ПОХОРОНИТЕ ЕЕ БЫСТРЕЕ!. Страшные истории на ночь. Страшилки на ночь.

Ребят, еще несколько эксклюзивных жутких историй вы можете послушать на бусте.

В том числе и эксклюзивную многосерийку.

Также истории, которые выходят на ютубе, появляются там немножечко раньше.

В удобном аудио формате.

Возможно у вас возникло желание просто поддержать канал копеечкой, то в милости прошу по ссылочке в описании.

Какая любопытная вещица.

Какой интересный.

Винтажный дизайн, отделка из кожи, как элегантно.

Напоминает старенький гитарный усилитель.

Я думаю, что она впишется в любой интерьер.

А звук какой.

Заслушаться можно.

Громкое, сбалансированное и насыщенное звучание с мягким басом и хорошим инструментальным рядом точно понравится твоим ушкам.

Аудиосистема, стилизованная под ретро, таит в себе множество современных решений.

Аудиосистема Sven 950H от известного акустического бренда поддерживает, пожалуй, все способы подключения и даже больше.

Bluetooth, AUX, USB, SD-карта.

Подключайтесь к музыке любым удобным способом.

Ты можешь настраивать звук, как только твоя душа пожелает.

Вот этими вот регуляторами.

Ну а если ты не любитель вставать с насиженного места, пожалуйста, вот тебе дистанционный пульт управления.

А мощности в 60 ватт хватит за глаза для небольшой комнаты.

И даже соседям немного достанется.

Хочешь посмотреть фильмец, но лень идти в киношку?

Подключаешься к телевизору и вот у тебя дома домашний кинотеатр.

Намечается вечеринка.

Да пожалуйста, громкость и качество звука очень даже порадуют твоих гостей.

Двойное блютуз подключение для смены плейлистов разных гостей без дополнительного переподключения тоже завезли.

А если подключить еще одну колонку?

то получится наполнить мощным 120-ваттным стереозвуком довольно большое помещение.

Даже подключить к умному дому можно.

И все это по цене до 9000 рублей.

Подключайтесь к миру звука уже сегодня.

Стильный дизайн, передовые технологии и мощный звук.

Все, что нужно для идеального прослушивания музыки.

И не только.

И я долго раздумывал и наконец решился исполнить свою давнюю мечту.

Сделать яркую татуировку на запястье.

Решил, что это будет огненный феникс в желтых и оранжевых оттенках.

Экономить на этом я не стал.

Качество было для меня принципиальным.

Больше всего мне понравились работы татуировщицы по имени Настя Дашаева.

Она брала дорого, но была настоящей художницей.

Я целый час рассматривал ее страницу и восхищался каждой работой.

Наконец настал день, и наконец я пришел к ней в салон.

Астя была симпатичной девчонкой.

Блондинка с большими зелеными глазами.

Ей было около 25 лет, но лицо казалось детским, округлым, как у куколки.

У нее самой татуировок не заметил.

Может это было ее фишкой?

Татуировщица без тату.

А может она не могла найти мастера равного себя.

Девушка при мне продезинфицировала кушетку и открыла иглы.

Было страшновато, все-таки в первый раз, да еще и кожа у меня толстая.

Она усадила меня, нанесла контуры и запустила свою машинку.

Сначала казалось больновато, но в процессе привык.

Девушка постоянно касалась грудью моей ладони, иначе просто не получалось.

Я против своей воли изучил всю ее форму и упругость.

Мы оба делали вид, что ничего не происходит, это было очень неловко, но успокаивало.

«А почему феникс?» – спросила девушка.

«Для тебя это что-то значит?» «Ну, вдруг умру, а он поможет мне воскреснуть», – отшутился я, потому что не хотелось признаваться, что это просто случайный рисунок.

«Я выбрал его за красоту, а не потому, что он что-то означает».

Мой ответ заставил девушку вздрогнуть.

Она как-то сразу помрачнела, будто услышала что-то неприятное.

Мне захотелось это исправить, и я сказал.

«На самом деле я просто любил в детстве... Гарри Поттера?» – перебила она.

«Нет, Люди Икс», – поправил я.

«Вот как?» – девушка улыбнулась.

А мне опять в голову полезли почему-то мрачные мысли о смерти, и я ляпнул.

Теперь этот Феникс со мной до конца жизни.

Наверное, работники морга найдут, что пошутить по этому поводу.

Скажут, давай сунем его в печь, вдруг возродится из пепла.

И тут Настя сказала.

Кстати, я еще и тонатопрактик, если что.

Это что такое?

Не понял я. Человек, который делает посмертный макияж.

Я давно уже не практиковала, но умею приводить мертвых в порядок, пояснила девушка.

Ты серьезно?

Удивился я. Это не страшно с трупами работать?

Настя ответила.

Раньше было не страшно.

Казалось, что покойники не выкинут никаких сюрпризов.

Они ни на что не жалуются, лежат себе тихо.

Но был у меня один очень неприятный случай.

После него работать с живыми людьми стало как-то предпочтительней.

И про этот случай ты не хочешь рассказывать.

Я спросил, потому что был заинтригован.

Что могло заставить эту девушку разочароваться в профессии визажиста для покойников?

Наверное, когда человек на это соглашается, то заранее знает, на что идет.

Я представил, какие сюрпризы могут возникнуть в такой работе.

Мерзкий запах, гадкие выделения из полостей, посмертные кишечные газы.

Это все, конечно, отвратительно.

Я бы рассказала, но ты не поверишь.

В такое никто не верит.

Сказала девушка и этим самым заинтриговала меня еще сильнее.

Я так и загорелся.

Да ладно тебе, расскажи.

Она не смотрела мне в глаза, только на мою руку.

Не очень приятно вспоминать об этом.

Ты заговорил про воскрешение, меня аж передернуло.

Я все еще числюсь в похоронном бюро, но заказы давно не брала.

Короче, было такое.

Туда привезли тело пожилой женщины.

Попросили срочно подготовить к похоронам.

Она была мертва уже дней пять и начала разлагаться.

Подожди, перебью, сказал я. А ведь за это платят больше, чем за татуировки, да?

И она начала свою историю.

Люди часто полагают, что тонатопрактикам неплохо платят.

Наверное, думают, что на такую работу можно согласиться только за большие деньги.

Но нет, за услуги посмертного макияжа скромное вознаграждение.

Я начала этим заниматься, потому что было интересно.

Это странно, мне казалось, гримировать мертвых проще, чем живых.

Никогда бы не подумала, что ошибаюсь.

Кстати, обычно мне всегда кто-нибудь помогал или хотя бы присутствовал в здании, а тем вечером все как нарочно сложилось против меня.

Я пришла в бюро, а там начальник собирается уходить и говорит мне «Анастасия, поздновато вы приехали, труп не первой свежести, придется вам до ночи работать».

Я говорю, да мне не привыкать, а он мне, ну тогда я пошел, одна остаетесь, закрыть вас?

Говорю, да закрывайте.

А сама пошла смотреть, насколько все сложно.

В санитарной комнате стоял густой духман формалина, в нем хорошенько искупали тело, чтобы не воняло разложением.

Я подошла к столу, сняла простыню и поняла, что работа не чуть-чуть подкрасить.

Мне досталась приличная подгнившая пожилая женщина.

Кожа пожелтела и покрылась фиолетово-зелеными пятнами.

Седые волосы сбились в спутанные пряди.

Глаза приоткрыты.

Изо рта торчал кончик черного языка.

Она как будто меня дразнила.

«Повозишься ты со мной!»

Я говорю, что ж, мадам, завтра у вас важный день, давайте сделаем вас красивой.

Заглянула в книгу учета, чтобы узнать, как звали покойницу.

Говорю, как вас зовут?

Раиса Николаевна?

Я Настя, ваш визажист, приятно познакомиться.

Была у меня такая привычка разговаривать с покойниками.

Спросила ее.

«Раиса Николаевна, вы не против, если я музыку включу?» Она, конечно, не возражала.

«Спасибо большое».

Я включила свой любимый Dark Ambient.

Мне нравилось работать с мертвыми под мрачную атмосферную мелодию.

Сразу ощущала себя героиней какого-то грустного кино.

Потом, как водится, надела маску, перчатки.

Прежде всего, дополнительно обработала следы разложения.

Ввела подкожно-бальзамирующий состав в проблемные зоны.

Это делается, чтобы замедлить процесс разложения и придать тканям упругость.

Затем нужно было закрыть ей рот.

Для этого есть разные способы.

Можно ввести в мышцы фиксирующий состав, который затвердевает и удерживает челюсть в нужном положении.

Можно пропустить проволоку через кости челюсти.

Можно просто зашить рот нейлоновой нитью.

Бабушка была немного беззубая, поэтому я вставила ей в рот специальный протез и подшила губы.

Форма челюсти стала естественной, но разложение сильно исказило черты лица.

Пришлось поработать восковыми наполнителями и пластификаторами, чтобы восстановить объем скул и щек.

Это чем-то похоже на работу скульптора.

Я смотрела на прижизненную фотографию женщины и неторопливо втирала наполнитель маленьким шпателем.

Точно ваяло ей новое лицо.

С волосами тоже была проблема.

Из-за разложения они начали выпадать клочками, пока я расчесывала покойницу.

К счастью, у меня всегда были накладные пряди для таких случаев.

Закрепила волосы лаком.

Прическа получилась роскошная.

Я говорю...

«Раиса Николаевна, не сделать бы вас слишком красивой, а то жалко будет хоронить».

На часах уже десять вечера.

Во рту сухо, а я так увлечена.

Еще одна беда.

Ногти на руках начали отслаиваться.

Я там все почистила и приклеила их медицинским клеем.

Веки тоже склеила.

Вот такая работа с покойниками.

А не просто одеть и в гроб положить.

Да, я люблю поговорить о процессе.

Разве это не интересно?

Следующий этап – посмертный грим.

Я подобрала оттенок, близкий к естественному цвету кожи той старушки.

Нанесла тонкий слой тонального крема, затем замаскировала потемнение и пятна корректором.

Затем я приступила к макияжу.

Подчеркнула брови, придала легкий румянец щекам, губы подкрасила бледно-розовой помадой.

Все выглядело естественно и сдержанно.

Остались последние штрихи.

Говорю, «Почти все, Раиса Николаевна, давайте одеваться».

Натянула на нее трусы.

Да, покойникам тоже нужны трусы.

Родственники иногда проверяют их наличие.

Затем платье, туфельки.

Все, красота.

Теперь пожилая дама выглядела так, будто просто уснула.

Запах, конечно, так себе, но вид просто замечательный.

На лице спокойствие и умиротворение.

Говорю.

«Вы бы себя видели, Раиса Николаевна».

И тут она открыла мутные глаза, разлепила склеенные веки и уставилась на меня.

Я непроизвольно выругалась.

«Ну, бывает же такое.

Значит, плохо склеила».

Я говорю ей.

«Хорошо, что вы это сейчас сделали, а не на похоронах».

Представляете, кто-то тянется целовать вас в лоб, а вы бах, зеньки открыли.

Кого-то мог инфаркт хватить.

Для надежности я поместила ей под веки специальные пластиковые вставки с мелкими шипами, чтобы глаза больше не открывались.

Ну и еще раз их подклеила.

Вышло замечательно.

Как не полюбоваться своей работой?

На часах без двадцати одиннадцать.

Пора бы выпить чашечку зеленого чая, да собираться домой.

Я все убрала, сняла перчатки, обработала руки спиртом и пошла в туалет.

Посидеть, подумать минутку.

В похоронном бюро была тишина.

Только легкая мелодия звучала из санитарной комнаты.

Я зашла в туалет, закрылась чисто по привычке.

Смотрю на себя в зеркало и вдруг слышу скрип.

Будто железный стол шарахнулся.

А потом тихая шарк-шарк-шарк.

Я такая «не поняла».

Взялась за ручку замка, открывать страшно.

Шаги приближались.

Кто-то шел по коридору к туалету.

Мне осталось только замереть и ожидать, что будет.

И вдруг удар в дверь.

Кто-то словно лбом врезался.

Я была в таком шоке.

Кто это мог быть?

В бюро больше никого.

Начальник обещал запереть меня.

Может быть забыл?

Шаркающие шаги отдалялись.

Неизвестный ломанулся в дверь и ушел.

Потом опять что-то скрипнуло.

Из туалета не позвонить.

Телефон с музыкой остался в санитарной комнате.

Мне пришлось набраться смелости и выглянуть в коридор.

Там пустота.

Свет одной из ламп слегка дрожал.

Из открытой санитарной комнаты доносилась мрачная, почти похоронная мелодия.

Я кричу.

«Здесь кто-то есть?» Мне не отвечают.

Я оставила дверь туалета открытой, чтобы в случае чего побежать назад и закрыться.

А сама быстрыми шагами пошла вперед.

Заглянула в санитарку.

«Покойница на месте».

А я уже успела представить какую-то глупость.

Даже стало стыдно перед собой.

Подошла к входным дверям закрыто.

Быстро проверила черный ход, тоже заперто.

Еще оставались варианты, что кто-то мог влезть через окно или затаиться здесь несколькими часами ранее.

Я не стала обходить все комнаты, чтобы найти того, кто забрался в бюро.

Кем бы он не был.

Встречаться с ним мне не хотелось.

Стресс не мешал мне думать головой.

Стоило просто взять телефон, выйти на улицу и вызвать частную охрану.

Я забежала в санитарную комнату, потянулась к телефону.

Потом бросила взгляд на покойницу и обомлела.

Ее губы.

Кто-то криво накрасил их ярко-красной помадой.

А в пальцах правой руки был зажат футляр.

Веки снова оказались расклеенными.

Пластиковые вставки валялись на полу.

Я оглядела санитарную комнату.

Там бы никто не спрятался.

Это однозначно, что кто-то укрылся в другой комнате.

Не теряя драгоценной секунды, я быстро закрылась в санитарке.

Дверь там пластиковая, но надежная.

Сама трясусь, но говорю.

«Без паники, Раиса Николаевна.

Мы поймаем и накажем психа, который это с вами сделал».

Я и представить не могла, как работает мозг человека, который додумался влезть в похоронное бюро, открыть глаза покойницы и накрасить ей губы красной помадой.

Здоровым он быть точно не мог.

И я внимательно смотрела на дверь, а сама звонила на личный номер знакомого из охранной службы.

Он быстро ответил.

«Настя, что-то случилось?»

Я говорю.

Да, Леня, случилось.

Кто-то влез в похоронное бюро и прячется тут.

Он спрашивает.

Кто влез?

Я ему отвечаю.

Не знаю кто.

Я тут старушку гримировала, отошла в туалет на минутку, а там шаги.

Прихожу, а женщину без меня разукрасили.

Все везде закрыто, я в санитарной комнате с трупом.

Приезжай, пожалуйста.

Он мне говорит.

Сразу стало легче.

Казалось, сила на моей стороне.

Хотелось посмотреть, что будет, когда в похоронное бюро приедет дядька с пистолетом.

За дверью в коридоре все тихо.

Во всем здании никаких шорохов.

Слышно только, как гудят холодильники и лампы.

Я смотрела на дверную ручку, будто ждала, что она дернется.

А сама опять заговорила с покойницей.

Встаю, рассказываю ей.

«Все будет нормально, Раиса Николаевна.

Сейчас наш друг подъедет, все проверит, и я приведу вас в порядок».

И вдруг за спиной шарахнулся железный стол с таким мерзким скрипучим звуком.

Я медленно поворачиваю голову.

«А покойница сидит, натурально сидит на столе, вытянув ноги и опираясь на руки».

Мне казалось, что я все знаю о мертвецах, и такого просто не могло быть.

Старушка была мертва уже несколько дней.

В морге из нее вынули все внутренние органы.

Ни о каком чудесном воскрешении речи быть не могло.

Но она села.

До того момента мне не казалось очевидным, что это сама покойница шастала по коридору и накрасила себе губы.

И теперь я добровольно закрылась с ней в санитарной комнате.

Тупее не придумаешь.

Но откуда мне было знать, что мертвецы такое умеют?

Я стояла, разденув рот, пока старуха поворачивала ко мне голову.

Ее размытые зрачки слегка двигались.

И перепачканные губы чуть шевелились, будто она пыталась открыть зашитый рот.

Я теребила волосы, еле дышала, просто не могла поверить, что это возможно.

А старуха теперь уже и не притворялась.

Свесила со стола сначала одну, потом другую ногу.

Аккуратно спустилась со стола и не забыла поправить похоронное платье.

И вот она опять тянет помаду к губам, рисует себе улыбку от уха до уха.

Потом роняет футляр и прёт на меня с размалёванной рожей.

Я дёргаю замок не в ту сторону, вся трясусь и прошу её.

«Раиса Николаевна, остановитесь!

Ложитесь обратно, у вас завтра похороны!

Вас надо похоронить!»

Несу не пойми что короче, а покойница шарк-шарк ко мне, тянет руки и так жутко мучит, что кровь в жилах стынет.

Она успела коснуться меня пальцами, когда я наконец открыла дверь и буквально вывалилась в коридор.

Старалась держаться, чтобы не упасть в обморок от страха.

Перед глазами все кружилось, в горле тошнота.

Думала, сейчас точно грохнусь.

Шла, цепляясь за стенку, оглянулась назад.

Покойница перла за мной, вытянув руки.

Царапала воздух приклеенными ногтями, кривила рот.

Похоже, очень хотела вцепиться мне в горло.

Я сделала глубокий вдох и заставила себя собраться.

Твердо встала на ноги и зашагала в конец коридора.

И только когда подошла к дверям, вспомнила.

Ключ.

Он остался в сумке, в гардеробе.

Вот и я стою в тупике, в конце узкого коридора.

А на меня чешет мертвая бабка.

Шаркает туфлями по плитке.

Тянет руки, крючит пальцы.

И вроде бы она всего лишь сухая старуха, в которой не осталось и половины прижизненного веса.

Но как это было страшно!

Я дрожал от мысли, что сейчас она прикоснется ко мне.

И вдруг спасительный лязг ключа в замочной скважине.

Леня приехал меня спасать.

Бабка уже в трех метрах от меня.

Я уже кричу «Быстрее открывай!» Двери распахнулись.

Парень ворвался внутрь.

Смотрит на меня, на бабку и никак не сообразит в чем дело.

Я ему ору «Леня, бежим отсюда!»

Он ничего не понимает, думает, что меня напугала какая-то тощая старуха.

Видимо, хорошо я ее накрасила, за живую сошла.

Парень стоит глазами хлопает.

«Что тут у вас случилось?» Я кричу.

«Она мертвая!

Я ее гримировала!» У старухи с одного плеча свесилось платье.

Там не было тональника и трупные пятна остались как есть.

Тогда Ленька их разглядел и поверил мне.

Вытащил пистолет и заорал бабке.

«Стой на месте!» А она идет и идет, вытянув руки.

Я спряталась за его спиной, дергаюсь за плечо, говорю «Пошли отсюда!»

И тут он как выстрелит, потом сказал, что растерялся.

Как-то само по себе получилось.

Попал покойнице в грудь.

Она столбом грохнулась и лежит.

Ленька уже разошелся.

От шока забыл, что мы не в кино и начал к ней подступать, чтобы сделать контрольный выстрел.

Говорит, если это зомби, то надо в голову стрелять, а то не сдохнет.

Я ору.

«Не вздумай!

Я ее четыре часа красила!»

А он все равно со своим пистолетом лезет, спрашивает «Что с ней тогда делать?».

Бабка не двигалась, как во второй раз умерла.

Я говорю «Помоги донести до санитарной комнаты, я ее свяжу.

Утром отдадим родственникам, пусть сами разбираются».

С одной стороны, хотелось просто убежать и не думать, почему покойница вдруг затеяла прогуляться, а с другой, потом пришлось бы разбираться и отвечать за всю эту канитель.

Охранник сделал в ней дырку.

Как это объяснить родственникам?

Я взяла покойницу под руки, Леня за ноги.

Нес ее и кривился от отвращения.

Говорил мне, «Следи за ее головой, это укусит».

Но она после выстрела в грудь стала смирная.

Мы притащили ее в санитарную комнату, вложили на стол.

Я взяла иглу и нити.

Леня не хотел на это смотреть.

Он весь позеленел, сказал «зови, если что» и ушел в коридор.

А я крепко сшила покойницы руки, сложив их на груди так, чтобы ладони прикрывали пулевое отверстие.

Потом незаметно вырезала сухожилие на ногах, чтобы она не могла ходить.

Вернула глазные вставки на место и сшила ей веки.

Стерла красную помаду, подправила макияж.

Стала лучше прежнего.

Чтобы переложить старуху в подготовленный гроб, Леню звать не стала.

Сама справилась.

Потом вышла в коридор и сказала ему.

«Все, можешь идти».

«Хотя мне было страшно оставаться с мертвячкой наедине».

Охранник наконец понял.

«Значит, это она шумела и разукрасила себя».

Не было никакого взломщика.

«И часто у вас тут трупы ходят?» Я ему ответила.

«Хотелось бы пореже».

Всегда шучу, когда нервничаю.

Вот Леня ушел.

Я бы и сама отправилась домой, но не могла.

Сидела рядом с гробом с палкой от швабры.

Следила, чтобы покойница не попыталась встать.

Когда она снова дернулась, я чуть не вскрикнула.

А потом за целую ночь привыкла к этому.

Мертвая дама двигалась примерно раз в пару часов.

То слегка сгибала ноги в коленях, то приподнимала голову, но повторить фокус полноценным воскрешением она уже не могла.

Лучше бы ее, конечно, кремировали, вместо того, чтобы в землю зарывать.

Так я и просидела до утра, глядя на гроб.

Не смела пошевелиться.

Когда взошло солнце, старуха притихла и перестала ёрзать.

К девяти утра подъехал начальник.

Увидел меня дрожащую, спалкает швабры и спрашивает.

«Анастасия, вы чего так рано?

Какие-то проблемы?» Я говорю, «Нет, никаких, всё нормально».

Решила, что всё расскажу, если сам заметит что-то странное.

Они то не поверят.

Часом позже приехали родственники.

Мужчина и женщина.

Видно мужа и жена.

Женщина была похожа на усопшую.

Тоже высокая, стройная, с длинной шеей.

Наверное, ее дочь.

А у мужчины внешность разумной крысы.

Вытянутый нос и два зуба вперед.

Скорее всего, зять.

Я нервничала.

Только бы старуха при них не дернулась.

Женщина смотрит на покойницу и спрашивает.

«Это вы ее прихорашивали?»

Я кивнула.

Она говорит, спасибо вам большое, хорошо выглядит.

А мужчина ей шепчет, вроде больше не двигается, надеюсь она совсем умерла, ведьма.

Женщина ткнула его пальцем в бок и прошипела, тихо ты дурак, кто тебе за язык тянет?

Из этих слов я поняла, что они все знали.

Скорее всего, покойница и при них проявляла признаки жизни.

Они явно боялись, что случится нечто непредвиденное.

И когда гроб собирались нести на погрузку в машину, женщина спросила моего начальника.

«А нельзя сразу заколотить крышку?

О похоронах никого не будет, кроме нас.

Мы уже попрощались».

Мужчина с крысиными зубами тоже закивал.

«Да-да-да, можно сразу ее запечатать?» Начальник говорит.

«Да, конечно-конечно».

Когда гроб забили гвоздями, у меня прям сердце отлегло.

А когда машина поехала на кладбище, то совсем полегчало.

Дальше была не моя забота.

Все время, что Настя рассказывала, я был просто поглощен ее историей и не смел перебивать.

Ожидал какой-то развязки, объяснения, но потом она просто сменила тему.

Сеанс был окончен.

Девушка начала объяснить, как ухаживать за рисунком и когда приходить снова.

«Настя, это ведь правда, что ты мне сейчас рассказала?» – спросил я.

«Говорила же, не поверишь», – сказала она разочарованно.

«Да нет, вряд ли бы ты стала такое сочинять», – ответил я.

«Просто я не могу понять, как такое возможно».

Да, я слышал, что трупы иногда дергаются.

Читал одно исследование, мол, мертвецы постоянно меняют позы в могилах.

Просто связки вынужденно сокращаются в процессе разложения.

Но чтобы они ходили и вели себя как живые.

Это мистика какая-то.

«Вот именно, мистика», – кивнула Настя.

«Я сама во все это не верила, пока не столкнулась лично.

Часто вспоминаю слова того мужчины, который приходил забирать тело.

Он назвал старуху ведьмой.

Может, просто характер был у нее такой, а может, и репутация».

Знаешь, есть такое поверье, что ведьмы не могут умереть, пока не передадут свой дар родственнице по женской линии.

Я тогда заметила, что ее дочка держалась от гроба подальше, пряталась за спиной мужа.

Вдруг она была наследницей, но не захотела принимать бабкину силу.

Это объяснение показалось мне какими-то средневековыми предрассудками.

Но по глазам Насти нельзя было сказать, что она лжет.

По крайней мере, девушка сама верила в то, что говорит.

Мне стало как-то не по себе от этого, что я решил на следующем сеансе поговорить о чем-нибудь более приятном.