Председатель Национального банка РК – Тимур Сулейменов | 101 Друг Шаекина №76

Очень интересный гость.

Туда доходит не так много людей.

Пирамида остается все равно пирамидой.

Один из очень молодых министров.

И это хорошо, когда это сбалансировано.

Я дядя Серик, они работают.

Можно ли там по-братски или еще что-то?

Как начинался ваш путь?

Лидерство пускать не намеренно.

И бизнесу нашему будем помогать.

Откуда бы не был бы...

Друзья, всем привет!

Это подкаст 101 друг Шаекина.

Вы все знаете, что я всегда стараюсь приглашать очень интересных людей с большим опытом, которые четко и хорошо разбираются в своем деле.

И сегодня у нас на подкасте очень интересный гость, председатель Национального банка Республики Казахстан Тимур Мурач Сулейменов.

Тимур Иванович, приветствую вас, спасибо, что пришли.

Спасибо вам, что пригласили.

Да, я, знаете, вы, на самом деле, я вот посмотрел ваш послужной список, честно скажу, он впечатляющий.

Учились в США, закончили Павлодарский университет, 4 года или 5 лет проработали большой четверки в Ростен-Янг, и после этого началась ваша карьера, по-моему, в Казмуной ГАЗ, и потом вице-министр национальной экономики, и далее там по госслужбе, это порядка уже, наверное, более 15 лет.

И сразу хочу перейти к первому вопросу.

Как начинался ваш путь?

Можно даже, знаете, Павлодар очень интересно, потому что Павлодар мне очень нравится.

Это один из любимых моих городов в Казахстане, несмотря на то, что я сам карагандинец.

И почему, проработав несколько лет в частном секторе, вы ушли на госслужбу?

Спасибо большое, во-первых, за приглашение.

Отвечая на вопрос...

Я закончил Павлодарский государственный университет по специальности экономика и менеджмент.

После этого прошел по программе Булашак и поехал уже тогда в магистратуру в 2000 году в Мэрилендский университет США.

Там провел два года.

Ну и потом, возвращаясь, тогда еще не было такого обилия иностранных компаний, в которых можно было приложить свои усилия максимально эффективно.

Ясно, что тогда была только Алмата.

Астана только остановилась, там были госслужащие, и то не все.

Соответственно, вопрос о том, где работать, не стоял.

Ясно, что если хочешь себя проявить, необходимо ехать в Алмату.

Ну и как все, ходил, сдавал заранее все свои резюме в различные организации, в основном иностранные.

Ну и вот несколько проходил этапов интервью, и в итоге попал вот в эту структуру Энстон Янга, которая, по сути, на следующие несколько лет стала для меня еще одним институтом.

На самом деле это вообще большая четверка, это...

очень хорошая корпоративная среда, где тебя не то, что бесплатно обучают, тебя обучают, но еще тебе за это зарплату платят.

Я на это так смотрю.

То есть очень много полезного, очень много хорошего, наверное.

Я для себя подчеркнул это.

И точность, внимание к деталям, внимание к цифрам, работа с клиентом, безусловная честность и порядочность, потому что «Большая четверка» всю свою репутацию и всю свою бизнес-модель строит именно на этом, что

Они аудиторы, которых невозможно подкупить, они консультанты, которых невозможно убедить иначе, то есть они дают максимально объективное мнение по любому вопросу.

Соответственно, вся эта корпоративная среда, пропитанная этим духом, я считаю, что это очень правильный дух.

Профессионализм, честность, integrity, то, что на английском называется, целостность.

А как часто бывает с аудиторами и консультантами, когда ты долго аудируешь одну и ту же компанию, эта компания начинает думать, а не переманить ли нам этого человека на постоянную работу.

Был 2006 год, и тогда разведка добычи Казмонегаз, Казмонегаз Exploration Production, планировала выйти на IPO.

Это было, как говорят, big deal.

Реально, это было 2000.

Началась работа в 2005 году где-то.

Тогда, на тот момент, когда начиналась работа, ни одной публичной компании в Казахстане не было.

В конце 2005-го вышел «Казахмыс», который потом уже перестал быть публичной.

И вот разведка, добыча, казмоногаз, она стала второй публичной, при том, что это государственная компания.

Была большая подготовительная работа, соответственно, нужна была сильная крепкая финансовая команда.

И тогда вот в рамках поиска людей, которые могут правильно готовить финансовую отчетность, разговаривать с консультантами, банкирами и прочими инвесторами,

Они набирали тогда несколько, достаточно много человек из большой четверки.

Арсен Янг тогда аудировал Казмной ГАЗ, и они предложили, и несколько человек у нас, можно сказать, практически в одно время с разницей в несколько месяцев перебралось.

В Казмной ГАЗ, где мы работали, это был один из интереснейших этапов моей жизни и карьеры, когда государственную структуру, она еще недавно создана, по сути это был МБ Мунайгаз и Узень Мунайгаз, и ряд активов, которые потом мы приобретали, необходимо было это все поженить.

И, условно, правильно говорят, продать международным инвесторам.

И продать не 3%, вот сейчас как Казмной ГАЗ мы разместили 3%, считаем это успехом.

Мы продали 40% разведки добычи на открытом IPO, купили пенсионные фонды, тогда еще пенсионные фонды были не едины.

Купили кучу иностранных инвесторов из Лондона, США и так далее.

То есть это была прям полноценная публичная компания с очень сильным советом директоров.

с очень сильными независимыми директорами.

И она прям разительно очень быстро в течение буквально полугода начала сильно отличаться от других дочерних организаций.

То есть национальная компания Казмогаз, под ней крупнейшая разведка добыча, потом Кастрансойл, Кастрансгаз, тогда был все остальные нефтепереработка и прочее.

Я видел прям как на глазах меняется культура внутри компании, как она начинает сильно отличаться от квази государственного сектора.

И это меня действительно убедило, что все-таки IPO, когда ты имеешь большую инвесторскую базу, и каждый инвестор в тебя вложил.

Вот ты ему заставил купить частичку себя.

Он взял две акции «Казаногаз» и «Эксплорейшн продакшн», он вложил свои кровные.

И он, соответственно, как миноритарий, даже будучи миноритарием, имеет право задавать вопросы.

А что у вас по геологии?

Вот этот блок, вы разведывали его, есть ли результаты?

А что по финансовой отчетности?

Почему у вас ROE, допустим, снизился?

И так далее.

Масса разных вопросов, которые заставляют тебя работать прозрачно и максимально эффективно.

Тогда же еще, там было прям по международному классу, тогда же ряду сотрудников выдавались так называемые stock options.

Прекрасный инструмент, который мотивирует менеджмент работать очень эффективно.

То есть привязка, стоят KPI, ключевые показатели эффективности, при достижении которых тебе дается опцион на акцию своей же собственной компании.

Если акция растет в силу того, что компания работает эффективно,

При достижении определенного KPI ты можешь его активировать и получить по той цене, по которой тебе ее дали.

То есть у тебя есть прямой стимул, мотивация.

Условно тебе его продали за 10, ты работаешь в течение года.

Твоя героическая работа помогает компании работать эффективно, рынки и инвесторы это оценивают.

И в течение года, допустим, стоимость твоей акции в целом и капитализация компании выросла на 30%.

Это давным-давно испытанный инструмент во всех странах, где есть публичные компании.

И у нас в далеком 2006 году в квази-государственном секторе он использовался.

Представляете, 20 лет назад мы были достаточно прогрессивными, чтобы его использовать.

И капитализация действительно росла.

Это тоже был очень интересный этап в моей жизни.

Может быть, я слишком долго рассказываю.

Нет, нет, отлично.

Я хотел еще пару вопросов задать.

Можно?

Так как мне это близко с точки зрения экономической политики, много говорится сейчас же у нас о демонополизации, приватизации.

Тимур Муравьевич, несколько вопросов.

Вы знаете, что основной посыл нашего подкаста – это совет молодым начинающим предпринимателям, и не только молодым, и действующим предпринимателям, состоявшимся предпринимателям, и в том числе…

Очень большое количество людей работает в гос- и квази-госсекторе, и всем очень интересно, как парень с Павлодара, ну условно, возглавил Национальный банк Республики Казахстан на сегодня.

Мы сейчас до этого дойдем, но я хотел бы вот такой вопрос задать.

Вы два года учились в США, недалеко от столицы, от Вашингтона.

И вы закончили поводок, у вас был очень хороший английский, что вы сразу поехали в Штаты, это первый вопрос.

Второй, мы все очень четко понимаем и знаем, что большая четверка, это действительно некая большая школа, очень выходцев много с большой четверки, которая сейчас работает и в госструктурах, и в частных компаниях, и это действительно тот опыт бесценный, который люди, грубо говоря, берут бесплатно, а тебе, как вы сказали, уже за него еще и платят, да?

Можете ли вы сказать и рекомендовать молодым ребятам, что четверка – это действительно та история, которая кардинально может поменять жизнь в корне, и эти люди завтра, у них, скажем так, увеличивается потенциал, больше возможностей для того, чтобы в жизни состояться, как предприниматель, как бизнесмен, как личность и так далее?

Ну да, я считаю, что…

Ну, во-первых, у меня был не только английский, понятно, то есть там всегда сдаешь, когда сдаешь на NBA, сдаешь стандартно TOEFL и сдаешь GMAT.

GMAT на тот момент это было просто как сейчас, наверное, стало такой коммодити, много людей его сдают.

и куча курсов.

А на тот момент в университете, в университетской библиотеке моего университета была единственная книжка, по которой можно было учить джемат.

Её нельзя было брать, надо было приходить и там заниматься, и смотреть, и читать.

Она была одна на весь город.

А так как нас несколько поступало, ну, стремилось поступить на Балашах с Палавдара, была конкуренция за эту книжку.

Так что сдали нормально и TOEFL, и GMAT, и в итоге получилось поступить.

Рахмет Булашах за это.

Что касается большой четверки, да, я считаю, что это прекрасная школа.

Естественно, это сильно зависит от той сферы, в которой вы хотите работать.

Кто-то хочет работать в креативных индустриях, кто-то хочет работать в IT-индустрии.

Наверное, ясно, что это не совсем та школа, которая подойдет для подобного рода профессий.

Но если вы хотите работать с финансами, с инвестициями, консалтингом, это очень сильно упорядочивает.

Создает помимо специальных знаний, это дает вот эти мягкие навыки, как говорится, soft skills, о которых мы часто говорим.

Работа в команде, то есть когда у тебя есть сверху над тобой человек, у тебя есть сбоку, вначале у тебя никаких подчиненных точно нету.

ты должен уметь работать в команде.

Там не система отделов, в которой ты вот в пенале своем работаешь, у тебя есть замначальника отдела, начальник отдела, замначальника управления, начальник управления, но все это вот так иерархично вверх и закрыто от других отделов.

Сегодня ты работаешь с одним менеджером, завтра с другим, сегодня ты работаешь, пока ты еще молодой, особенно на начальном этапе, когда у тебя нет специализации,

Сегодня ты работаешь на банковском проекте, вы аудируете или даете консалтинг банку, завтра ты закончил этот проект, тебя другой менеджер забрал на нефтегаз, третий тебя забрал на FMCG, и ты, соответственно, учишься, во-первых, работать с разными людьми, разными лидерскими подходами и так далее.

И это заставляет, ну, делает тебя действительно богаче.

Нежели если у тебя начальник отдел один, со своим бэкграундом, со своим образованием, ты его видишь, и если хороший человек, берешь с него пример, если плохой человек, не повезло.

А здесь у тебя есть возможность работать со многими людьми.

Вот это такая матричная структура, я считаю, она дает гораздо больше опыта.

Потом, как я уже говорил, сильная корпоративная культура и правильная корпоративная культура, что мы делаем наиболее качественный продукт в своей сфере.

Есть там хорошая конкуренция, это большая четверка же, то есть там есть своя состязательность, там Ernst & Young лучше, или Pricewaterhouse, или Deloitte, или BMG, в какой-то сфере EY, в какой-то сфере PwC и так далее.

Там есть и корпоративная внутри большой четверки, но есть и состязательность.

Это тоже тебе принадлежность к команде, она тебя заставляет тоже работать хорошо и качественно.

Поэтому, да, если вы хотите примерно вот в этих сферах себя позднее на средних этапах своей жизни реализовать, я считаю, что это прекрасная школа.

То есть это не только школа, чтобы меня правильно поняли, что типа надо там поработать 4-5 лет, а потом уходить.

Там есть перспективы и дальше, понятно, расти и становиться партнером, и уже быть частью не только зарплатной, но и уже долевого участия.

Это же есть партнерство.

Но туда доходит не так много людей.

Пирамида остается все равно пирамидой, и все равно значительное количество людей потом находит себя в других организациях.

Мне кажется, это очень хороший институт.

Дает прям хорошие стартовые возможности, которые, наверное, очень сложно представить в другие организации, где

Это так.

Понял.

Спасибо большое.

И вот переходный период.

Вы сделали крутую сделку в Казмунайгазе, вышли на IPO, и в какой-то момент вы принимаете решение, и с того времени ваша жизнь постоянно связана с государственной работой.

Как вам удалось это решение?

Почему это произошло?

И как бы...

Это было ваше желание?

Попробовать себя?

Там интересно получилось.

Во-первых, сделку дел, понятно, не я. Я был тогда еще достаточно молод.

Команда была, была большая команда.

То есть я был всего лишь на уровне даже ниже среднего менеджмента.

То есть какую-то свою, может быть, важную, но отдельную роль играл.

Для меня это было очень важно.

В тот момент времени.

В тот момент времени, да.

Получилось очень интересно, и, кстати, оно перекликается с сегодняшним моментом.

Тогда готовился очередной налоговый кодекс.

У нас был налоговый кодекс 2001 года, когда у нас был целый свод законов о налогах, были законы, инструкции и так далее.

Его кодифицировали в 2001 году.

К 2008 году он уже немножко себя поизжил, ситуация достаточно сильно поменялась.

И тогда было принято решение начать разработку нового налогового кодекса.

И тогда уже существовал Самрук-хазна.

Самрук тогда существовал, ничего не хазна.

Они тогда еще отдельно работали.

И было интересно так, что во всех организациях Самрука не было отдельного налогового департамента.

То есть всегда стандартная была старая советская главбух и заместитель главбуха по налогам.

Ну, сильно неэффективная, если честно, структура, потому что Казмогаз платил колоссальное количество налогов, платил неэффективно, переплачивал, зачастую за рубежом платил те налоги, которые не нужно было, налоги у источника выплата, прочее, прочее.

Поэтому в РД Казмоногазе, которое было публичное, это быстро осознали, потому что это инвесторы, и был создан департамент по налоговому планированию и учету, который я некоторое время возглавлял.

И тогда Самрук в рабочую группу по новому налоговому кодексу, запросили всех, Самрук как крупнейший государственный холдинг, они рекомендовали меня.

И вот я, получается, в течение полугода, свое потом уже ставшее мне родным министерство,

На треть национальной экономики.

Утром я работал у себя в Казмной Газе, а с трех часов начиналось заседание рабочей группы, с трех часов и до вечера мы сидели и обсуждали налоговый кодекс.

Исходя из нашей специфики, в большей степени это были налоги недропользования.

Недропользователей, вот как раз тогда рентный налог, НДПИ ввели, налог на сверхприбыль ввели, то есть существенно пересмотрели налогообложение недропользователей.

Там стояла задача, чтобы, понятно, тогда цены на нефть были достаточно хорошими, чтобы взять больше с недропользователей, но вместе с тем не убить стимулы для геологоразведки, освоения и так далее и тому подобное.

Мне кажется, более-менее, наверное, баланс был соблюден, исходя из тех ценовых параметров.

И, по сути, с того момента структура налогоблажения и недропользования значительно не менялась.

Вот тогда меня, из-за того, что я все время мелькал и полгода находился практически в Министерстве экономики, ходил на совещание к вице-премьеру, который возглавлял эту рабочую группу.

Как-то вот неожиданно в 2009 году мой предшественник, вице-министр, резко поменял работу, и мне предложили, ну, поэтому как бы так достаточно было интересно.

То есть это было ваше желание пробовать?

Нет, моего желания прям не было.

Может быть, сейчас немножко статус вице-министра стал более таким демократичным.

Но на тот момент, во-первых, министерств было меньше.

Вице-министров было по 2-3, наверное, 3 вице-министра на министерстве.

Поэтому молодых вице-министров особо не было.

Поэтому у меня там было желание или нет, просто само по себе...

И сама по себе возможность своего рода признания каких-то отчасти профессиональных заслуг, я сильно не сомневался, сказал, хорошо, наверное, пришло время попробовать поработать на государство.

Потом вот так затянулось.

И потом Москва.

Потом три года, да.

Это было Министерство экономики и бюджетного планирования.

После этого три года я там отработал.

И после этого меня направили членом коллегии министром по экономике и финансовой политике в Москву.

В 2012 году я поехал.

В конце 2016-го вернулся.

В общем, у вас такой послужной список.

Я действительно впечатлен.

Вы министром стали, если не ошибаюсь, 38 лет.

Да, 38 лет.

Один из очень молодых министров.

На тот момент это вообще из разряда нереального, правда.

Потому что, наверное, вы были самый молодой.

Не смотрел, ну, наверное, да, тогда корпус министров был достаточно взрослый, наверное, да, тогда я был одним из самых молодых.

Как ощущение руководить целым министерством в столь молодом возрасте?

Ну, было интересно, то есть, ну, предыдущий опыт, во-первых, потому что я три года в этом же министерстве был вице-министром, разные сферы там курировал, то есть я хорошо понимал, хорошо людей знал, то есть там

Текучка была не такая большая.

Потом, когда я работал в Москве, я, естественно, со всеми пятью министерствами, в основные ключевые, я экономику и финансовую политику курировал в Евразийской комиссии, соответственно, для меня базовым министерством было Министерство экономики, оно тогда курировало и интеграцию, и торговлю и так далее.

Поэтому я знал и людей, знал примерно, что там происходит, и моя реинтеграция обратно в казахстанский госаппарат была несложной.

Ну, как несложной?

Сложной, потому что одно дело быть замом, другое дело смотреть на это со стороны, а другое дело – иди и работай, все, вот тебе карты в руки.

Там с места в карьер сразу.

Министерство экономики всегда было таким экономическим штабом.

Все вокруг министерства экономики.

Все вопросы всегда приходят в министерство экономики.

Оно занимается всегда всем.

И любые своды обеспечения экономики.

Единая государственная позиция всегда ложится на Министерство экономики.

Потому что то, что хочет Минсельхоз, условно, может не хотеть Минэнерго.

Минсельхоз, дайте много-много-много дешевого дизеля.

Минэнерго говорит, я могу дать, но не так много.

Минсельхоз может сказать, дайте мне очень много качественной, быстрой и дешевой техники, в том числе иностранной.

Минпром говорит, я не могу, потому что у меня стоит задача по развитию собственного дизеля.

И кто-то должен выступать не арбитром, а кто-то должен выступать координатором и на правительство уже вносить сбалансированные решения.

Обычно это Министерство экономики, поэтому интересная работа.

Почему я спрашиваю, Тимур Иванович?

Мы сегодня отмечали, что очень большое количество людей работает в гос- и квази-госсекторе.

Я более чем уверен, что зрители, которые будут завтра смотреть наш подкаст,

А какая-то часть из них работает в квази-гос, и у них есть, допустим, желание, но они подумывают над тем, уйти ли на госслужбу или не уйти.

Профессия госслужащего сегодня, скажем, она такая разная, то есть все оценивают ее по-разному.

Кому-то она нравится, кому-то нет, и возможно это завтра просто кого-то стимулирует.

Послушав вас, он поймет, что да, действительно стоит попробовать.

Для вас это в тот момент времени тоже были какие-то определенные риски.

У вас все было классно.

Я более чем уверен, что Казмунайгаз в тот момент нес вам неплохие дивиденды.

Рост акций, на которые у вас был опцион, тоже рос.

Давайте признаем это.

Но тем не менее, вы идете на государственную работу там, где однозначно зарплата была меньше, чем, допустим, та же зарплата в Казмунайгазе.

Правильно ведь, да?

Ну то есть хочу в том числе благодаря вам показать ребятам, что есть такой путь и что возможно добиться успеха, но где-то нужно сделать шаг назад.

Ну вот как потерял по зарплате, потом два вперед, три вперед и так далее.

Это хороший показательный кейс.

И вот вы стали молодым министром, 38 лет, удалось ли вам...

Все ваши амбиции удовлетворить.

Все ли у вас получилось, все, что вы хотели и планировали сделать на посту министра?

Нет, конечно.

Мне кажется, министрам экономики, чтобы удовлетворить все амбиции, которые должны быть у амбициозного министра экономики, не хватит и 10 лет.

Это точно так.

Мы сделали несколько таких достаточно неплохих шагов, то есть мы большой пакет по дерегулированию экономики приняли, это был один из, не один, это был самый большой.

Там, я помню, был законопроект свыше тысячи страниц, это различные нормативно-законодательные акты, поправки, которые облегчали ведение бизнеса.

Тогда же мы приняли новый таможенный кодекс, который до сих пор действует.

Это был как раз 2018 год.

Закон о естественных монополиях – вот один из таких, которые мне нравились.

Мы его до конца принять закон приняли, но до конца подзаконные акты уже не получилось принять и полноценно реализовать те вещи, которые нужны были для того, чтобы в естественных монополиях ситуация была несколько более рыночная и стимулировала модернизацию.

Я не говорю, что сегодняшние проблемы случились из-за этого, но тогда закон был достаточно прогрессивный.

Если бы его правильно начали имплементировать, давать возможность монополистам инвестировать и получать какую-то небольшую прибыль, тогда бы, наверное, сейчас более резкими шагами по либерализации тарифов не пришлось бы идти.

Поэтому много было инициатив, и часть из них реализована, повторюсь, для Министерства экономики и 5, и 10 лет не хватит, чтобы реализовать все, что ты хочешь.

Сегодня вы возглавляете Национальный банк Республики Казахстан.

Часть пути мы с вами обсудили, остальная часть вашего пути после ЕАЭК вы возглавили.

Вы были заместителем Национальной банки, где вы сейчас руководитель, помощником главы государства, замглавой администрации.

Первый замглавы администрации.

И более того, когда вы были помощник углого государства, вы были помощник по экономическим вопросам.

То есть, только что вы сказали, когда вы работали в ЕАЭК и в Российской комиссии, вы контактировали с пятью министерствами.

В то время, когда вы работали в Министерстве национальной экономики и торговлю захватывали еще.

Из этого министерства, которое я унаследовал, туда входили санврачи, КДС ЖКХ, земельные вопросы.

Помните, был этот эксперимент с мегаминистерствами?

Да, помню.

В министерстве работало 22 тысячи человек, это было просто какое-то колоссальное...

Министерство потом поэтапно, понятно, его привели в соответствие.

То есть официант-врачи отдали Минздраву, ПДС ЖКХ отдали этот момент миру.

То есть вот этот эксперимент, который в каком-то 15-м году, по-моему, проводили какими-то тремя-четырьмя огромными министерствами, он был признан несостоявшимся.

Действительно, потому что вот эффект пирамиды, когда у тебя огромная база, а наверху все равно один министр, которому приходится принимать решения.

Он выступает просто бутылочным горлышком.

Из МНЭ вышло агентство по статистике, которое сейчас, вышел АСПИР, вышла Министерство торговли и интеграции, вышла ЗРК, агентство по защите и развитию конкурентов.

Раньше это все было внутри одного министерства.

Тимур Иванович, представляете, какой у вас багаж, какой опыт и какое у вас сейчас видение, да?

Нет, в Нацбанке, ну это правда, это вот действительно вы прошли, наверное, все ступени и знаете экономику вдоль и поперед.

Наверное, один из топовых людей в Казахстане, кто в этом очень хорошо понимает, разбирается на опыте, не на теории, потому что вы везде реально поработали, в том числе и АЭК.

И вот сегодня Нацбанк и один из таких, я вообще честно стараюсь никогда работы особой не касаться, но как житель, как гражданин республики Казахстан обязан, я очень хочу задать вопрос по инфляции, которая действительно есть и очень хотелось бы там понимать.

Что нас ждет?

Вы эту тему очень хорошо знаете, да?

Какие меры предпринимаете, чтобы бороться с ней?

Очень интересно, я думаю, нам будет.

Понятно.

Нет, согласен, да, то есть инфляция – это же не только макроэкономический индикатор, это та вещь, которой каждый день мы встречаемся.

В первую очередь, надо понять, что такое инфляция, что такое рост цен.

Когда мы говорим «инфляция», зачастую мы имеем в виду рост цен на картошку, называем инфляцией, рост цен на мясо, которое сейчас мы видим, тоже называем инфляцией.

Инфляция – это, в правильном ее определении, общий рост цен, рост общего уровня цен, превышение денежной массы над товарной массой.

Это более агрегатный, совокупный показатель.

И он базово, я сказал, когда денег много, товаров мало, будет общий рост.

Будет он проявляться в картошке, будет он проявляться в недвижимости, в нефтепродуктах, либо в курсе.

Куржи – это же тоже спрос и предложение.

Не важно, но где-то этот пузырь реализуется, потому что помимо…

Помимо каких-то конкретных отраслевых вещей, то есть был урожай, не было урожая, еще есть вопрос спроса.

То есть есть инфляция спроса, инфляция предложения.

То есть если, допустим, не урожай, то есть достаточного объема предложения на этот конкретный товар, картошку, допустим,

Ну, не уродилась картошка, и, соответственно, как бы картошки мало.

Понятно, это инфляция предложения, то есть просто спрос тот же, а самого объема меньше, соответственно, за единицу цена растет.

Есть инфляция спроса, когда предложение то же самое, картошка вроде уродилась, нормально, тоже столько-то там несколько миллионов тонн мы и собрали, все они есть.

Но из-за того, что денег в экономике много, люди будут за единицу готовы платить больше.

И тогда получается, что производитель будет говорить, что если они покупали за 200, теперь купят за 300, потому что у них есть деньги.

Это нормальное стремление, это рыночная экономика.

Поэтому важно смотреть на факторы, которые влекут за собой инфляцию.

Основной на данный момент большой фискальный стимул.

Фискальный стимул – это когда мы из республиканского бюджета, из бюджетов государственных, квази-государственных организаций, из национального фонда финансируем программы.

Само по себе те или иные направления, программы, проекты и так далее.

Само по себе это очень правильное решение, мы должны стимулировать, но нужно иметь правильный баланс.

Когда чересчур много вливается денег, ну допустим влить триллион в экономику, это вопрос вот пальцем пошевели, то есть вот с нас фонды перевезли, поменяли доллары на тенге, положили на казначейский счет, казначейство потом довело это до счетов конкретных министерств или квази государственных организаций, все деньги уже в экономике.

Как быстро товар можно на 1 триллион тенге произвести?

На 2 миллиарда долларов товаров не произведешь.

Тебе нужно сделать проект, ТО, ПСД, разрешение, поставить инвестиционное ФА, стройка.

Потом только начнешь производить этот товар.

А деньги уже между тем в экономике крутятся.

И они не лежат там просто так.

Они уже попали подрядчикам, они уже попали к субподрядчикам, проектировщикам.

Эти деньги уже есть.

И это хорошо, когда это сбалансировано.

Когда их чересчур много, а товар не успевает за этим, появляется вот эта инфляция.

Потому что подрядчик получил, он начинает говорить, так, деньги у меня на кармане есть, так вроде все покрыл, пойду-ка куплю квартиру в Астане.

Хотя сам, допустим, в Атрау живет.

Ну, предъявляет спрос на квадратные метры в Астане.

А таких, как он, много.

В итоге квадратный метр в Астане что делает?

Понятно, он начинает расти.

Это как бы такой базовый принцип того, что движет инфляция.

Вот фискальность ему важна.

Потом на другой стороне, понятно, коммунальные расходы.

Мы решили действительно те пробелы, которые были.

Они были реально с 2018 года.

По 2022-2023 заморозили тарифы.

Вот так они росли и то там.

Потому что, ну, а ЗРК, я сам помню, как мы там всех гоняли и не давали поднимать.

У монополистов, ну, это такое полуругательное слово, но это не должно быть таким.

Это нормальные, это естественная монополия.

Ну, одна ТЭЦ в городе есть, ты ничего не сделаешь.

У монополистов не было денег, они не модернизировали, и, соответственно, мы пришли к такой черте, когда либо все начало бы разваливаться, включаешь свет, свет не загорается, поворачиваешь кран, вода не льется, надо было это делать, надо делать.

Теперь вот, получается, мы догоняющими темпами по 30% в год тарифы у нас растут.

Это влечет, понятно, за собой рост, вторичный эффект.

Потому что сами тарифы внутри ИПЦ, индекса потребительских цен, небольшие, там 3-5%, 5% условно.

Но они влекут, когда мы видим психологический эффект.

Когда кто здесь в аренду, допустим, сдает, он видит, о, у меня что-то там это вышло.

Раньше платил 150 тысяч, теперь смотрю, что-то 220.

Надо, наверное, свои поднимать ставку за аренду.

Кто эту за аренду платит, он свои услуги по тем или иным услугам, либо товарам также поднимает.

То есть этот каскадный эффект вторичных эффектов тоже влияет.

Есть вопросы по ГСМ.

Правительство также говорит, что необходимо постепенно либерализовать, дерегулировать рынок ГСМ, будем повышать, отпускать цены на все виды топлива.

Это тоже влияет.

Топливо у нас товар-маркер.

Все мы ездим за рулем.

Там просто само маркер.

Почему?

Потому что у тебя здесь, допустим, картошку мы не все помним, потому что вот такого...

знака картошка по 220 мы вряд ли где-то увидишь на заправке ты едешь и у тебя прям в глаза бросается поскольку 92 95 и так далее поэтому психологически ты сразу меряешь общий уровень цен зачастую по ценам на бензин

В целом, мы достаточно энергоемкая экономика, у нас много, если промышленность брать дизель, очень много потребляется, если брать городскую, урбанистическую инфраструктуру, экономику, много экономики доставок и так далее.

когда люди ездят туда-сюда гораздо больше, чем, наверное, лет 5-10 назад.

То есть бензина потребляется много, и, соответственно, ценные на ГСМ проникают в услуги, товары, ложатся на себестоимость.

Практически везде, да?

Практически везде, да.

Поэтому, конечно, вот эти своего рода проинфляционные факторы, они сейчас собрались в одном месте.

У нас инфляция, если падала в прошлом году, в этом году, к сожалению, на два месяца подряд поднимается.

То есть 9,4 – это приличный.

Вот у нас есть психологический эффект двузначной инфляции, когда 10 и выше.

И мы очень сильно не хотим допустить инфляционной спирали, когда один фактор поддерживает другой, вот этот снежный ком.

И в итоге инфляция начинает пожирать доходы населения.

Ну и самое главное, инфляция, она вот…

Большая угроза, что не только, ясно, что есть социальный эффект, но для бизнеса инфляция это всегда неопределенность.

То есть любой человек, который планирует инвестицию, если он видит, что инфляция низкая и стабильная, скажет, хорошо, все, я это себе в бизнес-модель посадил, все свои расчеты там в Excel, не в Excel, куда я посадил, что в среднем инфляция 5-7%.

Значит, я свою и расходную часть, капитальную часть, опексы буду примерно так планировать.

Свои цены и тарифы я тоже буду планировать, исходя из этого, чтобы остаться конкурентоспособным, чтобы не потерять сбыт и так далее.

Если инфляция нестабильная и тем более растущая, это сильно влияет на инвестиционный климат.

В условиях высокой нестабильной инфляции, но вы бизнесмен, лучше меня, наверное, знаете, сильно задумываешься, надо ли сейчас инвестировать, а смогу ли по той стоимости реализовать этот проект, не придется ли мне там в середине проекта ставить его на паузу, а на выходе останусь ли я конкурентоспособным, купят ли у меня по новым возросшим ценам этот товар или услугу.

Поэтому инфляция – это не просто.

Многие люди упрощают инфляцию, это только для населения.

Нет, инфляция очень сильно влияет на инвестиционный климат.

Можно ходить, убеждать, инвестируйте, инвестируйте, инвестируйте, но если у тебя двузначная инфляция, скажут, спасибо, у вас хороший климат относительно низкие налоги, но что-то у вас инфляция пляшет, и мне как-то страшно.

Либо ты будешь инвестировать в высокодоходные какие-то вещи, которые в любом случае тебя перекроют.

либо вещи, которые типа естественных монополий, когда у тебя по-любому купят, а все остальные сферы могут быть немножко подавлены.

Поэтому мы видим, как национальный банк, что инфляцию нам надо прижимать чуть-чуть в какой-то степени.

Вот почему базовую ставку, там тоже говорят, это же кредиты для бизнеса.

Мы это прекрасно понимаем, базовая ставка это кредиты для бизнеса во многом.

Но здесь я еще что хотел сказать, что

Чуть-чуть отвлекусь.

Банки это очень далеко не глупые люди.

У них такие же почти что модели, как у нас.

И почти такие же, или может умнее, люди экономисты, макроэкономисты, что и у нас.

Если они видят, что инфляция, вот они планируют условный банк X. Если он видит, что инфляция будет 14%, но из-за того, что проинфляционные факторы, национальный банк не реагирует.

Он решил занять позицию страуса, голову в песок засунул.

Соответственно, они знают, что инфляция будет условно 14%.

Как вы думаете, они выдадут кредит под 10?

Конечно, они выдадут.

Я могу базовую ставку Национального банка установить 10 или 8 или 2.

Но банк коммерческий, который свои деньги вкладывает, он скажет...

Поэтому инфляция, благодаря вот этим страусиным движениям Национального банка, будет 14 или 15.

Соответственно, для того, чтобы мой доход инфляция не съела, я должен выдавать под 18, 20, 25.

Потому что я должен поймать, а, маржу, и, б, не обесценить за счет инфляции свои денежные потоки.

Поэтому базовая ставка, она важна, но ее нельзя переоценивать.

Базовая ставка это не директивный инструмент.

Вот налог, это директивный инструмент.

Поставил 12%, все обязаны платить 12% НДС.

А базовая ставка, вот я говорю, поставили мы ее 16,5%.

Если кто-то хочет за 12 кредит выдавать, выдавайте.

Кто-то хочет за 28, если у тебя есть кто будет брать, выдавайте.

То есть это индикативная стоимость денег в экономике.

Банки смотрят на нее, как на стоимость денег в экономике.

Но выдавать или не выдавать по этой ставке принимают решение самостоятельно.

И самое важное, на что они смотрят, это на стоимость денег.

То есть, если они видят, что в результате действий правительства, нас, внешних факторов, инфляция будет расти,

Какая бы ни была базовая ставка, они будут всегда давать инфляция плюс.

И в этой связи я считаю, что наша задача инфляцию прибить, заякорить, как у нас говорят, заякорить инфляцию.

Не вышло, чтобы за пределы не выходило.

И люди привыкли к этой инфляции, они поверили, что действительно инфляция на контроле.

Тогда и базовые, и рыночные ставки по кредитам начнут снижаться, и тогда меньше правительству придется тратить на субсидирование процентных ставок и так далее.

Но это требует фискальной, финансовой и прочей дисциплины.

Где-то надо прямо сказать, что мы должны это сделать, дожать.

А иные меры, ну, я говорю, то есть можно базовую ставку опустить теоретически, хоть там до минусовых значений.

И время нужно, да, Ким Иванович?

Время нужно, чтобы вот эти проинфляционные факторы, которые, ну, они сейчас объективны, да, вот мы говорим, реформа ЖКХ, без нее никуда, реформа каких-то других, либерализация других цен.

Правительство приняло решение, они за экономику отвечают, ну хорошо, значит нужно обеспечить, чтобы не мешая им в то же время не дать инфляции совсем окрылиться, встать на крыло и улететь в космос.

Это очень непростая задача, скажу я вам, и политически, и с точки зрения научного подхода, и с точки зрения содержательного принятия решений.

Но мы свою задачу видим так, это создание правильного, стабильного макроэкономического инвестиционного климата для инвестиций и, естественно, очень важна социальная функция.

Не могу не спросить, вы коснулись курса доллара, без привязки к какой-либо конкретной цифре, что нам ожидать в будущем, допустим, мне как предпринимателю, как бизнесмену?

Что делать, о чем думать, о чем задумываться?

У Национального банка часто задают вопросы, что с курсом.

Мы можем сказать, во-первых, мы не говорим этого, потому что все-таки будучи Центральным банком, мы не должны, потому что когда мы это скажем, все будут ожидать, что мы будем к этому курсу ввести.

Поэтому я не спрашиваю цифры.

Не надо, Тимур Иванович, без цифр.

Во-первых, первый еще раз, что Национальный банк с 2015 года не занимается курсообразованием.

У нас нет такого понятия, как заниматься курсообразованием.

Курс складывается под воздействием спроса и предложения.

Предложения – это реализация экспортной валютной выручки.

Наш Казмоногаз, Казатомпром, ТШО и так далее, они что-то продали за доллары на внешних рынках.

Они приносят эту экспортную выручку, потому что им зарплату, работы, услуги в Казахстане платить за деньги.

Они это приносят на казахстанскую фондовую биржу, продают.

Это предложение доллара.

Кому-то наоборот, условно Toyota Motor Kazakhstan или каким-то другим организациям, Сулпак и так далее, они привозят из-за рубежа комплектующие и так далее.

Им постоянно нужен доллар.

Они наоборот выставляют заявки, покупают эти доллары.

До тех пор, пока экспорта будет меньше, импорта будет больше, давление на курс будет.

И вопрос это не курс сообразования, это вопрос структуры экономики и наращивания экспорта над импортом, снижения импортной зависимости на наращивание нашего экспортного потенциала.

Он лежит в плоскости, повторюсь, экономической политики.

У нас, в принципе, не все так плохо с торговым балансом, но у нас очень сложный баланс доходов.

То есть у нас торговый баланс – это только экспорт-импорт, а есть платежный баланс, который включает в себя финансовые операции и включает инвестиционные операции.

Вот там он около нулевой, отрицательный.

Если торговый баланс у нас хороший и положительный, у нас 20 миллиардов профицит,

Но платежный баланс именно на бумаге, по деньгам, он у нас хронически отрицательный.

Это говорит о том, что упрощая валюту в стране меньше, чем валюта, которая из страны.

Потому что там есть Тэшо, есть Кашаран, есть Харачаганак, которые уже начинают дивиденды выплачивать.

Помимо торговли они еще выплачивают своим акционерам заработанную прибыль и репатриируют свои страны.

То есть это тоже нельзя забывать, что это спрос на валюту.

И они эти деньги не заводят в страну.

Так что базово, мне кажется, отвечая, что сейчас мы не видим больших каких-то предпосылок, чтобы куда-то валюта наша сильно двигалась.

Вот эта двусторонняя волатильность, которую мы увидели, мне кажется, она отчасти, может быть, не отчасти, она, наверное, полезна.

То есть она показывает, что валюта двигается в рамках каких-то коридоров.

Она отвечает на те или иные рыночные движения.

То есть по России пошла, что вроде все будет хорошо.

Рынки понимают, что с Россией у нас обширные финансовые и экономические связи.

То есть улучшение ситуации там будет влиять и на нас.

Соответственно, реакция какая-то есть и в отношении по рейтинге доллар.

Не такая прямая и сильная, как доллар-рубль, но тем не менее она тоже есть.

Рынки оценивают, что это положительно для нас, нежели отрицательное.

Соответственно, вот, а фундаментально, ну, в этом году, там, если мы добудем 96,7 или, по-моему, 96,5 миллионов тонн нефти, это существенный прирост.

В прошлом году, там, менее 90 добыли, еще 7 миллионов тонн нефти.

Для вот как раз-таки экспортной выручки это неплохая.

Мы со своей стороны приняли меры по зеркалированию операций по золоту.

Это 5,5-6 миллиардов долларов в виде предложения на рынке стабильного тоже.

Поэтому долларов на рынке, надеюсь, будет у нас хватать.

Соответственно, если прям дикого спроса на импорт у нас не будет, я не вижу проблем по валюте.

Следующий вопрос.

Когда вы являетесь руководителем большой компании, неважно где, одна из самых главных задач – это команда образования.

Как Нацбанк привлекает молодых, талантливых специалистов, учитывая конкуренцию с частным сектором?

Только что вы сказали, банки, у них умные ребята, возможно, умнее, чем наши, но, возможно, наши умнее, чем они.

Не суть в этом.

Я скажу, что как руководитель Нацбанка наши умнее.

— Соглашаюсь с вами.

— Не сравнивали, но я должен так говорить.

— Как здесь удержать на государственной работе?

Не хантят?

Как это происходит?

Потому что госслужба — это одно, а частный сектор все равно предлагает какие-то варианты лучше.

И вот здесь очень важно, чтобы в команде у тебя были действительно профессионалы своего дела, и их как-то надо мотивировать.

Понятно, что они патриоты своей страны.

Что еще их мотивирует, и как вы с этой задачей справляетесь именно по команде образования?

Спасибо.

Первую очередь, Национальный банк очень интересное само по себе явление.

На самом деле это государственный орган, у которого есть регуляторные надзорные функции, как у какого-то министерства или агентства.

Это да, но помимо этого мы банк первого уровня, то есть у нас есть конкретные операции, платежи и так далее, то есть управление ликвидностью, помимо смотреть на группу национального банка, мы управляем 60 миллиардов активов нацфонда, 22,5 триллиона активов пенсионного фонда, 48 миллиардов.

ЗВР, то есть это все операции, которыми занимает такого банка сопоставимого даже близко нет, у кого там 150 миллиардов активов под управлением, по сути.

Поэтому вот эта двойственная природа Национального банка, она очень сильно отличает Национальный банк от других государственных органов.

И я считаю, что мне сильно повезло, как руководителю текущего Национального банка, что там всегда была очень сильная корпоративная среда,

Там были нормальные зарплаты, которые сопоставимы практически с рынком.

Нет вот этой культуры «я начальник, ты дурак».

Есть два мнения – мое и неправильное.

Вот такого там вообще нет.

У нас докладывают на правлении, на совете директоров, на техническом комитете.

Докладывают главные эксперты.

Главный эксперт, молодые парни и девушки, которые докладывают четко, грамотно, умно, отвечают на любые вопросы.

И это прям культура такая, что не делегируется к какому-то там вышестоящему, который по бумажке прочитал, а делает непосредственно тот, кто стоял в основе проработки того или иного вопроса.

Это очень сильно помогает вот эту связь между менеджментом, топ-менеджментом, средним менеджментом и экспертами.

Она обеспечивает, когда ты можешь спокойно говорить перед правлением, докладывать те или иные вопросы на правлении национального банка, на совете директоров национального банка.

Это тебя в какой-то степени окрыляет, что тебя слышат, ты твой вопрос доложил, тебе задали вопросы, ты хорошо подготовился и грамотно ответил.

Это вот к культуре.

У нас очень сильная, во-первых, потому что сам национальный банк это такой большой исследовательский институт, то есть стандартно центральные банки любых стран, помимо регуляторных, надзорных функций, они всегда большие исследовательские институты.

То есть это куча разных моделей, куча разных исследований на любые темы, то есть на очень узкие темы там есть исследования, что есть.

Там много, как можно говорить, ребят, если что, не обижайтесь, фриков, есть же, которым нравится узкая тема, которую они очень глубоко знают, и они могут по ней спорить хоть с кем, хоть с представителями ФРС, хоть с представителями ЕЦБ, потому что они ее знают, они в нее погружены, она им нравится, и они готовы профессионально разговаривать с кем угодно.

Соответственно, это дает нам основу evidence-based decision-making.

То есть у тебя, когда есть все модели, все расчеты, все данные входные, которые ты вдоль, поперек, по диагонали проверил, ты можешь принимать выверенные решения.

И это дает нам возможность сотрудничать с университетами.

То есть как исследовательский институт мы с такими же, как мы, то есть мы отчасти похожи и с отдельными институтами, которые занимаются уже исследованиями в эконометике, финансах и так далее.

Поэтому, сотрудничая с университетами, у нас есть краткосрочный, у нас есть MBA и Master of Arts in Finance и так далее, Master of Science, Master of Arts in Economics, Master of Science in Finance.

То есть мы своих людей посылаем, они там учатся, обучаются, получают образование, возвращаются и работают у нас.

Ну и набор в Национальном банке тоже есть чем сравнивать, он очень профессиональный.

Вот тут поподробнее, если можно, потому что молодые ребята, которые хотят пойти в Национальный банк, завтра послушают, что зарплаты хорошие, корпоративная культура очень классная, когда специалист может предуправление доложить, а возможно даже и задать вопрос, и это нормально.

Там еще интересно, что они не тушуются абсолютно, то есть если ты говоришь что-то,

Они говорят, да, ну здесь вот не совсем так.

Это классно, так и должно быть везде.

Это же позволяет тебе шире смотреть на вопрос и избежать ошибок.

Нельзя думать, что ты самый умный, самый мудрый и так далее.

Именно сила в коллективе.

Система отбора, она такая же, как она везде, по сути.

У многих она на бумаге такая, строгая, исключительно по компетенциям.

Она у нас и на бумаге, и на практике такая.

Вот и все.

Наверное, какой-то там суперспецифики там нету, но мы не допускаем такого, что можно ли там по-братски или еще что-то, кого-то как-то там.

Это у нас практически отсутствует.

Этому, наверное, свидетель и этому свидетельство крайне низкий уровень текучести кадров.

У нас очень низкий уровень вакансий, практически нет.

И очень низкий уровень текучести кадров.

Для любой организации это отчасти проблема, потому что обновление должно быть, и люди, когда засиживаются, вот они потом начинают смотреть уже, может банк пойти или еще что-то.

То есть с одной стороны это хорошо, с другой стороны, если этим тоже не управлять, может быть, то есть есть преувеличение, а есть retention, сохранение кадров, это тоже отдельная работа.

Вот о принципе я говорю, то есть ничего супер сверхъестественного, в зависимости от квалификационных требований к той или иной должности, будьте уверены, что вас будут исключительно на них и тестировать.

Принцип меритократии.

Принцип меритократии, да.

Я дядя Серик, они работают.

Понятно, часто есть, но я говорю, пожалуйста, пусть приходят, если пройдет, пожалуйста, мы с удовольствием возьмем, при прочих равных.

А сколько молодежи вообще в целом в коллективе?

В процентах, если там плюс-минус.

У нас молодой коллектив, у нас коллектив там, не помню, ниже 40 у нас, по-моему, и то, если это в основном у нас же филиалы, еще филиалы, они чуть более взрослые, если центральный аппарат, это ниже 40 точно, там лет 37-38, наверное, так.

С филиалами за 40 мы уходим, там 43, что-то типа такого.

Но в целом относительно молодой коллектив.

Спасибо, Тимур Мурач.

Вы знаете, тогда вот с банками, чтобы закончить, они сейчас показывают очень хороший рост.

Мы видим, какие прибыли они получают за 2024 год.

Некоторые банки становятся финтехами.

даже покупают в других странах, входят в какие-то проекты, развиваются, выходят в мир.

Мы везде говорим, что именно по IT-части, именно финтехов, банков, мы впереди планеты всей, в том числе даже опережаем какие-то очень развитые страны.

Это, наверное, не может не радовать.

Как вы оцениваете эту ситуацию в целом?

Как банки трансформируются и во что они трансформируются лет через 10, по вашему личному мнению?

Я считаю, что да, действительно так.

В каких-то лидерах, наверное, точно, если топ-20 брать стран, ну стран много же у нас, 200 с чем-то стран.

Я думаю, в топ-20 мы точно входим, может быть и в топ-10.

По цифровизации.

По цифровизации именно финансового сектора.

В целом по цифровизации у нас тоже очень неплохие результаты, но по финсектору мы, я считаю, выделяемся.

Это наше конкурентное преимущество, его надо использовать.

Почему, собственно, наши банки могут выходить за рубеж и там быть достаточно успешными.

Здесь в основе, на мой взгляд, лежит как раз-таки правильное взаимодействие государства и бизнеса.

И оно проходило прямо на глазах.

То есть взрывной рост прошел к.

Если вспомнить, после пандемии.

Отложенный спрос, да?

Нет, не это, а несколько иное.

Вот здесь как бы не было бы счастья, да несчастье помогло пословице.

Куча вещей, которые раньше...

На чем строится финтек?

На информации, на том, что ты можешь те или иные вещи сделать удаленно, без привлечения, без прихода в офис, без сдачи кучи документов, нотариально заверенных, с синими печатями, синими пастами подписанными и так далее, то, что было раньше.

Финтек строится на удобстве, скорости и без контактности.

Когда это возможно?

Когда базы данных у тебя интегрированы, когда они открыты?

Это запрос-то со стороны финсектора был давно.

2020 год наступает, помните, люди находятся вынуждены изоляцией, теряют свою работу.

Глава государства принимает решение 42500.

чтобы как-то людям помогать, чтобы у них были деньги на хотя бы насущные вещи.

Теперь как это все доставить?

Как определить, кто должен получать, кто не должен, чтобы два раза не получали?

Нужно базы данных открывать.

И тогда как раз вот эта работа активно началась.

И тогда именно президент сказал, что ребят, базы данных открывайте, не надо придумывать миллион отмазок, что там какие-то там безопасности.

Да, безопасность обеспечить, учитесь работать так, чтобы и вопросы информационной безопасности, личных данных были на контроле, но в то же время и чтобы базы данных и сама эта работа не останавливалась.

Это было большое политическое решение.

И вот успех нашего финтека и цифровизации именно в том, что мы смогли интегрировать огромный массив данных, которые есть на стороне государства, и сделать его доступным бизнесу.

Потому что, поверьте мне, ни один банк, ни одна финтек-компания не имеет доступа к базам данных государств.

Там, не знаю, половина своих сервисов не смогла бы сделать.

Мы по праву гордимся то, что делает Каспий, то, что делает Freedom, то, что делают другие банки, то есть можно говорить.

БЦК очень хорошо.

БЦК, что мы вот за минуту даем то, за это делаем то, третье, пятое, десятое.

Почему?

Потому что они могут взять это все, скоринг провести, но откуда они берут данные?

Берут данные из государственных баз данных.

Кросс-референс со своими и прочее, и в итоге получают конкретный результат.

Да-да, нет-нет, за считанные минуты.

Поэтому это вполне осознанная политика 2020 года.

И прям решение, прям помню, как эти решения принимались, и какое противодействие было, и сколько писали, что не надо.

Это было, повторюсь, решение государства и бизнеса, и оно сыграло.

Без президента мы бы сейчас сидели, вот без вот этого президентского решения, ряда президентских решений, мы бы сидели примерно в ситуации, как вот, ну, 19-й год.

Вроде что-то есть, но все равно где-то пешочком надо ходить, надо где-то бумажку принести.

Биометрия, вот биометрия, сейчас вот биометрию мы видим, ее же никто не хотел пропускать.

Как, какая биометрия, там начнут подделывать.

Сейчас мы эту биометрию воспринимаем как нечто само собой разумеющееся.

Но это же решение кто-то должен принять, быть ей или не быть.

Так что я считаю, что у нас впереди у финтека очень хорошие перспективы.

Мы и по цифровым финансовым активам собираемся, делаем уже вполне внятные инициативы.

В этом году мы ряд пилотов проведем, в следующем году мы

Постараемся распространить на всю систему.

Так что лидерство Казахстана в регионе – это прям наша цель.

Мы свое лидерство упускать не намерены.

И бизнесу нашему будем помогать.

Будь то Национальный банк, его агентство по регулированию такая же позиция.

Мы как регуляторы ни в коем случае не должны становиться тормозом.

Опять же, нецелесообразно, преждевременно.

Нет, скажите, как, что вам надо, мы поймем, как это отрегулировать, чтобы ваше решение было, чтобы мы не потеряли какие-то вещи, которые нужны нам, как госорганам.

Скажите нам, мы подстроимся.

В принципе, вот такой подход.

Тимур Мурач, вот вы говорите, что это было решение главы государства, ряд решений, да?

И спустя вот сегодня пять лет прошло с того времени, время показало, что это было очень правильное решение.

Поэтому мы в лидерах, да?

Вот недавно глава государства затронул вопрос о финансировании значимых для государства проектов и отметил, что можно задействовать ресурсы банков второго уровня, да?

Можно поподробнее рассказать, как планируется участие банков, когда мы увидим результат?

И опять же, мне как предпринимателю очень интересно, какие вы советы дадите.

Через 5 лет, я более чем уверен, мы снова будем на эту тему разговаривать и снова будем понимать, что в тот момент времени, в 2025 году,

Президент очень правильно сказал, задействуйте деньги банка второго уровня и мы тогда увидим эти результаты.

Наверное года через три, я так предполагаю, но это наверное будет.

И вот тут дайте пожалуйста советы бизнесу, советы предпринимателям.

В какую сторону нам двигаться?

Советы бизнеса трудно, мне кажется, давать, потому что у нас, когда мы разговариваем с банками, мы регулярно, ежеквартально, как минимум, встречаемся с руководителями банков.

Это, получается, национальный банк, агентство, мы садимся, первые руководители банков, и они говорят те проблемы и вопросы, которые есть у них.

Мы говорим о тех инициативах и вопросах, которые есть у нас.

Это прямой хороший разговор, где мы пытаемся, чтобы отрасли, регуляторы друг друга очень хорошо слышали.

И у банков зачастую они, я их мнение доношу сейчас, что проблема в относительно не таком высоком уровне корпоративного кредитования в том, что зачастую проектов, которые…

которые летают, у которых есть залоговое обеспечение, внятный бизнес-план, внятная стратегия, собственное участие и так далее.

Таких проектов не очень много.

И они говорят, что делать, если сама экономика такие проекты не рождает.

Есть проекты, которые…

Не проходит.

Какая-то правда в этом тоже есть, потому что экономика первична, банки вторичны.

Банки это в данном случае как проводник, посредник.

Он является проводником, посредником.

Но первоначально это бизнес-идея, первоначально это найти бизнес-идею, под нее ресурсы, под нее технологию, найти рынок сбыта.

потом посмотреть, откуда деньги на все это взять.

И тогда вот уже банк, если вот все вот это работает, если бизнес-идея сама летает, и ты смог убедить банки собственные деньги дать, это же банковские деньги, даже не только банковские, сколько наши депозиторы, мы как физические лица, юридические лица кладем деньги на депозит, это база фондирования для банков, они потом из этого выдают деньги уже бизнесменам.

За это они отвечают своей головой, это лицензии.

Поэтому, чтобы эти деньги выдать, они должны быть точно уверены, что это хороший проект, он состоится, и через 5 лет постепенно он с прибылью все деньги вернет.

Вот они говорят, что таких проектов не всегда много.

Не знаю, это насколько правда или нет, мы за каждым банком, над каждым кредитным офицером не сидим, сами решают они.

Это первое.

Нам надо, наверное, смотреть, чтобы таких проектов было больше.

А это в целом к инвестиционному климату, к снижению бюрократических препонов, чтобы у нас на местном уровне не затягивались те или иные решения, начиная от инфраструктуры, выдачи земли.

какие-то решения природоохранных, налоговых, массы вопросов, где государство с бизнесом пересекаются.

Чтобы сам бизнес-климат на местах был легким, понятным.

Тогда много проектов станут… Вот была планка вот так, что полетит.

Теперь если улучшить всю ситуацию, затраты снизить, тогда многие проекты могут… Не проходили раньше они треш-шолд вот этот, теперь будут проходить.

Но это понятно всем, без всякого объяснения.

Это первое.

Со стороны спроса на кредитные ресурсы, они говорят, что спрос есть, но он не платежеспособный, базовым, если так переводить.

То есть не тянут они, немногие проекты хорошие.

Второе, что на мой взгляд влияет, это, понятно, налоговый арбитраж.

То есть налоговый и операционный арбитраж.

Сейчас объясню.

Любой банк может выбрать модель своего бизнеса, быть корпоративным банком, быть потребительским, быть смешанным, быть инвестиционным, что-то вместе, что-то между.

И понятно, что ты как собственник и менеджер в конце концов понимаешь, какой чистый доход ты получишь от того или иного направления своего бизнеса.

У нас в последнее время ставки рыночные и базовая ставка высокие, поэтому инвестиции в ценные бумаги, будь то Министерство финансов, будь то ноты и депозитные аукционы Нацбанка, они достаточно выгодные, ставка высокая.

Ты можешь их крутить быстро и на этом зарабатывать неплохие деньги.

И до сих пор мы свои ноты подчинили налогообложению.

С 2024 года это все облагается.

ГЦБ Минфина, которых очень много, 20 триллионов, по-моему, они не облагаются.

Доходы по ним не облагаются.

Банки инвестируют в них без риска, потому что там Минфин стоит, государство стоит.

И не платят налоги.

Это неправильно, я считаю.

Пожалуйста, инвестируйте, зарабатывайте.

Мы же не говорим, что вы не должны зарабатывать.

Но создавать арбитраж, когда ты выдал кредит, с него заработал 100 миллионов и заплатил 20%, чистая прибыль у тебя 80.

Инвестировав в ГЦБ, получил 100 миллионов, и у тебя 100 миллионов является твоей же чистой прибылью.

Это неправильно.

Это симулирует тебя не заниматься кредитом, а заниматься инвестированием в ЦБ.

Поэтому налоговый арбитраж надо быстрее убирать.

В новом налоговом кодексе мы все это смогли преодолеть, реализовать.

И в новом налоговом кодексе налоговый арбитраж будет устранен.

Потом, понятно, операционный арбитраж, сейчас много банков в силу цифровизации, доступности баз данных и упрощения, удешевления всех этих скоринговых и прочих моделей, гораздо легче кредитовать население.

Каждый бизнес-проект – это бизнес-проект уникальный.

У него есть свои плюсы, у него есть свои риски, полетит, не полетит, кредитный риск, валютный риск, какой угодно.

Поэтому плюс на него нужен кредитный офицер, который смотрит, люди, умные, грамотные, время.

И риск больше.

Если вдруг ты выдал 5 миллиардов, и он не выстрелил,

У тебя сразу 5 миллиардов провизии ты прописываешь, и это на капитал, на прибыль сразу влияет.

Поэтому с операционной точки зрения, с точки зрения рисков кредитовать население становится тоже как-то выгоднее и безопаснее несколько.

Поэтому у нас потребительское кредитование растет по 35%, а бизнес-кредитование по 16-17%.

Поэтому, если мы хотим банки направлять в сторону кредитования бизнеса, здесь уже должны быть макропрут и микропрут нормативы.

Мы по макропродукциальным нормативам, секторальный контротехнический буфер капитала,

Мы будем вводить, с агентством мы будем разговаривать, какие меры они с точки зрения микропротенциального регулирования будут вводить.

Но в целом нужно чуть-чуть стимулы создавать с точки зрения регулирования.

Иначе сам бизнес сложился уже.

Бизнес-модель такова, что кредитовать население проще и выгоднее.

Ничего в этом плохого точно нет.

Мы сами потребители предъявляем спрос на кредитный продукт.

Как ты можешь кого-то порицать за то, что он этот продукт ему продает?

У тебя есть спрос на потребный кредит?

Я тебе продаю удобный легкий продукт.

Скажи спасибо.

Как регулятор мы должны просчитывать риски и смотреть, что будет дальше.

Очень хорошо, я понял, Тимур Иванович.

В общем, нужно немножко, скажем так, посмотреть, чтобы кредитование бизнеса было банкам интереснее, чем вкладывать деньги в ГЦБ Минфина, либо в розничные, чтобы какие-то более-менее равные условия, я не знаю.

Я понял.

Вот поэтому помните, мы говорили, чтобы кредитование бизнеса под 20%, а все остальные виды доходов банков под 25%.

Спасибо, Тимур.

НДС имеется в виду?

О, НДС, простите, КПН.

Про цифровой тенге расскажете что-нибудь?

Да, цифровой тенге – это третья форма нашей валюты.

По сути, это электронные деньги с возможностью программирования.

Как я, как простой обыватель, могу его использовать?

Как простой обыватель, наверное, это не так интересно.

Честно говоря, я помню, мы в 23-м году, когда делали презентацию цифрового тенге, чтобы простому человеку было понятно, там показывали, помните, не знаю, может, вы смотрели, клип, как в отсутствие интернета можно оплатить.

Для простого обывателя это не так интересно.

Простой обыватель может запрограммировать карточку ребенку, чтобы на те или иные вещи этот цифровой тенге мог тратиться.

Но это относительно мелочи.

Цифровой тенге гораздо более важен и полезен с точки зрения госфинансов.

Ты можешь запрограммировать, что мы уже и делаем.

У нас несколько проектов запрограммировать эти деньги, чтобы...

Они, во-первых, выдавались, то есть они у тебя есть, но ты их перевернуть в фиатные, то есть в обычные деньги, ты можешь только при наступлении каких-то конкретных условий, которые ты запрограммируешь.

Ты можешь их отправить, направлять.

по тем или иным направлениям бизнеса, но только исходя из того, что ты запрограммировал.

То есть ты можешь поставить запрет, что эти деньги на валютный рынок не могут выйти, эти деньги крашены, они не могут выйти за пределы нашей страны, эти деньги не могут быть конкретным бином перечисленным, потому что эти бины в черном или сером списке Минфина и агентств противодействия коррупции, АФМ и так далее.

Ты можешь различные варианты программирования делать для того, чтобы целевые деньги доходили до цели.

Обычные деньги этого не позволяют делать, а эти позволяют.

Ты можешь запрограммировать так, чтобы они на денежный рынок не выходили, чтобы они не крутились, не создавали избыточную ликвидность.

И самое главное, ты эти деньги делаешь тогда, когда эти деньги превращаются в деньги, когда уже акт подписан, все проверено через блокчейн, распределенный реестр, и после этого раз, деньги авторизируются и уходят.

Это очень мощный инструмент.

Вот сейчас мы его отпилотировали на облигационных займах из нацфонда.

Пару проектов было у нас по сельхоз и промышленным субсидиям.

По социальной сфере у нас были там...

распределение питания школьного и так далее.

То есть оно позволяет программировать.

То есть вот вы сказали, что эти деньги на вот эти цели.

Хорошо, мы запрограммировали все условия, и эти деньги только на эти цели и уйдут.

То есть существенно повышает дисциплину, существенно повышает антикоррупционную составляющую.

То есть невозможно их превратить в фиатные деньги, их невозможно вывезти.

В принципе, вот, наверное, их ключевая задача.

У нас сейчас большой проект будет по цифровому тенге возмещения НДС.

Мы знаем, что возмещение НДС, иногда там бывают различные…

Схемы и так далее.

Когда цифровой тенге, по сути, если мы это сможем масштабировать на всю НДС, мы можем его практически свести на нет.

Это будет для нас большой проект этого года.

Как раз таки в рамках цифровизации налогового администрирования, о чем глава Госстарс тоже говорил, помните.

Это будет один из больших проектов этого года.

Спасибо, Тимур Мурач.

Я уже подхожу к концу.

Очень хорошо сегодня мы с вами поговорили.

Спасибо большое.

К нам приходил на подкаст Ермант Инбайч, Карин, Арман Абайч, Шакалиев.

Это вот как раз из госсектора, да, коллеги.

И я этот вопрос задавал им.

Мне самому интересно.

Несмотря на то, что у вас очень много работы, которая связана с большой ответственностью, как вы находите время для отдыха и как удается проводить время с семьей?

И самый главный вопрос, вы сказали, что активов у вас 150 миллиардов.

Не у меня, у Натбанка.

Ну, имеется в виду, да?

Как ночью спите?

Это очень большая, это колоссальная ответственность.

Вы банк первого уровня, все остальное это банки второго уровня.

И вот те активы, о которых вы говорили, это же реально большая ответственность.

Первая часть вопроса, наверное, как у всех, то есть проводить время с семьей, ну...

Каждый момент, когда есть возможность провести, будь то вечером, либо в обед, либо на выходные.

Здесь, кстати, в Национальном банке по субботам практически не работают.

Это тоже часть корпоративной культуры, которая мне лично очень нравится.

На госслужбе ты по-любому, ладно, в субботу не в 8, не в 9, не в 10, но до 4 ты на работе, у тебя субботы нет получается.

Пока ты вышел, уже все темно, и ты ничего не успеваешь делать.

Здесь иначе, если нет какого-то действительно значимого объема работы, в субботу не работают.

Поэтому для меня это тоже большое подспорье с точки зрения общения с семьей.

Стандартно все как у всех.

Погулять на улице с сыновьями, в футбол где-то поиграть.

С маленькой дочкой просто понянчиться.

Ничего такого нет.

сверхъестественно с друзьями встретиться, как у всех, я думаю, если есть возможность это почитать.

Поэтому каких-то... Югой не занимаюсь.

Медитации тоже, наверное, ещё не дошёл, скоро может быть.

Читаете много?

Я читаю очень много специализированной литературы, даже не литературы, нельзя называть ее литературой, прямо сказать, что я в неделю прочитываю какую-то отдельную книгу, нет такого.

Книги читаю, но много статей, исследований.

У нас исследовательский институт, по сути, и мне все время...

наши департаменты вот такой толщины какие-то исследования дают их должны обязательно прочитать разобраться чтобы дать авторизацию их публиковать вот их читаем много до книги художественную либо еще не литературу в меньшей степени это точно вот этот как у всех наверно занятых людей в самолете еще можно тогда вот

Что касается спокойствия с НАТО, сплю относительно хорошо, нормально.

Залогом этому, опять же, сильная команда, потому что в Национальном банке мне повезло.

Я считаю, сильная команда на уровне замов, сильнейшая команда на уровне руководителей структурных подразделений, ребята на уровне начальников управления, экспертов.

Я не видел еще тех, которые меня об этом разочаровали.

Спасибо.

У нас Казахстан очень маленькая страна, Тимур Мурач, и социум плюс-минус один.

Большинство, все друг друга знают и так далее.

У нас с вами есть общие знакомые, общие друзья.

И вот на днях я у одного спрашиваю, у нашего общего друга, я говорю, слушай, вот Тимур Мурач всю жизнь на госслужбе.

Ты вообще мелкий, простой предприниматель, даже не средний, давайте честно.

Я говорю, вот Тимур Мурача ты знаешь очень давно, с молодости, с юношества и так далее.

С того момента, как он стал, условно, министром, руководителем, поменялось ли его отношение к тебе, к вашему окружению, к друзьям?

Он мне сразу сказал, что нет.

Я говорю, какие моменты ты бы мог бы выделить?

Он говорит, Тимур Мурач всегда говорит...

помогает тогда, когда даже ты его не просишь об этом.

То есть, если он видит, то он действительно душой всегда с тобой и так далее.

И он не делит там, кто ты, что ты.

Вот наш тот круг общения, с кем мы выросли в Павлодаре, и там...

Дружили с того времени.

Вот тот же круг у нас и остался.

Прокомментируйте, пожалуйста.

Так и есть это?

Это правда?

Спасибо.

Потом скажете, кто это.

Скажу.

Так и есть, и мне кажется, так и должно быть.

Мне кажется, у большинства чиновников, какие бы они посты ни занимали, наверное, это так есть.

Может быть, они просто об этом не так говорят.

Оно должно быть так.

От того, что ты занимаешь те или иные посты государственной иерархии, это не меняет тебя, вдруг ты от этого не становишься важнее, умнее, мудрее.

Поэтому, мне кажется, абсолютно важная принципиальная позиция, она должна быть и в отношениях внутри своего, то есть, кто бы ты ни был, министр, председатель и так далее, ты внутри должен быть очень скромным, слушать людей, чтобы быть даже просто и человечным, и быть успешным.

Если люди перестанут тебе говорить

Ты будешь в коконе, и, соответственно, решения будешь принимать неполноценные.

Поэтому должны быть абсолютно внятные усилия для того, чтобы не оказаться в этом коконе и быть доступным для всех.

А уж что говорить про друзей, про родственников, ты должен оставать все, ты взял и оставил все остальные свои там регалии.

мундир снял, надел футболку или спортивку, и все, ты такой же парень, как и был раньше.

Иначе, мне кажется, не может быть.

Спасибо.

Еще заключительный вопрос, Тимур Иванович.

Бывает такое, что поводар у вас особо отношение, ведь это ваша родина.

Вот сегодня вы два-три раза приводили в пример картошку, да?

Поводар, это номер один по картофелю.

Может быть, у вас...

Особое отношение, особая любовь.

Подсознательно.

Как у всех, малая родина, это, конечно, любовь, она есть.

Да, бывают родители, потому что и мои, и супруги там живут, и родственники, и друзья.

Она особая любовь на таком душевном уровне, но с точки зрения прагматической, это такой же регион.

Понятно, что откуда бы ни был бы, какого рода, какого региона.

Поэтому нет, это все спокойно, нормально.

То есть решения принимаются, когда надо, сердцем, когда это касается каких-то дружеских прочих.

А когда надо, когда это касается работы, решения принимаются разумом.

Это нормальное деление.

Спасибо.

Я вас просил принести три своих любимых книги.

Вы сказали, что вы их сегодня посмотрели, да?

И решили купить новый.

Они... Когда-то я их очень часто читал, поэтому они в таком немножко нетоварном виде.

Я неохота их...

Уважаемые зрители, Тимур Мурач обязательно передаст нам три книги, и мы их обязательно разыграем.

Описание будет под этим видео, поэтому за книжки не переживайте.

Тимур Мурач, вы знаете, что в конце нашей программы у нас всегда есть молодой предприниматель, у которого есть несколько вопросов.

Сегодняшнего молодого предпринимателя – это девушка, ее зовут Фариза.

По-моему, она экономист, она хотела несколько вопросов вам задать.

Если вы не возражаете, я хотел бы пригласить ее в студию.

С удовольствием, конечно.

Тимур Мурач, в двух словах о себе и Ваши вопросы, пожалуйста.

Меня зовут Баишна Фреза, родилась в городе Костынай.

По образованию финансист, но по профессии я практически не работала, я работаю на себя.

Предприниматель, занимаюсь этим с 2016 года.

Давайте перейдем к вопросам.

Молодец, ты как?

Как предприниматель, я заботюсь о бизнес-вопросах.

Недавно была новость о том, что создается 2% буфер для банков по кредитованию физлиц.

Означает ли это то, что скоро банки второго уровня будут выдавать больше кредитов для бизнеса?

Хороший вопрос.

Наверное, мы как раз частично его коснулись.

Это одна из тех мер, которые мы хотим стимулировать банки немного дестимулировать выдачу потребительских займов и обратить свое внимание на выдачу займов юридическим лицам, корпоративному сектору.

Будут ли они это делать или нет, это понятно зависит сильно от модели самого банка, но мы надеемся, что мы же можем создавать стимулировать либо дестимулировать, как раз таки это стимул для корпоративного критования и определенное дестимулирование для быстрого роста потребительского.

Надеюсь, что сыграет.

Второй вопрос насчет комиссий банков.

Сейчас помимо того, что предприниматели отдают часть своего прибыли налогу, и часть получается сейчас мы большую часть отдаем комиссии.

То есть комиссии разные.

У нас есть банки, которые забирают очень много комиссий.

Каким-то образом вы планируете регулировать эти вопросы?

Нет, прямой функции регулирования комиссии за аквайринг и прочее у нас нет.

Есть некоторые вещи, где мы можем нормативно принимать решения, не более того.

Но к комиссии не относятся, потому что это достаточно высококонкурентный бизнес.

Банков у нас много, каждый может конкурировать и предлагать те или иные услуги.

У нас есть соглашение с международными платежными системами Visa и MasterCard.

Вы знаете, что комиссия банков не формируется из их дохода.

Она сложная.

И там минимум половина уходит как раз таки Visa и MasterCard.

С ними мы договорились о снижении комиссии на этот год.

Насколько я помню, до 1,5%.

Я могу более точно сказать, но база для комиссии это не сами банки, а услуги международных платежных систем.

С ними у нас есть договоренность.

В этом году они снизят комиссии.

Хорошо, спасибо.

Следующие вопросы, наверное, более такие личные, потому что сейчас в тренде у молодых предпринимателей в целом, у наших сверстников, все добиваются какого-то успеха, неважно, это госслужба, либо бизнес, и как вы балансируете, то есть вы в своем возрасте добились профессиональных успехов,

лучших, мне кажется, успехов, и как вы балансируете между семьей, саморазвитием, работой, или это все-таки для вас миф?

Потому что есть колесо баланса, но многие говорят, что это не существует.

Для вас это как вообще?

Нет, я считаю, что баланс крайне важен.

И если честно, где здесь причины и где следствия, непонятно.

То есть если у тебя в семье, в твоем окружении все хорошо, и ты нацелен на результат, ты этот результат достигаешь.

И наоборот, то есть твоя успешность в бизнесе либо на работе, она помогает семье тоже правильную атмосферу.

То есть если ты хорошо работаешь, имеешь возможность зарабатывать детей, кормить и так далее, нормально обучать.

Это в семье благополучие и спокойствие.

Поэтому это две, мне кажется, неразрывные составляющие и для мужчины, и для женщины.

То есть они по-разному.

Для мужчины условно 70% работа, 30% семья, может быть так.

Для женщины наоборот, наверное.

Опять же, это зависит от конкретных индивидуумов.

Но я твердо верю, что без баланса между работой и семьей успеха общего не достичь.

То есть может быть супер успешно, но рано или поздно все вокруг баланса.

Так что я согласен с вашей точкой зрения.

Хорошо.

И последний вопрос насчет менеджмента.

То есть вы управляете Национальным банком.

Предприниматель, который смотрит этот подкаст, тоже управляет.

неважно, малым, средним бизнесом, какие вы советы дадите при управлении командой, чтобы это было максимально эффективно, чтобы сейчас не было, допустим, выгораний у сотрудников, какие ваши методы управления?

Хороший вопрос, Тимур Моисеевич.

Мы его сегодня косвенно касали.

Да, и я считаю, что оно сильно на госслужбе проявляется, ясно, в корпорациях по-разному, но крайне важно слышать свою команду.

Многие предприниматели, по мере того, не предприниматели, а руководители, по мере...

своего становления все все выше и выше они считают что они лучше всех знают умнее всех мудрее то есть я стоял у истоков я прошел все шаги и теперь я вот там верху и поэтому чего вы мне здесь говорить я все это знаю все это скушал и в итоге он замыкается и не видит новых трендов новых тенденций новых каких-то движений

Мне кажется, для любого руководителя должно быть осознанным направлением его собственного развития и деятельности это слушать команду.

И причем под командой подразумевать не только непосредственно он и два-три зама.

Команда в широком понимании этого слова.

И делать это не из-за того, что ты книжку прочитал.

Вот там книжка по лидерству или по управлению, надо так.

Это должно быть по-настоящему.

Люди должны чувствовать, что ты открыт для этого.

Они должны чувствовать, что да, шефу не нравится, я не про себя говорю, у меня шефа никто не называет, условно я говорю предприниматель, шефу не нравится, я ему могу сказать, он меня за это не начнет ругать, он не будет мне говорить, что ты такой умный, я здесь умнее тебя.

Если люди будут чувствовать это, тогда они пусть где-то глупые, допустим, молодой какой-то специалист, где-то может бредовый, а может быть из них что-то родится, из этих вот таких каких-то,

не бредовых, но таких полусумасшедших людей может родиться что-то большое и интересное.

Поэтому умение слушать свою команду, мотивировать их говорить открыто, доносить, не бояться, это отдельное направление.

У нас просто очень сильная патриархальная культура, где будь то отец, руководитель и так далее, он как бы с ним, против него ничего говорить нельзя, все, что он сказал, это все как бы истина.

Мне кажется, правильный руководитель должен немножко создавать иную среду, в которой мнение важно, мнение говорится, умение говорить нет, умение услышать должно быть атрибутом каждого руководителя.

Спасибо.

Можно миллион еще чего говорить, но мне кажется, это важно.

Хорошо, спасибо.

Спасибо, Фарид.

Тимур, еще раз спасибо вам, что пришли.

Уважаемые друзья, подписывайтесь на наш канал, ставьте лайки, впереди еще вас ждет очень много интересных выпусков.

Всем пока!