Понедельник - день тяжелый. Комедия с Мироновой, Погоржельским, Лямпе и др. (1982)

МУЗЫКАЛЬНАЯ ЗАСТАВКА

Вы просто размазня какая-то.

Дело проще паренной репы, а вы ничего не сумели добиться.

Ну зачем вы обижаетесь, Софья Ивановна?

Это не мы вас обижаем.

Это вы нас обижаете.

Да помилуйте, ну чем же я вас обижаю?

А тем, что никогда ничего толком не умеете сделать.

Мы за вас дочь отдали.

В семью приняли.

А какая от вас польза?

Пустое место.

А я, Софья Ивановна, на личного секретаря не учился.

Я в другой области.

Я где-то ветеринар.

А зачем нам ветеринар?

Мы, слава богу, все здоровы.

Нам не ветеринар нужен.

Нам нужен расторопный, энергичный молодой человек, который в любую минуту может провернуть любое дело.

Вы поймите, для зятя Евтихия Корнеплодова все двери открыты.

Тут и талантов никаких особенных не надо.

Вы поймите, что вы зять Евтихия Корнеплодова.

Я понимаю.

А если понимаете, почему не добились?

Есть решение выделить 20 участков дачных в зеленой зоне для художественной интеллигенции.

Уж кому-кому, а Евтихию Корнеплодову полагается в первую очередь, верно?

И что же, я посылаю вас в главное управление.

И вы возвращаетесь с пустыми руками.

Просто дикость какая-то.

Вам что, отказали?

Не отказали, а отнеслись как-то без особого энтузиазма.

Ну это вообще какой-то бред.

Кто там у них этим занимается?

Некто Сироткин.

Соедините-ка меня с этим Сироткиным, я с ним сама поговорю.

Алло, товарищ Сироткин?

Товарищ Сироткин, сейчас с вами будут разговаривать.

Как его имя отчество?

Андрей Степанович.

Андрей Степанович?

Здравствуйте, Андрей Степанович.

Андрей Степанович, вас беспокоит жена писателя Ефихия Федоровича Корнеплодова.

Слышали, но я в этом не сомневалась Я посылала к вам своего зятя Но вы знаете, это такой бестолковый человек Он, наверное, ничего не сумел вам объяснить Софья Ивановна Помолчите Видите ли, Евтихий Федорович хотел к вам сам приехать Но он так загружен, можете мне поверить, свыше сил человеческих Поэтому, дорогуша, не в службу, а в дружбу Приезжайте к нам сами

Вам, наверное, будет интересно посмотреть настоящего живого писателя, так сказать, в домашней обстановке.

Ну, ничего, ничего, ничего.

Не смущайтесь.

Евтихий Федорович к маленьким людям относится вполне демократически.

Ну, в общем, короче, я за вами посылаю машину.

Все.

Поезжайте за Серовкиным.

Софья Ивановна, нам надо наконец объясниться с вами.

Я ветеринарный врач, у меня есть научные труды, а вы превратили меня в какого-то мальчика на побегушках, какого-то доставалу.

Мы с вами об этом поговорим потом.

А сейчас немедленно за Сироткиным.

Как вам угодно.

Я слушаю.

Ой, здравствуйте, лапушка.

Здравствуйте, солнышко.

А я только что собиралась вам звонить.

Да.

Ну, как там дела?

Нет, я имею в виду насчет юбилея.

Ага.

Положительно, да?

Ну, спасибо, солнышко, спасибо.

За мной хорошие духи.

Я завтра к вам заеду.

Нет, лучше вы заезжайте к нам.

Хорошо?

Да целую вас, детка.

Мам.

Меня отрывают, минутку.

Из газеты.

Девушка?

Да.

Черт их знает.

Все-таки в Тихию всегда посылают девушек.

Разрешите?

Я по поводу юбилея товарища Корнеплодова.

А вам что, уже известно, что есть решение?

Да, я хотела бы небольшое интервью с Евтихием Федоровичем.

Ну, пожалуйста, но все дело в том, что Евтихий Федорович сейчас работает.

Он по утрам всегда работает.

Ну, в таком случае, простите.

Нет, нет, что вы.

А при чем Евтихий Федорович?

Я сама могу вам все рассказать.

Что вас, собственно, интересует?

Все интересует.

Дата рождения, детские годы, первое произведение, ну, на чем в настоящее время работает и так далее.

Хорошо.

Значит так.

Евтихий Федорович Корнеплодов родился в семье зажиточного бедняка.

За пять лет до смерти Льва Толстого и ровно через год после смерти Чехова.

Ой, это уже само по себе интересно.

Спасибо.

В детские годы Евтихий Федорович Корнеплодов провел

недалеко от Мценска, в восьми верстах от Спасского-Лутовиного имения Тургенева.

Иван Сергеевич?

Да.

И.И.С.

Замечательно.

С юношеских лет Евтихий Федорович проявил большую любовь к отечественной литературе.

А, собственно, что я вам это все говорю?

Вера!

Вера!

Принеси папку номер шесть.

Мам, ну.

Так.

Так.

Вот я тут все набросала, вы это подработайте, и получится то, что надо.

Спасибо, вы мне облегчаете задание.

А это что, фото юбилера?

Да.

Это вот Евтихий Петрович, когда ему было три годика.

А вот это Евтихий Федорович, когда уже ему было 7 лет.

Вот это Евтихий Федорович на охоте.

А вот это Евтихий Федорович на фоне строящегося Днепрогесса.

Вот интересная фотография.

Евтихий Федорович на белорусском вокзале встречает Максима Горького.

Ох, вот это всем фитиль.

А где же тут Максим Горький?

Он еще не приехал.

А Евтихий Федорович?

А Евтихий Федорович, вот, видите, с правой стороны в четвертом ряду, вот видите, в коверкотовом костюме.

Вот беленькая кепочка.

Его, правда, самого не видно, его еще тогда затирали.

Но это он, можете мне поверить.

Да, ну тогда я, с вашего позволения, все это возьму с собой, да?

Да, конечно, пожалуйста.

Все подработайте и получится так, как нужно.

Да, спасибо.

А юбилей состоится в клубе?

Да, приходите.

Спасибо, и концерт будет?

Непременно.

А если я приду с мамой, ничего?

Да пожалуйста, хоть с папой, с дядей, с тетей.

Чем больше, тем лучше.

Приходите, я дам распоряжение, пропуска будут на контроле.

Еще раз спасибо, не буду вас задерживать.

Вера, сейчас твой ветеринар привезет Сироткина.

Распредись там, только не очень, не велика птица.

Сто грамм колбасы любительской, огурчики, хлеб, графинчик водки.

Ну ладно.

Слушай, и объясни ты своему ветеринару, что если бы не наши связи, он бы сейчас где-нибудь на Алтае ловил бы за хвост высокогорных коров.

Каждый день объясняю.

Значит, недостаточно.

Он всё время пыркает.

Ну, не обращай внимания.

Подумаешь, просто дурак.

Успитается.

Ну вот, привёз.

Степан Андреевич!

Наоборот, Андрей Степанович.

Андрей Степанович, извините.

Здравствуйте.

Вы хотели меня видеть.

Я, конечно, тоже.

Но не столько я, сколько Евтихий Федорович.

Вы знаете, у него, как у писателя, необыкновенная жажда знакомства с новыми людьми.

Люди — это глина, из которой он ваяет образы своих современников.

Проходите, пожалуйста.

Садитесь, пожалуйста.

Спасибо, сяду.

Видите ли, я бы ни за что не пришел в частную квартиру по служебному делу.

Но, откровенно говоря, мне просто любопытно.

Я понимаю.

Посмотреть, как живет большой человек.

Да, почти так.

Вы не смущайтесь, молодой человек.

Будьте смелее.

Евтихий Федорович совсем не страшный.

Кстати, я его не вижу.

Увидите, увидите.

И, может быть, даже немножко разочарует.

Самый обыкновенный человек, как это ни странно.

Он работает, но я его сейчас приведу, потому что он очень, очень хотел с вами познакомиться.

Вера, займись.

Широко живете.

Это вы называете широко?

Ну, знаете, о такой квартире можно только мечтать.

А, это у нас только в городе так прилично.

А дача?

Совсем захудалая.

Отец думает, строится в зеленой зоне.

Все говорят, там изумительные участки.

Да, участки золотые.

Вот какая норма?

Сто, полтора, сто.

В каком смысле?

Водки, спрашиваю, сколько?

Во всякий случай, я вам налью двести.

Под любительскую колбасу, вы что?

Что вы, что же я один буду пить?

Даже как-то обидно.

Да не обращайте внимания.

Опрокидывайте смелее, под огурец сейчас принесу.

Ну вот вам настоящий, живой ептихий корнеплодов, которого вы так жаждали увидеть.

Ептихий.

А это Степан Андреевич.

Андрей Степанович.

Простите, ради бога, Андрей Степанович.

Садитесь, пожалуйста.

Выпивайте, закусывайте колбаской.

К сожалению, Евтихий Федорович не может вам соответствовать.

У него повышенное давление.

У меня тоже повышенное давление.

Да?

Странно, правда, Евтихий, странно.

Мне казалось, что повышенное давление бывает исключительно у творческих работников.

Искусство требует жертв.

Огурцы, колбаса, хлеб.

К сожалению, у нас еще не научились беречь таких людей, как Евтихий Федорович.

Не правда ли, Евтихий?

Но он сам по своей никому не нужной скромности вам об этом не скажет.

Достоевский тоже был человеком исключительной скромности.

Да, конечно, и Гончаров.

Пейте, пожалуйста.

Вот огурцы, колбаса, хлеб.

Рвать.

Я уже обедал.

Товарищ Корнеплодов, кажется, хотел меня видеть.

По какому случаю?

Видите ли, нас немножко удивляет ваше такое, я бы сказала, паническое отношение к такому простому вопросу о зеленых участках, в зеленой зоне.

Вы же, надеюсь, не против того, чтобы Евтихию Корнеплодову отвели участок?

Откровенно говоря, против.

Да?

Это оригинально.

Правда, Евтихия, это оригинально.

Но вы, надеюсь, не будете отрицать, что Евтихий Федорович известный писатель.

Не знаю.

Интересно.

Все знают, а вы не знаете.

Но, молодой человек, я бы на вашем месте все-таки постеснялась бы в этом признавать.

Евтихий Федоровича знают все.

И скоро общественность будет отмечать его 70-летие.

Не читал.

На днях прочтете в газетах.

Нет, не читал произведений товарища Корнеплодова.

Ну, знайте, молодой человек, читали вы или не читали, это ведь существенного значения не имеет.

Нет, имеет.

Ну, вы знаете, вы должны были подработать вопрос и передать вышестоящему товарищу.

А читать или не читать, это уже будут поручать людям более сведущим и более образованным.

Я образованный.

Что-то не видно.

Я окончил МГУ.

Простите, тогда нужно носить университетский значок.

Но это значение не имеет.

Вам поручена чисто техническая работа.

А читать художественную литературу, это, по-моему, не ваше дело.

Зачем же вы лишаете меня права любого советского гражданина интересоваться нашей текущей художественной литературой?

Я очень люблю нашу художественную литературу.

Я на ней всегда воспитывался и воспитываюсь.

У нас множество замечательнейших, чудеснейших писателей.

Любите, любите и воспитывайтесь, если у вас есть свободное время.

Но при чем тут участки в зеленой зоне?

А вот как раз и при том.

Ведь участки предназначены в частности и для писателя.

Совершенно верно.

Не могу же я подходить к этому вопросу чисто формально.

Ведь писатель это тот, кто пишет?

Ну, знаете, вы рассуждаете довольно странно, правда, Евтихий?

Весьма возможно, весьма возможно.

Но я хочу знать, что написал товарищ Корнеплодов, кроме заявления об участке в зеленой зоне?

Лично я ничего другого из произведений товарища Корнеплодова не читал.

Но это факт вашей биографии.

И все-таки, что же написал Евтихий Корнеплодов?

Евтихий, не волнуйся, умоляю тебя, не волнуйся, помни, у тебя давление.

Твоя жизнь нужна людям.

Евтихий, не волнуйся.

Имя Евтихия Федоровича настолько авторитетно, что мы просто отказываемся продолжать этот нелепый разговор.

Лучше выпейте, Вера.

Рубайте.

Спасибо.

Вот видите, вы и сами не знаете, что он написал.

Как не знаю?

Как же не знаю?

Во-первых... Ну, а если знаете, то скажите.

Ну что, что?

Овсы.

Овсы.

Евтихий, не делай резких движений.

Овсы цветут.

Роман в четырех частях.

Не знаю, не читал.

Не читали, потому что он издавался лет 40 тому назад и с тех пор не переиздавался.

А почему же он не переиздавался?

А потому что... Евтихий, сиди и молчи.

А, понимаю, потому что устарел, да?

Допустим, это случается, но в этом нет ничего особенно ужасного, не всем же быть классиками.

Ну а потом?

Вы знаете, давайте прекратим этот разговор.

Как угодно.

Имя Евтихи Корнеплодова достаточно авторитетно.

И не ваше дело оценивать его творчество.

Да ведь творчества-то никакого нет.

Ну, про это знают в Союзе писатели, в котором я состою со дня его основания.

Да кто вы такой молодой человек?

Я буду звонить вашему начальству в Главное управление.

Совет министра.

Евтихи.

Андрей Сергеевич.

Степан.

Андрей Степанович, выпейте, закусите.

Нет уж, благодарствуйте.

Очень сожалею, что пришел по вашему приглашению.

Ну, а кадр будет насчет участка.

А так, вы утверждаете, что товарищ Корнеплодов писатель.

А я этого не знаю.

Так предъявите членский билет Союза писателей, я приложу его к вашему заявлению и передам по начальству.

Пусть оно решает, давать вам участок или не давать.

А меня оставьте в покое.

Да, прекрасно.

Прекрасно.

Это то, что нам надо.

Это, как говорится, жалует царь, да не жалует псарь.

С вашим начальством, я думаю, нам будет легче договориться.

Евтихий, предъяви товарищу свой членский билет.

Ну что же ты, скорей.

Посмотри на письменном столе среди рукописей.

Евтихий, ну ищи скорей.

Видите, какой рассеянный, как бальзак.

Это не важно.

Билет вы можете переслать мне и завтра.

Нет, подождите, он сейчас принесет.

Евтихий, я жду.

Одним словом, я пойду, а вы потом пришлите.

А участок за это время уплывет?

Не знаю.

Желающих много.

Счастливо оставаться.

Подождите, вас сейчас на машине отправит ветеринар.

Не трудитесь.

Я пешком дойду.

Интересно.

Кончил МГУ, интересуется художественной литературой, не пьет водку, отказался от машины.

Это ненормально.

Неужели потерял?

Ищу, ищу, сейчас.

Боже мой, ты же слышал, что он сказал.

Желающих много, мы же можем опоздать.

Ищи.

Может, членский билет забыли на отдаче?

Вот видишь, до чего доводит твое головотяпство.

Если участок уплывет, я тебе этого никогда не прощу.

Софьюшка, не волнуйся.

В крайнем случае можно взять в Союзе дубликат.

В крайнем случае.

Размазня, бальзак.

Витя Винар, где он там?

Пусть берет машину и гонит на дачу.

Нет, отменяю.

Я сама поеду на дачу.

А вы здесь ищите.

Ищите все.

Нужно перерыть весь дом.

Вера, отец не появлялся?

Нет еще.

Ты что, чем-то расстроена?

Я не расстроена.

Я разъярена.

Расстроена.

В этом доме каждый день выдумывают какие-то новые и новые глупости, чтобы только оправдать свое существование.

Твой ветеринар ездил к Сироткину?

Ездил.

Ну и что?

Сироткин сказал, что еще два дня может подождать билет.

Хорошо.

Хамы!

О!

Четыре приглашения.

Два перевода из журналов.

Кстати, из лекционного бюро перевод был?

Нет еще, наверное, завтра принесут.

Звонки были?

Каждые пять минут.

Конечно.

Меня всегда спрашивали.

Конечно.

Евтихий Корнеплодов всем нужен.

А когда что-нибудь нужно срочно Евтихию Корнеплодову, потрудитесь подождать.

Вас слушает жена Евтихия Федоровича Корнеплодова.

Да.

Ах, что вы говорите?

На послезавтра?

Ну, знаете, оперативно, молодцы.

Да нет, хорошо, что разослали.

Не беспокойтесь, народ будет, народ любит Евтихия Корнеплодова.

Да.

Хорошо, хорошо.

Будем держать связь.

Юбилей назначен на послезавтра.

Правда, послезавтра понедельник, день тяжелый.

Ну, ничего, билеты уже разосланы.

Заметки будут завтра.

Ну, Сироткин.

Ага, Евтихий.

Юбилей назначен на послезавтра.

Наденешь однобортный черный костюм, белую рубашку и синий галстук, как у Горького.

Ну что, всех застал?

Подал заявление об утере билета.

Как они тебя приняли?

Приняли хорошо.

Заявление подал, всех застал.

Ну, надеюсь, ты им сказал, что это срочно?

Сказал.

Ну, а они что?

Сказали хорошо.

Поставят на ближайшее заседание приемочной комиссии.

Когда?

Послезавтра.

А билет когда выдадут?

Тогда же.

Ну, прекрасно.

Сироткин, теперь участок наш.

Ну, а как они с тобой разговаривали?

Любезные, чувствовалось уважение?

Да, чувствовалось.

Да что ты их тихий?

То болтаешь безумолку, а то цедишь, тебя нужно доить, как корову.

Устал я, Софьюшка.

С утра лит институт.

Передавал молодым свой опыт, секреты мастерства, так сказать.

Потом редсовет, потом публичные лекции, потом в Союз пришлось насчет этого билета.

Думаешь, легко мне?

Пойду отдохну.

Нет уж, отдохнешь после юбилея.

А сейчас не время.

Иди и учи юбилейную речь.

Я тебе там набросала.

Да, не перепутай, пожалуйста.

И потом не вздумай спать.

А то ведь я тебя знаю.

Тебя только оставь наедине с подушкой.

Хорошо, Софишка, можно я на минуту?

Можно, можно, можно.

Вера, что там за шум в кухне?

Это папина мать с дачи приехала.

Привезла сливки и кислую капусту.

С Феней разговаривает.

Только ты ее, пожалуйста, не тащи в комнаты.

Накорми ее чем-нибудь от обеда.

И скажи ей, что если Соловьевы не расплатились за молоко, чтобы больше она им молока не отпускала.

Но, впрочем, я сама туда зайду.

И ты меня извини, Вера, но твой ветеринар, это не мужчина, а просто какое-то недоразумение.

Вагон драмки не мог получить.

Ну, я тебя не виню.

Это наша общая ошибка.

Вообрази, у него навязчивая идея, что ветеринария его призвание.

Пожалуйста.

Ради бога.

Я ничего не имею против ветеринарии.

Вот сейчас на горизонте появился один ветеринар.

Так он изобрел какую-то настойку из мертвых лягушек, которая лечит все болезни.

Берет 350 рублей за пол-литра, с приезжих еще дороже.

Так к нему с вечера он останавливается такая очередь, что вызывают конную милицию.

Вот это ветеринар, это я понимаю.

А твой недобытчик... Слава богу, что на шофера-любителя выучился.

Софьюшка, ты одна?

Вера, иди к отцовской матери на кухню.

Ну, чего тебе?

Софьюшка, я забыл тебе сказать.

Да.

Но они требуют, чтобы я представил труды.

Какие труды?

Сочинения.

Чьи сочинения?

Мои.

Твои сочинения?

Да.

Интересно.

И зачем это им понадобилось?

Не знаю, но говорят такое правило, иначе не выдадут членского билета.

Ну, и что же ты им сказал?

Ну, сказал, что представлю.

Так.

Ну и что же ты им представишь?

Софьюшка, ну почему ты на меня так странно смотришь?

Может быть, ты сердишься на меня?

Ну, честное слово, я не сказал им ни слова лишнего.

Я почти все время молчал, потому что... Помолчи.

С кем ты разговаривал?

Ну, сначала с ними, а потом они меня направили в приемочную комиссию.

Да, и ты знаешь, что самое смешное?

Что самое смешное?

Самое смешное, что ответственный секретарь этой приемочной комиссии Сироткин.

Тот Сироткин?

Нет, слава богу, однофамилица.

Перифериями писателя откуда-то с Дальнего Востока.

Сироткин Амурский.

Даже, говорят, что-то написал и не так плохо.

Во всяком случае, его выдвигают.

Ты представляешь, какой анекдот?

А это не анекдот.

Это очень серьезно.

Ты думаешь?

А что?

Не понимаешь?

Не понимаю.

Ну так я тебе сейчас объясню.

Твое заявление будет стоять на комиссии.

Там узнают, что у тебя нет никаких произведений, и тебя попросту не примут.

А как же с участком в зеленой зоне?

Участок?

Евтихий, я начинаю подозревать, что ты просто идиот.

О каком участке ты говоришь?

Какой участок?

Пусть он провалится, этот участок.

Пусть он идет к черту, этот участок.

Надо спасать юбилей, надо спасать семью.

Завтра утром бери машину и поезжай, забери свое заявление обратно.

А членский билет?

Боже мой, боже мой.

Жили же мы все время без этого членского билета.

И совсем он не важен, никто его никогда не спрашивает.

Дело же не в членском билете.

Дело в том, чтобы состоять в списках.

А в списках мы, слава богу, состоим с самого начала.

И ладно, так и будем жить.

Нет, все-таки, Софьевка, это оскорбительно.

Лучше давай я им представлю.

Овсы цветут.

Как-никак, крупное полотно.

Роман в четырех частях.

Я уверен, они примут.

Не обольщайся.

Есть такие романы в четырех частях, что за первую часть дают первую премию, за вторую – вторую, за третью – третью, а за четвертую дают по шее.

Ты сгущаешь краску.

Я не сгущаю, я не сгущаю.

Всюду сироткины.

Мы окружены сироткинами.

Поезжай утром и забирай заявление.

Иначе все пропало, все пойдет к черту.

Понял?

Здравствуйте.

Здравствуйте.

Не пугайтесь, Могилянский.

Извините, я не буду раздеваться, потому что у меня еще множество разных организационных вопросов.

Я только с вашего разрешения переодену

Обувь, потому что... Не надо, что вы!

...что у вас недавно натирали паркет.

Хорошая библиотека.

Простите, вы откуда?

Я из клуба, не пугайтесь.

Я по поводу сегодняшнего юбилея товарища Корнеплодова.

Вы знаете, обычно у нас юбилеями занимается Ольга Капитоновна.

Но она гриппует, и это мероприятие поручили провести мне.

А самого товарища Корнеплодова, вероятно, нет дома, потому что я его только что видел у нас в коридоре около приемочной комиссии.

Но я даже думаю, что мы не будем его беспокоить, потому что вы по всему видимому вдова юбиляра, ой, простите, простите, его супруга.

Вот, и вам я доложу, как у нас обстоят дела.

Очень хорошо, проходите, пожалуйста.

Благодарю вас, благодарю вас.

Проходите.

Вера, Вера, пришел человек из клуба, принеси, что полагается.

Значит, обстановка у нас такая.

Ну, средств на юбилей отпустили, как вы уже, наверное, догадываетесь, не очень много.

Поэтому, в общем-то, юбилей у нас пойдет по второму разряду.

Как по второму?

Пусть это вас не огорчает.

Все будет в лучшем виде.

Хотя, честно говоря, это не очень мой профиль, так сказать, не моя профессия.

Но если Могилянский за что-то взялся, он сделает, и все будет как бы по первому разряду.

Могилянский.

Не пугайтесь.

Водки хотите?

Полтора ста грамм.

Больше я не пью.

Земля пухом.

Ох, извините, здоровье.

Значит, сейчас я вам скажу, что у нас есть, а потом, чего у нас нет.

Минуточку.

Значит, у нас есть, да, есть, духовой оркестр 4-го ремесленного училища.

Есть 15 вазонов папоротника и по углам 4 настоящих живых пальмы,

По два с четвертью метра высотой отрезка зеленых насаждений.

Затем есть четыре венка от издательства, от Литинститута, от общества книголюбов и кукольного театра.

Простите, почему венки?

Я сказал венки, извините, это я по привычке.

Не венков, а приветственных адресов.

А почему от кукольного театра?

А там у меня служит двоюродный брат, помощником главного администратора.

Вера, не задавай идиотских вопросов.

Да.

Труднее всего было организовать вступительное слово.

Вы же знаете, как у нас, все заняты.

Кто не занят, тот гриппует, остальные в командировках.

Вы слышали про такого критика Мартышева?

Да.

Потрясающе выступил у меня в прошлом году на Новодевичьем кладбище.

Вы знаете, это удивительно талантливый человек.

Да, так он отказался.

Беспринципная личность.

Но я его уговорил.

Это замечательно.

Он хоть и беспринципный, но удивительно талантливый.

Дальше у нас...

Идет концерт.

На это пусть вас совершенно не беспокоит.

Значит так.

Один народный, два заслуженных и четыре обыкновенных.

Пение, скрипка, художественное чтение и скетч.

Очень хорошо.

Это все, что у нас есть.

Теперь чего у нас нет.

Вот.

У нас нет, во-первых, приветствия от союза.

Это плохо.

Надо нажать.

Без этого, знаете, все равно, как без двух академиков в почетном карауле.

Я понимаю, но вы знаете, как на них трудно нажимать.

Но я нажму.

Да, пожалуйста.

Очень прошу вас.

Я пошел, потому что у меня еще очень много разных организационных вопросов.

Увидимся вечером.

Ой, да, совсем забыл.

Нужен большой фотопортрет покойного.

Что вы?

Какого покойного?

Тысячу извинений.

Это я по привычке.

Я ведь у нас в основном занимаюсь вопросами организации похорон.

А юбилей, это для меня нетипично.

Это, так сказать, не мой профиль.

Но вы не беспокойтесь, все будет в лучшем виде.

Кинохроника, фотокорреспонденты, звукозапись, все будет.

Да, чуть не забыл.

Насчет банкетов.

Насчет банкета, значит, как вы понимаете, средств не дали.

Но если вы хотите на собственные средства, пожалуйста, мы организуем.

Хорошо.

Всего хорошего.

Всего хорошего.

До вечера.

Софьюшка, можно тебя на минутку?

Да.

Что?

Софьюшка, сироткин Амурский не хочет.

Сироткин Амурский не хочет возвращать заявление.

Как не хочет?

Вот сегодня вечером мой вопрос будет обсуждаться на комиссии.

А они знают, что вечером твой юбилей?

Думаю, что знают.

Во всяком случае, Сироткин Амурский был очень любезен и даже улыбался.

Даже улыбался?

Да.

Тогда это вообще катастрофа.

Им нужно представить твои сочинения, иначе они тебя уничтожат.

Собишь.

А может быть, представим мои лекции, а?

Какие лекции?

Какие у тебя лекции?

У тебя была одна лекция.

Моя встреча с Бернардом Шоу в Оксе, которую ты читаешь уже более 30 лет.

Софьюшка, ну тогда ты только ради бога на меня не кричи.

Ну что еще?

Может быть, овсы, а?

Рискнуть.

Ну или отменить юбилей.

Отменить юбилей?

Ни в коем случае.

Лучше умереть.

Что же делать?

Ну черт с ними.

Давай свои овсы.

Вот.

Вот они.

Так.

Так.

На большие миллионы верст вокруг, словно ядреная баба-вековуха, разметалось море овсов, и цвели те овсы, истого и буйно, рожемордое, бородастое и задастое солнце всходило над теми неуемными овсищами.

Господи, Боже мой!

В еругах сладко сочилась весенняя тягомотица.

И нас даже было такое придумать.

Нет.

Митрич потянул баску за упругие груди и хлобыснул по уху тальянкой.

Ах, те бабоньки, истошно голосила Киребеевна полосатым голосом.

Ну, это же кошмар.

Ну, что это у вас?

Неужели не годится?

Евтихий, ты ребенок.

Душечка моя!

Ну, что там слышно?

Сейчас все расскажу, только прежде всего дайте мне поздравить нашего дорогого юбиляра с 70-летием.

Я вам желаю счастья, здоровья, долгих лет жизни и дальнейшего творческого роста.

Евсихий Федорович, народ ждет новых выдающихся произведений.

И я вас умоляю, не откладывайте.

чтобы одним разом заткнуть рот всем нашим врагам и завистникам.

Спасибо, спасибо, Ольга Николаевна.

Спасибо, прошу вас, проходите.

Софьюшка, дорогая, а как же все-таки будет?

А будет так, как я сказала.

Наденешь черный однобортный костюм, белую рубашку и синий галстук.

Сколько я могу повторять?

Ступай.

Простите, я на минуточку.

Золотко.

Ну, садитесь, рассказывайте.

Ой, я на минуточку.

Просто вот пять минут и обратно.

Не беспокойтесь, не торопитесь.

Ветеринар вас подбросит.

Ну, приветствие от Союза будет?

Ну, я, конечно, не имею права разглашать.

Ну?

Но вам по секрету не будет.

Видите, Максим Максимович сейчас в отъезде.

А Степан Степанович, наверное, видел такую позицию, что раз уж каким-то чудом там юбилей разрешили, то пускай он себе будет.

Но союз устраняется и от приветствия воздерживается.

Так и сказали, пускай юбилей себе будет.

Это их частное дело, тем более, что каждый советский гражданин имеет право праздновать свой день рождения в своем клубе, тем более, 70-летие.

Между прочим, я вам скажу, что у нас в руководстве Союза писателей все просто с ума посходили.

У них на первом плане высокий идейно-художественный уровень, разнообразие форм жанров, мастерство, проблематика, острота тем, актуальность.

Ну, просто жуткие требования, ну, просто чудовищные.

Это они просто копают под Евтихель.

Завидуют.

Конечно.

Досадно.

Ну, знаете, могло быть и хуже.

Вы себе представляете?

Они назначили приемочную комиссию тогда же в том же клубе, только в другой комнате.

Это же не нарочно, вы же понимаете.

Ну, короче говоря, с юбилеем все-таки утряслось.

Ну, только я думаю, какие же злые люди, а?

Какие злые?

Вы не представляете себе, какие разговоры с утерей этого членского билета, с этой приемочной комиссией, эти кудуарные разговоры, это просто жуть!

Ну, кто там главный, кто орудует?

Я, конечно, не имею права разглашать, но вам по секрету.

Все, все орудуют.

Я только не понимаю, как у них могла подняться рука на такого человека, как Евтихий Федорович.

А Мартышкин вообще занял двойственную позицию.

Как?

Он же дал согласие произнести речь на юбилей.

А у меня совершенно другая информация.

Ну что вы.

Моя приятельница работает у него машинисткой.

Так вот она мне сказала, он с утра ей продиктовал две речи.

Одну абсолютно отрицательную в отношении Евтихии Федоровича, просто убийственную, для приемочной комиссии.

Вторую вполне сносную, даже можно сказать восторженную, для юбилея.

Обе талантливые.

Ну и какую же, по-вашему, речь он произнесет?

Это неизвестно.

Может быть, первую, может быть, вторую, может быть, обе.

И никто не может это предсказать, даже я. Ну, может быть, бюро погоды.

Ну, если этот фрукт только посмеет это сделать, тогда я сама выступлю.

Верочка!

Какая прелесть!

Верочку!

Вера!

Скажи своему ветеринару, чтобы он не заводил машину в гараж.

Надо отвезти нашу лапушку в Союз.

Хорошо.

Васин, иди сюда.

Во-первых, нужно подбросить в Союз нашу лапушку Ольгу Николаевну.

А во-вторых, приведите себя в приличный вид.

Вы же с нами сегодня едете на юбилей.

И, пожалуйста, побрейтесь.

Слушаюсь.

Больше ничего?

Больше ничего.

Идите.

Встречиться не надо?

Нет.

Вошел к парикмахеру, сказал спокойный, будьте добры, причешите мне уши.

Что?

Гладкий парикмахер сразу стал хвойный.

Боже.

Лапушка, он же совершенно пьян.

Вера!

Вера!

Вера, твой ветеринар абсолютно пьян.

Ничего не случилось.

Меня попросили, я явился, и пусть вас это не удивляет.

Я прошу прощения, меня шоферы напоили.

Отличные ребята.

Полтора ста граммов с прицепом.

Это с ним раньше никогда не было.

А потому что я был раньше человек науки, почти ученый, а теперь я...

Я даже мечтал об открытиях в области ветеринарии.

Но все мои мечты лопнули, и теперь я мальчик на побегушках доставал.

Понимаете, я человек без индивидуальности, толкач.

Понимаете, я толкач, вот что вы все со мной сделали.

И я вас очень всех не люблю и презираю.

Вера, скажи этому человеку, чтобы он немедленно шел вон.

Ступай вон и проспись.

Хорошо.

Хорошо, я просплюсь, но только вряд ли.

И учтите, если я просплюсь, тогда... К черту, надоело.

Хватит, я живой человек, я творческая личность.

А вы кто вы такие?

Лабазники.

Хуторяне.

Евтихий, выгони его вон.

Да как вы смеете в такой день?

В какой такой день?

Как?

День юбилея вашего тестя.

Известного и всеми нами любимого писателя.

А где это у нас тут писатель, а?

Кто у нас тут писатель?

Где?

Не вижу я. Где он?

Чего?

А?

А чего он написал?

Он такой же писатель, как я, геоботаник.

Даже меньше.

Вон!

Хорошо.

А кто вас на юбилей повезет?

Думаете, я ничего не понимаю, да?

Я все понимаю.

Вы же на всех привыкли верхом ездить.

Вы даже на собственной бабушке и той верхом ездите.

Тихий!

Удар его!

Да я!

Да вы!

Вообще правильно.

Бейте меня.

Лупите прям по мордасам.

Я заслужил этого.

Я же польстился на все это.

Променял свою науку, свою ветеринарию на вашу гнусную, чечевичную похлебку.

Да знаете ли вы, гнусные люди, что такое ветеринария?

Да я... Не подходить, расшибу.

С ума сошел.

Да что вы знаете о нашей отечественной родной эпизологической школе, возглавляемой Вышелевским?

Да знаете ли вы, что у этой школы установлены этиология, патогенез и мероприятия по борьбе с инфекционными энцефалами и элитами лошадей?

В изучении инфекционной анемии лошадей САПа и других заболеваний наши ученые опередили буржуазную науку.

А в это время я... Ладно, к черту.

Вера, пойдем?

Ну, куда я не пойду?

Вера, я твой муж, и я тебе велю.

А может быть, ты не хочешь?

Тогда, ради бога, оставайся еще и лучше.

Негодяй, я с тобой поговорю, когда ты проспишься.

А я уже проспался.

Вернее сказать, проснулся.

Желаю вам дальнейшего процветания, хуторяне.

Слушайте.

Я так испугалась, у меня просто руки дрожат.

Ну, конечно, это просто смешно, не правда ли?

Ну, вы нас простите, Лапушка.

Ну что вы!

Это наш общий недосмотр.

Ну, я надеюсь на вашу скромность.

Ничего не было.

Я ничего не видела, ничего не слышала.

И вообще у кого это не бывает.

В общем, я понимаю, что машины ждать нечего, так что я повезу пешком.

Я вас провожу.

Не надо, не провожайте до вечера.

Спасибо, Лапушка.

Вот плоды нашего либерального отношения к людям.

Евтихий, не волнуйся, успокойся.

Помни, что у тебя сегодня юбилей и давление.

Вера, не рыдай.

Подумаешь, никуда он не денется.

Видали мы и не таких.

Лучше иди к матери твоего отца и скажи, чтобы она немножко оделась и надела белый платок.

Когда все оденетесь, покажетесь мне.

Алло, Корнеплодов у аппарата.

Нет, я никуда не собираюсь.

Хорошо.

Хорошо, учту.

Что, папочка?

Так как я до сих пор не представил им своих сочинений, они требуют моего личного присутствия.

А если я не приду, то они будут решать сами.

Я никуда не пойду.

Пусть выгоняют.

Я болен.

У меня юбилей.

И вообще я совершенно болен.

Евтихий!

Евтихий, где же ты?

Эй, люди!

Где Евтихий?

Он только что вышел.

Как вышел?

Куда вышел?

Ведь скоро на юбилей ехать.

Куда он ушел?

Велел сказать, что юбилей не будет.

Как не будет?

Куда он ушел?

Куда ушел ваш ненормальный сын?

Как будто бы в приемочную комиссию.

Я же ему не приказывала.

Зачем он туда пошел?

Как будто...

От членского билета отказываться, а потом в клуб юбилей отменять.

Что?

А, теперь я понимаю.

Теперь я понимаю.

Вера!

Вера!

Вера!

Сейчас же велись своему ветеринару оседлать машину.

Ой, я забыла, я забыла, ветеринар невменяемый, весь дом невменяемый.

Боже, что случилось?

Вера, отец ушел из дома.

Как Лев Толстой?

Хуже.

ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА

Что сегодня?

Юбилей какого-то известного писателя.

Кого именно?

Кажется, Корнеплодова.

Разве он еще существует?

Как видите.

Концерт будет?

Ну, а как же.

Тогда я займу место.

Я на всякий случай уже занял.

Сегодня, кажется, открытое заседание приемочной комиссии.

Должно состояться здесь, в клубе.

Где именно?

Та дверь.

Еще не начинали?

Нет, еще.

Ждут Сироткина-Амурского.

Товарищ Мартынский...

Товарищ Мордешкин, надеюсь, вы тоже выступите?

А по поводу кого?

По поводу Корнеплодова.

Хо-хо.

То есть?

В зависимости от ауспиции.

Батюшки!

Да какие могут быть ауспиции?

Человек 40 лет числится писателем, а ничего не написал.

Ни одного сочинения мы найти не можем.

Разумеется, мы собираемся и исключать его, но...

Так вопрос-то глубоко принципиальный, то очень хотелось бы, чтобы выступили также и вы.

Ну, а почему именно я?

Ну, как известный критик, человек с некоторым авторитетом.

Хо-хо, вы меня переоцениваете.

А как на это смотрит руководство?

Ну, разумеется, одобрительно.

В каком смысле одобрительно?

Одобрительно да или одобрительно нет?

Одобрительно нет.

Вы в этом уверены?

Совершенно.

Ну что ж, я пожалую.

Хо-хо.

Нет, ну какого вкуса этот корник плодов, а?

Какая внешность, какая пломба, на самом деле просто дырка от бублика.

Вы знаете, у меня даже есть на сей предмет кое-какие авторские заготовочки.

Так, вот, изволите ли видеть, нет, это не то.

А, а вот это как раз то.

Я разыскал его единственный шедевр.

Овсы цветут.

И выписал цитатки.

Животики порвете.

Партышки, где вы?

Ничего, я еще успею сыграть партию.

Вы начинаете без меня.

Ну, прошу вас, пройдемте.

Давайте, партышки.

Одну минуточку.

Что же вы?

Я вас ищу по всему клубу.

На какой предмет?

Вам же открывать юбилей.

Чей?

Корнеплодова?

Хохонюшки.

Милочка, в каком же смысле?

Хохонюшки в том смысле, что руководство относится к корнеплодову резко отрицательно.

По-моему, юбилея вообще не надо.

Ну какой же юбилей, когда юбиляры сейчас будут выгонять из организации?

Хохо, послушайте, вы меня пугаете.

Мы же обязаны провести мероприятие.

Мы уже затратили средства на концерт, на тропические растения.

Сейчас приют артисты.

О, слышите?

Уже идет духовой оркестр.

Так пусть он сыграет вам марш-фонарь.

Я не понимаю.

Перестаньте шутить.

В конце концов, пусть комиссия поступает с юбиляром, как ей угодно.

Нас это не касается.

Мы обязаны провести мероприятие.

Тем более, что руководство проявило такой интерес к концерту.

Только что звонили от Степана Степановича и просили оставить непременно четыре места во втором ряду.

А почему именно во втором?

А потому что весь первый ряд оставлен для семьи ювеляра.

От Степана Степановича лично.

Вы просите себя.

Вот какая картина.

Тогда, пожалуй, хо-хо.

Я не буду касаться художественных произведений Евтих Фёдоровича.

Кстати, их и нет.

Я думаю, знаете ли, в лёгкой явленной форме очертить его общественной физиономией.

Вот именно, в лёгкой форме.

юмором очертите.

Наша аудитория любит посмеяться.

Вот, извольте видеть.

Нет, это как раз не то, простите.

А вот это как раз то.

В игре выход.

Юбилей — это переучет товара.

Сегодня юбиляр в некотором роде переучитывает свои товары за 40 лет.

Ну и так далее.

Это то, что именно надо.

Сейчас юбиляр —

Будет здесь.

Через полчаса.

Юбиляр прибыл.

Прошу вас.

Уходите, милости просим.

Позвольте вас приветствовать от имени нашего клуба.

Вы образцовый юбиляр.

Обычно юбиляры опаздывают, а вы прибыли даже несколько раньше, чем надо.

Как видите, клуб сделал все возможное.

Вы обратили внимание...

Не каждый юбиляр может похвастаться такими пальмами.

Но, к несчастью, организовать кинохронику нам не удалось из-за странной позиции управления кинофикацией.

Но нам удастся записать ваше выступление лично нами, самостоятельно.

Как видите, все очень прилично.

Да ну к чему весь этот шум, эти растения, этот портрет?

Нескромно.

Уберите его.

То есть как?

Как убрать его?

И вообще, вообще я отказываюсь от юбилея.

Они шутят.

Вы когда-нибудь читали мои произведения?

Лично я нет.

Но, может быть, другие читали?

И другие не читали.

Читали мою подпись под некрологами.

А писатель тот, кто пишет.

Значит, я никто.

Пустое место.

Фикция.

Не надо так громко говорить.

Вы меня ужасаете.

Что вы, что вы.

Они же шутят.

Да?

Так, может быть, вас смущает приемочная комиссия?

Так вы не обращайте на нее внимания.

У нее свой профиль, у нас свой профиль.

У нас свой.

У нас свой профиль, да.

Одно другому не мешает.

Пусть публика повеселится без меня.

Но как же я объясню общественность?

Как угодно.

Срочно вызвали.

Заболел.

Ну, как же быть?

Надо позвонить кому-нибудь, посоветоваться.

Товарищ Корнеплодов!

Товарищ Корнеплодов!

Еще раз здравствуйте, Софила.

Прошу вас.

Он здесь?

Здесь.

Ну, как вам нравятся пальмы?

Евтихий, Евтихий, ко мне.

Нет, нет, нет, он там.

Где?

Так.

Евтихий, сию минуту сюда, ты слышишь, Евтихий?

Это был абзац из первого тома.

А могу продемонстрировать еще один шедевр.

Митрич потянул васку за упругие груди и хлобыснул полку тальянкой.

Хаханьки.

Одним словом, дырка от бублика.

И вот еще.

И цвели те овсы истого и буйного.

Рыжемордая, бородатая и задастая всходило солнце.

Одним словом, как мне кажется, писатель, не написавший за 40 лет ни одного произведения, не может называться писателем.

Послушайте.

Вы прекратите издеваться над известным писателем и общественным деятелем.

Иначе я буду жаловаться в совет министров.

Ишь, расходились тут.

Добролюбовы.

Евтихий, почему ты здесь, а не на своем юбилее?

Это тебе не компания.

Ты должен быть там, в президиуме, на трибуне.

Софьюшка, юбилея не будет.

Кто выдумал эту дичь?

Я. Я решил.

А кому интересно, что ты решил?

Он решил.

Вопрос о Корнеплодове снимается.

Но позвольте.

Не позволю.

Не нуждаемся.

Почему?

Потому что членский билет в ход.

Садитесь, молодой человек.

Закройте дверь, а то дует.

Мой членский билет.

А Софишка откуда?

Между прочим, совершенно случайно обнаружила в диалектике природы Фридриха Энгельса.

Эту книжечку я тебе купила для того, чтобы ты изучал диалектический материализм.

А ты вместо этого дрых на диване.

Но об этом мы поговорим потом.

А сейчас причешись, надень галстук.

Я пойду проверю сцену.

Кто ответственный по ювелею?

Я. Вы?

Я. Так что же вы стоите?

Что же вы стоите?

Проводите Евтихию Федоровичу в артистическую.

Да, обеспечьте ему черный кофе.

Он всегда перед выступлением пьет крепкий черный кофе с сахаром и с лимоном.

Хорошо.

И закройте форточку, чтобы его не продуло.

Вы персонально отвечаете за его здоровье.

Хорошо.

Идите, идите.

Боже мой, что это?

Это пальма.

Пальма?

Да.

Интересно, где вы взяли такие пальмы?

Ну?

А где портрет Евтихи Федоровича?

Так юбиляр сами приказали убрать.

А вы его больше слушайте.

Давайте портрет.

Да не сюда, боже мой.

Вот сюда.

На середину, на середину.

Вот так?

Ну, вот так.

Где места для семьи юбиляра?

В первом ряду вот здесь.

Здесь?

Нет.

Это неуважение к юбиляру.

Вот что, голубчик, принесите два кресла сюда и сюда.

Для жены и матери юбиляра.

Антонина Прокофьевна, милуша, садитесь сюда.

Ну, садитесь, не стесняйтесь.

Поправьте платок.

Боже мой, какое дико неудобное кресло.

Где вы его взяли?

Из кабинета директора.

Я восхищен вашим туалетом.

Вы похожи на императрицу.

Прикажете начинать?

Начинается.

Софья Ивановна, чуть не опоздала.

Билет членский нашли.

Нашли, лапушка, нашли.

Это вам лично, как подруге и вдохновительнице нашего дорогого, всеми любимого писателя.

Спасибо, солнышко, спасибо, лапушка.

Садитесь, садитесь на место ветеринара.

Здесь вам будет хорошо, близко.

Вы же знаете, Евтихий Федорович лучше всего смотрится вблизи.

Евтихий Федорович, плохо.

Что?

Что с ним?

Что с ним?

Что?

Что?

Что случилось?

Софьюшка, беда.

Что?

Я, кажется, опять потерял билет.

Быть этого не может, ищи.

Да ищу, ищу.

Опять билет опять потерял.

А, минуточку, вот он.

Нет, это профсоюзный.

Лапочка, ищите.

Это поликлиника.

Лапочка, ищите.

Вера, ищите.

Это общество охраны дороги.

В заднем кармане, в заднем кармане лапочка.

Вот он, вот он, вот он.

Нет, это поликлиника.

А это?

А вот паспорт.

Подкладка.

Это паспорт.

Паспорт.

Дом архитектора.

Минутку.

Кажется, есть.

Где?

Вот он, голубчик.

У меня даже в глазах потемнело.

Разрешите юбилейный вечер писателя Евтифия Федоровича Корнеплодова считать открытым.

Вступительное слово о юбиляре скажет товарищ Мартышкин.

Товарищи, граждане, не теряйте членских билетов.

У меня все.

Начинайте.

ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА

КОНЕЦ