ШЕНДЕРОВИЧ: Мир стал немного безопаснее. Третья мировая давно идет. Политическая победа Путина

Жесточайший режим называется.

Не щупаешься.

Адвокатов нельзя.

Жалобы не выпускают.

Это что, не пытки?

Лукашенко сегодня выиграешь.

Уже сталинские сроки дают или еще не сталинские?

Все мои дела наживное.

31, 32, 29 еще.

Я не призываю к скорейшим переговорам между Россией и Украиной.

Точка.

Она очень долго шла к этому фактическому одобрению, фактическому занятию стороны в этой войне, стороны Путина.

Это прискорбно.

Никаких новостей, все, никаких войн, Трамп, что хочешь делай, ко мне не подходи.

Как только ты оторвешься от книги, ты увидишь куски мяса обгоревшего.

И теперь этого не хочется.

Это подсознательно люди прячутся тут.

Вы смотрите «Текущий момент».

Здравствуйте, в студии Елена Малаховская.

На связи со мной писатель и публицист Виктор Шендерович.

Виктор Анатольевич, здравствуйте и вам.

Добрый день, Елена.

Традиционно напоминаю всем, кто нас смотрит, что мы здесь собираемся раз в неделю с Виктором Шендеровичем, чтобы обозреть картину, так сказать, новостную ушедшей недели, что же с нами произошло.

Призываю всех, кому не жалко, поставить лайк заранее.

Так вы даете сигнал Ютьюбу, что как только нас видите, так сразу.

Так рады, так рады, что готовы помочь нам распространить наши видео.

Подпишитесь на Ходорковские, если еще нет.

И начинаем.

Ну что ж, главная тема последних дней.

Америка вступила в войну.

Звучит серьезно, даже, знаете, без уточнения, в какую именно войну.

Но, тем не менее, я уточню, конечно, США бомбит Иран.

Это все исправит или это все еще больше обострит?

Наверное, главный вопрос.

Я имею в виду даже не только израильские проблемы на Ближнем Востоке, но и вообще проблемы во всем мире.

Ожидание третьей мировой.

Вот это вот все.

Какая у вас точка зрения по этому вопросу, Виктор?

Ну, Третья мировая началась 11 сентября 2001 года.

Она уже идет.

Она давно идет.

И мне кажется, чем раньше мы до ума доведем это нехитрое обстоятельство, тем как здоровее будут наши оценки.

Третья мировая война идет.

Вот такая гибридная Третья мировая война.

Война архаики, мировой архаики, Бен Ладенли, иранские аятолы, или вот этот вот самый...

значит, наш, с его галлюцинациями имперскими, идет война архаики против современного мира.

Современный мир не в лучшем состоянии, а архаика в своем традиционном сильном архаичном состоянии.

Война идет.

Рассматривать военные удары Израиля по Ирану и удар по, собственно говоря, главному ядерному объекту со стороны Соединенных Штатов, рассматривать в отдельности от этого, это просто бесчестно.

Это некорректно или подло, это как хотите оценивать, но некорректно как минимум.

Был какой-то прекрасный мир, потом опаньки прилетели, израильские агрессоры прилетели и забомбили Иран.

Какой ужас.

Это то же самое, как с сектором газа.

Вот как-то вдруг пришла израильская военщина и начала куролесить.

Страшное дело, надо защитить палестинский народ.

Идет война, она объявлена, она идет.

У нее уже тысячи, многие тысячи жертв у этой войны.

Она продолжается.

Гибридная.

В эту войну входят

Часть этой войны – убийство в Нью-Йорке двух израильских дипломатов и так далее.

Бомбометание Ирака по Израилю.

Регулярные выходы наружу.

С самого глубины ксенофобии.

Самых аркаичных сил.

Вот что происходит.

Мне кажется, что

за последние двое суток после американского удара мир стал в целом безопаснее, безусловно.

В этой войне совершенно очевидно обозначился военное, технологическое преимущество западной цивилизации, которую в этой войне представляют Израиль и Америка.

Дальше, по поводу того, что будет дальше, нет, никакого царства Божия завтра не наступит.

Разумеется, Иран будет

Иран, и не только Иран, архаика мировая, будет делать все, чтобы напугать, будет блеф, будут реальные атаки, будет кровь, безусловно.

Не в состоянии уничтожить, мысль уничтожить Израиль одним ядерным ударом отступила как минимум на несколько лет.

Но убивать евреев никто не перестанет, разумеется.

Убивать американцев при случае тоже никто не перестанет.

Это будет их ответ.

Это будет их ответ.

Но в целом, повторяю, тут ведь мы отсчитываем не от белого, а от черного.

Политического рая на земле нет и не будет.

Политический ад может быть.

Образцы этого политического ада, в частности, это Хамас, в частности, это Иран.

Это образцы политического ада.

Северная Корея.

Приближаемся к нему мы, значит, Россия приближается к отсечке политического атака.

Так что все это такой один длинный сложный процесс.

Но мир двое суток назад стал очевидно безопасен.

Тут, конечно же, много деталей.

Сразу каждый день что-то происходит в этой теме.

Например, глава иранского МИДа приехал в Москву.

Тут все в России осуждают-осуждают, но не вмешиваются пока.

Как вы думаете, будет ли что-то?

От Сильвова прилетит?

Нет, прилететь нет, точно нет.

А если есть что-то комическое в этой ситуации, если искать какое-то вдохновение души, то это, конечно, наша Смоленская площадь и Кремль, которые чешут репу и думают, как бы им, с одной стороны, выразить озабоченность и выразить поддержку Ирану, а с другой стороны, не разозлить дедушку Трампа.

Потому что все более-менее понимают, что бывает, когда разозлишь Трампа.

И они тут вот, дай нет не говорить, черного и белого не называть, с МИДом иранским встретиться, но промычать что-нибудь невнятно.

Их задача, главное сейчас, не раздражить Трампа.

И эту задачу Путин успешно выполняет.

У него свои политические интересы.

И дружба-дружба с Ираном, я имею в виду, от табачок в рост.

И он, конечно, кинет этот Иран, как кинул все остальное из Сирии, кого угодно, ради своих интересов.

И это, конечно, в этом есть некоторый комизм.

Что важно сказать в этой ситуации?

Вот есть общий план, который я описал в начале, но есть, конечно, среднекрупные планы.

И здесь тоже, я цитирую очень часто Трифонова, что история многожильный провод.

И да, так получается, что вот Трамп, эгоцентризм Трампа, Трампу...

Очень была нужна победа, потому что он полностью провалился на украинском направлении.

Ему нужны хоть какие-то победы.

Ему нужна победа, он должен почувствовать себя победителем.

Он же альфа-самец и ради этого существует.

У него нет никаких, собственно, геополитических особенных мыслей.

Главное, чем он посвящает свою жизнь, это он сам любимый.

И здесь, конечно, надо сказать, что Израилю удалось использовать эгоцентризм Трампа, его острую потребность к какой-нибудь победе яркой, потому что, конечно, Трамп объявил это своей победой, немедленно, Израиль там вообще ни при чем, он объявил это своей победой, и Израиль радостно согласился.

Конечно, конечно, важно.

Израиль решил таким образом, Трамп помог ему решить проблему ядерной программы.

Да, так устроена история.

История – многожильный провод.

Да, Сталин грохнул Гитлера.

Вот так.

Он от этого не стал лучше.

Но Гитлер он грохнул.

Так иногда история распоряжается.

Она не делится на черное и белое.

Там сложнее все с цветовой гаммой.

Надо понимать, что и не Ягу был заинтересован, разумеется, в этой войне.

И, разумеется, его политические интересы на крупном плане абсолютно совпадают с военной повесткой.

Да, ему тоже странно его ставить в один раз с Путиным, но где-то там, неподалеку уже, ему нельзя уходить от власти, ему опасно уходить от власти.

И война, конечно, традиционно, хорошее средство укрепления власти.

Это крупные и средние планы, которые совершенно не отменяют общего важнейшего плана.

Израиль продолжает бороться за свое существование.

Идет третья мировая гибридная война цивилизаций, западной цивилизации, форпостом которой сегодня является Израиль, парадоксальным образом, и мировой архаики, которую представляют всяческие Хамасы, Айятолы, Кимчан-Ыны и прочие Мадуры, да?

Идет гибридная, продолжается много уже десятилетий, очевидно объявленная война.

Да, я позволю себе еще одно замечание на тему.

Кроме того, что, значит, МИД приезжает, МИД Ирана приезжает в Россию.

Здесь это все комментируют, естественно, с негативной коннотацией в сторону Израиля.

Но еще было одно такое интересное событие.

Трамп сказал, что...

в такой формулировке, что не исключает, что в Иране можно поменять режим.

Почему бы нет?

Если этот режим не может сделать страну свою великой, тоже очень в духе Трампа выражение, то почему бы тогда этот режим не сменить?

Мне кажется, на это отдельно обратили внимание в Кремле и отдельно почесали репу, как же в этой ситуации реагировать.

А то вдруг Трампу придет в голову, что вообще-то менять режимы может и не так уж страшно.

Ну, штука в том, страшно не страшно, но да, тут Трамп, его способы решения проблемы мы видим, а его представление об историческом процессе мы тоже видим.

Нет, вероятность смены режима Айатол очень мала, предскорбно мала.

Было бы хорошо и об этом приятно помечтать, но режим Айатол, я думаю, никуда не денется в ближайшее время.

То есть не исключена медленная трансформация в течение 5-10-15 лет, чтобы никакого гавала, никакого западного лидера не придет.

Я полагаю, я хотел бы ошибаться, но я полагаю, что так.

Но отход от совершенно людоедских программ последнего полувека, вот этих шиитских религиозных людоедских программ, где уничтожение Израиля – это ведь часть религиозных заморочек, не будем в это углубляться, но это же ничего личного.

Это же в рамках построения шиитского рая, прихода шиитского мессии.

Поэтому тут бомбометанием ничего не сделаешь с этим.

Никаким бомбометанием не сделаешь.

Это радиация, которая в мозгах, и это длится полвека уже, это радиация.

То, что Иран был полвека назад, был вывих тяжелейший, и Иран был вполне современным, вполне прогрессивным государством, женщины учились в университетах, да, это была одна из развивающихся стран.

То, что этот вывих, в принципе, можно вправить, да, можно вправить, но...

Не Трампу, не Трампу.

Ситуация, в которой оказался Иран, это отдельная тема.

Это отдельная тема, которая парадоксальным образом напоминает приход Горбачева.

Тогда не было военной интервенции, просто кончилась еда.

В силу как раз идеологии кончилась еда.

Тут в силу идеологии произошло бомбометание по Ирану, по иранским ядерным объектам.

А тогда кончилась еда.

И мы помним, что Горбачев же был абсолютно коммунистический лидер.

Это все было в рамках еще строительства социализма.

Но уже через пять лет страну было не узнать.

В этом смысле...

конечно, не какой-то прозападный, но какой-то более вменяемый лидер вместо безумного режима, да, в течение какого-то времени великим-невеликим, это уже трамповские галлюцинации, но нормальным, в сторону нормальной страны подвижки могут случиться.

Именно поэтому, наверное, именно поэтому

Израиль не бомбит нефтяные объекты, нефть, газ.

Ведь военные возможности Израиля, если бы Израиль относился к иранцам, так же, как режим Айтол относится к евреям, то опустить в каменный век Иран совершенно было по силам израильской военщины.

Просто удары по нефтяным объектам, по газовым объектам.

И через несколько дней Иран без водопровода, света, без всего, без вообще.

Но нет задачи опустить Иран в каменный век.

Есть задача вынуть его из каменного века.

Поэтому удары наносятся только по военным объектам.

Это очень важная стратегическая история.

Посмотрим, посмотрим.

По крайней мере, совершенно очевидно, что мы живем сейчас внутри истории, что многое начинает меняться.

Следующую тему хотелось бы начать сразу с видео.

Лукашенко отпустил 14 человек из тюрьмы после приезда в Беларусь посланника Трампа Кита Келлога.

Среди тех, кто вышел на свободу, оппозиционер Сергей Тихановский.

И это было большой неожиданностью и шоком.

Было посмотреть, что делает с людьми белорусская тюрьма за пять лет.

Вот вы видите Тихановского до и после.

Он дал пресс-конференцию в Вильнюсе, куда его привезли.

И человека в таком состоянии мы, наверное, еще не видели.

Жесточайший режим называется.

Ничего нельзя.

Адвокатов нельзя.

Жалобы не выпускают.

Письма ничего не выпускают.

Сидишь только в этой камере.

Уборка четыре раза в день у меня, два раза по часу, два по полчаса.

Если ты не трешь все время в ШИЗО, зачем все время тереть?

Это там все блестит.

Приходит по стене штукатурка белая.

Это кошмар.

Вы понимаете?

Вы говорите, пытки.

Это что, не пытки?

Конечно, это пытки и травмы, очевидно, на всю жизнь.

И Тихановский рассказал, что в таких же условиях сидят Бабарика и Колесникова, например, и другие политзаключенные Беларуси.

Их надо вытаскивать.

Конечно, их надо вытаскивать, и, может быть, процесс пошел.

Вот для вас освобождение Тихановского – это какая-то надежда на то, что так и дальше будет, и что Трамп, оказывается, может, если захочет?

Ну, Лукашенко точно так же использовал совершенно блестяще, если оставить в стране все моральные оценки по поводу Лукашенко, а говорить только о технологии политической.

Он блестяще использовал необходимость для Трампа каких-то побед, какой-то победы.

И вот Трамп победитель.

Трамп освободил Тихановского.

В частности, вот тут он победитель еще.

За это плоховато сейчас.

Плоховато с экономикой у Белоруссии.

И Лукашенко придумывает, что с этим делать.

Это его 30 лет с лишним он этим занимается.

Поворот то к лесу передом, то...

К западу задом, то к лесу задом.

Вот эта вот избушка все время вертится.

Он все время шантажирует Россию тем, чтобы поворотиться на запад.

И все время шантажирует запад тем, что окончательно примкнет к Путину.

Но окончательно к Путину не примыкает, вы видите.

Он очень технично использовал российскую катастрофу путинскую.

Потому что он был последним тираном Европы в 2020-2021 году.

Это он был катастрофой европейской.

Вдруг выяснилось, что он не катастрофа, а последний.

А теперь к нему приезжает спецпредставитель.

Он очень технично это использовал.

Что он за это получил, я не знаю.

Я надеюсь, что он будет, я говорю, поскольку я эмоционально заинтересован в том, чтобы на свободе оказались многие мои друзья, которые в жесточайшем режиме сидят сегодня.

И Маша Колесникова, и Федута Александра, мой коллега, наш коллега-журналист.

Я хочу, чтобы они выжили и оказались на свободе.

Конечно, что-то там получил какие-то кусочки, какие-то договоренности, какое-то снятие каких-то санкций, не знаю, не знаю.

Констатируем, что эта победа не столько Трампа, сколько Лукашенко, потому что он отпустил Тихановского, а вовсе не там мировая какая-то общественность добилась, он договорился на своих условиях.

А то, что он конченый негодяй и то, что пытки, вы говорите, как выглядит человек после тюрьмы?

Ну, мы видели, как выглядят люди после российской тюрьмы.

Тут следует признать, что в этом смысле у Тихановского был курорт.

Система координат изменилась трагическим образом.

Стало возможно то, что не было возможным раньше.

Оскал, так сказать, звериный оскал.

Как сказано у Ежеленца, да, звери оскалил зубы, это фэрплей, честная игра.

Он не притворяется, по крайней мере, ничем другим.

Он зверь и заявляет о том, что он зверь.

Лукашенко сегодня выигрыш.

А то, что он сыграл на эгоцентризме Трампа, он дал возможность Трампу почувствовать, предъявить миру, так сказать, свою победу.

Все выигрыши тут, все выигрыши.

Кроме мира в целом, который играет по правилам этих, в лучшем случае эгоцентриков, а в худшем случае просто убийц.

Конечно же, в России дела не лучше с политзаключенными, это понятно.

И помните, наверное, еще недавно были времена, когда мы обсуждали в разных программах, в нашей в том числе, а уже сталинские сроки дают или еще не сталинские сроки дают.

В общем, даже уже это давно потеряло смысл.

И вот еще пример, что Надин Гейслер дали 22 года за госизмену.

Девушка занималась тем, что помогала украинским беженцам, была арестована в Белгороде.

Сначала ей там меняли что-то одно, потом что-то другое, а потом прокурор запросил аж 27 лет.

Но видите, какая милость, только 22 дали.

Да, и это пример того, я писал об этом, простите за некоторый самоповтор, это пример как раз, так сказать, вот маховика раскручивающегося, самораскручивающегося маховика репрессий.

Потому что 10 с небольшим лет назад мы ужасались двушечке для Долоконникова и ее подруг, да, двушечке.

Это был жесточайший, чудовищный, ну то, что неправосудный, понятно, но приговор два года политическим противникам.

8 лет получил 3 года назад Яшин.

И это был чудовищный приговор политическому, повторяю, именному противнику Путина.

Человеку, отмашку на посадку которого давалось безусловно на Старой площади, как и в случае с Карамурзой.

Но дальше пошел раскручиваться маховик.

8, 6, 7, 8 лет перестали быть вообще серьезным сроком.

12-15 нормально, походя.

Сейчас походя.

Ведь без всякой путинской отмашки получила Надежда, получила свои 22 года тюрьмы.

Это работает маховик.

Как это происходит?

Это власть задает правила игры, задает политический вектор и дает отмашку на насилие.

Она вытягивает наверх негодяям, дает этим негодяям право на насилие.

А дальше оно само в рамках естественной идеологии.

Что Робеспьер, повторяю, что наши там упыри, что кто угодно.

Это уже само.

Феррор начинает крутиться самостоятельно.

Просто есть какое-то количество, огромное количество силовиков, которые, если не будут работать, то сами пойдут под этот маховик или будут уволены вон, выброшены вон.

А там хорошие сметы, хорошие перспективы.

Там-то как раз с соцобеспечением все хорошо.

И они боятся за свои места.

И чтобы остаться на своих местах, они должны работать.

А чтобы работать, они должны находить новых врагов.

Это уже работает машина.

Это не Путин позвонил и сказал, ну-ка вот эту вот Надин Гейстлер.

Он не знает этого имени, уже и не нужен.

Оно само работает.

Конечно, не 37-ое.

Я говорю, 37-ое дело наживное.

31-ое, 32-ое, 29-ое еще.

Мы не знаем сроков.

И ничего не повторяется буквально.

Но технологии и принципы работы, они более-менее одинаковые.

Что у Робеспьера, что у Сталина, что у Путина.

Один принцип работает.

Дается отмашка на насилие в рамках текущей идеологии.

А дальше оно происходит само.

И оно расширяется.

Мы видим...

расширяющуюся воронку террора.

И мой привет, я уже писал об этом всем, кто говорил, ну ведь не 37-й год.

Ну не 37-й, да.

То есть не расстреляли сразу, ногти не выдернули, не расстреляли через час после суда.

Всего лишь 22 года 30-летней женщине.

Отлично, да.

Такое вот милосердие у нас.

Не 37-й год.

37-й впереди.

Когда они начнут расстреливать своих же собственных следователей, вот это будет 37-й.

Когда Шариков шлепнет Швондера, вот когда 37-й.

А пока что Шариков уничтожает профессора Преображенского с Барменталем.

Пока все.

Пока 31-й, 32-й, все нормально.

Редкая тема, редкий даже вид тем, я бы сказала, для текущего момента, но почему-то захотелось.

Знаете, скандал недели.

Слабонервных вообще просим отойти от экрана, что называется.

Сейчас будет почти минута Юлии Латыниной, которую все чаще в соцсетях называют.

Даже уже появилось какое-то устойчивое выражение.

Латынина сошла с ума.

Она, кажется, считает, что Россия имеет полное право уничтожать Украину.

Или, может быть, это нам всем показалось.

Давайте все вместе послушаем.

Я не призываю к скорейшим переговорам между Россией и Украиной.

Точка.

Я считаю, что эта война должна дойти до своего логического конца.

А какого, если точнить?

Украина в ее нынешнем виде представляет собой действительно тот режим, который существует в Украине, это идеология, представляет собой чрезвычайный исторический вызов существованию исторической России.

Нейтральная Украина, Украина многонациональная, Украина, которая помнит свои российские корни и Украина, которая помнит свои украинские корни, это то, что можно приветствовать

двумя руками.

Украина, проект, который называется «Горячина от реки до моря», он действительно очень похож на проект «Палестина от реки до моря».

И да, он представляет собой стратегическую опасность России.

Правильно ли мы поняли, что все-таки логический конец – это завоевание Путина всей Украины?

Ну, видимо, да.

Только я хочу поправить, что с моей точки зрения Латынина не сошла с ума.

Она просто в своем уме, просто очень в своем.

Она находится в совершенно... Это логический переход.

Она очень долго шла к этому фактическому одобрению, фактическому занятию стороны в этой войне, стороны Путина.

Это длинный путь, и Латынина Юлия по нему прошла.

Это прискорбно.

Чуть предметнее.

Чуть подметнее.

Мы, мне кажется, стали свидетелями как раз, я часто употребляю этот образ, крупные, средние, общие планы.

Это как раз латынина, ее логика стала жертвой крупного плана.

Она уткнулась в этот крупный план и не видит, отказывается видеть средний и общий.

Есть ли национализм в Украине сейчас?

Безусловно.

Вырос ли он за последние годы?

Безусловно.

Как зовут человека, который обеспечил невиданный рост украинского национализма?

Его зовут Владимир Владимирович Путин.

Потому что до Путина какой-нибудь правый сектор, даже уже после Крыма, имел полтора процента.

Он был в совершенно маргинальной зоне, в зоне погрешности.

Повторяю, после Крыма, своей агрессией, своей войной, своими чудовищными военными преступлениями, Путин обеспечивал взлет украинского национализма.

Бороться с украинским национализмом надо, но это должен делать украинский народ.

Там есть кому это делать.

И порядок действий Юлия Леонидовна перепутала.

Порядок действий борьбы с украинским национализмом такой.

Сначала Россия уходит на все буквы алфавита, вон, с украинской территории.

Падает на колени, приносит извинения, просит прощения, обхватывает голову руками, понимает, какую катастрофу она устроила, Россия, россияне.

Потом через какое-то время, да, репарации, все как полагается.

Потом через какое-то время какой-то наш Вилли Бранк преклоняет колени, да, в буче, как Вилли Бранк преклонил так в Варшаве колени, да.

мы просим прощения за содеянное, мы действительно осознаем, это будет не сразу, но когда-нибудь будет.

И вот тогда, через какое-то время, без нашего участия в самой Украине, найдутся люди, которые скажут, о чем мы докопались до этого Пушкина, до этого Булгакова, до этого Бабеля, чем они-то провинились, подождите.

Мы разговаривали на русском языке, никому не мешало.

В Киеве, в Одессе, в Днепре, в Харькове разговаривали по-русски.

Язык ничем не виноват, культура ничем не виновата.

Огромное количество россиян было с нами.

Это сделают украинцы, Юлия Леонидовна.

Это сделают они без нашего участия.

Все, чем мы можем сегодня помочь в борьбе будущей с украинским национализмом, совершенно отвратительным, как любой национализм, разумеется, тут даже не о чем спорить, это уйти вон, признать свою вину.

Общий план.

Россия агрессор.

А то, что

То, что это вещи связанные.

Странно, я все время повторяю, это маятник.

Это маятник.

Потому что если бы не было Путина и путинской агрессии, то не было бы вот этого Украины по надусе.

Просто неоткуда было взяться этому.

То есть, повторяю, это есть откуда взяться, это маргинальные вещи.

Они есть везде, во Франции, в Бельгии, в Сербии, в Сенегале, в России.

Всегда найдется свой Баркашов, свой Дугин, свой городской сумасшедший.

В Сенегале, в Сербии, где угодно.

В Украине тоже, чем в Украине.

В Бельгии такие есть, которые ударены этим пыльным националистическим мешком по голове.

Но их всегда, они всегда занимают и в Украине.

когда-нибудь, я надеюсь, без участия Елены Латыниной и Максима Шевченко, они займут свое маргинальное место, которое полагается националистической идеологии.

Свои полтора-три процента.

Пять, да?

А в тот момент, когда дефект дает система либеральная, когда это оборачивается либо агрессией, либо вот такими перекосами, как в Европе, вот тогда начинаются за 10% к 15-20% уходят националистические идеи, что мы наблюдаем безусловно.

А вы хотите, чтобы тот мужчина, которого мы видели на развале собственного дома, у которого российская ракета и убила

Убила сына.

Вы хотите, чтобы он испытывал к вам любовь?

К нам, ко мне, к вам, неважно.

Да ему мы все на одно лицо.

То Латынина, что Карамульза, что Кадыров.

Ему прилетела русская ракета и убила его.

Его ребенка.

Значит, мы должны свою часть работы сделать и оставить украинцам сделать свою часть работы.

Вот и все.

Еще одна тема, мимо которой не пройдешь.

Думаю, что добрую половину недели только они и говорили.

Буквально все новости из России были этим забиты.

Я имею в виду экономический петербургский форум.

И знаете, он так наел оскомину в конце недели, что я даже Путину вам не покажу.

Радуйтесь всех, кто всегда в комментариях просит нас не показать.

Не покажу, но покажу его дочерей.

А самых признанных, эти две самые признанные из всех существующих детей, давайте назовем их полупризнанных, нам их хотя бы показывают, не уточняя, правда, почему мы должны на них смотреть, но мы-то и сами знаем почему.

И вот они снова обе называются.

на Международном экономическом форуме уже не в первый раз.

Какая-то появляется традиция, и сразу же возникает вопрос, а зачем?

Зачем нам их периодически вот так на форуме где-нибудь двоих показывают?

Это к чему-то приучают или так на всякий случай?

Лена, странный вопрос.

А зачем вообще этот экономический форум?

Это мой следующий вопрос.

Что за экономические формы в этом Зимбабве, в этой воюющей, какие экономические формы?

О чем мы говорим?

Все понятно, вы задали риторический вопрос.

Они сами по себе никто и звать их никак с точки зрения экономического форума, но они дочери Путина.

Мы уже давно живем внутри совершенно ясной системы координат.

Они давно уже объявили, более того, это же ведь новое дворянство, это же не я придумал.

Все эти дети Патрушевых, Бортниковых, все дети, они наследуют им.

Им уже и крепостных прирезаны, и куски земли.

В буквальном смысле куски земли.

Это дворя, это новое дворянство, которое выращено из чекистов и приближенных к чекистам.

Они сами себя ощущают абсолютно новым дворянством.

У них никакого вопроса нет, почему там дети дочери Путина.

Как же может там не быть?

Они наследники, они дворяне.

Это дворянское собрание.

Это дворянское собрание.

Это новые дворяне собрались друг на друга посмотреть и минимум показать друг другу, что они могут за...

53 тысячи рублей горячего заказать себе?

Вот дворяне.

Если ты можешь заказать себе горячее за 53 тысячи рублей, тебя пустят.

По-пацански ты имеешь право тут находиться.

А нет, так нет.

Дворяне.

Вот что это такое.

Это деградация политическая.

Это архаика.

Вот я говорил об архаике.

Архаика бывает разная.

Бывает седьмой век с аяталами и уничтожением, так сказать, Израиля, как противоречащего религии, шиитским мечтам.

А есть вот такая архаика.

Вот такой, да.

До кондиции порваны Ханны Иоанновны.

Вот просто, чтобы были крепостные дворянства.

Вот они собрались друг на друга посмотреть.

А Петербург уже есть.

Все сложилось.

Но я все-таки уточняю, вопрос задам.

Дело в том, что мы видели не только дочерей Путина, мы видели обязательно сына Кириенко, обязательно дочку Шойгу, сына Вайна.

И даже уже начались разговоры, что это такой смотр новых элит.

Новых, свежих.

Дворянское собрание.

Свои, допущенные.

По родственной линии или по идеологической линии, да, вот какое-то дворянство.

Лубянское, Газпромовское, Луковиловское.

Вот это все, да, питерское.

Питерское.

И там могут быть уже и не из Питера, но в политическом смысле питерское.

Я хочу напомнить, что

Когда был Борис Николаевич Ельцин, были люди из Свердловска, им притащенные, да, и Бургулис был, и Петров был, по-моему, да, там начальник канцелярии какой-то, неважно.

Там были люди из Свердловска, но слова «свердловские», «ехтенбургские» не было.

Не было этого политического понятия.

Питерские появились уже к 2003 году.

Слово «питерские» как обозначение пришедших.

Так что это все продолжение.

Послушайте, 25 лет прошло.

Это серьезный срок.

Серьезный срок для изменения правил игры.

Они изменились уже давно и при этом политическом строе навсегда.

А вот в прошлой нашей с вами программе мы обсуждали, что захотелось даже посмотреть фильм, который Фёдор Бондарчук в качестве продюсера, ну и как актёр участвует, снимал в Иране «Трудно быть богом», наверное, но где-то в другом месте тогда снимет, в Иране сейчас не до съёмок.

А в этот раз у меня созрел другой вопрос.

А посмотрели ли бы вы спектакль «Без свидетелей» в Театре Михалкова с Михаилом Ефремовым и Анной Михалковой в главных ролях?

Какие вообще у вас эмоции от этой новости, Виктор Анатольевич?

Хорошие эмоции.

Посмотрел бы, конечно, если была возможность.

Талантливые люди, очень талантливые люди.

Я очень рад за Михаила Ефремова, за моего друга.

Очень рад.

Он выжил, он вернулся, он возвращается к жизни, он возвращается в свою жизнь, а он актер, так сказать, милостью Божией, он будет играть, он вернется на сцену.

Я очень за него рад.

Я очень за него рад.

А тем, кто из моего Фейсбука, кто с нетерпением ожидал, что сейчас Миша Ефремов проклянет Путина, скажет что-нибудь про антинародный режим и снова сядет в тюрьму, и мы тогда всем Фейсбукам будем его, конечно, сочувствовать,

Ну и мои соболезнования.

Я очень рад за Мишу Ефремову, который вернется к нормальной жизни.

А вот то, что нормальную жизнь ему и работу по специальности и возвращение Михаила Олеговича Ефремова в нормальную жизнь может сегодня обеспечить Никита Сергеевич Михалков и не могут обеспечить, так сказать, Кирилл Серебников, Владимир Мерзоев.

и очень многие-многие другие, да, это уже, простите, претензии не к Ефремову.

А за Михаила я рад, я действительно очень рад.

Для меня это очень-очень-очень хорошее.

Я бы тоже, конечно, посмотрела этот спектакль.

Единственное, я не ждала от Михаила Ефремова, вообще ничего не ждала от Михаила Ефремова, если честно.

Вышел, и дай бог, пусть живет, если есть возможность работать, ради бога.

Единственное, что смущает в этой новости, например, меня и кого-то еще, может быть, в интернете и среди наших зрителей, что Михалков — это такой человек, от которого, кажется, ждешь подставы какой-то.

Вы знаете что?

Ну, все-таки, я уже говорил, история...

История многожильный провод и жизнь объемна.

Папа Никита Сергеевич, Сергей Владимирович Михалков, был, как и Никита Сергеевич, конченным негодяем, так сказать, конченным номенклатурным негодяем.

И очень много чего, да, много загубленных биографий и много подлости.

У папы.

Но он тоже помогал людям.

Ну что поделать, так у нас устроено.

Никита Сергеевич Михалков может способствовать посадке в тюрьму Жени Беркович, а может дать трудоустроить Михаила Ефимова.

Он сегодня, у него есть и та другая, и другая возможности у него есть.

Буду ли я лучше относиться к Михалкову?

Нет, не буду.

Не буду, разумеется.

А то, что он как-то посильно подчищает себя карму, Сергей Владимирович тоже подчищал.

Повторяю, я знаю людей, которым помогал Сергей Михалков.

Это совершенно никак не отменяет того, что он конченый негодяй.

Сейчас расскажу одну историческую, более историческую, и внезапно я вспомнила другую, и даже сама удивилась, когда вспомнила, как же я про нее забыла.

Но начнем с действительно исторической.

66 лет назад Никита Сергеевич Хрущев пообещал показать Кузькину мать.

Кузькину мать он пообещал показать президенту США Ричарду Никсону, когда тот на выставку сюда приехал, сюда, я имею в виду, в Москву.

Забавно, что этот эпизод в памяти, не знаю, как у вас, у меня смешивается с тем, как Никита Хрущев стучал ботинком по столу, хотя видео этого не осталось.

Говорят, что, может, оно и вообще не существовало, такого эпизода.

Но не суть.

Это все-таки разные эпизоды.

Но что их роднит, так это то, что на современном информационном политическом поле Никита Хрущев со своей кузькиной матерью и ботинком по трибуне выглядит как-то даже мило и как-то даже человечно, что ли.

Ну, вы знаете, это по Пушкину, что пройдет, то будет мило.

Во время Карибского кризиса и Башмака это не было мило.

Это не было мило.

Мир стоял в паре дней от катастрофы.

Но, слава богу, тогда нашлись люди и в Москве, и в Вашингтоне, которые смогли отодвинуть мир, так сказать, от этого края.

Вот, а про Кузькину мать – это известная история, как переводчики все пытались понять, что за мать Кузьмы, что это за загадочная мать Кузьмы, видная участница российской, советской политики.

Нет, это не было мило, это не было мило.

Сам Хрущев, сам Хрущев, фигура Хрущева рядом с сегодняшними упырями, хотя за Хрущевым, да…

Много чего, да, много чего, и много в том числе крови.

Но сам Хрущев, по крайней мере, поздних времен, конечно, он смотрится довольно ностальгично.

Повторяю, что пройдет, то будет мило.

Вот смотрится ностальгично.

Но все-таки не будем забывать о расстрелах.

В том числе расстреля, например, даже двух ребят, которые там джинсами торговали.

И не будем об этом забывать.

Не будем об этом забывать.

Но вы знаете, Хрущев, в отличие от Путина, он сложная историческая фигура.

Он фигура, прошедшая какую-то эволюцию, какой-то путь, человеческий в том числе путь.

от совершеннейшего сталинского подельника, до человека, который все-таки выпустил людей из лагерей.

Это сложная фигура.

В Путине ничего сложного нет, это все очень просто, совсем просто.

И в этом существенная разница, конечно, есть.

И, конечно, Хрущев выглядит гораздо обаятельнее.

Да, про то, что пройдет, то будет мило, хорошо, потому что, представляете, как можно было забыть всего лишь два года назад.

Оказывается, в эти дни, обнаружила я, пока мы записываем эту программу, был поход Пригожина на Москву.

В эти самые дни.

Буквально полностью подходящий под название нашей рубрики «Безгоду неделю».

А вот так вот, оказывается, только вот... Да, действительно, в эти дни.

Я не знаю, останется ли это как-то в истории.

останется в истории.

Останется в истории.

Это был своего рода перелом уже внутри этого нового военного поганого путинского времени.

Последнего, я надеюсь, в историческом смысле путинского периода.

Это было переломом, потому что тогда было ощущение, и я говорил об этом, и вынужден признать свою ошибку.

Ну, по крайней мере, может быть, даже не ошибку, просто действительно река повернула немножечко

пейзаж изменился, река за холм повернула, пейзаж изменился, было ощущение тогда, что Путина никакого нет, что это просто гуляй поле, что это просто саванна, говорил я, где вот прайды, вооруженные прайды, где если у тебя есть вооруженное, что никакого нет, ни Яблоко, ни КПРФ уже давно, а есть Пригожин, есть Кадыров, есть Золотов, есть кто-то еще, есть Герасимов или кто там тогда был,

что есть военные, силовые какие-то ресурсы, у кого они есть, тот рулит.

Путин затаился, как он умеет делать, вообще притвориться деревяшкой, как будто его не было.

Он как бы исчез.

Но он уничтожил за эти годы.

Всех физически уничтожил.

Зачистил поле.

Он вернулся снова в статус главного, в статус единственного владельца этой саванны.

Вот что произошло.

После уже Прикорзинского похода он, разумеется, затаился.

Он, разумеется, ушел, как всегда, под плинтус.

А потом, как было и в 2012 году с белоленточным движением и так далее, он просто переломал руки-ноги.

В данном случае просто убил.

Убил Пригожина, потом убил Навального.

Он убедил свою элиту, вот этих всех нынешних посетителей Петербургского форума, он убедил их всех, что он главный, что их жизнь зависит от него.

И что он главнее Пригожина, Шойгу, Золотова, Кадырова вместе взял.

Это политическая победа Путина состоялась через какое-то время после этого похода.

И это очень важная отсечка, очень важная отсечка.

Собственно, не сам поход, наверное, который показал абсолютный распад российской государственности, потому что если бы Пригоржину это было нужно, он мог бы взять Москву, разумеется, разумеется.

Он бы мог взять Москву, просто это ему даром было не нужно.

Он хотел просто набить себе цену.

Вот это стоило ему жизни в итоге.

Не рассчитал понтов.

Но это очень важная история.

Она останется в новейшей истории России, безусловно.

Есть у меня отдельная боль ко всем остальным в придачу.

Это то, что все меньше люди хотят смотреть и слушать уже не только про репрессии, но и про войну.

Про любую войну.

И никакие ролики про то, как ракета уничтожила целый подъезд и людей, естественно, под завалами этого подъезда, уже никто не хочет смотреть.

Просто не нажмет кнопку, не кликнет на такой ролик.

Естественно, это боли.

Мы здесь, честно сказать, занимаемся постоянно только тем, что пытаемся это новости как-то переупаковать, перепродать, перезавернуть в другую обертку, чтобы это зрителю преподнести.

Ну, что?

Что?

Что?

Это, в общем, касается, давайте честно, не только зрителя, но и меня, например.

Выпал у меня тут внезапный выходной.

Я такая, никаких новостей, все, никаких войн, Трамп, что хочешь, делай, ко мне не подходи.

И взяла книжку, литературу веческую книжку про новую, значит, трактовку Евгения Онегина таким известным культурологом Михаил Казинник.

Мы на сутки прямо в нее уперлись.

И так, правда, знаете, не хочется оттуда выходить.

Вот хочется порассуждать, оправдали Пушкин то, оправдали Пушкин все, имел в виду вот так, там же такие провокационные есть выводы.

Но мне-то по работе надо выходить.

О чем мы от зрителя хотим, Виктор Анатольевич?

Ну, правда же, не хочется.

Да ничего, никаких претензий быть не может, потому что мы уже говорили об этом и будем говорить.

Это называется в медицине запредельное торможение.

Человек от боли теряет сознание.

Невозможно все время находиться, никакому человеку невозможно находиться в состоянии боли.

Это просто очень утомительно, помимо всего прочего.

Это просто природа, когда болевой шок, то организм нас бережет, он отключает нас.

Мы теряем сознание и от физической боли, и от моральной тоже, от нравственной боли.

Теряется сознание, и это оберегает нашу... Вылетают пробки от перенапряжения.

И требовать от обычного человека, чтобы он с утра включил опять разрушение крови, при том, что он ничего не может сделать.

Вот же еще что важно.

Вот же, что человека по-настоящему ввергает в депрессию.

Если бы можно было среагировать на это, хотя бы заплакать, хотя бы выйти с плакатом, что-то сделать, изменить это.

Когда была возможность изменить, то мы реагировали на такую боль действием.

Но когда ценой за реакцию будет твоя собственная свобода, как вот эта Инодин, когда или тебя просто замолотят насмерть палкой, или запытают,

то нельзя требовать от людей этого.

Разумеется, они начинают прятаться.

Прятаться начинают по-разному.

Очень трогательно, вот в моем фейсбуке, я очень трогательно на периферии моего фейсбука наблюдаю, как люди изо всех сил прячутся.

Да, кошечки, консерватория, прямо, причем это так назойливо, в том смысле настойчиво.

Вот этот спектакль, вот этот спектакль.

Вот смотрите, какая картина, книга.

Да, вот крупный план.

Крупный план.

Не видеть.

Потому что как только ты оторвешься от книги, ты увидишь куски мяса обгоревших.

Тебе этого не хочется.

Это подсознательно люди прячутся.

Никаких претензий к ней.

Я сам сторонюсь, честно говоря, крупных планов, потому что я понимаю, что у меня просто пробки вылетят.

Но...

Забывать все-таки не стоит.

Вот тут есть какая-то, да, мера правит миром, как известно, да, мера.

Вот какая-то меру надо, да, совсем туда с головой уйти и не видеть рассветов, закатов детей и женщин, тоже неправильно.

Но и забыть, не видеть этого слона посреди комнаты воняющего, тоже не очень правильно.

А меру каждый уже для себя определяет сам.

Что же касается обезболивающего, раз мы в этой рубрике, то да, у каждого свое обезболивающее.

У меня там футбол, джаз, прогулки по Варшавскому парку.

Я придумываю себе какие-то книги, разумеется, придумываю себе...

Сам придумываю себе обезболивающее.

Ну так вот откроешь, я сейчас с опозданием читаю Ленор Горалик, Бобо Роман.

Откроешь на ночь, глядя книгу, чтобы просто насладиться билетристикой.

А там новочеркасский расстрел.

Далеко не уйдешь.

Далеко не уйдешь в хорошей литературе.

Далеко не уйдешь.

Хотя это все чрезвычайно изящно и талантливо.

Вот мера какая-то, мера.

Вот может быть та мера, которую нашла Ленор Горалик, что это, безусловно, замечательная проза и очень горячо с точки зрения сегодняшнего дня, с точки зрения, ну, если хотите, так сказать, нравственного поведения человека.

Да, что ж, мы тоже тут пытаемся, надеюсь, наши зрители постоянно оценят, что мы тоже тут пытаемся некую меру соблюсти и добавить иронии иногда к тем новостям, где шутить совсем никак не хочется.

Так что оставайтесь с нами, увидимся через неделю.

Особенно будет здорово, если вы не забудете поставить лайк и подписаться на Ходорковский лайф, если кто-то еще этого не сделал или только что к нам присоединился.

Мы вам рады.

И скоро увидимся.

Спасибо.

Спасибо.