Почему Трамп переобулся?

Здравствуйте, это Укрлая с Людмилой в мире, и мы продолжаем наши эфиры.

Хочу напомнить, что спонсор канала Торговая Марта Гитлер.

Мы ужасно рады, что с нами сегодня на связи Андрей Ларионов.

Андрей Николаевич, доброе утро.

Очень рада, что вы сегодня с нами.

Доброе утро, Людмила.

Очень рад вас видеть.

Рад снова быть у вас в гостях.

Спасибо огромное.

Андрей Николаевич, я бы хотела сегодня посвятить наш с вами разговор переговорному процессу между...

Россией, Америкой и Украиной можно в разной степени

строить эти конфигурации, возможно, мы их построим, простите, но я хотела бы начать с Трампа и немножко отмотать историю назад и посмотреть, с какими вводными в этот переговорный процесс входили американцы и русские.

К Украине, возможно, мы вернемся, но с Украиной может быть более-менее понятна ситуация.

Итак, Трамп приходит к власти, и перед ним, наверное, есть только четыре, четыре варианта действий.

Я начну просто впервые с того, как я понимаю ситуацию.

Да, это не свойственно мне немножко, но я все-таки хотела бы с этого начать, если позволите, Андрей Николаевич.

Конечно, вы меня поправите по ходу, но все-таки мне кажется, было четыре варианта действия.

Первое – это просто вынести за скобки войну, к которой, по большому счету, он не имел никакого отношения.

Это первый вариант.

Второй вариант, который он мог предпринять, это продолжить делать все то, что делал президент Байден.

поддерживать Украину шаг за шагом.

Иногда слишком мало и слишком поздно.

То, что на Западе только... Ты говоришь эту фразу, тебя все понимают с полуслова, и вы это знаете на этаже.

Третий вариант – победить Россию.

И это вопрос, как можно победить Россию, как бы он мог победить Россию.

Четвертый вариант – договориться с Россией.

Я не знаю, были ли еще какие-то варианты во всей этой истории.

Что касается Путина, то тактика и классика переговорного процесса вам известна лучше, чем мне.

Но когда я готовилась к интервью с вами, я вернулась к этой тактике затягивания переговоров.

И она настолько классическая для России, что уходит, по-моему, еще в советские какие-то времена.

Требуй невозможного, тяни время.

И там целая технология постоянно вбрасывает какие-то новые вводные и далее, и далее по тексту.

Я, повторюсь, когда готовилась к интервью с вами, обратила внимание на статью Лоуренса Фридмана, где он очень хорошо написал об этих переговорах.

Он написал о том, что многие предполагали, что Путин будет тянуть время, в принципе, что он и делает.

И в этом смысле есть еще один вопрос.

Есть переговорный процесс, и есть Трамп, и есть Путин.

С каким Путиным разговаривает Трамп?

И вот, может быть, с этим, может быть, отчасти хаотичным набором каких-то мыслей утренних, своих собственных, я бы и хотела начать наш самый разговор, если позволите.

Давайте попробуем начать с вашего последнего утверждения, именно с вашего вопроса о том, с каким Путиным.

Что вы имеете в виду?

Я имею в виду, достаточно ли понимает сам президент Трамп, и тут я ни в коем случае не позволю себе назвать его неопытным, он был президентом Америки 4 года, достаточно ли понимает его окружение, цели, видение, философию и стратегии Путина.

Это важно, потому что снова выпустили Суркова,

во французской газете, где он сказал все то же самое.

Мы снова видим, как Путин поднимает ставки.

То есть что касается нас, даже мне кажется, что все то, что делает Путин, настолько устарело, понятно, предсказуемо, что, ну, что же здесь было непонятно, да?

И поэтому иногда создается впечатление, что либо нет до конца понимания

в какую игру играет Путин.

Либо это понимание есть, и это игра с другой стороны.

И вот это мне непонятно.

Поэтому я и спрашиваю, с каким Путином говорит Трамп, которого он понимает или которого он не понимает, будучи уже президентом 4 года.

Это, мне кажется, важный нюанс для самого начала разговора.

Если я правильно понимаю вас, я тогда усугублю ваше вступительное слово, сказав о том, что Трамп не только четыре года был президентом Соединенных Штатов Америки, но он неоднократно встречался с Путиным, неоднократно разговаривал с ним по телефону, имел возможность с ним общения.

То есть, таким образом, это знание своего потенциального

партнера по переговорам, по общению является не абстрактным, не теоретическим, а совершенно практическим.

Он в течение четырех лет с ним неоднократно общался.

Причем по отношению к этому человеку он неоднократно высказал разные требования.

Он, например, отказывался от встречи с ним в том случае, если Путин не выполнит определенные его требования.

И Путин выполнял эти требования, только после этого Трамп с высокого плеча даровал ему

Либо возможность поговорить по телефону, либо личной встречи.

Там длинная история, мы можем кратко вспомнить, но в том числе и высылка 100 российских дипломатов из Вашингтона после отравления Скрипалей в Лондоне, то, что сделала администрация Трампа, то, что делал Трамп.

Мы вспомним, конечно, уничтожение группы Вагнера в Сирии, то, что произошло при Трампе.

Мы вспомним переговоры о прекращении огня на Донбассе, которое осуществлялось, хотя непосредственно между российской и украинской стороной, но при присутствии Трампа, что способствовало тому, что такое соглашение было заключено, и оно действительно привело к некоторому снижению уровня противостояния на Донбассе.

Мы вспомним о том, какие действия осуществлял Трамп в пору этой каденции, когда он, например, ввел санкции на строительство Северного потока.

И строительство Северного потока действительно было остановлено.

Мы вспомним то, что Трамп сделал в то же время.

Это касалось, безусловно, и самого президента.

Путина и войны, которая тогда шла только на Донбассе, как бы относительно, это размещение американских войск на постоянной основе на территории Польши, непосредственной соседки Украины, создание форта Трамп, это лагерь американских военнослужащих недалеко от Постмани, размещение там в начале дивизии имени Костюшко, сейчас это преобразовалось в корпус имени Костюшко, американских войск.

на территории Польши, который увеличился.

Это создал не Обама, это создал не Байден, это создал Трамп.

Мы, безусловно, вспомним направление кораблей вооруженных сил Соединенных Штатов Америки в Черное море, чего не было при Обаме, и что было отменено при Байдене, а при Трампе они там патрулировали.

Мы вспомним о том, что во время именно первой каденции Трампа американские военно-воздушные силы патрулировали воздушное пространство Украины и облетали в том числе зону боевых действий на Донбассе регулярно.

И, соответственно, собирали соответствующую информацию, которую делились с вооруженными силами Украины.

Именно при Трампе началась интенсивная тренировка вооруженных сил Украины американскими инструкторами.

Это все происходило при Трампе.

То есть я усугубляю ваше наблюдение.

не только личным опытом, но и практической политикой, какая осуществлялась непосредственно и самим Трампом, и администрацией Трампа.

Сюда же мы добавим и, безусловно, Крымскую декларацию 2018 года, которая заявила во всеуслушение, что Соединенные Штаты никогда не признают Крым территорией, принадлежащей России.

Это территория Украины.

Мы можем продолжать этот список, этого достаточно, мы помним об этом.

Таким образом, ваш вопрос о том, знает ли Трамп Путина, знает ли он проблему, знаком ли он с театром военных действий, знаком ли он с ситуацией, несколько повисает.

Согласитесь, да?

Ну, то есть он становится несколько риторическим, поскольку все то, что мы знали за предшествующие 4 года, как кажется, не дает оснований полагать, что Дональд Трамп не знает, с чем он имеет дело в виде военных действий и не знает, якобы не знает, с кем он имеет дело, поскольку он встречался со своим...

партнером по переговорам или по общению Владимиром Путиным?

Может быть, даже мы могли бы сделать этот вопрос не риторическим, а просто на него ответить.

Да, конечно, он знает.

Таким образом мы ответили на первый ваш вопрос.

Теперь позвольте мне перейти ко второй части.

Тоже я иду с конца ваших вопросов.

Вы, по-моему, это был второй тезис с конца, сказанный о том, что у нас сейчас есть, если я правильно помню, Трамп, Путин и переговорный процесс.

Правильно?

Да, именно так я сказала.

Позвольте внести легкую коррективу в этот тезис.

Потому что этот тезис является навязанным в последнее время.

А на самом деле правильный тезис, если уж говорить так, можно начать с Трампа, можно начать с Путина.

В данном случае здесь, может быть, строго говоря, будет Путин, Трамп и война.

Непереговорный процесс.

Хорошо, с этим согласна.

Переговорный процесс является очень частным случаем, частным элементом гораздо более общего, гораздо более серьезного, гораздо более глубокого и принципиального вопроса под названием война.

И таким образом изменением темы обсуждения, которая осуществлялась

одним из указанных деятелей, в частности, господином Трампом, в течение длительного периода, по крайней мере, последнего года, по крайней мере, со времени, когда он стал кандидатом от республиканской партии на президентских выборах в Соединенных Штатах Америки, то есть это почти, чуть более года тому назад, февраль прошлого года, именно Трамп ввел в обсуждение термин «переговоры» вместо термина «война».

Переговоры или сделка?

Вот давайте уточним и пойдем дальше.

В данном случае термин «сделка» является лишь его вариантом предложения решения того процесса, который является в общепринятом языке под названием «переговоры».

Ну, неважно, в данном случае будет сделка или переговоры, или соглашение, перемирие, договор, как угодно.

Это лишь одна из небольших частей, один из небольших элементов гораздо более крупного, более общего процесса под названием война.

И вбрасывая тему сделки или переговоров, или перемирия, или мира...

Господин Трамп сместил, прежде всего, внимание в Соединенных Штатах Америки, а вслед за этим, и не только в Соединенных Штатах Америки, а во всем мире, вместо одной проблемы, которая действительно является проблемой, проблема войны, на другую проблему, переговоры.

Это разные вещи.

Позвольте маленькую ремарку, Андрей Николаевич, потому что, мне кажется, она важна.

Была такая фраза, которая увязала эти три или два слова – война и переговоры.

Я очень хорошо помню, как Рубио после прихода, после уже инаугурации, формирования кабинета сказал, что теперь государственной политикой, повторюсь, государственной политикой Соединенных Штатов Америки будет прекращение войны.

Вот так он сказал.

Это его прямая цитата.

Я помню ее просто наизусть.

Мы принимаем это, но одновременно отмечаем.

Господин Руби является государственным секретарем Соединенных Штатов, но не президентом.

В данном случае определенные приоритеты, я бы сказал, существенный приоритет принадлежит именно президенту Соединенных Штатов Америки.

Но даже в этом варианте, даже если мы возьмем именно этот термин,

прекращение войны, это означает с помощью, ну, прежде всего, он имеет в виду переговоры.

Переговоры, сделку, соглашение, декларацию, мирный договор, все что угодно.

Опять-таки, в данном случае это будет немножко другое, но, тем не менее, повторение или продолжение той линии, какую задал Трамп чуть более года назад.

Еще раз скажу, в данном случае это...

Уведение общественного мнения в Соединенных Штатах Америки, в Украине, в России, во всем мире с вопроса войны на вопрос переговоров.

Потому что вопрос о прекращении войны, потому что речь же идет о прекращении войны с помощью переговоров.

Можно не говорить о прекращении войны с помощью разгрома войск агрессора.

Ничего подобного не Марк Рубио.

Марк Луген и Дональд Трамп никогда не говорили.

Ну, по крайней мере, с момента избрания и с момента начала работы в рамках администрации.

И таким образом, просто изменением самой этой терминологии, вопрос прекращения войны из всех возможных вариантов, которые варианты возможны, был сведен только в одно очень узкое русло, в одному очень узкому каналу.

вместо того, чтобы начать с самого главного принципиального вопроса.

Если войны, вот если говорить содержательно, какой войны, кого, с кем, когда она началась, кто агрессор, кто жертва агрессии, каковы цели, краткосрочный, среднесрочный, долгосрочный, ни один из этих вопросов не только не был сформулирован,

Ни Рубио, ни тем же самым Трампом, ни Волцевым, ни кем бы то ни было из нынешней администрации, но он даже... Запросы по этому поводу не были заданы, например, украинской стороне.

Судя по комментариям, которые прозвучали и от непосредственного Трампа, и от Рубио, и от Волца, и от Виткова, и от Гренела сегодняшние, все они как бы уже...

в своей точке зрения, типа, знают, что это такое.

Но они это знают, как мы видели, по крайней мере, по их заявлениям, они воспроизводят позицию Кремля, воспроизводят позицию Путина в 100% случаев.

Там идет сплошной нарратив, источником которого является Кремль и лично Путин.

Для нас с вами, для наших зрителей это не является никакой новостью.

Мы это все слышали и слышали довольно давно.

Для них, поскольку они недавно оказались на этих постах, недавно начали заниматься, для многих из них это выглядит как откровение, новость.

Они никогда об этом не говорили, это воспроизводит.

Для нас все это хорошо известно.

Но интересно, что если тот же, например, господин Витков,

бахвалится тем, что он провел почти 8 часов в разговорах с Путиным, и поэтому с легкостью необыкновенной повторяет, как в публичном пространстве, как, например, в интервью Фоксу, в интервью Форбсу, в интервью Карлсону, так и, очевидно, в частных разговорах с Трампом, все те нарративы, которые он услышал лично от Путина и от путинских людей,

то возникает вопрос, а сколько времени господин Витков провел с Зеленским?

Ну, если он провел 8 часов с Путиным, так хотя бы для понимания, а сколько он провел с Зеленским?

Мы знаем ответ на этот вопрос?

Да, знаем.

Витков не говорил с Зеленским, потому что Украина занимается Кит Келлог.

И это было официально признано.

И я даже готова зачитать последние слова Кита Келлога, которые совершенно расходятся с тем, что утверждает Витков.

И вот это очень интересный момент, которым мне потом обязательно очень хотелось бы вернуться.

Назовите слова кеолога.

Мы помним о том, что многие члены команды Трампа говорили о том, что Украине придется признать часть территории или отказаться от части территории.

Сейчас я хочу процитировать Кита Келлога.

Вот что он сказал.

Это буквально совсем свежие его слова.

Если взглянуть на ситуацию, то россияне полностью контролируют Луганскую область, но не имеют полного контроля над другими регионами.

Донецкой, Запорожской и Херсонской.

Возникает вопрос, как будет выглядеть эта ситуация в дальнейшем, каковы реальные территориальные достижения.

Здесь нужно различать де-факто и де-юро.

Если Россия физически оккупирует территорию, она оттуда не уйдет.

Но это не означает, что международное сообщество признает эту территорию частью России.

Именно такие сложные дискуссии еще предстоит выяснять.

Вот я специально подчеркиваю, потому что мы в Украине очень волновались, что предметом обсуждения со слов Витков и не только, нам казалось, что и то, что даже президент Украины повторял несколько раз, что Украина никогда официально не признает, что территория российская.

И мы знаем, что Россия требует, чтобы Украина это признала.

То есть вот создается такое впечатление, что это такая как бы каждая команда, каждый играет какой-то со своей стороной.

Кит Келлор с Украины, Витков с Россией.

Но ведь Трамп играет в командную игру, и даже в последней истории, где сигнал утечки и все прочее, понятно, что вряд ли Келлог и Витков что-то определяют сами, и даже Рубио.

Вот не знаю, Андрей Николаевич, выглядит, что это все равно командная игра.

Людмила, а скажите, пожалуйста, а что из того, что вы сейчас процитировали, я имею в виду заявление Келлога, по существу отличается от заявления Виткова?

Вот что принципиально?

Ну, отличается, потому что, ну, те, что говорит Витков, он говорит, прошли референдумы, и там очень важно, что люди проголосовали, и, возможно, что-то нужно будет признать, да.

А Келлап четко говорит, нет, мировое сообщество это не признает, и это очень важно.

А это значит, и Украина это не признает.

А для Украины это важно, потому что, повторюсь, здесь в Украине, и президент Украины говорил об этом.

что мы никогда не признаем, и было давление, мы знаем, что давление было со стороны России, она пытается, чтобы Украина официально признала, что Крым российский, что Донбасс российский, потому что они часть российской конституции.

Это вот очень тоже важный момент.

Людмила, я здесь с вами не соглашусь, простите, пожалуйста.

Это хорошо, так это же хорошо.

Потому что то, что сказал Келлок, и то, что он многократно говорил в других местах, в том числе и в тех местах, в которых вы сейчас не цитировали,

является заявлением, мало чем отличающимся от заявлений Гиткова, Рубио, Трампа и других.

Почему?

Он говорит, что мировое сообщество это не признает.

Господин Келлок не является представителем мирового сообщества.

Господин Келлок является представителем администрации Соединенных Штатов Америки.

Если от чего-то имени он может говорить, он может и должен говорить не от имени мирового сообщества, а от имени администрации Соединенных Штатов Америки и от имени президента Трампа.

Поэтому его заявление должно звучать так.

Если это его заявление, оно должно было звучать так.

Администрация Соединенных Штатов Америки...

Я говорю от имени администрации Соединенных Штатов Америки и от имени президента Трампа.

И президент Трамп никогда и ни при каких условиях не признает попытки аннексии Луганской, Донецкой, Херсонской, Запорожской областей, тех частей, которые сейчас временно оккупированы войсками агрессора, так же, как и никогда не признает временную оккупацию с попыткой аннексии

исконно украинских территорий Крыма и Севастополя, вместе с Терченским проливом, территориальные воды которого, по отношению к которым была предпринята попытка оккупации и аннексии, временной аннексии российскими войсками.

Поэтому позиция администрации Соединенных Штатов и президента Трампа была, есть и останется навсегда

непреклонной, как она была сформулирована во время первой каденции президента Дональда Трампа.

Администрация США никогда такое не признавала и никогда не признает.

Поэтому позиция администрации Соединенных Штатов Америки заключается в безусловном, сейчас скажу, unconditional, это сказать, безоговорочной, безоговорочном выводе всех войск агрессора с оккупированными, временно оккупированных территорий.

И только об этом, и может идти, не только об этом, но прежде всего об этом, или в частности именно об этом, могут идти переговоры.

Разговоры о том, всю территорию Луганского области купить, не всю территорию, какую часть Донецкой области, не какую часть, какая часть Запорожской области, какая часть Терсонской области, признает это международное сообщество, не признает, это вообще не вопрос Келлога.

Это вообще не его дело.

Его дело, его ответственность, его обязанность заключается в том, чтобы формулировать политическую позицию той самой администрации, частью элемента, представителем которой он является.

Именно этого он не делал.

Точно так же, как и господин Витков, точно так же, как и господин Геллок, они начинают рассказывать о том, что заняла Россия, что не заняла Россия.

Хрущев ли отдавала территорию, не Хрущев, 4 области, 5 областей, в этом году, не в этом году, какая национальность Хрущева, какая не национальность Хрущева.

То есть они занимаются тем, чем могут заниматься обозреватели, политические обозреватели, комментаторы, эксперты, которые занимают время наших уважаемых зрителей, вместо того, чтобы формулировать политическую позицию своей собственной администрации.

Именно этим не занимается ни Витков, ни Келлок.

Они уходят от этого.

Они уходят от своих прямых обязанностей и от своей прямой ответственности.

И мы можем задать вопрос, собственно, сами себе и всем, и в том числе этим указанным лицам, почему они не выполняют своих прямых обязанностей.

И так же, как и президент Трамп переводит тему, которую сейчас скажу, самая главная тема, это война.

Какая война?

Кого война?

Кем она начата?

Когда начата?

Против кого?

Каковы цели этой войны?

К какому уровню они достигли?

Куда они стремятся?

Вот эти все необходимые вопросы...

указанными лицами, так же, как и другими лицами, которые с американской стороны высказываются по этому поводу, включая советника по национальной безопасности Волтса или государственного секретаря Рубя и президента Соединенных Штатов Трампа и вице-президента Уэнса и всех остальных, или, так сказать, вот там специального посланника Ричарда Гренелла, игнорируется, как будто этого не существует.

Иными словами, в данном случае, пользуясь терминологией, принятой в нашей среде, происходит некий марлезонский балет, с помощью которого внимание общественности переводится с важной, единственно важной темой, главной темой, на несущественную, на производную.

И постоянными вбрасываниями этих тем, в том числе переговоры, перемирия,

прекращение огня, прекращение огня на 30 дней или на один день, или на какое-то другое время, или это касается сухопутных боевых действий, или в Черном море, или энергосфера, или гражданская энергосфера.

Это все производные, производные гораздо более низкого уровня.

Разговоры по поводу принципиальных вопросов администрации Соединенных Штатов Америки

могли бы сказать, вначале избегает, а сейчас отмахивается, жестко отмахивается.

И мы видели, что вот четыре недели тому назад попытка, мы, кстати говоря, с вами говорили, это было, по-моему, в ноябре, после первой

после первой пресс-конференции Трампа в Мар-а-Лаго, после его выборов 5 ноября.

И если вы помните, я тогда сказал, что сейчас важнейшая задача для украинской дипломатии заключается в том, чтобы добраться до Трампа и объяснить ему,

что происходит с войной, потому что Трамп этого не знает.

По крайней мере, по его комментариям из этого следует, что он этого не знает, он этого не понимает, и нужно использовать все возможное время, остающееся до 20 января, до его инаугурации, для того, чтобы донести до Трампа это знание.

Как мы теперь уже постфактум знаем, украинской дипломатии это не удалось.

Это не удалось сделать ни до 20 января, ни после 20 января.

И поездка Зеленского в Вашингтон, в Белый дом, в овальный кабинет, как я понимаю, была связана прежде всего именно с этим.

Она была нацелена на то, что там и тогда, где не справилась Россия,

Украинская дипломатия в лице других представителей, он вынужден был взять на себя эту ношу для того, чтобы воспользоваться этим случаем, этой возможностью прямого разговора между президентами двух стран, для того, чтобы нанести хоть какую-то информацию, хоть какое-то представление об этой войне до своего визави.

Как это произошло, чем это закончится, мы все хорошо знаем.

И мы знаем не только, что это закончилось, но также видели своими собственными глазами, как американский представитель, прежде всего руководитель этой администрации в лице Дональда Трампа, не хотел этого слышать, не хотел об этом говорить, не хотел это обсуждать.

Андрей Николаевич, ну позвольте сразу по ходу.

Вот я сейчас хочу сделать небольшую ремарку.

Дело в том, что у меня тоже очень много эмоций в отношении того, что делает команда Трампа.

Но мне очень хочется сейчас сыграть тут роль дьявола и разобраться в деталях.

Вот специально.

Поэтому я хочу вернуться к тому, что... У вас не получится, дорогая Людмила.

Я буду стараться как могу.

Я хочу вернуться к вашему утверждению, с чего мы начали.

Трамп знает, кто такой Путин.

Вы сами это очень хорошо доказали.

Более того, введя тему войны в свою избирательную кампанию и сделав ее одним из главных эпизодов, я думаю, что Трамп прекрасно понимал, что это за война, кто его начал.

И, наверное, ответы у него в голове точно есть.

И, наверное, у его команды.

Как они относились к этой войне, мы видели и обсуждали со временем избирательной кампании.

Вы сделали несколько совершенно фантастических ремарок.

Вы сказали, что эти люди, которые являются переговорщиками, выступают как обозреватели.

А затем сказали, что они избегают говорить о главных темах.

Я правильно понимаю, что есть темы, которых они не избегают, и я бы тут добавила в публичном пространстве, и темы, которые они избегают обсуждать, повторюсь, в публичном пространстве, потому что мы не знаем, что они обсуждают за закрытыми дверьми, потому что ни разу совместного заявления, которое даже анонсировалось между Штатами и Россией, так и не прозвучало.

И я знаю, что с вашим умением и вниманием к деталям, вот вы тоже обратили внимание, что даже то, что висит на сайтах Кремля и Белого дома, это несколько разные вещи.

И вот в этом смысле я хочу вернуться к вашему утверждению.

марлезонский балет, мне тоже это напоминает марлезонский балет, но позвольте тогда немножко глубже.

Людмила, прошу прощения, не забудьте то, что вы хотите немножко глубже, но прежде чем мы туда перейдем, чтобы не забыть.

Вот смотрите, вы сказали, что Трамп внес в свою предвыборную кампанию тему войны.

Позвольте опять-таки возразить слегка.

Трамп внес в предвыборную кампанию не тему войны.

Трамп внес в предвыборную кампанию тему переговоров.

С того момента в феврале прошлого года, когда он в конечном счете обеспечил себе выдвижение от республиканской партии в качестве кандидата ее на президентских выборах, Трамп говорил не о войне.

он говорил о перемирии, о прекращении, о том, что он сможет 24 часа прекратить эту войну.

То есть не о войне, а о прекращении войны.

А вот, и тут очень важно, а вот до февраля прошлого, 24-го года, Трамп действительно говорил о войне.

И вот этот переход от Трампа, говорящего о войне,

К Трампу, говорящему о прекращении войны, многие не заметили, потому что для многих, и я скажу для широких, казалось, что вроде бы он продолжает ту же самую тему, хотя риторика довольно существенно изменилась, как по направлению, так и по применяемым аргументам.

Если мы вспомним, о чем говорил Трамп, по крайней мере, из тех известных его выступлений публичных,

Начиная с марта 22-го года, это его первый комментарий по поводу вешшейся, начавшейся полномасштабной агрессии Путина против Украины.

Тогда Трамп говорил о войне.

И он тогда, ну, со своим, понятно, его характерными для него выражениями и замечаниями, он говорил, что бы он сделал.

Он говорит, вот вы бы дали бы, например, там какое-то оружие, да и не такое бы оружие дал.

А что бы дали?

Да естественно, дал бы истребители.

И какие?

И эти, и такие, и сякие.

А еще бы это дал.

А что бы вы сделали?

Да и вообще, вы знаете, я же разговаривал с Путиным.

Я же сказал, что полезешь в Украину, ударю ракетами по Москве.

А потом другому говорят, а вот что мы сделаем?

Да у нас есть такие ядерные подводные лодки, носители ядерного оружия.

Так я отправлю их к берегам России, и пусть они там курсируют, напоминая Путину о том, какова невероятная мощь Соединенных Штатов.

Военная мощь.

Он не говорил о переговорах.

Он не говорил о том, кому принадлежат пять областей Украины, кому, когда они были переданы, кто на каком языке говорит, какая этническая принадлежность первого секретаря ЦК КПСС 70 лет тому назад.

Вообще вопросов вообще не возникали.

Он говорил о том,

как он видит свою политическую роль, свои возможные политические действия, как потенциального президента Соединенных Штатов Америки, как он себя бы вел.

Причем он тогда же не говорит, что он прекратит эту войну.

Он говорит, как он будет действовать.

Он же не говорит, что вот этими действиями я прекращу войну.

Он говорит, при мне бы она не началась, говорил он.

Но он говорит, а в этой ситуации как бы вы стали действовать?

Он же не говорит, что я остановлюсь.

Нет.

Говорит, я буду так действовать.

Остановится она или не становится, жизнь покажет.

А я буду действовать таким образом.

И вот от того, что Трамп говорил в 2022 году, в 2023 и до начала 2024 года, он перешел в совершенно другому языку.

Он вдруг стал говорить о том, что соединен, и его же это хорошо известно, заявление, если Путин не остановится, мы завалим Украину оружием.

Причем таким количеством и такого оружия, которое Бадрида никогда не давал.

Вот опять, я же цитирую его все слова.

Это то, что говорил Трамп.

И говорил регулярно, последовательно.

А вот затем...

очевидно, вот с февраля прошлого года и уж потом в течение всей кампании, он стал говорить другое.

Он, во-первых, стал говорить, что он закончит эту войну в 24 часа, но потом эти сроки изменялись, увеличивались и так далее, мы это хорошо знаем.

И он стал говорить совсем другое.

Соединенные Штаты дали невероятное количество оружия, оказывают огромную помощь Украине, и эта цифра постепенно возрастала.

Вначале говорят, что Зеленский не уезжает из Вашингтона, не увозя с собой 60 миллиардов долларов.

Мы сейчас даже не будем говорить, насколько это не соответствует истине.

Но просто этой темы не было.

Не в 22-м, не в 23-м году.

Она появилась только в 24-м.

И в конечном счете у него появилась эта дикая цифра, не имеющая ничего общего с действительностью, в размере 350 миллиардов долларов.

Ну, это с вами неоднократно обсуждали, просто напоминаем об этом.

Я обращаю внимание на радикальное изменение риторики.

как тех тем, которые использовал Трамп до и после, и сейчас использует, тех сюжетов, которые он использует, и смещение от вопроса войны и его собственных действий как потенциального президента Соединенных Штатов Америки до того,

как он вместе с другими его, значит, членами его администрации перешли на позицию как бы стороннего наблюдателя, так сказать, эксперта, обозревателя, с соответствующими делами.

Радикальные изменения.

То есть произошло то, что на языке наших уважаемых слушателей и зрителей часто называется переобувание.

Вот у нас произошло переобувание, но только не тех, кто обсуждает Трампа.

У нас произошло переобувание Трампа.

Трамп переобулся.

Переобулся с одной позиции, переобулся на другую позицию.

Извините за такой немножко вульгарный термин, но тем не менее.

Он радикально изменил свою позицию.

Среди многих наших зрителей и слушателей это было воспринято как изменение позиции некоторых комментаторов и аналитиков по этому поводу.

В то же самое время произошло как раз изменение позиции Трампа.

И вот что заслуживало бы внимания,

по крайней мере, может быть, в нашем разговоре, для начала, может быть, в дальнейшем, почему Трамп переобулся?

Что случилось?

Почему он столь радикально изменил свою позицию, которая придерживалась во время первой каденции в течение четырех лет в рамках политики, в течение первых двух лет широкомасштабной агрессии, на другую позицию, которая даже

который сейчас выливается в политику, являющуюся прямо противоположной той, которую он проводил во время первой каденции и о которой говорил в течение первых двух лет широкомасштабной агрессии.

Андрей Николаевич, а позвольте я немножко сейчас в другую сторону заверну.

Мы говорим, вы сказали, что Трамп переобулся.

Позвольте тут несколько уточняющих вопросов.

Если мы посмотрим, что произошло здесь и сейчас, отнесем, отодвинем в сторону все, что говорят обозреватели, как вы очень метко подметили, отложим в сторону декорации марлезонского балета, то что мы имеем на сегодня, на день разговора наш с вами?

Встреча Путина и Трампа не согласована, кто бы что ни говорил.

Никакого перемирия не наступило.

Никакие договоренности не достигнуты.

Никакие интересы Украины на этот момент не сданы.

По поводу перемирия на море, это большой вопрос.

К нему я бы тоже хотела вернуться.

Но не Трамп инициировал этот перемирие.

Это тоже важный нюанс.

Мы помним, как он сказал, просто 30 дней перемирия полного.

Это вот важно.

То есть на сегодня, если отложить в сторону все, что говорят обозреватели, мы по факту не имеем ничего, что лежит на столе, кроме заявления вчерашнего Трампа, который сказал, да, я понимаю, что он затягивает время.

Может, это не имеет значения, но это важно.

Людмила, прошу прощения.

Я прошу прощения, я здесь не соглашусь с вами по каждому из произнесенных вами вопросов.

Это очень хорошо, да.

Вы говорите о том, что ничего не произошло.

Я скажу, нет, произошло очень многое.

Вот за эти два месяца с небольшим произошло очень многое.

произошло именно это действие.

Не только слова, это реальные действия.

Со словами мы немножко поговорили, к этому наверняка еще вернемся, но конкретные действия администрации Трампа и самого лично Трампа.

Произошел прорыв дипломатической изоляции агрессора.

Да, эта изоляция была неполной, не касалась всех стран, но, по крайней мере, страны Западной страны, безусловно, Соединенных Штатов Америки,

Такая изоляция наблюдалась.

Эта изоляция прорвана.

Прорвана крупнейшей, сильнейшей, важнейшей страной западной цивилизации, Соединенными Штатами Америки.

Произошло уже два телефонных разговора лично Трампа с Путиным, причем немаленькие разговоры.

Первый, если правильно нам рассказывать, полтора часа, второй там два с половиной часа.

Посланец Трампа, господин Витков, провел, по его собственному утверждению, менее восьми часов в разговорах с Путиным.

Это невероятный прорыв дипломатической изоляции.

Трамп с Путиным договорились о восстановлении дипломатических отношений.

И это не просто заявление, оно реальное восстановление.

Российский посол Соединённых Штатов Америки прибыл в Вашингтон и занял, оказался сейчас на территории.

И уже сделал заявление о том, что его первейшей задачей, он собирается чуть ли не завтра встречаться, или сегодня по киевскому времени, собирается встречаться с тем же Марко Руби, с другими представителями администрации, для того, чтобы договариваться о той самой прямой встрече между Трампом и Путиным.

Начались переговоры, прямые переговоры между американской делегацией и российской делегацией.

Таких встреч стояло уже немало, в том числе на территории Саудовской Аравии.

Это невероятный прорыв той уничтожения, той самой дипломатической изоляции, которая худо бедно выдержала в течение трех с лишним лет.

Более того, вслед за этим послом ожидается прибитие других российских дипломатов, специалистов и шпионов, как обычно в таких случаях происходит, массовое.

То есть мы видим, что если в 2018 году тот же самый Трамп

или, скажем так, при нем произошла высылка сотни российских дипломатов и шпионов из Вашингтона, то в 2025 году, 7 лет спустя, ожидается прибитие.

Мы не знаем, какого количества, но большого количества или какого-то количества дипломатов и шпионов назад.

То есть, еще раз подчеркиваю, насколько различаются

Позиция Трампа от образца 2018 года, а Трампа от образца 2025 года.

То самое переобувание, изменение позиции Трампа на прямо противоположную.

Мы также продолжаем дальше.

В результате вот этих переговоров, которые происходили в том числе и в Саудовской Аравии, произошло что?

Подписание американо-российского документа.

Американо-российского документа, кстати говоря, вы сказали о том, что предложение о 30-дневном прекращении огня сделано не американской стороной.

О перемирии на море я говорила, это не американская сторона.

Американцы предложили 30 дней перемирия.

Вот мне кажется, это важный момент.

Ну так это тем более.

Во-первых, американцы предложили 30-дневное прекращение огня полностью везде.

согласовали эту позицию с украинской стороной.

Украинская сторона не поддерживала это, у нее была другая точка зрения.

Тем не менее, украинская сторона согласилась с американской, говорит, хорошо, давайте сделаем так.

И вот после этого, как украинская сторона согласилась с американским предложением, американская делегация встречается с российской и договаривается с российской делегацией о том, о чем с украинской она предварительно не договорилась и не договаривалась.

Она договорилась о 30-дневном прекращении

Мы сейчас оставим в стороне, договорилась она, не договорилась, тексты пресс-релизов там не вполне совпадают, по-разному можно интерпретировать, но тем не менее.

Вот, значит, желающий увидеть в этом соответствующую сторону, скажет, договорилась.

Хорошо, допустим, они договорились, но эта договоренность произошла за спиной украинцев.

Украинцев там не было.

Но украинцы тоже поддерживали эту идею, надо признать честно.

Нет, секундочку.

Здесь же участвовали Стармер и Макрон, мы помним это, Андрей.

Людмила, никаких документов с украинской стороны о поддержке 30-дневного прекращения огня на море нет.

Это официальный документ.

Вот есть два официальных документа, опубликованных на сайте Кремля, есть два официальных документа, опубликованных на сайте Белого дома.

На сайте президента Украины ничего подобного не опубликовано.

Ни один официальный представитель украинской власти, ни министр обороны миров, ни министр иностранных дел Сибири, ни президент Украины Зеленский не делали заявление, что они являются частью этой сделки.

Другое дело, что там будет происходить на самом деле, но никакого официального документа или официального заявления, подтверждающего то, что Украина является частью этой сделки, нет.

Ну, во-первых, мы знаем, что, во-первых, Украины во время этих переговоров там не было, и нет никакого соответствующего документа.

Таким образом, опять-таки, прямой результат –

Соединенные Штаты Америки вступили уже в данном случае не только в переговорную позицию, но и в подписание документов с агрессором за спиной и против жертвы агрессии.

Но это факт жизни.

Это тот факт жизни, который у нас получили.

Мы сейчас не будем...

Может быть, обсуждать надо было, это не надо было.

Я неоднократно говорил о том, что это ошибочный шаг идти на эти переговоры.

Так же, как ошибочно было идти на переговоры в Стамбуле, но как бы то ни было.

Сейчас у нас есть результат этих переговоров.

Это результат, это продолжение той же самой линии, которую мы видели.

Будапештский меморандум, Харьковские соглашения, Минск-1, Минск-2, Стамбульский вариант и теперь соглашение в Ариаде.

Это соглашение, но чем отличает это соглашение в Ириаде?

Тем, что там нет, по крайней мере, украинской подписи и нет украинского текста.

Но

Если со стороны Украины не будет жесткого, однозначного, твердого заявления о том, что Украина к этому не имеет никакого отношения, то в глазах или в ушах слушателей и зрителей это будет восприниматься как молчаливое согласие Украины с этим соглашением, противоречащим интересам Украины.

Спрашивают, а почему это противоречит интересам Украины?

Ну, вообще мы знаем, почему, собственно говоря, Россия

Поспешила, Путин поспешил, именно в первую очередь просунуть именно эту тему и, соответственно, почему, скажем так, малоопытные американские переговорщики,

которые решили закрыть глаза, заткнуть уши и следовать полностью рекомендациям из Кремля, купились на это или согласились на это и стали продвигать это направление.

Почему?

Потому что одно из самых успешных направлений в ходе этой более чем трехлетней войны это действия вооруженных сил Украины на Черном море, в результате которых треть черноморского флота была уничтожена, а оставшиеся две трети были заперты в портах Новороссийска и Кавказа, откуда они не вылезают

опасаясь соответствующих действий Украины.

Соответственно, соглашение о прекращении огня на море, хотим мы это или не хотим, выпускает Черноморский флот назад к Крыму, к Севастополю, для того, чтобы этот флот мог заниматься чем?

Заниматься тем, чем он и занимался до того, по-английски называется harassment, нападением на или угрозами

коммерческим связям Украины из Одессы до Стамбула вдоль западного побережья Черного моря, которое обеспечит важнейшую нитку экономического выживания Украины в условиях агрессии.

Это первое.

А второе, то, что, собственно, в этом документе зафиксировано и с российской стороны, и с американской, немножко разными текстами,

Там же американцы подписались, что они будут содействовать всеми возможными усилиями экспорту российского зерна, российских удобрений, выхода на мировой рынок, а также способствовать там всему снятию санкций Российского банка, снятием ограничений на всякие другие операции, снижением страховых ставок и так далее.

То есть в чем интерес России, колоссальный интерес, совершенно понятен.

Это не просто прорыв дипломатической изоляции, это прорыв очень дырявой экономической изоляции по одному направлению.

Это явное содействие, крупномасштабное содействие американской стороны экономическому усилению агрессора.

Это все понятно.

Украинской стороны нет.

Но я еще раз говорю, это я воспроизвожу только небольшую часть того, что американская сторона сделала за последние два с небольшим месяца.

Поэтому еще раз повторю, я принципиально не согласен с тем, что за вот эти два с небольшим месяца ничего не произошло.

Но я, конечно, скажу еще, безусловно, голосование в организации Объединенных Наций, Генеральной Ассамблеи, организации Объединенных Наций, где Соединенные Штаты полностью поддержали Россию,

голосовали вместе с Россией Северной Кореи против Украины в условиях, когда даже Иран воздержался.

Поэтому за эти два с небольшим месяца произошло тектоническое изменение реальной позиции, не только словесной, но и фактических действий администрации Соединенных Штатов Америки, направленное вместо партнера Украины слабого,

не последовательного, задерживающего одну помощь, другую помощь, но тем не менее партнера Украины, партнера и союзника России.

И сегодня, я хотел бы это зафиксировать, чтобы и вы, и наши зрители это знали, сегодня администрация Трампа выступает партнером и союзником Путина.

Андрей Николаевич, я это записала, мы вернемся к этому.

По морю, если позволите, две цитаты, которые я хотела бы.

Президента Зеленского.

Прямая цитата, я просто вот слово в слово.

Мы в целом были готовы на полное прекращение огня.

Окей, с Черным морем мы соглашаемся.

Они просто хотят запрыгнуть в контроль продуктового коридора, им это не удастся, мы в этом абсолютно уверены.

Цитата министра обороны Рустема Умерова.

то есть оговаривались условиями, что если Россия будет перемещать свои военные суда за пределы восточной части Черного моря, это будет считаться нарушением обязательств, и Украина будет иметь полное право на самозащиту.

То есть нюансы обсуждались, Украина каким-то образом в этом участвовала.

И мы знаем, что в Саудовской Аравии были переговоры с украинской делегацией.

Я просто почему сейчас об этом вспомнила, Андрей Николаевич?

Потому что...

Я не знаю, сейчас, возможно, вы не согласитесь со мной, но воюя с Россией, с таким врагом, как Россия, Украина не может себе позволить потерять Америку и потерять, если хотите... Людмила, позвольте сказать, Украина никогда не имела...

Соединенных Штатов Америки, а если пользоваться вашим термином, Украина уже потеряла Соединенные Штаты в этом смысле.

Но она потеряла не потому, что Украина что-то сделала неправильного или сделала какую-то ошибку, или президент Зеленский приехал не в том костюме в Белый дом, или он сказал не те слова президенту Трампу,

а по другим причинам, потому что такое решение принял президент Трамп.

И как мы уже начали говорить об этом, это произошло не тогда, когда президент Зеленский поехал или приехал в Вашингтон, и даже не тогда, когда он поехал, и не тогда, когда это было объявлено.

Это произошло до того, без того и без какого-либо участия президента Зеленского.

Я уже говорил в публичном пространстве, повторю еще раз, я лично, собственно говоря,

получил информацию о том, что администрация Трампа приняла решение прекратить поставки военной помощи Украине задолго до того, когда было объявлено, что президент Зеленский собирается в Вашингтон.

Решение о прекращении поставки разведанной информации, не всей, а части информации, касающейся ударов по российской территории, было принято администрацией Трампа, ну, грубо говоря, самим Трампом, сейчас уже более чем месяц тому назад.

Скорее всего, это произошло 12 февраля или сразу после 12 февраля, после разговора Трампа с Путиным.

А принципиальное изменение этой позиции, как бы вот стратегическое, судя по всему, это произошло еще в

В прошлом году, что и получило отражение в публичной риторике под названием «Остановки военных действий в течение 24 часов» или «Предоставление помощи на несуществующие, никогда не существовавшие 350 миллиардов долларов».

Таким образом, вот ваш тезис, тезис, который я очень часто слышу от украинских комментаторов, людей, экспертов выступающих, ни в коем случае нельзя потерять связь с Соединенными Штатами.

Она уже утрачена.

Соединенные Штаты уже перестали быть партнером Украины в этом деле.

Соединенные Штаты, ну я имею в виду администрацию, сегодня выступает на стороне противника.

И все, что происходит сейчас в публичном пространстве и не в публичном пространстве, вот это голосование в организации объединенных наций, как еще можно назвать?

Это участие в действиях против Украины.

Голосование.

Это прямое действие.

Да, это на дипломатическом фронте, но это действие против Украины.

Вот это решение о том, чтобы способствовать экспорту зерна или этих самых минеральных удобрений, это что?

Это способствование агрессору.

Там в этих заявлениях нет никаких даже намеков на то, что Соединенные Штаты в лице нынешней администрации как-то чем-то будут помогать Украине.

Там ничего этого нет.

То, что министр обороны Умеров или президент Зеленский сказали что-то по этому поводу, я не знаю, что они имели в виду.

Если они имели в виду то, что происходит на самом деле, это ошибка с их стороны.

Увы, не первая.

Мы это знаем, в том числе и о том, когда президент Зеленский отправлял украинскую делегацию в Стамбул.

И, судя по всему, по его разрешению, по вручению, украинская делегация подписывала стамбульский документ.

Ну, мы понимаем, что господин Дарахами подписывал документ не по своему собственному желанию, потому что он получил соответствующие инструкции из Киева.

Что, естественно, привело к тем тяжелым последствиям, с которыми мы имеем вот эти последние три года, когда Путин регулярно ссылается на документ, который наносит огромный вред Украине даже в неосуществленном виде, а в подписанном, парафированном, потому что он всем демонстрирует, смотрите, относительно чего мы договорились с украинской делегацией.

Какие бы заявления по этому поводу ни говорилось, что там

мы не подписали, не утвердили, не имеет значения.

Путин использует на полную катушку, в полном объеме этот документ, говоря, вот смотрите, они уже по этому договорились, и поэтому это стартовая точка в наших дальнейших переговорах.

Поэтому всегда говорится, такие вещи делать нельзя.

И если это сделано, это ошибка, тяжелая ошибка, за которую приходится расплачиваться Украине.

Так же, как была ошибка подписания Будапештского меморандума, подписания Харьковских соглашений, подписания Минска-1, подписания Минска-2 и в дополнение ко всему этому, скажем, и вот эти заявления, о которых вы только что сейчас процитировали, и президента Зеленского, и министра обороны Умерова.

Это ошибки, за которые Украине еще придется, к сожалению, платить высокую цену.

Андрей Николаевич, теперь у меня к вам, наверное, самый большой вопрос.

К вам как к человеку, который знает, разбирается, имел опыт, имеете опыт в большой политике, по-настоящему в большой политике.

Вот помните, мы же с вами неоднократно говорили о политике президента Байдена.

Мы очень благодарны американскому народу за поддержку.

Но мы помним его лозунг.

Мы будем поддерживать Украину столько, сколько нужно.

Сколько нужно, мы это уже многократно обсуждали.

Трамп меняет политику и говорит прекращение войны.

И тут я хочу вернуться к началу нашего разговора.

Для прекращения войны, наверное, вот в чем мой вопрос заключается.

Есть два варианта.

Это победить Россию или договориться с Россией.

Я не знаю среднего.

Вот вы меня, исходя из своего опыта, наверняка сейчас поправите.

Если победить ядерную страну нельзя, условно, да, я не знаю, что вы скажете, то, наверное, надо договориться.

И в этом контексте переговоры, наверное, да, возможны.

И, конечно, это приведет к дипломатическому разблокированию Путина.

Это было априори, как вводное, понятно.

Теперь второй момент.

А какие есть у Трампа реальные механизмы влияния на Путина?

Вот это же очень важный момент.

Потому что мне не раз приходилось слышать, что этих рычагов влияния нет.

И вот здесь я хочу обратиться к вашему опыту, повторюсь.

Присутствие в большой политике, так или иначе, в разные времена,

Но если говорить о реальной ситуации, она же выглядит, наверное, так или как-то иначе, извините.

Людмила, в очередной раз я обращаю внимание на то, что опять происходит подмена темы.

Вот смотрите, в том, что вы начинали говорить, даже в последнем отрезке, вы начали говорить переговоры.

Почему переговоры?

Еще раз говорю, не про переговоры, речь идет об войне.

Это первое.

Опять и опять и опять.

То, что вброшено тем же самым Трампом, и то, что активно сейчас используется, особенно с 5 ноября, когда он стал избранным президентом Соединенных Штатов Америки, когда он и с момента инаугурации постоянно речь идет о переговорах.

Более того, оно усугубляется.

Неоднократно тот же самый Рубио, госсекретарь, говорил о том, что у этой войны нет военного решения.

Еще раз скажем.

У этой войны нет невоенного решения.

Соответственно, у этой войны нет решения без предварительного военного решения этих вопросов.

Только после того, как оно будет решено военным образом, появляется возможность какого-то невоенного, переговорного или какого-то другого решения.

Это первое.

Вторая часть вашего комментария заключается в том, а есть ли у президента Трампа какие-то аргументы воздействия на Путина, спрашиваете вы.

Ну, конечно же, есть.

И более того, эти же инструменты, это же не вы сказали мне, или я вам сказал, или кто-то другой сказал.

Об этих инструментах рассказал сам президент Трамп.

Будучи кандидатом в президенты Соединенных Штатов Америки, он говорил, что если ты пойдешь в Украину, то я ударю ракетами по Москве.

Это что, не инструменты воздействия на Путина?

Инструменты.

Он говорил, если будешь продолжать агрессию, я направлю ядерные подводные лодки Соединенных Штатов Америки с ядерными ракетами на борту к российским берегам и буду там курсировать.

Это что, не инструмент?

Инструменты.

Если у него эти инструменты есть, были и есть, сохраняются.

Он говорит, если я увижу...

что значит Путин продолжает какие-то действия, которые ему не нравятся.

Вот, например, как вы процитировали вначале, там Путин затягивает переговоры.

Я завалю Украину оружием, таким оружием и в таких количествах, какие никто никогда не видел, и кое Байден никогда не поставлял.

Еще раз скажу, это не вы говорили, ни я не говорил, ни какие-то наблюдатели, эксперты.

Это говорил господин Трамп, будучи кандидатом в президенты Соединенных Штатов Америки.

Спрашивается,

А почему он не говорит об этом сейчас?

Почему он не делает это сейчас?

Почему до 20 января 2025 года, до своей инаугурации, чуть ли не в каждом своем публичном выступлении он говорил про лозунг своей компании и своей будущей работы в качестве администрации «Мир через силу».

А после 20 января либо не говорит, либо говорит

очень редко, негромко и поднимает эту силу, как силу, применяемую по отношению к Украине, а не к России.

Это то самое перебывание, то есть изменение на 180 градусов позиции, о которой он говорил до того и который он изменил.

Поэтому все эти разговоры о том, что вот у нас сейчас переговоры или перемирие, или мир,

А есть ли у него аргументы?

А что можно сделать?

А является вообще ядерной страной?

Вообще к этому не имеет отношения.

Трамп же говорил об ударе ракетами американскими по Москве, когда Москва была столицей ядерного государства.

Он говорил о направлении своих ядерных подводных лодок

границам России, ядерного государства.

Он вообще никоим образом не упоминал о том, что Россия является ядерным или не ядерным государством.

Он говорил о том, что он будет делать.

Не то, что он может, а то, что он будет делать.

Он говорил о том, что завалит Украину оружием, не прекратит поставки оружия, не прекратит поставки разведанной информации в Украину, а завалит Украину оружием, прекрасно понимая, что Россия является ядерным государством.

Поэтому все вот эти аргументы, которые сейчас придумываются, а можно ли сделать это, а можно ли сделать, а как можно представить?

Все это было вот только что, несколько месяцев назад.

Между прочим, мы же помним, что еще 27 июня, если память не изменяет,

прошлого года, когда были дебаты между кандидатом в президенты Соединенных Штатов Америки Трампом и бывшим тогда президентом Соединенных Штатов Америки Байденом, выступавшим в качестве тоже кандидата на предстоящих выборах, что говорил Трамп в ответ на вопрос, согласны ли вы с предложениями Путина о передаче каких-либо территорий Украины Путину?

Трамп ответил, it's unacceptable, это неприемлемо.

На второй вопрос сказал, конечно же, это абсолютно неприемлемо.

На подробности он отвечал, при всех других президентах Соединенных Штатов Америки Путину удавалось ухватить кусок чужого.

И он перечислял.

При Буши удалось ухватить там, при Обаме там, при Бадене там.

Единственное, при котором это было невозможно, это при мне, при Трампе.

Что сейчас рассказывает господин Витков, ссылаясь на то,

что его позиция согласована с президентом Трампом, и это то, что разделяется, и он говорил таким образом, и ему поддалкивал соответствующий Карлсон, что складывал впечатление, что это совершенно естественная тема, которую миллион раз они обсуждали.

Остается только обсудить, какую часть территории Украины надо отдать Путину.

О чем это говорит?

Это говорит о том, что то, что являлось абсолютно неприемлемым

для Трампа во время его первой каденции, что подтверждалось в том числе Крымской декларацией, что было неприемлемо для Трампа еще 27 июня 2024 года, по крайней мере, если верить его словам, если он был искренен и говорил о том, какую политику он собирался проводить, еще 27 июня 2024 года.

И вот проходит сколько?

8 месяцев, 9 месяцев.

И вот уже все сотрудники его администрации обсуждают, как само собой разумеющимся, а какую часть территории Украины они должны заставить Украину отдать Путину для того, чтобы что-то там у них поставить галочку под названием «Великий миротворец» и получить соответствующую Нобелевскую премию, которая застила глаза и байденовской команде, которые очень хотели ее получить.

Вот как-то...

У Булгакова был, так сказать, квартирный вопрос, испортил москвичей.

А Нобелевский вопрос испортил президентов Соединенных Штатов Америки.

Нобелевская премия Обамы сыграла злую шутку, пользуясь известным выражением, с американскими президентами.

Теперь все они мечтают получить очередную Нобелевскую премию.

Что один, что другой, тем самым сдавая то одну страну, то другую, то одних борцов, то других.

но оставляем в стороне их мечты, влажной мечты о получении того, к чему ни один, ни второй, ни первый не имели никакого отношения, не заслуживали, мы возвращаемся к главному вопросу.

А что произошло с Трампом?

Почему он изменил свою позицию на 180 градусов?

Почему он переобулся?

Можно мы еще отступим от этого вопроса и пойдем немножко в другой закоулок, если позволите, Андрей Николаевич.

Скажите, пожалуйста, то, что сейчас произошло, когда Трамп предложил Путину 30-дневное перемирие без всяких условий, и Путин его не принял.

Означает ли это, что Путин не принял предложение Трампа?

Мы видим, как Трамп сейчас пытается выйти из этой ситуации, наверное, видим, но

Я тут прямой вопрос.

Считаете ли вы, что Путин на данный момент не принял предложение Трампа и поставил его в условия, в которых он вынужден будет каким-то образом действовать, а как, не знаю.

И тогда мы вернемся вот к переобулце.

И что теперь дальше, наверное, да?

Нет, Путин сделал все то, что он всегда делал.

И он в этом смысле не отступил ни на шаг.

Совершенно предсказуемое поведение Путина.

Он из этого пытается вытащить максимально возможные ресурсы из Трампа.

И Трамп уже многократно на глазах всего мира нарушил все свои обещания, все свои слова, потому что все требования он предъявляет только украинской стороне, только Зеленскому.

Он ни разу не предъявил ни одного требования Путину.

Вот обратите внимание, вот никто не может назвать хоть какое бы то ни было требование, какое Трамп

заявил в адрес Путина.

Вот ни одного.

Я могу сказать.

Можно?

Андрей Николаевич, ровно после того, как произошли переговоры, первые, и нет, вторые переговоры,

на Ближнем Востоке, министр финансов вышел и сказал, что президент Трамп сказал готовить санкции, которые должны соответствовать санкциям против Ирана, и он заявил это сразу же публично в интервью Fox News, сразу же после второго раунда переговоров.

Людмила, министр финансов Соединенных Штатов Америки, это не президент Соединенных Штатов Америки, раз.

Фамилия у министра Бексмана, а у президента Трампа, это разные люди.

Вы думаете, он сам реализировал этот процесс?

Второе.

Мы просто отмечаем, это разные люди.

Во-вторых, эти санкции не введены.

Это сказано о том, что мы думаем, мы, может быть, введем, мы будем планировать и так далее.

Это, знаете, как всегда, либо шаг, либо и шаг, когда это произойдет после дождичка в четверг.

Этого ничего не произошло.

Все то, о чем мы говорили с вами до того, начиная с голосования в Организации Объединенных Наций, это совершенные действия.

Прорыв дипломатической изоляции, совершенное действие.

Приезд господина Дорчеева в Вашингтон в ранге чрезвычайного полномочного посла России в Соединенные Штаты Миры, совершенное действие.

Подписанное соглашение между Россией и Соединенными Штатами по поводу Черного моря, совершенное действие.

Обязательство содействовать экспорту российского келозерна, российских удобрений, подписанное Соединенными Штатами, совершенное действие и так далее и тому подобное.

Есть большая разница между обещаниями.

Когда кандидат в президенты Соединенных Штатов Америки участвует в предвыборной кампании, у него нет возможности совершить действие.

Тогда мы действительно вынуждены обращать внимание на слова.

И действительно, до 20 января нынешнего года, 25 года, у нас нет другого материала.

Мы вынуждены опираться на те или иные слова, на те или иные обещания, на те или иные...

Гарантии, просьбы, прогнозы и так далее.

После 20 января, начиная с 20 января, у нас есть материальные подтверждения, пользуясь которыми мы говорим, какова реальная политика, не только слова.

Когда мы анализируем действия того же Трампа во время его первой конвенции, мы анализируем не только слова, мы анализируем конкретные действия.

Крымская декларация – действие.

Совместные военные маневры с ВСУ – действие.

Патрулирование Черного моря – действие.

Уничтожение группы «Вагнер» – действие.

Размещение американской дивизии на территории Польши – действие.

И так далее.

Поэтому точки зрения действий предъявите, пожалуйста, вы или наши уважаемые слушатели и зрители, какое действие совершил Трамп,

который можно расценивать как угрозу, давление, требование в адрес Путина, начиная с 20 января 1925 года.

Он вернул, задержал ненадолго поставки оружия и разведданных и вернул их.

То есть сейчас Америка фактически помогает Украине сбивать ракеты, о чем, собственно говоря, и сказал президент Зеленский, что мы без Америки не видели бы этих ракет.

Это можно считать?

Нет, нельзя считать, потому что это оружие, которое осталось недопоставленным со времен администрации Байдена.

И, строго говоря, это оружие должно было быть поставлено в Украину еще до 30 сентября прошлого года.

Мы говорили с вами неоднократно.

И это то, что Байден не поставил до 30 сентября.

Потом многократно обещал, что он поставит это до 20 января.

Он не поставил это до 20 января.

Остались остатки, они поступали.

То есть в данном случае это касается тех давно...

тех поставок, о которых давным-давно принял решение Конгресс Соединенных Штатов Америки, которые либо оплачены из бюджета Соединенных Штатов Америки, либо касаются вот этих полномочий по потолкам PDA.

Это все относится к тому.

И в данном случае задержка на неделю или на какой-то период является как раз даже отступлением по сравнению с байденовской позицией.

Восстановление-то является лишь, так сказать, типа статус-кво, намного запоздавшее, задержавшееся, относящееся к Байдену.

В этом смысле мы можем спросить другое.

А принимал господин Трамп какое-либо новое решение о поставках военной помощи Украине?

Ответ – нет.

Принимал ли, готовил ли он какой-нибудь новый закон, который направил бы законопроект в адрес Конгресса Соединенных Штатов Америки для того, чтобы предусмотреть выделение новой военной помощи в адрес Украины?

Ответ – нет.

Делал ли он что-либо в отношении Украины, которое бы

являлось свидетельством того, что он собирается оказывать какую-либо военную помощь.

Я даже не говорю сейчас об экономической помощи.

Это немножко другая история.

В какой-то степени, может быть, можно понять позицию, о которой он говорил год тому назад.

А вот по поводу военной помощи.

Ответ – нет, ничего не было.

Более того, если мы обратим внимание на заявление того же самого господина Виткова в его знаменитом теперь разговоре с господином Карлсоном,

Когда речь зашла о европейцах, о чем сказал господин Витков, опять-таки ссылаясь на то, что эта тема регулярно обсуждается в узком круге руководства администрации Трампа, что европейцы, увеличивающие военные расходы и, соответственно, военную помощь Украине, подрывают наши действия.

Как говорится, то, что...

в русском языке, у кого-то на языке, значит, у другого в голове.

Спасибо, что у нас есть такой господин Витков,

который оказался излишне разговорчивым, особенно в теплой ванне разговора с господином Карсон, он рассказал очень многое из того, что, очевидно, обсуждается в руководстве американской администрации, о котором они еще не все рассказали.

А он поделился этим.

И у нас таким образом появилась уникальная информация, я скажу, исключительно ценная для понимания мировоззрения,

такого коллективного мировоззрения современной американской администрации и стратегии, какую они выстраивают и проводят и в отношении Украины, в отношении России, в отношении Европы, в отношении остального мира.

Поэтому возвращаемся назад.

Никакого такого шага, никакого акта в отношении России, угрозы, требования

по отношению к России, Трамп за два с лишним месяца не сделал ничего.

Андрей Николаевич, тогда позвольте в продолжение, и тут мы вернемся к тому, что случилось с Трампом, и в продолжение того, что вы сейчас сказали.

Вы же очень четко описали действия Трампа в предыдущую каденцию его президентства.

И мы помним, как в начале этой каденции Трамп встретился с Путиным, и тогда все в мире обсуждали, как он вел себя, ну,

скажем так, не очень корректно.

И тогда уже все заговорили, ну все, Трамп уже просто друг Путина.

Но ситуация, как вы справедливо описали, была несколько иной.

Если пойти в продолжение того, что вы сейчас сказали, то зачем Трампу?

полностью свои взгляды.

Зачем Трампу нужен Путин?

Что такое он может предложить Трампу, чтобы он стал, как вы заметили, партнером Путина?

Зачем за месяц становиться партнером Путина?

Почему?

Это, наверное, ключевой вопрос.

Совершенно верно.

И я с вами согласен.

Именно этот вопрос и следует обсудить.

И именно этот вопрос является в центре внимания

ну, скажем, всех мировых экспертов в Соединенных Штатах Америки, в Европе, в Украине, вообще где бы то ни было, что именно происходит?

Еще раз, зададим этот вопрос еще раз.

Почему переобулся Трамп?

Почему Трамп принял решение, что он хочет стать другом Путина?

О чем он многократно говорил, о том, что он является другом Путина.

Обратите внимание, Путин ни разу не сказал, что Трамп является его другом.

Но зато и Путин, и Лавров, и многие там российские и кремлевские деятели говорят о том, открытым текстом, уникальная возможность, которая встречается, может быть, раз в столетие, когда в руководстве Соединенных Штатов Америки, главного их геополитического противника в течение этого времени, оказался именно этот человек, и поэтому всеми своими языками они стараются вылезать его и, соответственно, всех его людей, послушать и

замечательное выступление господина Лаврова, как он расхваливает господина Виткова как крупнейшего дипломата нашей эпохи, и как с ним приятно работать, какой глубокий, серьезный и так далее человек, какой замечательный президент Трамп, и какие ужасные, отвратительные люди окружали того же Трампа в первую каденцию господина Трампа.

Это же просто прелесть, это же надо просто во все учебники вносить, включать, как это делается.

Поэтому этот вопрос, который вы формулируете, является действительно самым главным.

Но прежде чем...

Мы вместе с вами перейдем к обсуждению этого вопроса.

А вначале вы дадите вашу версию, почему это произошло.

Я все-таки попытаюсь ответить на тот вопрос, который вы задали мне раньше, чуть раньше, а я не успел и не имел возможности ответить на него.

Вы помните, меня спрашивали, а что будет делать теперь Трамп, когда Путин предъявил новые требования по поводу вот этого морского соглашения?

Господин Трамп уже ответил.

Еще раз повторю события.

Вначале Украина дает свое предложение о перемирии.

Украина не являлась инициатором начала этих переговоров.

Так и быть.

Трамп хочет этих переговоров.

Зеленский пытался донести до Трампа информацию о характере войны.

Ему это не удалось.

Трамп сказал, что

слушать тебя, пригласили сюда не слушать тебя, не для того, чтобы ты рассказывал здесь о войне, не для того, чтобы ты здесь показывал фотографии украинских военнопленных, а для того, чтобы здесь покрасовался перед камерами, сделал несколько фото, покушал бы здесь в соседней комнате, подписал бы необходимые бумаги и уехал бы отсюда, не беспокоя нас своими разговорами о войне.

Вот задача, которая была поставлена

перед Зеленским во время его визита в овальный кабинет.

Об этом рассказали все участники этого мероприятия.

Иными словами, они подтвердили то, о чем мы говорили в начале.

Неважно, есть у них представление о войне, нет у них представления о войне, их оно не интересует.

Точно это сообщение, эта информация ни в коем случае не должна быть обсуждена в их присутствии, тем более в присутствии камеры, чтобы только этого не было.

И поэтому требование к одежде Зеленского, она должна быть цивильной.

Войны нет.

Потому что если он находится в какой-либо форме милитарилиат, каким-то образом ассоциирующимся, чтобы никаких ощущений не было.

Нет, все происходит мирно, все спокойно, переговоры.

И вот президент этой самой страны не является воюющей.

Он просто приехал сюда просить для того, чтобы у нас здесь бизнес, у нас там редкоземельный металл, у нас там Запорожская ядерная станция или там Одесский порт или что-то.

У нас мир.

переговоры, мы же говорим об этом, чтобы не было слова война.

И даже в той самой бумаге, которую подписала американская делегация вместе с российской, и, к сожалению, они подписали это с украинской, и украинская делегация не изменила это.

Там же написано российско-украинский конфликт.

Там не написана российско-украинская война.

Там не написана российская агрессия против Украины.

И украинская делегация в лице министра обороны,

Министры иностранных дел и все согласия президента Украины согласились, что это не война, что это не агрессия, а какой-то конфликт.

Так вот, даже возвращаясь к этому, так отжимаются пункт за пунктом.

Это дипломатия, это базовые вещи, которые известны каждому человеку, когда бы ты ни был вовлечен.

И вот вначале Украина не хотела в этом участвовать.

Ее заставили, уговорили, она согласилась, сломалась, пошла на это.

Зеленский не смог донести до своих собеседников в Белом доме в Овальном кабинете рассказы о войне, что это такое, к чему это относится, какие-то последствия.

На него надавили.

Украинские власти использовали, сказали, говорят, нет, давайте будем переговоры.

Ну, хорошо, они сказали, вот переговоры.

Дальше сказали, а теперь давайте будем перемирие.

Перемирие...

наносит ущерб Украине.

Оно не нужно Украине.

Ну хорошо, согласились, да, пусть будет это перемирие.

Украина хотела одно перемирие.

Нет, сказала американская делегация, давайте все объемлющие.

Опять-таки, Украине это не нужно.

Но согласились с этим.

Американская делегация пошла к российской делегации.

Нам это не нужно.

Нам нужно на море.

Самое последнее место, где такое перемирие нужно для Украины, это на море.

Где на море

Украина лидирует, и она контролирует это положение.

Именно с помощью дипломатических мер обеспечивается для агрессора возвращение в агрессивное состояние.

Более того, одним из возможных следствий такого рода соглашения становится открытие Черноморских проливов.

Потому что в таком случае, если нет военных действий на море, то тогда, соответственно, в соответствии с конвенцией Монтрео,

Турция может быть вынуждена открыть проливы.

И тогда в Черное море войдет

та самая эскадра, совместная эскадра Балтийского флота, Северного флота, Тихоокеанского флота, которая намного увеличилась на несколько десятков кораблей за последние три года, для того, чтобы уже совместными усилиями сделать то, что пообещал Путин своим собеседникам во время встречи с олигархами накануне его телефонного разговора с Трампом, а именно, что Одесса-то наша.

Для чего нужна эскадра?

Именно для этого.

Для чего Путину нужно перемирие на Черном море?

30 дней достаточно для того, чтобы перебросить эти корабли и для того, чтобы они вошли в Черное море.

Там все прозрачно, там никаких секретов нет.

Все военные и военно-морские специалисты, все это давно хорошо знают, все это давно предсказано.

Вопрос заключается, почему это нужно Путину, это понятно.

Почему нужно это Трампу, который работает в данном случае на Путину, тоже понятно.

Непонятно, зачем Украина с этим соглашается.

Но мы видим, вы думаете, это достаточно?

Путин не был бы Путиным, если бы он только на этом ограничен.

Он сказал, но это будет только тогда, если еще Соединенные Штаты не выполнят несколько условий.

Эти условия перечислены.

Каков ответ Трампа?

Сказать, я буду выполнять, мы будем рассматривать все эти требования, мы будем стараться это выполнить.

Как он старался выполнить не требования, а хотя бы просьбу Зеленского или просьбу Украины рассказать о своей войне?

Я не буду использовать жестких слов.

Мы слышали это.

Нас это не интересует.

А с Путиным мы будем разговаривать.

И, отвечая на этот ваш вопрос, сколько бы требований не выдвигал бы Путин, какими бы наглыми, хамскими эти требования ни были, Трамп выполняет одно их одно за другим.

И будет выполнять.

Позвольте мне сделать этот прогноз.

Некоторые обозреватели,

ну, по крайней мере, некоторое время назад, да даже некоторые сейчас говорят, но вот все-таки найдет косан на камень, и в какой-то момент Трамп скажет, нет, это слишком, все, развернется, и как развернется против Путина.

Позвольте мне сделать мой прогноз.

Этого не будет.

Трамп будет выполнять все требования Путина, одно за другим.

поскольку Путин большой специалист в этом деле, он не будет выдвигать все требования сразу, он будет выдвигать их понемножку, одно за другим, и одно за другим Трамп и его команда со всеми струбами, с волцами, с витковыми будет все это выполнять и оказывать давление на Украину.

Эту позицию замечательно сформулировал министр национальных дел России господин Лавров в своем

недавнем, вчерашнем или позавчерашнем интервью Первому каналу, он сказал, эти там, как он, не буду использовать это грубое слово, которое он использовал в адрес Украины, сказал, их заставить может только прямой приказ из Вашингтона.

То есть он мечтает, он полагает, что прямым ли приказом, каким-либо вынуждением, шантажом, угрозами и так далее нынешняя американская администрация заставит

украинское руководство выполнять пожелания Путина.

И они никогда не скрывали этого.

И раньше не скрывали, и сейчас не скрывают.

И более того, прямым текстом говорят именно об этом.

Поэтому прогноз мой заключается в том случае, если Украина, украинское руководство, сделав так много ошибок в предыдущие разы, вступая в переговоры с хитрым, сильным, изворотливым, опытным противником,

каким является нынешний путинский Кремль, продолжает идти по этому пути, то она обрекает себя на поражение.

Поражение, которого Украина не получила на поле боя.

На поле боя, это отдельный разговор, но на поле боя ситуация сложная, тяжелая, но там нет поражения.

Более того, есть некоторые направления, по которым Украина одержала совершенно явные, очевидные победы.

То же самое Черное море, про которое мы говорили.

Даже та территория, которая сегодня контролируется российскими войсками, меньше, чем та территория, которую российские войска контролировали и оккупировали в 1922 году.

Несмотря даже на то отступление или изменение линии фронта, которое происходило в последние полтора года.

Но освобождение территории в ходе Херсонской операции, в ходе Харьковской операции,

оно освободило значительные части территории, которые еще в 22 году были под сакбагом оккупанта.

Сейчас нет.

И изменение этой линии фронта, которое еще в ноябре было достаточно значительным, там, по-моему, 500 квадратных километров было занято, в декабре уже меньше, в январе еще меньше, в феврале еще меньше, а в марте почти ничего.

То есть даже то, что удавалось проламывать несколько месяцев тому назад, сейчас не удается.

И практически это стабилизация фронта.

Так вот то, что не удалось Путину и не удается, и теперь мы можем уже точно сказать, не удастся сделать на поле боя военным путем, Путин с помощью Трампа и людей Трампа пытается добиться так называемым дипломатическим путем.

Это настолько очевидно и настолько прозрачно, это настолько понятно.

Понятны интересы Путина.

Понятны интересы Трампа.

Мы об этом можем поговорить.

Непонятна позиция украинских властей.

Зачем они на это идут, сдавая дипломатическим путем то, что удалось отстоять вооруженным путем на поле боя.

Андрей Николаевич, я должна, конечно, вернуться к некоторым пунктам, которые мне кажутся очень важными.

Вот я тут, когда, повторюсь, готовилась к интервью с вами, зафиксировала для себя интересный момент, что впервые президент Зеленский предложил перемирие на Черном море 11 марта, накануне второй встречи.

Ну, по крайней мере, так это мне дает интернет.

Возможно, меня поправят наши

зрителям, он предложил, что такое перемирие должно включать не только... Я вот процитирую.

Он заявил, что прекращение атак и военных действий в этом регионе могло бы стать первым шагом к более широкому мирному соглашению

Идея заключается в том, чтобы использовать морское перемирие как тест для проверки готовности России к окончанию войны.

И Зеленский подчеркнул, что такое перемирие должно включать остановку атак на энергетическую гражданскую инфраструктуру, а также безопасное функционирование зернового коридора.

И здесь же он заявил, что все равно Украина опасается, что Россия может использовать ее в своих целях.

Я сейчас читаю, цитирую Ройтерс 11 марта.

Поэтому я думаю, что тут, наверное, это тоже очень важный момент, что все-таки Россия не просто сама диктует, все-таки есть вот этот момент, когда делегации приезжают на Ближний Восток и так или иначе говорят с американцами.

Вот был этот момент, я не знаю, насколько он важен, не знаю, но

Возникает вопрос, а зачем он это сделал?

Что, Зеленский не знает, что Путин не собирается прекращать войну?

Что значит тест?

А что, вот то, что происходит каждый день и каждую ночь в Киеве, в Харькове, со всеми этими налетами, с этим терроризмом, который осуществляется, с убийством, каждый день и каждую ночь десятков украинских граждан.

Что это?

Для кого-то не ясно?

Какова позиция Путина?

Что за три с лишним года у кого-то есть сомнения?

Что у Зеленского есть по этому поводу сомнения?

Какой такой тест?

Это что за разговор?

Извините.

Как можно серьезно по-взрослому относиться к этому?

Что для кого-то в Украине есть сомнения о том, что Путин не отказался ни от одной своей цели?

Сколько ему еще нужно совершать убийства, преступлений против украинского народа, чтобы

Даже само это слово не возникало.

Тест.

Это еще какой-нибудь Витков может заявлять о тесте?

Как это могут заявлять представители украинского государства?

Каким образом?

Я это процитировала для того, чтобы, ну, может быть, это просто общая часть какого-то большого плана.

Вот я просто о чем подумала.

Я же обещала сегодня играть.

Вот этого я не знаю.

Еще раз.

Мы знаем.

Ну, все знают.

Ну, слушайте, в Украине все знают.

Кто имеет какое-либо отношение к этому?

Что направление, по которому украинская сторона добилась наибольшего результата, это Черное море.

Мы уже говорили об этом продолжаем.

Ну, конечно.

Именно эти успехи

Вооруженных сил Украины на Черном море обеспечили вот эту ниточку снабжения из Одессы в Стамбул и в окружающий мир, который помогает Украине выживать экономически.

Всем это известно.

Это известно в Генштабе Вооруженных сил Украины.

Это известно в руководстве военно-морскими силами Украины, которые осуществляют все эти операции.

Это известно везде.

Спрашивается, любое перемирие на этом направлении, где достигнут успех, это означает возвращение российских вооруженных сил на те позиции, которые они занимали в феврале 22 года.

Соответственно, со всеми угрозами, которые теперь будут существовать не только по отношению к Херсону и Николаеву, но по отношению и к Порту Южной, естественно, по отношению к Одессе.

И, соответственно, создание наиболее благоприятных условий для той самой десантной операции, про которую Путин и генштаб вооруженных сил России мечтают с самого начала.

Для кого это является тайной?

Для кого это является секретом?

Для Виткова, может быть, да.

Для Гринелла, может быть, да.

Для Волца, может быть, да.

Но для украинцев это же не является секретом.

Зачем?

В данном случае украинское руководство помогает агрессору реализовать свои планы.

Ну, я хочу вернуться, я уже цитировала эту фразу у Мерова, да, который сообщил, что если Россия будет перемещать свои военные суда за пределы восточной части Черного моря, это будет считаться нарушением обязательства, Украина будет иметь полное право на самозащиту.

На всякий случай процитирует.

Ну, не серьезно же все-таки.

Если ДКБ, ну, слушайте, каждую ночь, если ДКБ, должны ли нам какое-то подтверждение, что будет...

Сорвано перемирие или прекращение огня по объектам энергетической и гражданской инфраструктуры.

Ну вот каждый день и каждую ночь это происходит.

Ну что это значит, если?

Ну что это значит, если?

Ну разговоры.

Если Путин... Вот понимаете, еще в 2010 году, или в 2011 году, или в 2010 году, это, по-моему, Харьковские соглашения были, тогда можно было говорить, хотя половина Верховной Рады уже тогда знала, что это обман.

И что эти соглашения, это означает сохранение этой базы надолго, а не до того года, на котором это было.

Тогда все знали.

После этого сколько было обманов.

Сам же Зеленский говорил, что соглашение о перемирии было нарушено 25 раз.

Несколько раз он сказал в прямом эфире, в овальном кабинете, в присутствии всех.

мировых средств, в присутствии президента Соединенных Штатов, в присутствии всех.

Ну, кому нужно еще говорить «если»?

Нет «если».

Мы знаем, что оно будет нарушено.

Все знают, что будет нарушено.

Вы что думаете, или кто-то думает, что если, значит, оно не «если», а когда это будет нарушено Путиным, это как-то повлияет на позицию Трампа?

Ну, то есть они как бы думают, вот теперь, значит, когда уже в присутствии Трампа

когда Трамп является президентом Соединенных Штатов Америки, Путин нарушит, они принесут и скажут, вот, смотрите, Путин нарушил.

И что, они думают, что из-за этого позиция Трампа изменится?

Ну, конечно, нет, не изменится.

Не изменится?

Конечно, нет.

Ну, почему она должна изменяться?

Мы же говорили с вами, что Трамп не знает, что происходило в течение четырех лет, когда была первая каденция.

Знает.

И он действовал соответствующим образом.

Что он не знает, как это действовало во время первых двух лет широкомасштабной агрессии?

Знает.

И его ответ был

Как можно остановить Путина в этой ситуации?

Он не говорил, если или как бы.

Он говорит, ударю ракетами по Москве.

Не про если.

Говорит, ударю.

Направлю ядерные подводные лодки.

Завалю Украину оружием.

Вот что он говорил.

Он не говорил про если.

Он говорит, что я буду делать.

То есть в этой ситуации...

На что надеяться?

Из каких соображений, из какой логики надо было исходить, рассказывая?

Если Путин нарушит?

Конечно нарушит.

Обязательно нарушит.

И что?

Трамп изменит свою позицию?

Нет.

Он только с этой новой ситуацией будет еще раз давить.

А теперь сдай еще что-нибудь.

Теперь дай возможность.

И еще мы увидим, как он будет давить на Турцию, чтобы открыть проливы.

Ну, в качестве жеста доброй воли.

Те, что она закрыла в начале полномасштабного вторжения, да?

Да, совершенно верно, да.

Мы это сейчас все увидим.

Извините за такой прогноз, но куда деваться?

Ну, Андрей Николаевич, все-таки главный вопрос, который остается не раскрытым.

Зачем это все там?

Я не понимаю.

То, что Арктика – цена вопроса?

Или что полезные ископаемые российские?

Или что?

Я не понимаю.

Зачем эта история?

Людмила, вы обещали дать вашу версию.

Я внимательно слушаю.

Зачем?

Если честно сказать, да?

Честно.

Я вот сейчас честно скажу.

Перед лицом своих товарищей.

Держись.

Да, дальше по тексту я помню.

Я думаю, что очень рано.

Я не верю, что президент большой страны, так долго идущий к власти, борющийся за

пришедший с лозунгом быть сильным, как Рейган, сделать Америку вновь великой, просто захочет иметь в друзьях Путина.

У меня, честно говоря, большие сомнения.

Если это часть какой-то большой игры, возможно.

Какой большой игры?

Непонятно.

Даже если Трамп договорится с Путиным, то ведь Китай будет многие вещи тоже видеть.

И страны глобального юга будут это видеть.

И это очень сложная история.

Я считаю, что очень рано еще делать это.

Это моя версия.

Нет, подождите.

У вас, во-первых, версии нет.

Вы высказываете свое мнение, что у него нет смысла становиться другом Путина.

А он становится другом Путина.

Он хочет говорить.

Слишком рано.

Он уже как минимум год с лишним говорит, что Путин его друг.

что у него очень хорошее отношение с Путиным, что у него великолепное отношение, что он послал своего посланника, который провел столько времени, а этот посланник провел столько времени и сказал, что Путин и Трамп являются друзьями, что Путин настолько прочувствовался, что ходил в эту церковь, молился за своего друга, поставил портреты и так далее, и все.

Он это уже делает.

Вы говорите, что еще очень рано.

Ну, я не знаю, сколько нужно еще.

Вот он уже год с лишним этим делом занимается.

А вы говорите, еще рано.

Ну, хорошо, будет еще год заниматься или сколько-то там в этом времени.

Он уже этим занимается.

Сейчас то, что будет завтра, послезавтра, через год, это мы обсудим тогда, когда это произойдет.

А сейчас, до того, как это произойдет,

попробуйте дать вашу версию, почему он это делает сейчас.

Вы говорите, я не верю, что он хочет стать другом.

Он уже хочет стать другом.

Он уже говорит об этом.

Он действует.

Он уже дал все возможные карты Путину, которые он сделал.

Восстановление дипломатических отношений, прорыв дипломатической изоляции, приглашение российского посла, голосование в Организации Объединенных Наций, временная приостановка военной помощи и передача разведывательной информации, начало этих самых переговоров

К выгоде только Путина.

Заключение этих соглашений.

Гарантия того или обещание того, что он будет пропускать российское зерно, российские удобрения на мировые рынки.

Обещание, несмотря на нарушение всех своих принципов о том, что он равным образом или каким-то будет относиться к Путину.

Нет, без всяких условий.

Все условия Путина будем рассматривать, будем выполнять.

Еще раз добавлю к этому, ко всему.

каково его поведение на другом фронте, по другому фронту.

Вот на глазах у нас происходит Ближний Восток.

Что происходит там?

Вот Израиль против Хамаса, Кизбалы, Хусейтов, Ирана.

Какое там отношение?

Трамп хочет мира в перемирии?

Да ничего подобного.

Он же что сказал?

Хамас, не вернете заложников, раздавлю, устрою ад.

Что он вдруг говорит?

Распепелю, раздавлю...

ад обрушится на вас.

Там меньше сотни заложников.

Это тяжело, это трагедия, все понятно.

Но Путин захватил 20 тысяч украинских детей в качестве заложников.

При всем при том, извините, даже в количественном отношении, это в 200 раз больше.

Трамп остановил военную помощь Украине, а потом пустил байденовские остатки и свои ничего не дал.

а Израилю выделил 12 миллиардов долларов военной помощи.

Вот сейчас.

То есть тогда, когда мы говорили, и, по крайней мере, одна из версий была того, что нужно сокращать бюджетный дефицит.

Но бюджетный дефицит в Соединенных Штатах Америки надо сокращать?

Надо.

Государственный долг надо контролировать?

Надо.

Есть проблемы?

Есть проблемы.

Но вся военная помощь, которую мы уже говорили с вами неоднократно, которую за три года администрация Байдена на Украине слала 27 миллиардов долларов.

То есть 9 миллиардов долларов в год в среднем.

Причем в 2024 году меньше, чем 9 миллиардов долларов.

И вот не прошло даже двух месяцев новой администрации, она Израилю дает 12 миллиардов долларов.

То есть уже больше, чем то за неполные два месяца.

чем то, что байденская администрация давала в 2024 году Украине.

И что?

Господин Маск обеспокоился о государственных расходах, о сокращении бюджетного дефицита, о государственном долге.

Ни Маск, ни Трамп, никто не беспокоился, ни Марко Рубио не беспокоился, ни господин Волтс, вообще никто не беспокоился.

Нормальные поставки.

Они говорят, вот мы хотим мира, вот столько людей погибает.

А вот люди погибают на Ближнем Востоке.

И с одной, и с другой стороны.

Есть там беспокойство?

Нет, никакого беспокойства.

Вот сейчас в центре внимания там скандал, связанный с обсуждением, с утечкой через утечкой, публикацией того, что они там обсуждали в группе «Сигнал», атаки на хуситов.

Я сейчас не обсуждаю вопросы.

Надо, не надо.

Враги, не враги.

Бандиты, не бандиты.

Вообще другой вопрос.

Но эти атаки сопровождаются убийством людей.

Бандитов, хорошо.

Врагов.

Но убийством.

Но там же не возникает никакого беспокойства.

Десятки, сотни тысяч людей погибают.

Нормально погибают.

И что по отношению к Ирану?

Если вы не пойдете на это, мы готовы применить самые жесткие меры, включая военные.

Обратите внимание, в то же самое время, без какого-либо временного промежутка, без какой-либо разницы, две войны, которые идут параллельно,

Причем, прямо скажем, российско-украинская война по своим масштабам, вот грубо говоря, если мы сравним количество погибших, количество погибших в Израиле и количество погибших в Украине, вот начиная там с 7 октября, грубо говоря, это 200 к 1.

В 200 раз больше в Украине, чем в Израиле.

Количество заложников, украинские заложники, только дети,

у Путина.

200 к 1.

Это грубая оценка.

Ущерб, который нанесен, грубо говоря, 200 к 1.

Еще раз просто для сравнения.

Совершенно несопоставимые вещи.

Они происходят одновременно с одинаковыми последними для экономики и так далее.

Но только здесь война гораздо более серьезная.

Война, которая происходит в Европе.

Два совершенно разных подхода, принципиально разных.

И этот...

Эти два принципиально разных подхода отражены в высказаниях того же господина Виткова, когда они вместе с Карсеном обсуждают это.

И у него, естественно, все, конечно, привлекло внимание его глубокие познания о том, когда якобы эти регионы были переданы якобы России и Украине, кем и так далее.

Он же, естественно, сравнивает там, совершенно естественно, он говорит.

Он сравнивает в этой войне, он же говорит, Россия это как Израиль, а Украина это как Хамас.

Он по контексту, совершенно ясно, он воспринимает с естественным согласием Карлсона, он говорит, ну, конечно, Украина как Хамас.

И, соответственно, задача администрации Байдена, его, успокоить этот большой Хамас.

Соответственно, говорит, в чем задача?

Демилитаризация.

Надо добиться снижения военных расходов Украины.

Именно поэтому.

А чем это отличается от путинской позиции?

Ничем.

Это путинская позиция.

Демилитаризация Украины, чтобы только Украина не могла сопротивляться.

Именно отсюда исходят и требования к европейцам.

Европейцы, которые увеличивают военные расходы, ну, может быть, для самих себя еще так и быть, может быть, увеличить, но ни в коем случае не увеличивайте и не давайте военную помощь Украине.

Потому что это подрывает наши, в кавычках, мирные усилия.

Я же задаю именно этот вопрос.

Мы же сейчас это видим.

Два с половиной месяца тому назад мы могли как бы думать об этом и даже, я не знаю, даже самым, наверное, отъявленным критикам Трампа и Трамповской администрации это в голову не могло прийти.

А сейчас это реальность.

Возвращаемся к нашему главному вопросу.

Почему?

Вы говорите, я не верю в это, я не хочу в это верить, мне страшно в это верить.

Я не сказала страшно.

Я перефразирую.

Перефразируйте так, как вы считаете нужным.

Я считаю, что Украина должна работать с Трампом очень активно, чтобы отстоять свои интересы и не позволить Путину получить то, что он хочет.

И почему я думаю, что Трамп... И почему я хочу рано говорить об этом?

Только добавлю маленькую ремарку.

Потому что я вот когда готовилась к интервью с вами, вы же очень здорово начали с того, что делал Трамп в предыдущую каденцию.

Я вот тоже обратила на это внимание.

Мы помним, как в Хельсинки Транс встречался с Путиным.

А накануне он уже одобрил, еще в 17-м году он одобрил поставку Джевелинов.

Он изменил политику Обамы.

Потом он встречается с Путиным, говорит, что он доверяет Путину больше, чем своим спецслужбам.

И затем дальше продолжает

военную поддержку, более того, расширяет ее и дает Украине разные виды оборонительного оборудования, включая противоминные системы, радиолокационные станции и средства связи.

и разрешает продажу оружия Украине.

Это все происходит после того, как Трамп заявляет, что он доверяет Путину больше, чем спецслужбам.

Поэтому я считаю, что нужно работать.

Вот как-то такая позиция.

Все, замолкаю.

Людмила, то, что вы сейчас сказали, вы сформулировали задачи для украинской политики, для украинской дипломатики, для украинской внешней политики, для украинского руководства.

Что надо делать Украине для того, чтобы работать с Трампом и так далее?

Принимается.

Надо так работать, надо сяк работать.

Никаких возражений нет.

Даже можно там расширить.

Вопрос был в другом.

Вопрос, который вы сформулировали, звучит по-другому.

Не что Украине надо делать, а вопрос, почему Трамп изменил свою точку зрения.

Почему он изменил радикально.

По сравнению с той политикой, когда он передавал Джавелины.

А сегодня ничего не передает.

Своего.

Не остатков байденских, а своих новых.

Мы оставим в стороне, что он говорил тогда.

Доверяет он, не доверяет, это другой вопрос.

Мы смотрим на практические действия.

Почему он это делает?

Дайте вашу версию.

Я не считаю, что он изменил свою позицию.

То есть это та же самая позиция, которая была в первую каденцию?

Я считаю, да.

То есть то, что он помогает Путину, это та же самая... Я не думаю, что он помогает Путину.

То есть прорыв дипломатической изоляции вы не считаете помощью Путину?

А как вы чувствуете переговоры?

Войны, переговоры с Путиным вы не считаете помощью Путину?

Возобновление дипломатических отношений, обещание снять санкции, это действительно, причем публично зафиксировано в соответствующем документе,

Это объявление Зеленского диктатором, полностью присоединение к путинскому требованию к перевыборам в условиях военных действий.

Это вы не считаете помощью Путина?

Я думаю, что это игра.

Нет, подождите секундочку.

Я не думаю, что это помощь Путину.

То есть вот так как формулируете вы, Андрей Николаевич, что Трамп намеренно помогает Путину, я так не думаю просто, если честно.

У нас здесь трудно тогда обсуждать, потому что... Почему?

Это же интересно ваше представление.

У нас просто мы на факты, ну, совершенно очевидно с моей точки зрения, мы даем прямо противоположные оценки.

На черное одна позиция говорит, нет, это белое, я говорю, это черное.

Я не знаю, а как нужно еще?

А что вам нужно еще?

Какие еще нужны действия для того, чтобы вы убедились в том, что действия нынешней администрации США являются партнерскими по отношению к Путину?

Какой-то день снято санкции.

Да, это будет.

Или начнут снимать санкции.

Прорыв дипломатической изоляции – это уже фактически снятие санкций.

Потому что изоляция – это является санкцией.

Голосование на Генеральной Ассамблее Организации Объединенных Наций вместе с агрессором против жертвы агрессии – это действие, это прорыв санкций.

Голосование самым отвратительным, мерзким режимом, какой существует на нынешней планете Северной Кореи.

против Украины, против Европы.

Но такого никогда в истории Соединенных Штатов не было за все время существования и Организации Объединенных Наций, и Лиги Наций вообще, за всю историю.

Такого никогда не было.

Вообще, в принципе, неслыханно.

И вы говорите, что это не помощь Путину?

То, что Лавров рассказывает о том, что такого...

такого замечательного президента США, который нам так помогает и открывает такие возможности, это не помощь Путину?

То, что Путин рассказывает на встрече с руководством ФСБ, у нас уникальная возможность открывается, нам нужно это объективно использовать.

И изменение всей просто риторики, всей системы в Кремле, это не помощь Путину?

Для вас это не является убедительным аргументом.

Что еще вам нужно?

То, что Путин именно в результате и в результате, в соответствии, в то же самое время увеличивает обстрелы украинской территории с особым ужесточением и количество там шахедов и дронов и ракет увеличилось четыре раза до того, это тоже совершенно случайно, никоим образом с рампом не связано.

И то, что происходит на Черном море, тоже никоим образом не связано.

Людмила, я вас не узнаю.

Андрей Михайлович, я вам должна сказать одну сейчас очень важную вещь.

Я нахожусь в Киеве.

И каждую ночь под бомбежками, как все в Украине.

И у меня есть очень много эмоций по поводу всего того, что вы сейчас сказали.

Я это понимаю.

Тем более, это мой удивлен.

И поражен, и шокирован.

И я, если бы я эмоционально сейчас говорила, закрыв экран и прекратив это интервью, условно говоря, или не ведя это интервью, и когда закончу это интервью, я, может быть, очень много сказала бы вещей, которые бы мне хотелось сказать эмоционально.

Но я уже за время этой войны понимаю, что что-то должно быть сделано, потому что только длилась три года помощь Америке – это плохо.

И я понимаю, что то, что вы сейчас называете голосование вон, это тоже плохо.

Но есть какое-то движение.

И Украина должна научиться использовать это движение в своих целях.

И я считаю это очень важным.

Я согласна с вами по очень многим пунктам.

Просто для меня очень важен главный вопрос.

Почему?

Вот то, о котором вы говорите.

Почему?

Если это так, если Трамп изменил свое мнение глобально, принципиально, то почему?

Что такое произошло?

Но у меня всегда остается надежда здесь, в Киеве, под бомбежками, что что-то может быть сделано.

Вот именно поэтому, Андрей Николаевич, я не позволяю себе сказать, что да, это ужасно, это голосование в ООН.

Потому что я знаю, что куча резолюций проголосованных в ООН никому не были нужны.

Они проголосованы, а результат-то какой?

Конечно, они голосуются, но это все были формальности.

Вот поэтому я и говорю, Андрей Николаевич, что помните, в самом начале я сказала, что я беру на себя роль

адвоката дьявола, потому что я хочу понять.

В Украине очень много эмоций.

Вот я сейчас хочу вам сказать и, может быть, и часть эмоций отразить, которые в Киеве.

В Украине слишком много эмоций.

Понимаете?

Очень много.

И мы сейчас говорим там, да, Путин наш враг и Трамп наш враг.

Правда?

А кто тогда наш друг?

Мы тогда можем остаться одни.

Мы не можем себе позволить такие эмоции.

Именно поэтому, Андрей Николаевич, я очень сдержанно реагирую, заняла такую позицию в этом интервью.

Поэтому...

Мне кажется, это очень важно для украинцев, просто послушать ваши мысли, как вы это понимаете.

Поэтому я и формулирую так эти вопросы.

Смотрите, я же не призываю вас, чтобы мы перешли на язык эмоций.

Я же...

не нахожусь в Киеве, но я смотрю за тем, что происходит в Киеве, в Украине.

Я же оперирую не призывом к эмоциям, а количественным показателем.

Если за ночь прилетало 80 или 100 дронов, а теперь стали прилетать 400,

то для меня, я понимаю, что за каждым из этих жизней людей реальных и крушения, и гибели и так далее, но именно оставаясь на языке сухих цифр, я понимаю, что это учитверение ужасов и страданий и гибели людей.

И для украинцев это совершенно по-другому воспринимается.

Это для людей, которые за пределами, они тоже всего этого не понимают, но, по крайней мере, для того, чтобы хотя бы немножко приобщиться к тому ужасу, который происходит там каждую ночь.

И не только в Киеве, и в Днепре, и в Харькове, и в Кремом Роге, и в Одессе, везде, где все это происходит.

И поэтому для меня является просто...

что не обращая внимания, не сосредотачиваясь только на эмоциях, а именно на фактах, именно на этих фактах, невозможно не видеть, насколько более остервенелой, жестокой, безжалостной становится действие как Путина, так и Трампа, который за все время, в течение которых он находится президентом США,

с 20 января, не говоря уже то, что было до этого, ни разу не сделал ни одного заявления, ни одного слова в защиту гражданского населения Украины.

В защиту тех людей, кто погибает под бомбами, дронами, ракетами.

Ни одного.

Он говорил по поводу защиты израильтян, которые оказались жертвами террористического нападения и которые продолжают оставаться.

И это правильно.

И это хорошо.

Любой нормальный человек, безусловно, это поддерживает.

Мы помним, как он говорил в начале апреля 2017 года о тех сирийских детях, которые стали жертвами химической атаки Башара Асада.

На что президент Трамп ответил ракетной атакой

по аэродромам, с которых взлетели эти вертолеты, которые использовали это химическое оружие.

Это был 2017 год, это был 2023 год, а сейчас продолжается.

Назовите мне хоть один пример, в один случай, не действий даже, хотя бы слова, слов, заявлений Трампа в адрес, в поддержку гражданских жертв в Украине.

Где они?

Когда они были сказаны?

что-нибудь было сказано по поводу гуманитарной катастрофы, которая происходит в Украине со стороны Трампа, и кого бы то ни было из этих людей его окружили.

Кроме циничного глумления, которое мы слышим от Виткова до Такера Карлсона, от Вэмпса до Волтса, до кого угодно.

Мы сейчас говорим даже не про некомпетентность,

И невежество, которое они демонстрируют каждый раз, закрывая свои глаза, закрывая свои уши, чтобы не знать реальную ситуацию.

Но комментариями, которые они сопровождаются.

Сама эта идея сопоставления Украины, сравнения, приравнивания к Хамасу, это ж какое циничное глумление должно было быть.

Вы этого разве не видите?

Разве этого не слышите?

Разве это не является для вас хотя бы это достаточным подтверждением того, что и Трамп, и представители его администрации перешли на сторону агрессора, перешли на сторону противника?

Когда они обсуждают дележку украинской территории, сколько отдать и что выдержит Зеленский, сколько он должен отдать, чтобы он политически не пострадал, чтобы он остался там.

Они же это обсуждают.

Цинично, откровенно.

И для вас это не является переходом трамповской администрации на сторону противника.

Андрей Николаевич, если я скажу, смотрите, я скажу, допустим, является, и что дальше?

Людмила, это же, говорится, не то, что я говорю о том, что Украина должна считать Трампа врагом.

Не в этом дело.

Это Трамп принял для себя решение

стать другом Путина и стать другом агрессора.

И, соответственно, в результате этого для него Украина стала врагом.

Не потому, что Украину надо разжигать какие-нибудь настроения, но нельзя же держать глаза закрытыми, занавешанными, как у лошадей в прошлые времена.

Надо смотреть реальности.

в глаза, что это такое.

Не для того, чтобы раздирать раны, но для того, чтобы устраивать правильную политику.

Вы же начали с того, что надо правильно проводить политику, что нужно не терять шансы, надо что-то говорить с Трампом.

Я не против этого.

Надо понимать, что за этим стоит.

Ведь до этого же мы с вами говорили, что нужно делать Трампу и той же Трамповской администрации переговоры с Путиным.

Надо понимать,

Что из себя представляет Путин?

Мы с этого же начали.

Что из себя представляет Путин?

О чем он думает?

Каковы его цели?

Каковы его действия?

Что он хочет в краткосрочном, среднесрочном, долгосрочном плане?

А почему Украина должна быть столь же слепа по отношению к Трампу, как Трамп слеп по отношению к Путину?

Украине же тоже надо понимать.

А в чем позиция Трампа?

А в чем его цели?

А в чем его аргументы?

А каковы его задачи на краткосрочный план, а на среднесрочный, аналогосрочный план?

Вы, конечно, можете постараться.

Да, мы хотим дружить с Трампом, мы хотим, чтобы Соединенные Штаты были на нашей стороне.

Это понятно, это естественно.

Но для того, чтобы добиться, надо же понимать, чем он руководствуется.

Ведь главная же проблема провала встречи в овальном кабинете –

28 февраля этого года, чтобы оба главных участника не имели представления или закрывали уши и глаза относительно стратегий каждого.

Трамп не понимал, или точнее может быть понимал, судя по тому, как он действовал в первой каденции и потом, но не хотел, чтобы это знание

стало достоянием участника встречи в овальном кабинете и для средств массовой информации.

Но в той же самой степени это же обвинение можно высказать и в адрес президента Зеленского.

Потому что он не понимал, каковы цели Трампа.

И действовал, исходя из той благородной цели, о которой вы сказали.

Необходимо работать с Трампом, необходимо объяснить.

Но если ты не понимаешь его целей,

его намерений, его стратегических устремлений, то ты рискуешь нарваться на пороге, что и произошло.

И вот сейчас уже месяц прошел после этого, и вы выдвигаете соответствующие повторы этого.

Нам надо работать с Трампом.

Против этого никто не возражает.

Но вы понимаете, почему Трамп действует так?

Если вы не понимаете сегодня,

уже даже через месяц после того скандала и той истории того провала, то значит вы будете повторять эти провалы.

Но я имею в виду не вы лично, а имею в виду как Украина.

И, соответственно, прежде чем действовать, надо попытаться понять.

И поэтому возникает вопрос, а почему?

Постоянно мы же к этому возвращаемся.

Почему?

Почему?

Почему?

И я предлагаю вам, прошу вас,

Приглашаю, дайте вашу версию.

Но вы еще не дали этой версии.

Почему это произошло?

Тем более вы дали наоборот говорить.

А я вообще так не считаю.

То есть не произошло изменения.

То есть с вашей точки зрения позиция Трампа ничем не изменилась, ни в чем не изменилась.

Ни по сравнению с первой каденцией, ни по сравнению с первыми двумя годами ширкомасштабной агрессии.

Я так не считаю.

И все, что мы обсуждали сегодня и обсуждаем, и то, что находится перед глазами всех наших зрителей, подтверждает прямо противоположное.

Трамп радикально изменился.

У него другая точка зрения.

У него другое мировоззрение.

У него другие взгляды.

Почему у него другие взгляды?

Андрей Николаевич, я должна вот прямо вам адресовать этот вопрос.

Я же уже подхожу к этому вопросу, чтобы адресовать его вам уже сначала интервью.

Почему?

Что случилось?

Смотрите, Людмила, мы уже довольно много сегодня говорим, довольно долго, а я так и не услышал вашу точку зрения.

Давайте мы на этой точке вот сейчас прервемся, возьмем небольшую паузу,

Зададим этот вопрос нашим зрителям, слушателям.

Они напишут в комментарии вам.

Они напишут в комментарии мне.

Мы разместим это.

Мы соберем мнение наших зрителей.

Вы познакомитесь с ними.

Вы поговорите с вашими коллегами, с друзьями, с товарищами.

Вы, может быть, обсудите с кем-то еще из ваших гостей.

И через какое-то время мы встретимся с вами снова.

И сделаем прямой эфир.

И вначале вы расскажете вашу версию, как вы отвечаете на этот вопрос, почему.

Хорошо.

А я обещаю вам, что после того, как вы расскажете вашу версию, я поделюсь своей.

Знаете, о чем сейчас подумала?

Знаете, Андрей Николаевич, вот зря мы не включили вас в переговорную группу.

Вам очень хорошо удается возвращаться все-таки к той точке, которая вас интересует.

И вы от нее не отступаете.

Правда?

Ну вот наша переговорная группа сейчас берет небольшую паузу на то, чтобы провести работу с командами.

сделать домашнюю работу, проверить источники, свериться с Википедией или другими важными источниками информации для того, чтобы вернуться в переговорную комнату через некоторое время, вооружившись новыми данными, новыми идеями, предположениями, гипотезами.

И вот через какое время, когда у вас возникнет ощущение, что вы можете поделиться со мной и с нашими зрителями вашей версией,

Пусть эта версия будет и вашей, и наших зрителей, слушателей, коллег.

Вы расскажете свое, я расскажу свое.

Мы обменяемся этими мнениями.

И в очередной раз спросим наших зрителей и слушателей, что они по этому поводу думают.

Вот такое троеточие в этом интервью сегодня ставит Андрей Ларионов.

Неожиданно, прямо скажем.

Я даже как-то несколько загнана в угол.

Признаюсь, да, я это признаю.

Но тут открываются другие по-настоящему чудесные перспективы.

Андрей Николаевич, спасибо огромное на самом деле, что вы предложили подумать об этом.

И мы действительно сейчас дадим анонсы и попросим наших зрителей, а не сами напишут, я знаю, много комментариев,

И я буду вам очень признательна, наши уважаемые зрители.

И, конечно, Андрей Николаевич, мы очень благодарны вам, что вы уделили нам время.

Спасибо вам огромное.

Если я могу попросить вас задержаться 10 секунд после эфира, я буду вам очень признательна.

Спасибо вам.

Спасибо вам, Людмила, за приглашение.

Спасибо нашим зрителям за внимание к нашему разговору.

Спасибо.

Андрей Ларионов был сегодня нашим гостем, за что мы им ужасно признательны.

Конечно, благодарны вам, наши спонсоры на платформе Patreon и YouTube.

Оставайтесь с нами и мы ждем ваши комментарии.