Поздний ребенок. Художественный фильм по повести Анатолия Алексина (1970)

Дома, дома, портреты времени.

Впрочем, не только времени.

В некоторых из них я узнаю папу.

Вот так папа пел.

Это был период излишеств.

А потом наступила пора архитектурного аскетизма.

Папа уже не пел, он напевал.

Дома, дома,

как в гавани корабли.

Когда-то и наш корабль, и наш дом плыл счастливо и безмятежно на всех парусах, на раздутых своих парусах.

Детство.

сколько бы ни было в нем огорчений, в памяти твоей оно навсегда остается порой прекрасной и радужной.

И неужели это было не вчера?

Музыка

В семье я был самым младшим и притом поздним ребенком.

Меня очень долго ждали.

Ждали все.

И эта лампа,

Эти деревья на картине, которую папа ошибочно относил к славной барбизонской школе.

И этот буфет.

И дедушка с бабушкой, которых давно уж не было в живых, но и они ждали.

Но главное, папа с мамой ждали целых 16 лет.

Ждали, как манну небесную, как каплю дождевую в зной.

Опять он задерживается, мерзавец.

А вы еще надеетесь, что он придет?

Ну, хорошо.

Пожалуй, я буду разливаться.

Оля, давай ещё подождём.

Столько ждали.

Придя в изумление однажды, они хотели бы изумляться постоянно, каждый день, каждый час.

Появился.

Я сюрприз, а сюрприз должен постоянно изумлять.

Сейчас, в который уже раз, я появлюсь из-под стола, семейная шутка, и папа с мамой, в который уже раз, будут потрясенно ахать.

Ленечка, откуда?

А мы сидим, ждем тебя и не видим, что из-под земли или как ангел небесный.

Талант мерзавец.

Ну, просто гений.

Руки ты мыл?

Мыл.

Держи.

Еще подлещу.

Держи, сын.

У меня есть подозрение, что суп сегодня экстравагант.

Согласно семейному преданию, в тот день у меня не было аппетита.

Я ожидал прихода рукомея.

За столом папа сидел спиной к окну.

В свое время перед самыми нашими окнами по папиному проекту было возведено одно помпезное сооружение с башенкой.

Дом чем-то был похож на папу.

Должно быть обилием цитат из опер.

Когда же дом раскритиковали, папа повернулся спиной к своему детищу.

Тем не менее, папа бодрился и все грозил тряхнуть какими-то антресолями.

Называл папа свой дом по-разному.

Братом Аркашкой, мадам Баттерфляй, тульским самоваром.

Папа вообще любил давать прозвища.

Людмилу, например, называл виртуозом Рейсфедора или Кала.

Гордая она была у нас и незамужняя.

Ждала принца, блондина.

Маму папа называл всегда одинаково.

Тихий ангел.

Было у папы и хобби.

Старинных певцов он предпочитал слушать на старом патефоне с шершавым звуком.

Шипение старой пластинки ласкало папин слух.

Он нежно называл все это шорохами времени, слоями эпохи.

Но чум, шаги, это Рукамеев проник в незакрытую мною дверь.

Мы замерли, ждем.

Доколе, я вас спрашиваю, товарищ Нечаев, ваш сын будет узурпировать моего Валерика.

Доколе!

Валера, войди.

Сегодня ваш сын воднул своей арбузной головой в живот моего сына.

Почему у меня арбузная голова, хотелось мне спросить его.

Я не знаю, что будет завтра.

Вам давно уже пора на пенсии, Василий Иванович.

По всем статьям.

Доколе?

Доколе?

За что ты побил Рукомоева?

А, он противный.

Псих.

На самом-то деле у меня была более веская причина бодать Рукомеева.

Он назвал моего отца Шутом Гороховым.

Слои, шорохи.

Обожаю.

Дело все в дурацкой башне.

Это твой Дорофей подсказал, свинья.

Не будь этой башней, адам выглядел бы как огурчик.

Не волнуйся, Вася.

Да то ли, да то ли.

Драться, конечно, скверно.

Да какой смелый, мерзавец.

На две головы нише пошел наступление.

Лишился, а?

Всего на полголовы, пап.

На целых две головы.

Котлеты остыли.

Пусть Рукомоев докушивает.

Он избил его!

Избил!

Если они не опоздают своего мерзавца, я сам им займусь!

Да-да!

Я еще устрою вам, гражданин Нищаев, экзамен по химии!

Безумство храбрых!

Поем мы песню!

Безумство храбрых!

Вот мудрость жизни, гражданин... Рукобрюхов... Брюхо... Брюхомоев... Ай, черт с ним!

Милый папа, я же понимал, что все это делалось ради меня, ради позднего.

Смелого пуля боится, смелого...

Ты-ка не берёт.

Не твору.

Берёт.

Берёт.

Ничего, ничего.

На пенсию, так на пенсию.

Гражданин Рукаваев.

Но мы ещё дряхнём.

Антресолями?

Вот именно, сынок.

Нет-нет, все должно оставаться на своих местах, твердил я себе.

Никто никогда не умрет, и отец, и мать, и Людмила.

Даже Рукамеева не умрут.

И вечно будет пребывать на лестничной площадке врач и окулист дядя Леня.

По-моему, он находился здесь всегда.

По крайней мере, так мне тогда казалось.

Наверное, он нарочно запирал себя здесь.

От одиночества должно быть.

Или надеялся встретить Людмилу, в которую он был влюблен еще со школьной скамьи.

Я часто поднимался к нему на площадку, отводил душу.

Да, знаешь, это очень хорошо, что ты заботишься о своих родителях.

А, у меня должность такая.

Какая должность?

Поздний ребенок.

Но вообще-то как жизнь Людмила?

Вообще она хорошо живет.

Она у нас дрессировщик четких и прямых линий, как говорит папа.

А может, всё началось с этого звонка?

Алло.

Нажмите кнопку.

Кнопку нажмите.

А Людмилы нет у дома.

Кто говорит?

Это я. Кто я?

Её сын.

Какой сын?

Ну, от первого брака.

Да.

Одиннадцать.

Большой.

До свидания.

До свидания.

Назвавшись сыном от первого брака,

Я решил, что очень возвысил Людмилу в глазах неизвестного мужчины.

Раз Людмила успела побывать в браке целых два раза, значит, она интересная женщина, значит, пользуется успехом.

Трезво соображал я. А вообще-то, кроме дяди Лёни, я и знать никого не хотел.

Кажется, это случилось в субботу, а в воскресенье, кажется, мы пошли в театр.

Вы готовы?

Еще одно последнее сказание, и хлопоты окончены мои.

Мой сын согласился идти в оперу, и я ликую.

А дядя Леня сказал, что это опера для взрослых.

А дядя Леня может и ошибаться.

А почему бы Людмиле не выйти замуж за дядю Леню?

Мой сын соединяет невесту с женихом.

Я думаю, две пары очков для одной семьи – это слишком много.

А-а-а!

А-а-а!

А-а-а!

А-а-а!

А-а-а!

А-а-а!

Кровью кожи не смыть оскорбление, Нет пощады, не дрогнет тьма.

Приветствую, приветствую.

Ну, были в опере?

Да.

А Регалетто оказался папиным приятелем.

Каким образом?

Они вместе в одном кружке пели.

Дядя Леня это совершенно не интересно.

Дядя Леня интересное знаю.

Ну, Леня.

Слушай, Лёнь, Лёнь, Лёнь, а Петухов много насчитал, признавайся.

А кто пел джингл?

Райское.

Помню, Людмила была в меланхолии, а дядя Лёня всё пытался удержать её, шумел.

А вот в одном провинциальном городе пел партия Монтероне один грассирующий актёр.

Он всё пел так.

Я, Монтерон, вас сюрпризираю.

Очень смешно.

Смешно.

Так вот, там есть такое место замечательное.

Ну, сейчас, сейчас, сейчас.

Люда!

Люда!

Постой!

Посмотри!

Фотография?

Узнаёшь?

Ну, посмотри, посмотри!

Ну, покажи.

Узнаёшь?

Припоминаешь?

Да, да.

Семачёв.

Шестой класс.

Шестой Б. Фёдоров.

Кисенёв.

А вот это я не помню, Королёва, что ли?

Это ты.

А это ты.

ПОЮТ ПОЮТ ТЕБЕ БОГ ГИМНЕНЕЙ ТЫ, КТО СВЕТЕНЯЕШЬ НЕВЕСТУ ЖЕНИХОВ

Это была моя прозрачная мечта.

Елизавета Ивановна.

Елизавета Марковна.

Елизавета Ивановна.

Елизавета Марковна!

Марковна, конечно, Марковна.

Я точно помню.

А что это ты сегодня при галстуке?

Да нет, не может быть она Елизавета Ивановна.

Я помню тогда еще... Ну ладно, Борис, замком.

Да нет...

Елизавета Марковна!

Марковна!

С Людмилой продолжало происходить что-то странное.

И дом наш как-то насторожился, притих.

Все ведь мы немножко побаивались Людмилы.

Ты знаешь, мам, а Ивана кто-то сказал, что я была замужем.

Ой, Господи.

И что у меня большой-большой сын.

Сцена была отвратительной.

Он ругался, кричал.

Всё это для меня было более чем странным.

Ты понимаешь это?

Ну, я понимаю, что теперь тебе стало ясно, что это за человек.

Итак, желая возвысить Людмилу в глазах Ивана, я поссорил их.

Мало того, что дяди Ленины шансы свелись к нулю, теперь ускользал от нас и некий Иван.

Люд!

Я тебя слушаю.

Это я сказала Ивану, что у тебя есть сын от первого брака.

Ты сказала?

Я. Я пошутила, понимаешь?

Значит, шутка.

Шутка.

Он всё шутил, он всё шутил и изо всех старался сил.

Так.

Ой, Лёнька, да не грызи ты.

Прости.

Ты понимаешь, Лёнька, дело даже не в том, что ты сказал, а дело в самой реакции, понимаешь?

Да ладно, все это чепуха.

Иван, воображение мое рисовала богатыря-блондина, этакого добра-молодца.

И может быть, в этом Иване была судьба нашей Людмилы, думал я. Иван!

Иван и Людмила работали в архитектурно-реставрационных мастерских.

Я избрал самый простой и открытый способ.

Я звал Ивана на разные голоса.

Я его кликал.

Кликал, как старик золотую рыбку.

Иван!

Иван!

Мальчик, ты меня?

Обойдемся без лысых, подумал я.

Нет, не вас.

А я думал, меня.

Я ведь тоже Ваня.

Людмила не могла помешать мне в моей затее.

У нее было два дня отгула.

Собственно, теперь уже у меня оставался последний день.

Иван!

Мальчик, ты меня?

Ваш мальчик.

Хороший мальчик, орет громко.

Это был настоящий Иван.

Блондин.

Откуда ты меня знаешь, мальчик?

Не я вас знаю, это вас Людмила знает.

Нечаева?

Да.

Ну, брат.

Да, я её брат.

И даже немножко похож лицом, вы присмотритесь.

И очкарик.

Ну, вижу-вижу, что брат.

Верю.

Это я с вами тогда говорил по телефону и пошутил немного.

У Людмилы не было сыновей, не было браков.

Ей тысячу раз предлагали, она отказывалась.

Тысячу раз?

Ну, десятки.

Она сама не хотела выходить.

И сейчас не хочет.

А я просто-напросто пошутил.

А почему вы к нам никогда не приходили?

Ну хотя бы в гости.

Не приглашали.

Ну ладно, пойдем обсудим ситуацию.

Я считал, что всем нам крупно повезло с Иваном.

Подружились мы с ним мгновенно.

Иван рассказывал мне о реставрационных работах, о старине матушки, которой дышал здесь каждый камень.

Да и в самом Иване было что-то былинное.

От варяжского гостя и вообще от садков.

Справа мастер четких и прямых линий.

Слева Ленька из команды мерзавец.

Молодец.

Дрогнули четкие прямые линии, теснят мерзавцы.

Ленька, молодец.

Давай, давай.

А завтра ко мне придет мой новый друг.

Новый?

У тебя много старых друзей, просто замечательных.

И слишком расширять их круг, это все равно что... Разбавлять вино водопроводной водой.

О, ты слышишь?

От этого вино крепче не становится.

Одень завтра свой синий тренировочный костюм.

Ходить по квартире в тренировочном костюме.

Глупо.

Вы к кому?

Я к Нечаевым, 43-я квартира.

По лестнице, наверх, два звонка.

Спасибо.

Позвольте.

Одну минуточку.

Вы идете к Нечаю.

Я иду к Нечаю, 43-я квартира.

43-я квартира, два звонка.

Так вы на правильном пути, что вы смущаетесь?

Я понимаю, я понимаю.

Ну хотите, хотите я позвоню?

Нет, не нужно.

Нет, я позвоню.

Я сам пойду.

Я могу позвонить, я с удовольствием позвоню.

Нет, я благодарю.

Ну почему?

Я позвоню, я позвоню.

Вы смущаетесь, я позвоню, это милейшие люди.

Я пошел, да, я пошел, я пошел.

Одну минуточку, вернитесь, вернитесь.

Идите.

Благодарю вас.

Как фамилия?

Нечаевы.

Змаков сколько?

Два.

Какая квартира?

Сорок три.

Правильно.

О, лебедь мой!

Нет, наоборот.

Ария Луэнгвина.

Заходи, Иван, смелее.

Да не стесняйся ты.

Давай.

Ленька, ты меня представишь?

Ну ладно, я сам.

Здравствуйте.

Я Иван.

Здравствуй, Иван.

Здравствуй.

Познакомьтесь, это Иван.

Лёня хотела привести своего друга, а пришёл он.

Лёня?

А вы знакомы?

Да, это я разыскал Ивана и пригласил его.

Это прекрасная инициатива.

Ну, конечно, я очень рада, что вы познакомились.

Ну, Олечка, ну, развернись.

Мы с Иваном познакомились и подружились.

Вот это и есть мой новый друг.

Очень приятно познакомиться.

Давай.

Ленечка, а ты уверен, что это тебе?

Нет, это тебе.

А может, маме?

А вот это маме.

Мама, это тебе.

Ой, спасибо.

Как мило.

Это даже хорошо, что вы явились так неожиданно.

С хозяйкой меньше спроса.

А у скромного ужина есть оправдание.

Леня, расставляй тарелки.

Хороший монолог произнесла мама.

Мягкий, лиричный.

Вообще все шло как нельзя лучше.

Здесь важно было не сфальшивить, не издать неверного звука.

Теперь слово за папой.

Пока наши дамы там суетятся на кухне, сервис, я вам продемонстрирую кое-что из закромов.

Нечто дефицитное.

А ты, папин уголок, ощетинься гостеприимно пластинками.

И вы, старые певцы, усладите слух нашего гостя.

Пусть мягкий шорох старинных записей создаст атмосферу равновесия и гармонии.

Шаляпин, между прочим.

Давайте же шорохи.

Давайте, милые.

Усаживайте гостя за стол.

Обволакивайте его.

А если в навеки так было?

Если в навеки так было?

Предлагаем экскурсию по тайным закромам.

Мама?

Оля, врач не разрешил, но и не возражает в исключительных случаях.

А сегодня ничего исключительного не происходит.

Итак, за мир и дружбу.

Между народами?

В том числе и между народами.

Ну, молодёжь, стройте, дерзайте, а мы вам поможем, чем можем.

Мне казалось, что мы отправляемся в какое-то удивительное путешествие.

И ведет наш семейный корабль наш гость Иван.

Ты знаешь, папа, а Иван играет на фортепиано и поет.

О, тогда мы с вами вдвойне коллеги.

Я тоже в молодости музицировал и даже пытался петь.

Играть на фортепиано слишком громко сказано.

А мы вас тихо попросим.

Сыграйте нам что-нибудь.

Ну, пожалуйста.

Ну что ж, при условии, что петь будем вместе к барьеру, я пошел.

Петь?

Ну, хорошо, ужайтесь.

Людмила, я тебе этого не прощу.

Он печник, и вот родился сын у них.

Бедняге с детства не везло, Судьба над ним шутила зло.

И он шутил, и он шутил, Людей он шуткою дарил.

И вот однажды у реки Сошлись совсем не шутники Гуляли, пили, а при них Был наш добряк, был наш шутник И всё шутил, и всё шутил Он изо всех старался сил Всё шутил, всё шутил Он изо всех старался сил

Со всеми вместе он поплыл И всё шутил, и всё шутил Смеялись все и до зари В воде пускали пузыри А он шутил, он всё шутил Пока не всех не утопил А он шутил, он всё шутил Пока не всех не утопил Не смейтесь на воде

А ты, дядя Леня, провожай нас машинам приветливо вслед со своей тихой пристани.

Мы уплываем.

Прости нас, дядя Леня.

О!

Олечка, Олечка, посмотри, посмотри.

И дом, дом сегодня каким-то франтом.

Распустил перья.

Ну что, брат Аркадий?

Оказывается, зимой очень идёт закат.

Благородство линий, осанка.

Всё прекрасно, Олечка.

Мы ещё пошумим,

Еще покуролесим, тряхнем антресолями.

Вы не пугайтесь, это наш сосед, милейший человек.

Оля, я его убью.

Продолжайте, музицируйте, разве чуть-чуть потише, под сурдиночку.

Да вы не волнуйтесь, дядя Леня, это наш родственник.

Кто, где?

Ну, этот дядя, что к нам приходит.

А по какой линии?

По маминой.

Прекрасно.

Это просто замечательно.

Это замечательно.

А я так и почувствовал.

Я просто почувствовал у него что-то такое родное, ваше, семейное.

Папин взгляд.

Хотя он по маминой, это не имеет значения.

Все равно ваш.

Интересно, что сейчас получается в вашей семье?

В одном лице вы получили одновременно сразу двоюродного

Дядю, двоюродного племянника и двоюродного кого?

Брата.

Совершенно верно.

А знаешь, это ведь я его к вам направил.

Да, он замешкался, не хотел.

А я говорю, вторая дверь, справа, по лестнице, три звонка.

Он и пошел.

Он и пошел.

Не шевелитесь.

Птичка этого не любит.

Она возьмет и не вылетит.

Ну, тогда выпустишь слона белого, ладно?

Слон для вас слишком жирно.

Вылетит рядовой, элементарный воробей.

Умён, как дельфин.

А, правда?

Мой брат.

Ну, понятно.

Ничего не поделать.

Не шевелитесь, птичка.

Всё шло прекрасно.

Даже чересчур.

Как вспомню, так даже не верится.

Идиллия какая-то, пастораль.

Ничего общего с жизнью, суровой действительностью.

Впрочем, вот немного и житейской прозы, шероховатостей быта.

Да, кстати, я думаю, что жить я буду где-нибудь рядом с вами.

Ну, где-нибудь поблизости.

Неужели это так важно сейчас?

Какое это имеет значение?

Ну ты что, папа, меня не знаешь.

Это уже решено.

А пусть Иван живет в нашем доме, а я буду спать на кухне или в коридоре.

Пусть Иван живет в нашем доме.

В нашем доме, в нашем доме.

Да, в нашем доме.

У Ивана есть комната.

Правда, не в центре, но зато со всеми удобствами.

И он готов обменяться, переехать в любую квартиру нашего дома.

Срочно меняем комнату в доме со всеми удобствами на комнату в нашем районе.

Вы уже напечатали?

Ванна, душ, газ.

Для кого мы это все печатаем?

Для моего племянника.

А зачем ему меняться?

Да он хочет жить поближе к нам.

Это хорошо.

Правильно.

Ну, поехали.

Итак, я помирил Ивана с Людмилой.

Казалось бы, оставались сущие пустяки, а нет.

Клубится волною кипучий кур.

Восходит дневное светило, О, как весело сердцу.

Хватит поездничать, дай тушь.

Тушь?

Пошла тушь.

Шутка.

Слушай, Людмила, перестань ты корпеть над этим чертежом.

Давай переедем сегодня же ко мне.

Прямо сейчас?

Прямо сейчас.

Дозочка нету, зонтиков не нужно.

У тебя все просто.

Конечно, все просто.

А что тут сложного?

Ну, а какая причина, что тебя здесь удерживает?

Причина есть.

Какая же?

Обменять.

И обменять именно сейчас.

Так.

Потому что потом будет поздно.

Стимул ослабнет.

Вечно ты все подчиняешь логике.

А вот я хочу сегодня, немедленно, и сейчас.

А потом, ты знаешь что?

Мне немножко уже стыдно смотреть в глаза твоим родителям.

Они могут подумать, что я волынщик вообще-то.

А?

Стыд?

Дело совсем не в этом, Иван.

Дело совсем не в этом.

Я очень давно хотела тебе сказать.

Всё это ужасно глупо.

Но я ничего не могу с собой поделать.

Я не могу уйти из дома.

Я не могу оторваться от них, понимаешь?

Я люблю тебя.

Но я ничего не могу с собой поделать.

Ничего, понимаешь?

И если ты этого не поймешь, нам, наверное, не надо быть вместе.

Ужасно глупо.

Вот и все, что я хотела тебе сказать.

Я вдруг увидел свою сестру совсем в ином свете.

Слабой, незащищенной.

Но с этого же дня она стала мне и дороже, роднее.

Была, стало быть, у нас с ней одна общая забота.

Немолодые наши родители.

Принес?

О, это папе.

Сынок, и ты против меня.

Куда ты, удаль, прежней одевалась?

Я пошутил.

Пас.

Эх, итак, друзья, выпьем за отъезжающих.

И пусть поскорее возвращаются.

Люда.

Зачем ты, Удаль, прежней одевалась?

Во-первых, не зачем, а куда?

А во-вторых, Людочка, у тебя мерзавец.

Папа, это я мерзавец.

Это ты мерзавец, а он бандит.

Нет, я прежде всего, Василий Иванович, не бандит, а жених.

Я думаю, за время нашей командировки

Люня обклеит объявлениями всю нашу улицу.

А может быть, даже и район.

И что-нибудь найдется.

Сейчас папа выйдет из-за стола.

Зачем ему тогда понадобилось вставать?

Так хорошо было за столом.

И вдруг...

Я часто думаю, а если бы он не встал, не поднялся?

Все будет хорошо.

Прошло много лет, а мне все хочется крикнуть, пап, погоди, не вставай.

Конечно, он не слышит.

Ну да, все будет хорошо.

Куда ты, узоль?

Никуда она не девалась.

Здесь она.

Есть еще порох в пороховницах?

Есть.

Я думал, куда Иван плывет с отцом?

Зачем?

Плывет.

Кол, кол, кол.

Кол, загнали сюда.

Скорее, кол.

Не шевелись, Вася.

А?

Простите.

Здравствуйте.

Ничего страшного.

Вот сейчас врач подтвердит.

Это спазм.

Простая история, скоро пройдет.

И вообще нет безвыходных положений.

А тут простая история.

Ну, что вы чувствуете?

Гол.

Что?

Будто завинали.

Гол.

Все правильно.

Все правильно.

Это был уже не лестничный домашний дядя Леня.

Это был Пирогов, Боткин, Склифосовский.

Так-так, глубже.

Свободнее.

Не напрягайтесь.

Ну что ж, какие будут рекомендации?

Естественный уход.

Естественно, свежий воздух.

Порточку всегда держать открытой.

Лекарства по назначению врача.

Никакой самодеятельности.

Я буду заходить.

Строгий постельный режим.

А я уже больше не нужен.

И главное, положительные эмоции.

Он успокоил нас и ушел, унеся с собой папину домашнюю туфлю.

Так что племянник прав.

Спазм.

Обыкновенный спазм.

Так ты думаешь, что...

Инфаркт.

Надо бы не отложку.

Я уже вызвала.

Ну, в общем-то, как-то надо держаться.

Ну, я буду заходить.

И вообще... Ну вот, пап, все хорошо.

Леня подтвердил.

Это простой спазм.

Все.

Иван уехал один на целых полгода.

Он регулярно писал мне и Людмиле.

Больной папа лежал на диване под сенью барбизонца, манившего его в свои кущи.

Каждый раз, когда папа открывал глаза, он видел свой дом.

И, казалось, дом проявлял к больному какое-то трогательное участие, как няня или сиделка.

Понимаешь, папа, если бы у тебя было что-нибудь серьёзное, тебя бы сразу отвезли в больницу.

Ну вот скажи, ты знаешь хоть одного инфарктника, которого не отвезли?

А, не знаешь.

Убедительно.

Это даже хорошо, что мы тогда не послушали профессора.

Я, конечно, говорю о последнем времени, когда победил новый метод.

Филасов мерзавец.

Почему задёрнули занавеску?

Я хочу видеть свой дом.

Никакой пощады, бракоделы, никаких поблажек.

Удивительный дар к переуплощению этого дома.

Каждый раз по-новому.

Даже не уследишь театр одного актёра.

А вообще-то профессию надо выбирать с умом, чтоб потом не жалеть.

Вот я мечтал быть музыкантом, певцом, а стал архитектором.

Почему?

Наверное, потому что однажды легкомысленно поверил в чьи-то слова.

Архитектура – это застывшая музыка.

Впрочем, это так, фигуральность.

Вообще, не в этом дело.

Папе становилось все хуже.

Он потерял интерес даже к своему дому, совсем не замечал его.

Это был дурной знак.

Но вот однажды, как по щучьему веленью папа проснулся бодрым, взглянул на дом,

Слава Богу, вздохнули мы все.

Шорохи времени, злые эпохи шуршат.

Люблю старых певцов.

Вы нынешняя нотка.

Ленечка, открой окно, пожалуйста.

Папа, мне нравится твой дом.

Правда?

Тебе нравится мой позор, мой рождественский пирог, моя тень.

Спасибо, сынок.

Может, и в самом деле ничего.

Может, я просто придираюсь к нему.

Знаешь, Ленечка, а если шпиль убрать?

А ведь это идея.

Пили к изъявану и башню ко всем чертям.

Да, душевный мирозавец, чуткий.

Звёзды в небе

А у нас сегодня гости.

Полная комната народу.

Отцу ведь теперь немножко легче.

И потом дядя Леня сказал, что поправляющемуся инфарктнику здоровый шум только на пользу.

Новый метод.

Кстати, дядя Леня тоже приглашен.

Он без конца танцует с Людмилой, и все ему завидуют.

Один молодой человек даже прослезился в коридоре.

Влюбился бедняком.

Так что приезжай поскорей.

Стараюсь переселить вас с Людмилой поближе к нам.

Обмен как талант тоже требует грации А мне не везло в этом деле никак И я оставался в конце операции При шишке на лбу и о двух синяках

Дядя Леня после случая с папой и истории с племянником как-то сдал.

Он то впадал в меланхолию, а то вдруг закатывал шумные монологи о величии добра, о положительных эмоциях.

А вообще положительные эмоции это... это доброта, это искренность, это улыбка, которую мы дарим один другому.

Понимаешь?

Это не то, что вот, а это все, это...

Ты, я, это окружающий мир, это положительные эмоции, это великолепно, это звучит гордо.

Иди сюда.

Кончилось всё это тем, что однажды я влетел в столовую.

Ура!

А дядя Лёня согласился переехать на квартиру к Ивану.

Что там случилось?

А?

Да что кричишь?

А дядя Лёня, а дядя Лёня согласился переехать на квартиру к Ивану.

А?

И Людмила с Иваном будут жить в нашем доме.

Лёнь, тебе письмо от Ивана.

Там, на столе возьми.

Иди.

Проходи.

Садись, садись.

Ты чувствуй себя здесь как дома.

Я сейчас.

Раньше мне как-то не доводилось бывать у дяди Лёни.

Вообще, как ни странно, известно мне было о нем немного.

Я знал, что родители его умерли лет десять назад.

Это был коридор, обставленный, как жилая комната.

А кто же жил там, в комнате за дверью?

Не соскучился?

Нет.

Ну, сейчас.

Посмотрим ее.

Кого?

Комнату.

Прошу.

Выходило, что здесь жили вещи дяди Лениных родителей, а сам он всегда был рядом, как музейный сторож, ревностно охраняя этот мир от всех, наверное, даже от себя.

В общем, я готов, готов все это убрать отсюда.

Ну, разумеется, если Ивана и Людмила устроят эту комнату.

Их устроят.

А может быть, не надо, дядь Лень?

Может, не стоит жалко ведь, а?

Нет-нет, я решил.

Я решил, все нормально.

Нормально.

Ну, брат, здорово еще раз.

Здорово, старик.

Значит, не виделись мы с тобой ровно год.

Год.

Ну что ж, возмужал.

Да ты садись, садись, брат Ленька.

Садись на чемодан, будь гостем.

Ну что, отец, как он там?

Поправляется.

Поправляется, это здорово.

Хорошо, что мы не дали испытывать на нем этот новый метод.

Молодец ваш этот дядя Коля, молодец.

Дядя Леня.

Ну, дядя Леня, не все ли равно.

Пусть будет дядя Леня.

Да, брат Лёнька, да, да, да.

Целый год не виделись, а?

Целый год.

В общем-то, два симпатичных человека не встречаются целый год.

Несправедливо, а?

Как ты находишь?

Несправедливо.

А он согласен переехать к тебе.

Арбуз хочешь?

Да, так что же я тебе хочу сказать-то?

Что же там?

Ну, а как мама?

За дядю Лёню переживает.

Ну, а Людмила?

Как Людмила?

Тоже, только чуточку.

Чуточку.

Вот всё дело в чуточке.

В чуточке.

Чуточка!

Да, чуточка.

Вот что, брат, видишь ли, стыдно как-то, стыдно.

Никогда ничего не боялся, а вот тут не могу тебе сказать, подобрать слова, что ли.

Да!

Я ведь тебе подарок приготовил.

Шахматы.

Любимая игра Вундеркиндов и Остапа Бендера.

Прошу великодушно принять.

Спасибо.

Пожалуйста.

Выигрывай только.

Садись, Ленька, садись.

Садись, милый.

Да, жуткое дело, Ленька.

Трудное, какое-то непонятное.

Страшное дело, Ленька.

Честное слово.

Встретил я девушку.

Как-то звучит банально, но иначе сказать не могу.

Встретил там, на строительстве, и полюбил.

И не могу ничего с собой поделать.

Понимаешь, Ленька?

Ты меня понимаешь?

Ленька!

Иван, переезжай к нам.

К дяде Лене.

Просто так, временно, чтобы попробовать.

Все будет хорошо.

Я все сделаю, чтобы было хорошо.

Иван!

Ну, Иван, ну хочешь, я поговорю с той девушкой?

С кем?

Ну, на строительстве.

Ну, я все ей объясню.

Ну, как трудно было, ну, как мы тебя нашли, ну, так же не бывает.

Вот ты говоришь, не бывает.

Бывает, брат.

И ничего нельзя с собой поделать.

Людмила, я думаю, со временем поймет, а вот как быть с отцом, отец должен забыть про свое сердце.

А ты отвлеки как-нибудь их.

Этим ты мне поможешь, как мужчина мужчине.

Ведь ты уже совсем взрослый.

Какой же я взрослый?

Беспечность свою я на суетность выменял.

Лишь стены живут неизменностью стен.

Родные мои, пожалейте хоть вы меня.

Останьтесь со мной, не меняйтесь ни с кем.

Куда я спешил, поспевая за взрослыми?

Зачем беззаботность на мудрость меня?

Зачем меня в зрелость из детства забросили?

Зачем обменяли

Иван!

Дядя Лёня!

Вот тебе и Иван, вот тебе и принц блондин.

Привет.

Что ты делаешь?

Куда?

Обожди, куда ты меня та... Обожди, обожди, ты с ума сошел?

Я же был у вас уже.

Стоп, стоп, стоп.

Хватит, хватит.

Ха-ха-ха!

А-а-а!

Осторожно!

Стой, стой, стой!

Ну, хватит!

Ну, хватит!

Ну, что такое?

Ну, хватит!

Ну!

Всё!

Ну!

Хватит!

Всё!

Всё!

Всё!

Всё!

Держи!

Пошёл!

Пошёл!

Передирипу!

Милый дядя Леня.

Я хотел заткнуть им, как пробкой, брешь в нашем семейном кораблике.

Спасибо ему.

Он до конца понимал меня и не держал зла.

А вообще твоему отцу нужен присмотр.

Так что я зайду.

Завтра.

А сковородка-то остыла.

Если бы на веки тогда было,

Ох, то есть ли б навеки того бы...