ПОДСНЕЖНИК. ГЛАВА 1. Фильм УЖАСОВ. Страшные рассказы. МИСТИКА

Оксану мутило не на шутку.

Сначала было еще терпимо, но чем дальше в горы, становилось все труднее сдерживаться.

Блин, и чем надо было думать, чтобы подписаться на это?

Вадик, какой же ты идиот.

Романтики ему захотелось.

И нафига Рома тогда вспомнил про этот лагерь?

Пионерил, видите ли, там когда-то папа.

Экстрима захотелось, понимаешь ли.

И что им, этим пацанам, там в горах надо?

И на маникюр пришлось запись перенести.

И эта камуфляжная Вика еще вон едет на переднем сидении.

Красотами любуется».

Неужели ее не мутит?

Карила она себя и заодно всю компанию в мыслях, но новый приступ тошноты заставил мысли замолчать.

Каждый поворот горной дороги давался Оксане с трудом.

Прямо за краем неширокого дорожного полотна вниз уходила огромная пропасть, на дно которой не было даже намека.

Компания была колоритной.

Ее по разбитой горной дороге к заветной цели бодро мчал старенький, но довольно ухоженный УАЗ цвета хаки, в народе прозванный крепким словом «Буханка».

Целью был заброшенный горный лагерь «Подснежник».

Тут еще хоть асфальт есть, а дальше грунтовка пойдет», — перекрикывая шум двигателя, пояснил водитель УАЗа остальным пассажирам.

«Ну ничего, батин луноход и не такое видел.

Доедем с ветерком».

Водителя звали Роман, на вид парня было примерно двадцать с хвостиком.

Рядом с ним на сидении пассажира устроилась девушка Вика, а сзади в салоне подпрыгивала на кочках остальная компания.

Всего трое парней и две девушки.

Все они были знакомы еще с университета, а еще когда-то это был своеобразный клуб друзей по интересам.

Всем, разумеется, кроме глянцевой Оксаны, нравилось заниматься поиском и исследованием разных заброшенных объектов и территорий.

Рома, Вадик, Колян, Вика и Оксана.

Вся компания.

Заочно и в шутку Оксану называли еще Мальвиной.

Об этом знал даже Вадик.

Но теперь при Вадике ее так называть нельзя».

Теперь у них романтика.

Мальвина всеобщего увлечения никогда не разделяла и с удовольствием осталась бы дома, сходила бы с подружкой на маникюр, в кафешку и в торговый центр на распродажу туфелек.

Да хоть бы и просто в инстаграме позависала.

Но целых три дня самой, без Вадика, без ее личной прелести...

Вадим нравился Оксане в первую очередь из-за внешности.

Спортсмен, качок.

С ним она выгодно смотрелась на всех тусовках.

Тусовки – это ее атмосфера.

Там она в своей тарелке.

По сути, Вадик был здоровенный амбал, но с наивной душой ребенка и добрым сердцем.

И даже у легкомысленной Мальвины получалось им вертеть, как хочется.

И тут как так отпустить на все выходные?

Нет уж фигушки.

А любимый еще и честными причестными глазами клятвенно заверил «Ну что ты, Ксю, давай с нами, будет реально классно».

И Мальвина Оксана отважно приняла курс на поход как декабристка в Сибирь.

Потому что уж слишком читалось в глазах Вадика желание вспомнить старые добрые времена с корешами-сталкерами.

Идею про подснежник предложил Рома.

Вернее, напомнил всем про неё.

Когда-то директором этого лагеря был его покойный ныне дед.

Поэтому Ромкин батя в школьные годы заезжал на смены в подснежник как к себе домой.

Сам же Роман там никогда не был, потому как не довелось, не успел.

В конце 80-х в лагере случилась трагедия, после которой его закрыли, а потом и вовсе забросили.

Но со слов бати историю про это место Ромка знал хорошо.

Ребятам он ранее тоже вкратце рассказывал про какой-то перспективный объект.

Но все же, как обычно, то у кого-то нет времени, то нет возможностей, то нет техники.

И лагерь все-таки был довольно далеко от города.

Поэтому поездка на места пионерской славы Ромкиного отца откладывалась до лучших времен.

Теперь вот планеты выстроились в нужный ряд.

У Вики закончилась студенческая сессия, Вадику удалось выбить неделю отпуска, Колян всегда был доступен для таких идей, а Романа перестал эксплуатировать на летних хозработах, батя теперь уже пасечник.

В награду за труды папаня Ромку даже одарил правом взять во временное использование фамильное автотранспортное средство.

Идея была на ладони.

Наконец-то у всех все совпадает и железный конь под седлом.

Просто песня.

Экстрим, горы, заброшка со своей жуткой историей.

Что еще может сильнее манить молодежь?

Созвонились, набрали харчей, миска замариновали, загрузили спальники, рюкзаки, пятилитровки с водой, теплую одежду, в горных районах ведь даже летом холодно по ночам.

И погнали.

УАЗ-машина жесткая, но надежная.

Вездеход, да и вместимость хорошая.

Азарт и предвкушение уикенда в горах охватили всю компанию.

Заброшенный пионерский лагерь «Подснежник» находился в 50 километрах от города и, как выражался роман, располагался в живописном ущелье на высоте 1100 метров над уровнем моря.

И теперь для УАЗа шла самая сложная часть маршрута – горная.

В пассажирском салоне было только два сидения, которые располагались спиной к водительскому ряду, а между ними небольшой столик, как в купе поезда.

Остальные кресла Ромкин батя демонтировал, дабы освободить место для перевозки ульев.

Рядом с водителем Оксана садиться не стала, невзирая на то, что ей по-джентльменски было предложено.

Дарома был и сам рад этому.

То ли дело Вика, не капризная, не паникер, целеустремленная, да и просто прикольная девушка, разделявшая их увлечение необычным хобби от души.

Более того, он осознавал, что давно чувствует к ней определенную симпатию.

Вадик с Оксаной ехали на двух сиденьях спиной к ходу движения, а Колян, для друзей Кол, плюхнулся на спальнике, подтянув вместо подушки чей-то рюкзак.

Он был абсолютно нетребовательным к комфорту.

Сталкер до корней волос.

Путешествие и предвкушение неизведанности вдохновляло всех, всех кроме Оксаны.

Она, в отличие от остальной компании, не особо любила всякие вылазки за пределы цивилизации, тем более так далеко в горы, и уже начинала жалеть о том, что согласилась поехать в эту дыру.

Это все Вадик.

Он потратил целых два дня на уговоры и пообещал незабываемую романтику на прекрасной природе.

А теперь она трясется в каком-то безобразном оазе по горной дороге, направляясь в неизвестность.

И смотрится в компании друзей Вадима, как инородное тело в своих розовых кроссовках.

А еще эта морская болезнь, будь она неладна, с каждой очередной кочкой заставляла Мальвину то бледнеть, то зеленеть, с трудом позволяя девушке держать достоинство.

И этот факт еще сильнее портил ей настроение.

Вадик, как умел, пытался развеселить подругу, снимая на камеру мобильника наиболее высокие подскоки Вики и Коляна, которые обеспечивала довольно жесткая подвеска УАЗа на ухабах и демонстрируя Оксане результат съемки.

Мальвина мучительно пыталась казаться веселой и со всеми на одной волне.

Ей стыдно было быть слабее всех в этой консервной банке.

А Рома, оживленный тем, что скоро сбудется его давняя мечта побывать в необычном месте, да еще и причастном к его семье, ощущал себя проводником и восторженно взахлеб рассказывал историю забвения подснежника, периодически на мгновение отрывая взгляд от дороги и через плечо бросая его на компанию в салоне.

От этого Мальвина пугалась и шла с зеленой рябью еще больше.

«Его закрыли в конце 80-х, а потом вообще забросили, представляете?

Это такая капсула времени.

Ой, да там, поди, уже все растащили да разграбили», скептически возразил брутально суровый Кол.

Он был чуток старше всех и в отсутствие компании в легкую становился сталкером-холостяком.

Отец говорил, что какое-то время после закрытия подснежника храняли, а потом... потом государство забросило.

В лихие 90-е, возможно, и была угроза мародерства, но он, если что, не близко от города.

В общем, про лагерь со временем просто тупо забыли, и я тоже забыл.

Пока вот при разговоре батя случайно не напомнил.

Так что есть шанс, что заброшка не баян.

Орудуя коробкой передач, парировал Роман.

«А почему лагерь закрыли?» — решила проявить интерес немногословная Вика.

«Так там оползень произошел.

Как раз последняя смена была.

И тысячи тонн грязи с камнями накрыли два деревянных коттеджа, летний кинотеатр, лазарет и сторожку».

Дело было ночью, как рассказывал батя.

Тогда зарядил дождь просто неимоверный, со страшным ветром и грозой.

Это была просто буря какая-то.

И посреди ночи сошла каменно-грязевая лавина, которая зацепила часть лагеря.

По счастливой случайности жертв оказалось немного.

За день до этого старший отряд ушел в поход с ночевкой, поэтому их коттеджи пустовали.

А в лазарете остался только один парень с температурой.

Его в поход не взяли.

Говорят, что к нему в ту ночь еще и братишка с пятого отряда прибежал тайком.

Ну, типа проверить.

А в соседней палате у медсестрички, оказывается, тоже был гость.

Ее посещал вожатый.

Там, походу, романтика была.

Поэтому она не заметила пробравшегося к брату мальца.

Вот всю эту компанию селем-то и накрыло.

Да еще сторож был в сторожке.

Кому в такую погоду захочется на территории шастать?

Он тоже сгинул под толчей горных пород.

Их сперва искать пытались, но недолго.

Настолько мощный пласт съехал, что ландшафт в ущелье поменялся.

Не нашли ни тел, ни даже следов от строений.

Шумиху при советах поднимать не любили, поэтому до сих пор мало кто знает историю «Подснежника».

Жуть какая, процедила зеленеющая от тошноти Кафмальвина, то ли реагируя на рассказ Ромы, то ли от лицезрения проплывающего за окном населенного пункта.

Видимо, последний оплот цивилизации на этой дороге.

Название Первомаевка не висело, как положено по правилам, на двух металлических столбиках, а было прислонено к их основанию.

Недалеко от дороги виднелось 5-6 побитых временем домиков.

Непонятно было, живут ли сейчас там люди или нет.

Никаких признаков.

Ни белья на веревках, ни собак.

«Так что свой скелет в шкафу у подснежника имеется, и даже не один», задумчиво подытожил Рома, закончив рассказ.

«Блин, кто-то ежа раздавил, что ли?» Он попростецки прокомментировал что-то, увиденное на обочине.

Последнее, что запомнила тогда Оксана, это испуганные и сочувственные глаза Вадика и его ладони-ковши, собранные лодочкой перед его лицом.

Вадик хоть и простоват, но на правильную реакцию ума ему хватает.

Оксану стошнило после фразы о ежике мгновенно, а благодаря подвигу Вадима салон не пострадал.

Не доезжая километров в 15 до лагеря, пришлось сделать срочную техническую остановку на то, чтобы дать Мальвине возможность ощутить под ногами твердую почву и прийти в себя.

Все остальные тоже вышли размяться, раз уж такое дело.

Тишина и красота просто ошеломляла.

Ребята заехали уже достаточно высоко, и с того места, на котором приключилась экстренная остановка, открывался потрясающий вид на белеющие пики соседних гор, на чашу ущелья и на проделанный участок пути, где полотно дороги выглядело просто игрушечным, петляя серой змейкой где-то внизу.

Пейзаж был просто головокружительным.

Добавлял эмоции еще и воздух.

Сладкий, чистый, пропитанный запахом высокогорных трав, цветов и свободы.

Свободы и спокойствия.

Нирвана одним словом.

«Эгегей!

Красота-то какая!

Лепота!» Процитировал Рома знаменитого классика.

Вика, как обычно, пошла смотреть маленькие чудеса нового места.

Пауков, жуков, травах, незнакомые растения, ящериц, да мало ли чего еще можно увидеть за пять минут остановки.

Кол просто пил воду, изучающий, смотря на пики вершин, виднеющихся по соседству.

Такая красотища впечатляла даже его.

Мальвина вышла из кустов уже заметно ожившая.

Вадик, вымыв руки, вытер их какой-то технической тряпкой из салона и отобрал у Кола бутылку с водой тоже попить.

«Нехило так», — выдал Кол, нарушая безмолвие, живущее своей жизнью.

Сухой стрек от кузнечиков, приглушенные переклички птиц в траве и ее шелест от мягкого нежного ветра.

И вдруг все услышали то, чего не ожидали услышать здесь и сейчас.

Тихо нарастал звук приближающегося... Трактора?

Не разочаровав никого, из-за поворота медленно выехал потрепанный белорус с прицепом.

Увидев на дороге незнакомую и не местную компанию, тракторист заглушил мотор.

Компания же медленно подтянулась поближе к своему мустангу.

Мало ли, места безлюдные.

Дверь трактора открылась.

Водитель спрыгнул с подножки и решительно зашагал к УАЗу.

«Здравы буди!» – произнес он, подойдя.

«И вам хеллоу!» – пискнула Мальвина, пребывая еще не совсем в себе и слегка прячась за Вадика.

Мужик был сурового вида, в возрасте, но крепкий, жилистый.

Простая клетчатая рубашка, обесвеченные временем штаны из коллекции а-ля спецовка, плюс шикарный шрам в пол лица, пытающийся спрятаться в сидеющей щетине на подбородке.

«Федор!» – протянул он мозолистую руку.

Живу я здесь.

Пожав руки парням, он сделал жест большим пальцем правой руки через плечо.

Там моя пасека.

У нас тут народ не часто ездит.

Сами кто будете?

Взгляд его был испытывающим, колючим, сканирующим.

Дипломатическую миссию с аборигеном исполнять пришлось Роме.

«Да мы тут типа на экскурсию», — радостно и дружелюбно выпалил он.

«Старый лагерь Подснежник, знаете?» «Подснежник?» И так не особо жизнерадостный тракторист заметно напрягся.

«Да, знаю.

А вы тоже за цветметом туда?» – прищурился он.

«Не, мы типа в поход.

Ну, обследовать там, поснимать.

Место интересное со своей историей.

Вы там были?» Вадик искал подход к аборигену.

«Я туда ни за какие коврижки».

Глаза тракториста Федора будто поставили барьер.

Стали странно отчужденными.

«И вам не советую».

Нечистое место там.

Бесы шалят.

Особенно на полную луну.

Серьезно?

Улыбнулся от таких предрассудков Колян.

Дело, конечно, ваше.

Но вот когда Первомаевка еще более-менее населенной была, то в Подснежник пару раз местные ребята снаряжались за металлом.

Первых вообще потом не нашли.

А из второй компании лишь один назад пешком доковылял.

Весь потрепанный, словно...

Память ему стерла.

Ничего толком пояснить не смог.

Бесовщина, говорит, там.

А куда товарищи подевались, даже и не помнил.

Во как!

Мрачно и почти шепотом закончил Федор.

Было видно, что на Оксанку рассказ подействовал, и она принялась что-то испуганно шептать Вадиму на ухо.

Но все остальные слышали много подобных баек про бабаек, и их пронять такой страшилкой было непросто.

Собственно, легенды лишь добавляли адреналина.

Основным хобби всей компании раньше и было обследование и ночевка в подобных аномальных местах.

И такой подарок судьбы, как целый заброшенный лагерь в горах, упускать никто не хотел.

Колян вообще предлагал зависнуть там, насколько влезет, и еще в горах пошататься.

Но не у всех было столько свободного времени, сколько у Кола.

«Ладно, дядь Федор, мы люди мирные, ничего из лагеря тащить не собираемся.

Цель наша открытая.

Вряд ли на нас кто обидится.

Тем более дед мой в свое время директором этого лагеря работал.

Думаю, что я-то имею право посетить это место», — подытожил Роман, подмигивая Федору.

«Ну что ж», — вздохнул фермер.

«Я вас предупредил!» «По коням!» — сценично скомандовал Ромка, и друзья запрыгнули в УАЗ, который, громко фыркнув глушителем, покатился в горку к заветной цели.

Последние километры до лагеря было сложно назвать дорогой.

Годы безысходности оставили на ней глубокие шрамы в виде промоин от горных потоков во время дождей.

УАЗу приходилось непросто, да и водителю тоже.

Местами Рома вел очень аккуратно и медленно, дабы не перевернуть машину.

Но Буханка оправдывала легенды о своей вездеходности.

День клонился к закату, когда за очередным поворотом показалась живописная высокогорная долина, окруженная крутыми заснеженными пиками.

А в ста метрах прямо по курсу виднелись массивные ворота лагеря.

Натруженный УАЗ остановился, народ выпался с буханки.

Над ржавыми воротами облупившиеся железные буквы составляли полукруглое слово «Подснежник».

От ворот в обе стороны расходились остатки сетки рабицы, которая когда-то ограждала территорию лагеря, а теперь провисала жалкими ржавыми клочьями.

Внутри виднелись корпуса строений, мрачно, сурово, пусто и страшновато.

Но затем же и ехали.

Камуфляжная Вика, прижавшись щеками к решетке ворот и всматриваясь вглубь территории, иронично произнесла.

«Гламурненько».

Мальвина ничего не говорила.

просто таращилась по сторонам глазами в пол лица.

А Кол, изучающий, посмотрев на местность сквозь ограду с ухмылкой, изрек один из постулатов негласного кодекса сталкеров.

«Зона видит тебя, даже если ты еще не видел зону».

На воротах замка не было, возможно, это дело рук металлистов, о которых говорил Федор.

Картинка была, как в кино, и словно зазывала внутрь.

Как говорится, велкам!

Сделав театрально-пригласительный жест, Рома запрыгнул в машину, и остальные последовали его примеру.

УАЗ прополз под дугообразной облупившейся надписью и медленно, словно крадучи, сдвинулся по единственной дорожке, ширина которой позволяла проехать автомобилю.

Дорожка вела мимо трехэтажного кирпичного коттеджа прямо к столовой, которая находилась слегка на возвышенности и тоже имела на фасаде огромную выцветшую и облупившуюся надпись «Столовая».

Очевидно, этот проезд предназначался для доставки продуктов из города.

Годы запустения оставили свои следы буквально на всем.

Из многочисленных трещин на асфальте бучками торчала трава, а кое-где, разрывая покрытие, выпирали корни могучих каштанов, что произрастали вдоль обочин.

Каштаны тут были повсюду.

Когда-то давно, высаженные руками пионеров, эти деревья постепенно завоевывали пространство.

И теперь они, почуяв полную свободу, раскинули ветви, словно длинные руки, и с шелестом, похожим на шепот, пытались ухватить своими листьями-ладонями гладкую поверхность буханки.

Помимо каштанов, за местом под солнцем боролась живая изгородь.

Лигустра, росшая вдоль пешеходных тропинок и давно не видавшая ножниц садовника, превратилась в дикие заросли.

Рома остановил машину прямо у ступеней давно одичалого, но на вид крепкого коттеджа.

Здание выглядело вполне себе ничего, даже стекла в некоторых окнах были целыми.

Заглушенный двигатель позволил расслышать шум горной реки, которая неподалеку от столовки пробивала свой путь сквозь камни.

«Блин, а тут реально классно!» – спрыгнув на землю, огляделась Вика.

«Чуешь, как от речки свежесть веет?» — шумно вдыхая подхватил Роман.

«А то!

Вон аж мурашки по коже!» — продемонстрировал руку девушка.

«Еще на старом фото батя показывал мне одну местную достопримечательность.

Где же она?» Рома медленно поворачивал голову, внимательно вглядываясь в окружающий лагерь пики гор.

«Вон она!

Видишь, в той скале недалеко от вершины большая круглая выбоина?

Протянул он руку, указывая на освещаемый последними лучами солнца вертикальный монолит.

«Ага, вижу, а что это?» – заинтересовалась Вика.

«Согласно легенде, которую отцу в юности поведали друзья-пионеры, это след от авиакатастрофы.

Абсолютно все дети в лагере верили, что в эту гору одной пасмурной ночью врезался самолёт».

Разумеется, факт катастрофы был строго засекречен, но почти у каждого пионера был старший друг, который чуть ли не сам все это видел когда-то давным-давно.

«А ты сам в это веришь?» «Не знаю, но... Вы бы иностранная.

Очень высоко над подножием в отвесной скале.

Да и форма у нее почти идеально круглая».

«Я даже не сомневаюсь в этом», — встрял в разговор незаметно подошедший колл.

«Моя сталкерская душа прямо чует в этой локации всякую аномальщину.

Уверен, что скучно нам тут не будет».

Тем временем Вадик помог Оксане спрыгнуть с высокой буханки, и по лицу подруги стало понятно, что ей приключение начинает нравиться.

Кол, открыв задние двери УАЗа со словами «Думаю, тут и расположимся», стал извлекать вещи прямо на площадку перед коттеджем.

Этот прожженный чувак старался не выказывать эмоций.

Всем ведь должно быть ясно, что он и не такое видел.

Осмотр лагеря общим советом постановили делать утром.

Первым делом решено было приготовить ужин, ибо все проголодались.

И мысль про котелок с замаринованным шашлыком давно щекотала мозг.

Вадя с Ромкой собрали привезенный с собой мангал, разожгли угли.

Вика стала нанизывать на шампуры мясо.

Кол расстелил спальники и двинул к речке на разведку.

Мальвина пыталась красиво сервировать огурчики-помидорчики на пластиковых тарелках.

Столом служила клеенка, постеленная прямо на траву.

Уже практически стемнело, но четыре походных светодиодных фонаря четко исполняли свой долг и такая обстановка еще больше добавляла мероприятию ауры приятного приключения.

Тепло мангала, запах дыма, приятная усталость после дороги, отличная компания, свет походных фонарей, почти стемневшее небо с начинающими проявляться звездами.

Уханье каких-то птиц в кронах деревьев, пьянящий вечерний прохладный воздух, неизвестность сгущающейся темноты вокруг.

Все это будоражило в крови какое-то забытое смутное ощущение, непонятное и необъяснимое даже для себя.

«Нафиг с собой столько воды тащили!» И сумерек на сторону света выступил кол.

«Водиться в реке зашибись!

Завтра искупаюсь!» Он с видом ценителя отпил из своей фляги.

«А у тебя там точно водиться?» Подколола комрада Вика и добавила.

«Что-то зябко как-то становится».

И словно в подтверждении ее слов по деревьям пронесся порыв ветра.

Это не было неожиданностью.

Горы есть горы.

Здесь погода может меняться несколько раз за день.

Но заморосивший внезапно дождь расстроил всех.

Особенно Мальвину, привыкшую к уюту.

«Блин!

Пипец похавали шашлыка!» С досадой выпалил Вадик, ища глазами, чем бы укрыть набравшиеся жару угли.

«А может, давайте туда?» Неожиданно предложила Оксана, показав розовым ногтем на здание.

«С мангалом?» Вадик окинул взглядом Оксану, а потом «Коттедж».

«Ну а чё, там балкон на втором этаже, а над ним козырёк».

«Смотри-ка, Оксанка на свежем воздухе генерирует чудные идеи.

Козырёк знатный, да и ветер вроде от балкона.

Всё равно лучше варианта нету».

Одобрил идею Колян, но не упустил возможности пощекотать девушке нервы и с предобрейшей улыбкой добавил.

«Да и там безопасней будет».

Повыше, живность не заползет тебе в кроссовки, ну там, змеи всякие или жуки.

В ответ Мальвина эксклюзивно для Кала элегантно сморщила нос и показала язык.

Долго думать возможности не было, дождик вместе с ветром начал превращаться в порывистые атаки.

«Дедуля, прости!» – произнес заклинание Рома.

«Вадя, хватай за ножки!

Вика, свети вперед!» И мангал начал телепортацию.

Это было весело.

С препонами и незнанием архитектуры здания справились быстро, и минут через пять мангал стоял на балконе второго этажа.

Рома остался его наблюдать, а Вика с Вадиком поспешили помогать собирать вещи.

Но Кол уже все сделал.

Он отдал пару команд зависшей Оксане, взяв инициативу на себя.

И теперь они оба мокрые от дождя уже были внизу в коридоре со спасенным хозяйством.

«О, супер!

Оценка пять!» – Вадик расплылся в улыбке.

«Пошли наверх, тащим!» Все, нагрузившись вещами, поднялись в апартаменты.

«Давайте шампура уже, а то так и не похаваем!» – встретил их Рома.

Вдоль стен комнаты стояло шесть ржавых кроватей, четыре тумбочки и один несчастный табурет, облупившийся от многочисленных слоев краски, приобретенных в славные годы пионерской эпохи.

«Эй, вы там, давайте уют-то создавайте!» – дал знать про себя с балкона Ромка.

«Шашлык мы все ж сегодня поедим!»

Вика взглядом маякнула колу на тумбочке, и они вместе начали их составлять в какое-то подобие стола.

Вадик был занят тем, что пытался высушить гламурную голову Оксаны своим свитером.

Все было даже лучше, чем ожидалось.

Кровати вдоль стен по три на каждой стороны комнаты, импровизированный стол-трансформер из тумбочек и ни одного разбитого стекла в окне.

Народ потихоньку отходил от форс-мажора, а погода тем временем как взбесилась.

Мелкий дождик, загнавший всех в это бунгало, теперь намеревался перерасти в настоящую грозу.

Благо, что теперь мангал под козырьком.

Жизнь удалась.

Снаружи проникал аромат жареного мяса.

Настроение у всех поднялось.

Запах мяса на огне – очень мощный антидепрессант.

Девчонки начали снова сервировать стол к шашлычку.

Вдруг, вошедший с балкона, Роман приковал на себя внимание всей компании.

Вид его был озадаченным, а глаза выражали полное недоумение и замешательство.

«Ты чего, Ромыч, шашлык спалил?» — попробовал пошутить Колян.

«Там... это...»

«Пионер!» – произнес Рома озадаченно, кивая в сторону балкона.

«Пионер шашлык с пионерил!» – загоготал Вадик.

По лицу Романа было видно, что он не шутил.

«Да я серьезно.

Там пацан на скамейке.

Сидит и плачет».

После секундной переглядки все, не сговариваясь, рванули на балкон.

Сразу пара фонарей осветила довольно странную для заброшенного лагеря картину.

На старой скамейке перед коттеджем, прямо под дождем и в полной темноте, сидел мальчик лет десяти и горько плакал, схватившись за коленку.

Белая рубашка, алый галстук и темные шорты промокли, что называется, до нитки.

Но Гримыка совершенно не обращал внимания на дождь, а лишь продолжал реветь.

«Мальчик, ты кто?» – заикаясь то ли от прохлады, то ли от страха, крикнула Оксана.

В ответ лишь усилившийся рев.

«Слышь, паря, давай к нам поднимайся, чего ты там под дождем мокнешь?» – позвал Колян, освещая фонарем вход в коттедж.

Пионер совершенно игнорировал все призывы.

«Ты что, ногу повредил?» – попытался еще раз докричаться до странного мальчугана Колл.

Ну конечно, он сам не может идти, у него нога болит.

Вадик, помоги ребенку, пожалуйста.

Глядя на бойфренда, как на супермена, попросила Оксана.

А?

Ну да, сейчас.

Немного замявшись, Вадим взял в комнате фонарь и поспешил вниз на подмогу.

Оставшиеся на балконе подсвечивали сверху потерпевшего и дорогу ко входу в здание.

Вадик бодро выскочил прямо под ливень и, подойдя к страдальцу, протянул тому руку.

То, что ребята увидели в следующую секунду, повергло всех в шок.

Одним молниеносным движением пионер вскочил прямо на плечи Вадика, вцепился обеими руками в его шевелюру и совершенно диким голосом издал жуткий пронзительный вопль.

После чего Вадик, бросив фонарь, послушно побежал прочь от коттеджа и окаменевших от неожиданности друзей, унося на себе пацана.

Скорость, которой статанул Вадим, была просто невероятной даже для спортсмена.

Следующий окрик юного всадника раздался через несколько секунд, но уже в районе столовки, до которой было метров триста.

«Мамочки!

Вадик!

Рома!

Верните его!» Неожиданная истерика Оксаны заставила всех вздрогнуть и выйти из ступора.

Ее визг был не менее оглушительным, чем крик адского наездника.

«Ксюх, блин, успокойся!

Тут и так хрень какая-то творится, ты еще истеришь!

А на, вот водички хлебни!» Протянул бутылку с водой кол и, взяв дрожащую Оксану за плечи, завел в комнату.

Следом зашли Вика с Романом, захватив шампуры с подгоревшим шашлыком.

«Мальчики, вы должны отыскать Вадика прямо сейчас, прошу вас!» «Что это было вообще?» Не унималась Оксана.

«Блин, страшно вас одних оставлять.

Ты видала, что на улице творится?» Развел руками с шампурами Рома.

И было непонятно, что он имеет в виду.

Метеоусловие или же странное пионерское родео?

Тем временем погода перерастала в настоящий шторм.

Дождь лил, как из ведра, а ветер, врываясь в здание через разбитые окна других комнат, громко хлопал дверями в коридоре.

Непроглядную тьму ночи разрывали вспышки молний.

В такой ненасти хозяин собаку на улицу не выгонит.

Но все понимали, что Вадик в беде и его надо искать.

«Ничего, ребята, мы справимся.

Я присмотрю».

Вика повела взглядом в сторону имеющей совсем печальный вид Оксаны, сидящей на покрытой спальником пионерской кровати.

«А вы найдите Вадика и скорее возвращайтесь.

Мы будем вас ждать.

Тут даже дверь изнутри запирается».

Николай посветил фонарем в окно и после небольшой паузы предложил план.

Пионер погнал Вадика в сторону столовки.

«Давай, чтобы зря не мокнуть, прыгнем в машину и докатим до заведения общепита.

Я предлагаю начать поиски именно с этой локации».

«Согласен».

Роман взял с тумбочки походный нож и ключи от УАЗа.

«Фонарик подберу, тот, что Вадик выронил.

А ты захвати свой».

Парни исчезли в темноте коридора.

Вика посмотрела на Оксану и сказала, «Вообще не понимаю, что происходит, но лучше подстраховаться».

С этими словами она передвинула одну из тумбочек под дверь, предварительно защелкнув ветхий шпингалет.

Пробежав до УАЗа, парни почувствовали на себе всю силу разыгравшегося ненастья и, запрыгнув в машину, откровенно порадовались, что не придется идти пешком.

Поворот ключа запустил двигатель, и Роман включил фары.

Буханка медленно поползла по аллее.

Видимость была ужасной.

Ливень нещадно бил в лобовое, и дворники не справлялись.

Деревья под напором ветра, словно мифические великаны, исполняющие жуткий танец вдоль обочин, яростно лупили по машине своими ветвями руками.

Оторванные листья вылетали из тьмы и шлепками мокрых ладоней липли к стеклам.

Казалось, что кто-то зловещий непременно хочет остановить УАЗ и не пустить его к столовой.

Яркие вспышки молний придавали окружающей картине еще большее сходство с какой-то адской дискотекой.

«Ядрит Мадрид!

Даже в машине как-то не камильфо.

А представь, если бы пешком пришлось!» — искренне возмущался Кол, попутно анализируя ситуацию.

«Не то слово, как в гробу, по которым демоны колошматят!» — съежился за рулем Роман.

Он был заметно рассержен.

Так долго ждал эту поездку, а теперь все как-то не наперекосяк.

Гроза эта, шашлык испорчен.

Да еще какие-то паранормальности происходят.

И вот куда этот конь педальный ускакал?

А если мы его в столовке не найдем, то где его искать?

Тут все остальные тропинки узкие, УАЗ не пройдет».

Кол подумал.

Ситуация была неординарной.

Он и сам все это понимал и не знал, что делать дальше, если не найдут Вадика в столовой.

«Колян, а тебе не кажется, что вообще фигня полная происходит?»

Что это вообще за дичь, а?

Я бы не поверил, если бы глазами не видел.

Да еще молнии какие-то странные, без грома.

Гром ведь должен быть.

Ромыч, после пионера, который ускакал верхом на Вадике, я уже ничему не удивляюсь.

И все-таки молнии странные, уж больно долго они светят, подруливая к ступеням столовки, резюмировал Роман.

Фары скользнули по заброшенному зданию.

Пять или шесть широких ступеней вели к фасаду, который представлял из себя полностью остекленную стену.

Сегменты из толстенного витринного стекла были почти все целыми.

Вероятно, когда-то изнутри через прозрачную стену открывалась обалденная панорама с видом на окрестные горы, и отдыхающие в свое время могли, вкушая пищу, наслаждаться изумительной картиной.

Но в эту ночь картина была совершенно другой.

Потрепанное строение выглядело зловеще.

По центру фасада был главный вход, пустые рамки когда-то остекленных дверей распахнуты.

Слева от дверей хищным ножом гильотины в проеме рамы завис здоровенный кусок стекла, наполовину разбитый снизу.

Он каким-то чудом держался и не сползал вниз, вероятно, ожидая своего часа.

Еще один сегмент был разбит в дребезги, усыпая лестницу бликующему в свете фар осколками.

Остальное стекло стойко держало удары судьбы и времени, видимо, за счет своей толщины.

«Вик, скажи, откуда в заброшенном лагере ночью взялся пацан?» Немного успокоившись, стала рассуждать Оксана.

«Вообще хрень какая-то.

И на массовый глюк не похоже.

Все ведь видели.

Откуда в заброшенном лагере ночью пацан в галстуке?

И что за дикая Родео?

Это же трындец какой-то!

Вадик как реально, как коню скакал!» Возмущалась на эмоциях Вика, размышляя вслух.

Но увидев, как от ее слов съежилась Мальвина, продолжила спокойным голосом.

«Оксан, ну ты это, соберись».

Вика села на койку и обняла ее за плечи.

«Да все хорошо.

Пацаны сейчас вернутся, все вместе.

Может, это вообще прикол, может, это они как-то замутили.

Помнишь, типа в лагере пастой мазать девчонок, да жуков в постель подкидывать?

Пугая».

Оксана, приободрившись, улыбнулась.

«А я никогда в лагерь не ездила, только на море».

С родителями».

Вика хихикнула, взмахнув ладонью вверх.

«Зато сейчас, смотри, сплошной СССР.

Так что лови бонус».

Это позволило разрядить обстановку, несмотря на то, что снаружи очередями полыхали вспышки молний.

«Вика, почему почти нет грома?» Оксана посмотрела на камуфляжную подругу с доверием ребёнка, будто та должна всё знать.

«В этом году у нас на практике уже была такая аномалия».

Вика училась на археолога и каждое лето выезжала с группой на полевые исследования.

«Случилось, как объяснили, сухая гроза.

Это нечто было.

Будто артобстрел, только без звука.

Небо было, как дискотека.

Разряд за разрядом, а вот грома не было почти.

Я такого никогда в жизни не видела.

Эпично так, блин.

Сейчас даже не знаю, что это.

Ливень льёт же».

Вика поёжилась.

«Слушай, я, в общем, отлучусь на минутку.

Там в начале коридора я туалет видела».

Хоть и без воды, но не под всемирный потоп же на улицу идти.

Ты, кстати, не хочешь?

Нет, я теперь до утра отсюда не выйду.

Мне так страшно.

Видно было, что перспектива остаться одной, хоть и ненадолго, пугала Оксану еще сильнее.

Вика, ты только побыстрее там, ладно?

И я дверь защелкну.

Можно?

Мне дико страшно.

Тумбочкой не буду припирать, а ты, когда вернешься, постучи.

Хорошо?

Ага, я мигом.

Виктория, захватив один из двух оставшихся фонарей, вышла из комнаты, и Оксана тут же тихо прикрыла дверь и защелкнула шпингалет.

Луч фонаря скользнул снаружи по старой двери, высветил на ней цифру 11 и, пробежав лунной дорожкой по полу с дырявым линолеумом, остановился на входе в уборную рядом с лестничной площадкой.

«Вроде совсем недалеко.

Надо пройти каких-нибудь 10 метров».

Но это предстоит сделать по темному коридору с распахнутыми дверями заброшенных комнат, из которых временами бьют вспышки света от молний на улице.

Воображение как назло рисовало дикие картины с выпрыгивающими из темноты дверных проемов пионерами.

От этого по коже бежал мороз, ноги становились непослушными и еще сильнее хотелось в кабинет у лестницы.

замкнутый круг.

Чем сильнее боишься, тем скорее надо туда, в самое кошмарное помещение на этаже.

А в нем к тому же нет окон.

После минутной заминки естественная потребность победила страх, и Вика на цыпочках добежала до нужной двери с нарисованной девчонкой.

Тщательно осветила каждый уголок отделанной кафелем комнаты для уединения,

и нерешительно шагнула в ее недра.

Теперь очень остро встал вопрос, закрываться или нет.

Оба варианта внушали страх, потому был выбран средний – прикрыть дверь, но не закрывать на защелку.

Когда дело подходило к завершению, уши Виктории услышали то, чего не должны были слышать в этом месте в принципе.

Раздался громкий щелчок.

И из громкоговорителя в коридоре незнакомый молодой и задорный голос бодро сообщил.

«Оксана Тюткина!

Оксана Тюткина!

Тебя срочно ищет вожатый.

Он будет ожидать тебя в комнате номер 11».

Потом снова щелчок и тишина.

Вика от неожиданности немного подзависла, а сердце билось, как у испуганной мыши.

«Комната одиннадцать?

Это же наша!» Быстро натянув штаны, девушка бросилась в коридор.

Дверь одиннадцатой комнаты была распахнута, оттуда слышалась странная возня и хрипы.

Добежав до проема, Вика остолбенела.

Фонарь высветил дикую картину.

На полу лежала Оксанка и сучила ногами.

На ней сверху сидел какой-то тип в очках и душил ее пионерским галстуком, пользуясь им как удавкой.

Не тратя драгоценного времени, Вика схватила табурет и со всего маха обрушила его на голову душителя.

Но в последний момент случилось что-то из ряда вон выходящее.

Страшная фигура просто растворилась в воздухе.

Табурет же, повинуясь инерции, рассек воздух и, следуя заданной траектории, угодил прямо в лоб бедной Оксанки.

Отчего-то вырубилась наглухо.

«А, блин, что это?

Где ты?» Завопила перепуганная до смерти Вика, выискивая глазами пропавшего злодея, при этом сжимая в руках ножки табурета, который теперь был ее оружием.

«Кто тут?»

«Куда ты делся, гад?» — с выпучными глазами шептала Вика, резко поворачиваясь из стороны в сторону.

Но в комнате, кроме нее и лежащей без сознания на полу Оксаны, никого не было.

Виктория прощупала пульс Мальвины.

Жива.

Рванулась к двери, защелкнула шпингалет и поставила тумбочку, понимая, это не средство спасения, но хотя бы эмоционального успокоения.

Она решила, что даже если ее станет рубить сон, то шум возни от отдвигаемой мебели приведет в боевую готовность.

Затем нашла в походной аптечке нашатырь.

Оксана приходила в себя медленно.

Наконец, сумев сфокусировать глаза на склонившемся лице Виктории, она спросила.

«А где ванная?

Какая ванная, Ксюх?

Тёплая и много пены, запах персика».

Вика заняла выжидающую позицию.

Тут не до смеха.

Мальвина посмотрела по сторонам и вмиг пришла в себя.

«Вика!

Вика, кто это был?» Я услышала стук в дверь, думала, это ты вернулась и сразу открыла.

А он накинул мне на шею красную тряпку и повалил на пол.

Я даже крикнуть не успела, а потом он меня чем-то ударил.

У меня аж искра из глаз, больше не помню.

Оксана потрогала себя за разбитый лоб и простонала.

«Мамочки, что это?» Из раны на лбу сочилась кровь.

«Оксан, ты прости меня.

Это я тебя так приложила».

Виновата затороторила Вика.

«Он просто сидел сверху на тебе и душил.

Понимаешь мое состояние?

Я схватила табурет и хотела огреть его.

Оксан, он просто растворился в воздухе.

Я не знаю, что это было.

Где же парни?

Нам явно надо уезжать.

Однозначно.

Тут реальная чертовщина.

Прав был тот тракторист.

И еще раз».

«Прости меня за это вот».

Оксана медленно поднялась с пола и с немигающим взглядом так же медленно и машинально переместилась на койку со спальником.

И сумела произнести лишь «Вика, теперь же шрам останется, это ж катастрофа» и снова потрогала свой лоб.

По всему виду читалось, что Мальвина сейчас заплачет сильно и надолго.

Вика метнулась к аптечке, достала перекись.

«Закрывай глаза.

Наклоняй голову».

Оксана послушно, как ребенок, выполнила указания.

А Вика после обработки раны наклеила пластырь.

Он был большой, а ножниц в аптечке не нашлось.

Пришлось резать ножом.

«Ну не обижайся на меня, пожалуйста.

Иди сюда».

Девушка обняла пострадавшую.

«До свадьбы заживет».

«Вика, пацанов что-то долго нет.

Мне страшно».

«Где Вадик?

Что происходит?» «Сначала этот ненормальный пионер под дождем, а теперь еще и маньяк здесь бродит».

«Что тут за место такое?

Может, это какие-то бомжи здесь живут?

Так они же нас всех укокошат!

Я домой хочу!» Вика промолчала.

Все равно ответов на эти вопросы не знал никто.

Оставалось только быть осторожными и ждать возвращения ребят.

Интерьер внутри столовой наводил не меньшую тоску, чем внешний вид здания.

Лучи фонарей выхватывали торчащие в разные стороны ножки перевернутых стульев и столов.

Крыша протекала в нескольких местах, создавая на бетонном полу огромную лужу, в которой словно кораблики плавали салфетницы.

Огромное облупившееся панно украшало торцевую стену.

На нем два счастливых пионера с развивающимися алыми галстуками салютировали на фоне заснеженных вершин, над которыми поблекшей краской сияло желтое солнце.

Какой-то шутник то ли фломастером, то ли краской нарисовал черные щербины в зубах улыбающихся детей.

отчего их лица приняли вид зловещих весельчаков.

У противоположной стены валялась гора пластиковых подносов в перемешку с битой посудой.

Слева от этой кучи зияло квадратное окно выдачи, а справа хлопала от сквозняка дверь, которая, видимо, вела в кухню и подсобные помещения.

Каждый шаг парней сопровождался противным хрустом стекла под ногами.

Вспышки молний отбрасывали совершенно дикие тени на стену, а в сетчатке глаз еще несколько секунд держалась картинка ярко освещенного и заброшенного кусочка ушедшей эпохи,

покрытой толстым слоем пыли.

«Ух, блин, Голливуд просто отдыхает.

Меня прям до костей пробирает», с каким-то восхищением и одновременно испугом в голосе произнес Рома.

«Ага, особенно вон те две беззубые рожи на стене», указал лучом на полкол и ухмыльнулся.

«Как молния сверкнет, так они словно из темноты выныривают, блин, аж ноги подкашиваются».

«Слушай, может наш конь на кухню поскакал?

Его всегда на жратву тянет!» Высвечивая фонарем скрипевшую дверь, дальше предположил он.

После чего тихим и противно заунывным голосом, словно нараспев, стал звать друга.

«Вадик, выходи!»

«Мы пришли за тобой!» «Блин, Кол, завязывай, а то ты так стрёмно, ты ещё скулишь, как привидение!» «Неси, братуха!» «Пошли на кухню!» «Чё там ещё интереснее будет?» С гибельным восторгом подбодрил Колян, поясничая, подсветив лицо снизу фонарём.

Вот чего уж совершенно не хотелось сделать, так это идти на кухню.

Но пропавшего приятеля надо было отыскать, и парни, аккуратно обходя мебельные завалы и торчащие в разные стороны ножки, двинулись к хлопающей двери.

Когда до нее оставалось не более десяти шагов, произошло то, отчего роман с Николаем застыли как вкопанные.

Очередная вспышка неимоверной яркости озарила все пространство.

Но вместо запустения ребята вдруг увидели наполненную детьми столовую.

Вся мебель была целая и стояла на своих местах.

Вокруг столов деловит основали пионеры с подносами.

У окна выдачи томилась длинная очередь.

Панно на стене сверкало свежими красками.

В воздухе разносился детский гвалт и запах котлет.

Вспышка длилась невероятно долго, и парни словно погрузились в прошлое на несколько секунд.

В то прошлое, когда лагерь бурлил жизнью.

когда все его пространство заполняли веселые песни и игры детей.

У Ромы глаза полезли на лоб, когда один из пионеров с подносом прошел мимо сквозь него, совершенно не замечая препятствия.

Представшая на миг картина была совершенно гармоничной.

Обычный обед в пионерском лагере.

Дети гремят ложками, уплетают пюрешку.

Дежурный следит, чтобы никто не забыл унести за собой тарелки в мойку.

Роман с Николаем...

не существуют для этого мира.

Их никто не замечает.

Никто.

Кроме одной фигуры.