Почему существует Вселенная | ALI

Интегрируйте банк в сервисы для бизнеса через Тинькофф АПИ и с легкостью управляйте даже сложными процессами.

Автоматизация финансовых задач сэкономит время и избавит вас от рутины.

Тинькофф Бизнес.

И дело делается.

Около 300 тысяч лет назад с нашими предками произошла странная и даже парадоксальная ситуация.

Рост когнитивных способностей помогал древним людям решать свои бытовые задачи, находить еду, спариваться, защищаться и так далее.

Чем у тебя более совершенный мозг, тем лучше он моделирует реальность и позволяет мысленно заглядывать в будущее.

Пока ты в конце концов не становишься настолько умен, что узнаешь то, что знать бы совсем не хотел.

Лицезрея картину смерти своего сородича, ты понимаешь, что однажды неизбежно разделишь его участь.

Да, примерно 300 тысяч лет назад произошло в каком-то смысле самое неприятное событие в истории.

На Земле появилось первое живое существо, осознавшее себя в достаточной степени, чтобы понять свою конечность.

По всей видимости, люди – это действительно единственные существа, знающие о собственной смертности.

Доказательства иного пока слабоваты.

С одной стороны, понимание этого должно нас парализовывать, потому что какой смысл что-то делать, стараться, выбирать некий жизненный путь, если все пути ведут в одно единственное место?

На кладбище.

Между тем, посмотрите на нас.

Мы всё ещё здесь.

Мы не вымерли и даже не деградировали до более комфортного уровня понимания реальности.

Вроде бы.

Как такое возможно?

Какие такие базовые механизмы адаптации могли успеть выработать люди, чтобы справляться с экзистенциальной тревогой, вызванной осознанием собственной смертности?

Короче, как мы убеждаем себя жить перед лицом неминуемого?

В 1973 году американский антрополог Эрнест Бейкер публикует книгу, которая год спустя получит Пулитцеровскую премию и ляжет в основу теории управления страхом смерти.

Книга имела название «Отрицание смерти».

И отрицание смерти, по словам Бейкера, это единственный адаптивный механизм, который успел выработаться у сознательных существ.

Нас.

За столь короткий промежуток времени.

В книге автор делает предположение, что большая часть современной культуры – это результат сложного механизма преодоления страха и тревоги, часто неосознанных, вызванных пониманием каждым человеком неизбежности своего конца.

Если человек признает, что он абсолютно не контролирует смерть, которая подстерегает его на каждом шагу, если он позволит этой мысли захватить свое сознание, он погрузится в такой страх и трепет.

что окажется на грани безумия.

Эрнест Беккер.

Например, у приговоренных к смертной казни в ожидании исполнения наказания повышается риск возникновения психотического бреда.

Это одно из проявлений так называемого феномена камеры смертников.

Кстати, поэтому высока вероятность того, что люди окажутся абсолютно беззащитны перед лицом практически любой экзистенциальной угрозы.

Ну, то есть, если мы завтра узнаем, что через 5 лет в Землю влетит метеорит, или через 20 лет человечество уничтожит мощный искусственный интеллект, или через 50 лет мы пожнём катастрофические последствия глобального потепления, то всё равно почти ничего не сможем с этим сделать.

Даже при условии, что вообще-то могли бы.

Потому что много думать об абстрактной угрозе смерти – это неадаптивная стратегия выживания.

По Беккеру, не единственным, но одним из самых распространенных способов отрицать свою смертность является вера в загробную жизнь.

Миллиарды людей в том или ином виде верят в жизнь после смерти.

Многие считают, что достижения современной науки уничтожили концепцию загробной жизни.

Но это правда только отчасти, потому что, говоря откровенно, наука не может исключить все выдуманные человеком варианты так называемого «посмертного опыта».

В конце концов, наука и сама порой подбрасывает интересные идеи типа квантового бессмертия.

Квантовое бессмертие – это прямое следствие из многомировой интерпретации квантовой механики.

Это та, которая говорит о существовании мультивселенной.

Данная интерпретация была предложена блестящим и, как вы понимаете, очень влиятельным физиком Хью Эвереттом.

И квантовое бессмертие – это крайне экстремальный способ доказать существование множества параллельных вселенных.

способ, который я вам не рекомендую пробовать повторить у себя дома или где угодно ещё.

Если грубо и в двух словах, то это тот же самый мысленный эксперимент с котом Шрёдингера, но только на месте кота находится сам экспериментатор.

В предложенном эксперименте на голову участника направлено ружьё, которое стреляет или не стреляет в зависимости от распада какого-нибудь радиоактивного атома.

Вероятность распада 50%.

Соответственно, риск того, что в результате эксперимента ружьё выстрелит и участник умрёт, один к двум.

Если верна многомировая интерпретация Эверетта, то в момент эксперимента вселенная расщепляется на две вселенных, в одной из которых участник остаётся жив, а в другой погибает.

В том мире, в котором участник выжил, эксперимент повторяется снова и снова.

Мы не ощущаем расщепления вселенной и у нас не может быть опыта несуществования.

Поэтому есть только точка зрения выжившего наблюдателя, для которого эксперимент будет продолжаться сколь угодно долго, не приводя к его смерти.

Когда он выживет 10 раз из 10, то воскликнет.

Черт побери, Хью Эверетт был прав, потому что вероятность выживания в данном случае 1 к 1024.

Если же экспериментатор выживет сто раз подряд, то вряд ли у кого-то в его вселенной останутся сомнения.

Подчеркиваю, в его вселенной.

Потому что в этом случае вероятность выживания снижается до ничтожных один к... вот стальки.

Понятия не имею, как называется это число.

Но если рассуждать чуть более строго, то во время эксперимента вселенная делится не на две, а на большее количество.

Там будут вселенные, где ружье выстрелило, но у экспериментатора случилось судорога, и он уклонился от пули.

Вселенные, в которых произошла осечка, и даже вселенные, где атомы, из которых состоит пуля, случайно синхронно устремились в разные стороны, разорвав снаряд перед его попаданием в голову.

Если пойти еще дальше, то можно сказать, что в реальной жизни вероятность смерти в каждый конкретный момент времени никогда не может равняться 100%.

Даже в эпицентре ядерного взрыва.

Да, в абсолютном большинстве вселенных наблюдатель погибнет.

Но всегда, всегда будет тонкая прослойка вселенных, в которых произойдет маловероятное событие, и он останется в живых.

А следовательно, наблюдатель обладает личным бессмертием.

И если вы подумали, что это круто, то вы мало подумали.

Потому что никто не говорит, что сознательный наблюдатель должен оставаться полностью здоровым в процессе.

Следствием квантового бессмертия стал бы персональный ад, в котором человек не способен умереть, независимо от того, насколько ему плохо.

Учитывая, что вероятность смерти в каждый последующий момент времени не может быть стопроцентной, человек переживет всех людей, превращение Солнца в красного гиганта, уничтожение Земли и в конце концов останется последним оплотом сознания.

вечно дрейфующим в бескрайней вселенной.

Звучит как полный бред, но это просто логические следствия и с пониманием многомировой интерпретации квантовой механики.

Поэтому нас должно радовать то, что наличие множества вселенных – это лишь предположение.

Да и в самом мысленном эксперименте существует куча нюансов и пробелов.

Физик Шон Кэролл, например, говорит о том, что вовсе не обязательно, что выжившая версия вас будет вами, а не как бы вашим близнецом.

Хотя вряд ли выживающим копиям будет от этого легче.

Российский историк Евгений Шиховцев был первым, кто изучил жизнь Хью Эверетта.

Напомню, Эверетт это тот, кто предложил идею мультивселенной.

В биографическом очерке Шиховцев пишет, «Эверетт был убежденным атеистом.

Однажды он заявил, что отрицает католическую веру.

Атеист или нет, Эверетт твердо верил, что его теория множества миров гарантирует ему бессмертие.

Его сознание, утверждал он, обязано на каждом ответвлении следовать любым путем, который не ведет к смерти, и так далее до бесконечности».

Наверное, поэтому Эверетт вел просто идеальный образ жизни.

Никогда не обращался к врачу, объедался, курил по три пачки в день, пил как не в себя, никогда не занимался спортом и умер в 51 год.

Ну, по крайней мере, в моей вселенной это так.

В 1996 году его дочь Элизабет покончила с собой от передозировки снотворного, оставив в сумочке записку, в которой говорилось, что она собирается присоединиться к своему отцу в другой вселенной.

Но как бы там ни было, что бы мы себе не придумывали и как бы изощренно не отрицали собственную конечность, всегда остается вариант, что смерть принесет нам то, о чем мы изо всех сил стараемся не думать, что смерть – это конец, и что по ту сторону нас ждет ничто.

Хотя Парменид, древний элейский философ, заявлял, что невозможно рассуждать о том, чего нет, тем самым нарушая собственное наставление, именно о ничто мы сегодня и порассуждаем.

Многие люди, хотя и не верят в ад, относятся к ничто с таким же страхом.

«Ничто преследует сущее», – писал Жан-Поль Сартер в своем увесистом трактате «Бытие и ничто».

Единомышленник Сартера, философ Мартин Хайдегер, приходил в ужас от одной только мысли о ничто и тоже исписал немало страниц на эту тему.

Однако я бы сказал, что смерть человека это лишь слабая форма предположительного ничто.

Поэтому предлагаю поговорить о чем-то более фундаментальном.

О том ничто, из которого появился весь мир.

Вы спросите, да что вообще можно сказать о ничто?

Оказывается многое, аж на два бестселлера от разных авторов наберется.

Одного из авторов вы почти наверняка знаете.

Это физик-теоретик и космолог Лоуренс Краус.

А второй – научный журналист, критик и человек, немного похожий на доктора Хауса Джим Холт.

Если говорить об отношениях между этими двумя, то они примерно такие.

Я лишь хочу сказать, Джим, ты невежественная ш**а. Я думаю, ты рассматриваешь эти законы природы, в частности, законы квантовой теории поля, во многом как божественные указания.

Так что, думаю, ты, скажем так, недостаточно просвещен.

На самом деле они приятели, и ролик вдохновлен прочтением обеих книг, но все же он скорее снят именно по мотивам книги Джима Холта.

Почему?

Ну, Лоуренс Краус по большей части просто описывает эволюцию нашей вселенной из первоначального момента.

И он открыто пишет в конце книги, что не занимался поиском ответа на то, что могло существовать до этого самого первоначального момента бытия.

В то время как Джим Холт действительно зарывается в литературу, размышляет и организует интервью с многими известными физиками, философами и математиками в попытках приблизиться к ответу на вопрос «Почему существует нечто, а не ничто?».

Но самое главное, в процессе чтения его книги ты вдруг начинаешь понимать, что природа, какой мы её знаем, и даже Бог – это не единственные подозреваемые.

Возможно, к концу ролика вы в этом убедитесь.

Почему существует нечто, а не ничто?

Если вопрос этот кому-то кажется глупым, детским, не стоящим внимания, то вот Лейбницу, например, он таковым не казался.

Именно Готфрид Лейбниц, человек, который одновременно с Ньютоном и независимо от него изобрел математический анализ, единолично произвел революцию в логике и, в общем-то, был одним из величайших умов всех времен, именно Лейбниц в 1714 году впервые и задал этот вопрос.

Артур Шопенгауэр писал, «Те, кому не интересен вопрос бытия, вопрос мирового бытия, страдают слабоумием».

Стивен Хокинг в своей «Краткой истории времени» говорит, «Даже если существует только одна возможная единая теория, это всего лишь набор правил и уравнений.

Что же вдыхает жизнь уравнения?»

Из чего рождается Вселенная, которую они описывают?

Традиционный научный подход, который состоит в создании математической модели, не может ответить на ряд вопросов.

Почему вообще должна существовать описываемая моделью Вселенная?

Почему Вселенная вообще утруждает себя существованием?

Людвиг Витгенштейн широко известной фразой «То, о чем нельзя сказать, следует обойти молчанием», которой он заканчивает наиболее влиятельную философскую работу XX века,

Под названием «Логика.

Философский трактат» даже Людвиг Витгенштейн незадолго до конца этого трактата пишет «Мистическое заключено не в том, как явлен мир, а в том, что он есть».

Кто-то скажет, что вопрос слишком уж философский.

Но даже Эйнштейн считал, что в попытках понять природу науке следует идти рука об руку с философией.

Он писал

Сегодня очень многие люди и даже профессиональные ученые кажутся мне кем-то, кто видел тысячи деревьев, но никогда не видел леса.

Знание исторических и философских основ дает ту независимость от предрассудков своего поколения, от которых страдает большинство ученых.

Эта независимость, созданная философским прозрением, является, на мой взгляд, признаком различия между простым ремесленником или специалистом.

настоящим искателем истины тем же кто считает что этот вопрос просто не имеет смысла так как он принципиально неразрешим и можно напомнить что вопрос из чего состоит вещество был впервые поставлен две с половиной тысячи лет назад фалесом милецким и прочими досократиками и тогда этот вопрос показался бы не более осмысленным чем вопрос о существовании бытия с

Как заметил оксфордский философ Тимоти Уильямсон, до Сократики поставили один из лучших вопросов, когда-либо заданных.

Вопрос, который в результате мучительных попыток ответить на него, привел к развитию современной науки.

Точно так же можно было бы отбросить философский вопрос о разнице между живым и неживым, ответ на который мы получили благодаря молекулярной биологии.

Построить мост от конечного к бесконечному, называемый сегодня математической теорией множеств, тоже когда-то казалось невозможным.

В настоящее время ученые пытаются объединить разум и материю, а также создать единую теорию поля, соединяющую материю с математикой.

По мере развития таких объединений, возможно, нам удастся разглядеть и размытые контуры моста между ничто и нечто.

Давний партнер моего канала, образовательная платформа Skillbox, подготовила курс для всех, кто хочет получить львиную часть бонусов от работы в сфере IT, но кто не готов глубоко изучать программирование.

Пройдя курс «Инженер по тестированию», вы научитесь находить ошибки на сайтах и в приложениях,

И хотя эта профессия не требует технического образования или опыта программирования, тестировщики незаменимы для любой IT-компании.

По данным HeadHunter, их зарплаты стартуют от 70 тысяч рублей.

А при известной доле упорства за два года работы вполне реально выйти на доход в 160 тысяч рублей.

И это не в Москве и даже не в Питере.

Если вы сейчас не располагаете средствами для оплаты обучения, то не страшно.

Первый платеж только через 6 месяцев после старта.

И это при условии, что многие студенты находят работу уже через 4 месяца.

Всего же средняя продолжительность курса около 7 месяцев.

Такая скорость возможна благодаря тому, что учеба на 80% состоит из практики.

Студентов курируют опытные наставники, а лекции читают не просто теоретики, а работники из крупных IT-компаний, таких как Яндекс и Сбер Мегамаркет.

В дополнение к этому вы будете проходить практику у партнеров курса, банка открытия и соцсети ВКонтакте.

Но это не значит, что учиться вам придется в сжатые сроки.

Нет.

Смотреть материалы и практиковаться вы сможете в любое удобное для вас время.

Самое приятное, что за курс вы платите один раз, но доступ к обновлению материалов получаете пожизненный.

К тому же зарплата начинающего тестировщика позволит окупить все обучение уже за два месяца.

Неудивительно, что согласно исследованию высшей школы экономики, 93% выпускников Skillbox считают, что обучение помогло им достичь поставленных карьерных целей.

Skillbox 5 лет подряд получает премию Рунета за лучший образовательный продукт, а средний рейтинг платформы, согласно данным 20 независимых отзывиков, 4,4 из 5.

Поэтому Skillbox гарантирует трудоустройство после обучения.

Специальный консультант покажет вам, как построить карьерный план, а карьерный центр поможет составить резюме, подберет подходящие вакансии и организует собеседование в топовые компании.

Если же реализуется маловероятный сценарий и вас никуда не возьмут, то компания вернет вам деньги за обучение.

В качестве дополнительных бонусов вы получите сертификат установленного образца прохождения курса, год английского языка в подарок, а кроме того компания поможет оформить налоговый вычет от государства в 13% за обучение.

И это я даже не все перечислил.

Поэтому если ищете самый короткий путь в сферу IT, то переходите по ссылке в описании или сканируйте QR-код и подавайте заявку на курс.

А по промокоду на экране вы получите скидку в 55%.

А теперь я предлагаю вам мысленный эксперимент.

Если бы вы закрыли глаза и заткнули уши, вообразив себя в полной пустоте, и попытались усилием воли убрать из мысленного взора людей, растения, землю, небо и вообще все, вообразили, как исчезают солнце, звезды, галактики, и все погружается в беспросветную тьму, холод и безмолвие, смогли бы вы тем самым представить себе ничто?

Когда французский философ Анри Бергсон попытался проделать этот мысленный эксперимент, то обнаружил, что в конце концов все равно остается нечто –

его собственное я. В то самое мгновение, когда мое сознание гаснет, другое загорается.

Точнее, оно уже горит, ибо возникло на мгновение раньше, чтобы наблюдать за исчезновением первого.

Анри Бергсон.

Бергсон обнаружил, что невозможно вообразить ничто, поскольку какой-то остаток сознания неизбежно вползает в эту темноту, как свет, пробивающийся под дверью.

Поэтому он заключает,

Ничто невозможно.

Если мы не можем вообразить ничто, означает ли это, что всегда должно существовать что-то?

Ну, во Вселенной не только возможно, но и действительно существует многое из того, что лежит за пределами возможностей нашего воображения.

Вот скажите, вы можете представить себе объект, буквально не имеющий никакого цвета?

И речь идет не о прозрачном.

Подумайте, это невозможно.

А ведь атомы, например, бесцветные.

Кроме того, большинство из нас, за исключением нескольких особо одаренных математиков, не могут вообразить искривленное пространство-время, в котором, согласно общей теории относительности Эйнштейна, мы на самом деле все и живем.

Теория эта нарушает законы Евклидовой геометрии, нечто невообразимое для Эммануила Канта и потому признанное им невозможным по философским причинам.

Вы скажете, ну хорошо, черт с ним, с нашим воображением, но что если попытаться получить ничто в лабораторных условиях?

Что если взять некоторую область пространства и попытаться откачать из нее всю материю и энергию?

Это, конечно, возможно, но в какой-то момент в процессе откачки произойдет событие, противоречащее здравому смыслу.

А именно, спонтанно возникнет нечто, что физики называют полем Хиггса.

И вот его уже удалить не получится, потому что вклад поля Хиггса в общую энергию той области пространства, которую мы стараемся опустошить, на самом деле отрицателен.

То есть, понимаете, поле Хиггса это нечто, содержащее меньше энергии, чем ничто.

Книга Лоуренса Крауса получила свою долю критики, потому что когда он пишет, что ничто это уже что-то,

Его высмеивают за неправильное словоупотребление.

Однако для Крауса ничто это описание такого состояния, когда нет частиц и все математические поля равны нулю.

И именно такое состояние в современной физической модели невозможно, потому что его запрещает принцип неопределенности Гейзенберга.

который говорит, что если мы точно знаем значение поля, то скорость его изменения совершенно случайна, то есть не может быть равна нулю.

Когда вы попытаетесь создать такое ничто, что-то там определенно появится.

Поэтому Краус говорит, что ничто неустойчиво, и из такого ничто может появиться целая вселенная.

Эту мысль впервые озвучил в 1969 году физик из Нью-Йорка по имени Эд Трайен.

Витая в облаках во время лекции, Трайен вдруг выпалил.

Может быть, Вселенная – это квантовая флуктуация?

Поговаривают, что несколько присутствующих нобелевских лауреатов разразились хохотом.

Но сегодня, как вы понимаете, многие физики рассматривают эту идею всерьез.

И если возможность создания целой вселенной из нулевой энергии вас не удивляет, то, например, по воспоминаниям физика Георгия Гамова, когда он рассказал об этой идее Эйнштейну во время прогулки по Принстону, цитата, «Ошеломленный Эйнштейн встал как вкопанный, а поскольку мы как раз переходили дорогу, то несколько машин были вынуждены остановиться, чтобы нас не переехать».

Абсолютное же ничто может выглядеть нелепицей, но не является абсурдом.

С точки зрения логики...

может существовать мир, где вообще ничего нет.

В отличие от других возможных миров, у него нет ни пространства времени, ни полей, ни даже какой-то как бы сцены, на которой ничего не происходит.

Когда мы говорим об этом в кавычках мире, то говорим не о каком-то объекте, а об одном из возможных вариантов разворачивания реальности.

И знаете что?

Мир должен быть именно таким.

Почему?

Да потому что ничто это самая простая из всех возможных реальностей.

Лейбниц был первым, кто на это указал.

Вы спросите, ну и что, что самая простая?

А то, что простота крайне высоко ценится в науке.

Мы даже выдумали принцип бритвы Окама, который постулирует, что когда соперничающие научные теории в одинаковой степени подтверждаются опытом, ученому следует выбирать более простую.

И не только потому, что более простые теории красивее или легче в использовании.

Нет, они просто более вероятны.

Ну то есть вот у нас Ньютон, который утверждал, что Бог должен время от времени слегка поправлять траектории движения планет, чтобы они не сталкивались друг с другом.

И есть Лаплас, который пришел и сказал, что Бог – это лишняя сущность уравнений, а законы физики сами неплохо справляются с сохранением устойчивости в Солнечной системе.

И даже если вы верите в Бога, то всё равно скорее примите сторону Лапласа, потому что его вариант более вероятен.

Однако же, если вы верите в Бога, вы скажете, что именно Творец создал эти законы.

Так не проще ли объяснить Богом вообще всё?

Английский эволюционный биолог и ярый атеист Ричард Докинс утверждает, что постулат о Боге, сотворившем мир, изначально не годится, потому что, цитата, «любой Бог, способный создать Вселенную, а затем точно и предусмотреть

Отладить ее для зарождения нашей жизни должен быть невероятно сложным объектом, объяснить существование которого сложнее, чем изначальную проблему.

Поэтому простейшей из всех возможных теорий является полная пустота.

В этой теории ничто нет никаких законов и сущностей, в ней нет никаких произвольных допущений.

Если простота в самом деле является признаком истины, то теория ничто, несомненно, является наиболее вероятной.

И тут на сцену выходит один из самых видных философов науки Адольф Грюнбаум, который просто органически не переваривал вопрос, почему существует нечто, а не ничто, считал его псевдопроблемой и называл вопрошающих не просто тупыми, а тупее некуда.

В отличие от Лейбница и Шопенгауэра, в отличие от Витгенштейна и Хайдегера и Докинза и Хокинга и Пруста, в отличие от множества современных философов, ученых и теологов, а также любого более-менее вдумчивого человека, Грюнбаум не видел ничего удивительного в том, что мир существует.

И он был твердо убежден, что удивляться тут нечему.

Грюнбаум говорит, некоторые ученые и философы таращатся на мир со словами...

Мы знаем, что более простые теории с большей вероятностью ближе к истине.

Но это всего лишь их собственные психологические комплексы и евристические подходы.

К реальному миру это никакого отношения не имеет.

Возьмите химию.

В античные времена Фалес Милецкий считал, что вся химия основана на единственном элементе.

В воде.

Когда дело касается простоты, теория Фалеса-Милецкого, безусловно, выигрывает в схватке с полихимией Менделеева, созданной в XIX веке и постулирующей целую периодическую таблицу элементов.

Однако именно теория Менделеева соответствует реальности.

С другой стороны, мы ведь знаем, что с момента большого взрыва прошло 13,7 миллиарда лет.

Крайне распространена точка зрения, что до этого Вселенная не существовала.

Это ли не ничто?

Но Гринбаум говорит, что конечность прошлого Вселенной не имеет никакого значения.

Физика не позволяет нам экстраполировать прошлое и сказать, что до сингулярности было ничто.

Это элементарная ошибка, которую совершают многие из моих оппонентов.

Они мысленно представляют себя в начальной сингулярности как наблюдатели, обладающих памятью.

И это дает им непреодолимое ощущение, что должны были быть более ранние моменты времени.

Однако модель Большого Взрыва учит нас тому, что до начала никакого времени не существовало.

Адольф Грюнбаум.

Но так ли это?

Как вообще создается Вселенная?

Андрей Линде, русский физик, эмигрировавший в США в 1990 году и внёсший самый большой вклад в объяснение происхождения нашей Вселенной, говорит, что согласно его инфляционной модели, знаете, сколько нужно материи, чтобы дать начало новой Вселенной, и в которой будут миллиарды миллиардов галактик, таких же, как те, что мы наблюдаем сейчас.

Я не знаю, как такое можно уложить в голове, но...

Для того, чтобы дать начало новой вселенной, как бы запустив её собственное время с нуля, достаточно всего 100 тысячной доли грамма материи.

Чтобы вы понимали, одна лапка муравья весит больше.

Этого хватит, чтобы создать маленький кусочек вакуума, за которым последует большой взрыв.

Теоретически, мы могли бы всё это организовать в лаборатории, официально став богами.

И нет никаких гарантий, что наша собственная вселенная не появилась таким же образом благодаря цивилизации, ушедшей в своем развитии не то чтобы очень далеко от нашей.

Можно подумать, что на подобное мероприятие никто не пойдет, потому что созданная вселенная начнет расширяться в материнскую, уничтожая все на своем пути.

Однако Линда заверяет, что подобной опасности не существует.

Новая вселенная будет расширяться сама в себя.

Ее пространство будет так свернуто, что своему создателю она покажется крошечной, как элементарная частица.

Возможно, что в конце концов она и вовсе исчезнет из его мира.

Андрей Линда.

В разговоре с Джимом Хоутом Линда сказал, что человек, создавший такую вселенную, скорее всего, имел бы только один способ передать сообщение потенциальным ее обитателям.

Творец мог бы воздействовать на зародыш Вселенной таким образом, чтобы задать определенные физические параметры создаваемого мира.

Например, он мог бы задать соотношение между массами электрона и протона.

Подобные числовые значения, так называемые фундаментальные физические постоянные, на наш взгляд, кажутся совершенно случайными.

нет никакой видимой причины, почему они должны иметь именно то значение, которое имеют, а не какое-нибудь другое.

К примеру, почему сила гравитации в нашей Вселенной определяется числом, состоящим из цифр 6674?

Создатель, зафиксировав определенные значения этих констант, мог бы впечатать трудноуловимое сообщение в саму структуру Вселенной.

И прочитать его могли бы только физики.

Если хотите, считайте это шуткой.

Однако подобное предположение невозможно полностью исключить.

Оно способно объяснить, почему мир, в котором мы живем, такой странный и так далек от совершенства.

Судя по всему, нашу вселенную сотворил не бог, а физик-хакер Андрей Линде.

В настоящее время считается, что новая инфляционная космология лучше всего объясняет большой взрыв.

Согласно этой теории, взрывы, создающие вселенные подобно большому взрыву, случаются довольно часто.

Ну, то есть было бы очень странно, если бы большой взрыв поставлялся с этикеткой «этот механизм срабатывает лишь однажды».

В общем, инфляционная космология полагает, что наша Вселенная появилась из пространства времени уже существовавшей Вселенной и не является единственной физической реальностью, а представляет собой лишь невообразимо крохотную часть мультивселенной.

Да, каждый из миров внутри мультивселенной имеет определенное начало во времени.

Наш вот появился 13,8 миллиардов лет назад.

Но вся самовоспроизводящаяся структура в целом может быть бесконечно старой.

Если это так, то нам не нужна никакая первопричина.

Потому что для бесконечного времени мира не существует никакого необъяснимого момента творения.

Как писал выдающийся мыслитель Дэвид Юм, ничто не может предшествовать бесконечному прошлому.

Любое событие всегда объясняется предыдущим событием.

И этой цепочке нет конца и края.

Но даже если мир вечен, достаточно ли этого, чтобы развеять оставшиеся ощущения тайны?

Джим Холт считает, что недостаточно.

Такой бесконечный мир похож на железнодорожный поезд с бесконечным числом вагонов, каждый из которых тянет за собой последующий, а локомотива нет.

Его также можно сравнить с вертикальной цепью с бесконечным числом звеньев, каждая из которых держит нижележащее звено.

Но что держит всю цепь в целом, Джим Холт?

Даже если нет никакой первопричины, все еще непонятно, почему вселенная в принципе должна существовать, и почему в существующей вселенной именно такие законы.

Угадайте, куда после таких размышлений снова устремляются взгляды многих мыслителей?

В 1078 году философ Ансельм Кентерберийский придумал, как при помощи логики доказать существование Бога.

Так называемый антологический аргумент, который вот уже тысячелетия не даёт покоя человечеству.

Помните вот это видео, которое мы все скидывали друг другу в подтверждение правильности атеизма?

Я исследовал все аргументы в пользу существования Бога, и ни один из них не показался мне логически правомерным.

На видео Бертран Рассел, британский философ, логик и математик, внесший значительный вклад в математическую логику, историю философии и теорию познания.

Так вот, в своей автобиографии он пишет «Я помню тот самый момент в 1894 году, когда я шел по Тринити Лейн, и вдруг меня озарило, что антологическое доказательство истинно».

Я вышел из дома, чтобы купить табак, а на обратном пути внезапно подбросил жестянку с табаком в воздух и, поймав её, воскликнул.

Чёрт возьми, онтологическое доказательство верно.

В чём же суть этого онтологического доказательства?

В сжатой форме оно звучит так.

Бог – это самое совершенное из всех мыслимых существ.

Но существование воображения менее совершенное, чем существование в реальности.

Бог же по определению абсолютно совершенен.

Следовательно, Бог существует в реальности.

Как вы поняли, позднее Рассел пришел к выводу, что онтологическое доказательство на самом деле вовсе не истинно.

Тем не менее, он замечает, что легче быть убежденным в его ошибочности, чем найти, в чем именно состоит ошибка.

Ну, например, в том, что идея Бога не является разновидностью Бога, хотя бы и менее совершенной.

Точно так же, как нарисованное яблоко не является разновидностью яблока, пусть и менее питательным.

Но на этом дело не закончилось.

Помните другое видео, которое мы тоже скидывали друг другу, где Анатолий Вассерман доказывает несуществование бога при помощи теоремы Гёделя о неполноте?

Смешно в этой истории то, что сам Курт Гёдель нашел способ возродить онтологическое доказательство существования бога в более сильной форме, чем у Ансельма, используя модальную логику.

в котором, впрочем, все тоже не столь гладко.

В любом случае, есть Бог или нет, это не снимает вопроса о том, насколько глубоко мы вообще можем постичь реальность.

Существует ли предел, за который мы никогда не сможем заглянуть?

Британский физик, отец квантовых вычислений и ярый защитник многомировой интерпретации Дэвид Дойт считает, что такого предела не существует.

В 1985 году Дойт добился необычайного достижения.

Он продемонстрировал теоретическую возможность существования универсального квантового

компьютера, который может выполнять работу любой возможной вычислительной машины, от привычного нам компьютера до квантового компьютера, придуманного Фейнманом.

Кроме того, универсальный квантовый компьютер Deutsche обладает еще одним удивительным свойством.

В принципе, он может симулировать любую физически возможную среду, то есть является идеальной машиной виртуальной реальности.

Когда молодой Deutsch приехал в Каутех, чтобы предоставить свое доказательство существования универсального квантового компьютера Ричарду Фейнману, уже страдавшему от рака, и записав на доске первые формулы своего доказательства, тяжелобольной Фейнман внезапно вскочил с места, схватил мел и закончил вывод сам.

Для Deutsch универсальный квантовый компьютер стал ключом к пониманию реальности.

Подобная машина, способная создавать любые физически возможные миры, стала бы конечной целью физических познаний.

Это был бы одиночный физический объект, который можно построить и который способен описывать или имитировать с превосходной точностью любую часть квантовой мультивселенной.

В 2023 году Дэвид Дойч получил самую крупную премию в науке за свою ведущую фундаментальную работу в области квантовых вычислений.

Вообще у меня на канале есть два ролика, освещающих некоторые идеи из книги Дойча «Структура реальности».

Ролики длинные, поэтому вы можете ознакомиться с их кратким пересказом при помощи функции Яндекс.Браузера, чтобы решить, стоит ли их смотреть.

И в современных реалиях с бешеным темпом жизни это просто гениальное нововведение.

Вам необходимо что-то быстро найти для учебы или работы, а нужные лекции на YouTube идут по 2 часа?

Открываете ролик через Яндекс.Браузер, жмете на кнопку «Краткий пересказ» и разом просматриваете основные тезисы видео.

С помощью этой функции можно чуть ли не мгновенно узнать содержание роликов длиной аж до 4 часов.

Для меня эта штука просто незаменима, когда я голодный и пытаюсь найти какой-нибудь рецепт блюда на ютубе.

Во-первых, ты не тратишь время, чтобы понять, есть ли в рецепте ингредиенты типа каких-нибудь бургундских трюфелей, волос феникса и крови единорога, которые автор внезапно достанет из холодильника в середине ролика.

А во-вторых, тебе не приходится переслушивать видео десяток раз в процессе готовки.

К тому же есть функция, позволяющая просто скопировать пересказ текста себе в заметки.

В общем, рекомендую, ссылку на браузер оставлю в описании.

Продолжим.

Дойч говорит, что астрофизик может очень хорошо себе представить квазар, который находится далеко в космосе, на расстоянии миллиардов световых лет.

И появившаяся в его мозгу картина этого квазара будет иметь удивительные свойства.

Это будет не просто образ квазара, а структурная модель, обладающая теми же самыми причинными и математическими отношениями.

Перед вами два объекта, физически настолько различных, насколько это вообще возможно.

Квазар, то есть черная дыра с потоками вещества, и мозг, по сути, химическая пена.

И тем не менее, они воплощают в себе те же самые математические соотношения.

Со слов Дойча, чтобы это произошло, законы физики должны иметь совершенно особое свойство.

Они должны позволять и даже предписывать собственную постижимость.

Однако он говорит, что это еще не значит, будто мы сможем найти ответ на вопрос, почему существует нечто, а не ничто.

Я не думаю, что полное постижение реальности возможно.

Это не означает, что, по моему мнению, есть предел нашим объяснениям.

Мы никогда не упрёмся в кирпичную стену с надписью «Дальше никаких объяснений».

С другой стороны, я не думаю, что мы обнаружим кирпичную стену, на которой написано «Это окончательное возможное объяснение для всего».

На самом деле обе стены выглядели бы практически одинаково.

Дэвид Дойч Дойч говорит, что ни один из наших законов физики не в состоянии ответить на вопрос о причине существования мультивселенной.

Физические законы таким в принципе не занимаются.

Наука не может ответить на самые глубокие вопросы.

Как только вы задаетесь вопросом, почему есть нечто вместо ничто, вы выходите за пределы науки.

Алан Сэндидж, отец современной астрономии.

Ученые могут объяснить, как устроена физическая вселенная, могут проследить причины взаимодействия отдельных объектов и сил в ней.

Они могут пролить свет на эволюцию Вселенной в целом, как она развивалась из одного состояния в другое.

Все это, как я говорил, описывает Лоуренс Краус в своей книге.

Однако, когда дело доходит до первоисточника реальности, науке нечего сказать.

Вот вдумайтесь, насколько это противоречивая штука наличие некого первоначального мира.

Когда Эйнштейн закончил свою общую теорию относительности, он увидел, что уравнения прямо говорят, вселенная должна либо расширяться, либо сжиматься, третьего не дано.

Но Эйнштейн, как и наверное все физики того времени, был настолько убежден в отсутствии у вселенной какого-то начала, что подправил собственные уравнения, добавив один дополнительный элемент, космологическую постоянную, сделав тем самым вселенную вечной и статичной.

Впоследствии, под давлением результатов наблюдений, он назовет космологическую постоянную своей самой большой ошибкой в жизни.

Наблюдения говорили, что мы живем в остатках странного явления.

Я понимаю, что мы все привыкли к мысли о большом взрыве, но посмотрите на эту теорию отвлеченно.

Это же какой-то абсурд, который вообще не ложится на нашу интуицию.

Как все вот это могло появиться из одной точки?

Неудивительно, что британский астроном Фред Хойл, придумавший название «Большой взрыв», считал эту теорию лженаучной.

В передаче на BBC он сказал, причина, по которой ученым нравится «Большой взрыв», заключается в том, что их сознание омрачено книгой бытия.

Вера в первую страницу книги бытия глубоко укоренилась в душе большинства ученых.

Наверное, можно назвать жестокой иронией, что Фред Хойл, отличный ученый, тем не менее, наиболее известен тем, что случайно дал название теории, которую он отверг.

Когда накопилось достаточно данных, очень надежно свидетельствующих в пользу Большого Взрыва, ученые стали задаваться логичным вопросом –

что ему предшествовало.

Но все попытки заглянуть туда натыкались на кажущееся непреодолимым препятствие, известное как сингулярность, точки, в которой сходятся нити причинности.

Это настолько беспокоило космологов, что они стали искать сценарии, позволяющие избежать первоначальной сингулярности.

Однако в 1970 году физики Роджер Пенроуз и Стивен Хокинг показали, что эти попытки не могут увенчаться успехом.

Они с математической точностью доказали, что в начале вселенной должна лежать сингулярность.

Означает ли это, что первоисточник нашего мира навсегда покрыт тайной?

Не обязательно.

Это просто означает, что большой взрыв не может быть полностью понят классической космологией.

То есть космологией, основанной только на общей теории относительности Эйнштейна.

Потребуются и другие теории.

Американский физик и космолог Александр Владимирович Веленкин, в отличие от Лоуренса Крауса, горячо настаивает, что Вселенная появилась именно из ничто.

Ничто это ничто.

Это не просто отсутствие материи.

Это отсутствие пространства, отсутствие времени.

Полное отсутствие всего.

Александр Веленкин.

Но как физик может хотя бы определить состояние полной пустоты?

И вот здесь Веленкин проявил изобретательность.

Представьте себе пространство-время как поверхность сферы.

Такое пространство-время называется замкнутым, потому что оно искривлено само в себя.

Оно ограничено, хотя не имеет границ.

Теперь предположим, что эта сфера сжимается как воздушный шарик, из которого выпускают воздух.

Радиус становится все меньше и меньше и со временем превращается в ноль.

Поверхность сферы полностью исчезает, а с ней и само пространство-время.

Мы дошли до полного ничто и одновременно до точного определения ничто.

Это замкнутое пространство с нулевым радиусом.

Это и есть самое полное и совершенное ничто, которое можно описать научно.

Оно не только лишено какого-либо содержимого, в нем также нет ни времени, ни координат.

С таким определением Виленкин сумел произвести интересные вычисления.

Используя принципы квантовой механики, он показал, что из такого начального состояния ничто может спонтанно появиться крохотный кусочек наполненного энергией вакуума.

Насколько крохотный?

Возможно, размером всего лишь в одну 100-триллионную долю сантиметра.

Под действием отрицательного давления инфляции этот кусочек энергетического вакуума испытает безудержное расширение.

Через пару микросекунд он достигнет космических размеров, испустив поток света и материи.

Большой взрыв.

С точки зрения науки эта схема безупречна, а вычисления Веленкина выглядят верными.

Но в разговоре с ним Джим Хоуд возразил, что пузырёк ложного вакуума, из которого родился космос, должен ведь был откуда-то взяться.

Тогда Веленкин предложил представить пузырёк газа в шампанском, а потом убрать шампанское.

Как будто бы от этого примера кому-то могло стать легче.

Пузырёк в шампанском формируется с течением времени, но само ничто никакого времени не имеет и, соответственно, никакие процессы в нём по определению разворачиваться не могут.

Но если Веленкин прав, то у ничто никогда не было ни единого шанса.

Законы физики, которые существуют вне пространства и времени, требуют, чтобы с некоторой ненулевой вероятностью существовала Вселенная.

Означает ли это, что законы – это не просто описание реальности, но сами по себе имеют независимое существование?

В отсутствии пространства, времени и материи.

На каких скрижалях могут быть они записаны?

На это Веленкин отвечает, если угодно, можете сказать, что они в уме Бога.

Математические законы, которые предшествуют миру и являются его первопричиной, где-то мы это слышали.

В математике у ничто есть имя.

Ноль.

Понятие ноля изобрели индийские математики.

Грекам и римлянам оно и в голову не могло прийти.

Как и ничто может быть чем-то?

В античной математике не было цифры 0, без которой невозможно пользоваться преимуществами нашей всем известной системы счисления, в которой, например, 906 означает 9 сотен, 0 десятков и 6 единиц.

Сравните это с безумными попытками что-то посчитать в римской системе счисления.

С идеей пустоты индийских математиков познакомила буддийская философия.

Поэтому они с легкостью оперировали абстрактным символом, означавшим ничто.

Что касается происхождения самого символа ноль, то историкам античности так толком и не удалось ничего выяснить.

Согласно одной теории, ноль произошел от округлого отпечатка, оставленного монетой на песке.

Материальный след нематериального.

Так вот математика.

Сейчас вы, конечно, немного опишите, но большинство математиков, Джим Хоуд говорит, что примерно две трети,

Большинство математиков верят в нечто божественное.

Не в небеса, населенные ангелами и святыми, а в мир совершенных и вечных объектов своего изучения.

В энмерные сферы, бесконечные числа, квадратный корень из минус одного и так далее.

Более того, они верят, что общаются с этим миром с помощью чего-то вроде экстрасенсорного восприятия.

Мистицизм и математика давно знакомы друг с другом.

Именно последователи мистического культа Пифагора изобрели математику как дедуктивную науку.

Это было что-то вроде религиозной секты, члены которой поклонялись числам как божественному дару.

«Всё есть число», – провозгласил Пифагор.

Позже Платон под влиянием учения Пифагора заложил идею собственной философии.

Слово «идея», кстати, именно благодаря ему и существует.

Я об этом уже рассказывал в одном из своих роликов, но повторюсь.

Платон заметил, что геометры рассуждают об окружностях, которые идеально круглые и бесконечных совершенно прямых линиях, которых не существует в реальном мире.

Возьмите деревянное колесо.

Оно круглое, верно?

На самом деле, нет.

Оно только стремится к тому, чтобы быть круглым.

Насколько бы умилым не был плотник, он никогда не создаст идеально круглое колесо с площадью PR квадрат.

Таким образом, любое колесо на планете является лишь слепком некого идеального круглого колеса.

буквально не существующего в нашем мире.

То же самое верно и в отношении чисел.

Число 2, например, должно состоять из пары совершенно одинаковых единиц.

Но в реальном мире никакие две вещи не являются совершенно одинаковыми.

Раз такие идеальные сущности невозможно отыскать в мире, который мы воспринимаем через наши органы чувств, раз мы можем обратиться к ним только мысленно, то где же тогда они находятся?

Платон приходит к выводу, что объекты таких математических рассуждений должны существовать в другом мире, вечном и идеальном, мире идей.

Что разум нам дан для их восприятия точно так же, как нам даны глаза, чтобы видеть, а уши, чтобы слышать.

И две трети современных математиков с этим согласны.

Среди наиболее известных платонистов можно выделить Алена Конно, заведующего кафедрой анализа и геометрии в Колледж де Франс, который утверждает, что существует независимая от человеческого ума неизменяемая математическая реальность.

Другой современный платонист Рене Том, прославившийся в 70-е годы как создатель теории катастроф, провозгласил, «Математики должны набраться смелости выразить свои глубочайшие убеждения и таким образом заявить, что математические формы действительно существуют.

независимо от ума их изучающего.

Курт Гёдель был ярым платонистом и утверждал, что мы в самом деле обладаем чем-то вроде восприятия математических объектов, несмотря на их отдаленность от сенсорного опыта.

Я не вижу причины меньше доверять этому виду восприятия, то есть математической интуиции, чем чувственному восприятию.

Курт Гёдель.

Гёдель также верил в существование привидений, но это уже другой вопрос.

Многих физиков тоже привлекают идеи Платона.

Математические сущности не только кажутся вечными, реальными, неизменными, они также выглядят повелителями физической вселенной.

Как еще можно объяснить то, что физик Юджин Вигнер назвал невероятной эффективностью математики в естественных науках?

Ну то есть на ваш вопрос, зачем постулировать целый отдельный математический мир, когда можно сказать, что математика это просто продукт нашего воображения, вам ответят.

А разве не странно, что какие-то там абстрактные вещи из нашей головы так хорошо работают в реальном мире?

Физику сейчас просто невозможно представить без математики.

Если выражая словами Галилея книга природы, написанная языком математики, то это может означать лишь то, что мир в самой своей основе математический.

Может, математика даст нам ключ к тайне бытия?

Из всех современных платонистов истинным гением является сэр Роджер Пинроуз.

Простите, но я вынужден перечислить некоторые его регалии, иначе если вы ничего о нем не знаете, то просто не воспримите всерьез то, что будет дальше.

Скажите, что я про ученых с РЕН-ТВ рассказываю.

Пенроуз относится к самым титулованным математическим физикам из ныне живущих.

Его коллеги, в частности Кип Торн, хвалили его за возвращение математики в теоретическую физику после долгого перерыва, когда две области не общались друг с другом.

Я уже говорил об этом, в 60-е годы именно Пенроуз вместе со Стивеном Хокингом

используя сложные математические методы, доказал, что Вселенная должна была начаться с сингулярности.

В 70-е Пенроуз разработал гипотезу космической цензуры, утверждающую, что каждая сингулярность скрыта за горизонтом событий, защищающим остальную Вселенную от нарушения физических законов.

Роджер Пенроуз стоял у истоков нового подхода, согласующего общую теорию относительности с квантовой механикой.

В 1994 году королева Елизавета пожаловала Пенроуза рыцарским званием за достижение.

Он также знаменит своим интересом к странностям.

Еще будучи студентом, он стал одержим идеей невозможных фигур, то есть физических объектов, которые вроде бы не подвластны логике трехмерного пространства.

Треугольник Пенроуза вдохновил Эшера на создание его знаменитых литографий.

Помните вот этот момент из фильма Нолана «Начало»?

Замкнутая система, вроде ступеней Пенроуза.

Да-да, названа в честь его и его отца.

Непрерывная лестница была впервые представлена в статье, которую Пенроузы написали в 1959 году.

Ну и вишенка на торте.

В 2020 году Пенроуз получил Нобелевскую премию по физике.

Так вот, Роджер Пенроуд совершенно не стесняется своей приверженности учению Платона.

В своих трудах и публичных лекциях он много раз давал понять, что считает математические сущности реальными и столь же независимыми от человеческого ума, как гора Эверест.

Да что там он прямо упоминает Платона.

В своей книге «Новый ум короля», опубликованной в 1989 году, он пишет «Я считаю, что когда ум воспринимает математическую идею, он входит в контакт с миром математических концепций Платона.

Каждый математик, входя в этот контакт, может представлять в каждом случае что-то свое.

Но общение между математиками возможно, потому что каждый из них напрямую связан с одним и тем же вечно существующим миром Платона».

А порой он намекает на то, что и в нашем мире мы то и дело натыкаемся на обнажение из мира Платона.

В своей более поздней книге, вышедшей в 1994 году «Тени разума.

В поисках науки о сознании», которая, как и предыдущая, стала невероятным бестселлером, он пишет, что сознание не является алгоритмическим и его нельзя смоделировать при помощи даже мощного компьютера.

Сознание, с его точки зрения, является квантовым по своей сути.

И что только при помощи пока не открытой теории квантовой гравитации мы сможем однажды объяснить, каким образом человеческий мозг его формирует.

Возможно, я как-нибудь сниму ролик по этим книгам.

Впрочем, многие нейробиологи накинулись на Пенроуза.

Покойный Фрэнсис Крик раздраженно заметил.

Его аргумент состоит в том, что квантовая гравитация загадочна и сознание загадочное.

Поэтому было бы здорово, если бы одно объяснило другое.

На самом деле Пенроуз хочет большего.

Само название его книги «Тени разума» имеет двойной смысл.

С одной стороны, оно должно означать, что электрическая активность клеток мозга, которая является источником нашего ума, это всего лишь тени глубинных квантовых процессов, происходящих в мозгу и являющихся истинным источником сознания.

С другой стороны, тени – это отсылка к Платону, а именно к его аллегории пещеры.

Так вот, Джим Холт встретился с Пенроузом, чтобы прямо поговорить об этом.

Джим Холт, действительно ли вы верите в мир Платона, существующий над физическим миром?

Не выйдет ли идея двух миров несколько расточительной с антологической точки зрения?

Роджер Пинроуз.

На самом деле существует три мира, и все они отдельны друг от друга.

Есть платоновский мир, есть физический мир и есть еще ментальный мир.

Мир нашего сознательного восприятия.

Взаимосвязи между этими тремя мирами таинственны.

Пожалуй, главная загадка, над которой я работаю, это связь ментального мира с физическим.

Как определенные виды высокоорганизованных физических объектов, наш мозг, производят сознание.

Другая тайна, не менее глубокая с точки зрения математической физики, это взаимоотношения между платоновским миром и физическим.

В поисках наиболее глубокого понимания закономерности поведения мира мы приходим к математике.

Вероятно, физический мир построен на математике.

Казалось бы, каким образом наш физический мозг может взаимодействовать с нефизическим миром Платона?

Каждый из трех миров, физический мир, мир сознания и платоновский мир, возникает из крохотной частички одного из двух других.

И это всегда самая совершенная частичка.

Возьмем человеческий мозг.

Если посмотреть на физический мир в целом, то наш мозг – это его очень-очень крохотная часть, но это самая совершенно организованная часть.

По сравнению со сложностью мозга, галактика выглядит не более чем неуклюжей глыбой.

Мозг представляет собой самую утонченную частичку физической реальности.

И именно эта частичка дает начало ментальному миру, миру сознательной мысли.

Подобным же образом, лишь маленькая часть нашей сознательной мысли связывает нас с платоновским миром.

Но это самая безупречная часть, та, которая состоит из наших размышлений о математической истине.

Наконец, всего лишь несколько частичек математики в платоновском мире необходимы для описания всего физического мира.

но это самые мощные и поразительные его части – Роджер Пенроуз.

И с точки зрения Пенроуза, эти самые мощные и поразительные части математики сами по себе способны создать физический мир.

И именно платоновский мир является источником реальности.

В «Тенях разума» он пишет «Для меня мир совершенных форм первичен, как и для Платона.

Существование этого мира является чуть ли не логической необходимостью.

Оба же прочих мира – суть его тени».

Другими словами, платоновский мир должен существовать на основе лишь логики, тогда как миры материи и ума проистекают из него в качестве побочного продукта.

С одной стороны, крайне интересно заглянуть в мысли столь великого ума и послушать его философские рассуждения.

Но с другой все это звучит как невнятная, оторванная от реальности болтовня о какой-то нематериальной фигне.

Однако, как бы это парадоксально не звучало, но чем лучше становятся наши научные теории, тем меньше той самой материи в них остается.

Дематериализация природы началась еще с Исаака Ньютона, чья теория гравитации использует кажущееся сверхъестественным понятие действия на расстоянии.

В законе тяготения Ньютона Солнце дотягивается до Земли силой своего гравитационного притяжения, хотя между ними нет ничего, кроме пустого пространства.

Каким образом это происходит в отсутствии промежуточной материи?

Сам Ньютон на этот вопрос скромно заявил, гипотез не измышляю.

Если Ньютон дематериализовал природу на космических расстояниях,

то современные физики сделали то же самое, но уже на самых маленьких.

В 1844 году Майкл Фарадей заметил, что материю нельзя распознать напрямую, а только по силам, действующим на нее, после чего задался логичным вопросом, почему мы вообще должны считать, что она существует?

Согласно Фарадею, физическая реальность на самом деле состоит не из материи, а из полей, то есть является чисто математическими структурами, заданными точками и числами,

В начале 20 века атомы, которые долго считались образцом твердости, оказались состоящими в основном из пустоты.

А квантовая теория показала, что составляющие их субатомные частицы, электроны, протоны и нейтроны, это вовсе не какие-то там шарики, а некие сгустки абстрактных свойств.

На каждом более глубоком уровне то, что считалось материей, оказывалось чистой структурой.

Кто-то скажет, ну и что, мы ведь не проваливаемся сквозь пол.

Да, два твердых объекта не могут проникнуть друг в друга.

Однако причина, по которой они этого не могут, не имеет никакого отношения к некой присущей материи внутренней твердости.

Дело тут в числах.

Чтобы сжать два атома вместе, нужно поместить электроны в этих атомах в идентичные квантовые состояния.

А в квантовой теории это запрещено принципом Паули, который разрешает двум электронам сидеть друг на друге, только если их спины противоположны.

Что касается того, почему электроны в атоме не падают на ядро, то это тоже в основном математическая проблема.

Потому что если бы электроны находились на ядре в центре атома, то мы бы знали точное местоположение каждого из них, а также их скорость, которая была бы нулевой.

Но это, в свою очередь, нарушило бы принцип неопределенности Гейзенберга.

который не позволяет одновременно определить координаты и импульс частицы.

Таким образом, твердость обычных материальных объектов вокруг нас, стен, пола, камней и так далее, это следствие принципа запрета Паули и принципа неопределенности Гейзенберга.

Другими словами...

Вся так называемая твердость сводится к паре абстрактных математических отношений.

На самом фундаментальном уровне наука описывает элементы реальности в терминах их отношений друг с другом, игнорируя любые материальные черты, которыми могут обладать эти элементы.

Например, наука говорит нам, что электрон имеет определенную массу и заряд.

но они являются всего лишь свойствами, позволяющими другим частицам и силам действовать на электрон определенным образом.

Наука говорит нам, что масса эквивалентна энергии, но не объясняет, что такое энергия, помимо того, что это некое число, которое, будучи правильно вычисленным, сохраняется во всех физических процессах.

Как заметил Бертран Рассел в своей книге «Анализ материи»,

Когда дело доходит до истинной природы сущностей, наука хранит молчание.

Она дает нам только гигантскую паутину взаимоотношений, только структура и никакой материи.

Последним достижением в многовековом процессе дематериализации природы является теория струн, которая строит материю из чистой геометрии.

Теория струн – это главный кандидат на так называемую «теорию всего».

Скорее всего, она сможет заглянуть глубже, чем квантовая космология Хокинга, Веленкина и других.

Например, теория струн позволяет представить себе реальность до Большого Взрыва, когда сами понятия пространства и времени не имели смысла.

И одним из крупнейших физиков, кто как никто другой стоял в центре усилий по созданию окончательной теории, был Стивен Вайнберг.

В 1979 году он получил Нобелевскую премию по физике за свой вклад в объединение двух из четырех фундаментальных взаимодействий – электромагнитного и слабого.

В своей книге «Мечты об окончательной теории» он пишет, «Открытие окончательной теории может принести разочарование, так как природа станет более обычной, в ней останется меньше чудес и тайн».

Как мы видим, он не считал, что теория всего сможет объяснить действительно все.

Но о какой такой части космической тайны говорит Вайнберг?

С его слов, ответ на вопрос, почему изначально существуют какие-то законы, зависит от того, чем окажется окончательная теория.

Допустим, она будет похожа на теорию Ньютона.

В теории Ньютона есть четкое разделение на законы и начальные условия.

Например, ньютоновская физика ничего не говорит о начальных условиях в Солнечной системе.

Сам Ньютон это понимал и считал, что начальные условия были заложены Богом.

Если окончательная теория оставит без объяснения начальные условия, то даже если она полностью объяснит процесс развития Вселенной, истоки возникновения Вселенной останутся покрытыми мглой.

Кто или что установили эти начальные условия?

Стивен Вайнберг

Эйнштейн однажды сказал, что меня действительно интересует, так это был ли у Бога какой-то выбор при сотворении мира?

Иными словами, является ли это просто чистой случайностью, что наша Вселенная обладает такими дружелюбными качествами?

Или если бы мы знали все законы физики, то поняли, что Вселенная просто не может быть другой?

Почему фундаментальные константы настолько подогнаны, что мир имеет потенциал для развития сложной жизни?

Поменяй немного хоть что-нибудь, и все рухнет, как карточный домик.

Вайнберга эта очевидная тонкая настройка просто изумляла.

Он считал, что единственное объяснение этому помимо божественного можно дать только в терминах мультивселенной.

То есть вселенной, состоящей из многих частей, каждая из которых имеет разные законы природы.

и разные значения констант.

Большинство из них непригодно для жизни, но некоторые ей благоприятствуют.

Я не утверждаю, что мультивселенная разрешит все философские вопросы.

Она лишь избавит нас от удивления по поводу того, что условия в нашей вселенной так хорошо подходят для развития жизни и разума.

Стивен Вайнберг.

То есть, понимаете, Вайнберг идет дальше стандартных представлений о мультивселенной.

Дальше это как?

Когда мы слышим про тонкую настройку, то действительно удивляемся.

Мы изумленно думаем о тонкой настройке как о ползунках в программе, которые можно двигать вправо или влево.

И каждый ползунок отвечает за свой фундаментальный закон.

И мы удивляемся тому, как они точно подогнаны для существования жизни, приходя к выводу, что есть много вселенных, в которых эти ползунки установлены по-разному.

Но мы не обращаем внимание на одну куда более удивительную вещь.

Почему сами эти законы это то, что они есть?

Почему они не что-то другое?

Или почему, например, их именно столько?

Представьте, что в нашем мире существовала бы только половина законов.

Или, что представить еще сложнее, законов было бы в два раза больше.

Если идея пока еще не понятна, то я объясню на примере компьютерных игр.

Вот у нас есть бродилка и есть стратегия.

И в обеих играх существуют принципиально разные параметры.

В бродилке вы, например, можете задать высоту прыжка персонажа, а в стратегии не то что такого параметра, но никаких прыжков в принципе не существует.

И наоборот, в стратегии у вас, например, есть возможность управлять экономическими показателями страны.

В бродилке же такая механика даже не предусмотрена.

И еще в бродилке мир трехмерный, а в стратегии двухмерный.

Короче, во вселенных обеих игр совершенно разные законы.

Эти две игры абсолютно не похожи друг на друга, но тем не менее, что самое главное, они обе запускаются на одном и том же железе, на одном и том же компьютере.

А еще на нем же запускаются саперы Пассианс.

К чему я об этом?

Стивен Вайнберг, повторюсь, идет дальше идеи мультивселенной с просто разными значениями одних и тех же законов.

И в своей книге «Мечты об окончательной теории» упоминает идею гарвардского философа Роберта Нозика.

Он пишет.

Но почему окончательная теория должна описывать что-то похожее на наш мир?

Объяснение, возможно, связано с тем, что Нозик назвал принципом плодовитости.

Он утверждает, что все логически возможные вселенные в определенном смысле существуют, причем в каждой свои наборы фундаментальных законов.

Принцип плодовитости сам ничем не объясняется, но в нем есть, по крайней мере, какая-то приятная самосогласованность.

Как пишет Нозик, принцип плодовитости утверждает, что реализуются все возможности, в том числе и возможность существования самого этого принципа.

Стивен Вайнберг.

Ту же самую идею Стивен Вайнберг озвучил в диалоге с Джимом Холтом.

Если вы не до конца поняли, как бы все это выглядело, то я сейчас объясню.

Если принцип плодовитости истинен, то реальность бесконечно превосходит все, что мы можем себе вообразить.

И наша маленькая вселенная выглядит невероятно скромно.

Потому что помимо нашего мира существуют все логически возможные миры.

Миры, содержащие один электрон и один позитрон, которые обращаются по орбитам друг вокруг друга.

Миры, очень похожие на наш, миры, содержащие греческих богов, миры, сделанные из сыра, миры, где все только красное и бесчисленные миры, свойства которых мы даже не можем себе вообразить.

Все эти миры не связаны друг с другом причинно-следственными связями и попасть из одного в другой скорее всего невозможно.

Я напомню, на эту идею ссылается такой маститый ученый и скептик, как Стивен Вайнберг.

После диалога с ним Джим Хоуд в книге пишет о своем удивлении, что Вайнберг открыт столь метафизически экстравагантным идеям.

Я еще раз уточню, Вайнберг не утверждает, что так оно и есть.

Он лишь указывает на возможность такого.

И на то, что это интересная мысль.

Принцип полноты, если он правдив, объясняет почти всё.

Почему мир таков и почему мы существуем?

Ответ – потому что существует всё, что математически непротиворечивое.

В том числе и миры с фундаментальными законами типа наших.

среди которых есть миры, в которых эти законы настроены так, что существует потенциал для зарождения жизни.

Однако вопрос, почему существует нечто, а не ничто, все еще будет висеть в воздухе.

Потому что если мы скажем, что согласно данному принципу существует и то, и другое, то в таком виде принцип становится внутренне противоречивым.

Теория всего, по мнению Вайнберга, может пролить свет на вопрос о том, почему вообще что-то существует.

Например, законы природы могут диктовать необходимость существования чего-нибудь, в принципе запрещая настоящее ничто.

Тут в своих предположениях он снова созвучен с Робертом Нозиком, который в своей последней книге «Философские объяснения» пишет, что возможно ничто,

как уничтожающая сила уничтожает саму себя, таким образом давая начало бытию.

И таким образом никакого ничто быть не может, и у бытия просто нет альтернативы.

Вот такой вот забавный парадокс.

Но что всё-таки насчёт нас?

Ведь наше ничто, приходящее после смерти, вполне себе реально, разве нет?

Артур Шопенгауэр, который большинству из нас известен как тот мужик, философские цитаты которого гуляют по интернету, как вы понимаете, изначально известен по другой причине.

Знаменитым Шопенгауэра сделала главная работа его жизни «Мир как воля и представление».

Конрад Ваксман, друг Эйнштейна, вспоминал, Альберт часто сидел с одним из потрепанных домиков Шопенгауэра и казался таким довольным, как будто был занят безмятежным и веселым делом.

Эйнштейн вообще считал Шопенгауэра гением.

Рудольф Кайзер, зять и биограф Эйнштейна, рассказал, что в конце 1920-х годов в кабинете Эйнштейна в Берлине висели портреты трех человек – Джеймса Клерка Максвелла, Майкла Фарадея и Артура Шопенгаллера.

Чарльз Дарвин цитировал мир как воле и представление в своей работе «Происхождение человека и половой отбор».

Нобелевский лауреат по физике Эрвин Шрёдингер сформировал свои философские взгляды непосредственно под влиянием идей Шопенгаллера.

И сегодняшний разговор мне кое-что напомнил.

Артур Шопенгауэр находился под влиянием Платона с его вечным миром идей, порождающим наш чувственный мир.

Шопенгауэр находит в этом почву для собственной антологии.

Так вот, в рамках философской системы Шопенгауэра, описанной в «Мир как воля и представление»,

Наше существо неуничтожимо.

Шопенгауэр отрицал существование Бога и души, как и отрицал возможность сохранения личности и воспоминаний после разрушения тела.

В своем труде он приводит доводы в пользу того, что ядром реальности выступает слепая, ненасытная, бессознательная сила, которую Шопенгауэр называет волей.

А весь мир, данный нам в ощущениях, это ее воплощение.

Воля – самая сердцевина.

ядро всего частного, но и целого.

Она проявляется в каждой слеподействующей силе природы, но она же проявляется и в обдуманной деятельности человека.

Великое различие между ними касается только степени проявления, но не сущности того, что проявляется.

Артур Шопенгауэр Вы скажете, ну что за глупости?

В животном и человеке допустим, но как может проявлять себя воля в каком-нибудь куске камня, мирно летящем сквозь космическое пространство?

И еще как может.

Кусок камня имеет тенденцию к сопротивлению внутренним и внешним воздействиям.

Нужно приложить определенные усилия, чтобы что-то с этим камнем сделать, потому что у него есть как бы побуждение к тому, чтобы сохранять свою форму, направление и скорость движения.

Можно пойти еще дальше и сказать, учитывая, что чем больше масса, тем сильнее она локально замедляет время, камень искривляет пространство, чтобы, притягивая другую материю, замедлить время как можно сильнее, прокладывая себе дорогу в как можно более дальнее будущее Вселенной.

И что то, что мы бульварно называем гравитацией, на самом деле есть воплощенное стремление объектов существовать как можно дольше в космосе.

Это сила, которая движет и живит растения, которая образует кристалл, направляет магнит к северу.

Это сила, которая встречает его ударом при соприкосновении разнородных металлов.

Это сила, которая в сродстве материальных веществ проявляется как отталкивание и притяжение, разделение и соединение, и, наконец, как тяготение, столь могучее во всей материи, влекущее камень к земле и землю к солнцу».

И человек, познающий реальность, это не что иное, как представление мировой воли самой себя самой себе, как бы её акт самопознания.

Воля не может быть уничтожена, ибо это фундаментальная сила, порождающая Вселенную в целом и человека в частности.

Поэтому после смерти тела она оказывается в новой интеллектуальной оболочке.

Таким образом, по Шопенгауэру, небытия не существует.

Что касается связанного с телом индивидуального сознания, то оно каждый день совершенно прерывается сном.

Глубокий сон, пока он длится, ничем не отличается от смерти.

Он отличается от нее только своим отношением к будущему, то есть пробуждением.

Смерть – это сон, в котором забывается индивидуальность.

Все же другое опять просыпается.

Или скорее, оно совсем и не засыпало.

Поэтому, кого жизнь удовлетворяет такую, как она есть, кто всячески ее утверждает, тот может с упованием считать ее бесконечной и изгнать страх смерти как иллюзию, внушающую нелепую боязнь когда-либо утратить настоящее и обманывающую его призраком времени.

Артур Шопенгауэр.

По-моему, очень красивая идея и интересный способ отрицать свою смертность.

Хотя со слов Шопенгауэра он, мягко говоря, не считал обреченность на вечное бытие чем-то хорошим и после смерти предпочел бы заслуженное, блаженное ничто.

Всем большое спасибо за просмотр и огромное спасибо тем, кто поддерживает меня на Boosty и Patreon.