уникальны, то другие нам, в общем, не особо интересны и не так уж они для нас важны.

Обойдемся как-нибудь без них.

Третий тип национализма – это крайний.

О нем следует говорить отдельно.

В современном мире слова «фашизм» и «нацизм» часто используют просто как синонимы слова «плохой».

«Фашист» и «нацист» – это ярлык.

Их приклеивают на любого человека, который не нравится.

Нередко это работает, все бросают эти слова налево и направо, и никто в общем не понимает, что они значат.

Давайте понимать.

Фашизм как политическая идеология возникает в Италии, и в Италии же на основе этой идеологии возникает первый фашистский режим, который просуществовал с 1922 по 1945 год.

Это обязательно нужно учитывать, чтобы не запутаться.

Фашизм имеет очень конкретную временную и региональную привязку.

Изначально это чисто фашистская вещь, которая придумывалась итальянцами для Италии.

Позже политические силы из других стран брали фашистские идеи за основу, что-то отбрасывали, что-то добавляли от себя, и у них получался свой вариант фашизма.

Таким образом, в узком смысле под фашизмом нужно понимать идеологию и политический режим, который существовал в Италии в 22-45 годах.

В широком смысле это любые идеологии и режимы, схожие с тем, что происходило в Италии в это время.

Италия в начале 20 века не может похвастаться особыми достижениями.

Экономика не входит в число передовых, мировой державой Италию точно назвать нельзя.

Проходит Первая мировая война, итоги которой Италию не вполне устраивают, но сделать она ничего не может, потому что не хватает политического веса.

У многих людей появляется чувство неудовлетворенности происходящим.

Это с одной стороны.

С другой.

Есть очень привлекательная картинка Великой Италии с культурой, которой все восхищаются и которую все почитают, с фантастическим прошлым, где была империя и чуть ли не мировое господство.

Для многих итальянцев того времени все выглядит так.

Вот есть наша прекрасная Италия, которая заслуживает самого лучшего, но очевидно, что сейчас она в упадке.

На этом фоне появляются интеллектуалы и политические силы, которые говорят, что знают, как восстановить былое величие.

Что они предлагают?

Первое.

Антилиберализм.

Фашизм полностью противоположен либерализму.

Фашисты предлагают отказаться от принципа индивидуализма, потому что нация – это все мы вместе взятые, это коллектив.

Интересы этого коллектива превыше всего.

Свобода слова и свобода личности не являются чем-то безусловным.

Капитализм должен работать на национальные интересы, а не на частные, то есть рынок должен регулироваться.

Второе.

Тоталитаризм.

Государство контролирует все сферы общества, оно всем заведует и всех направляет, потому что это необходимо для блага нации.

Вне государства не существует ничего и никого.

И третье – это иерархия.

Каждый должен знать свое место.

Все нежестоящие –

беспрекословно подчиняются вышестоящим.

Таким образом вырабатывается дисциплина и слаженность.

Никто много не рассуждает и не спорит, все распоряжения четко выполняются, нация процветает.

Для фашизма характерна вера в сильного национального лидера, который работает только на благо нации и который фактически является ее выразителем, часто его называют «вождем».

Также характерны цензура и политические репрессии за инакомыслие.

В обществе всегда есть элементы, которые не согласны с позицией государства.

Эти элементы нужно устранять, потому что они разобщают людей.

Наконец, для фашизма характерна агрессивная внешняя политика.

Фашисты, как правило, хотят либо создать, либо восстановить империю, потому что это удовлетворяет чаяниям нации.

Мы помним, что нация – это высшая ценность.

Она по своей природе хочет быть сильной, независимой и великой.

Ради нее ничего не жалко, поэтому построение империи видится вполне логичным шагом.

Ну а империи могут быть только большими и могущественными, маленьких и жалких империй не бывает.

Все это абсолютно неизбежно вытекает из базовых принципов фашизма и с точки зрения самих фашистов является благом, потому что это способствует укреплению, единению и процветанию нации.

Так что если лично вы считаете нацию высшей ценностью и убеждены, что каждый должен быть готов пожертвовать всем ради ее блага, если вы скептически относитесь к либерализму, думаете, что тем, кто во власти всегда виднее, уверены, что во главе государства должен стоять сильный решительный лидер и полагаете, что построение империи это правильно, то вы фашист.

Не стесняйтесь в этом признаться.

Переходим к нацизму.

Нацизм это разновидность фашизма.

Нацизм возникает в тех же 20-40-х годах только в Германии.

Национал-социализм разделяет базовые положения фашизма, то есть антилиберализм, тоталитаризм и иерархичность.

Именно поэтому он и является его отвлетлением.

Но он добавляет некоторые новые идеи и по-новому расставляет акценты.

Нацизм предлагает идеи расового превосходства, расовой борьбы и расовой чистоты.

Есть расы высшие и низшие, первые – господа, вторые – рабы.

Вся история – это борьба высших и низших рас за существование.

По сути, они являются разными биологическими видами, поэтому их смешение ведет к деградации высшей расы, что недопустимо.

Высшей расой нацисты объявляют арийцев.

Германские народы – это их прямые потомки.

низшая раса – это семитская, ее потомки – евреи.

Отсюда еще одна характерная черта нацизма – это антисемитизм.

Так же, как и итальянские фашисты, нацисты выступают против коммунизма, пацифизма и либерализма.

Но не только потому, что эти учения не способствуют благу нации, а еще потому, что они еврейские по своей сути.

Кем был Карл Маркс.

Какой процент евреев в большевистской партии?

Троцкий – это Бронштейн, Каменев – это Розенфельд, Зиновьев – это Овсей Герш Аронович Радомыльский.

Либерализм – это идеология буржуазии, банкиров и торгашей, а какой они обычно национальности?

Пацифизм – это тоже часть еврейского заговора, потому что так евреи хотят усыпить бдительность арийцев и смешаться с ними.

Нацисты делают еще больше акцент на милитаризме и войне как феномене, который присутствует в нашей жизни.

И опять же, исходя из логики этой идеологии, это вполне предсказуемо.

Если история понимается как битва рас, то нужно быть постоянно готовым к бою.

Также нацисты доводят принцип вождизма до предела.

В 1935 году выходит пропагандистский фильм «Триумф воли», там в конце Гесс говорит «Партия – это Гитлер, Гитлер же – это Германия, так же как Германия – это Гитлер».

Таким образом, если вы разделяете базовые принципы фашизма, верите в расовую борьбу и убеждены, что евреи – это источник всех зол, то вы – нацист.

Тоже не стесняйтесь.

Критические замечания.

Они очень короткие.

Для любого относительно вменяемого человека фашизм во всех своих разновидностях является злом.

Нацизм является злом абсолютным.

Эти идеи безумны, а их реализация ведет к животной ненависти, чудовищным жертвам и полному расчеловечиванию человека.

Либертарианство это сравнительно молодая идеология, она появляется во второй половине 20 века, хотя идейными корнями либертарианство уходит в век 19.

Мы уже не раз отмечали, что Вторая мировая война очень сильно повлияла на человечество и после ее окончания реальность начинает быстро меняться.

Все переосмысляется, появляются новые идеи, подходы, концепции в отношении самых разных вещей.

Во второй половине 20 века появляются новые левые, новые правые, неолиберализм и множество других общественно-политических движений и интеллектуальных течений.

Одним из них было либертарианство, которое является своеобразной смесью либеральных и анархистских идей.

Мы знакомы и с теми, и с другими, поэтому уже примерно понимаем, о чем пойдет речь.

Либертарианство начинается с принципа самопринадлежности.

Каждый человек принадлежит самому себе, то есть каждый от природы имеет право на свое тело, волю, слово, точку зрения, имеет право управлять своей жизнью и владеть своим имуществом.

Отсюда следует, что свобода личности – это абсолютно фундаментальная вещь, которой невозможно пренебречь ни при каких обстоятельствах.

Второй принцип либертарианства, который тесно связан с первым, это принцип ненападения.

Все отношения между людьми носят добровольный характер.

Благом является все, что человек делает по своей воле или что делается по согласию человека, что не нарушает свободу другого и не вредит ему.

Злом является все, что делается против воли человека или без его согласия.

Таким образом, либертарианство предлагает максимальную политическую и экономическую свободу.

Как это работает на практике?

Например, несение службы может быть только добровольным.

Обязательного призыва не может быть даже в случае войны, потому что обязательный призыв – это принуждение, независимо от того, мирное время или нет.

При этом человек может присоединиться к армии или к боевым действиям, но только если он сам так решил.

У женщины должно быть право на аборт, потому что только женщина обладает своим телом.

Никакого государственного регулирования экономики, потому что это нарушает конкуренцию.

Это вмешательство в рынок.

Налоги – это грабеж, ведь они взимаются недобровольно.

Наркотики должны быть легализованы, потому что это личное дело каждого.

Цензура недопустима, потому что она нарушает право на свободу слова.

Все это – последовательное применение принципов самопринадлежности и ненападения в реальной жизни.

Следующий важный момент – это отношение к государству.

Здесь либертарианцы разделяются на два главных течения – анархокапитализм и минорхизм.

Сторонники обоих течений – это очень близкие друг другу люди.

Но все-таки между ними есть разногласия, которые порой превращают их чуть ли не во врагов, что очень обидно.

Анархо-капиталисты уверены, что государство и налоги это зло и их в принципе не должно быть, потому что государство и налоги это всегда про насилие и неэффективность и больше ни про что.

Минархисты в целом согласны, что от государства ничего хорошего ждать не стоит, а налоги это нечто не вполне правильное, но...

В минимальном количестве без них никак, потому что таким жизненно необходимым вещам, как армия, суды и полиция, нужно финансирование.

Либертарианцы могут расходиться и по другим вопросам, но вопрос о государстве, пожалуй, является главным из разделяющих.

Критические замечания.

Первое – это утопичность, так же, как и в анархизме.

Анархокапитализм не просто так имеет слово «анарха» в своем названии.

Люди не понимают, как либертарианцы хотят перейти от государств в их современном виде к обществам, которые состоят из свободных ассоциаций.

Анархокапитализм выглядит очень красивой теорией, которая вряд ли когда-нибудь воплотится в жизнь.

Второе – это вера в рынок.

Либертарианцы убеждены, что рынок не должен регулироваться.

Все должно быть частным и платным, и тогда наибольшее число людей получит наибольшее число благ по сравнению с остальными вариантами устройства экономики.

Не все разделяют такую веру в рынок.

Многим кажется, что если все будет устроено так, как предлагают либертарианцы, то это выльется в самую дикую эксплуатацию человека человеком, а также множество других проблем.

Нет денег на медицину, придется умирать.

В ситуации, когда рынок не ограничен вообще ничем, деньги можно зарабатывать на чем угодно, а это значит, что, например, профессия киллера становится легальной.

Это означает, что можно открыть специальный публичный дом, где будут предлагаться дети, скажем, до 10 лет.

У определенной части любого общества есть спрос на такой товар.

Абсолютно свободный рынок не такая безобидная вещь, как может показаться.

Снятие всех ограничений и превращение всего в товар и услугу с неизбежностью приводит к противоречиям с уголовным кодексом.

Конечно, можно сказать, что у нас либертарианское общество, где все разделяют принцип самопринадлежности и ненападения, а вещи, о которых вы говорите, этим принципом противоречат.

Я предлагаю оставаться на грешной земле и признать, что в условиях чистого, ничем не ограниченного рынка будет и не такое.

Глобализм часто путают с глобализацией.

Их нужно отличать, эти два слова не являются взаимозаменяемыми синонимами.

Поэтому сразу проясним этот момент.

Глобализация – это процесс интеграции и унификации в экономике, политике, культуре и других сферах.

Глобализация это объективный и естественный процесс, который происходит в силу развития цивилизации.

У нас появляются новые средства коммуникации, мы открываем новые регионы, торгуем и общаемся друг с другом, обрастая все большим количеством связей.

Глобализация запускается автоматически вместе с появлением нашего вида.

Она абсолютно неизбежна.

Зафиксировали.

Глобализм – это неестественный и необъективный процесс.

Это идеология.

Мы говорили про либерализм, социализм, фашизм, нацизм и так далее.

Глобализм, слышите, очередной «изм» – это вещь того же порядка.

Получается, что глобализация – это объективный процесс, она просто есть, она происходит и не может не происходить.

Глобализм – это идеология, которую можно разделять или не разделять, любить или ненавидеть, поддерживать или оспаривать.

Глобализм – это идеология, которая утверждает, что главными являются интересы мира, а не национального государства.

Это общее и довольно абстрактное положение на практике будет означать следующее.

Открытые границы, отмена барьеров для миграции, меры по ослаблению национальной идентичности, толерантность ко всем религиям, обычаям, меньшинствам, точкам зрения, доминирование наднациональных структур – финансовых, политических, культурных, каких угодно –

И, в конце концов, создание мирового правительства.

Это абсолютно закономерный и неизбежный шаг в этой логике.

То есть, с точки зрения глобализма, благом является все, что способствует стиранию всяких границ.

Конечная цель – это создать что-то вроде одной большой планетарной семьи, где нет государств,

где есть мировое правительство, которое действует в общемировых интересах.

То есть следит, чтобы все были сыты и одеты, чтобы не было войн, голода, чтобы ресурсы распределялись разумно и равномерно, и чтобы развивались все регионы Земли, а не только некоторые.

Глобальные проблемы требуют глобальных решений.

Это главный слоган глобализма, поэтому действовать нужно коллективно, объединившись.

Глобалист – это человек, который разделяет подобные взгляды.

Сегодня глобализм является мощным трендом, особенно если мы говорим про западный мир.

Вспомните новости про позитивную дискриминацию, про «мы обязаны принять еще больше беженцев» и так далее.

Это все оно.

В качестве конкретных примеров политических сил, которые разделяют глобалистские идеи, можно назвать демократическую партию в США –

ее лидерами, и Лейборийскую партию в Великобритании с ее.

Глобалистам противостоят националисты или патриоты, если хотите, можно увидеть и то, и то название, у которых все наоборот, в приоритете национальное государство и его интересы.

Следовательно, все политические решения должны быть ориентированы на то, чтобы лучше было взятому государству и людям, которые в нем проживают.

Суверенитет – это безусловная ценность, поэтому никаких наднациональных структур и уж тем более мировых правительств.

Национальное государство само решает, что ему делать, и какие-то указания извне абсолютно неприемлемы.

У национального государства есть свои органы власти, свои суды, законы, армия, полиция, президент, парламент и так далее.

Вот им все и подчиняются.

Нация уникальна и неповторима, у нее есть своя культура и история, а национальная идентичность – это чрезвычайно важно.

Эти вещи нужно сохранить и передать следующим поколениям».

Примером политика, которая разделяет такие взгляды, является Дональд Трамп с его «Сделаем Америку снова великой».

В современном мире есть три большие проблемы, при обсуждении которых противоречия между глобалистами и националистами проявляются особенно рельефно.

Первое – это миграция.

Глобалисты будут ратовать за открытые границы, смешение культур,

И таким образом размывание местной национальной идентичности.

Приезжайте к нам все, живите, работайте, обогащайте нас своим опытом, идеями, привычками и традициями.

Даже в том случае, если будете нас убивать, насиловать, грабить и жить на пособие, все равно ничего не скажем, потому что не бывает плохих наций, бывают плохие люди.

Националисты будут выступать за жесткий пограничный контроль, фильтры, стены, колючие проволоки, депортации, разлучение членов семьи, если того требует закон и сохранение национальной идентичности.

Второе это климат.

Глобалисты говорят, что поскольку климатические изменения в равной степени значимы для всех, для всей нашей цивилизации, постольку мы не можем пустить все на самотек.

Мы должны объединиться, чтобы вместе вырабатывать решения и держать все под контролем.

Для этого нужно создать международную организацию, воле которой будут подчиняться все страны.

Националисты на это отвечают, что мы подчиняемся только себе.

Мы не можем сокращать какие-то там производства и выбросы, поскольку от этого пострадают наши национальные интересы.

Мы не сможем конкурировать, закроются предприятия, потеряем рабочие места, наши люди обеднеют, нужно будет тратиться и переходить на альтернативные источники, кого-то там переподготавливать и так далее.

Третье это международная торговля.

Здесь глобалисты выступают за минимальные тарифы и пошлины или вообще за их отмену.

Полная свобода торговли, если у вас есть хороший товар, то привозите и продавайте.

Националисты, как и всегда, в первую очередь ориентированы на национальные интересы.

Торговля без пошлин и других ограничений в принципе возможно, но только если мы от этого очевидно выиграем и желательно больше, чем наш партнер.

В этом случае, если нужно защитить отечественного производителя, суверенитет или что-нибудь еще, то пошлины, ограничения и запреты будут такими, какими потребуются.

В конце несколько замечаний и ответов на возможные вопросы.

Во-первых, в современном политическом дискурсе левые и правые, привычные нам термины, и оппозиции отходят на второй план.

Они пока не исчезли полностью, но используются заметно реже, поскольку за 200 с лишним лет их содержание сильно размылось, как мы уже не раз говорили.

На их место приходят глобалисты и националисты, которые довольно хорошо отличаются друг от друга.

Последние выборы в США, Трамп против Харрис – идеальная иллюстрация этой тенденции.

Посмотрите на программы кандидатов и послушайте их риторику.

Сегодня политическая идентификация с глобалистами и националистами как будто становится самой главной.

Во-вторых, является ли глобализм обычной утопией?

И есть ли хоть какие-то признаки того, что единый мир может быть реальностью, а не только декларациями?

Ну, кое-какие признаки такой возможности есть, и называются они Евросоюз, включающий в себя 27 очень разных стран, которые, несмотря на многовековые конфликты и разногласия, все же сумели договориться и начали жить по единым правилам.

Знаменитые четыре свободы передвижения людей, товаров, услуг и капитала.

Конечно, Евросоюз это далеко не вся планета, но переход к единому миру, если он вообще возможен, должен с чего-то начинаться, поэтому то, что получилось и до сих пор пока еще существует, это определенно неплохо.

К тому же у нас есть ряд организаций и институций, которые по своей сути являются глобалистскими и в общем работают.

Это ООН, МВФ, ВТО, ВОЗ, Всемирный банк, Бильдербергский клуб, трехсторонняя комиссия, ЮНЕСКО, форум в Давосе и ряд других.

Люди собираются, что-то обсуждают и, самое главное, реально влияют на политические процессы во всем мире.

В-третьих, глобализм до некоторой степени прикликается с космополитизмом, но эти понятия все же являются разными и их, конечно, нужно разводить.

Космополитизм – это мировоззренческая установка, то есть это больше про философию и этику.

Здесь акцент делается на том, что ко всем должно быть уважительное отношение, у всех…

должны быть одинаковые права и свободы, и вообще нам нечего делить, потому что все мы люди.

Глобализм – это прежде всего про экономику и политику, то есть про распределение власти и ресурсов, про управление, про единые стандарты в торговле и политическом процессе.

И наконец самое важное.

На первый взгляд глобализм может показаться весьма разумной идеей, но на практике, как всегда, есть нюансы.

Дело в том, что создание мирового правительства автоматически означает концентрацию огромной, если не сказать запредельной, власти в руках очень узкой группы лиц.

Из кого будет состоять мировое правительство?

Я не утверждаю, что будет именно так, но давайте вот просто просуждаем, из кого оно в принципе может состоять.

Наверное, из глав бывших или еще существующих государств и представителей самых крупных ТНК.

Просто если не они, то кто?

Можно еще включить каких-нибудь нобелевских лауреатов, если они захотят этим заниматься.

Как ни считай, получается институция из не более 2000 человек.

принимающие решения, которые будут определять жизнь восьми, а в будущем десяти и более, миллиардов человек.

Хорошо зная людей, мне это кажется, мягко говоря, рискованным.

Выше мы сказали, что к терминам «правые» и «левые» в современном мире не стоит относиться так уж серьезно.

Проиллюстрируем это на конкретном примере.

Возьмем две страны, США и Россию.

В США в парламенте борются две партии, демократическая и республиканская.

Если в

Если взглянуть на историю, то обнаружится, что изначально демократическая партия поддерживала, например, институт рабства.

Наверное, эта партия правая, консервативная, стремящаяся удержать существующий порядок и традиции.

Сегодня демократическая партия, среди прочего, выступает за сексуальные и расовые меньшинства, за женские организации и против запрета абортов.

Республиканская партия изначально выступала против рабства, и, надо полагать, она левая, прогрессивная, реформистская.

Сегодня Республиканская партия выступает за уменьшение, например, социальных расходов и за увеличение расходов на армию.

При этом обе партии можно считать либеральными, потому что никаких других в Америке им не было.

Америка рождается как либеральный проект, разумеется, с поправкой на время.

Теперь возьмем Россию и ее парламент.

Партии в этом парламенте есть, но кто там правый, а кто левый?

С каких идеологических позиций там выступают люди?

Это большая загадка и, судя по всему, для самих выступающих.

Если правые и левые не работают, то тогда как понимать друг друга и как говорить?

Думается, что говорить нужно конкретно.

То есть не «я правый» или «я левый», а «я либерал», «националист» или, например, «анархист».

Такого-то толка с такими-то нюансами и оговорками, если они нужны.

Чтобы эта конкретика получалась, нужно интересоваться политикой, идеологиями и задавать вопросы, прежде всего себе.

Один из неплохих способов узнать, кому вы идейно принадлежите, это политические координаты.

При всей несовершенности политические координаты все же работают, давая довольно правдоподобную картинку, на которую можно ориентироваться.

Проходите все подобные тесты, отвечайте честно и не потеряйтесь.

Итак, перед вами политические координаты.

Эти ничем не хуже и не лучше всех остальных.

Горизонтальная ось – это экономические свободы, вертикальная – политические.

Обе оси тесно связаны и взаимы обуславливают друг друга.

Слева коллективизм, непринятие рынка и собственности.

Лично мне сразу становится не по себе, учащается сердцебиение и потеют ладони.

Я понимаю, что ничего хорошего в левой части меня не ждет.

От товарищей, цензуры и равенства, что бы то ни стало, я двигаюсь вправо.

Здесь я вижу слова «индивидуализм», «рынок» и «собственность».

Эти слова мне нравятся гораздо больше, однако возникает вопрос «до какой степени?».

Внутренний голос подсказывает, что во всем нужно знать меру, а крайности – это плохо.

Я не противлюсь этому голосу и уже что-то вырисовывается.

У нас есть еще два слова.

Это тоталитаризм и анархизм.

От тоталитаризма тоже очень страшно.

К государству я отношусь с большим подозрением.

Во-первых, потому что человек, попавший в государственные структуры, скоро становится чиновником.

Во-вторых, потому что я хорошо понимаю, насколько государство может быть неэффективным, злобным и репрессивным.

Двигаемся вверх, но опять же, насколько?

Готовы ли мы полностью отказаться от государства?

Нет, не готовы.

Тот же голос подсказывает, что без государства будет еще хуже, чем с ним.

Таким образом произошло либертарианство в его минорхистском варианте.

Я бы хотел видеть общество и экономику, где государство будет настолько маленьким, насколько это возможно, где все по большей части будет работать по рыночным механизмам, и где не будет никакой инстанции, которая бы указывала, кому что читать, смотреть, писать, говорить и думать.

Так все выглядит в идеале, реальность есть реальность, на практике всегда будет тысяча нюансов, часть из которых будут довольно важными.

Это я.

Вы думаете сами и решаете за себя.

В конце одно важное замечание.

Подавляющее большинство людей будет находиться в центре, или скорее в небольшой окружности в центре.

Поэтому если вы каким-то образом окажетесь близко к одному из краев или, упаси Господь, на самом краю, то судьба ваша не завидна.

Для большинства из центристской окружности вы будете радикалом, террористом или просто фриком.

Вас будут обвинять в том, что вы хотите либо всех убить, либо сделать рабами, либо нищими, либо все сразу.

В большинстве случаев они будут правы.

Вы же будете воспринимать их как людей слабых, несерьезных и неидейных.

В какой-то степени вы тоже будете правы.

Политический режим – это способ осуществления и распределения политической власти.

Это то, каким образом общество управляется.

Говоря о политическом режиме, мы говорим о том, по какому принципу назначаются должностные лица, как происходит передача власти, какой во взятом государстве уровень политической конкуренции, насколько массы включены в управленческий процесс, насколько просто или тяжело обычным людям попасть в политическую элиту, то есть стать министром, губернатором, мэром, президентом и так далее.

Эта тема очень важна, поскольку касается каждого человека.

В частности, она касается таких, на первый взгляд, неожиданных вещей, как достоинство и самоуважение.

Твари мы дрожащие или право имеем.

Политические режимы про это.

Дело вот в чем.

На протяжении большей части истории власть была сосредоточена в руках одного человека или очень узкой группы людей.

которые делали буквально что хотели, понимая, что им за это ничего не будет.

Речь о царях, императорах, ханах, князьях, аристократах, которые когда-то правили безраздельно или почти безраздельно.

В какой-то момент ситуация начала меняться.

Все большее количество людей начали участвовать в политическом процессе.

Мы называем это демократизацией.

До того, как это произошло, подавляющее большинство, тот самый народ, был просто безголосой непонятной массой, которая ничего не решала и ни на что не влияла.

Смысл существования большинства сводился к тому, чтобы работать, платить налоги и умирать в войнах, не задавая вопросов и не требуя ничего взамен.

Когда-то это считалось нормой.

О классификации политических режимов спорят давно.

Единого мнения на этот счет нет, но предложить что-то все же нужно.

Я присоединяюсь к тем исследователям, которые делят политические режимы на демократические и недемократические.

Конечно, найдутся те, кто скажет, что такой подход не объективен в принципе, потому что здесь демократия по умолчанию понимается как некий идеал к кризису.

к которому все должны стремиться, а те, у кого не получилось стать демократиями, обречены на пренебрежительный статус недемократичных.

Спорить тут бессмысленно.

У любого политического режима есть ряд признаков, которые делают его тем, чем он является.

Что делает демократию демократией?

Сразу хочется сказать, что при демократии единственным легитимным источником власти является народ.

Однако надо признать, что эти слова довольно абстрактны.

Где этот народ и знает ли он, что он источник власти?

Все это как-то расплывчато, а хочется чего-то конкретного.

И вот это что-то конкретное, это институт выборов.

Именно он делает демократию демократией.

Что мы выбираем?

Людей, которые будут нами править.

Президентов, мэров, губернаторов, политические партии, муниципальных депутатов и так далее.

При этом выборы – это не просто какая-то формальность, это не бессмысленный ритуал, а принципиально важная вещь, которая определяет всю систему отношений между элитой и массой.

Власть – это не что-то священное и богом данное.

Власть – это всего лишь люди, которых мы выбрали.

Они там находятся, потому что мы так решили.

Это понимают и мы, и они.

Чтобы это действительно было так, выборы должны быть честными и состязательными.

Подтасовывать результаты нельзя, кандидатов должно быть несколько, они должны представлять разные программы и бороться за голоса избирателей.

Все должно быть по-настоящему, без внутренних междусобойчиков и спойлеров.

В современном мире демократия часто употребляется с приставкой «либеральная».

Это означает, что к институту выборов добавляется верховенство права, разделение властей, неприкосновенность частной собственности, свобода слова, собраний и совести, открытость и толерантность.

Либеральная демократия является, если не идеальной, то лучшей политической системой, которую мы знаем.

При либеральной демократии власть является подотчетной и принципиально сменяемой.

Люди выбирают своих представителей, и если эти представители не оправдали ожиданий своих избирателей, то они проигрывают выборы и уходят.

Принцип разделения властей страхует от деспотизма и узурпации власти, а верховенство права – от беспредела чиновников и силовиков.

При либеральной демократии можно писать, читать, думать, смотреть и говорить все, что вы хотите, не опасаясь за свою жизнь, свободу или имущество.

Также вы можете передвигаться в любом направлении, менять страну, заниматься бизнесом или вообще не работать, не боясь навлечь на себя критику со стороны властей или общества.

Вместе с тем, у либеральной демократии есть недостатки.

Первое – это качество избирателя.

При либеральной демократии правом голоса обладает каждый человек, как только он становится взрослым.

Один человек равно один голос, независимо от пола и расы, образования, опыта, занимаемой должности, количества денег или IQ.

Таким образом, голос самого просвещенного и самого понимающего равен голосу самого отсталого и неадекватного.

Подавляющее большинство не отличается особыми интеллектуальными способностями.

Оно равнодушно практически ко всему и не склонно вникать в законы, поправки и программы.

Большинство крайне внушаемо и им легко манипулировать.

Поэтому часто избираются не те, кто может эффективно управлять и развивать, а те, кто громче кричит или кого чаще показывают.

Второе – это власть капитала.

Марксисты бы сказали, что кто владеет, тот и правит, независимо от того, что декларируется.

Люди, в руках которых сосредоточен капитал, способны подчинить себе государство.

Будут меняться партии, министры, президенты, у всех будет создаваться впечатление, что царит свобода, потому что кандидатов много, все друг друга критикуют, происходит бурное обсуждение и так далее, но на самом деле все это иллюзия.

Потому что принципиально ничего не меняется.

Держатели капитала сохраняют свой статус, а эксплуатация продолжается.

В левой мысли это называется диктатурой буржуазии.

Или диктатурой капитала, само собой, это критика слева.

Сразу две оговорки.

Во-первых, тоталитаризм это феномен 20 века.

Говорить о тоталитарных государствах 5 века до нашей эры или 16 нашей неверно.

Во-вторых, тоталитаризм не только рождается, но и умирает в 20 веке.

Сегодня тоталитарный можно назвать только Северную Корею, но это не более чем рудимент.

Лаконичнее и доступнее всего суть тоталитаризма выразил Муссолини, который и является создателем первого тоталитарного государства.

Он писал «Все в рамках государства, ничего вне государства, ничего против государства».

На практике это означает, что в тоталитарном государстве не может быть никакой оппозиции, ни системной, ни внесистемной.

В нем нет свободы слова и состязательных выборов, потому что все эти вещи являются потенциально опасными для самого государства.

Если журналисты будут писать о неудачах правительства, а обычные люди будут этих правителей спокойно обсуждать, если какие-то политики будут уверять народ, что эта власть неэффективна и неправильна, то чем все это закончится?

Точно ничем хорошим.

Отсюда следует, что должна существовать только одна партия, во главе которой стоит сильный лидер.

Его часто называют вождем.

Сильным, потому что готов применять насилие для подавления любого несогласия и инакомыслия.

Чем сильнее лидер, тем он беспощаднее.

Обязательной чертой тоталитарного режима является наличие официальной идеологии.

Эта идеология объясняет все.

Кто мы, откуда, куда идем, что нам делать, кто наши враги и союзники, в чем смысл нашей жизни и так далее.

Все стороны жизни должны быть подчинены официальной идеологии.

Читать, смотреть, писать, говорить и думать можно только то, что идеологически правильно.

Но как заставить миллионы и десятки миллионов людей жить в соответствии с тем, что говорит государство?

Для этого нужны две вещи – пропаганда и насилие.

Тоталитарные режимы делают большой акцент на пропаганде.

В садике, школе и университете по всем каналам и частотам будет озвучиваться только идеологически выверенная информация.

История, текущие общественно-политические процессы и события будут подаваться только в одном ключе – в соответствии с официальной идеологией.

Свободы слова и плюрализма мнений в тоталитарных режимах нет, поэтому неудивительно, что человек, который с самого рождения слышал только одну точку зрения, очень скоро поверит, причем поверит совершенно искренне, что все действительно так, как нам говорят.

Еще один инструмент для создания правильного человека с правильным мышлением – это массовый террор.

Тоталитарные режимы не терпят инакомыслия и не скрывают этого.

За поддержку неправильной точки зрения или того, кого государство считает врагом, можно лишиться имущества, свободы или жизни.

Здесь становится понятно, почему тоталитаризм это именно про 20 век.

Создать идеологию и найти силовиков, которые будут сажать и казнить за ее несоблюдение, несложно.

Все дело в массовости.

Эффективно распространить свою идеологию и следить за тем, чтобы все жили так, как было велено, можно только с более-менее современными технологиями.

Речь про радио, телевидение, железные дороги, автоматическое оружие и так далее.

Репрессировать 100 человек – это одно, 100 тысяч – совсем другое.

Как не запутаться и понять, что перед нами именно тоталитарный режим, а не какой-то другой?

Для этого должны быть соблюдены все условия.

Государство может считаться тоталитарным только если у него есть официальная идеология, пропаганда, которая круглосуточно ее распространяет, одна партия с вождем, полный контроль над информацией и беззастенчивое насилие над инакомыслящими и просто всеми, кто показался подозрительным.

Кстати, беззастенчивость это тоже характерная черта тоталитаризма.

Тоталитарные режимы не скрывают своих наклонностей и всегда действуют открыто.

Они не играют в демократию с выборами, врагов прямо называют врагами и поступают с ними соответствующими.

Гибридный режим – это авторитаризм на новом историческом этапе.

Поэтому сначала пару слов про авторитаризм.

Авторитаризм следует в первую очередь отличать от тоталитаризма.

Выше мы сказали, что при тоталитаризме есть официальная идеология, которой пропитано все.

Нам очень настойчиво говорят, что думать, смотреть, читать и как жить.

При авторитаризме официальной идеологии нет.

Здесь государство говорит «делайте что хотите, только не лезьте в политику, не покушайтесь на власть и все у вас будет хорошо».

Второе отличие – это долговечность режима.

При тоталитаризме правители приходят и уходят, но опять же есть та самая идеология, которая всех сплачивает и обеспечивает преемственность.

Те, кто был тогда и те, кто есть сейчас, мы все делаем одно дело и двигаемся в одном направлении.

При авторитаризме автократ умирает и режим, как правило, заканчивается.

Зафиксировали.

Как было сказано, гибридный режим – это авторитаризм на новом историческом этапе.

Это значит, что времена меняются, нравы смягчаются, демократии распространяются.

Все хотят ими быть, все себя ими называют, но являются ими на самом деле далеко не все.

Как понять, что перед нами именно гибридный режим?

В гибридных режимах все существует в урезанном виде.

Заходить можно как со стороны демократии, так и со стороны тоталитаризма.

В обоих случаях получается некая помесь.

Отсюда и название «гибридный».

Начнем со стороны демократии.

Мы говорили, что при современной либеральной демократии есть разделение властей, суды независимы, есть парламент с несколькими партиями.

У людей есть возможность эти партии беспрепятственно создавать.

Есть регулярные, честные и состязательные выборы высших чиновников с разными кандидатами.

Чисто формально все или почти все из вышеперечисленного в гибридных режимах присутствует, поэтому у человека, который не слишком вникает в общественно-политическую повестку, может сложиться впечатление, что он живет при настоящей демократии.

Но слово «формально» здесь ключевое.

В гибридных режимах парламентские партии при их номинальном различии на самом деле работают заодно.

То есть оппозиционные партии, которые по идее должны оппонировать существующему режиму и являются представителями этого режима.

Просто под этикеткой оппозиции.

Как понять, что это действительно так?

По тому, как оппозиция голосует и что она говорит.

Если оппозиционные партии никогда не критикуют, например, президента, вот лично президента с именем и фамилией,

в руках которого оказалась огромная власть.

Или если они критикуют, но голосуют так, как правящая партия, то, конечно, это никакая не оппозиция, а актеры, которые играют ее роль.

Суды в авторитарных режимах не независимые.

Это означает, что в отдельных случаях чиновники или силовики, которые занимают достаточно высокое место во властной иерархии, могут надавить на судью, чтобы тот принял решение, удобное для того, кто давит.

Посадить, оштрафовать или, наоборот, оправдать человека, независимо от того, виновен он на самом деле или нет.

Следующая черта гибридных режимов – это несменяемость власти.

Если выборы проводятся, годы идут, а на ключевых позициях остаются одни и те же люди и одни и те же партии, значит, что-то тут не так.

Теперь со стороны тоталитаризма.

Мы говорили, что в тоталитарных режимах оппозиция запрещается.

Есть массовый террор, цензура, мощная пропаганда и официальная идеология.

В гибридных режимах оппозиция притесняется с разной степенью интенсивности.

Чаще всего во власть независимых политиков либо пропускают в самых минимальных количествах, то есть буквально несколько депутатов или один губернатор, либо не допускают вообще.

Таким образом, возникает несистемная оппозиция.

Это люди, которые открыто критикуют действующую власть, критикуют жестко и по делу, собирают сторонников, ведут агитацию, но реально ни на что повлиять не могут, потому что им не дают, они на самом деле не находятся во власти.

Массового террора с сотнями тысяч жертв в гибридных режимах нет.

Репрессии здесь точные и касаются только тех, кто особенно неудобен для власти.

Официальной идеологии, которая бы вдалбливалась людям с детского сада, в гибридных режимах нет, но часто есть идеологический суррогат.

То есть какая-то крайне сомнительная смесь из идей, которые принадлежат самым разным школам, направлениям и эпохам.

Цензура и пропаганда в гибридных режимах есть, но опять же степень их жесткости бывает разной.

В разговоре о гибридных режимах мы всегда вынуждены говорить «но».

Официальной идеологии нет, но что-то такое все равно проскакивает.

Массовых репрессий нет, но очевидное давление на оппозицию все же присутствует.

Выборы есть, но они не настоящие.

Многопартийность есть, но она мнимая.

И так далее.

В какой-то момент на этой планете появляется наш вид, человек разумный.

Этот вид вначале живет небольшими группами, занимаясь охотой и собирательством.

Периодически эти небольшие группы сталкиваются друг с другом, иногда они враждуют, иногда дружат, главное в том, что так может продолжаться бесконечно.

Государство на уровне охоты и собирательства возникнуть не может, потому что для него не хватает ресурсов.

Представьте, что вы живете в обществе, которое состоит из 50, ну может быть, двух сотен человек.

Вы ничего не производите, потому что еще не знаете как.

Чтобы выжить, вы должны постоянно охотиться и ходить в лес.

Что нашли, то нашли.

И это все.

Периодически вы сталкиваетесь с такими же сообществами, которые ведут точно такую же жизнь.

В таких условиях цивилизацию не построишь, потому что буквально каждый день решается вопрос жизни.

Спустя некоторое время человечество осваивает земледелие и скотоводство.

Это важнейшее условие для возникновения государства.

После того, как вы научились разводить скот и возделывать землю, у вас появляются излишки еды, то есть все сыты и остается что-то еще.

Это позволяет закрепиться на одном месте и производить еще больше еды.

Вы уже знаете, как строить жилище, теперь можно засеять все кругом, земли очень много.

Из-за того, что теперь вы никуда не двигаетесь и полностью обеспечены едой, можете плодиться в больших масштабах.

Также у вас расширяется горизонт планирования, теперь можно не ограничиваться двумя днями и заглянуть в месячное или даже годовое будущее.

Начинается новая жизнь, более предсказуемая, безопасная и сытая.

Однако здесь же начинаются и проблемы.

Время от времени вы будете подвергаться набегам тех, кто по каким-то причинам решил не заниматься земледелием и скотоводством.

Вас будут грабить и вы ничего не сможете сделать, потому что пришлые люди живут набегами.

Это стиль их жизни.

Именно в этот момент происходит самое важное.

Люди, живущие набегами, опять же не сразу, а спустя какое-то время, понимают, что вместо того, чтобы прийти, пограбить и уйти, можно прийти, пограбить, остаться и грабить дальше.

Для этого нужно подчинить группу скотоводов и земледельцев и отнимать у них часть добытого продукта.

Сделать это несложно, потому что сила на вашей стороне.

Если у вас получится подчинить этих людей и главное удержаться, то дальше случится следующее.

Пройдет еще некоторое время, народятся новые поколения.

Для них существующая система отношений, когда есть вон те с оружием, которым мы обязаны отдавать, будет считаться нормой.

Никто уже не вспомнит, что когда-то было по-другому.

Те, что с оружием, уже не будут восприниматься как чужаки-разбойники, как откровенное зло, потому что они уже будут называться знатью.

Они перестанут убивать и насиловать всех подряд, сделавшись своими.

Они будут жить в особых домах, а их право на власть будет освящено богами.

Для этого появятся специальные мифы и законы, которые всеми и верхами и низами будут почитаться.

Всех, кто будет не согласен с таким порядком, будут жестоко наказывать.

Для этих целей у знати, у потомков завоевателей будут специальные военизированные отряды, которые будут хорошо оплачиваться и следить за порядком.

Так возникает государство.

Конечно, с течением времени государство будет эволюционировать, усложняться, в нем будут возникать новые структуры и грани, но природа его будет оставаться неизменной.

Эта природа – систематическое, организованное, осознанное насилие с целью экономической эксплуатации.

Чем является государство на практике?

Государство это люди, но только не все, а очень конкретные.

Государство это чиновники из трех ветвей власти, исполнительной, законодательной и судебной, плюс силовики, полиция, спецслужбы и армия.

Государство это президент, очень конкретный, с биографией, речью, идеями, внешностью и стилем одеваться.

Это министры, генералы, полковники, судьи, средние и мелкие, госслужащие.

Представьте себе полицейского, который следит за порядком на митинге.

Или чиновника, которому вы принесли бумаги на паспорт.

Вы только что представили часть государства.

Я делаю на этом такой акцент, потому что когда мы рассуждаем в духе «государство – это благо» или в терминах «родина» или «веофана», нам рисуется какая-то неясная, весьма абстрактная сущность –

к которой не знаешь, как поступиться.

Осознание того факта, что государство – это всегда конкретные люди, меняет оптику.

Теперь, основываясь на своем жизненном опыте, мы можем прикинуть, а какими бывают люди.

Конечно, они бывают разными, но у всех неизменно есть пороки.

Кто-то постоянно врет, кто-то не терпит замечаний, кто-то не считает других людей ценностью, кто-то готов на все ради власти.

Что меняется после того, как такой обычный человек становится частью государства?

Не меняется ничего.

Все пороки этого человека остаются с ним, только теперь у него появляется известная степень власти, а вместе с ней безнаказанности.

Это в свою очередь означает, что своим порокам можно дать свободу.

Если не полную, то по крайней мере большую, чем это было раньше.

И чем выше, тем больше соблазнов.

Под цензурой понимают систему государственного контроля за информацией в самом широком смысле.

Сюда будет входить контроль за СМИ, политикой, публичными выступлениями, музыкой, литературой, искусством, кино и в наше время интернетом.

Цензура возникает, когда в обществе появляется группа людей, у которых есть значительные власть и имущество.

У этих людей, в руках которых так много власти и имущества, что это создает очевидную разницу между ними и всеми остальными, появляется желание сохранить текущее положение вещей, то есть чтобы их имущество и власть остались при них навсегда.

Для этого есть несколько инструментов, один из них – цензура.

Эта группа людей всегда действует от лица общества, государства или от самого Бога.

Говорят они примерно следующее.

«Цензура в нашем обществе нужна для укрепления государственной безопасности в целях борьбы с экстремизмом, против развращающих идей и учений».

Или чтобы защитить наших детей.

Цели у цензуры всегда благие.

Сторонники цензуры уверены, что если не показать какой-то фильм, не издать какую-то книгу или не позволить сформировать политическую партию, то государство станет сильнее, потому что в нем будет меньше противоречий и споров.

Люди не услышат вредных идей, не соблазнятся и общество от этого выиграет.

Также сторонники цензуры уверены, что надзор улучшает качество.

Низкосортное отбрасывается, лучшее предъявляется публике.

Проблема в том, что за всю человеческую историю эта точка зрения ни разу не подтвердилась.

Начнем с первой части.

Цензура была во всех странах и при всех режимах.

Вот мы дошли до нашей современности и что мы видим?

То, что цензура не уберегла ни один режим и никого не спасла от нравственного разложения.

Все власти и правительства, которые ставили на цензуру, исчезли.

Мы знаем о них все.

Все запрещенные книги, идеи и учения.

Мы видели все фильмы, которые были положены на полку, слышали всю музыку, которую когда-то посчитали дурной.

Мы знакомы со всеми речами диссидентов, оппозиционеров и еретиков.

Мы знаем все некогда скрываемые факты.

И...

Ничего не произошло.

Мир из-за этого не рухнул.

Хотя по мысли цензоров, должен был, ведь нас защищали и защищают от смертельной опасности.

Теперь вторая часть.

Про цензуру и ее благотворное влияние на качество.

Люди, которые занимаются цензурой, в большинстве случаев не имеют никакого отношения к тому, что они цензурируют.

Но даже если имеют, им все равно в первую очередь...

Интересно, идеологическая, а не художественная составляющая.

Поэтому в реальности политически мотивированный цензор всегда в 100% случаев делает только хуже.

Фильм может быть умным, инноваторским, но если он неправильный с точки зрения сложившейся политической конъюнктуры, то его забракуют.

И наоборот, скажем, роман может быть откровенно бездарным, но если он идеологически выдержан, он пойдет в печать.

То же самое касается речей, новостей и вообще всякого устного или печатного слова.

В реальности от цензуры проигрывают талантливые, думающие и свободные, а также потребитель, который в лучшем случае получает все в несколько, так скажем, урезанном виде, с отсутствующими сценами, идеями и смыслами.

Выигрывают от цензуры подхалимы и серость, и, как было сказано в самом начале, конечно, власть имущие, которые и санкционируют цензуру, чтобы никто не узнал правды и не говорил лишнего, и чтобы в их руках остались власть и имущество.

Если говорить строго, то живя в 21 веке, проблему политической цензуры невозможно обсуждать всерьез.

Здесь не может быть двух мнений и обсуждений в духе «давайте взвесим все за и против».

У нас есть исторический опыт, который однозначно показывает, что цензура приносит лишь бессмысленные страдания и укрепляет несправедливость.

Она никого не спасает и не решает никаких проблем, а только их замалчивает.

Цензура – это всегда инструмент для удержания власти.

Она существует только для этого».

Несмотря на то, что пропаганда существует давно, люди начали целенаправленно ее изучать только в 20 веке.

Сегодня мы хорошо понимаем, что такое пропаганда, как она делается, как ее распознать и как ей противостоять.

Начнем со лжи.

Наверное, это первое, что приходит в голову, когда мы слышим слово пропаганда.

Однако отождествлять ложь и пропаганду неверно.

Ложь – это когда вы знаете, что некий предмет является белым, но всем говорите, что он черный.

В пропаганде такие послания, конечно, встречаются, то есть элементы лжи обязательно присутствуют, но все несколько сложнее.

Пропаганда – это прежде всего искаженная информация, недомолвки, передергивания, неадекватные обобщения, факты, которые иллюстрируют только одну точку зрения и выдают ее за единственную, слухи, раздувание одних историй и полное игнорирование других, вбросы и тому подобное.

Цель пропаганды – это формирование определенного общественного мнения.

Это инструмент управления массой.

Люди, которые занимаются пропагандой, хорошо понимают, что они делают, и воспринимают это как работу.

За свою работу они получают деньги, известность и влияние.

У пропагандиста одна главная обязанность – любыми способами показать и доказать, что очень конкретная, заранее сформулированная точка зрения является правильной.

что все на самом деле обстоит именно вот так, без всяких оговорок и оттенков.

Часто пропагандисты занимаются отмыванием неотмываемого и объяснением необъяснимого.

Речь о преступлениях, странных заявлениях, ошибках, которые допускает режим, и которые все же нужно представить в позитивном ключе.

То есть каким-то образом все повернуть так, чтобы преступления стали не преступлениями, а необходимыми мерами по спасению Родины, например.

Пропаганда строится на нескольких основных принципах.

Первая – это эмоциональность.

Пропаганда по своей природе горяча, она не может быть холодной и всегда обращена к чувствам.

Она всегда с кровью, драками, криками, угрозами, опасностью, паникой, показной удалью, с самыми дикими сюжетами, которые обязательно будут рассказываться в деталях.

Принципиальная субъективность.

Пропаганда всегда субъективна.

Она по определению не может быть объективной, потому что ее не интересует реальное положение дел.

Она существует как раз для того, чтобы никто это самое реальное положение дел не узнал.

Ориентированность на массы.

Пропаганда создается для масс, а не для интеллектуалов.

Это означает, что она должна быть предельно проста и доходчива.

Обычно это односложные фразы вроде «не дай евреям себя обмануть».

Пропаганда – это карикатуры, плакаты, картинки с минимальным количеством текста или вообще без текста.

Сегодня мы бы сказали мемы, на которые смотришь и сразу все понятно, кто друг, кто враг, что делать и так далее.

Если взятая сторона находится в состоянии войны, то подключаются новые принципы.

Например, «мы ни на кого не нападаем, потому что мы всегда хотим мира, мы только защищаемся».

Или «вся ответственность за происходящее лежит на противнике, потому что он что-то не так сказал, не так себя повел, не выполнил обещания и тому подобное».

Почему пропаганда работает, и, судя по опыту прошлых веков, и, к сожалению, нашего века, работает так хорошо?

Потому что мы люди.

Все люди, включая меня и вас, очень внушаемы и склонны к конформизму по своей природе.

Мы по умолчанию зависим от мнения группы, в которой находимся в данный момент.

Это могут быть посиделки за столом с родными, компания друзей, класс, рабочий коллектив, что угодно.

Если все в этой группе будут разделять какую-то точку зрения, то нам будет очень непросто решить,

Во-вторых, мы очень зависимы от авторитетов, экспертов, людей в дорогих пиджаках и белых халатах учителей и просто старших.

Чем выше авторитет, тем больше зависимость.

Эта тема хорошо изучена, и у нас есть целая серия классических экспериментов из социальной психологии, которые все демонстрируют с пугающей достоверностью.

Пропаганде можно и нужно противостоять, однако сделать это не так просто.

Во-первых, нужно честно ответить себе на вопрос, хочу ли я знать, что происходит на самом деле.

Это очень важно, потому что большую часть людей это не интересует.

Все хотят комфорта материального и психологического, а самый комфортный вариант это сказать «я думаю так, как думают мои друзья и семья».

Я со своей нацией, страной, со своим государством и его правителями, несмотря ни на что.

Я принадлежу к этой общности людей и по умолчанию ее поддерживаю, что бы ни случилось.

Проясните для себя этот вопрос.

Если вы можете сказать, что я со своей страной или я со своей семьей до конца, и во что бы то ни стало, если со своим президентом, то пропаганде вы противостоять не сможете.

В этом случае вы целевая аудитория пропаганды, и она идеально ляжет на ваше мышление.

Но, допустим, это не ваш случай.

Тогда сперва нужно признать, что пропаганда повсюду.

Борьба за умы и души идет непрерывно.

Все люди, которые говорят на общественно-политические темы по телевизору и в интернете, все люди с пометкой «эксперт» – историк, политолог, философ, публицист – говорят не просто так.

Они уже принадлежат к одной из сторон и будут осознанно или не вполне осознанно подгонять реальность под определенную точку зрения.

Когда вы читаете какую-то СМИ или слушаете какого-то спикера, помните об этом.

И, наконец, третье.

Мы хотим узнать, как все на самом деле, но мы признали, что окружены пропагандой.

Что делать?

Анализировать, не спешить и задавать больше вопросов.

Вопросы и здоровый скепсис – это наше главное оружие.

Информации очень много, фото, видео и аудио подделываются, детали легко выдумываются, неудобные свидетели пропадают, нужные появляются.

Истину установить бывает непросто.

Это правда.

Но часто нам достаточно узнать, что истиной не является.

Например, мы читаем, что над некой территорией пролетел самолет, который после был сбит.

Прежде чем говорить, тут все понятно, сделаем паузу, потому что пока ничего не понятно.

Пока мы просто признаем, что это произошло.

Самолет действительно летел, он был сбит.

Пока ставим точку.

Дальше смотрим на показания участников.

Если одна из сторон убеждает, что это не она и дает одно объяснение, потом другое, спустя какое-то время третье.

Если эти версии копятся и не сходятся друг с другом, то есть если они...

не проясняют и не дополняют друг друга, а друг другу противоречат, то мы имеем право сказать, что с этой стороной что-то не так, она что-то, очевидно, не договаривает.

И это подозрительно.

Мы уже говорили, что пропаганда принципиально субъективна.

Это очень легко отследить по общему тону издания или канала.

Будучи людьми, мы хорошо чувствуем эти вещи, тут не нужно никакого особого интеллекта и знаний.

Если вы читаете или слушаете новости, а там всегда или почти всегда все прекрасно, если одна и та же сторона всегда однозначно права, а другая, которая ей обязательно противостоит, заблуждается, то, скорее всего, это пропаганда.

Разумеется, верно и обратное.

Если по версии какого-то СМИ или спикера в некой стране все всегда плохо...

там все воруют, насилуют и убивают, и самое главное, все это вот-вот рухнет, то это тоже пропаганда.

У первых пропагандистов всегда можно спросить, вот если у нас все так замечательно, то это не может не отражаться на уровне медицины, образования, городской инфраструктуры, зарплатах, смертности на дорогах, эффективности государства, мобильности.

Параметров очень много, и для всех этих параметров есть топы.

Я что-то нашу страну не видел ни в топ-10, ни в топ-20, ни даже в топ-30.

Как же так получается?»

У вторых пропагандистов можно спросить, если у нас действительно все так ужасно, то как тогда из крана течет вода, иногда даже горячая, почему на улицах чисто, как люди берут и выплачивают ипотеку, откуда у них деньги на последние айфоны, на рестораны и отпуск.

Тут что-то тоже не сходится.

Если вы интересуетесь историей, политикой или просто читаете новости, то наверняка замечали, что отношения между государствами могут меняться стремительно.

Друзья становятся врагами, враги друзьями, постоянно втыкаются ножи в спины, кто-то кого-то предает.

Происходит это всегда внезапно и вроде бы по необъяснимым причинам.

Из-за этого возникает путаница и неясность.

Просто непонятно, почему так происходит.

Ведь действительно, вчера были друзьями, сегодня враги, или наоборот, вчера были непримиримыми врагами, сегодня друзья.

Причина этих изменений в национальных интересах.

Если помнить об этом моменте, то реальность становится гораздо яснее.

Национальный интерес сводится к выживанию, безопасности и суверенитету государства.

А мы знаем, что государство это не некая абстракция, а совершенно конкретные люди.

Получается переплетение объективного и субъективного.

С одной стороны, есть объективная потребность в том, чтобы государство жило.

С другой стороны, удовлетворяют эту потребность люди со своим вечно человеческим.

Действуют и принимают решения именно они.

Таким образом, национальный интерес – это то, что они говорят и думают, исходя из своих ценностей, анализа, знания и понимания реальности.

Национальный интерес является краеугольным камнем внешней политики, поскольку речь о самом

В существовании государства, о его выживании, постольку идеологические, моральные, религиозные и другие соображения часто просто опускаются.

То есть неважно, кто мы и откуда, во что мы верим и что мы говорим.

Неважно, откуда они, во что они верят и что они говорят.

Неважно, были мы пять минут назад или на протяжении всей истории врагами или друзьями.

Если в данной ситуации наше партнерство или вражда соответствует национальным интересам, которые мы сами определяем, значит так тому и быть.

Суть национального интереса исчерпывающе выразил Палмерстон, который говорил «У нас нет ни вечных союзников, ни постоянных врагов.

Постоянные и вечные лишь наши интересы, и наш долг – защищать их».

Теперь от теории к практике.

Посмотрим, как все работает на примере периода между мировыми войнами.

Первая мировая война.

С одной стороны Тройственный Союз, Германия, Австро-Венгрия, Италия, с другой Антанта, Россия, Франция и Великобритания.

Америка наблюдает за происходящим.

Все сражаются друг с другом, травят газами и колют штыками.

Война заканчивается, империи распадаются, а Германия и Россия, которые только что рвали друг друга на поле боя, становятся союзниками.

Как это возможно?

В силу национальных интересов, которые формулируются, исходя из существующих реалий.

Германии навязали унизительный Версальский мир, фактически запретив все и введя протекторат.

Россия становится советской.

Ее никто не признает, потому что она одержима идеями отмены частной собственности и мировой революции.

У России и Германии разная история, язык, политика, экономика, власть, вера, ценности, все что угодно.

Но национальные интересы в моменте совпадают.

И это перевешивает все.

Армейские и политические элиты Германии хотят реванш.

Для этого нужно восстанавливаться, но Франция и Великобритания не позволяют.

Новой России тоже нужно восстанавливаться, потому что сначала мировая война, а потом гражданская.

Международного признания нет, денег нет, технологий нет, кадров нет, потому что спецы были царские, а все они либо бежали, либо были высланы, либо расстреляны.

Германия и Россия остаются в изоляции.

Их ничего не объединяет, кроме того факта, что на ком поставлена судьба государства как такового, то есть его жизнеспособность и суверенитет.

Германия и Россия начинают тесно сотрудничать, но не с 1939 года, то есть не с торгового соглашения и не с пакта о ненападении, как часто говорят.

По загадочным причинам мы редко слышим о Рапальском договоре, который был заключен в 1922 году.

Все начинается именно здесь.

По этому договору Россия и Германия отказывались от взаимных претензий, признавали друг друга и устанавливали дипломатические отношения.

В 1925 году открылась немецкая авиашкола в Липецке, в 1928 танковая в Казани.

Таким образом Германия обходила Версальский договор, а Россия получала технологии, экономического партнера и опыт, параллельно готовя офицеров будущего «Люфтваффе».

Русские и немцы, которые в 20-е учились друг у друга на территории СССР, в 40-е будут друг друга уничтожать.

И это только самое начало.

Советская власть, ведя переговоры и заключая партнерские соглашения с Германией, параллельно в этой же Германии готовит революцию.

До 1923 года в Германию постоянно приезжают видные большевики, разумеется, инкогнито, и готовят там кадры.

Рассказывают, как захватывать власть, организовывать массы, поднимать рабочих, вести пропаганду и так далее.

Все это также вполне соответствовало национальным интересам, в данном случае советско-красным.

Германия это развитая капиталистическая страна, а стала быть враг и потенциальное место, где может победить пролетарская революция.

В 1924 году Германия принимает план Даоса.

Это кредиты от Америки и Великобритании на восстановление.

Дальше вступает в Лигу наций.

Советское руководство говорит, что это явный разворот от нас, но сотрудничество продолжается.

В 1926 году в Берлине подписывается еще один договор между Союзом и Германией.

Там закрепляется все, что было в Рапало и добавляются новые пункты.

Это были Германия и Россия, которые из врагов превращаются в союзников.

А как же Франция и Великобритания?

Они вместе с Россией были в Антанте, потому что тогда интересы совпадали.

Но после большевистского переворота и выхода России из войны все поменялось.

Пускай интервенция это по большей части советский миф, в реальности все было в сто раз сложнее, но все же нельзя не признать, что Франция и Великобритания больше России не союзники.

Интересы совпадать перестали.

Так проходят 20-е и начинаются 30-е.

Национальные интересы меняются, а вместе с ними меняются друзья и враги.

В 1933 году Гитлер приходит к власти, и отношения между Россией и Германией портятся, потому что Гитлер прямо пишет, что будет расширять жизненное пространство на восток.

К тому же он ярый антикоммунист.

Россия сближается с либерально-буржуазным Западом.

Подписываются договоры о ненападении с европейскими странами.

В 1934 году Америка признает Советы и начинает дипломатические отношения.

В 1935-м Союз по приглашению Франции вступает в Лигу наций.

Всем уже понятно, что будет новая война.

Гитлер однозначен в своих речах.

Милитаризация идет полным ходом.

Все вдруг признают, что условия Версаля были слишком жесткими.

Но воевать с Германией Франция и Великобритания не хотят.

Начинается политика умиротворения с мягким подталкиванием на тот самый Восток.

По ее итогам Германия присоединяет Австрию и Чехословакию.

В 1939 году Красная Россия, которой противен коричневый фашизм во всех его проявлениях, начинает что-то подозревать и подписывает с Германией те самые торговые соглашения и договор о ненападении с набившим оскомину секретным протоколом.

Как такое могло получиться?

Национальные интересы.

С точки зрения тогдашнего руководства, в тех условиях для выживания государства это было необходимо.

немыслимы начинается вторая мировая бывшие союзники в один момент оказываются заклятыми врагами которые уничтожают друг друга с абсолютно невозможной ненавистью параллельно с этим формируется анти гитлеровская коалиция россия сша и великобритания теперь друзья которые во всем помогают друг другу потому что страны оси прежде всего конечно германия представляют для них экзистенциальную угрозу после окончания второй мировой сша и советский союз который только что вместе побеждали гитлера и

станут двумя самыми мощными державами, в их национальных интересах будет уничтожить друг друга.

Германия во всем раскаивается, ей все простят и полюбят.

Друзья снова стали врагами, а враги друзьями.

Вот так работает национальный интерес на практике.

Если мы помним о такой категории и учитываем ее в своем анализе, то международная политика становится гораздо понятнее, а многие вопросы в духе «да как они могли» или «зачем эти так делают» легко разрешаются.

Все это, конечно, мрак и дикость.

Хочется верить, что когда-нибудь мы будем жить в мире, где государства или какие-то другие структуры будут принимать решения не на основе национального интереса, который всегда приводит к трупам ненависти и разрухе, а на чем-то более-менее адекватном.

В ближайшем будущем такой мир не проглядывается.

Международные отношения – это отношения, которые возникают, когда государства взаимодействуют друг с другом.

В целом их можно понимать по аналогии с отношениями между людьми.

У всех разный темперамент, забота, интеллект, но главное – разные цели и интересы.

Исторически первым подходом к изучению международных отношений был реализм, поэтому начнем с него.

Реалисты работают с тем, что есть, а не с тем, как должно быть.

Взаимодействия между государствами их интересуют в том виде, в котором они существуют в реальности.

С точки зрения реализма, вся жизнь государства подчинена одной главной цели, которая все определяет –

Эта цель – самосохранение.

А самосохранение – это синоним выживания.

Выжить больше шансов у того, кто сильнее, поэтому международные отношения – это жесткое столкновение государств в борьбе за выживание.

У кого больше силы, тот и будет победителем, тот и будет считаться правым.

Сила в данном случае понимается как грубая, тупая физическая сила, которая на уровне государства выражается в численности, технологичности и боеспособности армии.

В отношениях между государствами не бывает альтруизма, все ведут себя эгоистично и всегда озабочены только национальными интересами, поэтому никакой особой логики в этих отношениях нет, они в общем анархичны.

Это означает, что все может мгновенно поменяться, братья в одну секунду становятся врагами, друзья предателями и так далее.

Национальный интерес – это одно из ключевых понятий для реалистов.

Человек, который осознанно или неосознанно видит мир глазами реалиста, всегда будет подчеркивать важность национальных интересов.

Еще одно базовое понятие – это баланс сил.

С точки зрения реалистов, чтобы хоть как-то упорядочить хаос и прийти хоть к какой-то безопасности,

Должны существовать сверхдержавы или крупные политические игроки, или военно-экономические блоки, которые будут договариваться друг с другом о правилах игры и о разделении сфер влияния.

В такой схеме те, кому не повезло быть сверхдержавой, в общем не значат ничего, их мнение не учитывается и они просто попадают под влияние того, кто больше и сильнее.

Отсюда бесконечная несправедливость и двойные стандарты.

В мире могут существовать нормы права, комитеты, организации, всевозможные институции, которые будут говорить, что поступать нужно вот так, но крупные политические игроки могут спокойно проигнорировать эти требования и в то же время заставить подчиниться им тех, кто слабее.

Взгляд реалистов довольно пессимистичен.

Конфликты между государствами, которые почти всегда заканчиваются войной, здесь понимаются не как недоразумение или недопонимание, а как суть международных отношений.

Мир же понимается не как некое желанное состояние, а как пауза между новой абсолютно неизбежной войной.

Природу международных отношений с точки зрения реалистов поменять нельзя, потому что вот так мы живем и не можем жить иначе.

Человек не может не дышать, государства не могут не конфликтовать друг с другом.

Мы уже говорили про либерализм как политическую идеологию, поэтому можем примерно представить, чего ожидать от либерализма в международных отношениях.

Если не идти по пунктам, а попытаться выстроить некую общую логику, то получится примерно следующее.

В международных отношениях участвуют не только государства, но также неправительственные организации, транснациональные корпорации, общественные объединения и даже частные лица, поскольку в современном мире они могут представлять и представляют значимую силу.

Речь о миллионерах или просто таких состоятельных людях, у которых по тем или иным причинам в руках оказалась огромная власть и влияние, и средства.

В международных отношениях действительно нет верховного судьи, к которому можно обратиться, если одно государство считает, что другое неправо, но это не значит, что мы обречены, потому что мы разумные существа.

Как разумные существа мы можем договориться и попытаться создать такого верховного судью.

Мы можем создать институции, которые, защищая общечеловеческие ценности, будут стоять над государствами.

Вместе заседая в этих институциях, мы сможем создать систему коллективной безопасности, которая будет основана на нормах международного, а не национального права».

Таким образом, мы откажемся от войны как от инструмента решения конфликтов.

Договариваться нужно мирно через согласование интересов.

Однако есть нюанс.

Очевидно, что в этом случае государство должно добровольно отказаться от части своего суверенитета в пользу этих наднациональных структур.

Какое государство на это пойдет?

Конечно, не всякое, а только либерально-демократическое, ведь именно такое государство как бы уже разделяет эти принципы и ценности.

Что делать с теми государствами, которые не являются либеральными демократиями?

Они подлежат демократизации, которая позволит им стать полноценной частью мирового сообщества.

Примерно на этом месте появляется понятие, например, гуманитарной бомбардировки.

от международных отношений гораздо более оптимистичен.

Для этого видение мира характерен пацифизм и акцент на разумности человека.

Мы можем договариваться мирно, а торговать выгоднее, чем воевать.

Договариваться нужно, чтобы больше не ссориться и процветать, быть богаче и развитее.

Это возможно через возрастание роли наднациональных структур и постепенного уменьшения роли государства.

Общечеловеческие ценности существуют и наиболее полно реализуются в либеральной демократии, к которой постепенно перейдут все страны.

Либеральные демократии не воюют друг с другом, потому что они достаточно сознательны, чтобы договориться.

Но война возможна с режимами, которые нарушают права человека или угрожают международной безопасности.

Это гуманитарщина.

Если вы это слышите, то знаете, что вы герой и по-настоящему интересующийся человек, хотя в то, что вы существуете, мне верится не слишком.

Помогайте, если понравилось, и увидимся.