*Сборник страшных историй на ночь* - Gacha life(2)/Club/Nox - [160 часть]

Музыка Музыка

В нашем доме открыта вакансия консьержа четвёртого подъезда.

Уже более года спроса на неё нет.

И вроде бы зарплата не самая низкая для подобной работы.

И вроде бы условия в комнате консьержа позволяют доживать свои годы в тёплом уюте.

Да вот больше никто никогда не ждёт поработать на этой должности.

Первую звали Мария Витальевна, миловидная бабушка, которая сразу же пыталась подружиться с жителем этого подъезда.

После первой ночи она молча забрала свои документы, не озвучивая никаких причин.

Через неделю на вакансию отозвалась Амира Сергеевна, полная противоположность предыдущей сотруднице.

Ей было охранником в супермаркете работать, и она точно смогла бы всякую гопоту пинками выводить под зад.

Выдержала ровно две ночи, забрала документы и послала всех к чёртовой матери.

Через три дня в комнату консьержа заселилась баба Клава.

Нашёл её сосед, который с первыми лучами солнца шёл выгуливать свою собаку.

Инфаркт.

Вроде бы ничего особенного не случилось, учитывая её возраст.

Только вот нашёл её сосед не в комнате консьержа, а на личном проёме.

Меня зовут Дмитрий Владимирович.

Мне 47 лет.

Женат, детей нету.

С супругой в этом подъезде живем 2 года 5 месяцев и 22 дня.

Страдаю хронической бессонницей, как и моя жена, как и все мои соседи.

Я не боюсь темноты, если это темнота в моей квартире.

«В квартире всегда спокойно.

В квартире мы защищены.

Но подъезд — это совсем другая история.

Никто из жителей не знает, что именно обитает в нашем подъезде.

Но каждый прекрасно понимает, что только солнце уходит за горизонт, ни в коем случае нельзя выходить из квартиры.

Это негласное правило».

Главный признак того, что пора закрывать все замки входной двери, это лифт.

Только солнце уходит за горизонт, лифт начинает работать.

Всю ночь.

Ездит по всем этажам.

Наша квартира самая ближняя к лифту, и потому я прекрасно слышу эту активность.

Бывает, что лифт останавливается на нашем этаже, и просто минут 20-30 дверь открывается и закрывается с одинаковой ритмичностью.

Вы не представляете, как хочется взглянуть на то, что происходит за нашей стеной.

Но я прекрасно понимаю, что закончу так же, как и баба Клава.

Потому приходится просто представлять.

Но если звук лифта можно выдержать, то звук звонка вытерпеть практически нереально.

Если оно выберет целью этой ночи вашу дверь, гадайте, что всю ночь к вам будут стучать и звонить.

После трёх таких случаев мы поставили умный звонок, который можно на ночь отключать.

Но оно не глупое.

К нам оно просто стучит.

Иногда еле-еле, иногда будто ногами.

Но если оно зацепилось за нашу дверь, это будет продолжаться до первых лучей солнца.

По утрам уже стало традицией вытирать грязь возле двери.

Притом, жижа такой непонятной консистенции, что сложно даже описать.

Вроде как чернозём в перемешку с глиной и молоком.

Где-то жидкая консистенция, а где-то буквально кусками лежит.

Маленькими кусочками...

По какому принципу он уцепляется за конкретную квартиру?

Мы научились определять, как не попасться на скую ночь.

Нашим другом стал свет на личной площадке.

Это уже стало традицией, что перед наступлением вечера мы обязательно проверяем, работает ли свет на нашем этаже.

Если ночью из лыска видны лучи света, значит оно гуляет где-то в другом месте.

Если же света не видно, значит именно в этот момент оно внимательно смотрит в ваш глазок с внешней стороны.

Впервые я увидел это спустя две недели с момента нашего заселения.

Я не знаю, что меня дёрнуло среди ночи во время похода в туалет посмотреть глазок, но я это сделал.

Передо мной стоял обычный человек, лица которого не было видно.

Только я его увидел, как оно резко кинулось в дверь и начало её выбивать.

Именно крыши двери с внешней стороны.

Я в тот же момент набрал полицию, и они приняли вызов.

Спустя 15 минут истерик жены и подкошенных ног, я увидел в окне полицейскую машину, из которой ленивым шагом вышло два сотрудника.

В домофон позвонили.

Притом не в одну квартиру.

Осмотрели окна первого этажа, да и развернулись обратно в участок.

На самом деле работали по протоколу.

Тогда я понял, что наш внутренний мир отрезан от внешнего.

Так как домофон в нашей квартире не звонил, а мои крики с окна полицейские не слышали.

Буквально на следующий день я понял, когда риф запускается, мы перестаём слышать соседей.

В нашем доме очень тонкие стены, и днём практически невозможно поспать из-за ходьбы соседей сверху, из-за криков малыша соседей слева, из-за музыки соседей снизу.

Но когда солнце заходит, наступает давящая тишина.

Вот знаете, бывает, когда вокруг просто очень тихо, и тебе ублокивает эта обстановка.

А бывают чувства, будто звук просто вырезали, и на тебя эта тишина очень давит.

Так вот, до первого луча ты испытываешь чувство, будто находишься в другом мире.

Тот же телевизор, тот же стол тяжелушки, но всё лишено какого-то смысла.

Был однажды такой случай.

Остался у нас ночевать мой загадочный друг.

Мы с женой решили не говорить ему об особенностях нашего подъезда, потому посидели, распили бутылку, да и отправились спать.

Когда утром проснулись, обнаружили пустующий матрас на кухне и незакрытую на замок входную дверь.

Дозвонился ему буквально сразу же, на что получил следующий рассказ.

Дима, я не знаю, что творится в твоём доме, но это полный пиздец.

Я проснулся среди ночи и не мог уснуть.

Решил пойти покурить.

Не хотел дымить в квартире, вы же не курящие.

Ну и потому пошёл в подъезд курить.

Спустился на один личный пролёт.

Тяну стигарету, в окно смотрю.

И у меня дурацкие мысли в голове и приступа аники.

Потом я понимаю, отчего такое состояние.

Боковым зрением замечаю, что пролётом выше стоит какой-то чёрт.

Он меня напугал, но виду я не подал, пока не понял, что он двигается в моём направлении.

Я посмотрел на него, и чуть не вывалил кучу кирпичей прямо на личный пролёт.

Яйцо у него будто зашито внутрь.

Вместо рук какие-то обрубки, но с пальцами.

Явно меньше десяти и не пропорционально размещены.

Идёт на меня рывками и что-то бормочет.

Чувствую, будто он хочет что-то сказать, но рот зашит.

Я недолго, думаю, дал дыру вниз, чтобы выйти из подъезда и уже тебя набрать.

А он или оно начало дёрнуться гораздо быстрее внизо мной.

Я бежал реально на всей скорости, но боковым зрением замечал, что оно становится ко мне всё ближе и ближе.

Но на этом сюрпризы не закончились.

И до меня дошло, что пробежал я уже более десяти этажей, а в окне всё время третий этаж.

Блять, я не сдвинулся ни на проём.

Я бегал, как в странном Бенни-Хилле, и топтался на месте.

Когда эта тварь почти дотронулась до меня своим обрубком, я просто вылетел в окно.

Переломанные кости — это не так страшно, как попасть в руки неведомой херни.

Я не знаю, что за хрень у вас там обитает, но ваш проклятый дом я больше не ногой.

Эта история началась тогда, когда ещё в моде были видеомагнитофоны.

Потом мода постепенно сошла на нет, а видики, особенно пишущие, у многих стали необходимым бытовым предметом.

На видеокассеты обычно скидывали недосмотренные интересные передачи, серии мыльных опер, фильмы с телевизора.

Еще на этих кассетах можно было увидеть самодельные фильмы, снятые на видеокамеру.

Некоторые баловались самодеятельным переводом в стиле «А вы знаете, что я и моя подружка вытворяли в постели этим летом?» Да не суть важно.

Все это записывалось и перезаписывалось до тех пор, пока кассета не начинала барахлить.

Однажды такая кассета попала мне в руки.

Обещали самопальное порно, но включив магнитофон, я с разочарованием увидел очередной компот из полустертых передач, сериалов и фильмов.

Кассета была в ужасном состоянии.

Изображение постоянно дергалось, прерывалось помехами, снегом или цветными рваными полосами.

Я честно досмотрел этот компот до конца, перематывая.

Хорошо, что кассета была полуторачасовой.

Я пока досмотрел, издевался весь.

Никакого порно там, конечно, не оказалось.

Зато там был эпизод, наверное, из какой-то передачи, который привлёк моё внимание.

Это была статичная картинка среди общей мешанины.

Показывали обычную комнату в советском стиле.

Диван, ковры на заднем плане, какая-то старая мебель.

Ничего странного.

Кроме того, кто сидел на диване?

Необычное существо.

Белокожее, бесполое, никакой одежды на нём не было.

А ещё у существа был широко открыт рот, будто оно кричит.

Эта картинка застывала на экране всего несколько секунд.

Потом на неё наползали другие кадры из уже знакомого фильма.

Я попробовал отмотать момент назад, чтобы лучше рассмотреть, но мне не удавалось ухватить.

Даже на покадровом пересмотре всё ускользало.

Когда нажимал паузу, картинка уже исчезала, и на стоп-кадре был эпизод фильма или просто чёрный экран.

Пустота между записями.

Измученный любопытством, я позвонил другу и сказал, что никакого порно на кассете нет, зато есть что-то странное.

Так что пусть оторвет зад от стула и бегом ко мне.

Но где не получилось у одного, не получилось и у двоих.

Когда ко мне пришла одногруппница, мы все еще пытались уловить кадр...

Но всё никак.

Не рассказывать же ей о неудачном просмотре клубнички.

И мой друг честно сказал, что на кассете мы случайно обнаружили какой-то ужасный кадр.

Теперь пытаемся его поймать.

Сначала девушка испугалась и захотела уйти, но любопытство оказалось сильнее.

И мы уже втроём занялись отловом пришельца.

Веселились на всю катушку, помнится.

Неожиданно мне удалось четко зафиксировать кадр с существом.

Мы все уставились на него.

Почти белая, с едва серым оттенком тварь пялилась на нас с экрана.

Без сомнения она была живая.

Дышала и изредка моргала.

Ее беззубый рот, который в общем и привлек внимание, был открыт.

Длинные пальцы судорожно стеснили плед на диване.

Изображение подрагивало, мерцало, отчего казалось, что существо шевелится и пытается нам что-то сказать.

«Может, это какая-то секс-кукла?» — неуверенно предположил друг.

«А ты бы стал с этим развлекаться?» — парировал я.

Друг передернул плечами, и мы снова уткнулись в экран, пытаясь понять, что же это такое, черт возьми.

Самое жуткое было в том, что необычная тварь сидела на диване с пледом в совершенно обычной квартире с коврами.

Существо контрастировало с общей обстановкой так сильно, что этот контраст заставил нас нервничать еще больше.

«Господи!» – заорала одногруппница.

«Да оно же на нас смотрит!»

Тварь действительно на нас смотрела в упор темными мутными глазами.

Рот искривился, будто оно хотело что-то нам сказать, но не могло, потому что не было языка и зубов тоже не было.

Темный провал рта, словно вход в ад.

Да выключите вы это!

Снова закричала одна группница, сорвалась и убежала, оставив нас наедине с молча кричащей тварью.

Трясущимися руками я потянулся к пульту и выключил магнитофон.

тебе это дал я чуть с кулаками на друга не накинулся клубничка блин какие-то извращенцы он пожал плечами

Давно было, в киоске дали.

Я брал последнюю серию чужого, а это как-то случайно в пакете оказалось.

Там наклейка, ну ты же видел, любительское видео.

Я решил, что мне сунули порнуху, хотел посмотреть, отвлёкся, забыл и в киоск обратно не отнёс.

Тебе вот потом дал.

Слушай, я был уверен, что это клубничка.

Да выбрось ты её!

Мы сломали кассету, даже пленку порвали, выбросили все на помойку и забыли на время об этом случае.

На смену пишущим видеомагнитофоном пришли пишущие DVD-плееры.

Не нужны уже были громоздкие кассеты, на диске ведь можно больше записать.

Диск вообще можно было воспроизвести на компьютере и телевизор не нужен.

Менялось время, менялись и мы.

Друг увлёкся наркотиками и скончался от передозировки.

На бывшую одногруппницу внезапно свалилось огромное наследство, буквально из ниоткуда, от дядюшки, которого она никогда не знала и никогда раньше о нём не слышала.

Ей было всё равно на покойного.

Она забрала причитающиеся и уехала из страны.

Моя жизнь после университета постепенно превратилась в скучное болото.

Работа-дом, дом-работа.

Ни настоящих друзей любви, ни больших денег, ни великих свершений.

В общем, так живёт много людей сейчас.

Я особо не переживал.

Жил себе дожил.

Компакт-диски тоже ушли в прошлое, и я решил выбросить накопленную коллекцию.

Зачем-то взялся перебирать диски, наткнулся на один вербатиум, на котором была полустёртая надпись с чёрным маркером «Любительское видео».

Я такого не помнил.

Поставил диск в дисковод, стал проигрывать и обомлел.

Сначала были куски старых телевизионных передач и ушедших в прошлое сериалов, а потом с экрана на меня уставилось бледное существо с открытым ртом, сидящее на пледе в квартире с коврами.

Изображение дергалось и покрывалось помехами, будто я смотрел старую видеокассету.

В панике я вытащил диск, выбросил его с балкона.

Я смотрел, как сверкает блестящая поверхность на солнце.

Диск мирно покоился на зелёной траве.

Всё казалось таким мирным и спокойным.

Солнце светит, птички чирикают, дети смеются.

А тварь осталась замурованной в диске.

Туда ей дорога.

Хотя за бортом было не меньше плюс 30, я ощущал лютый мороз.

Руки дрожали, я покрылся холодной испариной, пришлось отпаивать себя горячим кофе.

Я тогда еще подумал, что не прав, диск надо было сломать и выбросить подальше.

Вдруг кто подберет.

Но мне, честное слово, не хватило смелости.

Да и кассету мы в тот раз уничтожили, а запись почему-то целая и невредима.

Через неделю мне пришло сообщение в моём мире на Майл.ру.

Знаете, в этих социальных сетях спам иногда получаешь от друзей, и зачастую спам называется «письмо счастья».

Далёкие виртуальные друзья хотят поделиться с тобой счастьем хоть так.

Мол, ты мне безразличен.

Вот, прочитай и разошли письмо.

Вдруг поможет.

Алла Пугачёва прочитала это письмо и теперь у неё Максим Галкин.

А мог бы и Боря Моисеев.

Так называемого друга я не помню.

Просто ради игр в мире френдил тех, кто стучится.

Вот такая социальная сеть игроманов.

Письмо состояло из одного слова «Благодарю» и ссылки ниже.

До сих пор не могу понять, зачем я по ней кликнул.

Может, попутало любопытство, за что же меня благодарят?

Я никому таких писем не высылал.

По ссылке открылся сайт с видеороликом.

Над роликом надпись «Warning».

Внимание!

Считаем необходимым вас предупредить.

Прежде чем вы посмотрите запись ниже, вы должны понимать, что после просмотра ваша жизнь изменится навсегда.

Изменения будут постепенными, но вы их почувствуете.

Возможно, вас ожидает невероятная удача, а возможно, ваша жизнь превратится в ад.

Никто из просмотревших этот ролик не умер, не исчез, не лишил себя зрения, но жизнь 99 человек из 100 изменилась не в лучшую сторону.

И только у одного случилось крупное везение.

Никто не знает, в какую группу людей вы входите.

Может, вы один из 99 несчастных, а может и есть тот самый удачник.

Никогда не считал себя везунчиком, но тут рука будто сама собой потянулась к застывшей на мониторе огромной кнопке «Плей».

Замелькали знакомые обрывки старых передач и сериалов.

На экране возникла белокожая кричащая тварь на диване с пледом.

Ролик замер.

Появилась надпись.

«Продолжить».

«Да».

«Нет».

Я в страхе отдёрнул руку.

Вспомнил друга, умершего от передоза, и счастливую, богатую одногруппницу.

Я не знал, в какую группу вхожу.

Я не стал рисковать своей унылой жизнью.

Не стал.

«А вы бы рискнули?» «Да».

«Нет».

Продолжение следует...

Лифт.

Казалось бы, обычное приспособление, чтобы доставлять людей или какой-то груз выше или ниже.

Я сейчас говорю про лифты именно в жилых домах.

Казалось бы, это просто коробок с дверью, который опускается и подымается на тросах с помощью лебедки.

Но в моей ситуации было немного иначе.

Иначе до такой степени, что я до сих пор не могу отойти от произошедшего в ту ночь.

В ночь, когда я пожалел, что не дошел на восьмой этаж по ступенькам.

А началось все в тот день, точнее ночь, когда я уставший, еле стоявший на ногах шел домой с работы.

Та ночь оказалась холодной, даже очень.

Вчера пролил дождь, а сегодня ветер гоняет всю эту сырость по улице.

Иногда на голову сыпется мелкий, противный дождь, как из распылителя.

От такой мерзкой погоды хотелось как можно быстрее скрыться в теплой квартирке и под теплым одеялком.

Шел я тогда по улице, закрываясь от противного дождя рукой, и думал о том, как бы скорее выпить чашечку горячего чаю, да увалиться спать.

Жутко устал за день и не хотелось вообще ничего.

С работы обычно пешком ходил, так как в дыре, где я живу, маршрутки рано перестают ходить, а если на такси, то так и никаких деньжат не напасешься.

Идти примерно час, это если срезать дворами, а так и все полтора.

Так вот, шел я, шел и потихоньку терял все оставшиеся силы.

Спустя час, как я говорил, в моё пуля зрения попала старая девятиэтажка, ещё советского происхождения.

В ней, собственно, на восьмом этаже и находилась моя берлога.

Один живу, снимаю уже год как.

Вот второй пошёл.

Родители послали меня с села учиться в город.

Ну а что, я всю жизнь рос разгильдяем.

Но несмотря на это, я уже тогда понимал, что диплом о высшем образовании мне пригодится только в качестве доски для нарезки колбасы до хлеба.

Поэтому учебу я кинул и пошел зарабатывать деньги.

Да, небольшие.

А сколько мне одному-то надо?

Спустя несколько минут мелодия домофона пронзила ночную тишину спального района, и я зашел в подъезд.

Несмотря на домофон и хорошую железную дверь, подъезд у нас был не особо чистым и убранным.

Тут постоянно чем-то воняло.

Повсюду валялись окурки и пивные бутылки.

Летом не так, а вот когда холода подбираются, то вся дебильная молодежь вместо того, чтобы заниматься полезным делом, сидит и лакает пиво, засирая подъезд.

А лифт у нас, так это и вовсе отдельная история.

Половина кнопок или не работает, или работает, но не с первого раза.

Весь обрисованный и обгаженный.

На полу вечно использованные гондоны да окурки.

Людей в подъезде живет не особо много, да и то дедушки да бабушки в основном.

Никто не может отвесить хороших людей быдлу, да и поприбираться толком тоже.

Знаете, я обычно пешком хожу, хоть и живу аж на восьмом этаже, только чтобы не находиться в этой засанной коробке с дверями.

Но сегодня было исключение.

Когда идешь с работы уставший как сволочь, что и ноги не держат тебя, то, конечно же, ты поедешь на лифте, а не пешком почапаешь на восьмой этаж.

Вот так и я сделал.

Жму кнопку вызова.

Раздался гул сверху.

Жду.

Через минуту открылась дверь.

Я аккуратно зашел, чтобы не наступить куда не нужно.

Брезгливо нажал кнопку восьмого этажа.

Конечно же, с первого раза она не сработала.

Да и со второго тоже.

Раз пять я нажал, и лифт тронулся.

Стою.

Тело тяжелеет.

Глаза слепаются уже.

Но противный запах ссанины, от которого не помогал даже шар, в котором я закрыл нос, не давал мне уснуть.

Внезапно лифт начинает ехать немного медленнее, а затем гаснет свет.

Удивлён я, честно говоря, не был.

Это довольно частое явление, но вот когда через несколько секунд лифт с сильным рывком остановился, я начал нервничать.

Лифт хоть и грязный и обоссанный, но всегда работал.

И сколько живу тут, никогда в нём не застревал.

Да и не припоминаю случаев, чтобы и соседи застревали.

Стою.

Темнота кромешная.

Двери не открываются.

Я достал с кармана телефон, ну думаю подсвечу хоть немного.

Да, не тут-то было.

Батареи 10%.

Долго я не посвечу, ну хотя бы так.

В таких случаях что делать нужно?

Главное не паниковать.

Еще в школе учили.

Ну я начал клацать кнопку вызова диспетчера, но она вообще не подавала признаков жизни.

Кнопку я нажал раз 20, если не больше.

И когда ответа так и не последовало, я уже начал нервничать.

Сказать честно, спать уже не хотелось совсем.

Мозг полностью переключился на вот эту ситуевину с лифтом.

Тогда я еще думал, что я просто застрял, что такое бывает, такое случается.

Помогут, выберусь.

Но нет, этого не произошло.

Атмосфера темноты и ограниченности начинала давить на психику.

Еще и запах этот.

От него просто блевать хотелось.

В сортире сельском, наверное, пахнет лучше.

Начал я, значит, пытаться руками открыть двери лифта.

Собрав все оставшиеся силы, я немножко раскрыл их.

И понял, что я нахожусь между этажами.

Причем застрял так, что вылезти ну нереально.

Даже с моим костлявым телосложением.

И заметил еще одну странность.

Когда щель появилась, между дверями я понял, что в подъезде темень хоть глаз выколи, нигде свет не горел.

Ну по крайней мере на одном этаже.

Это точно.

Хотя стоп.

Свет же вырубили, или нет?

Присмотревшись в щель снизу, в которую было видно чуточек нижний этаж, там вроде как свет был.

Ничего не пойму.

Почесав голову, я еще раз всмотрелся в темноту.

Я вам клянусь, там в глубине подъезда кто-то очень быстро пробежал с одного угла в другой.

Гнетущая атмосфера все больше и больше давила на меня.

Я не придумал ничего лучше, чем кричать о помощи.

«Помогите!

Есть кто?

Я застрял в лифте, помогите!» Ну, знаете ли, перспектива провести ночь в этом не очень приятном месте не особо радовала.

К тому же завтра еще на работу рано вставать.

Крик мой эхом раздавался по подъезду.

«Ау, есть кто живой?

Помогите!» «Может, кто-то в темноте был там?

Может, он поможет?» Как же я ошибался.

Буквально сразу же после этого моего крика в подъезде раздался смех.

Я было подумал, что опять быдло начудило что-то в подъезде.

Да и с лифтом тоже.

Как смех раздался вновь.

Уже громче.

И он был каким-то быстрым.

не совсем нормальным, как будто псих какой-то смеялся.

И я не понимал, то ли баба это, то ли мужик, не знаю.

Но могу сказать, что от этого смеха мне стало уж совсем не по себе.

Стою, прислушался, как внезапно в дверь лифта прилетел удар.

Я вздрогнул.

Затем опять смех.

Затем опять удар.

Вот тут мне стало по-настоящему жутко.

но я все еще держался главного принципа не паниковать может кто то пытается помочь мне так а чего он ржет тогда ни хрена не пойму и дурак я значит после этой мысли вновь попытался открыть дверь и я до сих пор жалею что это сделал помочь может хочет кто то выручить вытащить меня отсюда ага конечно открыл я дверь немножко как в нее моментально ворвалась рука рука вроде человеческая

А вроде и нет.

В темноте не видно особо, но ее яркий, бледный цвет выделялся из этой самой темноты.

Вот тут-то сердечко мое застучало, как отбойник, потому что присмотревшись, я понял, что рука эта была явно не человеческая.

Длинные, тощие пальцы с длинными, почти в половину пальцы когтями, держали дверь.

А другая рука пыталась что-то нащупать в лифте.

Опять из темноты раздался смех.

Только через отверстие между дверями его было намного лучше и отчетливее слышно.

Только вот теперь я понял, что это смеялся не человек.

Смех как будто бы состоял из нескольких разных голосов.

И я услышал это.

Мне не показалось.

Я уверен в том, что говорю на все 100%.

Я забился в дальний угол лифта.

Внезапно руки уползли обратно в тьму.

И я понял, что звать о помощи это хреновая идея.

Молчал как рыба.

Меня выдавал только стук моего мотора в гробовой тишине.

Но что интересно, двери лифта не захлопнулись.

Они так и остались прикрытыми, как будто подперли их чем-то.

Минут пять была тишина.

Ни смехов, ни шагов, ничего.

Но затем дверь опять попытались открыть.

Только уже как-то снаружи, потому что никаких рук не было внутри лифта.

Внезапно удар, только уже сверху в крышу лифта.

И одновременно смех уже перед дверями.

Принцип про панику испарился, как будто и не было его.

Несмотря ни на что, я попытался вылезти из этой грёбаной коробки.

Чувство безысходности давило на меня со всех сторон, так же как и стены этого грёбаного лифта.

В небольшую щель я пытался просунуться как можно быстро, лезу и понимаю, что я застрял.

Одна половина в подъезде, а вторая в лифте.

Вот тут уже паника укрыла меня колючим бледом.

Не дай бог лифт поедет, не дай бог дадут электричество.

Но всё это цветочки по сравнению с тем, что ждало меня впереди.

Пролежал я так в тщетных попытках выбраться минуты три.

Затем слышу шаги.

Шаркающие, тяжелые такие, снизу вверх по лестнице.

Я лежу и понимаю, что они приближаются.

И вижу в темноте силуэт.

Медленно так приближается ко мне.

А я к темноте-то привык уже и более-менее видел.

Но то, что поднялось по лестнице тогда...

Я не знаю, как это объяснить.

Это было нечто ужасное.

Оно тяжёлыми медленными шагами приближалось ко мне, зная, что я никуда не денусь.

А я и правда никуда, блядь, не денусь.

Я застрял.

Сука, нахера я полез в эту грёбанную дырку?

Зачем?

Что происходит?

Какого хера?

Что это за шмара ползет сюда?

Паника овладела полностью мною, а оно все так же шло, не спеша, приближаясь.

И вот я смог разглядеть это.

Это была вроде как женщина, в какой-то ободранной белой тряпке, с редкими волосами на башке, а может и вовсе лысые, тонкие конечности, но и в некоторых местах и не очень.

И вся она была как будто в каких-то волдырях и наростах.

Даже в темноте мне было это очень хорошо видно.

Когда оно приблизилось, я понял, что пытаться вылезти из этой западни уже толку нет.

Оно подошло впритык ко мне.

Тварь что-то шипела там про себя и очень тяжело дышала.

Затем оно присело, и я пожалел вообще, что на свет белый родился.

Глаза были закатаны вверх.

Это были просто, блять, белые пятна.

Рожа огромная.

И повторюсь, вся в каких-то волдырях.

Руки те самые, что и в лифт ломились.

Длинные когти начали пронзать моё тело.

Я закричал.

Боль ужасная.

Кровь полилась на пол в подъезде.

Оно вновь заржало на весь подъезд.

Смех этой твари и мой отчаянный крик слились в одну какофонию.

И эхом понеслись по подъезду.

Оно оставило огромную глубокую царапину на плече, затем перешло к шее.

Я уже закрыл глаза и вся жизнь пронеслась перед моими глазами.

Жуткая острая боль пронзила все мое тело.

Такое чувство, что оно специально не задевало жизненно важные участки.

Я орал, я чувствовал, как кровь моя текла по шее.

И ничего, блять, не мог сделать.

Затем оно начало потихоньку вырывать мне волосы на голове.

И все так же жутко смеясь.

Я лежу и понимаю, что я начинаю теряться от дичайшей боли.

По лицу потекла кровь.

Единственное, что мне пришло в башку тогда, это молитва.

Я не знал ни одной, ни Отче наш, ни какую-либо другую молитву, но я просто обращался к Богу.

Знаете, даже не особо верующие люди всегда к Нему обращаются, случись у них что-то плохое.

Я просто про себя тихонько проговаривал.

«Господи, помоги мне, за что?

Я же ничего не сделал.

За что мне участь-то такая?» Внезапно тварь эта поднялась на ноги.

Это последнее, что я помню.

И помню еще, что свет дали.

В подъезде загорелся свет, и лифт поехал наверх.

Если бы вниз поехал, так меня распилило бы на две части.

А так я на последних вздохах запрыгнул в него, и там же и вырубился.

Пришел в чувство от того, что меня кто-то бьет по лицу.

Живой, живой, грузи его.

Меня погрузили на каталку и повезли в автомобиль скорой.

Что-то вкололи, поподключали и я вырубился опять.

Я потерял слишком много крови.

Но это не важно.

Подлечился я, пару месяцев полежал в больничке.

Важно то, что когда меня выписывали, я в тот же день пробил инфу о всех жильцах дома и вообще обо всём этом доме.

Хотите верите, хотите нет, но я узнал одну вещь, в которой слишком много совпадений.

Короче, жила тут тётка.

Внимание, как раз на седьмом этаже, на котором я и застрял.

Застрял именно там.

Это я точно знаю, потому что там до сих пор лужа крови так и не отмылась.

Да и кто там её отмывал?

Так вот, у тётки этой сынок при родах помер, и она башкой поехала, в какую-то секту подалась.

В один день, это сосед рассказывал мне, к ней в квартиру приходили один за одним люди, человек десять зашло.

Что они там делали, не знаю, но знаю то, что к вечеру...

Квартиру этого соседа затопили.

Вода пошла как раз из квартиры той тётки.

Ну, он к ней побежал.

Выбил дверь, потому что она не открывала.

И обнаружил следующую картину.

Тётка эта в ванной лежит.

В кипятке.

По всей квартире пар.

В алдырях вся.

Ну, сварилась тётка.

А когда на носилках выносили её, так лифт застрял.

Полдня пытались вызволить их оттуда.

С квартиры я съехал.

Совпадение это или нет решать только вам.

Я уже решил для себя.

До сих пор мне об этой жуткой ночи напоминают шрамы на плечах и шее, и лысины на голове.

И до сих пор в своих ночных кошмарах я слышу тот самый смех, который эхом разносится по всему подъезду.

Я не верю, что ты видишь.

Я не верю, что...

Мне было 25 лет.

Я жил в квартире на первом этаже.

Я был доволен своей жизнью и своей работой.

Это был обычный весенний день.

Утром я пошел на работу.

Выходя из подъезда, я заметил, что дверь в подвал была открыта.

На этот раз я не обратил на это никакого внимания.

После работы я перекусил и включил телевизор.

Там показывала очередная серия моего любимого сериала, но вдруг я услышал звук, который, судя по всему, доносился из подвала, будто кто-то бил по стенам молотком.

Это меня очень сильно смутило, но вызывать полицию было бы очень глупо.

Звук увеличивался с каждым разом.

Я взял наушники и смотрел YouTube на телефоне.

Спустя 30 минут я уснул.

На следующий день я проснулся с хорошим настроением, пошел на работу.

После работы я перекусил бургером и пошел домой.

Уже зайдя в подъезд, я заметил, что дверь в подвал была опять открыта, но решил опять не обращать на это внимания.

Но сразу же, как я зашел в квартиру, кто-то захлопнул дверь в подвал.

Всю ночь я думал о том, кто же каждый день заходит в этот подвал.

На следующий день, рано утром, когда я выходил из квартиры и спускался вниз, то заметил, что дверь была заперта, и я подумал, что это пустяки, и пошел на работу.

После работы настроения совсем не было.

Я очень сильно устал, поэтому сразу же лёг спать.

Во сне мне приснился густой лес, а между деревьями стояло нечто.

Это был не человек.

Голова у него была круглая, один глаз был больше другого и вместо ног у него были копыта.

Я резко проснулся.

До будильника был еще час.

На следующий день, придя на работу, я думал о своем сне и пытался понять, что же мне приснилось.

В эту ночь я смотрел свой любимый сериал.

Хотел уже лечь спать, как увидел, что чья-то голова торчит из окна.

Голова была круглая, как в том сне.

Что приснилось мне прошлой ночью?

Я подошел ближе к окну, но голова пропала.

Я подумал, что у меня галлюцинации и лег спать.

Проснувшись на следующий день с больной головой, я узнал новость, что в нашем подъезде была убита пожилая женщина по имени Виолетта, жившая напротив моей квартиры, и я решил, что нужно съезжать из этого подъезда.

После работы я сразу собрал все необходимые вещи в чемодан и пошёл к другу.

Он жил на другом конце города.

Спустя 30 минут я постучался в его дом и рассказал всё, что происходило со мной, пока я жил в том подъезде.

Я попросил у него переночевать.

К счастью, он согласился, да и ему одному будет не скучно.

Выпили пиво и легли спать.

Этой ночью особо ничего не происходило.

Я имею в виду, сны мне не снились.

Спустя полмесяца я вернулся в квартиру.

Я и вовсе позабыл о том, что со мной происходило.

Я лег спать, но резко раздался крик.

Он исходил из подвала.

Я сразу же позвонил другу и попросил прийти ко мне.

Договорились на завтра.

На утро он уже ждал меня у подъезда.

Мы сидели на скамейке, и я рассказал ему о крике, который я услышал в подвале.

После чего предложил ему пойти туда со мной.

Мы взяли мобильники и вооружились револьвером.

Где он его раздобыл, для меня не было тайной.

Он с колледжа увлекается оружием, поэтому у него в сейфе не только пистолет.

Мы понемногу начали открывать дверь в подвал, спустились по лестнице.

В подвале было очень темно.

Обкладывая трёхэтажным матом проклятых коммунальщиков, мы пошли вперёд.

Как услышали, что дверь в подвал захлопнулась, и послышались шаги по лестнице.

Мы спрятались за бочками.

Друг выстрельнул по нему с револьвера, и подумав, что он мёртв, я сразу же выбежал из подвала.

А потом из подъезда, как вдруг заметил, что друга не было сзади.

Я пошёл обратно в подвал и увидел, как друг был весь в крови, а рядом с ним стояло то самое существо, которое осмотрело моё окно.

Мой друг успел ранить его, но каким-то образом оно смогло сдержать пулевое ранение.

Я сильно испугался и побежал к себе в квартиру, позвонил в полицию и ждал их приезда.

До их приезда никто не решался выходить из своих квартир, наверное из-за выстрелов, которые издались в подвале.

Хотя до пятого или даже до третьего этажа вряд ли жильцы могли услышать.

Когда машина полиции стояла у моего дома, я как можно быстро спустился к ним и показал дорогу к подвалу.

Они включили фонарики по причине отсутствующего света.

Мне спускаться совсем не хотелось, поэтому дожидался их на лавочке.

Спустя несколько минут они вышли с недовольным выражением лица и сказали «Вы что-нибудь употребляли?» «Я не понимаю, о чем вы».

«Там никого нет.

Мы весь подвал осмотрели.

Так что пройдите с нами».

Ну, думаю, дальше не нужно объяснять, что происходило.

Скажу, что эти два копа затаскали меня по врачам очень даже неплохо.

Но спустя двух недель отстали.

К другу, кстати, заходили таки его дома не оказалось.

А жил он один, так что никто кроме меня его искать не будет.

Вот так вот я и лишился лучшего друга.

И проклинаю себя до сих пор за этот случай.

На пороге стояла зима, время серого снега, черствых и бездушных деревьев, всем своим видом показывающих безразличие.

Это мое любимое время года, знаете почему?

Вся мрачность и сухость зимы отражаются в моей душе.

Весь день меня не покидало странное чувство –

День начался на удивление отлично.

Большинство утренних планов закончились полным успехом, а дом ожидал меня пустым.

Родители уехали на несколько дней в Москву к старшему брату.

Однако я чувствовал, что должно произойти что-то из ряда вон выходящее, что-то способное испортить настроение навсегда.

Последний раз, когда я испытывал это чувство, уличная собака разорвала на моем лице губу пополам.

Сейчас шрам от швов абсолютно незаметен, и о нем можно узнать, лишь пощупав место вышивания крестиком.

Для полноты картины добавлю, что живу в частниках.

В моем случае это значит, что 70-80% населения составляют пожилые люди.

Подавляющее количество домов выглядят покосившимися и потрепанными временем, а частые проблемы с электричеством и работающие фонари через день помогают навсегда вселить в душу полное безразличие и равнодушие к жизни.

Вернувшись в пустой дом и перекусив, я направился к себе в комнату.

Это маленькое помещение 2х3 метра с ободранными у потолка обоями, где мне удалось уместить двуспальную кровать, компьютерный стол и маленький письменный столик.

Мебель стояла так, что для того, чтобы сесть за один из двух столов, необходимо было лезть через кровать, стоявшую у двери.

Остаток вечера я проводил вяло, переписываясь с кем-то из знакомых в одной из социальных сетей.

Мой скучающий взгляд упал на окно.

Уже было темно, хоть их глаз выколи.

А в окно сухо летели снежинки, словно пытаясь пролететь сквозь стекло.

В голову сразу полезли мрачные мысли о смысле жизни.

Грустно подумав, что убирать этот снег во дворе придется мне, я продолжил тухнуть в своей комнате.

Вдруг с чердака послышался нарушающий тишину и режущий слух топот и грохот.

Возможно, кого-то бы это и напугало, но я знал, что чердак в моем доме зимой становится для дворовых котов настоящим убежищем.

Слышать шаги, шорохи и другие всевозможные звуки с чердака можно было каждый вечер.

Сегодня, похоже, там бушевало настоящее сражение.

Удивительно, как на потолке не остались вмятины от таких ударов.

Сидя и вслушиваясь в эти стуки, мне представлялся кузнечный молот, бьющий по черствому куску раскаленного железа и изгибающий его, как хочется хозяину.

Всю эту рутину прервало внезапное отключение электричества.

В таком случае первонаперво необходимо проверить, не выскочили ли пробки.

Наверху компьютерного стола специально для такого случая лежал запылившийся фонарик.

Нащупать его не составило труда.

Перебравшись через кровать, я включил фонарик и направился в другой конец дома, где находился счетчик с пробками.

Идти по темному дому, освещая себе путь еле рабочим фонариком под грохот с чердака, было жутковато.

Свет фонарика вырисовывал странные силуэты, от которых порой волосы могли встать дыбом.

Где-то вешалка с одеждой перевоплотилась в существо, тянущее ко мне свои холодные руки, как будто хотело забрать с собой на тот свет.

Вот скомканный коврик притворился исковерканным телом, безмятежно распластавшись на полу.

Отгонять жуткие образы от себя достаточно легко, особенно когда знаешь, что тот или иной монстр на самом деле банально какой-нибудь стул.

Щечек находился на кухне, куда ведет дверь из столовой.

Напротив нее же находится дверь в ванную.

Частные дома отличаются друг от друга, как души в руке Аида.

Каждый имеет свою атмосферу и вселяет собственные эмоции в мозг человека.

Пробки оказались на месте.

Вздохнув, я развернулся и понял, что чертовы коты да кошки угомонились на своем чердаке.

И сейчас в темном доме царит тишина.

В нос ударил запах тухлых яиц, недожаренного мяса и меди.

Мой фонарик бегло пробежался по кухне.

и выхватил силуэт, чуждый этому миру.

В этот момент я, кажется, понял, что такое настоящий страх.

Нет, по коже не побежали мурашки, и волосы не стали дыбом, лишь в ушах я слышал стук своего сердца в грудной клетке, и ощущалось непривычное ощущение, как будто где-то между легких появился тяжелый камень.

Это существо стояло на четырех лапах, если можно их так назвать, и в полный рост казалось бы выше меня.

Ноги были покрыты серой шерстью с кусками грязи, запутавшимися в ней, и чем-то напоминали собачье, за исключением двух особенностей.

Сгибы коленей были направлены в другую сторону, что усилило нечеловеческий ужас.

Вместо привычных подушечек лап на конце были кисти, кисти рук человека.

Вся шерсть была цвета седины, а морда, морда была узкой и вытянутой, с острыми ушами, которые казались слишком большими для головы.

Безжизненную темноту кухни нарушали пустые глаза, ярко выделяющиеся на фоне пыльной газовой плиты и блекло-желтой раковины, заглядывающие прямо мне в душу и навсегда оставляющие на ней свой бессмысленный взгляд.

Мы так и стояли, смотря друг другу в глаза несколько минут.

В один момент существо оскалилось, обнажив ряд желтых острых зубов, а кроме своего сердца я услышал рычание, больше подходившее на рык человека, что потерял всех дорогих людей в своей жизни по своей вине и находился в ярости на самого себя».

Забежав на автопилоте в ванную, я запер дверь на ржавую защёлку, оставив выпавший фонарик лежать на кухне.

Не знаю зачем, просто лёг в ванную и лежал там, как мне кажется, несколько часов.

Снаружи слышалось и рычание, и частое дыхание, и удары по двери.

Звуком, что оно издавало, нет места в этом мире».

Со временем звук изменился, и ручка ванной задергалась.

Сразу перед глазами вспыхнула картина, как это серое существо стоит на своих изломанных задних лапах и пытается открыть дверь своими бледными волосатыми кистями, глядя своим пустым взглядом на дверь и не понимая, что же не так.

Может прошло два часа, а может и четыре, но со временем адские звуки прекратились, и я даже не заметил, как провалился в беспокойный сон.

У меня надежда, что это дурной сон, но все-таки я открыл глаза, оказался в холодной как душатой твари ванной.

Нос почуял привычный запах стирального порошка и мыла.

Руки и ноги затекли, ими было сложно даже пошевелить.

Не просто все-таки спать в таком тесном пространстве, когда твой рост 1,86 м.

В ванной нет окон, только одна белая прохладная плитка.

А подобравшись на ощупь к выключателю, на ум пришло понимание, что света еще нет.

Было интересно узнать время суток.

Я тихо открыл дверь на кухне.

Было темно, все-таки на улице стоит темная зимняя ночь.

На полу одиноко лежал еле освещавший комнату фонарик.

В голову пришло взять его с собой и забереться в ванной до утра.

Для выполнения этого нехитрого плана пришлось медленно выйти в центр комнаты на дрожащих коленках.

Фонарик тряся в руке, а я жаждал вернуться туда, откуда пришел.

Со стороны темного силуэта холодильника послышался этот самый рык.

«Этот звук — один из тех, что способен проникнуть в тебя и остаться в твоей душе навсегда, забрав все краски жизни, сделав ее блеклой и черно-белой, наполнить до самого ее края чувством безысходности».

Ноги сами понесли меня как можно дальше от источника звука, и отдышавшись я оказался в комнате родителей.

Дрожащие руки еле успели закрыть ее на замок, расположенный в бесцветной ручке деревянной двери.

В ту же секунду в дверь ударили с такой силой, что меня чуть не унесло вместе с ней.

Эта процедура повторялась несколько раз, прежде чем гость из мира мертвых решил оставить свои попытки меня достать.

Тело почувствовало леденящий душу холод.

Я обернулся и понял, как существо попало в дом.

Окно было открыто.

И это явно не моих рук дело.

Закрыв это злосчастное окно, я просидел в темной спальне до вечера следующего дня, пока голод и холод не вывели меня наружу.

Существо убралось через входную дверь, открыв замок.

Температура в доме была равноуличной, и мороз пропитывал собой все тело.

Тогда же я схватил воспаление легких и пробыл в больнице почти месяц.

В ту ночь я испытал настоящий страх, страх первобытного человека.

«Здравствуйте, давайте познакомимся».

«Меня зовут Марина Александровна Шрайбер.

Я нахожусь уже довольно давно в больнице, где прохожу программу реабилитации после нервного срыва, полностью разрушившего мою и без того распадавшуюся на части жизнь и подорванное здоровье.

Я быстро свыкла с местным распорядком дня и меню в столовой, а персонал очень добр.

Мне помогают пережить то, что случилось.

Спасибо им за это».

То был не первый мой срыв, и не второй, если говорить на чистоту.

Но прошлые разы не шли с этим ни в какое сравнение.

Долго я не находила в себе сил, чтобы записать случившееся.

Даже чтобы просто вспоминать о своей утрате, меня трясло, рвало.

Руки непроизвольно тянулись закрыть лицо.

Спрятаться в ладонях от страшного мира, прямо как в детстве.

На некоторые вещи невозможно смотреть, о них невыносимо думать.

Но Алексей Иванович, мой врач и прекрасный специалист, один из лучших в Москве, очень настаивал.

Обещал потрясающий терапевтический эффект.

Да и самой хочется излить наружу то, что пожирает меня изнутри.

Сейчас я чувствую себя достаточно храброй для этого, а голова довольно ясная».

Но не уверена, что осмелюсь вернуться к карандашу и бумаге позже, так что это будет спринтерский забег.

Я расскажу все на одном дыхании.

Вы узнаете, как у меня забрали мою дочку Настеньку.

Часто Витя бывал просто невыносим.

Ничего серьезного, какие-то банальности, быт и эти его дурацкие неискоренимые привычки.

Разбросанные носки, неопускающийся стульчак, как типично.

Казалось бы, ну какая мелочь, плюнь, пройди мимо.

Но когда раз за разом просишь, напоминаешь, умоляешь, скандалишь, наконец, а тебя абсолютно не слышат, о, как это выводило меня из себя.

Хуже всего было его полное нежелание понимать меня и серьезно воспринимать мои проблемы со здоровьем.

Циклические депрессии, стоившие мне столько нервов и седых волос, он вообще не признавал настоящей болезнью.

«Так, баб, я придурь», — полагал, вероятно, он.

«Сочувствие?

Участие?

Ха!

Я не чувствовал от него никакой поддержки даже в самые тяжелые для меня дни».

Он, состроив скептическую мину, оплачивал психотерапевтов, да мог еще время от времени рявкнуть, чтобы я прекратила чертову истерику.

На этом все.

Справляйся, Мариночка, сама, как знаешь.

И не смей демонстрировать, что у тебя не все так гладко.

Не нарушай семейную идиллию.

Кто-то из мудрых сказал, что залог счастливого супружества — взаимные компромиссы.

Но, боюсь, все восемь лет брака на компромиссы идти научилась из нас двоих только я. Наверное, наш брак давно был не идеален, а понимала ли я это, выходит, что нет.

По привычке притворялась даже перед собой, пока не стало слишком поздно.

Конец всему положил инцидент с котенком, и он же стал началом мрачного кошмара, пришедшего на смену пусть не безоблачной,

но все же в целом мирной жизни нашей семьи.

Я много раз предлагала мужу сходить к семейному психологу, но он, как типичный мужик, боялся терапии словно огня.

Смешно.

У нас даже случилась пара скандалов по этому поводу.

Что и говорить, скандалы под крышей нашего дома случались все чаще.

Но, Господь свидетель, я так любила Витю и до сих пор очень, очень сильно его люблю.

А ведь он бросил меня, знаете, два месяца назад, да?

После чего все окончательно пошло под откос».

Бросил нас с Настей, ушел, захлопнув дверь так, что в стене над косяком появилась маленькая трещинка.

Наговорил таких несправедливых, обидных слов, взял зубную щетку и... и вот что из этого вышло.

Но я его прощаю.

Да, совершенно прощаю.

Не держу зла, пусть и выплакала все глаза.

А мое сердце тогда едва не разорвалось на части в первый раз.

Вторым ударом стала моя бедная Настенька.

Верно, я его простила.

Но давайте глядеть правде в глаза.

Ни случай с первого, ни вышло бы и второго.

И мы оба это знаем.

Настенька была бы жива.

«Всё началось с котёнка.

Муж просто притащил его как-то вечером к нам в дом, мокрого, дрожащего, и поставил передо мной как факт.

Сказал, что тот прижался к его ногам, пока он курил у подъезда и отказывался уходить.

Да уж, мяукал он так жалобно и тонко, что это больше походило на писк.

Настя была в восторге, ну, разумеется».

Через неделю ей исполнялось шесть лет, и она как раз мечтала о котенке или щенке.

Сама не могла определиться.

Однако я не позволила ей играть с приблудой, пока не извела на него половину тюбика шампуня, а ветеринар не сделал все необходимые прививки.

Настя, конечно, смертельно обиделась.

«Вот так у нас всегда.

Папа хороший и принес котенка, а мама ужасная и все запрещает».

«Сказать по правде, я позволила оставить его только потому, что понадеялась.

Питомец улучшит поведение дочери.

Видит Бог, ее поведение нуждалось в улучшении».

«Она как раз проходила через сложный период взросления».

и невыносимо трепала наши нервы в процессе.

То есть вела себя как обычно, но все же чуть-чуть беспокойнее.

А это о чем-то договорит.

Последней ее потрясающей выдумкой был панический страх оставаться дома одной.

Классические Настины истерики дополнились таким новшеством,

Стоило нам с Витей обоим ненадолго отлучиться, как юная принцесса начинала что есть мочи вопить, греметь железными кастрюлями, включать телевизор на полную громкость, в общем, стоять на голове.

Сперва я пыталась с ней по-хорошему поговорить, объяснить, что взрослым девочкам так вести себя должно быть стыдно, потом просто ругалась.

Наконец, демонстративно уходила из квартиры, игнорируя нарастающий шум за закрывшейся дверью.

В конце концов, кто-то должен ходить в магазин, чтобы приготовить ее отцу ужин.

По возвращению у двери меня встречали сердитые, собравшиеся на адский шум соседи.

А в прихожей охрипшая от крика наша маленькая королева драмы с красным, как свекла, заплаканным лицом.

Разумеется, соседей я быстро поставила на место с их мнением о том, как я должна или не должна воспитывать дочь.

Пусть лучше приглядывают за своими, болтающимися без дела по двору, как оборванцы детьми.

Но что-то нужно было со всем этим делать.

Настины выходки не делали атмосферу в доме лучше, и Витиного настроения тоже не улучшали.

Конечно, мы ходили с ней к психологу.

Именно там, далеко не на первом сеансе,

Настя шепотом рассказала, что на самом деле не боится оставаться одна.

Она боится оставаться в тишине.

Потому что в тишине, ближе к закату, в дом приходит шаркающий человек.

«Если у вас есть дети, вы отлично знаете, какие они безудержные фантазеры».

У Настеньки же воображение было даже более живое, чем обычно свойственно ее возрасту.

Она рассказывала сама себе удивительные истории и запросто верила в них.

Жила в воздушных замках, так сказать, головой в облаках.

и проявляла, между прочим, недюжинное упрямство в своей убежденности.

То есть это был не первый случай, как вы понимаете.

К примеру, полгода назад мы проходили фазу невидимого друга.

Каждый вечер за стол с нами садился Полли, ее невидимый друг.

Она вовсю болтала с ним, смеялась над его шутками, подливала чай, игнорируя наши просьбы прекратить и сосредоточиться на ужине.

«А кто разбил сервис, что подарила нам как-то на Новый год покойница бабушка?» «Негодник Полли.

Кто же ещё?»

«Думаю, вы поняли темперамент моей дочки.

Вся в мать.

Но раньше ее выдумки не принимали форм настолько патологических, иного слова и не подобрать.

Никогда.

То, как она, дрожа и заламывая свои пухлые ручки в полумраке кабинета врача, описывала это свое исчадие, эту тварь, шаркающего человека, я сразу же поняла, что он с нами надолго».

Потому что существо из мира ночных кошмаров и дешевых ужастиков было порождено ничем иным, как ссорами и несогласием, нездоровой атмосферой, воцарившейся между мной и Витенькой.

Не нужно быть дипломированным психологом, чтобы понять.

Дети как губка.

Они невольно становятся громоотводом, если между их любящими друг друга...

но не находящими общий язык родителями искриться в воздух.

Шаркающий человек вселял ужас даже в меня.

С рисунка, сделанного малышкой по просьбе терапевта, представало противоестественное, вывернутое и искорченное, диспропорциональное существо, претендующее на то, чтобы быть человеком, но определенно им не являющиеся.

Черты лица ему заменяли три густо исчерканных ручкой овальных провала, расположенных на продолговатом утолщении головы, вопреки всякой симметрии.

А руки росли из червеподобного туловища на разной высоте и оканчивались единственным полуметровым пальцем.

Или, быть может, когтем.

Словно ребенок слепил страшного человечка из воска, а потом, испугавшись, бросил его плавиться в огонь.

Хуже всего была воронка рта,

напоминавшего мне иллюстрацию из учебника биологии, параграф пиявки.

То был первый случай, когда я пожалела, что Настя так хорошо рисует.

После сеанса я собрала все листы, сложила их в папку и засунула поглубже в сумочку, чтобы затем выкинуть.

Я не собиралась показывать их Вите, ни в коем случае.

Котенок поначалу помог в каком-то смысле.

Настя все еще бледнела, как лист при мысли о том, чтобы остаться в тихой пустой квартире, но истерики прекратились.

Ну а я потакала ее капризом и позволяла, к примеру, оставлять включенным звук телевизора в ее комнате, пока она не уснет в обнимку с мурчащим и изрядно потолстевшим барсиком, с которым просто не расставалась.

Не забывала я и вовремя заводить метроном, стоящий на пианино, чтобы его мерные щелчки разгоняли краткие моменты полной тишины, время от времени неизбежно наступающие в любой квартире, когда вдруг перестает гудеть холодильник, а за окном не проезжают машины.

Настя это успокаивала.

Мы с Витей старались больше времени проводить дома, в его бесконечных командировках на север наметился небольшой перерыв.

А когда все же приходилось оставлять дочку одну, чтобы отлучиться в город, по возвращению меня хотя бы больше не ожидали засунутые в дверь гневные записки от соседей.

Оставалось надеяться, что любовь и чувство ответственности за питомца, а также естественный ход времени отвлекут мою девочку от тревожных фантазий.

И как случалось прежде,

Она найдет себе новую затею, позабыв про свою начавшуюся было селенсофобию.

Словом, дело шло на поправку, а Настин смех все чаще грел мне сердце, когда Барсик вдруг бесследно исчез.

Мы обыскали все, буквально каждый уголок.

Малыш никак не мог выбраться в подъезд, но мы искали и там.

Спрашивали соседей и бабушек во дворе.

Даже предполагая худшее, проверили землю под окнами на случай, если он как-то пролез через москитную сетку и упал.

Но опасения не подтвердились.

Настя сидела на своей кровати с остановившимся взглядом и в поисках не принимала участия.

Не отвечала на вопросы.

Казалось, весь достигнутый нами прогресс был утрачен в один миг и Настенька снова превратилась в сжатый перепуганный комочек.

Я пыталась поговорить с ней, ведь она наверняка последняя видела своего барсика, но ответа не получила, добившись лишь слез и шепота.

«Прости меня, мамочка, прости».

Бедняжка считала себя виноватой в том, что не уследила за ним.

Заглядывая за шкафы и роясь в кладовках, я молилась только об одном.

Лишь бы не кататония.

Господи, только бы она не закрылась от нас.

Мы так ничего и не нашли.

Спустя приблизительно две недели я листала ноты, сидя за пианино.

Если не хочешь потерять навык, совершенно необходимо хоть изредка тренироваться.

Но выбрав одну из бесчисленных мазурок Шопена и начав играть, я остановилась и поморщилась.

Звук на некоторых октабах выходил просто отвратительный, глухой, словно из бочки.

«Пусть я нечасто сажусь за клавиши, но когда инструмент успел так расстроиться?» Я пожаловалась Вите и попросила вызвать нашего знакомого настройщика.

Потыкав пальцем в несколько клавиш, супруг пожал плечами, но спорить не стал.

Вместо этого присел на корточки, сдвинул деревянную защёлку и откинул на себя тяжёлую лакированную панель, скрывающую часть музыкального механизма, ряды туго натянутых блестящих струн, идущих крест-накрест.

По комнате прошла волна отвратительной вони, мы будто распахнули склеп.

За струны, в слишком узкое пространство между ними, было засунуто начавшее разлагаться тельце барсика».

Труп котенка словно висел в воздухе, распятый железными нитями, его сломанные пушистые лапки торчали в разные стороны, изо рта, вывернутой под ужасным углом головы, высовывался прокушенный от боли язык.

Это я сделала.

Раздался сзади тихий голос, и мы как по команде обернулись, чтобы посмотреть на Настю.

Она стояла, покачиваясь в дверях, сжимая в руках любимую мягкую игрушку.

По ее щекам текли слезы, капая на воротник платья.

«Простите, мне очень-очень жаль».

«Я не хочу вдаваться в детали того, что случилось в этот день.

И в целом плохо помню события, последовавшие за уходом Вити недели или двух».

Он наговорил много злых слов, расхаживая по комнатам и собирая вещи в свою командировочную сумку.

«Она такая же психопатка, как ты.

Посмотри, до чего довела ребенка, конченая ты психичка».

Рыдая, я ползала по полу, хватая его за ноги и молила не уходить, дать мне шанс подумать о дочке.

Но это, как он выразился в очередной раз, отталкивая меня, была последняя капля.

Испуганная Настенька подвывала за дверью своей комнаты, где он запер ее и звала отца, пока не сорвалась на хрип вместо слов.

Витенька ушел.

Сообщил напоследок, что оставляет квартиру.

Не мне, дочери.

Машину забирает.

Назад не жди.

Я все решил.

Раз в три месяца будешь получать деньги, нормальные.

Сразу все потратишь, сама виновата.

Звякнул его комплект ключей, упав на стол.

Хлопнула дверь.

В разом опустевшей квартире воцарилась звенящая тишина, оглушительная после криков, словно в уши натолкали ваты.

Спустя минуту я услышал о тихе, почти звериный вой перепуганного, брошенного ребенка.

Не знаю, кто издавал его.

Настя или я сама.

Днями я неподвижно лежала на кровати в спальне, прислушиваясь к оглушительно орущему в соседней комнате телевизору, который не смолкал ни днем, ни ночью, но не понимая смысла слов, сменяющих друг друга дикторов.

Настя иногда появлялась на пороге, а я не реагировала, и она уходила.

Свет за задернутыми шторами менялся с солнечного на лунный и обратно, безо всякого смысла для меня.

Наверное, в тот момент я ненадолго утратила волю к жизни.

Стыдно сказать, но первые дни мочилась я тоже под себя.

Мой дом, мой муж — это было всем для меня.

Прошу, поймите.

Позже, уж не знаю сколько дней спустя, я начала понемногу вставать.

К тому моменту, как запас моей аптечки, выписанный оставшийся в прошлом чередой терапевтов, истощился, я понемногу пришла в себя.

Нашла силы помыться и выкупать молчащую, придавленную горем дочь.

Наготовила какой-то еды из того немногого, что еще не испортилось в холодильнике.

Затем мы вместе сходили на рынок.

Вместе.

Потому что шаркающий человек, разумеется, вернулся.

И стоит стихнуть всем звуком, уверяла меня дочка, как мы услышим его медленные шаги.

В памяти телефонной трубки сохранилось несколько номеров, секретариат Витиной конторы, полдюжины коллег по работе.

А я звонила по нескольку раз на каждый, пока трубку не перестали брать везде.

Милая, но все хуже скрывавшая раздражение девушка на том конце провода извинялась, но не могла ничем помочь.

Виталий Андреевич подписал вахтовый договор с открытой датой и перевелся в их камчатский филиал на полную ставку с релокацией за счет компании.

Там на передовой всегда нехватка хороших специалистов.

Нет, она не знает, планирует ли он возвращаться в Москву.

Нет, она не может разглашать контактные данные сотрудников.

Все их разговоры записываются.

Простите, до свидания.

Коллеги Вити, незнакомые мужские голоса подтверждали отъезд на север.

Но ничего не могли или не хотели добавить к уже сказанному.

Витин телефон отплевывался механическим, аппарат абонента выключен.

Он ушел из моей жизни и сделал это всерьез.

Шли блеклой чередой одинаковые дни.

Я старалась по памяти повторять обычные домашние ритуалы, имитируя возвращение к нормальной жизни.

Но глажка, уборка, попытки продолжить домашнее обучение почти ничего не добавляли к зияющей пустоте в центре груди.

Должно быть, так ощущается разбитое сердце.

Пару раз я находила в разных шкафах Витины заначки, так что на продукты нам денег пока хватало.

И можно было об этом не думать.

Я бы и не смогла.

Фоном нашей новой жизни стала нескончаемая какафония.

Тиканье метронома, шум, текущий в раковину воды, бубнящие во всех комнатах радиоприемники и телевизоры.

Мерные гудки в поднятых телефонных трубках.

Всё, что могло издавать звуки, пошло в ход.

При малейшем намёке на тишину Настенька начинала страшно дрожать, икая от ужаса плакать, оглядываясь и слушая, не приближается ли к ней тварь с картинки, не раздастся ли из дальней комнаты шаркающий звук.

Её состояние ухудшилось, как и моё собственное.

Мы почти не разговаривали, разве что во время уроков, но я всё же расспросила Настеньку о котёнке.

Как вы уже наверняка поняли, всё дело было в шаркающем человеке.

Как-то вечером, когда я отошла по делам, а отец был на работе, Настя включила, как обычно, телевизор и аудиомагнитофон, но не слишком громко, чтобы Барсик не испугался.

Она играла с ним на диване, затем читала книжку и сама не заметила, как ее сморил сон.

Проснулась она уже в полной тишине.

Стемнело, котенок спал рядом.

Я все еще не вернулась домой, но кто-то другой вернулся.

Телевизор не работал, музыка не играла.

Должно быть, пока она спала, ненадолго отключилось электричество.

Тишина заполняла комнаты до самого потолка.

Отсутствие звуков ощущалось как что-то материальное.

Даже мир за окнами остановился, а не миф.

И в тишине раздался звук, какой бывает, если ходить по асфальту, подволакивая ноги.

Шаркающий человек был здесь, прямо на нашей кухне.

и сейчас направляется к ней.

«Теперь, — сказала Настя, — шуметь уже было ни за что нельзя, ведь оно просто бросится к источнику ненавистного шума и сделает что-то очень плохое».

В панике осмотрев комнату, она схватила котенка и плюхнулась на пятую точку в углу, за плотной занавеской, втиснувшись в крохотную нишу рядом с батареей отопления.

Возможно, никого не заметив, оно просто уберется в ту же гадкую дыру, из которой вылезло.

Однажды это уже сработало.

Однако тогда с ней не было котенка.

Грубо разбуженный, глупый, всего лишь двухмесячный котенок принялся мяукать.

Негромко, ведь громко он пока не умел.

Но достаточно, чтобы существо, медленные шаги которого уже доносились из коридора, услышало, обнаружило их ненадежное убежище.

Заливаясь слезами, срывающимся шепотом она упрашивала Барсика перестать.

Гладила его, сулила накормить лучшей рыбкой, если тот послушается.

Наконец, в отчаянии попыталась выпихнуть его из-за шторы, так, чтобы металлические кольца гардины не выдали скрипам эту возню.

Но глупый котенок не хотел уходить.

Он цеплялся когтями за слезшую с ноги колготку и все пищал и пищал.

Вот знакомо заскрипел паркет.

Оно уже было в комнате, прямо здесь.

Двигаясь неловко, словно марионетка на ниточках в неопытных руках.

Сквозь плотную ткань она различила его силуэт, которому не хватало высоты наших потолков.

И еще многого не хватало, чтобы счесть силуэт человеческим.

Шептать она больше не решалась.

Лишь смотрела на завесу ткани, пытаясь угадать движение монстра в сгустившихся сумерках.

По колготкам стало расползаться темное пятно.

Не зная, что ей делать, как спастись, Настенька обняла котенка.

Обняла его очень крепко.

Тот забил задними лапами, оставляя царапины.

Тогда она обняла его изо всех своих детских сил, и вдруг стало тихо.

Шаги остановились посреди комнаты, потом отдалились.

Спальня, снова коридор, кухня.

Девочка еще долго сидела в углу, в небольшой лужице собственной мочи, баюкая мертвое животное, утешая, прося прощения и разговаривая с ним, благодаря за то, что он спас ей жизнь.

Когда в замке заскрипел ключ, Настя в страхе быть наказанной, откинула пианино, это место она считала своим тайником и быстро спрятала там тельце друга.

Она собиралась все рассказать, правда-правда, но мама всегда так сердилась, когда слышала о шаркающем человеке.

Я обняла свою настрадавшуюся малышку и сказала, что совершенно ни капельки на нее не сержусь.

Это была чистая правда.

Когда я сама поверила в реальность этого существа, сложно сказать, но произошло это далеко не сразу.

Как бы ни были расшатаны мои нервы, я оставалась и до сих пор остаюсь взрослой, разумной женщиной, не склонной верить в страшных чудовищ и сказок.

Чудовища существуют, полагала я, но все они являются порождением вывиха в человеческой психике.

Вся прочитанная литература на тему психологии подводила меня к этому выводу.

Но я начала замечать странные вещи, происходившие, когда нас не было дома».

Не меньше трёх раз в неделю мы выходили в парк по соседству, потому что растущему детскому организму вредно всё время торчать в четырёх стенах.

Там Настя немного оживлялась, даже завела дружбу с парочкой собак, чьи хозяева водили их туда на прогулку.

Иногда по возвращению я находила предметы не на своих местах.

Или, скажем, дверца шкафа могла быть открыта, хотя я точно помнила, что прикрывала ее, и в целом никогда не жаловалась на зрительную память.

Кран в ванной оказывался повернут в другую сторону.

Такие мелочи.

Я расставила несколько ловушек, пока Настя обувалась в прихожей перед очередной прогулкой.

Тонкая полоска скотча тут, натянутая поперек прохода нитка там.

Долгое время все оставалось на своих местах, и я даже начала считать себя пугливой дурой, но в один из дней нитка оказалась порвана.

Вся в холодном поту, дрожащими пальцами проверяя свои маячки один за другим, я смогла проследить весь путь того, что бродит здесь в наше отсутствие.

Я повторяла и повторяла эксперимент, оставляя при этом в некоторых комнатах источники шума, и пришла к единственному выводу, на который указывали факты.

Пока нас нет, кто-то или что-то иногда ходит, шаркает по всему дому, тщательно избегая комнат, в которых раздается какой-либо звук.

Я вновь потеряла сон, целыми ночами ворочалась в кровати, прислушиваясь, прислушиваясь бесконечно, приближаясь к новому нервному срыву, новому психозу.

Но что я могла поделать?

Был бы с нами Витя, я должна была держаться и быть всегда на стороже, пока не будет найдено решение ради дочки.

Теперь уже я сама оставляла включенным телевизор, делая его громче.

Настя грустно, понимающей, глядела на меня, но ничего не говорила.

Все было ясно без слов.

Вскоре я прекратила игры в детектива.

В них больше не было нужды.

Возвращаясь домой, мы решили удлинить путь.

Стояла чудесная погода.

и обойти наш дом вокруг.

В окне нашей спальни, где я, уходя, оставила гореть лампу на столе, стояла, вернее сказать, корчилась, рвано дергалась, отвратительная фигура с болезненно гипертрофированными конечностями.

Прежде чем я успела отвернуться, Настя проследила за моим взглядом, увидела, по птичьей вскрикнула.

«Это он, он!»

и обреченно разрыдалась, уткнувшись в мое пальто.

Эту ночь мы провели на лавочке детской площадки в паре километров от дома.

Дочка задремала, положив голову мне на колени, пока я, внутренне холодея, тайком разглядывала ее кошмарные рисунки.

Те, сделанные на приеме психолога, которые так и не решилась выкинуть.

Сколько бы я ни всматривалась, сходство с увиденным в проеме окна силуэтом, к моему ужасу, оставляло мало пространства для сомнений.

Мы осмелились вернуться домой лишь под утро.

Я несла продрогшую Настеньку на руках, лихорадочно пытаясь придумать план нашего спасения.

Ничего не получалось.

На то, чтобы арендовать квартиру у нас не хватило бы денег.

Родственников по моей линии давно не было в живых.

Родни Витя я не знала.

Он не очень ладил с ними.

А его телефон не отвечал с тех пор, как он оставил нас.

Решила, что распродам технику и мебель, чтобы хватило на месяц аренды какой-нибудь однушки на окраине, подальше отсюда.

И попробую занять денег у соседей, что-нибудь им правдоподобно наврав.

Самое главное сейчас, как можно скорее съехать из проклятого жилища, облюбованного сверхъестественной мерзостью.

Воплощению этого плана я и посвятила следующий день.

Я не успела.

Мы смотрели старое кино, рождественскую комедию, кассету с которой Настя отыскала где-то на полках.

Я согласилась отвлечься от размещения в интернете объявлений о срочной продаже холодильника.

Нам обоим было необходимо отвлечься от кошмара.

Конечно же, утомленные прошлой ночью, мы почти сразу же заснули.

Придя в себя на диване в обнимку с дочкой, я сразу поняла, что меня разбудила.

Полная тишина.

Синий экран телевизора извещал, что кассета закончилась и перемотана.

В доме было ужасно, невыносимо тихо, отчего мы обе давно отвыкли.

Посмотрев вниз, я увидела, что Настя тоже не спит.

Она глядела на меня огромными умоляющими глазами.

Вопреки этим немым мольбам из коридора послышалось шарканье.

Минуту ничего не происходило.

Только мое сердце колотилось о ребра так, что я испугалась.

«Это его услышит».

Шарканье продолжалось.

Схватив трепещущую дочь в охапку, я попятилась к двери в спальню, как можно дальше от коридора, по которому оно приближалось, не думая, что делаю.

Мозг в голове не мог думать, он просто кричал, визжал на одной ноте, но с губ не сорвалось ни звука.

Глаза обшарили спальню в поисках места, где мы сможем затаиться вдвоем.

Кровать, журнальный стол, занавески.

Мало места.

Хорошо просматривается, слишком прозрачные.

Варианты отметались один за другим.

Шкаф?

Нет, там полки.

Другой шкаф, идиотка.

Платяной шкаф, в котором хранились пиджаки мужа.

Подходит.

Если немного приподнять дверцу, открывая, она не скрипнет.

Шум крови в ушах почти заглушал звуки движения позади, но не полностью.

Нет, не полностью.

Оно приближалось быстрее, чем мы успевали спрятаться.

В три движения я открыла дверцу.

«Пожалуйста, не скрипи».

Запрыгнула внутрь, закрыла, цепляясь за головку шурупа, торчащую со внутренней стороны, ломая ногти.

Полоска света становилась тоньше.

Исчезла.

Нечто выволокло себя в соседнюю комнату.

Знакомо заскрипел паркет.

Теперь главное сидеть тихо.

Очень-очень.

Настя заплакала.

Она просто не могла больше выносить такой страх.

Она ведь такая маленькая.

«Никто не обязан выносить такое, тем более ребенок.

Но прямо сейчас, именно сейчас она должна быть сильной и храброй девочкой», — шептала я ей, нежно гладя по волосам.

«И тогда все с нами будет хорошо».

«Это злое скоро уйдет, а мы переедем в другой дом, где будем только ты да я. Ты у меня такая молодец, потерпи еще немножко, сожми свои губки, тссс».

И она правда была очень храброй.

Она сжала губы и закрыла рот ладошками, просто это уже не помогало.

Это был даже не плач, с хлипой тихего идущий изнутри, непроизвольная как икота.

Звуки снаружи шкафа приблизились, и да, то были шаги уже очень близкие.

Я поняла, что плачу сама, только когда почувствовала соль на губах.

Вспомнив рассказ Настеньки про котенка, я обняла ее крепко-крепко, так крепко, как только могла.

«Пусть только один из нас, Настенька.

Если так суждено, пусть это хотя бы будет только один из нас.

Тсс, малышка».

«Все очень скоро будет хорошо.

Не стучи ножками, мамочка с тобой.

Ведь лучше, если это мамочка, правда?

Лучше мамочка, чем шаркающий человек».

Настя затихла.

Ее милая головка свободно повисла, и растрепавшиеся волосы упали на лицо.

«Хорошо, что в шкафу было темно», — подумала я, собирая их обратно в хвостик, как делала каждое утро все последние годы.

Хвостик всегда очень ей шел.

Я укачивала на руках свою мертвую дочь, когда шаги снаружи вдруг быстро приблизились.

То, что было там, остановилось перед самым шкафом.

Дверца с треском распахнулась, в глаза ударил яркий свет люстры, и на его фоне, ослепленная, я с трудом разглядела склонившуюся надо мной фигуру.

Обычную, а вовсе не искаженную.

«Марина?»

Витенька?

Я почти закончила свой рассказ, да и бумаги больше не осталось.

Светает и розовое солнце полосами ложится на больничную простыню, проникая сквозь двойную решетку на окнах палаты.

Как вы уже догадались, никто не поверил, что оно, это существо действительно было там.

Что оно забрало бы нас обоих, если бы Витя не пришел.

Что во всей этой ситуации я жертва.

Меня поместили в клинику, и я рассказала им всё, что знала, но этого оказалось недостаточно.

Как будто мало того, что я потеряла любимую дочь, и теперь уже окончательно потеряла мужа.

Надо же, оказывается, он всё же не уехал.

Не смог.

Приглядывал за нами всё это время.

Заходил со своими ключами, видимо, заранее сделал дубликат.

Оставлял деньги, которые я потом находила.

Узнаю своего Витю.

В тот вечер он решил зайти за парой своих костюмов, считая, что мы с Настей, как обычно, будем в это время в парке.

Он совсем не навещает меня в больнице».

И словно я недостаточно наказана, меня могут перевести в тюрьму, если так решит суд, ознакомившись с результатами медэкспертизы.

Надеюсь, эти записи помогут им принять правильное решение.

Еще я хотел бы, чтобы их копию передали моему Вите.

Пусть делает с ними что хочет.

Выкинется, жжёт, прочтёт.

Я хотела бы, чтобы прочёл.

Чтобы понял, как сильно я его люблю.

Что всё, что я делала, было только для счастья семьи.

Настеньки и самого Вити.

И что во всём этом, так или иначе, в конечном счёте виноват именно он.

Хе-хе-хе-хе-хе.

Э-хе-хе-хе!

И-и-и!

Да!

У!

Больше никогда не останусь одна в своей квартире.

Тишина одурманивает и звенит в ушах, как дребезжание стекла.

После того случая со мной постоянно сидит подруга.

По вечерам, пока родители не вернутся с работы, друзья меня провожают из школы до дома.

Я всегда нахожусь в окружении людей, иначе меня начинает колотить дрожь.

Начинается истерика, а отхожу я от нее долго.

Это произошло прошлым летом.

я моя троюродная сестра и несколько молодых парней что приходились ей друзьями прогуливались по мостовой настроение было отличное у всех кроме меня лиза постоянно выставляла меня дурочкой перед мальчишками осмеивала они улыбались глядя на меня видимо как на идиотку лиза меня спрашивала о странных непонятных мне вещах

Я не отвечала, и она громко смеялась надо мной.

Она пила какой-то коктейль, и это, видимо, сказалось на ее поведении.

Один из парней, Саша, пытался постоянно перевести тему разговора, но она отпихивалась от него и продолжала свою атаку.

Она была старше меня на четыре года.

Ее друзья были еще старше.

Мне стало некомфортно в их компании.

Я с самого начала не хотела идти вместе с ними.

Но Лиза, будучи трезвой, пообещала мне, что будет весело.

Но лучше бы я осталась с ними и терпела над собой издевательства, нежели отправилась домой, обиженно накричав на сестренку».

дойдя до подъезда я открыла дверь и вошла внутрь пока лифт поднимал меня на восьмой этаж я думал о том что произошло меня переполняли злость и отчаяние было очень обидно слышать насмешки от своей сестры причем в присутствии парней честно хотелось набить ей морду кулаки самопроизвольно сжались и я рывком вышла из лифта и нервно вставила ключ в замочную скважину

Музыка.

Вот что меня спасает.

Я села на кровать и надела наушники.

Дома никого не было.

Родители уехали на курорт, оставив меня с сестрой одних.

Наконец-то каждый день мы будем устраивать вечеринки.

Сестра будет приглашать парней, и мы будем веселиться и отрываться по полной.

Так я думала, когда впервые услышала эту новость.

Теперь же я чувствовала себя подавленной, но еще больше разозленной.

как она посмело творит все что ей вздумается неожиданно я услышала как что-то упало в соседней комнате точнее почувствовала этот почти неуловимый импульс вибрацию пола я вынула один наушники прислушалась

Ничего не услышала, я решила проверить.

Весело подпевая Кристине Агилерия, игравшей в моем телефоне, я пошла в зал, где никаких упавших предметов не заметила.

Обошла все комнаты, тоже ничего не нашла.

Наверное, что-то упало у соседей, решила я. Направляясь к себе в более-менее сносном настроении, чем раньше, я остановилась на полушаге.

Что-то шуршало.

Звук был прерывистый и частый, будто кто-то бил ладонью о стену, периодически поскребывая по ней.

Как только я прислушалась, звук исчез.

Странно.

Сделав громкость тише, я опять села на кровать.

Но уже была более бдительна.

За несколько часов эти звуки я больше не услышала и спокойно легла спать.

Тот факт, что моя сестра так и не пришла домой до того, как я легла, меня не удивил.

Наверняка веселится со своими так называемыми друзьями или попивает пиво у кого-нибудь из них.

от осознания этого мне стало еще обиднее но все же я смогла уснуть ненадолго где-то в третьем часу ночи я проснулась от того самого шуршания с просунья я не придала этому особого значения но все-таки приподнялась на локоть и опять переслушалась первая мысль была надо расставлять мышеловки после того как я ощутила что звук этот перемещается по боковым стенам и по потолку

Мне стало жутковато, как будто кто-то царапал ногтями по стене, постепенно отдаляясь и приближаясь.

Кроме этого, я слышал легкие и плавные шажки.

Что-то бегало по потолку и по стенам с внешней стороны моей комнаты.

Я натянуло одеяло до подбородка и в немом ужасе затаило дыхание.

Мои глаза бегали по темным стенам и потолку вслед за звуком.

Сердце громко колотилось, и я боялась, что нечто по ту сторону стены услышит его.

Судя по звукам, ног было не две, не четыре, их было много больше.

Они быстро перебирали и издавали характерные звуки.

Я молилась о том, чтобы это оказался сон.

Несколько раз эти ножки пробегали по моей двери, но так и не открывали её.

Из моих глаз потекли слёзы.

Я обхватила колени и просто ждала, когда это закончится.

Внезапно настала гробовая тишина, звук исчез.

Где-то полчаса я так и лежала в кровати, не шевелясь.

Потом страх понемногу отступил, и я смогла разжать колени.

Через несколько минут я осмелилась сесть в кровати, а вскоре решила одним глазком выглянуть из комнаты.

Я опустила ноги на холодный пол, дрожа подошла к выключателю и зажгла свет в комнате.

было все еще тихо это внушало надежду потянувшись к ручке и открыла дверь мои глаза все еще хорошо ориентировавшийся в темноте уловили какое-то движение в углу потолка это что-то притаилось во мраке квартиры я почувствовала головокружение мне показалось что вот-вот я упаду в обморок но ноги крепко держали меня и разум спокойно наблюдал за моей внутренней

Немой истерикой, мои глаза увеличились, наверное, вдвое.

Свет из моей комнаты осветил серую, мертвую кожу отдельных частей тела.

Она, похоже, покрывала ноги, но вскоре я поняла, что...

Там присутствовала и пара рук.

Существо было похоже на паука, что подняло свои колени выше головы.

Когда я открыла дверь, оно молниеносно повернуло свое лицо ко мне.

Шея неестественно скрючилась, и мертвая кожа покрылась многочисленными складками.

Лицо.

Это было лицо Лизы, скривившейся в холодном застывшем ужасе.

Мышцы ее глотки периодически сокращались, будто она изо всех сил пыталась глотнуть воздуха.

Ее рот был раскрыт.

Нижняя губа покусана.

В глаза было страшно взглянуть.

В них не было жажды крови или жажды съесть меня на месте, только какой-то ужас и отчаяние.

На правой стороне лица кожа была обвисшей, будто ее растопили как воск.

Через несколько секунд глаза закатились, и стали видны только белки.

Глазные яблоки судорожно дергались, будто хотели вернуться в свое прежнее положение.

Эту картину я наблюдала несколько секунд, пока меня не отвлекло резкое движение руки преображенной Лизы.

Кисть была сломана и откинута назад.

Она подрагивала и постукивала по потолку, издавая то самое шуршание.

Мне показалось, что она просила меня о помощи и все это время хотела открыть дверь моей комнаты, но не делала этого сама, потому что боялась меня напугать.

Слезы застыли на моих щеках.

Мне казалось, что эта последняя секунда застывшего положения ее тела длилась вечно.

Потом ее лицо исказилось до неузнаваемости.

Брови поднялись, рот искривился в страшном удивлении.

Гортань все еще глотала воздух, а рука стала дергаться более часто.

Ее ноги и руки сделали несколько шагов вперед ко мне, и я увидела полностью ее тело, изогнувшееся дугой.

Плечи и бедра были вывернуты.

Ее голова повисла вниз.

Я почувствовала, что сейчас она двинется на меня.

Так и вышло.

Существо зашевелило поломанными руками и ногами и быстро поползло ко мне, минуя потолок.

Я не издав ни звука забежала в комнату и захлопнула дверь, уперевшись в нее спиной.

Только тогда я и закричала.

Я визжала, орала, плакала.

Сама была оглушена своим криком.

Вскоре у меня сорвался голос, и я просто хрипела, сама не замечая этого.

Грудь заболела от бешеных ударов сердца.

Существо бегало по двери, и меня начал бить озноб.

Оно даже не собиралось проникнуть ко мне в комнату.

Оно просто бегало.

Меня нашли на полу.

Было 5 часов утра.

Первой, кого я увидела, была соседка сверху.

Я сильно дернулась и случайно ударила ее.

Но она поспешно взяла меня за руку и попыталась успокоить.

Я не могла говорить.

Только издавала странные звуки, вроде мычания.

Соседка рассказала мне, что мои крики, наверное, слышали в соседнем доме.

Она стучала к нам в дверь, но я просто кричала.

Ей пришлось вызвать МЧС.

Они вскрыли дверь, но к тому времени я уже лежала на полу без сознания.

по квартире ходили люди мне даже показалось что я под действием наркотиков и сейчас нахожусь в метро они ходили осматривали квартиру светили фонариками соседи робко заглядывали и шептались между собой на вопрос что случилось я не могла ничего ответить я не могла это пережить еще раз даже на словах

Про Лизу мы больше ничего не слышали.

Ее друзья сказали, что после того, как я ушла, она направилась за мной.

Саша даже был удивлен, что она не догнала меня и не извинилась.

Ведь именно поэтому она ушла от них.

Дело в ее исчезновении висело полгода, но затем его отложили в долгий ящик.

Родители приехали на следующий же день, но даже им я не стала все объяснять.

Соврала, что напилась и увидела страшный сон.

Ведь расскажи я им все, они бы отдали меня в психушку.

Теперь я не могу сидеть в квартире одна.

Меня начинает колотить и мучает животный страх, когда я думаю, что это существо может вернуться».