ПЕРМАКУЛЬТУРНЫЙ КЕМПИНГ ПРАПРАПРАВНУКА ТЮТЧЕВА | ПЧЕЛЫ В КОЛОДАХ | ОТ СОХИ ДО СОХИ

Яхты и дачи покупайте до 40, потому что потом все будет уходить на саженцы.

Я, соответственно, прапраправник Федора Ивановича Тютчева.

Мы написали в интернете, что мы кемпинг.

И к нам повалил народ.

Ну, хорошим вам надо купить, конечно, вот вправо все до горизонта, там, влево все до горизонта.

50 миллионов потратил на какой-то проект, купил какую-то землю, что-то там, в общем, все, полный развал.

Что мы живем там в коттеджном поселке на рублевке, да?

Можно же вот так вот жить.

Два комфортных домика, но при этом не выходя за формат палаточного кемпинга.

Это вот предки наши?

Да, да, да, наши предки.

Вот это можно воспроизвести примерно?

Ну, если вот у меня, у вас 5 гектаров, у меня один.

Отстаньте от нас, у нас нет времени.

Пермакультура – это здравый смысл для тех, кто приехал надолго.

Этот выпуск о популярном кемпинге премиум-класса, а еще о нашем исконном колодном пчеловодстве.

а еще о пермакультуре, но в первую очередь, конечно, о человеке.

О человеке, который запустил все это на своих пяти гектарах.

Иван Пигарев – программист по образованию, потомок великого поэта Федора Тютчева по происхождению, а по призванию – ответственный и вдумчивый сельский житель.

Он еще один из тех, кто в нулевых зачитывался книгами Мегре, знаком с поселенцами Ковчега и Мирадолия, куда мы ездили ранее, но пошел своим путем и поселился вне экопоселения.

Если вам нужны ценные советы по переезду на землю своей мечты, устраивайтесь поудобнее и посвятите этот час знакомству с человеком, который захотел и смог устроиться в гармонии с природой.

Расскажите о себе до того, как приобрели статус сельского жителя.

До этого я закончил факультет вычислительной математики и кибернетики Московского в государственном университете.

Как бы тогда, в это время, это как раз конец 90-х, начало 2000-х, это было время развития компьютеров, и казалось, что вот это за этим будущее, что это самое главное.

На втором курсе уже начал организовываться бизнес, потому что тогда все, опять же же, все, все, вот это чисто все побежали, и я побежал.

Я организовал бизнес сначала, так как у меня с 89, по-моему, года отец привез из Италии компьютер Macintosh, ну вот Apple, который сейчас всем известен, тогда это была абсолютная диковинка.

Там были графические программы, чего не было еще совсем ни на каких компьютерах вообще.

И я, соответственно, выучил там и фотошоп, и иллюстратор, все то, что тогда вот было, я это знал, а никто это вообще даже в глаза не видел, поэтому я был очень ценным кадром, я довольно быстро организовал свою дизайн-студию, немножко поработав на каких-то издательствах,

Я быстро понял, что я сам все умею хорошо и могу это делать.

И мы организовали дизайн-студию.

Потом к этой дизайн-студии подсоединилась типография одна, потом типография другая, цифровая, оффсетная.

В общем, был такой вот дизайнерский, издательский бизнес.

Потом мы начали делать сайты и пошли по всему этому бизнес-пути.

В какой-то момент мне это стало сложно.

Потому что я вообще не очень про деньги.

Я делаю то, что мне интересно.

Мне не важно, приносят это деньги или не приносят.

Это мне в какой-то момент перестало быть интересным.

Я понял, что это меня держит, что это меня очень заботит, потому что надо заниматься персоналом, это довольно много сотрудников, нужно все время быть на стрёме, налоговая, еще что-то.

В общем, вот эти все дела.

Я как-то от этого всего отошел, просто все продал и решил, что надо идти в какую-то другую сторону.

Первоначально это был такой, на самом деле, в достаточной мере мистический выбор, потому что я, когда хотел купить участок, на самом деле я не знал о том, что я покупаю его так рядом с Мураново.

Это получилось случайно во многом.

Я просто выбрал в интернете купить землю от двух гектар.

И один из первых выпал в некой деревне Мартьянка.

Почему от двух, а не один ровно?

Почему один ровно?

По книгам же... Нет, ну почему-то книги.

Это было не принципиально связано с какими-то книгами.

Это была просто идея, что мне надо много земли.

Мне казалось, что один мало.

Мне теперь тоже так кажется.

Сначала мне казалось, что это... Сейчас я уже понимаю, что надо было сто покупать.

То есть, в общем, это когда мы общались как раз с Зеппом Хольцером, у него вот он уже перешел на...

совсем другую в этом отношении категорию.

То есть он говорит, ну вообще по-хорошему вам надо купить, конечно, вот вправо все до горизонта, там влево все до горизонта, вот там максимум 300 гектар туда, еще 500 гектар туда, и вот тогда-то, конечно, можно сделать там какую-то устойчивую систему, настоящий там биоценоз свой собственный.

5 гектар меня сейчас вполне устраивает, и моих сил на 5 гектар сейчас примерно как раз где-то вот, где-то, где-то хватает.

Но вообще-то, конечно, гораздо лучше иметь больше.

Ну вот, и выбор этот, собственно, был довольно случайен.

Потом, так я выяснил, что в церкви, которая была в деревне Мартьянково, крестили мою прапрабабушку Екатерину Ивановну Тютчеву, которая, соответственно, выйдя замуж, стала Пигаревой.

И я, соответственно, прапраправнук Федора Ивановича Тютчева в усадьбе Мураново, недалеко отсюда, в которой проживала семья наша.

И поэтому это в некотором смысле действительно такое получилось случайное стечение обстоятельств.

Вот буквально меня вот в это место как-то поместили, и поэтому это теперь мое поместье.

Думаю о том, правильно ли я сделал выбор, что я не в поселении, а решил отдельно сделать.

Или все-таки надо было поселение.

Конечно, есть проблема, что, например, детям там нету достаточного социума, достаточного количества людей, здесь детей в компании.

Но мы это решаем тем, что мы устраиваем здесь детские лагеря.

И в том числе в кемпинге приезжает куча детей, с которыми мои дети сразу знакомятся, тусуются, все им показывают и так далее.

То есть это в некотором смысле такая замена общества.

Но иногда действительно я думаю о том, что надо было бы хорошо, если бы это было поселение, потому что было бы проще, многие вопросы решать проще, проще строить дороги, проще организовывать инфраструктуру и так далее.

Но когда я вижу на то, какие конфликты бывают внутри поселения, я думаю, нет уж, как хорошо, что я один и с этим всем никак не пересекаюсь.

Зато я со всеми дружу.

На дорогах мы сейчас ломаем копию, потому что сдала стартовый взнос минимальный.

50 тысяч рублей я даже его озвучил.

Сдала процентов 10 от всех.

Это самый главный вопрос в поселении.

Что если кто-то, какие-то энтузиасты начинают какой-то глобальный проект реализовывать,

то все остальные очень многие говорят, нет, это вообще вредно все это делать, ни в коем случае не надо, это ужасно, это вы все только испортите, и у вас ничего не получится.

И поэтому, таким образом они оправдывают то, что они не сдают для этого деньги.

Очень легко.

И поэтому вынуждены они делать самостоятельно все это.

У меня сейчас здесь тоже самое.

Я строю дорогу в кемпинговую часть как раз.

И строю ее практически сам.

Хотя она нужна огромному количеству других людей, фермеров, церковь.

Единственное, что мне помогает по 25 тысяч в месяц.

Не в месяц, а в год мне дает.

Это смешные деньги, но тем не менее.

Там надо 500 метров дороги поцельнее построить.

А все остальные вот, нет, мам, ничего не надо, нам и так нормально, мы как-нибудь там проедем, как-нибудь все сложится, и все.

И никто не участвует.

Хотя понятно, что как только дорога появится, все скажут огромное спасибо и начнут по ней ездить.

Рядом со мной деревня, которая, в общем, тоже есть некий элемент социума.

То есть там есть какие-то дети, с которыми играют мои дети, которые приходят к нам ловить рыбу, с которыми мы как-то общаемся.

Все-таки это некое благо цивилизации.

Но действительно, с точки зрения того...

Правильный ли это выбор не внутри поселения каких-то поместьй, как сейчас экопоселения есть разнообразные самые, а вот именно одному.

Ну, в этом есть и плюсы и минусы, как во всем.

То есть, с одной стороны, социально, возможно, это чуть хуже, потому что сложнее делать все самостоятельно.

То есть, я не могу построить школу, например, у себя для других детей или как-то сделать здесь...

То есть это, наверное, теоретически возможно, но довольно сложно физически.

Мне сложнее строить одному дороги, мне сложнее строить одному инфраструктуру.

Но, с другой стороны, я лишён самых разнообразных конфликтов, которые бывают внутри поселений.

которые часто неразрешимые конфликты, которые бывают и тянутся десятилетиями, которые очень сильно усложняют жизнь.

И на примере и Ковчега, и Миродолья, и большого количества других поселений, на самом деле у них у всех очень похожие проблемы.

Именно такого социального аспекта.

И вот эти проблемы в том числе мы

описали в книжке человек, который обогнал время, про Федора Лазутина, и там вот эти проблемы все были описаны, сформулированы, и когда я читаю это, понимаю, что, в общем, есть определенное счастье с тем, что я этих проблем лишен.

Фёдор Лазурин – это основатель экопоселения Ковчег.

Основатель экопоселения Ковчег, основатель такого проекта Медвинка, где он как раз думал сделать такой большой центр естественного пчеловодства по сохранению средней русской пчелы, но этому проекту, к сожалению, не суждено было в таком виде, как он его задумал быть реализованным.

Это связано со смертью Федора Скоропостижной, но при этом Федор успел оставить довольно большой пласт и таких каких-то статей написанных, и мыслей, и литературы, и последователей, которые сейчас подняли его флаг, и на его базе движение естественного пчеловодства развивается дальше.

Вот, собственно, мы пришли в кемпинг.

Вот это вот кемпинг.

Вот здесь души, туалеты, рукомойники.

Соответственно, вот видите, у меня есть такое определенное зонирование.

То есть вот та вот часть, с которой мы начинали, это домашняя такая часть, придомовая, которая личная и частная.

Потом такая промежуточная часть, где пруд, пляжик, куда ходят из кемпинга купаться и возвращаются обратно.

А здесь уже вот такая скорее территория для определенного какого-то коммерческого использования.

Сколько палаток здесь вставало в часы пик?

Ну, здесь может быть 200.

То есть, в принципе, тут довольно много народу.

Встает это все ограничено скорее туалетами и душами, но мы не стремимся к большому количеству людей.

Самое важное вообще, что мы не думали, что мы будем кемпингом никогда.

То есть, это случайность абсолютная.

История этого...

Образование такое.

Мы, как я уже сказал, делали для детей, для наших, которым здесь не было компании, мы приглашали сюда и делали детские лагеря.

Для того, чтобы провести эти лагеря, мы сделали инфраструктуру.

То есть это уже было больше 10 лет назад.

Мы сделали душ и туалеты там.

Потом провели лагерь.

И из шести дней лагеря пять шел дождь.

И мы поняли, что необходим навес.

Мы построили навес большой.

Да, шикарный.

И потом мы в какое-то лето поехали, полтора месяца ездили по Европе на машине просто в такое большое путешествие семейное всей семьей.

Пятером поехали на машине.

И все время останавливались в кемпингах там.

Там кемпинги буквально каждые два километра.

То есть там везде кемпинги.

И просто карта заполнена кемпингами, и ты спокойно за полчаса начинаешь искать кемпинг и туда приезжаешь.

Когда мы вернулись, мы подумали, а почему в России настолько не развита кемпинговая культура?

Почему нету кемпингов?

И потом подумали, что мы же, у нас все есть для кемпинга.

У нас есть душ и туалет, есть навес.

А что еще нужно?

У нас есть хороший пруд и территория, которую можно покосить.

Сухая погода.

И все, получается, что у нас есть кемпинг.

И мы написали в интернете, что мы кемпинг.

И к нам повалил народ.

То есть просто наконец-то появился кемпинг, вау, нам супер.

Наконец-то есть возможность куда-то поехать в палатку.

Мы были к этому абсолютно не готовы.

То есть мы пришли в ужас.

Звучит как примерно вся история успеха.

Да-да-да.

Потому что мы были уверены, что это будет очень небольшое количество народу, и как бы будут приятные люди, и, в общем, никаких проблем с этим не будет.

Но несколько людей приезжало явно нам не очень приятных, и мы не хотели бы, чтобы они приезжали.

И мы тогда поняли, что надо что-то менять.

И менять мы решили в сторону того, что мы ввели очень жесткие правила.

То есть у нас категорически запрещено включать музыку.

Вот просто вообще, даже на телефоне, даже тихо, даже как угодно.

Вот нельзя вообще никогда.

У нас нельзя там громко кричать, у нас нельзя устраивать там какие-то там, соответственно, употреблять алкоголь.

После 22 часов строгий режим тишины вообще просто не пикнуть.

Нельзя приезжать с собаками, потому что они могут лаять и перелаиваться, и кого-то пугать.

В общем, мы ввели вот такие и подняли цены.

Еще тоже важно.

Мы думали, что после этого к нам просто никто не приедет, и мы думали, ну хорошо, как есть, так есть.

Но это увеличило трафик вдвое.

Потому что все приезжали и говорят, мы хотим вот ровно вот эти правила, мы ищем место, куда можно приехать вот ровно так, чтобы там не было музыки, чтобы было тихий, спокойный семейный отдых, чтобы ничего вот этого вот бардака.

Вот это прям то, что нужно.

Ну, хорошо.

Но главное, что после введения вот этих вот правил существенно изменилась категория людей, которые приезжают.

То есть это приезжают милейшие, прекраснейшие, чудеснейшие люди, которых мы готовы были бы приглашать и бесплатно.

Сколько стоит это?

Это Подмосковье престижный край получается, вот

Ну да, у нас стоят сейчас в выходные 1800 рублей с человека в сутки.

С человека, не с палатки, а с человека.

То есть это как бы, если приезжает семья, то это может 10 тысяч, допустим, за сутки.

Ну то есть это относительно, если большая семья, конечно, понятно.

То есть на выходные, ну это вот примерно так.

То есть это практически сравнимо с какими-то небольшими гостиницами, но при этом это все-таки кемпинг на природе.

Вот, и мы, да, выбрали вот такой формат all-inclusive определенный, то есть у нас нету, то есть часто бывает там у вас там 500 метров, 500 рублей там палатка-место, а плюс потом там платный душ, платный туалет, платные лодочки, платное то, платное сё, вот этого, да, мы решили, что у нас один ценник, в это входит все там, и лодочки даже на пруду, и рыбку можно плавить, и все что угодно.

И это как-то хорошо работает.

Главное, что еще много мероприятий стало проходить.

То есть люди вот приезжают, просто проводят какие-то свои выезды.

Ну, опять же, выезды тихие, выезды спокойные, выезды без алкоголя, выезды без шума, гамма и всего остального.

Образовательные процессы.

Да, да.

Это какой-нибудь тимбилдинг, например, довольно распространен.

Йога-ретриты вполне хорошо проводят.

Ну, вот такого типа мероприятий довольно-таки.

Детские лагеря, конечно.

Детский шум мы не считаем за шум.

Они, в общем, вполне хороший вариант.

Это удивительно.

Это как в нашей юности...

Строгий фейс-контроль в ночной клуб повышает престиж этого клуба.

Я уже сталкивался с таким феноменом, когда люди ограничивали все, и поток увеличивался.

Оказывается, это работает.

Это действительно работает, потому что это... Сегментирует общество.

Да, да, да.

То есть это те, которым нужно вот этот дунц, дунц, дунц из машины, из дверей, вот они сюда не поедут.

Они поедут вот встанут там где-нибудь бесплатно на берегу реки, и там будут... А вы натерпелись, да, в первые дни?

Да, да.

Вот если мостик перекинуть от эпохи вашего прадедушки и вашей, какие-то, может быть, данные сохранились?

Как там велось хозяйство?

Была ли что-то, пермакультура в том изводе?

Да, там есть очень много данных.

Например, у них был реализован, есть такая концепция вегетарий, которые сейчас довольно часто пытаются себе...

У них была огромная теплица, отапливаемая зимой, и там росли абрикосы, персики, ананасы, виноград.

В общем, совершенно вот это все у них было.

Причем тогда же это невозможно было купить, тогда это невозможно было привезти.

Тогда это можно было только вырастить.

И вот у нас есть, осталось большое количество, к сожалению, вот само здание вот этой теплицы не сохранилось на сегодняшний день, оно не представлено в музейной экспозиции, но тем не менее чертежи остались, остались воспоминания живущих моих предков, которые...

Описывали о том, как они ели это, ели то.

И там щи с ананасами – это одно из таких прямо усадебных блюд, которое у них было реализовано.

Поэтому тогда у них были как раз большие успехи относительно нас в сельском хозяйстве.

Потому что они вот действительно ели ту самую еду, которую они выращивали в этом вот, причем такую еду.

Ну, единственное, им, конечно, было проще, потому что у них, наверное, какое-то количество душ было.

Мне бы тоже здесь, конечно, душ 30 не мешало бы.

Ну, что делать?

Сейчас другие времена.

Семья, вы сказали, пятеро человек у вас.

Управляетесь ли вы пятером со всем этим хозяйством, когда 60-200 человек приезжают, а то и семей?

Сколько трудозатрат это все влечет?

Мы как раз так же стараемся в рамках пермакультурного строительства делать так, чтобы по возможности за этим никак не нужно было бы ухаживать.

То есть люди, многие, во-первых, приезжают, они уже знают, как это устроено, и там довольно мало объектов.

Там есть души, туалеты, там есть большой навес и есть поле, на котором ты ставишь палатку.

И, в принципе, ты находишься в автономной жизни.

То есть мы не развлекаем никого в кемпинге.

На самом деле мы сейчас думаем над тем,

чтобы, возможно, по субботам устроить какие-нибудь интересные концерты, например.

Музыка запрещена, но если будет на час концерт каких-то хороших исполнителей, то это может быть вполне здорово.

Просто чтобы было интереснее.

Михаил Козинник рассказывал, что когда он играл на скрипке, дельфины приплыли все.

Может быть, что-то подобное?

Да, может быть, все пчелы прилетят.

То есть, фактически, трудозатраты какие у вас?

Поддержка санузлов в порядке.

Это, пожалуй, основной трудозатрат кемпинга.

Два душа, три туалета.

Два душа, три туалета.

И три умывальника.

Вполне, очередей не бывает, я думаю.

Для 120 человек это абсолютно нормальный вариант.

И здесь прием пищи.

Там небольшая кухня, там стоит микроволновка, тостер, чайник, всякая техника, холодильник и все остальное.

Да, это очень полезно, кстати, особенно не задумываясь.

А вот там мы планируем сделать теплую территорию, теплое кафе именно для зимних условий.

Зимних каких-то активностей, яхты и дачи покупаете до 40, потому что потом все будет уходить на саженцы.

Вот это примерно у нас такая же ровная история, что мы тратим на вот это вот и в течение всех этих лет, каждую весну, конечно, мы могли покупать вот все, что можно посадить, но все время находили и покупали.

А вот сейчас уже как-то, ну, многое уже растет, многое еще, конечно, тоже будем опять покупать и досаживать.

Это уже такой бесконечный весенний процесс.

Причем вы принципиально и не поливаете, и не удобряете, и все по пермакультуре, все как с Эпхольсом.

Ну, понимаете, пермакультура это... Это здравый смысл, по большому счету.

Здесь дело не в пермакультуре, в усадьбе Муранова в 18-19 веках никто не знал ничего про пермакультуру.

И такого понятия-то не было.

Но при этом они...

лопатами вырыли пруд прекрасный, огромный, чудесный, забрудив речку, сделали дамбу, и это всё делалось лопатами и конями.

Тогда просто ничего больше не было.

То есть они строили пруды, они выращивали вон там в оранжереях себе продукты питания и так далее.

Они доходили до многих решений самостоятельно, без всякой пермакультуры.

Это хорошая идея, хорошая концепция с правильными общими идеями.

Главное, что это долгосрочное планирование, а не краткосрочное планирование твоего участка.

То есть это для тех, кто приехал надолго.

Для тех, кто не хочет за год заработать бабла и свалить.

А для тех, кто хочет строительство долгосрочных.

Это инвестиции все долгосрочные.

То есть когда-нибудь...

они начинают окупаться.

То есть это не быстрый процесс.

Я очень, конечно, грущу, что сейчас пермакультура часто становится объектом такого практически инфоцыганства, хайпа, и много учителей у нас появилось бесконечное количество пермакультурных, абсолютно без всякого опыта, и часто это просто мошенничество, часто это такой именно хайп маркетинговый совершенно, и вот против этого я стараюсь...

как-то бороться, потому что вот совсем недавно со мной связалась какая-то женщина, которая говорит, вот я хочу там пчел завести, вот я только что тут обожглась на пермакультурных каких-то там деятелях, 50 миллионов потратила на какой-то проект, купила какую-то землю, что-то там, в общем, все, полный развал, ничего нету, вот потратила 50 миллионов.

Ну, то есть, вот бывают вот такие вот ситуации.

И это, конечно, ужасно грустно, потому что хорошая, на самом деле, идея дискредитируется вот такими вот деятелями, которые считают, что, пройдя пару семинаров, они уже могут кого-то чему-то мучить.

Я вот 25 лет этим делом интересуюсь и занимаюсь, я до сих пор не готов ничего никому мучить.

Если хотите, смотрите то, что я делаю, и смотрите на это, как бы пробуйте применять эти модели у себя.

Но это не будет, как бы, моей головной болью, и я за это денег не возьму.

Часто довольно у нас была такая ситуация, что к нам приезжают люди и говорят, что вот, вы знаете, у нас большая компания людей, все в палатках, все хорошо, но вот одна беременная женщина с ребенком, она никак не может спать в палатке, или там бабушка с ребенком, она тоже не может совсем спать в палатке, положите ее куда-нибудь.

Вот.

И вот эта вот просьба положить ее куда-нибудь нас все время приводила в некое замешательство, потому что у нас некуда ее положить.

И поэтому мы построили два домика.

Два комфортных домика, но при этом не выходя за формат палаточного кемпинга.

То есть первоначально была идея, что это будет такая удобная палатка с кроватью.

Но как-то мы начали строить, строить, строить, и да, они получились, в общем, несколько больше, чем палатка с кроватью.

Это летний, да, все формат?

Зимой отдыхает?

Да, зимой пока Мартянка в одну, как мы приезжаем на выходные, потому что у нас дети сейчас учатся, когда мы сможем переехать на пенсию, мы с удовольствием переедем и будем жить здесь все время, потому что здесь зимой тоже очень классно, в связи с тем, что можно расчистить пруд и кататься на коньках, и, в общем, вообще прекрасно себя чувствовать.

Вот они домики.

Да, вот здесь еще не все до конца доделано, поэтому... Концепция понятна.

Да, концепция понятна.

То есть это строго такой семейный формат.

То есть вот там может... 19 век чуть-чуть вот эти окошки.

Да, да.

Это такая, да.

У нас была идея, что это будет какой-то небольшой Прованс.

В стиле такой что-то Прованс.

Вот, ну можете вот войти.

Да, цвета приглушенные еще.

Войти внутрь, и вот здесь уже вполне оборудованный дом.

Смотрите, как здорово.

Второй ярус.

Да, второй ярус для детей.

Внизу для мамы с папой.

Для детей сверху они там, соответственно, туда залезают, там очень любят жить.

И здесь, ну минимально, как в японском отеле количество квадратных метров.

Да, да, да.

Что-то примерно 8-10.

Ну потому что это первоначально была вообще палатка.

Это 3,5 на 2.

3,5 на 2, ага.

И двухспальная полноценная кровать.

Красивая ретро-проводка.

Не дешевая, как я знаю точно.

Не говорите про это.

Навес очень хороший.

Он функционально мне очень нравится и действительно полезен.

Без него сложно.

Потому что если дождик, то уже вообще ничего не поймешь, что делать.

Людям грустно в дождик.

А здесь могут посидеть, что-то поделать.

Там теннисный стол.

В общем, это такая зона, которую можно... То есть, если проходит какое-то мероприятие, они под себя ставят столы, под себя все организуют, как им необходимо.

Гигантский навес.

Навес это очень важно.

Навес для такой темы совершенно необходим.

Я сейчас приготовился 400 тысяч выкладывать за навес 6х6.

И вот этот раз 5 больше, чем мой 6х6.

Это правда.

Он, к счастью, построен тогда, когда еще было все чуть подешевле, чем сейчас.

Если мы говорим про Мартянково, то в первую очередь это что?

Мартянково это среда обитания.

Обитание.

Это, с моей точки зрения, правильная среда обитания для человека.

А в рамках создания среды обитания для человека я также занимаюсь средой обитания для пчел.

Это второе направление.

Но для создания этого всего необходимы, конечно же, довольно серьезные...

проекты по образовательной, научной и все остальные.

Поэтому мы занимаемся издательством, популяризацией науки, связанной с пчелами и со всем остальным и так далее.

Ну и отчасти пермакультуры, но это я надеюсь, что все-таки будут делать другие, потому что я сосредоточен на пчелах.

Но естественное пчеловодство это по сути такое пермакультурное пчеловодство.

То есть пчеловодство с точки зрения правильного развития пермакультуры.

Я понимаю, что мы, по сравнению с промышленным пчелоосом, наверное, теряем в объеме получаемого леда.

Да, конечно.

А что мы приобретаем?

Мы приобретаем, прежде всего, устойчивость системы.

То есть вот мы сделали пруд, правильный пруд, природный, самоочищающийся.

Мы запустили туда рыбу, и рыба живет сама, не требуя кормления, не требуя помощи в размножении.

не требуя никаких иных подходов.

Соответственно, мне хотелось бы, чтобы пчелы жили точно так же, чтобы они не требовали постоянного лечения, как они требуют на 99% пасеках сейчас.

Да, два раза в год.

Да, и так далее.

То есть я никогда не лечу пчел.

И в случае, если создать для них правильную среду обитания и понять, что для них важно, а что нет,

Действительно погрузиться в их биологию и выяснить все вот эти тонкости, тонкости паразитологии, тонкости передачи болезней и всего остального.

Вот тогда ситуация, и сделать все правильно, то ситуация резко улучшается.

Это защита пчел.

Пчеловодство это интенсивное животноводство, которое пчел эксплуатируют.

Эксплуатация не может быть совместима с защитой пчелы как вида.

И поэтому, соответственно, мы реализуем проекты, в том числе экологические, именно по сохранению вида, по науке, связанной с медоносной пчелой, по возвращению ее в дикую среду обитания, в естественную среду обитания, то есть в лесах.

А сейчас их нет?

У них нет среды обитания, она уничтожена, у них нет дупел.

Вот этот лес, это же, наверное, соседние земли лесфонда?

Да, да, это соседние земли лесфонда.

То есть еще и удачно вы присоседились, фактически у вас тут какое-то безгранище целое.

Ну да, здесь был огромный охотхозяйство, большой-большой лес.

И вот мы приближаемся, собственно, к домику на дереве.

Вот таких вот домиков здесь развешано 30 штук.

30?

Да, и вот в этом конкретно живут пчелы, можно подойти и поснимать пчелок.

Вот это среда максимально приближенных естественностей.

Ну, близко к тому, да.

Создаем вот такие дома, соответственно, для них.

Это ствол дерева.

Да, это ствол дерева с толстыми стенками, которые они выбирают как свой дом.

Селятся там, мы не забираем их мед здесь вообще.

То есть это исключительно только для пчел.

Но при этом они же когда-то роятся и в том числе прилетают и заселяются нам на пасеку.

То есть в этом есть элемент устойчивости системы.

То есть мы увеличиваем количеством живущих диких пчелосемей в моем соседнем лесу, мы увеличиваем роевой фон на пасеке.

И главное, что этот роевой фон еще существенно сильный, потому что он перезимовавший, перезимовавший без лечения, перезимовавший в диких условиях, то есть произошедший естественный отбор.

И этот естественный отбор помогает им вот эту мощную, сильную, перезимовавшую генетику передавать и моим пчелам на пасеку.

То есть это в некотором смысле все элементы устойчивой системы, которую мы здесь строим.

Вот чтобы вывести новый сорт растения, нужно минимум 10 лет, чтобы линии вот это соблюсти.

С пчелами и того больше, наверное?

У пчел не выводятся новые линии, у пчел не создаются породы.

Какие-то новые гены, привнесенные признаки, новые приобретенные признаки.

Гены, постоянные пчелы, это такая очень хитрая

Такой очень хитрый эусоциальный организм так называемый, то есть вся пчелиная семья это единый эусоциальный организм.

У него постоянно переменная генетика.

То есть у него каждая матка выведенная новая, она облетывается с 30 трутнями и приносит в...

семью, совершенно новую генетику всего, практически всей популяции пчёл вокруг.

Вывести породу в пчеловодстве возможно, но никто этим на самом деле правильно не занимается.

То есть селекцию ведут,

Но селекция идет не по признакам стабилизации какой-то конкретной породы, а по хозяйственно-полезным признакам.

Уменьшить злобливость или увеличить медопродуктивность и так далее.

Это на самом деле все довольно вредно.

Когда мы ездили на пасеку, они агротуризм занимаются в Тверской области, ребята.

Они каждый год покупают в Краснодаре новых маток.

Новых маток, да.

Это ужасно.

Это совершенно не... Ну, во-первых, это абсолютно неустойчивая система, потому что ты подсел на этих новых маток, а если их нет и так далее.

Это вообще такая квинтэссенция промышленного пчеловодства.

Довольно, с моей точки зрения, глупая и идиотская.

И зачем этим сейчас заниматься, я совершенно не понимаю.

По той причине, что это действительно сильно вредит пчелам как дикому виду, и пчелам как вообще виду на пасеке, и лишает стабильности.

лишает иммунитета, потому что это постоянное вмешательство, это постоянный стресс, это постоянное включение определенных механизмов реставрации пчелиной семьи.

И это не способствует их нормальной жизни.

То есть это очень

недальновидные решения.

То есть это решение на уровне одного года.

Вот один год, а потом будь что будет.

Меня интересуют исключительно долгосрочные решения.

То есть я хочу сделать так, чтобы и пчеловодство, да и вообще все сельское хозяйство, как бы оно все идет к идее того, что нам важно, и вся пермакультура об этом говорит.

О том, что нам важно долгосрочное решение.

О том, чтобы через 20-30 лет система пришла в равновесие, чтобы система вернулась к той устойчивой форме, в которой пчеловодство было, например, до революции.

Это было абсолютно устойчивое пчеловодство.

Никаких проблем не было.

Пчелы жили, наполняли лес.

В лесу жило огромное количество пчел.

Ты вот в бортник пошел...

в лес, сделал бортик зимой или несколько бортик.

Эти, соответственно, бортик заселились весной пчелами.

Осенью он пришел, забрал тут мед.

Все, как бы ему не нужно было ни работать.

И когда началось внедрение вот так называемых сегодня интенсивных, промышленных, как это, рационального пчеловодства, как говорится сегодня, это, конечно же, привело к большему количеству меда с одного улья.

Но при этом это убило вот эту самую устойчивую систему, потому что и когда вот это происходило, происходила практически насильственная замена колод на ульи современные, то крестьяне, многие говорили, что у нас нету возможности этим заниматься, вот этим вашим рациональным пчеловодством, потому что это мне надо.

Наващивать рамки, мне надо эти рамки делать, мне надо их хранить, мне надо смотреть, проверять корма, мне надо их там менять, готовить зиму.

У меня на это времени нету.

Мне надо заниматься хлебом, скотом, коровами, там еще чем-то там.

Это прямо написаны статьи по этому поводу, как крестьяне говорили, что отстаньте от нас, у нас нет времени.

Пчелы в колоду прилетели, осенью мед забрали, все.

Все пчеловодство на этом заключается.

А вы нам хотите вот это все внедрить.

Нашумевший на 100 тысяч лайков вопрос о разведении пчел в 5-литровых бутылках.

Да, здесь что я могу сказать?

Максим Егоров очень большой молодец.

Мы с ним периодически общаемся довольно часто на пчелиные темы самые разнообразные и обсуждаем вопросы, связанные с...

разными опиологическими вопросами.

Он ставит эксперименты.

Это очень здорово, что он как раз такой экспериментатор хороший.

Он делает какую-то новую идею и ставит эксперименты в рамках этой идеи.

Саму по себе идею разведения бутылок в пятилитровых бутылках пчел я не очень поддерживаю по разным причинам, но тем не менее идея того, что пчел необходимо возвращать в леса,

В этом же ролике им была озвучена.

И эту идею я поддерживаю полностью.

Другое дело, что со мной, с моей точки зрения, не так сложно сделать им сразу подходящий домик, а не снимать и надевать утеплитель.

Идея того, что это должен быть дешевый домик, это здорово.

Но, может быть, лучше посмотреть в сторону каких-то других материалов.

Ваш визит к Зеппу Хольцеру на каком этапе случился?

И если бы не он, вы бы готовы были по-другому организовать?

Пахать, сеять?

Нет, идеи пахать, сеять никогда не было у меня.

Усадебная концепция этого не подразумевала в моем понимании.

То есть это все-таки была с самого начала такая идея некой усадьбы для жизни.

И поэтому пахать сеять нет.

Здесь речь о том, что, конечно же, визит к Зепп Хольцеру и привоз Хольцера на семинары в России, и мы как бы эти семинары все посещали, он изменил широту масштаба.

После посещения Зеппа и после понимания возможных масштабов преобразования

своего участка мы решились вот на проект по крупному пруду который нас сейчас крайне радует и является очень важной составляющей нашей всей большой усадьбы то есть вот вопрос а что так можно было что ли сделать вот он для многих на самом деле является ключевым потому что вот ко мне сюда сюда приезжает довольно много туристов очень состоятельных

которые смотрят на это все и просто удивляются.

А что мы живем там в коттеджном поселке на Рублевке?

Можно же вот так вот жить.

И это в пять раз дешевле, чем то, что мы потратили на дверь нашего дома.

Ну, то есть, это вот совершенно другое восприятие о том, что ты просто живешь по некой накатанной дорожке, понимаешь, что вот оно вот так вот все как-то... Все так и я... Все побежали, и я побежал, да?

А можно же совершенно как-то иначе подумать.

И вот эта вот возможность раздвинуть свои рамки, они важны как в бизнесе, так и в жизни в сельской местности.

Да, вообще в жизни, в любых аспектах жизни это важно.

Вот это необычный пруд в виде какой-то петли, что ли, в виде какого-то замка вот он амбарного у вас.

Пруд... Вообще, когда все делают пруд, все хотят всегда сделать остров.

Ну, потому что остров это интересно.

И поэтому у меня тоже, по сути, пруд сделан с островом.

То есть, но так как он такой длинный, 250 метров длиной,

то вот вокруг острова получились такие каналы, причем меандровые такие вот они идут сюда как бы.

И на лодочке очень приятно плыть по ним, оплывая остров вокруг.

Это получается такой довольно длительный маршрут, по которому люди любят ходить на лодке, как говорят моряки.

Да-да.

А эти меандры вы задумывали?

Да, конечно, мы задумывали.

Экскаватор аккуратненько по чертежу рисовал вот эти меандровые проходы.

Потому что с точки зрения, опять же, концепции пруда и в пермакультуре, довольно важно, чтобы у него была такая форма природная.

То есть в природе не бывает квадратов или прямых линий.

Там все должно быть такое вот... Ну, как бы вода движется тогда по определенным своим линиям.

Это мост, который мы построили два года назад.

По концепции Леонардо да Винчи.

Такой самоподдерживающийся мост.

Второй в России.

Первый до нас, к сожалению, кто-то построил в Омске.

Мы честно признаем их первенство.

Но это второй.

Его конструкция самоподдерживает себя за счет просто веса самой конструкции.

Арочная, но именно с поддержкой.

В термокультуре есть такой важный принцип, что каждый объект, который вы делаете, он должен...

обязательно иметь несколько смыслов.

То есть вы не должны делать что-то, что будет играть только одну какую-то роль.

Вот этот мост, он стал не только мостом на остров, не только шпалерой для винограда, который мы посадили, который будет его оплетать, но еще и объектом экскурсионным, которым можно рассказать о том, что это концепция Леонардо Винчи, это не просто мост, а вот по концепции Леонардо Винчи и так далее.

Ну, я думаю, что понятно, что сам по себе пруд,

играет 10 или 15 разных смыслов.

Конечно, летом это очень важно, зеркало воды.

Это дренаж участка.

Это помогло заболоченности справиться?

Да, конечно.

Это дренаж участка, это рыбы, это плавание на лодочках, это создание забора вокруг участка за счет земли, которую мы оттуда вынули.

Этот забор стал местом посадки растений.

Если видите, там целый плодовый сад по нему растет.

Пермакультурный вал.

Можно так сказать.

Мы такие же себе сделали по границам нашего квадратного участка, но они у нас есть.

И это купание, естественно, это рыба, это место для питья пчел.

На самом деле не так мало кто задумывается о том, насколько пчелам нужна вода.

А пчелам очень нужна вода.

Это огороженная территория как раз для того, чтобы там пчелы пили воду.

У нас с ними договоренность, что они там пьют, а здесь не пьют, здесь дети купаются.

Вот там вот можно поснимать, вот они всюду, их вон там миллион, видите?

Так за счет чего вы с ними?

Что, как вы?

Ну, ментальная договоренность.

Ментальная договоренность.

Да.

Что-то прожужжали им.

Да.

Видите, вот там они... Да, они действительно не вылетают за границу.

Активно тусуются, а здесь нету.

Ну, почти нету.

Вот одна какая-то... Вот это чужие прилетают иногда.

Это беспредельщики.

Иногда чужие прилетают, вот одна вот, видите, чужая какая-то прилетела.

Фу.

То есть мне не нужно ставить на пасеку поилки, потому что у меня достаточно места для того, чтобы пчелы пили воду всегда.

И главное добавлять воды и вот это хлопот и все.

Опять же, это устойчивая система.

Смысл в том, что любая система должна стремиться к устойчивости.

И вот если мне не надо будет добавлять пчелам поилку,

воду, то это часть устойчивой системы.

И, конечно, огромная рекоррекционная ценность у этого всего.

Можно вот сюда пройдем?

Это вот для взрослых, для мамы с папой.

И попрыгать, да, здесь?

Конечно, здесь глубина достаточная для ныряния.

Да, здесь лежачки.

Вообще все зовет открыть сезон 1-2 июня, конечно.

Да.

Красота.

Огромное же зеркало воды.

Вы считаете, сколько квадратов?

Ну, наверное, гектар.

Вау.

Это просто его на карты наносить можно.

Оно на картах уже давно есть.

Как это именуется?

Фигаревский?

Нет.

Пока нет, название не придумали.

У нас этот проект называется «Посольство пчел».

То есть мы решили такое маркетинговое название придумали.

Мы представляем интересы пчел на планете Земля.

Класс.

Их интересы как дикого животного, а не как исключительно производителя меда бесконечного, эксплуатируемого.

Больше, чем мед, вас интересует вот это... Да, меня интересует биология пчел, биология пчелиной семьи, именно их жизнь в дикой природе и необходимость их вернуть туда.

Вот муравьи, пчелы.

По-разному, но тоже уникально организованное сообщество.

Да, конечно.

Они оба называются эосоциальные суперорганизмы.

То есть вот и большой муравейник, это единая семья, единый организм.

И пчелы тоже единый организм.

И изучать это очень интересно.

И главное, что популяризировать это интересно.

Потому что сейчас популяризация пчел идет через пчеловодство.

С моей точки зрения, это совершенно неправильно, в том числе детям.

С детства на всех занятиях по пчелам говорят, вот мы вам расскажем про пчел, вот вам рамка, вот ее ставим медогонку.

Но это разговор не про пчел.

Про пчел разговор, это про экологию опылителей, про то, насколько опылители важны для экосистемы, насколько они важная составляющая биоцинозов, насколько важны, как происходит коадаптация цветочков и опылителей в природе.

как они слушают друг друга.

А ведь они поважнее муравьёв-то так, для растений-то.

Ну, у всех своя ниша.

У всех животных своя какая-то важная ниша в природе, без сомнения есть.

Муравьи скорее растаскивают то, что уже отжило, а пчёлы помогают жизни.

Вот, да, так что здесь... Ну, вот с чего бы вы... Ну, расскажите мне, как будто я... Да я и так и есть, у меня незамутнённый разум почти.

Нет, ну это вот... Здесь вот я рассказываю детям о том, как делали первоначальные колоды.

Это вот предки наши?

Да, наши предки делали борти сначала в живом дереве, то есть они залезали на высоту 6 метров,

и делали вот такую вот выемку внутри.

Потом подумали, что на 6 метров залезать тяжело и сложно, начали делать в упавших деревьях, соответственно, и потом вот делать здесь такие уши для веревок и затаскивать их наверх на деревья.

И уже примерно то, что мы видели в лесу, получается.

Да, да, вот получается.

А потом стали ставить их поближе к дому, потом...

совсем близко к дому, и это вот все пчелы таким образом из леса, из своей естественной среды обитания, где им прохладно, повышенная влажность, они переехали на полянку рядом с домом, где страшное солнце и совершенно другие условия.

То есть здесь надо понимать о том, что толщина стенок, которая раньше была в колодах, а сейчас в ульях совсем тонкие стенки,

в современных, то что она очень важна даже больше, чем зимой, она важна летом.

Потому что перепады температуры летом часто бывают больше, чем зимой.

Потому что может быть там на солнце 50 градусов, а потом ночью 10 градусов.

И вот эти 40 градусов пчелам нужно постоянно компенсировать за счет нагрева или охлаждения своего внутреннего пространства.

Потому что как у людей температура всего организма должна быть 36,6 градусов, так у пчел диапазон.

То есть даже выйдя из леса пчела уже стрессует?

Конечно, она находится постоянно в стрессе, потому что ей нужно работать.

Ей нужно тратить большое количество энергии и большое количество нектара, которое она ест летом, на то, чтобы не заниматься, например, своим здоровьем, а заниматься компенсацией разницы температур.

Или постоянно заниматься добычей мёда в новые поставленные магазины, а не тратить время на борьбу с клещом ворова, например, от которого их пчеловоды лечат.

Если все организовать немножко по-другому, то это, конечно, с одной стороны несколько сказывается на количестве меда с одного улья, но при этом это существенно сказывается на их здоровье.

И качество меда тоже условно повышается, просто потому что я не использую лекарства.

Сколько здесь колод у вас?

Ну, наверное, колод здесь у меня 20 где-то, и ульев еще 30.

Вот это можно воспроизвести примерно?

Ну, если вот у меня... У вас 5 гектаров, у меня 1.

Или там 25 соток.

Это можно делать?

Самое важное для пчел, один из важнейших аспектов, это необходимость расставить ульи далеко друг от друга.

Потому что это снижает горизонтальный перенос патогенов и тоже способствует существенному исправлению ситуации с заболеваниями.

То есть самая большая сейчас проблема на пасеках на всех это клещ ворова, то есть от чего бы пчелы не умерли, все пчеловоды считают, что они умерли от клеща ворова, не думая о всех других аспектах и о том, что собственно сами пчеловоды привели к тому, что пчелы не могут с ним справиться.

Мы на пасеке никогда не используем никакого лечения, в этом году вообще была стопроцентная зимовка, ну в среднем это может быть 20% отхода.

Метров 10 у вас между колодами?

Да, минимум.

Метров 10 – это минимальное расстояние нормальное для жизни пчелы.

Лучше больше.

Потому что в природе их нормальная плотность – это одна пчелиная семья на квадратный километр.

Полезно ли в тенечки ставить тогда?

Обязательно в тенечки.

Обязательно пчелы должны стоять в тенечке.

Это тоже важнейшая вещь.

Если больше диаметр, значит им просторнее?

Нет, нет, нет.

Толстые стенки.

Главное – толстые стенки.

Оптимальный диаметр сколько может быть?

Оптимальный диаметр 25, максимум 30 сантиметров внутри.

В этой книге можно ли вычленить и описано ли там какой-то переломный, может быть, не трагический, но какой-то момент, который не получилось перешагнуть у Федора Лазутина в развитии поселка Ковчег?

Потому что я знаю, что очень много было сделано.

Пилорама, школа, очень много чего было сделано.

И энтузиазм был очень большой на старте.

Когда все поломалось и над чем?

Поломалось все на социуме, на взаимоотношениях между поселенцами.

Много вопросов, связанных, например, с собственностью на землю, с тем, что необходимо полностью участвовать в жизни поселения, живя в нем постоянно, а не приезжать туда, как на дачу.

Потому что действительно тут происходит определенная сложность, потому что если одни люди живут там постоянно и вкладывают все свое рабочее и свободное время в развитие поселения, а другие люди приезжают туда как на дачу и просто пользуются уже всем готовым, не вкладывая ни времени, ни средств, ничего в то, чтобы это сделать, то это создает определенный внутренний диссонанс.

В какой-то момент любое поселение перерастает

первоначальную эйфорию когда речь идет о чем-то новом о рождении прекрасного ребенка о том что мы как мы сейчас все отстроим как мы сделаем город-сад как будет все прекрасно и чудесно в какой-то момент начинается бытовая жизнь и как бы бытовая жизнь она сложна и она всегда имеет куча проблем как с которыми не совсем не все могут к сожалению справиться

Вот и посетитель кемпинга, да?

Да.

Путешественник на велосипеде приехал в кемпинг.

Да, тоже интересная вечеринка у него.

Мне на вскидку пришло в голову, что можно было какую-то прогрессивную шкалу взносов вести.

Проводишь неделю из месяца, платишь X4.

Все было попробовано.

Читайте книгу.

Хорошо.

Для тех, кто собрался, пышет энергией, купил себе, как я, гектар два года назад или пять, как у вас.

Можете дать совет, чтобы не сильно удариться?

Первый совет, который я всегда готов в этом случае дать, это не сжигать мосты.

Не продавайте всё, что есть, и не переезжайте на землю.

Постарайтесь делать это рационально, а пускай это лучше растянется на длительное время.

Но оставьте или создайте себе вариант какого-то дополнительного дохода или источник какого-то пассивного дохода, потому что заработок денег на земле – это очень сложная задача.

И, собственно, в это как раз упирается большее количество поселенцев, потому что они не рассчитывают, насколько сложно заработать на земле.

это гораздо сложнее, чем в городе, то есть на порядке сложнее.

Все начинают пробовать делать питомники растений, пробуют что-то заработать на парномёде, ещё на чём-то, но это всё очень тяжело, а главное, что заработки несопоставимо меньше, чем с тем, что многие привыкли зарабатывать в городе.

И поэтому на Земле нужно просто изменять и существенно менять свой образ жизни, отказываться от многих привычек и благ цивилизации.

И не все к этому готовы, и поэтому многие разочаровываются в какой-то момент.

Вот чтобы этого разочарования не наступало,

Нужно сделать вот этот процесс перехода и переезда на землю максимально плавным.

Вы же понимаете, что вот там действительно там в Англии, в Европе, во многих государствах есть фермы, которым там 800 лет.

И их там заложили пра-пра-пра-пра-пра-пра дедушки какие-нибудь, да.

И они за это время создали всю инфраструктуру, построили дороги, заборы, построили сарай, погреба.

То есть вся инфраструктура уже готова, и вы сейчас получаете готовую инфраструктуру.

Мы сейчас все говорим о том, что мы переезжаем в чистое поле.

То есть чаще всего это просто участок земли, который надо...

Всю инфраструктуру создавать заново.

Инфраструктура это самое дорогое, что может быть вообще при переезде на землю.

То есть дороги, электричество, строительство.

Это все чудовищные труды и финансовые затраты.

Поэтому это довольно сложно сделать.

Но надо понимать о том, что когда вы это сделаете, это уже достанется все вашим детям в готовом виде.

И у них уже будет гораздо проще пользоваться теми благами, которые вы для них создадите, и той красотой, которую вы для них посадите в виде растений и разнообразных деревьев.

Я прекрасно понимаю Федора, который говорил о том, что вот такой дачный отдых, когда люди приезжают на выходные как на дачу, это, конечно, не жизнь на земле.

Это, ну, что-то такое промежуточное.

Уже неплохо, но совсем еще не финал правильного преобразования.

Вот.

И, конечно же, жить надо все время на земле.

А вообще, вот, я не знаю, может быть, у вас есть более полноценные данные.

Вот этот феномен России, дачи и вот такое паломничество на выходные, или это во всем мире так?

Или мы так только живем?

Ну, вообще, нет, ну, у людей бывают резиденции, да, там как бы есть такое понятие западная резиденция, но обычно это себе могут позволить довольно состоятельные люди, когда у них несколько домов, поэтому и действительно вот именно термин дача,

Он по-французски, например, тоже будет «дача».

Видимо, отчасти это русский феномен.

И довольно важный, потому что в 90-е это спасло от полнейшего голода многих, потому что они могли себе вырастить на шестисотках картошку и что-то вообще для питания.

То есть, в общем, с точки зрения такой стратегической продовольственной безопасности, конечно, чем больше народу участвует в сельскохозяйственном процессе, тем лучше.

Но сейчас у нас средняя полоса – это зона рискованного земледелия.

Поэтому, если вы рассчитываете сделать жизнь на земле своим бизнесом, то...

Производство продуктов питания – это очень-очень тяжелый и очень рискованный бизнес.

Скорее всего, вы его не вытянете на окупаемость.

Мне известно 2-3 проекта, а я знаю много проектов, в которых получилось свести концы с концами в процессе производства продуктов.

Это очень сложный бизнес.

Поэтому чаще всего все-таки кормят туризм.

если такая возможность есть если рядом есть какие-то крупные города какие туристические центры это вот туристическая отрасль она может кормить