Путин будет играть в переговоры, пока Трамп не "созреет" на требования РФ - Борис Бондарев

Приветствую зрителей YouTube канала Главред ТВ.

Россия предложила украинской стране провести новый раунд переговоров в Стамбуле 2 июня.

Украина, в свою очередь, передала России документ о позиции Украины на переговорах и в ответ ожидает российский вариант меморандума.

О том, чего ждать от этой встречи, мы говорим с бывшим российским дипломатом, единственным сотрудником российского МИДа, который публично судил вторжение России в Украину, Борисом Понтаревым.

Борис Анатольевич, здравствуйте.

Добрый день.

И, во-первых, спасибо, что вы нашли для нас время.

И, пользуясь случаем, напоминаю, что если вам понравится наш разговор, то подписывайтесь на канал, ставьте лайки видео и пишите под ними комментарии.

Борис Анатольевич, если можно, я сначала хотела бы попросить вас несколько вернуться, скажем так, назад, на три года назад, и рассказать вкратце о том, что происходило в начале вторжения.

То есть были ли у вас на тот момент предпосылки думать, что

Россия начнет вообще полномасштабную войну против Украины.

В таком масштабе, в котором она происходит сейчас.

Сейчас, конечно, задним числом легко говорить, что да, там были все признаки, можно было сделать выводы, но я в тот момент, как и многие другие, как и, наверное, все мои коллеги, всерьез все эти сообщения о том, что якобы планируется вторжение полномасштабное, я всерьез к этому не относился, потому что для меня было достаточно очевидно, что это приведет к вообще катастрофическим последствиям для страны, для России в первую очередь.

И мне было понятно, что Украина не сдастся, Украина не прибежит с цветами и не будет приветствовать российских солдат как освободителей.

Понятно было, что будет война, будет сопротивление, что страны Запада окажут все-таки какую-то помощь.

И в первую очередь, да, для России это будет означать огромные человеческие жертвы, совершенно ненужные, изоляцию и все остальное.

Поэтому я считал, что российское руководство все-таки немножко более рассудительное, чем оно оказалось.

Поэтому мне представлялось, что все эти военные маневры, накопление войск вдоль границы, все это такая часть игры, чтобы вот...

вызвать, в первую очередь, даже не то, что Украину, а Запад, США на диалог.

И, в общем-то, частично получилось.

Был этот саммит в июне 21 года с Байденом в Женеве.

И вроде как бы что-то стало... Ну, если не налаживаться, то какой-то диалог пошел.

И поэтому я думал, что все-таки все это такие разговоры.

Тем более, какой-то информации о конкретных, естественно, планах у меня не было.

И я исходил, да, из того, что, ну, не пойдет Владимир Путин и его окружение на такой вот безрассудный, с моей точки зрения, шаг.

Ну, вот он пошел, да, и теперь мы видим совсем другую реальность.

Россия вот все эти годы, даже три последних года, покуда идет полномасштабное вторжение...

говорит, всячески делает отсылки к переговорам по Донбассу, по мирному регулированию Донбасса, которое тогда происходило.

И вот уже, в принципе, первый Стамбул, ещё тот от 1922 года, она тоже, в принципе, к нему привязывала.

Подскажите, пожалуйста, вот сейчас то, что было, вот судя по тому, что мы видим и слышим, судя по тем заявлениям,

которые звучат от российской стороны в первую очередь.

Вот что изменилось и в плане того, что насколько Россия ухудшила в принципе свои, даже не ухудшила, насколько Россия вообще усилила свои требования вообще вот с точки зрения дипломатии по этому поводу?

Мне кажется, Россия ничего особо не усиливала и не ослабляла.

Она продолжает требовать то, что требовала еще в 2021 году, когда выкатило этот самый, так называемый, ультиматум или проекты договоров гарантии безопасности США и НАТО.

Это был декабрь 2021 года, где...

И требовалось в этих документах, что НАТО откажется от приема новых членов без согласия России, что НАТО откатит свою военную инфраструктуру на рубеже 1998 года и прочее, прочее, прочее.

Естественно, что никакой Украины и прочих бывших стран Советского Союза в НАТО быть не может и так далее.

Вот совсем недавно...

Мы видели, что, оказывается, Путин не отказался от этих требований.

И агентство, которое это передало, было очень, видимо, удивлено этим фактом.

Видимо, они не следят за российской дипломатией, российской внешней политикой последние три года.

Иначе бы удивляться было нечему, потому что это требование, обращенное к НАТО и к США,

В основе вообще всей этой войны, я много раз говорил и повторяю, что на самом деле воюя с Украиной, как с сателлитом США, по мнению Путина, он воюет на самом деле с США и пытается США поставить на их место, пытается заставить их согласиться со своим правом делать то, что он хочет в своей зоне влияния.

То есть, грубо говоря, поэтому Украина для Путина это даже не противник сам по себе, а такой инструмент.

воюя с которым, можно тем самым воевать с США, при этом без такого большого риска скатиться в непосредственный военный конфликт с самими США.

В этом плане, к сожалению, Украина находится в такой двойной ситуации.

С одной стороны, она воюет с Россией, с другой стороны, она воюет как бы за США, которые, как мы сейчас видим, не очень-то и хотят сами воевать с Россией, скажем так, то есть ситуация осложняется.

Что касается требований, ну, во-первых, мы не знаем точно, какие требования Россия выкатит вот в этом своем якобы проекте меморандума.

Есть основания считать, что там будут примерно такие же дикие требования, как были в первом Стамбуле, и то, что вот Мединский в конце мая...

В конце мая, на последней встрече в Стамбуле.

16 мая, да.

16 мая, да-да-да.

Значит, выкатил.

Вот что-то такое.

Почему нет?

Потому что весь этот процесс задуман не для того, чтобы договориться о мире, а для того, чтобы договариваться и договариваться.

Договариваться, договариваться, договариваться.

А в это время мы будем воевать, воевать, воевать, воевать, воевать.

И в итоге дойдет, ну, Россия дойдет до такого момента, когда Украина уже не сможет воевать.

И Запад уже скажет, что мы больше вас не можем поддерживать, у нас закончились все ресурсы, давайте как-то сдаваться.

Потому что все мирные инициативы, которые исходят со стран Запада, особенно США, они подразумевают

отдачу Путину к какой-то части Украины и какие-то уступки Путину в плане безопасности Украины и прочего, прочего, прочего.

Никто же не говорит о том, что Путин нужно вернуть на рубежи как минимум 22-го года.

Никто об этом не заикается даже.

Все почему-то считают, что Путин непобедим, Путин страшный, Путин вечный, и его надо всем бояться.

Что три ядерных державы, которые находятся в составе НАТО, они ничего не могут сделать с одним вот таким сумасшедшим дедом.

Ну, что вы хотите.

Поэтому Россия будет это эксплуатировать, и дальше они будут выдвигать несуразные требования, на которые Украина пойти не может.

Украина будет вынуждена делать вид, что она их серьезно обсуждает, потому что Украина вынуждена делать вид, что она очень заинтересована в мире, чтобы Дональд Трамп не разочаровался в Украине и не сказал, что Украина не хочет мира.

Вот Россия хочет мира, по его мнению, все еще.

Он все вот думает, хочет ли Путин мира или нет, и все как-то он не может решиться.

А Украина, по его мнению, должна демонстрировать еще большую любовь к миру.

Вот, собственно говоря.

Что ставит Украину, опять-таки, в невыгодное положение.

Увы.

Поэтому эта бодяга переговорная, можно так назвать, совершенно смелая, она будет, наверное, продолжаться еще какое-то, может быть, даже продолжительное время.

Пока, наконец, Америка и страны Запада не определятся уж точно, что они, собственно, хотят.

Готовы ли они помогать Украине или не готовы ее сдать, чтобы самим обеспечить какой-то привычный и комфортный какое-то время.

Правильно ли я вас понимаю, что, в принципе, помимо того, что Путин делает в Украине, он, в принципе, может такую похожую ситуацию создать и в Европе, допустим, в странах Балтии и далее, так?

Есть вообще такие предпосылки вот сейчас, на ваш взгляд?

Нужно опять же судить.

Мы знаем, что российское руководство не очень подсказываемо в этом плане и...

Я бы не исключал в принципе возможности того, что, например, если Путин почувствует, что продвигаться, допустим, в Украине ему становится все сложнее и сложнее, а мы знаем, что российская армия, она хоть продвигается где-то местами, но это дается очень большой ценой.

И вполне возможно, что человеческий поток, который позволяет эти потери компенсировать, он будет потихонечку все-таки сокращаться физически.

И в этой ситуации, может быть, Путин попробует перенести удар где-то на другое место, например, угрожать сражениям в Прибалтику или Финляндию, например, чтобы Запад отвлекся и сказал, так, ладно, Украина уже не важна, Украина там как-то, вы там сами разбирайтесь, у нас сейчас есть более важный приоритет.

Может быть такое.

Я пока что не стал бы оценивать это как очень высокую вероятность, но, в принципе, мне кажется, какие-то мысли на этот счет в Москве вполне могут роиться.

Ну и потом, как мне кажется, более логичным и естественным будет, если все-таки Путин удастся как-то победить все-таки на украинском направлении, продавить тот вариант мира, который ему хочется, прежде всего США, да,

то тогда дальше он пойдет и дальше против Европы.

Потому что ему дальше будет казаться, что он отодвинул НАТО немножечко в Украине, но оно осталось все равно.

И оно даже где-то граничит с Россией.

Поэтому надо дальше двигаться.

НАТО показалось, что они не способны защитить свои интересы в Украине.

То есть свои интересы в области безопасности на своих границах.

Стало быть, они слабые, их надо дальше прессовать.

Тут, возможно, всякие разные интересные провокации, которые должны будут спровоцировать, скажем так, просить за тавтологию НАТО на какой-то ответ.

Если они побоятся, они, скорее всего, как думают в Москве, побоятся выступить против России в связи с риском ядерной эскалации и прочего, тогда НАТО просто рассыпется.

И все поймут, что оно не будет защищать своих членов.

Ни одна европейская страна не вступится в другую европейскую страну.

И тогда все европейские страны окажутся один на один с Путиным.

И это будет совсем другой геополитический ландшафт, им придется договариваться с ним на его условиях.

Вот это, мне кажется, вполне вероятное продолжение украинской войны, скажем так, в случае, если Путин уже подомнет Украину.

Способен ли он это делать одновременно?

Кто его знает?

Может быть, он витает в такой атмосфере, что у него там огромное количество ресурсов, как ему кажется, огромное количество боеприпасов, войска там прекрасно подготовлены, готовы.

Кто знает?

Но мы знаем, что главное оружие Путина – это страх.

Это, собственно, не армия.

Это страх, который он сеет в головах и сердцах западных товарищей.

И он будет его использовать постоянно.

То есть, по сути, единственный страх, который сейчас он может внушить Европе и Соединенным Штатам, это как раз вопрос войны в Европе.

Ну, это страх ядерной войны, который он с самого начала, с самого начала вторжения, он об этом же заявил в своем выступлении, сказав, что если кто-то попытается нам помешать, последствия будут такие, что вообще...

И вот он это все и постоянно, как только, вы же сами прекрасно знаете, как только что-то происходит, что ставит под угрозу продвижение российских войск в Украине, какие-то новые поставки вооружений, переход этих красных линий, просто отход российских войск от каких-то позиций, сразу возникают эти клоуны, которые кричат, что сейчас весь мир втруху, радиоактивную пыль и прочее, прочее, прочее.

В 1922 году очень это было известно, что Байден очень сильно испугался вот этих вот якобы посматриваемых вариантов применения ядерного оружия против Украины и так далее, и так далее.

То есть это все есть, этим он пользуется.

Поэтому и это действует, это действует.

Но мне кажется, это действует на западных политиков, действует страх ядерной эскалации не сам по себе.

А он на них действует, потому что это очень удобный страх.

Это очень удобный страх, который позволяет объяснять, почему вы, собственно, ничего не делаете.

Почему вы помогаете Украине, но не так, чтобы уже очень сильно.

Потому что вся эта помощь Украине за все эти больше, чем три года, любая помощь, все санкции, которые вводились против России, все, что делали страны Запада, чтобы остановить войну, их можно характеризовать одним словом – недостаточно.

Они вроде все делают правильно, они говорят правильные вещи, они даже что-то делают правильно, но они делают это все недостаточно.

Причем зачастую очень сильно недостаточно.

Я все-таки немножко вернусь к Стамбулу и тому вопросу, который сейчас последние несколько дней обсуждается, во всяком случае, по поводу меморандума.

Вы уже вначале сказали о том, что там примерно может быть.

У меня вопрос с точки зрения дипломатического хода, если так можно выразиться.

Зачем Россия в

В принципе устраивают эти танцы с бубном вокруг этого меморандума.

То мы его пишем, то мы его не пишем, то мы его передадим, когда сами захотим.

Для чего это все нужно?

Какова цель?

Вообще весь этот стамбульский процесс, который инициирован Путиным в ответ на вот эти требования Украины и Европы согласиться на тридцатидневное перемирие,

Это дипломатическая игра, которая нацелена на нейтрализацию всех этих угроз, на демонстрацию того, что Россия тоже стремится к миру, к мирному регулированию.

И поэтому давайте вести переговоры, давайте обдумывать, давайте все решать, давайте думать, как нам устранить эти, как называют, коренные причины войны.

без педемии, продолжая при этом воевать.

Вот что нужно Путину, и вот для чего он это все придумал.

Для того, чтобы все заявления о том, что он не хочет мира, отсеивать.

Как я не хочу мира?

Он послал Мединского договариваться.

И что?

Я очень миролюбивый человек.

Это вот Украина не хочет мира, они что-то там возражают.

Это там какие-нибудь яслибы в США, в Сенате делают вид, что они очень не любят Путина.

А Путин-то вообще он душка.

Вот и все.

Вот для этого, поэтому это меморандум, это просто выдумка для того, чтобы имитировать какое-то продвижение.

Потому что, ну да, если один раз приехал Мединский, ничего не договорились, второй раз приехал Мединский, просто ничего не договорились, третий раз, ну, люди начинают спрашивать, а что, собственно, происходит?

Где прогресс?

Должен быть какой-то прогресс, точнее говоря, должна быть имитация прогресса.

Вот давайте придумаем целый меморандум.

Что такое меморандум вообще?

Это, грубо говоря, в переводе с латыни, это для памяти.

То есть меморандум – это памятная записка.

Это просто документ, где вы что-то фиксируете, чтобы потом можно было на это сослать, сказать, вот помните, в 2021 году мы подписали меморандум, в котором написали, что Черное море – оно вот такой формы, а Каспийское море – вот такой формы.

Давайте вот это не забывать.

Все.

Меморандум не несет никакой юридической силы.

Это не договор.

Это не соглашение.

Это просто какая-то фиксация каких-то фактов для удобства.

Вот и все.

То есть сам факт того, что придумали меморандум,

О том, как должно быть организовано перемирие.

И так же, как это звучит, меморандум о поисках путей к перемирию, не о заключении мирного соглашения.

Просто как о перемирии.

То есть само перемирие, казалось бы, несложный механизм.

Путин и его дипломатия выставляют как нечто очень сложное, к которому нужно медленно и постепенно идти.

Понятно, что столько времени, сколько потребуется, чтобы, допустим, захватить Сумскую область, там еще что-нибудь продвинуться и так далее.

Чем больше он продвигается, тем сильнее, тем более тяжелые его условия.

Конечно, он говорит, вот видите, у нас же позиция на поле боя улучшается, Украина отступает.

Соответственно, вы не в том ситуации, чтобы отказываться от наших условий, давайте их выполнять.

То есть это наступление на двух фронтах.

На военном фронте и на дипломатическом.

Есть ли действительно сейчас у Запада механизмы на то, чтобы оказывать давление на Путина?

Уже непосредственное.

Для того, чтобы действительно не перемирие, а уже какой-то договор в обозримом будущем.

Во-первых, нужно понять тому же Западу, чего он хочет от этой войны.

На четвертом году войны страны Запада так и не соблаговолили

решить для себя, что они хотят видеть по итогам.

Непонятно.

Хотят ли они видеть по итогам усилившуюся Россию, агрессивную, которая захватила несколько новых территорий.

Они заключают какой-то договор, то есть они говорят, окей, если вы очень хотите захватить территорию соседов, вы это можете сделать.

Особенно если у вас есть ядерное оружие, вы можете их всех пугать.

Вот этого хочет Запад.

Запад не знает, что он хочет.

Единственное, что Запад хочет, чтобы вот он проснулся утром, и войны нету, все как-то рассосалось.

Путин куда-то там исчез, Украина может тоже куда-то исчезла, потому что надоело, всем на Западе все это надоело.

Они хотят спокойной жизни, как это было раньше.

Вот что они хотят.

Как этого добиться?

Они не знают, они даже не хотят об этом думать.

Вот все, что они делают, это же чисто сиюминутные конъюнктурные шаги.

Они не нацелены на то, чтобы обратить Путина назад, вынудить его отступить.

Потому что главная проблема в этой войне это не проблема территории и не вопрос гарантии безопасности.

Это проблема того, что пока путинский режим существует, он будет проецировать агрессию в ту или иную сторону.

Это может быть Украина сегодня, завтра это может быть Прибалтика, это может быть Казахстан какой, но все равно это будет постоянный очаг огромной нестабильности на границах Европы.

Ядер с одним оружием, с большим самомнением, который считает, что это великая держава, он требует себе соответствующего уважения и так далее.

То есть вот этого они понять не хотят.

Бороться с этим непосредственно, то есть элиминировать угрозу, сам источник угрозы, они не хотят.

Понимаете, это все равно, что если посмотреть на Вторую мировую войну, то сейчас бы они думали вводить санкции против Гитлера или не вводить.

Но ни в коем случае не воевать.

Потому что ну как это можно воевать, это же эскалация и так далее.

По большому счету, Путин предлагает им воевать.

Вот он им кидает перчатку, вызывает вызов, им кидает.

А они такие, ой, обходят перчатку за километр, говорят, что это такое?

Как вот этот признан наш Витцена в «Кавказской пленнице», когда там они бегают, и там какая-то тряпка висит, он такой, вот что делает Запад, по большому счету, надувает щеки.

Они, конечно, помогают, безусловно, поставляют оружие.

Но даже поставки вооружений обусловлены кучей ограничений каких-то.

Вот сейчас сказали, что они вроде их сняли эти ограничения.

Ну, непонятно, что сняли, это вам должно быть виднее.

Потом могут снова какие-нибудь ограничения придумать.

Мало ли, там Путин постучит ножкой и скажет, что вы что, хотите ядерной эскалации?

Все-таки все-все-все-все.

Так что Запад сам не знает, что он хочет.

А если не знает, что ты хочешь, то нет направления движения, у тебя нет стратегии.

Какие механизмы?

У Запада есть, в принципе, если страны Запада как-то объединятся и примут единую стратегию, они могут надавить на Россию очень серьезно.

Это экономическое давление, мощные санкции по разным совершенно...

Например, ядерная энергетика.

Росатом.

Лидер мировой по строительству ядерных атомных электростанций.

Вообще без санкций.

На него ничего невозможно.

Он действует без ограничений.

Хотя это мощный источник денег.

И более того, это очень мощный инструмент российского влияния в мире.

Прежде всего, страна глобального юга.

Ничего.

Российские банки действуют более-менее.

Там какие-то отключены от SWIFT, какие-то нет тоже.

Нефть, газ, все это...

военные давления.

Какое угодно, может быть.

Понимаете, работа с тем же глобальным югом, чтобы объяснять им, кто есть кто.

Но это не произойдет, потому что глобальный юг видит, как Запад сам не уверен в себе.

Потому что Запад сам не понимает, что хочет, и поэтому кто их будет слушать-то?

Но они предуходят, американские дипломаты говорят какой-нибудь там Индонезии, Индонезия, вы не должны торговать с Россией, Россия плохая.

А они говорят, а вы что сделаете с Россией?

А вы сами санкции вводите.

Нет, говорит, Трамп не хочет вводить санкции, потому что он не хочет ссориться с Россией.

Ну а в чем тогда?

Почему тогда интернет должна ссориться с Россией, да?

Если США не хотят ссориться с Россией.

Ну, понимаете, это все печально, очень печально для нас всех.

Но факт тот, что страны Запада не удосужились разработать собственное видение, единое какое-то понятное, непротиворечивое, последовательное видение того, что они хотят получить от этой войны, раз уж они к нее в той или иной степени ввязались.

Непонятно.

То есть они ввязались в нее, чтобы помочь жертве нападения, это хорошо, это благородно, но вы хотя бы подумайте немножечко мозгом еще, как вы это должны свое участие регулировать и использовать для того, чтобы эта война закончилась так, как это вам нужно.

Чтобы агрессор не получил, например, того, чего он хочет, чтобы другие агрессоры, которые потенциально наблюдают за этим, поняли бы, что, наверное, пока не стоит ввязываться, потому что можно получить по морде.

Нет.

Все как бы, ну давайте Путину отдадим несколько областей.

Ну не все, вот несколько.

Вот он и говорит, давайте сейчас мне вот уже не три области, а пять, потом будет восемь, потом двенадцать, потом дайте мне Люксембург еще отдайте, очень красиво.

Ну это же бессильная, бесхребетная политика.

Поэтому вы говорите о каких-то механизмах.

Механизмы есть.

При желании...

Можно сделать все, что угодно.

Можно поставить Путина в сложное положение, наверное, за несколько месяцев, если не меньше.

Но для этого нужно придумать это все дело, согласовать и выполнять неукоснительно.

На это нет ни желания, ни мозгов, как мне кажется.

Может быть, мозги есть, но и воли, самое главное, нет.

Стамбул это в принципе такая дипломатическая игра.

Все-таки, да, вот эти проволочки с российской стороны, к чему они привыкли?

Ну, допустим, чего хочет Путин этим показать?

Что, ну, опять-таки, Украина не хочет идти на переговоры, Украина хочет дальше воевать?

Или вообще какой...

Ну, какова цель?

Вот, допустим, приезжают они 2-го числа, обе делегации приезжают в Стамбул.

Там появляется этот пресловутый меморандум, в котором, понятно, все было то же самое, допустим, то, что говорил до этого Мединский.

И что дальше, на ваш взгляд, может быть?

Ну, во-первых, отвечая на ваш вопрос о том, что это все затягивается, ну, мы знаем, что Путин, например, постоянно опаздывает, да?

Это не только потому, что, видимо, он не очень хорошо работает с временем, а потому что он главный.

Он главный, соответственно, он распоряжается временем.

И в дипломатии вот эти все задержки, опаздывания всегда такой сигнал, попытка показать, кто тут главный.

Без меня не начнут.

Я главный, поэтому я могу задержаться.

Они пускай меня ждут, изнывают, томятся, чувствуют себя дурачками, а я приеду и буду главным.

А что касается меморандо, выйдет меморандо, скажет, вот мы хотим вот это.

Ну хорошо, украинцы будут вынуждены сказать, хорошо, мы изучим.

Они вряд ли скажут, что это фигня какая-то, мы это не будем рассматривать.

Потому что тогда сразу какой-нибудь Кирилл Дмитриев побежит Выткову, Стивену говорить, вы передайте Дональду Трампу, что видите, Украина не хочет вообще мира.

Украинская страна, ей придется имитировать хорошее отношение, сказать, что спасибо российским партнерам, они проработали какой-то меморандум, там три предложения, типа Украина сдавайся, Одесса наша и что-нибудь еще такое.

Мы это возьмем в проработку.

Потом Украина, может быть, попробует немножко время потянуть, подзаматывать.

Но тут уже, опять же, Украина с точки зрения раскладов этих, особенно учитывая фактор Трампа, который Украину и особенно Владимира Зеленского прямо лично, видимо, не очень любит, у украинцев гораздо меньше поля для маневра, к сожалению.

Так что, ну, вот я думаю, как-то, мне кажется, опять же, насколько я это знаю, насколько я могу судить из той информации, что у нас есть в открытом доступе,

Этот процесс будет достаточно длительным, если не произойдет какого-то коренного изменения ситуации на поле боя.

Если вдруг российские войска побегут, тогда, может быть, этот переговорный процесс обретет какую-то более серьезную природу, потому что россияне вдруг скажут, ой, давайте действительно договариваться, мало ли что, давайте договариваться, мы готовы даже не претендовать на Полтаву и еще что-нибудь.

Может быть, но если наоборот украинские войска будут дальше отступать, то россияне будут еще более наглеть.

Но если длительный процесс, вот насколько, вот как вы считаете, насколько вообще он может затянуться?

Ну, соответственно, пока будут идти боевые действия.

Потому что мы знаем, что перед каждыми переговорами у нас идёт, это ещё по, опять-таки, по Донбассу было видно, как только начинаются какие-то переговоры в Минске на то время, сразу какое-то обострение на фронте, сразу какие-то наступления и тому подобное.

Вот сейчас похожая ситуация, но как долго может сохраняться на востоке?

Да сколько угодно, понимаете.

Тут же это российская придумка, и, соответственно, Россия будет играться в эти переговоры, пока считает нужным.

Пока они рассчитывают, что Трамп в итоге созреет, размягчится, и его можно будет раскрутить на какое-то выгодное в Москве соглашение.

Ну, либо пока Украина не окажется в такой ситуации, что действительно она не придет соглашаться на вообще любые самые дикие требования.

Но, опять же, не надо на этот так называемый переговорный процесс, его всегда надо ставить в кавычки, потому что никаких переговоров на самом деле речи не идет.

Ни одна сторона не готова настоящему мирному регулированию.

Потому что Украина, очевидно, не хочет заканчивать вот эту войну,

сильно проигравшей стороной, скажем так, с оттяпанными территориями.

Явно там будут условия и по сокращению армии, ну, в общем, все.

Понимаете, мы видим, что Путин достаточно последовательный.

Как он выкатил эти ультиматумы США и НАТО в 1921 году, так он до сих пор их придерживается.

Как он выкатил в 1922 году в Стамбуле требования о сокращении, допустим, украинской армии, да, в этой вот демилитаризации, так он до сих пор этого требует.

Он не отошел от своих требований ни на йоту.

Поэтому, конечно, Украине это невыгодно.

Но и России невыгодно останавливаться просто так, когда они чувствуют, что они могут еще получше.

Если у вас все идет на мази, зачем вам останавливаться?

Вы же можете больше получить, большего добиться.

Поэтому Россия не заинтересована ни в каком настоящем перемирии и остановке военных действий.

Поэтому не надо обманывать себя и рассчитывать, что этот мирный переговор в Стамбуле, еще где-то переговоры, процесс...

Что он приведет к какому-то реальному мирному регулированию?

Не приведет.

Сам по себе не приведет.

Дипломатия работает тогда, когда пушки не могут добиться своего.

Когда кто-то из сторон считает, что силой он добьется больше, чем мирным способом, он прибегает к силе.

Как это сделал Владимир Путин.

Когда стороны понимают, что силы они уже не могут ничего добиться, тогда они начинают разговаривать серьезно.

Но пока что до этого мы не дошли.

По крайней мере, Россия точно до этого не дозрела.

Путин, очевидно, считает, что у него есть все козыри на руках.

Он может военным путем Украину и ее западных партнеров дожать, как он, собственно, об этом и говорил недавно в каком-то из своих встреч с военными.

Добить, дожать, вот это все.

Если говорить о Штатах, вы вначале сказали, что, в принципе, ведя войну в Украине, по сути, Путин ведет войну со Штатами, так или иначе, если я правильно вас поняла.

По факту чего сейчас Путин добивается от Штатов?

Кроме того, чтобы те не ввели санкции дополнительные, например.

Вообще глобальная цель Путина – это договориться с США о разделе мира на сферы влияния.

У Путина идея фикс.

Путин хочет сохранить власть до конца своих дней.

И может даже передать ее кому-то из своих близких друзей, людей, внуков.

Для этого ему нужна стабильная власть.

Его режим еще перед крымскими событиями исчерпал возможности для экономического роста.

Если посмотреть статистику, мы видим, что экономический рост России в 2010 году был 4%, в 2011 году он уже стал 3% и так далее.

Он снижался.

Потому что политическая система в России, она совершенно неблагоприятна для развития производства, для бизнеса, для долгосрочных инвестиций.

Мы видим, как тут отбираются в любой момент капиталы, отбирается собственность, отбираются активы, все что угодно.

Естественно, никакой серьезный бизнес не может развиваться, производство не может развиваться, экономический рост обеспечить невозможно.

И рейтинги Путина падали.

Вот крымская эта авантюра, она легла как раз под это дело, и она позволила этот рейтинг падающий немножко приподнять и держать несколько лет.

Собственно говоря, украинская война в 1924 году, она очевидно замысливалась примерно как Крым.

То есть быстро захватить, подчинить, неделя-две, все, Украина радуется, все радуются, Путин снова великий правитель, и снова его рейтинг поднялся.

Вот из-за чего это все.

То есть экономического развития в России быть не может.

Соответственно, люди беднеют, люди начинают быть все менее и менее довольными жизнью.

Возникает недовольство.

При этом Путин и его люди, друзья из КГБ, они убеждены, что любое недовольство не может быть само по себе.

Его обязательно кто-то должен инспирировать.

А кто?

Враги.

Это Запад.

Задача Запада уничтожить уникальную российскую цивилизацию в лице Путина и его власти.

Соответственно, что надо сделать?

Надо сделать так, чтобы они не могли этого делать.

Их нужно отодвинуть от границ России и ослабить, чтобы они больше не влезали в российские дела.

США сейчас это глобальная держава с интересами во всех сферах мира и во всех регионах.

У них есть возможность эту силу проецировать, в том числе военным путем.

В России нет.

Поэтому российская задача, задача Путина, убедить США в том, чтобы США не лезли в сферу влияния Путина.

Вот Путин говорит, вот постсоветское пространство, санитарный кордон в лице Восточной Европы, может быть, там еще что-нибудь.

Это вот мое, и сюда не лезть.

Я не лезу к вам, вы не лезете ко мне.

Все.

Вот что ему нужно, чтобы чувствовать себя спокойным.

Вот чего он хочет добиться от Трампа.

Трамп, по некоторым сведениям, может быть, тоже так мыслит сферами влияния.

Но непонятно, зачем это американцам, если сейчас Америка имеет глобальное присутствие, американский бизнес имеет глобальное присутствие.

Когда вы делите мир на сферы влияния, это сказывается и на вашем бизнесе, и на вашем экономическом.

Вы уже больше не можете влезать в сферу влияния другого государства, другой империи.

Соответственно, у вас конкурентоспособность вашего бизнеса сокращается.

Потому что разделить мир на две сферы влияния не получится.

У нас есть Китай, вообще, кто-то тут скажет о мне, о моем сфере влияния.

Есть Индия, есть там Бразилия, есть африканские страны, которые тоже, в общем, сама эта идея сферы влияния, она сугубо вот эта вот имперская, она лезет из 19 века.

Мы видим, что Путин мыслит категориями 19 века на самом деле.

Он бредит там Ялтинской конференции, но он даже бредит, у него мысли не о 20 веке, не о двух сверхдержавах, а о таком концерте империи, который произошли, образовался в Европе после наполеонских войн.

Вот в чем он мыслит.

Он такой Николай Первый, который подавляет всякие революции вокруг России, в Австро-Венгрии, в Польше, еще где-нибудь.

Вот в чем его задача.

И он хочет добиться от Трампа конкретно сейчас согласия на такой раздел мира, условно говоря.

То есть Украину, пожалуйста, Европу отдайте, из НАТО выйдите, НАТО желательно распустите, потому что они угрожают моей сфере безопасности, моей сфере влияния.

И пока Трамп не готов на это пойти, пока Трамп не согласен, а пока что он вроде бы не очень согласен, мы пока не видим, что Трамп действительно шел на какие-то конкретные уступки России, помимо риторики.

На самом деле он санкции не снимает, некоторые даже усиливает потихонечку.

Помощь Украине пока что не прекратилась, будет ли они дальше возобновляться, но тем не менее.

Поэтому Путин будет продолжать эту войну, чтобы дальше показывать Трампу и Западу, что у них нет другого выхода, кроме как признать претензии к Путину.

Потому что воевать с ним, во всех смыслах этого слова, идти напрямую в конфронтацию с Путиным они не хотят.

Это дискомфортно, это страшно, и мы не знаем, что делать.

Он это видит, и он это эксплуатирует, опять же.

Вот что он хочет от Америки, в принципе.

Судя по тому, что мы видим разные заявления, каждый день разные.

Трамп по поводу Украины, по поводу взаимоотношений с Россией в том числе.

Он сначала дружит с Путиным и хорошо его понимает.

Теперь он говорит, что он недоволен тем, что он делает в Украине.

На ваш взгляд, насколько Трамп готов идти на поводу у Путина в ближайшее время?

Или наоборот?

Пока что Трамп идет на поводу у Путина.

Пока что Трамп не делает ничего, чтобы как-то сильно ухудшить отношения с Путиным.

Он как бы не идет и, как я уже сказал, не помогает сильно Путину, он не снимает санкции, он не прекращает помощь Украине.

Хотя, конечно, вот его эти дипломатические, псевдодипломатические экзерсисы, они только мешают Украине, безусловно.

И вот это вот «давайте немедленно езжайте в Стамбул», «давайте вот то, давайте все», оно вообще не способствует никакому нормальному процессу.

Но мы видим, что он упорно отказывается от каких-то недружественных шагов по отношению к Путину.

Он упорно отказывается от введения новых санкций.

Он упорно отказывается от каких-то других форм давления на Путина.

Он, наоборот, все время пишет и пишет и пишет, что Путин все-таки, видимо, хочет мира.

Путин вот бомбит Украину сильно, но, видимо, так он выражает свою миролюбие.

Если вам очень хочется найти что-то, что вы хотите найти, вы это найдете даже там, где этого вообще нет, в принципе.

С другой стороны, конечно, вот эти его последние сообщения, что он недоволен Путиным, может быть, это в связи с того, что у него тоже оказывается давление.

Все-таки американская политическая система – это не российская, это не автократия, это не авторитарная система, как бы Трамп не пытался ее как-то размонтировать.

Все-таки там есть много независимых игроков политических, там есть Конгресс, там есть партии, там есть разные сферы центра влияния и силы, и они могут давить на Трампа, чтобы говорить, что твой роман с Путиным затянулся уже, что-то он как-то вообще не действует.

Но опять же прогнозировать Трампа – это дело неблагодарное.

Потому что Трамп совершенно непрогнозируемый игрок, который действует во многом импульсивно.

Он верит в свою интуицию.

Он считает, что его интуиция подсказывает ему правильные действия.

И при всем при том, он, мне кажется, остается заложником вот этой довольно дурацкой американской идеи оторвать Россию от Китая.

И вот эта любовь к Путину, его попытки как-то задобрить Путина во многом продиктованы именно этой старой республиканской идеей.

Давайте переманим Россию на нашу сторону и будем вместе давить на Китай.

На Китай как главный конкурент и главный противник США в 21 веке.

То, что они не понимают, что Россия сейчас заинтересована в Китае гораздо больше, чем США, что Китай предоставляет России, самое главное, предсказуемую поддержку, что Китай тоже заинтересован в том, чтобы США отвлекались на Украину и разбазаривали свои ресурсы, и не могли сконцентрироваться на противостоянии с Китаем.

А Россия не может рассчитывать на поддержку США, потому что сейчас, окей, с Трампом у нас хорошо, но после Трампа придет кто-нибудь другой,

И у него будут другие воззрения на Россию.

И он скажет, что у вас там права человека нарушаются, товарищ Путин.

Давайте-ка мы вами займемся.

Естественно, Путин не собирается отказываться от добрых услуг Китая, от хорошего довольно тесного альянса с Китаем в обмен на какие-то эфемерные дружеские объятия с Трампом.

Это смешно.

Но американцы этого не понимают.

Но это неудивительно, потому что мы видим, что у них вообще нынешняя администрация вообще, наверное, бьет рекорды по некомпетентности.

Ну, все-таки, если Трампа и его администрацию прогнозировать, как вы сказали, неблагодарное дело, все-таки вопрос по Сенату.

Потому что в Сенате как-то более прогнозируемо это все.

То есть и сенаторы-республиканцы, и сенаторы-демократы опять-таки говорят о введении санкций.

Если действительно дойдет до того, что их введут, вот как может по-вашему тогда развиваться ситуация?

Действительно, насколько это ускорит договороспособность Путина, скажем так?

вселит ее.

Мне кажется, опять же, мое мнение, что вот эти разговоры в Сенате об этом законопроекте, о гигантских там санкциях, тарифах и прочих, это все на самом деле болтовня.

Потому что если бы сенаторы хотели внести этот законопроект, они бы его внесли и проголосовали бы.

И поставили бы Трампа перед выбором подписывать или витировать.

Плюс там еще требуется, по-моему, еще и мнение Палаты представителей.

Полы представителей, насколько я недавно читал, там нет такого вот прям большинства в пользу этого всего.

То есть мне кажется, что это, и опять же главный затенщик, это Линдси Грэм, известный сенатор.

Он же известен тем, что он переубивается в прыжке, как только Трамп поменял позицию.

То есть воспринимать его как человека, который пойдет против воли Трампа, я бы не стал.

Поэтому все эти разговоры, это может быть такая попытка поиграть в плохого и злого, и хорошего полицейского.

Сказать Путину, вот видишь, давай договаривайся с Трампом, иначе мы сейчас вот устроим.

Но Путин же тоже не дурак, все-таки.

И его люди, которые вокруг него работают, тоже не идиоты, как бы к ним не относиться.

Да, они циничные, злобные, тупые люди во многом, но вот в своей профессиональной деятельности они видят людей.

Они понимают, что, ну, они видят позиции администрации США, что они пока что не хотят конфронтации такой серьезной.

И поэтому зачем им верить в эти пугалки?

Так что я вообще очень скептически отношусь к этим сенатским делам.

Мне кажется, это все на уровне болта.

Ну, посмотрим, конечно.

Вдруг что-нибудь действительно родят.

Но что-то я сомневаюсь.

Так что... И потом, опять же, сами все санкции, это, конечно, хорошо, но это не может быть одним лишь инструментом.

Как я говорил, должна быть...

Всеобъемлющая стратегия, которая включит в себя все инструменты воздействия на Путина.

Политические, экономические, военные, культурные.

Например, работу с путинским окружением, с этой самой пресловутой путинской элитой.

Посылка им четких сигналов.

Давайте вы этого деда уберете, и мы будем с вами разговаривать.

Вот в таком самом простом выражении.

Но это же никто не делает.

Потому что для этого нужна четкая позиция.

Надо, чтобы эти люди, к которым вы будете обращаться, они верили в то, что вы подразумеваете именно то, что вы говорите.

Сейчас Западу никто не верит.

Поэтому нет.

А сами все санкции не решат проблемы.

Ну да, денег у Путина станет на какое-то время меньше.

Через какое-то время эти санкции будут обходиться, как сейчас обходятся многие другие санкции.

Ну что, потом Путин потрясет ядерной бомбой, скажет, вы что, там с ума сошли?

И на Западе начнут говорить, может быть, мы слишком жестко с Путиным.

Он все-таки мира хочет, а мы вот так вот.

Понимаете?

Путин, почему он движется вперед?

Потому что у него есть цель.

У него он поставит для собой конкретные задачи.

И он к ним идет.

И он подчиняет этим целям все имеющие у него силы и средства.

У Украины тоже есть свои задачи, конечно.

Но у Украины нет столько сил и средств, чтобы бороться один на один с Путиным.

А у партнеров Украины, кто ей помогает, нет никаких целей и задач на самом деле стратегически.

Они не знают, куда идти.

Вы им говорите, нам нужно столько-то ракет, столько-то танков.

Он говорит, ну вот, столько не дадим, но вот столечко, вот, пожалуйста.

И все.

И у них совесть чиста.

А что будет дальше с этими танками?

Куда пойдут эти ракеты?

С какой эффективностью они будут использоваться?

Это никого не интересует.

Никаких планов, общих компаний нет.

Все эти факторы, которые мы сейчас с вами обсудили, какой ваш прогноз на ближайшее время?

Чего стоит ждать теперь?

Как может развиваться ситуация?

Какие есть варианты вообще?

На ближайшее время, я думаю, что война будет продолжаться.

Ходят всякие случаи о летнем наступлении российском.

Может быть, действительно будет предпринято что-то такое.

Процесс мирный, скорее всего, так называемый мирный, будет продолжаться.

Туда-сюда будут перекидываться меморандумы, всякие проекты, предложения.

Может быть, среди них будет что-то нормальное, например, обмен пленными периодически или что-то типа того, хотя бы что-то конкретное.

Но вряд ли что-то более серьезное.

Трамп будет, видимо, давать еще несколько раз, несколько недель на то, чтобы понять, хочет ли Путин мир.

И как делать, если ты думаешь, что он хочет, а он как бы не очень хочет.

Но каких прорывов, честно говоря, я не знаю.

Но если вдруг это летнее наступление окажется успешным...

Тут сложно судить.

Опять же, зависит от украинской обороны, сколько она будет прочна, сколько украинцы смогут это дело отбить.

Если ситуация будет примерно как сегодня, никаких сменений больших не будет.

Если Запад так и будет дальше жевать жвачку, значит, будет дальше.

Дальше будет такая унылая, кровавая, ежедневная действительность.

Но пока я не вижу оснований для расчетов на то, что в ближайшей перспективе придет что-то сильно новое.

В Украине вроде марсиане со своими войсками не десантируются.

В России тоже вряд ли вырастет еще 500 миллионов человек, чтобы кинуть на фронт сразу.

Запад вряд ли тоже отправит войска помогать воевать с кем-то.

А без этого, без радикального изменения позиций сторон на поле боя, ожидать радикального изменения позиций сторон в переговорах, в политике и так далее, это ожидать бессмысленно.

То есть, соответственно, никаких-либо сроков того, что, допустим, Путин тоже перед собой не ставит.

До каких пор он может, хочет продолжать вообще всю эту ситуацию?

Судить о том, каковы у Путина ресурсы, очень сложно.

Потому что, во-первых, очень много всего засекречено в России, там статистика и прочее, и есть совершенно противоположные мнения.

Кто-то говорит, что у Путина есть силы воевать еще 20 лет,

Кто-то говорит, что у Путина уже экономика три года назад рухнула.

И как он воюет, непонятно совершенно.

Но, тем не менее, мы видим, что деньги у него есть.

Ситуация политическая в России более-менее стабильна.

Если есть какое-то недовольство войной, ну, какое-то есть.

Но оно, во-первых, не такое, чтобы очень массовое.

Во-вторых, оно незаметно.

И им можно пренебречь.

Ну и в-третьих, да, есть деньги, соответственно, есть поток желающих, которые на эти деньги нанимаются, отравляются на войну.

Как минимум этот поток, можно судить, он достаточен для того, чтобы компенсировать потери.

Там 20-30 тысяч человек в месяц, вот примерно такие потери российская армия несет, вот примерно столько же она их каждый месяц рекрутирует.

Когда этот поток закончится?

Наверное, в этом году, может быть, и не закончится.

Опять же, он скорее всего закончится, когда закончатся деньги.

А когда у Путина закончатся деньги, ну тоже вряд ли в этом году они закончатся.

Если в российской экономике начнутся проблемы и придется выбирать между социальными выплатами и финансированием войны, я уверен, что Путин выберет войну.

Социальные выплаты придется подзакрутить и сказать, ребята, пора затянуть пояса, война, мы воюем против всего мира, нашу цивилизацию пытаются уничтожить, и что такое.

Пропаганда наша уже там очень активная.

Поэтому я не вижу каких-то причин ожидать радикального изменения событий, если на фронте не произойдет чего-то действительно значимого.