РЕЗОНАНСНЫЙ РАЗГОВОР С БЫВШИМ МИНИСТРОМ РФ | Василий Якеменко

Вы знаете, я ни в какую страну не верю.

Вас долго не было?

Так, это вот нахуй и все.

Сколько бы вы не пытались показать мне страну, вам не удастся это сделать, потому что это абстракция.

В то, что вы делали тогда, вы не верите?

Я заработал много денег, я построил себе дом.

И не один.

Когда вы строили движение «Наши», вы уже на тот момент так рассуждали?

Я буду министром.

Все.

У вас было разочарование в тот момент?

Жулики.

Они такие же, как я, просто жулики.

Партия власти.

Даже говорить не хочу.

Что делать, если в окне ядерный гриб?

Что делать?

Ты уже мертвый.

Ваш брат работает на Соловьев.

Лайф в целом продвигает очень такую российскую повестку.

У нас даже никаких противоречий нет.

Мы живем с ним на разных планетах.

А с критикой Медведева, то, что он не пошел перезабираться на второй срок, никак не связано увольнение?

Тимка веселый парень.

Вот мне так нравится, он когда побыл президентом, он понял, бля, все.

Что такое любовь?

Для меня это радость, что у моей жены есть любовник.

Но вот этот подход к жизни, это не про то, что так легче.

Ходить по четвергам и смотреть на всех этих замечательных ребят в костюмах Бриони во главе с Владимиром Владимировичем, это была непрерывная пытка, просто выброшенная из жизни.

Есть хотя бы теоретическая вероятность, что вы вернетесь в общественную деятельность и в политику?

Я отложил адское количество денег.

Привет.

Меня зовут Станислав Роженьков.

Это новый выпуск моего подкаста.

И сегодня у меня в гостях экс-министр России по делам молодежи, основатель крупнейшего молодежного форума «Селигер», основатель движения «Наши», предприниматель Василий Кименко.

Василий, здравствуйте.

Здравствуйте.

Расскажите, почему вы пропали из медиаполи 10 лет назад?

Перестали снимать меня.

Я же работал в Кремле и в правительстве.

Там есть пресс-служба.

В нее звонит начальник и говорит, на первый канал Якименко три раза в месяц, и вы попадаете в медиаполе.

Или, значит, так, выкупаем, значит, площади в Московском комсомольце, в Известиях и прочее.

Значит, пожалуйста, нет, разворот много?

Четверть, пожалуйста.

Все, и в телеграм-каналах выделяется бюджет, распределяется, так сказать, экранное время, вы попадаете в эфир, вы уходите из правительства, уходите из Кремля.

Так, это нахуй, и все, вы пропадаете из эфира.

Мне кажется, все предельно ясно.

Вас долго не было?

Нет.

Подождите, меня бы еще дольше не было.

Мне это все не нужно.

Есть Саша.

А Саша считает, что мне нужно ходить.

Я так не считаю, но если кто-то считает, я слушаюсь.

Я же не самый умный.

Чем вы занимаетесь сегодня?

Сегодня?

Ну, в целом.

А, в целом я читаю книжки последние 10 лет.

И последние 2 года еще и смотрю кино.

Ну, я читаю книжки, чтобы что-то в них понять.

Не только для развлечений.

Как ваш день выглядит стандартно сегодня?

Любой день мой в последние 8 лет выглядит очень просто.

Я встаю около 5 часов утра.

Немного гуляю, чтобы прийти в себя.

Потом сажусь, пью чай и читаю.

Я читаю где-то часа полтора-два.

Потом обсуждаю прочитанное с моей женой.

Потом выкладываю эту запись в эфир.

Опять-таки это она сказала, что я должен выкладывать записи в эфир.

Это всегда было между собой.

Завтракаю в 9 часов.

И дальше я до 9 часов вечера ничего не делаю.

Абсолютно в 9 часов вечера ложусь спать.

Все так вот прошло последние 10 лет.

Я прямо голову натрию.

Как человек с таким огромным уровнем энергии так спокойно может проводить дни?

Я думаю, что если вы почитаете с любым уровнем энергии толковую книжку пару часов и подумаете, что там написано, у вас любая энергия кончится, которая у вас есть.

Что для вас книги?

Вы всегда читали с таким интересом?

Нет, я никогда не читал.

До тех пор, пока меня не выгнали из правительства, я читал только художественную литературу.

Ну, как-то она с детства завелась.

Никаких книг...

содержанием которых надо думать, я никогда не читал.

Мне такого в голову не приходило.

А в какой момент наступил этот интерес к книгам Большой?

Он прямо строго наступил в момент окончания... Сколько это получается?

2012 год, значит, мне было.

Примерно 40 лет.

Мне один мужик, Ефим Островский, подсунул книжку.

Говорит, посмотри, все равно тебе делать нечего.

Ну, я уже тогда слушался.

И я её посмотрел, это был Эрик Берн, и там была фраза, он комментировал «Красную шапочку» и в том числе сказал, какая мать отправит свою дочь через лес полный волков.

И я вот тогда впервые подумал, да, действительно, слушайте, забавно, мне бы такое в голову не пришло.

И вот с этого вопроса мне бы такое в голову не пришло, ну, собственно, я начал читать книги.

в которых содержались мысли, которые мне бы без этих книг в голову бы не пришли.

Движение наше какую идеологию закладывали туда?

Я в смысле?

Да, в момент создания.

А, ну там формально был манифест, значит, предполагалось, что в России действует партия или люди, которые были названы пораженцами, это люди, которые не могут отдать приказ вперед, развивать страну, в общем, заняты исключительно собственным обогащением.

Ну, и ладно бы этим, а не амбициозно.

И предполагалось, что, значит, молодые люди могут сменить этих людей, занимающихся собственным обогащением, и уже больше работать на коллективное благо, прежде всего изменив фундаментально своё мышление.

Перемена маленькая, но она до сих пор так и не произошла.

Обычный наш человек, советский, русский, какой хотите, он считает, что деньги берутся из распределения.

А предполагалось, когда создавалось движение наше, что возможен человек, который деньги ждет не из распределения, а из собственной инициативы.

Что он может не у окна ждать, когда ему распределят какой-нибудь новотек.

Или должность в администрации президента.

Или в крайнем случае должность в отделе.

А сам создаст что-то, чего не было.

И будет получать свои собственные деньги.

Расчет был на то, что такой сдвиг мышления возможен.

Конечно, это было 20 лет назад.

Я даже не представлял масштаб проблемы, который придется решить.

Этот вопрос тогда решен не был.

Как считаете, сегодня аналогичное идеологическое общество нужно нашей стране или нет?

Ну, вы знаете, я ни в какую страну не верю.

Я вообще в абстракции подобного размера не верю.

Вот это очень интересная философия.

Нет, это никакой философии.

Это элементарная наблюдательность.

Я реалист, я не философ.

Я реалист.

Поделитесь, ну как вы видите?

Это очень просто.

Это фотоаппарат.

Вас можно назвать молодым человеком.

Это лампа.

Я это вижу.

Сколько бы вы не пытались показать мне страну, вам не удастся это сделать.

Потому что это абстракция.

Но это территориальная общность.

Нет, территориально это земли, пески, суглинки, берёзы, сосны.

Вам не удастся показать страну, даже если вы лоб себе расшибёте, понимаете?

Поэтому, когда со мной начинают в разговоре оперировать вещами, которые нигде, кроме как в сознании отдельного человека, не находятся, я просто обращаю на это внимание.

Поэтому никакую страну переделать нельзя.

И никакой идеологии в стране.

Потому, что такого субъекта нет.

Страна.

Или объекта.

А вот ваше мышление можно переделать.

Если вы захотите.

И мое можно.

Поэтому я верю в то, что отдельный человек на что-то способен.

А вот всякие объединения людей, это уже какие-то сложные для меня конструкции.

Ну, то есть сегодня вот в то, что вы делали тогда, вы не верите?

То есть, ну, считаете это бессмыслицей, что ли?

Ну, как это бессмыслицей?

Я заработал много денег.

Вы со мной сейчас разговариваете во многом, потому что у меня была за плечами эта история.

Я построил себе дом, и не один.

Да нет, почему?

Это было вполне...

Я много что понял про власть, про природу власти.

Если бы у меня не было такого глубокого опыта, мне бы могло казаться, что где-то в каких-то эшелонах есть какие-то люди, они совсем другие.

Нет, я могу утверждать, что никаких эшелонов, никаких особенных людей, все абсолютно одинаковые.

Но когда вы строили движение «Наши», вы уже на тот момент так рассуждали?

Нет, когда я строил движение «Наши», я был наивный люберецкий парень, который ничего в своей жизни, кроме наркотиков, не видел, и бандитов, ну и красивых женщин, конечно.

И ничего я себе подобного не представлял.

Мне нужно было столкнуться с одной стороны с молодыми людьми в каком-то значительном количестве, а с другой стороны с так называемыми начальниками, которые считали, что что-то можно сделать.

каждый день убеждались, что сделать ничего нельзя.

Ну, а можно ли считать это потерей веры, наверное, что ли?

Ну, вот с тем учетом, как вы сказали, что вас выгнали из правительства, что, может быть, поэтому вы сейчас так рассуждаете?

Или это просто такой осознанный подход уже к тому, что создавать какие-то сообщества бессмысленно и влиять вообще на людей, на страну бессмысленно?

Ну,

Ну, вы знаете, так очень сложно ответить определенно, что было бы, если бы меня не выгнали.

Может, если бы меня не выгнали, я бы как-то иначе легли бы к арте, стал бы президентом и тоже бы сейчас рассказывал там всякие благолепные вещи о том, как нам...

сделать хорошую страну и всем мирно и прекрасно жить.

Поэтому этот вариант мы рассматривать не будем.

Все случилось так, как случилось.

Я единственное могу сказать, что я никаких организаций, созданных административно, не видел, чтобы люди, входящие в эти организации, достигли каких-либо перемен внутри себя.

Я таких организаций... Если вы знаете такие организации, сообщите мне о них.

Но все-таки движение наше оказало же определенное влияние на тот момент на страну.

То есть вы сегодня как оцениваете результат того движения?

Я знаю, что с тех пор это настолько напугало весь правящий класс, это движение наше, что никаких даже близких попыток что-либо сделать в этом направлении больше не было.

Это просто была как прививка, что таких вещей делать не нужно.

К ним никто не готов, их никто не хочет.

В общем-то, с моей точки зрения, и содержательно они ничего не дают.

Никаких внутри этого движения перемен в мышлении людей я не видел.

Это не так делается.

А как делается?

А это делается, когда человеку становится интересно.

Становится интересно он сам.

Пока человеку интересно, сколько у него подписчиков, как на него смотрят женщины, радуется ли его начальник его успехом,

и какое место заняла наша команда на Олимпиаде, пока человек живет интересами всех и окружающего мира, он никаким переменам не способен.

Только когда человек начинает искренне интересовать сам себя, а на всех остальных ему положить, вот тогда могут начаться изменения.

То есть он должен быть заинтересован в том, чтобы измениться.

Но для этого он должен понять, что это вообще возможно.

У обычного человека даже такой мысли нет.

Ему кажется, что вот он есть.

А изменениями он называет, что он попадал волейбольным мячом один раз через всю площадку.

А вот позанимался два года.

Теперь два.

Или у него было 100 долларов, а стало 300.

Или у него была одна комната в квартире, а стало 4.

Вот это он называет изменениями.

Или три жены.

Нет, это не изменения.

Он такой же баран.

Просто у него теперь три жены.

Как вы пришли к этому?

То есть как в какой-то момент вы решили, что это работает так?

Я изменился.

Я вдруг увидел, что ты можешь измениться.

Ты, например, можешь преследовать годами свою жену за то, что она ходит в короткой юбке, и считать, что это ужасно, это просто отвратительно.

А потом ты можешь измениться и начать радоваться радостью своей жены.

То есть это реально возможно.

А где точка отправления вот этих изменений?

Как на физике это происходило?

То есть что вот перещелкнуло в этот момент?

Поделитесь, просто многие же тоже, наверное, хотят прожить этот опыт.

Перещелкнуло что?

Ну, что вы поняли, что вот можно измениться так.

То есть в какой момент у вас изменилось мировоззрение?

Когда я увидел людей, образы людей, реальных людей, которые мыслили иначе, чем я, вели себя иначе, чем я, говорили иначе, чем я, поступали иначе, чем я. То есть, до вот этих ухода из правительства мне казалось, что все люди примерно как я. Ну, в крайнем случае, они прикидываются.

Жулики.

Они такие же, как я, просто жулики.

Вот когда к нам приходили ученые и говорили...

А вы понимаете, что наука делается ради науки?

Я как представитель правительства, обладающий бюджетами и правом их распределять, говорил, свистите давайте дальше.

Вы нам сейчас будете это рассказывать, чтобы добывать из нас деньги и ни черта не делать.

Потому что я считал их примерно такими же жульками, каким был я сам.

Мы все смотрим через призму семян.

Да.

А когда я увидел людей, которые действительно...

занимаясь чем-то, становились другими.

Когда я иначе взглянул, например, на своего отца.

Мой отец всю жизнь строил вертолеты.

И обычно человек говорит, вот сидит мужик, строит вертолет.

Только одна есть небольшая здесь интересная деталь.

Когда они начинали строить вертолет, вертолетов не было.

Даже слова вертолет не было.

Его придумал Камов, у которого работал мой отец.

И оказывается, люди строят вертолёты, это такой детский взгляд на то, что происходит.

Потому что вертолёт ещё надо выдумать.

А чтобы выдумать летящую машину, нужно стать тем, кто её может выдумать.

Потому что если бы ты её мог выдумать, то ты бы сел её и выдумал.

Если бы вы могли заработать миллиард, вы бы взяли его и заработали.

Нет, надо сначала стать тем,

Себя изменить, преобразовать, который может это выдумать.

Оказывается, люди не вертолёты строят, а вертолётами строят себя, как тех, кто может построить вертолёт.

Себя других.

Теперь я спрашиваю, а сколько это стоит?

Вот смотрите, сколько стоит построить вертолёт, понятно, можно положить две таблицы.

Сколько стоит вертолёт Камовский, сколько стоит Белл.

А сколько стоит строительство себя?

В момент, когда ты занимаешься построением или выдумыванием новой модели вертолёта.

То есть, на самом деле, если кто-то и занимается чем-то на этой планете, то он занимается тем, что сам себя делает другим, пока что-то делает.

В результате этого процесса возникают фотоаппараты, телевизоры, машины, холодильники.

Они отчуждаются.

От тех преобразований человека, который их сделал, придумал.

В том числе деньги или экономику.

Ими начинают пользоваться болваны, которые понятия не имеют, что это такое.

И мы имеем ту жизнь, которую мы имеем.

Еще раз, вы пришли к этому в тот момент, когда, как вы говорите, вас уволили из правительства, да?

Я начал смотреть на людей, и я не мог понять, почему они это делают.

То есть никакие мотивы, которые меня бы привлекали, они не стремились к власти.

Они не стремились к деньгам.

То есть какой-нибудь... Ну, не какой-нибудь математик Перельман, условно говоря.

Ну, чтобы хоть какие-то фамилии знакомые были.

Ну что же, он совсем ненормальный.

Ну как можно отказаться от денег?

А потом есть люди, которые какой-то деятельностью занимаются 20 лет подряд, за нее ничего не получают.

Слушай, устанешь изображать из себя того, кто предан чему-то, если ты этому не предан.

В общем, поскольку я отвлекся от борьбы за власть, от борьбы кремлевских башен, от того, чтобы на улицу вышло 100 тысяч человек, а не 97 тысяч, чтобы сметы сходились.

Когда человек этим занят,

У него нет времени оглянуться и увидеть, что в мире живут люди не такие, как он.

А тут я вдруг освободился.

Повезло.

И я увидел людей, которые думают иначе.

Говорят иначе.

Поступают иначе.

И я начал интересоваться, как это у них так уходит.

И обнаружил, что у них другая картина мира.

И вы пошли в изучение этой темы?

Я пошел в то, чтобы сам таким стать.

Потому что у меня с детства в 5 лет это документировано у моей матери в дневнике.

В 5 лет я сказал, я буду министром.

Почему?

Задача была очень простая.

Я спросил у отца, сколько ты получаешь?

Он уже был начальник.

250 рублей.

Мать 120.

Я говорю, а кто получает больше всех?

Он говорит, министр.

Я говорю, сколько он получает?

500 рублей.

Я говорю, я буду министром.

Все.

Эта задача, к счастью, была выполнена довольно рано.

И в этом смысле мой социальный протокол был закрыт.

Все.

Мне некуда было двигаться дальше.

Желание быть на вершине, оно осталось.

И мне потребовалось придумать какую-то новую вершину, которую можно было достаточно долго двигать.

Жизнь идет, я еще функционирую, я еще не лежу в кровати с грелкой.

На каком этапе вы сейчас изучение человека, вот этой модели его поведения?

Когда его не интересуют деньги, условно, там, блага какие-то.

Какой следующий для вас будет вызов?

Есть какой-то пример?

Вообще я занимаюсь тем, как работает наше сознание.

Это отдельный вопрос, что это такое.

Но, тем не менее, на каком-то уровне вещь довольно простая.

Вы как-то знаете, кого вам приглашать?

И что сегодня вечером делать, и почему надо выбить татуировку?

Но если я вас спрошу, а как вы это знаете?

Вы не сможете мне сказать.

Оказывается, у вас есть какая-то система предпосылок, заложенная в раннем детстве.

Ваше сознание как-то структурировалось.

И вы уже теперь так видите.

И для вас очевидно, что, например, слабому человеку надо помочь.

Почему?

Почему?

в спарте считали, что слабого человека надо добить.

Но они тоже не знали, почему они так считают.

Ответ, ну, он негоден для войны, и просто много ест, это слабый ответ.

Нет, не поэтому.

Я думаю, что... Ну, мне не грозит, потому что я не религиозный деятель.

То есть, я не буду канонизирован при жизни.

Но я думаю, что я достигну...

каких-то исключительных результатов в области понимания, кто сидит передо мной, на что он способен, что его на самом деле тревожит, смущает, и что ему стоило бы сделать и как подумать, чтобы решить все его проблемы сразу.

Вот ходят люди грустные.

Вот идёшь по Москве, и они все смотрят свои телефоны.

«Что ты там увидел-то?

Что ты там хочешь увидеть?

Там ничего нет».

Но мы пришли к тому, что это параллельная реальность.

То есть мы действительно сегодня строим, как будто мы две жизни есть.

Там свои аватары в социальной сети есть, наша такая текущая жизнь.

И когда-то мы только в фильмах видели, а сейчас это вот воплотилось.

Там это где?

Ну, в телефоне, в социальных сетях.

В телефоне нет ничего, кроме набора микросхем?

На физическом уровне, да.

И на всех уровнях.

Если вы задумаетесь, как вы видите, то все, что вы видите якобы в телефоне, возвращается к вам на луче вашего же взгляда.

Если вы думаете, что кошка, глядя в ваш телефон, или ребенок, глядя в ваш телефон, увидит в нем хоть что-нибудь, что видите вы...

Вы сильно ошибаетесь.

Он не увидит там ничего.

Точно так же, как ни кошка не увидит Эйфелеву башню, ни ребенок не увидит Эйфелеву башню.

Надо сначала знать, что это Эйфелеву башня, знать, что такое Эйфелеву башня, разбираться в иерархии, в государствах как национальных образованиях.

Только после всего этого вы смотрите...

И абсолютно бессмысленный набор картинок и букв превращается для вас в что-то, что вы якобы там видите, ни черта вы там не видите.

Вы там видите все то же самое, что увидит кот.

По экрану бегут всполохи.

Все остальное делает ваша голова.

Там ничего нет.

То есть это опять же работает от сознания, да?

Ну, конечно.

Но человеку буквально кажется, что он заглядывает туда, и там написано, Дебальцево перешло из рук.

Какие руки?

Ты там был в этом Дебальцево?

Ты его видел?

Да это парень какой-то сочинил.

Этого ничего нет.

Более того, если вы даже приедете в Дебальцево,

Но приедете туда в сознании.

Не без сознания, как обычно люди приезжают в Париж или куда-то, а в сознании.

И я вас спрошу, что вы видите?

Вы должны быть сказать, вижу стену дома.

А сейчас что видите?

Дерево.

А военные действия?

Вы должны быть сказать, нет, я не вижу военных действий.

Я вижу людей.

А вы разве не видите, что они?

Вы, как честный человек, должны сказать, нет, не вижу людей.

Это все фантазии.

И вот когда вы начинаете разбираться в сортах этих фантазий, вам становится исключительно интересно жить.

Почему вы сегодня пришли вот в процессе изучения в области того, как работает наше сознание?

То есть откуда наши мысли?

Есть же теория, что вот как таковых наших мыслей не существует.

То есть наши решения принимаются, исходя из того, что мы где-то когда-то слышали.

Вот вы с этим согласны или нет?

Прочитали, увидели, то есть как будто бы вот как таковых наших мыслей не существует.

Я думаю, что для обычного человека это... То есть для обычного, значит, никогда не думавшего.

То есть для меня до 40 лет.

Это абсолютно верно.

Все, что он говорит, это вспоминание.

Он не думает.

Он вспоминает и компилирует.

Исходя из той неотложной необходимости, которая у него сейчас есть.

То есть, если его жена спрашивает, где он был, то он конструирует тот социально приемлемый ответ, который позволяет ему и дальше носить ее татуировку на руке.

Правильно?

Он в этот момент не думает.

чтобы ей такого сказать, он собирает.

А вот откуда берутся наши мысли, ну, тут это непростой вопрос.

Скажем так, есть, скажем, такая теория, с которой я бы согласился, что мы ничего не придумываем, мы только открываем.

Радиоактивный распад был всегда, но нужно было достигнуть такой стадии развития сознания, чтобы, взглянув на него, сказать, посмотрите, это радиоактивный распад.

Если вы спросите, а что такое большой взрыв, то правильным ответом будет серия математических формул на чёрной доске.

Никакого другого содержания у понятия «большой взрыв» нет.

Сидело несколько математиков и думает, слушай, можем ли мы написать какую-то более-менее непротиворечивую теорию, объясняющую, почему все звезды,

на который бы мы не направили телескоп, летят друг от друга в разные стороны.

Вот такой странный момент.

Сначала они говорят, если бы мы надували воздушный шарик, то тогда бы все точки на нем двигались бы в разные стороны.

Но что могло бы это объяснить?

И они начали писать бесконечные ряды формул.

Когда эти формулы замкнулись, на их взгляд, непротиворечивой теории, они думают, как бы ее назвать?

Ну, давай ее назовем «Большой взрыв».

А дальше человеку начинает казаться, что был какой-то большой взрыв, какой-то точка, все куда-то летит.

То есть, что делают художники и ученые?

По большому счету на нашей планете есть два вида людей.

Это художники и ученые, которые все придумывают.

Что значит придумывают?

Открывают то, что уже есть.

Радиоактивный распад был всегда.

И женщины по Парижу ходили всегда.

Но нужен Ренуар, который смотрит, смотрит, рисует этих женщин.

И другие люди смотрят.

Слушай, точно, я их где-то видел.

Ты их видел после Ренуара?

Или, например, еще простой пример.

Был такой художник и есть хороший Шинкарев в Питере.

Так вот он придумал «Медьков».

Что значит придумал?

Он сел и написал вымышленный образ Медька.

Этот образ настолько понравился его друзьям, что они стали играть в Медьков.

И возникло движение Медьки и людьми, которые не были в теме, откуда это все взялось,

Это воспринималось как что-то уже существующее.

Якобы есть такая группа художников, медьки.

И Шинкарёв их просто описал в своей книжке «Медьки».

Ничего подобного.

Он их придумал.

Он сначала придумал медьков, а потом люди, прочитав его книжку, стали медьками.

То есть какой-то человек открывает потенции медькам.

нашей души.

Например, возможность женщину переделать в мужчину или мужчину в женщину.

Или увидеть мир не в терминах пространства и времени, а в терминах какого-то внутреннего состояния, называемого душой.

И ясно, что там никакого пространства и времени в привычном смысле нет.

Другие люди на это смотрят и начинают этим пользоваться.

Вот

Возвращаясь к вашему вопросу, я бы сказал тогда так.

Наверное, все эти мысли и прочие, что мы называем открытыми изобретениями, уже существуют как потенция.

Но нужно достаточно свободное сознание, чтобы увидеть то, что есть.

И тогда тебя называют великим изобретателем, или художником, или писателем, который якобы придумал новую версию того, как мы можем жить, или человека.

Если мы берем технологичность, условно, те же смартфоны, это же мы не открываем, мы же по факту изобретаем все-таки, или нет?

Ну, что значит изобретаем?

Но это придуманная человеком конструкция, механизм определенный, в процессе которого мы пользуемся.

Я бы попробовал сохранить свое определение.

Что открывается возможность такого складывания

детали друг с другом, что мы можем ввести пальцем, но она должна быть потенциирована, чтобы вы ее открыли.

По сути, слова, например, русского языка и правила их сложения уже содержат все возможные мысли, которые вы способны сказать.

То, что вы их еще не сложили нужным образом, по нужным правилам, это проблема не языка, в котором эта потенция содержится.

проблема вашего сознания, которая довольно чётко понимает, что с чем складывать нельзя.

А если вы возьмёте человека, который мыслил иначе, он может сказать, настанет время, и это сейчас.

А оказывается, язык позволяет подобную вещь сказать.

Я могу сказать, это уже вот сам.

Моя мать, кто такая моя мать?

Это женщина, которая не купила мне мороженое.

И более строгого определения матери я найти не могу.

Или, например, у нас в школе в Советском Союзе не было машин у людей.

Но, тем не менее, у нас был один парень, Леша Тихонов.

И у его отца, он работал в посольстве, была машина.

Так вот, машина – это то, что было у отца Тихонова.

Посмотрите, язык позволяет мне

перестать говорить глупости.

Машина – это то, что ездит по улице или то, что выпускает завод «Тойота».

Это пустой звук.

Это просто железка.

Если у вас есть машина, то это та машина, которая была, например, у отца.

А если вы говорите «мать», то вы вкладываете вполне определенные ситуации в это во всё.

И, оказывается, язык позволяет мне, например, перейти из терминов вещей в термины отношений.

Мать – это та, которая не покупает мороженое.

Что такое мороженое для меня?

Мороженое – это то, что не купила мне мать.

И если я захочу пойти купить себе мороженое, то не будет того вкуса, который мне нужен.

Почему?

Потому что это мороженое, которое не купила мне мать.

Никакого другого мороженого в моей жизни не будет.

Обычному человеку кажется, что вкус содержится в продукте.

Это не так.

Достаточно из любого дорогого ресторана взять с собой домой еду.

А еще лучше из Грузии привезти.

И попробовать.

И они увидят, что даже вкус не содержится в продукте.

Но я спрашиваю, разве то, что я сейчас говорю, я изобрел или открыл?

Нет.

Я пользуюсь языком таким образом без ограничений.

Что это позволяет мне, например, совершать некоторые открытия касательно того, кто есть моя мать.

Но открытие... То есть, моя мать, это открытие не менее сложное, чем сделать айфон, чтобы пальцем провел, и вот возникла чей-нибудь голая жопа.

Раз мы чуть затронули устройство Вселенной, недавно читал, задумался на эту тему.

Вот математика как наука числа, они были или мы придумали их сами?

Вот вы задумывались на эту тему?

Потому что если описывать, ну, условно, там, устройство Вселенной, оно суперкрасивое получается с точки зрения математики.

Вот это то, что уже существовало без нас, или это мы придумали?

Ну, если мы допускаем, что все-таки живая природа существовала до нас, то там есть и количество, и паттерны.

То есть, если вы возьмете любой цветок, выясните, что у него вполне определенное количество тычинок и лепестков.

Я думаю, что математика или то, что ей называется, существовало задолго до того...

До того тёмного вопроса, откуда взялось это существо, никто до сих пор не ответил на вопрос, откуда взялся человек и откуда у него взялось сознание и язык.

Мы очень много думаем о том, как бы бомбы в кого-нибудь кинуть, и очень мало о том, кто ей кидается и откуда он взялся.

Ну и правильно, потому что если сюда начать думать, вообще всё остановится.

У вас есть версии вообще?

Нет, у меня нет версий.

Я так глубоко не думаю.

Чем больше искать ответы, тем больше вопросов.

Это какая-то тайна.

Есть набор фундаментальных тайн, и мне нравится, что у современного так называемого научного этого истеблишмента нет даже никаких минимальных версий, откуда это взялось.

То есть просто версии, чтобы хотя бы на бумаге что-нибудь сходилось.

Это очень смешно.

Мы покорим космос когда-нибудь, по вашему мнению?

То есть мы реально достигнем каких-то планет ощутимых?

Встретим ли кого-то там?

Раз уж мы на эту тему говорим, хочется прямо ее подфиналить.

Долетит ли человек куда-нибудь дальше Марса?

Далеко, да.

И встретим ли мы кого-то там?

То есть освоим ли мы космос как-то ощутимо, кроме того, что мы на Луну когда-то летаем?

Я бы сказал так.

Я не вижу какого-то теоретического запрета.

на то, чтобы было придумано что-то, что летит сейчас быстрее, чем 11 километров в секунду.

В чем вопрос?

Вот факт того, что мы не можем достигнуть скорости света,

И наша жизнь ограничена определенным временным промежутком.

Как будто бы до тех планет, которые потенциально, на которых может существовать жизнь, мы просто не можем долететь вообще.

Просто в силу того, что мы не достигнем этой скорости.

А почему такой вопрос?

Почему мы не ставим вопрос, как бы мне превратиться в существо величиной в микроба, значит, залезть внутрь кишечника коровы и там прожить свои 70 лет, выйти оттуда и написать книжку?

А почему мы так не ставим вопрос?

Вы ставите такой вопрос, который навеян фантастикой 60-х годов и всякими фёдоровскими рассуждениями начала века о том, а куда мы будем девать мертвецов, когда они воскреснут.

Отсюда Циолковский со своими космическими кораблями.

Слушайте, ну, ребят, была проблема.

Куда девать мертвецов?

Они из этого придумали космическую ракету.

Это одна версия.

Вся эта шайка генетиков и докинзов современных, с ума всех свела своими глупостями, они утверждают другое.

Что значит, нас не существует, существует ген, такая вот машина.

Она так переживает, что она сдохнет на этой планете, что она стремится распространиться и дальше.

И она нас толкает, значит, в космос.

А мы, на самом деле, никаких космических кораблей не строим.

Это все вот она нашими руками их строит.

Ну, слушайте, это все какой-то набор для меня абсолютно отвлеченных вещей.

Вот меня это не заводит.

Почему это заводила Федорова-Циолковская, я могу понять.

Но вот я даже не могу над тем говорить.

Настолько это от меня далеко.

А в чем смысл жизни, по-вашему?

Я этот вопрос не могу принять.

Почему?

Потому что нужно сначала определить, что живёт.

Потому что если живёт сознание, а я бы ближе всё-таки к этому склонялся.

Ну почему?

Потому что вряд ли кто-то из нас выбрал бы жизнь в коме.

Так?

при полном сохранении, скажем так, всех процессов жизнеобеспечения, всё-таки сознание, да, согласитесь, важно.

Безусловно.

Можно что-то соображать.

Второе.

Социальное существование.

Живём ли мы как социальное существо?

Нет.

Мы социальные автоматы.

Если человек не думает, то всё, что он говорит, мыслит, поступает, ходит, это набор строго прописанных протокольных реакций.

Выбить его из этого – это очень сложная задача.

То есть социально он тоже автомат.

Поэтому смысл биологической жизни, смысл социальной жизни –

когда мы говорим смысл жизни, чью жизнь мы имеем в виду.

Так вот, если бы мы взяли буддистов, буддисты бы сказали, живёт сознание.

И уж если что-то перерождается, вот эти все термины, вульгарные используемые, типа реинкарнация, перерождается сознательное ядро.

Но сначала это сознательное ядро.

Его надо как-то добыть.

И я спрашиваю,

смысл существования этого сознательного ядра.

И буддисты говорят, конечно, есть смысл.

Потому что, оказывается, вы можете перешагнуть на следующий уровень сознания.

Встать на путь и стать человеком, который на пути.

Это совершенно другой уровень сознания.

Конечно, есть смысл.

Если мы вводим какую-то христианскую доктрину, конечно, говорит Христос, живёшь ты

ничего не понимая вообще, просто ничего не видишь, ничего не слышишь, то, что тебе говорят.

Конечно, смысл заключается в том, чтобы ты увидел некую вечную, бессмертную составляющую своего существования, и если ты посмотришь, что написано в Евангелии, ты быстро увидишь.

Что?

Что людей волновали те же самые вопросы, что и тебя.

И в этом смысле ты уникально не существуешь.

Если ты хочешь начать уникально существовать, тебе нужно каким-то образом сначала допустить существование своё персональное, которое называется душа.

Ни к чему не сводимое, ни на что не похожее существование.

Потом ты должен начать сражаться за то, чтобы на страшном суде, когда тебя спросят, ты что-нибудь там в своей жизни, дружок, где-нибудь в области незнаемого двигался, ты так...

Вроде нет.

Вроде я всегда все делал гарантированно, по нормам, по правилам, как мне говорили.

Значит, ты не попадаешь даже в ад.

Христиане говорят, вот смотри, есть три варианта.

Первый вариант.

Для большинства.

Не попадаешь никуда.

Все.

В предбаннике остаешься навсегда.

Дальше всякие великие люди, типа Гитлера, Сталина, убийцы, маньяки, они рисковали.

Они ставили жизнь на карту.

Когда Гитлер открыл войну на два фронта, ему сказали, ты что, больной, что ли?

Ты же проиграешь.

Воля нас спасет.

Мужик просчитался.

Но он рисковал.

Он попадает в ад.

Или, например, вышел замечательный фильм «Девушка из Дании».

Про парня, который в 20-х годах впервые пытается из себя мужика сделать женщину.

Ни медицины нет, ничего нет, ни в обществе это непонятно.

Вот человек идет совершенно непроверенным путем.

Может и в рай попасть.

Есть, значит, смысл, правильно?

То есть вы должны сначала определить, во-первых, что живет.

И вы должны сказать, живет сознание, тогда вы буддист.

Живет душа, тогда вы христианин.

Тогда в зависимости от того, во что вы верите...

возникает какое-то представление, в чём может быть смысл.

Но вы не можете ответить на этот вопрос абстрактно.

А какой из конфессий вы сегодня придерживаетесь?

И придерживаетесь ли?

Я никакой конфессии не придерживаюсь.

Меня интересует, что в буддизме, что в христианстве.

Та часть, которая касается того, как можно думать о происходящем.

Для меня Евангелие – это...

Математический научный текст, описывающий законы, по которым будет развиваться ваше реальное отношение с женой.

То есть, вы можете думать, что ваши отношения с женой будут развиваться по известным вам социальным законам.

Вы ей не изменяете, например.

У вас есть дети.

Вы покупаете подарки.

Проводите в Турции отдых с детьми.

У вас две собаки, квартира.

И вы вправе вроде бы на что-то рассчитывать в связи со своей такой праведной жизнью.

Не буду сейчас матом говорить.

Ничего у вас не получится.

Оказывается, не считается.

всё положенное, что вы делаете для жены, имеет нулевую ценность.

Оказывается, ценность имеет только рискованный поступок с непонятными последствиями.

Поэтому для меня Евангелие – это текст,

рассказывающий о том, по каким законам будет протекать жизнь моя и близких мне людей.

И оказывается, если они допускают существование души, если я допускаю существование души, я на таком-то расстоянии от Евангелия, от Христа, она на таком-то расстоянии, при этом я в Москве, она в Нью-Йорке, мы вместе.

Второй вариант.

У нас нет общего центра с ней, но мы проживём в одной квартире.

Мы абсолютно чужие люди.

Это доказуемо.

Поэтому меня интересует не конфессия, меня интересуют не обряды и не сколько раз надо молиться и поститься.

Это для тех, кто... Ну, ладно, не буду их обижать.

То же самое в буддизме.

Меня не интересует религиозная часть.

Меня интересует их версия того, как работает наше сознание.

И за одну, например, буддийский постулат, мы после Павлова и Шерингтона считаем, что наша перцепция, наше восприятие идёт снизу вверх.

Вы меня видите и потом что-то думаете.

Вам об руку ударился кирпич или вы вошли в парилку, вы говорите тепло.

Буддисты говорят, ничего.

Перцепция, конечно, идёт сверху вниз.

Сначала у вас в сознании должны быть все эти понятия, а потом вы почувствуете, что в руку ударился кирпич.

Я сейчас очень сильно упрощаю.

И если у вас нет такого в сознании представления, то вы просто даже не зафиксируете.

И ваши органы этого не зафиксируют.

Понимаете?

И вы читаете, и у вас вдруг переворачивается вся картина мира.

Раньше я считал, что меня раздражает жена.

Правильно?

Если перцепция идет снизу и вверх, то это поведение идиотки.

Ты же знаешь, что я прихожу с работы.

Можно было поставить картошку на плиту?

Это павловское представление о том, как идет наша перцепция.

А если вы все-таки немножечко... Вы не буддисты.

Вы просто почитали, что там у них написано.

То вы вдруг понимаете, что я сейчас войду и определю...

Все, что будет происходить вокруг меня, в том числе раздражающую жену.

Ну, что значит я?

А дальше начинается высшая математика.

Они говорят, вот есть 12 недан, взаимообославляющие возникновения.

Чрезвычайно интересно.

Как у вас появляются те мысли, которые появляются?

Это вот тот вопрос, который вы мне задали.

Вот у них есть абсолютный ответ на этот вопрос.

Вернемся в тему политики.

Давайте чуть-чуть обратно.

Вот как вы говорите, вас уволили из правительства.

Почему?

Потому что я не защитил родину.

Я должен был вывести на площади сотни тысяч людей, которые отпиздят всех белоленщиков и всех, кто имеет вообще свою...

Непонятное желание что-то тут рассказывать, как нам жить, ни черта не понимая при этом.

Смотрите, я говорю без скепсиса и сарказма.

Потому что каждый человек, выходящий на площадь, думает, уж я-то знаю, что нужно России.

Вот он-то полный идиот.

Это причем доказуемо.

Просто можно поставить его, знаешь, как таблица.

Какое у тебя зрение.

Доказать, что все, что ты сейчас говоришь, это галиматья.

Просто тебе некуда себя применить.

Был бы ты нормальный художник или математик, тебе в голову бы не пришло на улицу выйти.

Тоже борец за свободу.

Но в данном случае это нас не может интересовать.

Нас интересует, что мне была поручена задача их с улицы убрать, и с этой задачей ни я, ни движение наше не справилось.

А с критикой Медведева, то, что он не пошел пересбираться на второй срок, никак не связано увольнение?

Нет, мое нет, это совершенно не мой калибр.

Это, наверное, я думаю, что это имеет отношение к Суркову.

Это моя версия того, что Суркову не было прощено его собственное представление о том, что России нужна двупартийная система, что Медведев мог бы стать лидером второй партии, и что Владимиру Владимировичу Путину нужно маленечко подвинуть свои амбиции и допустить, что в России можно строить отношения с людьми не только на основе их непрерывного насилия над ними в той или иной форме,

А в какой-то конкурентной борьбе.

Это была точка зрения Суркова и его, это моё мнение, то, что его вышибли отовсюду, было связано с тем, что эта точка зрения не просто была неприемлема, а о ней даже не стоило бы говорить.

Какую на самом деле Сурков занимал роль в движении «Наши»?

Потому что Кристина Потопчик в одном из интервью сказала о том, что вы больше его придумали, но на самом деле главный лидер были вы непосредственно.

Нет, ну Сурков, конечно, никакого участия в движении «Наши» не принимал вообще.

Вы знаете, это вот...

Я когда его спросил, слушай, а тебе Путин чего поручил вообще?

У тебя какие конкретные задачи?

Он мне в шутку, но и не в шутку, сказал так.

Говорит, ты знаешь, я с ним встречался один раз.

В самом начале, когда меня назначали в 1999 году.

Я его спросил, Владимир Владимирович, какие будут мои задачи?

И Путин сказал, чтобы все было хорошо.

Я утверждаю, что на этом уровне власти никто за вами не следит.

Что вам надо делать, как вам руководить.

То, что Путин не входит в вопросы внутренней политики, а Кириенко не входит в вопросы, что там ниже происходит в движениях, это просто 200%.

Это не тот уровень.

То есть движение наше – это целиком порождение мое, Кристины Потупчика и всех остальных.

Сурков там совершенно ни при чем.

Почему движение закончилось по итогу?

Потому что оно не решало тех задач, за которые ему платили.

Это должен был быть инструмент лояльности, инструмент подавления, инструмент пропаганды.

И с этими задачами оно не справилось.

Партия власти.

Почему вы по итогу отказались от идеи развиваться?

По той же самой причине она никому не была нужна.

Это была идея на излёте.

Сейчас бы я сказал, она и не могла получиться.

Но в тот момент просто не было в Кремле башни, которая была бы заинтересована.

Тогда уже примерно в конце 2011 года было всё понятно, вплоть до того, что происходит сейчас и что будет происходить через 10 лет.

Пока... Даже говорить не хочу.

У вас было разочарование в тот момент?

То есть, вы очень идеологически заряженный человек.

Не молишь.

Меня вообще в этой жизни ничего, кроме женщин, не интересовало никогда.

Ну, и котов.

Для меня все эти вещи, это была возможность приблизиться к женщинам в том или ином виде.

Я ждал, когда это закончится.

Я мог работать очень много, годами, круглосуточно.

Но все это было для того, чтобы в конечном итоге появилась какая-то женщина, и мне с ней было хорошо.

И все эти машины, замки и все остальное, это просто, чтобы ей принести...

Я в этом смысле никакой политикой никогда не занимался.

Я занимался вопросом ухаживания за женщинами.

Насколько сегодня плотно за новостной повесткой следите?

вообще никаких новостей много лет не видел в принципе.

То есть, последний раз я, когда началась эта история с СВО, и, значит, начали кричать, что кто-то в кого-то сейчас меднёт ядерной бомбой.

Ну, вот я-то поржал, потому что это смешно.

Как бы бояться ядерную бомбу, ну, это, значит, вообще просто ничего не понимать в том, как ни ты устроен, ни жизнь устроена.

Ну, такие страхи, знаете, у ребёнка бывают.

А что делать, если в окне ядерный гриб?

Ты уже мертвый.

Какой ядерный гриб?

Не об этом нужно думать.

И когда я понял, что это все, это предел новостной повестки... Все.

Вот смотрите.

Ничего более яркого в новостной повестке, кроме как кинет Володька в них ядерные бомбы или нет, не будет.

Я новости смотреть перестал.

До этого у меня еще как-то было такое ощущение...

А вдруг все-таки, знаете, что-то проскочит, какой-то поворот мысли, какое-то событие.

Нет, по-моему, мы, люди, которые участвуют в формировании этой повестки, на мой взгляд, просто ни на что не способны.

Просто не способны представить себе что-то другое.

Они не понимают, что такое новость.

Им кажется, что переход какой-то деревни из рук в руки – это новость.

Но эта новость с тех пор, как люди воюют, с тех пор, как мы получили о шумерах первые свидетельства, это перестало быть новостью еще тогда, 6 тысяч лет назад.

Ну, перешла деревня из рук в руки.

А новость-то в чем?

Зачитаю тут с позволения.

В 2012 году в интервью Минаеву вы сказали, то место, которое Россия занимает в мире, это непорядочно.

Мы не такие.

Сегодня, на ваш взгляд, Россия... Сегодня, на мой взгляд, никакой России не существует.

Я же и говорил, я изменился.

Я вообще считаю, что вот это представление о национальных государствах,

Место обитания которого голова отдельно взятого индивида.

Он может считать, что он живет в Америке.

А Америка – это государство, составленное по определенным законам.

Ну, слушайте, это его дело заблуждаться так.

Но, например, для любого христианина то, что я сейчас сказал, является абсолютным бредом сумасшедшего.

Понимаете?

Он никаких национальных границ не признаёт с тех пор, как апостол Павел в своём послании сказал, ни эллина, ни иудея, ни американца, ни русского, ни раба, ни свободного, ни обрезанного, ни необрезанного.

То есть, для него набор этих понятий имеет нулевую ценность.

А за границу ему ехать не надо, поскольку у него всё внутри, в душе.

Я сейчас не преувеличиваю.

Я этих людей знаю.

для которой границы не существуют за границей во всех смыслах.

И национальное государство не существует.

И поэтому для меня сейчас никакой России не существует.

Для меня существует 140 миллионов человек, говорящих по-русски и самим языком.

И последними, скажем так, столетиями или двухсотлетиями история плохого слова

взаимоотношений друг с другом, определённым образом сформировавших свою картину мира.

Вот это для меня факт.

А когда мне говорят, что Россия поставляет в Казахстан шампанское, я говорю, ребята, это бред.

Шампанское выпускает не Россия, его выпускает Боря Титов, мой товарищ.

Я его знаю лично.

А у него есть женщина там, Лида.

И вот эта Лида выпускает шампанское.

Казахстан никакого шампанского не пьет.

Шампанское пьет Касым.

Поэтому, когда эта Маша вместе с Борей Титовым отдают бутылку Касыму, и Касым ее пьет.

И я это понимаю.

Когда мне начинают говорить глупости про поставки России в Казахстан чего-то, мне кажется, что люди, которые это говорят, они пользуются каким-то языком, природу которого они просто не понимают.

Поэтому сейчас я мог бы сказать, что у этих 140 миллионов людей, внутренне, на мой взгляд, чрезвычайно отчаявшихся,

одиноких и полностью не представляющих, за что им зацепиться в своей обыденной жизни, потому что все-таки, знаете, чтобы взять 3 миллиона и пойти защищать родину, ну, это надо уже дойти до определенного предела потери представления, что ты можешь.

Ведь даже для того, чтобы отдать жизнь, ее нужно сначала все-таки иметь.

Это не такая простая задачка.

А я бы сказал так, для этих 140 миллионов, как ни странно, открыто множество дорог.

Не для России.

Для этих 140 миллионов именно потому, что последние 100 лет абсолютного непрерывного отчаяния и отказа от какой-либо собственной жизни, мне кажется, произвели на нас всех впечатление.

Так думающих, так говорящих.

Вы в этом плане сильно расходитесь во мнениях с братом.

С учетом того, что ваш брат работает на Соловьев Live, в целом продвигает очень такую российскую повестку, вы считаете, что границ нет?

То есть у вас на этом фоне бывают разговоры?

Вы знаете, я же занимаюсь сознанием и мышлением, для которого это, скажем так, локальный диалект.

Ну, да, в каком-то сознании могут быть идеи и границы.

Ну, пожалуйста, как бы не запрещается.

Вот кто-то ещё считает, что есть парикмахерские.

Ну, ладно, хорошо.

Ладно.

Борис Григорьевич – это человек совершенно другого толка.

Он историк.

Для него то, что я сейчас говорю, это очень важные, но очень отвлечённые от того, чему он отдал всю свою жизнь вещи.

И в этом смысле мы с ним не разговариваем.

Почему?

Потому что эти вещи совершенно не пересекаются.

Не потому что... Мне просто неинтересно мышление в терминах национальных границ.

Иван Грозный...

А вот как думал Иван Грозный, мне интересно.

Но это же, значит, не Иван Грозный, правильно?

Меня уже интересует мышление.

Я уже отвлекаюсь от персон.

Поэтому в этом смысле мы с ним... У нас даже никаких противоречий нет.

Мы живем с ним на разных планетах.

Он громит всех с утра до вечера.

Он яростный человек.

Как их мало.

Куда, по вашему мнению, придет человечество по итогу?

Сотрутся ли границы?

Вот если посмотреть в дальнюю перспективу куда-то, как мы сознанием дойдем до чего конкретно?

Как это на физике проявляться будет?

Человечество никуда не придет.

Я вообще не верю в существование такой общности.

Потому что один человек может отличаться от другого больше, чем корова от космического корабля.

Поэтому человечество, на мой взгляд, никуда не придёт.

Это какой-то эксперимент, какой-то тупик.

А вот я думаю, в каждый данный момент на этой планете живёт человек 100, не больше.

В каждый данный момент.

хоть пять тысяч лет назад, хоть тысячу, хоть в начале XX века, которые что-то соображают.

Которые непрерывно что-то открывают.

Вопрос, смогут ли они придумать что-то альтернативное всепобеждающей версии представления о людях, как о собаках Павлова.

То есть на сегодняшний день, если и говорить в терминах человечества, то его объединяет один вопрос.

Как управлять живым существом?

Ответ один.

Надо побольше поставить везде камер, привязать то, что они снимают к нормативным таблицам, разработать тщательнейшим образом эти нормативные таблицы.

Посмотрел на бабу 5 лет в Америке.

Спросил ее о чем-то.

Семь.

Проехал на красный.

Год.

Как можно больше камер, как можно больше нормативных таблиц, строжайшим образом разработанная система наказания и наград.

В этом смысле человечество идет к тому, что у нас будет планета собак.

Смогут ли вот эти 100 человек придумать способ, при котором, в который верил Христос или Будда, что у человека может быть внутренний центр управления, не камера управляться, не награды и наказания, а чем-то другим, это вопрос, превратится ли вся вот эта масса окончательно в какое-то стадо.

Моё мнение, что так всё и будет.

Вот будут эти 100 человек и огромное стадо собак.

Человечество обречено в общей массе.

Оно не обречено, оно просто сейчас существует.

То есть совершенно невозможно, если на секунду остановиться, провести разделение между собакой и обычным человеком.

То есть мной до 42 лет.

Потому что всё, что этот человек делает, в конечном итоге, за редчайшим исключением, сводится к тому, что он либо избегает наказания, например, когда делает вакцину,

Он же не за вакциной стоит.

Он пытается сделать так, чтобы его не вышибли с работы и пустили в ресторан.

Его не интересует вакцина, правильно?

И коронавирус его не интересует.

За исключением некоторых параноиков, которых это всё интересует.

Человек меняет работу.

Я спрашиваю, он что, соскучился там, что ему не дают реализоваться?

Да нет, он ищет условия получше.

И вот если представить на секунду, что для подавляющего большинства людей вся цветистая сложность их жизни в конечном итоге редуцируется к желанию обрадовать мамочку и избежать наказания от папочки.

Такой строгий взгляд мог бы сказать, что в этом есть что-то.

то тогда мы не должны употреблять термин «человечество», а сказать, на этой планете существуют разнообразные цивилизации, например, муравьев, вес которых в 18 раз превышает вес человечества.

Системы их коммуникации весьма сложны.

У них есть сельскохозяйственные рабочие, они строят целые фабрики, выращивают грибы, у них очень сложная и интересная система –

Теперь я спрашиваю, почему мы должны думать о человечестве?

С какого рожна мы вообще, на каком основании выделили его из всей бесконечности живого, которая есть?

На основании того, что мы настроили этих дурацких, никому не нужных микрофонов и несем в них ахинею?

Нет, это слабое основание, простите, называть нас человечеством, да?

Поэтому я не уверен, что нам вообще стоит говорить о том, что такая общность существует и представляет хоть малейший интерес.

С точки зрения муравьев мы ничто.

С точки зрения микробов мы ничто.

Кто выживет, случись что?

Может, точно не мы.

И слава богу.

Представим, что в какой-то момент человечество начинает преисполняться в сознании, там запускается цепная реакция.

Вот это общество сознательных, думающих людей, какое оно?

Как оно будет жить?

Но был такой Фурье, он написал книжку «Новый любовный мир».

Он предполагал, у него Маркс и все эти остальные жучки зацепили идеи того, что вот при коммунизме, значит, человек будет заниматься чем хочет, там, страдает что-то.

Он предполагал, что развитие человека определяется количеством отношений, которые он может практиковать.

То есть обычный человек практикует какой-то ничтожный минимум, допуская для себя возможных отношений.

Например, он в детстве выучил,

что папочку надо бояться, а мамочке заботиться.

И вот он всех женщин делит на безразличных, которые не похожи на его мамочку, и на тех, о которых нужно заботиться.

Выбивает их на руке, чтобы мамочка видела, что мы вместе.

А что хочет мамочка?

Знать, что он с ребёнком будет вместе.

Так вот.

И он даже представить себе не может, что он может любить двух женщин одновременно.

И если такого человека подсунуть в тройничок, который на любом порноканале можно рассмотреть, и сказать, вот тебе еще одну женщину в ваш секс, или еще одного мужика, то он вот так отпрянет и будет спрашивать, в смысле, а его куда, вот эту женщину сейчас, с ней что нужно делать, или с этим мужиком?

То есть, у него даже никаких идей нет,

что существует какая-то жизнь, кроме моногамии.

Так вот Фурье предполагал, что человек может свою душу, свои возможности развить предельно, практикуя максимальное количество отношений.

И если мы говорим о том, каким бы было человечество, если бы, допустим, вот эта идея возобладала,

то мы увидели бы в каком-то смысле общество четырехлетних детей.

Только очень умных.

Знаете, как Пикассо.

Вот маленький мальчик просто что-то малякает.

И Пикассо малякал.

Потом он стал академическим художником.

И в классическом манере рисовал неплохие вещи.

А потом снова стал калякать.

Только это уже не те детские рисунки.

А это рисунки человека, сознательно прошедшего через моногамию.

Если это соединить с предыдущим примером.

Так вот, мы бы увидели удивительно свободных 4-летних детей...

для которых нет никаких ограничивающих их идей и, соответственно, возникающих в их поведении, в их отношении рамок, но при этом очень остро чувствующих, это вот уже Пикассо, его завершающего периода, что он нарушает гармонию.

Ребёнок при всей своей свободе, она у него заходит в зону, когда можно полить муравейник бензином и посмотреть, что будет.

Вот я вижу себе человечество, которое достаточно свободно, чтобы позволять себе любые отношения, и достаточно развито, чтобы всё время чувствовать, что какая-то есть невидимая паутина, связывающая всё со всем,

И очень осторожно нужно дергаться в этой паутине, понимая, что каждое твое движение вызывает совершенно непредставимые последствия.

И, собственно говоря, опять, если на секунду вернуться к Евангелию, это напоминание о том, что человек в принципе не может представить последствия своих действий.

Ну и уж если ты не способен настроиться на это внутреннее слово, которое тебя и ограничивает от этих последствий, ну заповедь хотя бы вспомнить.

То есть, механический, такой типа камеры евангельской, не позволяющий тебе налепить то, что ты потом не расхлебаешь в трёх перерождениях.

Если основная поведенческая модель людей основана на инстинктах как таковых, то откуда идет жертвенность?

То есть, условно, когда одни люди спасают других, абсолютно незнакомых им людей, там нелогично.

Я не сказал, что она основана на инстинктах.

Я сказал бы так, что это всегда смесь той семейной ситуации, в которую попал человек до семи лет, и того, что мы называем инстинктами.

Вот поверьте, это настолько темная область, что такое инстинкты,

Почему?

Потому что то, что вы называете жертвенностью, вроде бы у животных наблюдается сплошь и рядом.

Мать утка нападает на трактор, который едет на гнездо, и муравьед нападает на льва.

Только понимаете, в чем дело?

Мы с вами уже маркируем это с наших позиций как жертвенность.

Я уверен, что там никакой жертвенностью и не пахнет.

На другой стороне девочка-анарексичка в Москве, которая каким-то образом, мы могли бы сказать, преодолевает инстинкт, который вроде бы должен хранить ее биологическое существование.

Но она может загнать себя и перейти те пороги, где она умрет.

Это жертвенность.

Или жертвенность – это когда под Москвой в 1941 году полк, понимающий или рота, что сзади за град отряд, тебя просто расстреляют, если ты не побежишь вперед.

У тебя есть два варианта.

Сзади тебя расстреляют точно, впереди у тебя есть шансы.

Или когда вы уже в таком, знаете, пафосе или накале атаки уже перестаете вообще что-либо соображать и просто подчиняетесь всеобщему настрою.

То есть, когда мы вводим термин, а жертвенность – это термин, мы должны строго с вами оговорить границы его применения.

И мы должны сказать, что Авраам, который несет своего сына,

Это не та же самая жертва, которая требуется от человека в Великой Отечественной войне.

Правда?

Поэтому я всегда застываю перед такими словами, потому что для меня они без чёткого оговаривания, о чём идёт речь, или пожертвовать в храм.

Это просто какой-то позор.

Есть очень смешное видео с этим Смирновым, когда тётка звонит в эфир, а там два священника.

Великолепная совершенно.

И она говорит, батюшки, я зарабатываю 80 тысяч.

Хожу в храм, значит, примерно два раза в неделю.

Скажите мне, а сколько нужно жертвовать?

И ей Смирнов этот совершенно гениальный говорит, все.

А у нее же даже понятия нет, что она делает.

Ей кажется, что можно каким-то образом рассчитать это.

отделяя определенную сумму, заручиться авторитетным мнением, что вот столько.

И это ей обеспечивает какие-то, ну, хотя бы внутренние преференции или возможности понимать, что она как христианка или кем она сейчас действует правильно.

Я спрашиваю, это жертвенность?

Да ни один бы нормальный священник сказал, да она сумасшедшая.

Слушайте, это к жертве не имеет никакого отношения.

Поэтому это очень туманное слово.

Что вы имеете в виду?

Вот сострадание, сопереживание другим людям, это же тоже по факту ничем не обусловленная лекция.

Я бы сказал, почти всегда это сострадание к самому себе.

потенциальной ситуации с тобой же?

Да нет, как я буду без моей любимой девки, когда она откинет копыта?

Нет, просто другим людям.

У кого-то что-то произошло, мы же как люди.

Давайте конкретно говорить, каким другим?

Ну, ситуация.

Просто старый человек, у него болеет ребенок, например.

Другие люди смотрят на это, мы же сопереживаем этому человеку.

Да, конечно, нет.

Почему?

Ну, иначе бы вы не смогли смотреть телевизор и видеть, как убивают детей.

Вы бы просто от сопереживания бы умерли, и всё.

И никакие слова о том, что они в Африке умирают от голода, или они ещё где-то умирают под бомбами, не спасали бы.

У вас бы просто сердце разорвалось.

Но вы же прекрасно понимаете, что... Сейчас я скажу странную вещь, и всё встанет на свои места.

Что сопереживание ребёнку моего соседа по подъезду или друга...

и сопереживание моему ребенку, болеющему той же болезнью, разное.

Я спрашиваю, ребенок одинаковый, болезнь одинаковая, а сопереживание разное.

Значит, сопереживание как-то связано с идеей приближения этого человека, например, через термин «мой сын» или через его включение в мой привычный ритуал жизни.

И я уже привык с ним играть.

Это ездить, укладывать его спать.

Я спрашиваю, я чему переживаю-то?

Я переживаю нарощенной части души, которую я называю ребенок, да?

Потому что если нет, я должен любому ребенку, тогда я добрый самарянин, я должен любому переживать.

Однако почему-то математически доказуемо, что это не так.

Степень удаления объекта переживания от идей ребенка

которые определяют, переживать мне ему или нет, начинает играть свою роль.

А объект переживаний куда-то теряется.

Как так?

Что такое любовь?

Для меня...

Для меня это радость, что у моей жены есть любовник.

Потому что для меня ее радость, она носит абсолютный характер.

Не имеет ни малейшего значения причина ее возникновения.

Потому что мне не хочется уходить в какие-то абстрактные рассуждения о всеединстве, долготерпении.

Я боюсь, что это просто даже неинтересно.

Это резонансный ответ.

Про долготерпение?

Нет.

Когда вы описали любовь.

Я всегда стараюсь говорить о себе.

Не знаю, я не представляю.

Вы искренне так считаете?

То есть на самом деле руководствуетесь этим принципом?

Я много лет это проверял.

И это не возникло на ровном месте.

То есть, мне потребовалось долгих 10 лет, прежде чем так осознать эту ситуацию.

Поворотный был момент, когда у нас... Мы болели с ней.

Был это так называемый ковид.

И вот дню к десятому мы уже задолбались.

Да не то, что прямо уж такая болезнь тяжёлая.

Но ты и спать не можешь, и есть не можешь.

И ты какой-то идешь по улице, вот мы с ней идем, и как будто вот мы, а весь мир, вот он живет своей жизнью, а ты как-то выключен из него.

И непонятно, когда это кончится, главное, уже на 10-й день.

И я вообще человек веселый, но я уже к 10-му, я же тоже болею.

Я исчерпал весь запас шуток, развлечений, и я вижу, что мой любимый человек, а я уже не знаю, что придумать.

И в этот момент звонит ей парень.

Неважно, любовник или не любовник.

Она говорит, я пойду поговорю.

И она возвращается через 30 минут.

Я смотрю, она веселая.

Я думаю, господи, он сделал для нее то, что я не мог для нее сделать.

И в этот момент ближе этого парня, которого я даже не знаю, для меня не было в моей жизни.

Он смог это сделать.

он как-то сделал так, я понимаю, что это обмен какой-то, коммуникатив, неважно, что вот эта радость в мире вспыхнула.

Неважно, каким образом она возникла.

То есть я хочу сказать, что вот этот ответ быстрый, очень много лет я об этом думал,

Ну, чтобы себя не обмануть просто.

Ну, там же есть всякие, знаете, смешные вещи, типа Стокгольмского синдрома, там много всего интересного есть, способов себя надуть.

Но вот этот подход к жизни, это не про то, что так легче.

Вот если вы не придаёте значимость условно подобным вещам, ну, как верной женщине, например, если вы заранее допускаете факт того, что она это может сделать, так проще?

То есть это условная немаска того, что вы просто отпустили это?

Понимаете, тут в чём дело...

все вот эти замечательные слова – любовь, верность, честь, мужество, храбрость, добро – это результаты либо глубокого религиозного преобразования человека, находящегося внутри тела церкви, обряда, молитвы, поста и всего остального, либо результат глубочайшего развития своей собственной души и интеллекта.

Для обычного человека не существует никакой неверности, нечестности, не нечестности, когда собака или кошка стаскивает со стола рыбу.

Мы же не обвиняем её в нечестности.

Правильно?

Заметьте, что когда кот дует вам в тапок или на диван, наказание совершенно другое, чем если на диван надул бы ваша жена.

Не предполагается.

что у животных эти понятия есть.

И они могут ими руководствоваться.

Я утверждаю и готов доказать любому человеку, доступному доказательству, что для обычного человека все эти слова есть пустые.

Знаете, как жук высыхает, остаётся от него оболочка.

Слова, которыми он пользуется либо для утешения самого себя, либо для того, чтобы других попрекать.

в нечестности или в честности, или в храбрости, или в трусости.

Ничего этого не может быть для человека, который не понимает элементарные вещи.

Сейчас я приведу пример, всё встанет на свои места.

Человеку кажется, что правда – это что-то, что существует объективно.

И, например, если я скажу,

что у меня есть любовница, то это правда.

Оказывается, нет.

Оказывается, это будет правдой только если я скажу это человеку, которому это не все равно.

Например, моей жене.

Если я говорю об этом своему другу, то это не является правдой.

Это просто шум.

Без разницы.

Оказывается, правду можно сказать только тому, кому не все равно.

Заметьте, она возникает в отношениях, они являются точным или неточным описанием социальным некоторой ситуации, возникшей в той комнате.

Так значит, чтобы правда возникла, у меня должна быть часть души, которую я называю «моя жена», за которую я переживаю.

Коммуникация между этими частями моей души, когда я одной части души.

Сообщаю от другой части души.

То, что волнует мою же часть души, называется правда.

Все эти слова не имеют внешнего характера.

Они описывают коммуникативные процессы внутри моей личности.

И только когда я это все осознаю, я способен на честный поступок.

на нечестный поступок.

А для обычного человека не существует ни честного поступка, ни нечестного.

У него бывают выгодные поступки и невыгодные поступки.

Ну, не соглашусь.

Я все-таки верю в людей, наверное.

Но, опять же, много примеров, когда люди отказываются от того, что им объективно выгодно.

Ну, не знаю, берем такой современный блогерский мир.

Ну, сколько ребят, которым предлагают огромные деньги за рекламу какого-то обмана, например, просто.

Но они же отказываются от этого.

Да, потому что в свое время папа так въебал за обман в детстве, что сформировалась определенная структура сознания.

Лучше не надо.

Потом она была покрыта определенной словесной конструкцией.

И теперь человек говорит, ну я же не взял деньги.

Смотрите, какой же я все-таки хороший.

Вот если у вас по итогам такой операции в голове возникает ощущение...

Могу всё-таки.

Ай да Пушкин, ай да сукин сын.

Это не имеет ни малейшего отношения ни к честности, ни к другим нравственным категориям или категориям добродетели.

Это такой мир неприкасаемый, в который сознание, любое вмешательство нашего верхнего этажа и попытка расчислить, а ведь как этот блогер говорит, ну как же я могу смотреть?

Мне же предлагают, это же непорядочно.

Вот если у него вообще это возникает в голове, это к честности не имеет никакого отношения.

Непонятно?

Понятно.

Просто тогда как будто все не имеет смысла.

Я просто задумываюсь.

Конечно.

Почему?

Потому что вы взяли и одним махом ввели незаметно допуск.

Есть люди.

А я утверждаю, что никаких людей нет.

Есть собаки Павлова или просто собаки, у которых есть дополнительная область, цифровое сознание, верхний этаж.

Без вопросов, не спорю.

Они способны освоить язык, логические категории, и, оперируя ими, выводить, как им стать директором департамента по продаже гробов в Москве.

Но это категорически недостаточно для того, чтобы вы взяли и использовали оправданно такие категории, как честность, нечестность, верность.

Да никакая жена никому не верна.

Простой пример.

Человек говорит, убийство совершенно недопустимо.

Абсолютно.

Я не могу.

Слушайте, по всем.

Фильм «Дрон».

Замечательный пример.

Сидит мужик.

Американец, инженер.

Он никого не может убить.

Спроси его, ты можешь кого-нибудь убить?

Нет.

Чем он занимается?

Он занимается наводкой ракет.

В далеком-далеком от него Ираке на цели.

Там что-то взрывается, этого не интересует.

И вот один парень, совершенно религиозный мог бы быть фильм, если его так подать.

Понимает, что пока этот идиот из Америки реально не поймет, что такое убийство...

А реально можно понять только, когда ты убил невинного.

Смотрите, убийство по причине никогда для вас не станет убийством.

Так же, когда вы бьёте ребёнка по башке, вы никогда не понимаете, что вы его бьёте, вы его воспитываете.

Вы никогда не кричите на жену, она дура, подождите, ей никак не объяснишь.

Вы должны совершить этот поступок в чистом виде.

Только когда вы совершите чистое враньё, то есть, вы не боитесь того человека, которому говорите.

Когда вы совершите чистое убийство, только тогда или чистую кражу, у вас вообще возникают невербальные эквиваленты этих вещей.

Так я утверждаю, что ни один человек, с которым вы пообщаетесь, этой работой никогда не занимался.

И все, что он называет воровством, обманом, честностью, укладывается в очень простую схему.

Он в детстве украл у мамы рубль.

Мама заметила, что он украл рубль, спросила его вечером, а он купил банку Монпосье на это.

«Сынок, ты не видел, где рубль?» Он, естественно, испугался, говорит, «Нет, мам, я не видел».

А она взяла и нашла банку Монпосье за шторой и сидит плачет.

Конечно, он после этого, если он чувствительный ребёнок, не будет воровать.

Он так и будет говорить, «Я больше не ворую».

Это вообще никак не связано с термином воровство.

У него уложилась схема.

Не стоит расстраивать мамочку.

Оно того не стоит.

Это не имеет отношения.

Он лично ничего не делал.

Он попал в некоторый контекст.

У него сформировалась структура сознания.

Он что-то не делает.

Я могу собаку выучить не воровать.

Элементарно совершенно.

Если все время подкреплять несанкционированный доступ к пище ударом током,

она перестанет воровать.

И я буду всем показывать, говорит, смотрите, не ворует.

Мне скажут, Вася, термин применяется неосновательно.

Так если действий в чистом виде не существует, то есть так или иначе у всех у нас что-то происходило в детстве, почему тогда они не имеют смысла?

Потому что вы должны к этому прийти.

Вы должны это осознать.

И это должно быть запитано на какой-то центр.

Этот центр может иметь религиозный характер, может иметь интеллектуальный характер.

А иначе получается, значит, если мать заплакала,

Вы получились один.

Правильно?

Если мать сказала, что же ты маленький сучонок.

Тебя мать спрашивала про рубль.

Ебнула тебя бейсбольной битой.

Вы другой, так?

Если сказала, правильно, сынок, воруй больше.

Мало ты у матери взял рубль.

Ты в среднем 30 и не только у меня.

Вообще видишь, где деньги лежат.

Хватай.

Получается, что я сложился, да?

Я спрашиваю, а моя роль какая в этом во всем?

Я-то где?

А тебя-то здесь нет.

Тогда что, вы считаете, что набор случайностей может породить честного человека?

А может породить бесчестного человека, правильно?

Может трусливого породить, а может храброго?

Нет, у вас так ничего не сложится.

Как вы видите устройство семьи?

А вы уверены, что она нужна?

Что вы имеете в виду под семьей?

Ну, взаимоотношения двух людей.

Как минимум двух изначально, мужчин и женщин.

Очень просто.

Не зависеть друг от друга ни в чём.

Только тогда возможна любовь.

Только если ни один реально ни в чем не нуждается по линии другого.

Например, она не нуждается в деньгах, в защите, в доме.

Я не нуждаюсь в сексе, в заботе, в ласке.

Только если оба не нуждаются ни в чем, они могут быть действительно вместе.

В противном случае это завуалированный обмен.

Ну, а разве плохо?

Может быть, это так и должно быть, что у каждого из нас есть запросы определенные?

А я считаю, что тут вообще неприменимы термины плохо, хорошо.

Термин один я применяю.

Я понимаю, что происходит.

Я не понимаю, что происходит.

Если я понимаю, что я убийца в чистом виде...

Хотя, вы знаете, вот я сейчас говорю, нет, тут возникает парадокс.

Если бы я это понимал, я бы убийцы не был.

Нет, так нельзя сказать.

Я бы сказал как?

Тогда давайте еще проще скажем.

Главное, чтобы в семье никто не мешал другому жить.

Вот если этот один принцип исполняется, то, возможно, замечательная семья.

Ну, не мешай другому жить.

Или не вмешивайся в чужую жизнь.

Жизнь для этого ребенка, жизнь для этой жены.

В свою желательно тоже не вмешиваться.

Как считаете, что необходимо закладывать детям в воспитание?

То есть, какие основные тезисы?

Ничего невозможно детям заложить в воспитании.

Абсолютно онтологически запрещено, исключено.

Ни черта вы не можете им заложить.

Все, что вы можете...

Это жить так, чтобы не делать насильственно что-то, что вы не хотите.

Потому что каналов, по которым ребенку поступает информация, что вы на самом деле сейчас делаете, что вы думаете, значительно больше, чем те жалкие слова, которые произносит отец или мать, говоря, здоровайся с бабушкой, слушай, учись хорошо в школе.

Это приведет... Почему?

Потому что он сам же при этом должен учиться еще, да?

Хорошо при этом должен учиться и быть вежливым.

И информация о том, как он думает и живет на самом деле, это единственная информация, которая передается.

Слова не передаются вообще.

Поступки на показ не передаются вообще.

Нулевая информативная ценность.

Но, может быть, он поймет, что лицемерие для чего-то нужно.

Поэтому единственное, что может сделать взрослый человек для ребенка, это жить своей собственной жизнью.

Не копии, а реального интереса к жизни.

Я думаю, что реально ничего больше для ребенка сделать нельзя.

Это по линии мужчины, вне зависимости от пола.

Это крайне важное уточнение.

А то мы сейчас будем думать, что мужчина – это значит, что у кого член между ног.

А по линии женщины, я думаю, это пример так называемой безусловной любви.

Все-таки для человека важен допуск, что она есть.

То есть любить и отстать.

Очень простой принцип.

Воспитание вообще влияет на ребенка?

Конечно.

Все искалеченные люди на планете – результаты воспитания.

В воспитании можно добиться только одного – искалечить человека.

Ребенок и любой человек – субъект развития.

Все, 100%, можно это высечь на скалах.

Если вы из ребенка или из любого человека, в том числе в движении наше, пытаетесь сделать объект воспитания, вы получите все ужасы, на которые способен человек.

Я про воспитание даже не в той форме, а скорее, не знаю, читали когда-то, нет?

И было исследование в Америке в 80-х годах, был случай большой.

Там в трёх... Короче, родились три близнеца, и их поместили совершенно в разные семьи.

Они потом случайно встретились.

И суть в том, что они воспитывались совершенно в разном контексте.

Но они имели одни и те же привычки.

То есть один был в семье священника, один там в какой-то другой.

Они курили одни и те же сигареты, слушали одну и ту же музыку.

Воспитание существует.

Смотрите, у нас получилось три дурака с одинаковыми привычками.

Но они в разном контексте были.

Какая разница?

Вы берете три ребенка.

Одного воспитывают японцы, второго индусы, а третьего рафинированный аристократ.

На выходе мы получаем трех дураков.

Просто один дурак наследует аристократический титул, второй дурак буддийскую риторику, а третий дурак фабрику на Манхэттене.

Они три дурака.

Пока каждый из них вырастет, не забудет все, чему его воспитали в этих трех разных семьях, и не начнет спрашивать, а я-то кто?

Они будут продолжать оставаться тремя дураками.

В какие бы семьи они ни попали, одни у них привычки, одно они анашу курят, или один анашу курит, а второй негров трахает.

Не имеет ни малейшего значения, он дурак.

В процессе вот этого пути к себе вы ориентировались на кого-то?

Есть ли какие-то люди, чье открытое сознание, скажем так, для вас является примером?

Конечно.

Можете привести их?

Прежде всего, это Грегори Бейтсон.

Из наших – это Пятигорский, Мамардашвили, Топоров, Зиновьев, многие поэты, ну и Протский в том числе, Мандельштам,

Из ныне живущих, это, конечно, два абсолютных гения, это Гребенщиков и Шинкарёв, людей хватает.

Люди с абсолютно открытым сознанием, высочайшей культуры и, что самое главное, путь к себе мне выражение совершенно не нравится, скажем так, это люди, воспринявшие всё, что им хотели сказать воспитатели, и забывшие это.

которые дальше отстраивали себя совершенно от других, от другого центра или от других идей, чем те, которые им были предположены, их родителями, обществом и так далее.

Осознавая, вот сейчас наши зрители посмотрят подкаст многих, эти рассуждения могут вести в депрессию.

Слава богу, слава богу, очень хорошо.

Мы подрываем, по сути, все то, ради чего живут многие, по большому счету.

Ставя под вопрос их смысла.

Куда пойти?

Как начать?

Если бы я в свое время не осознал остро, что я абсолютный дегенерат, причем дегенерат, работающий в правительстве, работающий в Кремле,

Я бы никогда в жизни не смог бы понять того немногого, что я на сегодняшний день понял.

Осознание того, что ты не существуешь, что ты просто дубль, какой-то бессмысленный пользователь вещей, которые ты не понимаешь, которые не ты придумал.

Всех этих телефонов, денег, машин, часов.

Ты просто заложник.

который теперь только сидит и говорит, ой, моя баба мне не звонит.

Я спрашиваю, подожди, ну ведь 30 лет, когда телефонов не было, тебе мысль не приходила этого в голову, правильно?

Он такой, да, не приходила.

Я говорю, слушай, так значит, дело не в том, что она не звонит, а в том, что у тебя есть телефон.

Он говорит, в смысле?

Я говорю, в самом прямом, если ты сейчас уберёшь телефон, то за неделю мысли о том, что она тебе не звонит, не придёт тебе ни разу в голову.

Он такой, это не может быть.

Может.

Ты что, думаешь, тебе эти вещи нужны?

У тебя деньги есть в кармане.

Если бы у тебя не было денег в кармане, тебе бы никогда в жизни не пришла в голову мысль купить эти наушники, которые ты купил, и трясешься над этими.

Этот человек настолько не представляет, что с ним происходит, что если бы он это представил, слово депрессия показалось бы ему просто детской игрой в крысу.

по сравнению с тем ужасом, который с ним бы произошел.

И вот только из этого ужаса он начал бы то, что во всех этих замечательных книжках называется процесс освобождения.

Как вы проходили период увольнения из правительства?

Вы помните?

Был какой-то тяжелый период или нет?

Или довольно легко?

Нет, я никогда не хотел там работать.

Никогда.

Для меня ходить по четвергам и смотреть на всех этих замечательных ребят в костюмах Бриони во главе с Владимиром Владимировичем, это была непрерывная пытка.

Просто выброшенный из жизни часы.

Это был какой-то ад.

Это не мое.

Мне это неинтересно.

В тот момент, когда была подписана бумага, и там было написано Путиным министром, все, моя задача была решена.

Дальше уже можно было не работать.

Строчка в трудовой книжке закрыла все вопросы.

Как вы к Владимиру Владимировичу относитесь сегодня?

Да мне так жалко его.

Объясните.

Почему?

Он не понимает, что происходит.

Он искренне не понимает, что происходит.

Он мужик такой решительный.

Он хочет что-то сделать.

Он даже не понимает, где и что не так он делает.

А когда напротив него садятся вот эти все еще ребята, полностью которые в космосе живут, начинают ему давать советы, один глупее другого.

И вот он такой сидит, блядь.

И спрашивает себя, так, я 30 лет у власти, да?

Ладно, 25, с 99-го года.

И что я сделал?

Что я могу еще сделать?

За что ни потянешь, ничего не выходит.

Потому что везде либо Вася такой, как я, сидит, который ни черта не соображает, либо который хочет себя украсть, либо просто... Что ты сделаешь?

И сам он не понимает, что нужно делать.

И вот ты сидишь наверху,

У тебя полная иллюзия, что ты можешь что-то сделать.

И выясняется, что всё, что ты можешь сделать, ну, дорогу построить и нашлёпать этих бетонных блоков, и, значит, каждый взяв себе ипотеку, теперь такой же идиот только на 16-м этаже с горячей водой, которую у него стакан выбивает из руки.

Это всё, что он сделал.

Это кошмар.

Но кошмар не в этом, а в том, что он и не мог больше ничего сделать.

Человек только сам может с собой что-то сделать.

И я думаю, что до него это сейчас доходит медленно.

А что он сделает?

30 лет уже все.

Как к Медведеву относитесь?

Ой, веселый парень.

Тимка веселый парень.

Вот мне так нравится, он когда побыл президентом, он понял, бля, все.

Как я, да?

Типа, я президентом уже побыл, второй раз меня не назначат хранителем кресла.

Могу отморозиться.

И парень отморозился.

Слушай, мне нравится.

Вот мне нравится, когда человек... Пошел он сюда нахуй.

Может себе позволить.

И в этом смысле, если вы спросите, а кто из них себе позволил?

А никто, кроме Медведева.

Никто.

Потому что каждый еще считает, а вдруг меня там, как он сидит, Володин там трясется, блядь.

А вдруг меня назначат президентом.

Поэтому сейчас, не дай бог, нельзя вот тут сделать.

Здесь тебе нужно прям как по миновому полю.

А Димка такой, а ебать кладите.

О, гигант, да?

Молодец.

А ведь тоже мог бы, да, затихнуть там где-нибудь и сгинуть.

А он так раз, и твиттер или что там у него.

Завел и жжет там прям напалмом.

Молодец.

Есть ли талантливые политики, с которыми вам удалось бы взаимодействовать?

За кем могло бы быть будущее?

У нас в России нет политики.

У нас не может быть политик.

Политика – это сообщение, это текст, это содержание.

Вы должны сказать не просто очередную глупость популистскую,

А что-то, в чём есть политическая мысль.

У нас нет политиков и у нас нет политики.

Единственная политика, если так можно сказать, заключается в том, что у нас нет политики.

А за всю историю кого бы из наших правителей выделили?

Ну, у Ленина, конечно, была повестка.

Бесспорно.

Вот упырь был.

Вот этот парень прошёл, конечно, по тонкому льду.

То есть, я когда читаю переписку с его латышами, которые там держали в Питере ситуацию, он пишет, товарищ Будрайтис, телеграмма, скажите, пожалуйста, мы до утра продержимся?

Вот это балдёж, да?

До утра!

Во!

Да, человек в какой ситуации работал?

Не месяц, смотрите, не неделя, до утра.

И эти 6 часов ему были нужны.

Причем, смотрите, я не даю никаких моральных оценок.

Кто там убил, там списки.

Нет, не в этом дело.

Ну, как политик он, конечно, был.

На своем месте.

Каких трех мировых правителей за всю историю выделили бы?

Правителей?

Да.

Любого государства.

А по каким критериям?

Кто вам больше импонирует?

Как личность сильная?

Как человек, сделавший что-то большое?

Запереваться в управление?

Да.

Знаете, я не смогу ответить на этот вопрос.

Я очень плохо это все знаю.

Мне сейчас придется вспоминать это.

Помните, мы этих людей с вами чуть-чуть ругали в начале, а сейчас я сам буду таким человеком, который вспоминает, что он там прочитал про Ганди, там две книжки про Рузвельта и еще две.

Я это все прочитал, я это все знаю.

Это не является моим пониманием.

Я сейчас начну повторить как попка какие-то глупости.

Раз уж вы заговорили про книги, давайте подборку топ-5 книг, которые каждый человек должен прочесть.

Не получится.

У каждого человека не существует.

Все-таки у каждого человека есть та самая семейная ситуация, которая мигрирует либо в судьбу.

А что такое судьба?

Это один единственный вопрос, вокруг которого потом у человека всю жизнь все крутится.

У кого-то все время уезжает подруга.

Придают его всё время люди.

В другом баба не звонит.

И так будет всю жизнь не звонит.

Придёт денег нет.

То есть вот эта детская ситуация может мигрировать либо в судьбу, либо в душу.

В судьбу сама собой, а в душу, если человек этим займётся.

И вот у каждого человека, это моё ощущение, есть какой-то близкий ему язык.

И часто сам язык, которым написана книжка, может оказаться, как это не странно сейчас прозвучит, важнее содержания, которое в этой книжке изложено.

Поэтому я бы сказал так, что для каждого человека эти пять книг – это должен быть…

Какой-то или серьезный ученый, типа Гейзенберга или Бора, написавший книгу о своей жизни, или философ, или какой-то, скажем так, из топ-10, типа Будда или Христа, или Сократа, но это не важно.

Важно, чтобы он открыл эту книжку и захотел дочитать абзац до конца.

То есть в книжке самое главное, в сложной, это желание дочитать ее до конца абзац, а это всегда связано с самим языком.

Поэтому, отвечая на этот очень широкий вопрос, я бы сказал, а вот топ-5 сложных книг, чей язык тебе подошел, и ты хочешь его дочитать, вот так и определяется.

Дальше я могу совершенно спокойно назвать пять книг.

Это будет спекуляция чистой воды, которая приведет к тому, что три наиболее дотошных зрителя нашего эфира пойдут в магазин, купят эти книжки и никогда их не прочитают.

Вот что будет.

Но я могу... Давайте в ваших любимых.

Топ-5 ваших любимых книг.

Ну вот из наших я бы...

Взял бы Шинкарёву, конечно, однозначно совершенно, его вот этот сборник «Папуасы с Гондурасой» и весь корпус текстов, который вокруг этого, читается легко.

Всё, что люди примерно поняли за последние несколько тысяч лет, в этом его вполне себе, как кажется, лёгком тексте.

Я бы взял Пятигорского.

Совершенно гениальные лекции.

Причем они прямо есть на Ютубе.

Введение в буддийскую философию.

Они так и называются.

Введение в буддийскую философию.

4 из 16 штук.

Я бы взял Мираба Мардашвили.

Я бы взял Грегори Бейтсона.

И знаете, что бы я бы взял?

Я бы взял бы Шпенглера «Закат Европы».

Двухтомник.

Это был вообще ебанутый какой-то мужик.

То есть он жил в начале 20 века.

Я не говорю о том, что он четко представлял, когда Гитлер придет, чем дело кончится.

Это ладно, это может совпадение.

Но когда вы читаете его, вы понимаете, что сейчас человек...

у которого вот такие плазменные панели, и по ним бежит информация из всех музеев, хранилищ, книг и прочее, никогда в жизни не смог бы этого написать.

Он бы просто не смог обработать такое количество источников информации.

Я не понимаю.

Он работал школьным учителем.

Я в принципе не могу понять, каким образом он составил такое глубокое...

Совершенно свое философское представление о всем, что называется культура и история.

То есть, если человек хочет разобраться в том, что такое культура и история, вообще ничего больше не нужно читать.

Никаких специальных сборников академических, скульптур, архитектуры, музыка.

Ничего не надо.

Двухтомник Шпенгера «Закат Европы» читается невозможно оторваться.

И когда ты его прочитал, перед тобой вдруг распахивается целая планета.

Вот так.

Три фильма, которые произвели на вас самое большое впечатление?

Это значит три фильма, которые я пересматривал много раз.

«Терминатор», конечно.

Первый, второй и шестой.

Люк Бессон.

Все его творчество.

Начинаю смотреть Люси.

Обязательно 10 раз посмотрю.

Любой его фильм.

Леон.

Не могу остановиться.

Кэмерон, получается.

Бессон.

И третьего сейчас.

Тоже я неотрывно все время смотрел.

Как ни странно.

игрушка был такой старый французский фильм очаровать вы можете назвать себя сегодня счастливым абсолютно во времена работы в политике вы счастливы не были нет

Я чувствовал себя очень хорошо, но меня все время вот это вот дадут сумку с деньгами, не дадут сумку с деньгами, мне это отравляло существование.

Вот эта мысль о том, что ее могут не дать, и что у меня есть начальство, оно, может быть, недовольно отравляло.

Вот эти последние 2%, которые до абсолютного счастья мне нужны были, я никак не добирал из-за их присутствия.

Может, не очень корректный вопрос, но все-таки вы на что живете в это время?

Какое?

Ну, вот с момента, когда ушли из политики.

А, я отложил адское количество денег в золото.

Не бриллианты, в золото.

Я продаю его, время от времени отпиливаю кусок и живу.

Мне очень мало надо.

То есть, просто вот то, как я понимаю, теперь жизнь приводит к какому-то... То есть, если я скажу, сколько я денег трачу в месяц, ну, мне просто не поверят.

А 40 тысяч рублей в месяц.

Это с учетом обеспечения платежей коммунальных?

Нет, нет, нет.

Коммунальные платежи это 10 тысяч, и вот 30 тысяч это то, что я тратил.

То есть мне деньги не нужны практически.

То есть если бы меня просто прикрепили к распределителю и давали бы там продукты, то на этом я бы свои финансовые отношения с миром закончил.

Мне надо есть.

Это...

С этим я сделать ничего не могу и не хочу, я люблю поесть.

Есть хотя бы теоретическая вероятность, что вы вернетесь в общественную деятельность и в политику?

Если это кому-то нужно, пожалуйста.

Мне это не нужно, но вот Саша говорит, тебе нужно ходить, я хожу.

Если какие-то люди придут, скажут, вот иди туда и что-нибудь нам скажи, придумай, я схожу и придумаю.

Но сам я этого делать не могу.

Как вызов уже не воспримете?

У меня со словом вызов теперь совсем другие ассоциации возникают.

Что бы вы сказали людям, которые видят в вас ориентир, пример, собирательный образ, прислушиваться к вашим словам?

Вы ошибаетесь.

Найдите себе образ получше.

Мне кажется, это идеальная финальная нота.

Спасибо вам огромное, что пришли.

Это был очень интересный диалог.

Всем огромное спасибо за просмотр.

Подписывайтесь, оставляю все ссылочки внизу.

А мы с вами увидимся в следующем выпуске.

Пока.