Шура: "Я - бомж, у меня даже прописки нет" / "Почему я?" Интервью с Валерией @Между нами

Все детство было такое, знаете, перековерканное.

Было участво у меня всю жизнь Николаевич, мама пришла со мной в паспортный стол, пиши Владимирович.

Обалдеть.

Только на язык что попало, или на ноздрю, извините.

То есть другой человек.

Ужас какой-то.

Рак это случился у меня, потому что было столько наркотиков в моей жизни, что не мудрено.

Подготовка шла к операции, мне в окошко кидали дозы.

Я бомж, у меня даже прописки нет никакой.

А бомжи такие встают.

Вы что?

Это же «Твори добро».

И давай хором петь «Твори добро».

Ну песня крутая.

Ну пью я, да.

У меня вот так.

Люблю я погулять.

Блин, а у тебя сейчас плакать хочется.

Саша, наша программа называется «Почему я?».

Так как именно этот вопрос задают себе люди, когда попадают в сложную ситуацию.

Я планировала, что именно так мы и начнем наш с тобой разговор, именно с этого вопроса.

Но, ты знаешь, у тебя такая богатая биография, у тебя столько всего в жизни происходило, что, мне кажется, ты этот вопрос сам себе можешь задавать каждые 10 лет.

Да, и каждое 10 лет, и каждое утро даже.

Может быть, даже каждое утро, тебе виднее.

Давай начнём сначала.

С детства, семья.

Ты рассказывал, что тебя отдали в детский дом.

Да, 9 лет.

В 9 лет?

А как так случилось?

Маме было тяжело.

У меня есть брат младший, с нами двумя, с собаками, с кошками.

Жили в однокомнатной квартире.

Мама, бабушка, я, брат, собаки, кошки.

Одного тебя отдали?

Одного меня отдали, да.

Это был такой детский дом, как интернат.

Там были дети из неблагополучных семей, дети просто без родителей.

В чем и была вся сложность, что дети были без родителей в этом.

И отношение ко мне было очень такое серьезное, жестокое.

Все-таки у меня все родители живы.

И вот поэтому это было тяжело.

И сколько ты там прожил?

Я был, Лерочка, недолго.

Месяца два, может, полгода.

Две лет я уже толком ему не считали.

Но это же стресс все равно для ребенка-то какой.

Это больше, чем стресс.

Но у нас были на тот момент очень тяжелые отношения в семье.

Мама не приходила ни разу ко мне.

Это было такое.

Мама была одна?

Мама была одна, была бабушка.

Бабушка работала с 4 утра до часу ночи.

Это был ресторан через дорогу.

Мама тоже работала?

Мама работала в старомашинистской воинской части и была дирижером хора.

Без музыкального образования, не зная нот.

Мама у меня такая.

Так вот ты в кого музыкальный.

Да, вот в кого.

Вся семья такая.

Ну и как соединилась семья?

Легче стало через полгода жить?

Или как тебя забрали?

Бабушка Лера пришла однажды домой ночью.

Она обычно к утру только приходила, когда мы уже в школу убегали.

И говорит, а где Саша?

И таким образом бабушка узнала, что два месяца меня не было дома, что я был в детском доме.

И она очень резко отреагировала на маму.

Мама получила как бы.

Ну, как два месяца ребенка бабушка не видит, может, приболел, может, еще что-то.

И мама сказала, что я в детском доме.

Бабушка у меня пришла и за руку оттуда забрала.

И ты стал жить у бабушки?

Мы все в одной квартире жили.

Я просто пришел молча, больше мы с мамой на тему не разговаривали.

Я пришел опять домой, стал ходить в школу и спать дома, ночевать.

Ну, как больше не было разговоров.

Скажи, а обида осталась у тебя в душе, в сердце?

Уже нет, но все детство было такое, перековерканное.

У меня еще вторая была такая серьезная проблема, я скажу даже так.

Я думал, что отец брата, это мой папа родной, а он был отчим мне.

Как оказалось, узнал я только, когда пошел паспорт получать.

Было участво у меня всю жизнь Николаевич, мама пришла со мной в паспортный стол, пиши Владимирович.

Я сразу в один момент все понял, почему все новогодние праздники, подарков под елкой мне не лежало, от папы только брату.

Его отец не знал, что я, не в курсе, что он не мой родной.

То есть всегда какой-то праздник, подарков мне нет.

Представляешь?

И потом бабушка уже смекнула, что так происходит, и стала подкладывать под елку еще какие-то конфеты для меня, типа от папы.

Такими кусками я вспоминаю, что было.

Но не просто.

Я поэтому такой закаленный стал, что в детстве было так.

Когда детские травмы, они просто так не проходят бесследно.

А потом как вообще сложилась твоя жизнь?

Мама к музыке имела отношение какое-то?

Я всегда пел.

Бабушка тоже.

Она готовила на весь ресторан, потом одевала цветастые яркие вещи и пела со сцены.

Цыганские песни, шансон какой-то.

Она музыкальная была у меня.

Я пел в ресторане, ходил что-то там.

По кухне подбывал, маленький был, всё время что-то пел ходил.

А потом в школе были уроки музыки, я их обожал.

И у нас школа была с музыкальным уклоном.

Сейчас есть школа с английским, с математическим, а наша была с музыкальным уклоном.

У нас был хор, я в хоре пел.

То есть я всегда был с музыкой рядом.

Поэтому маму приветствовала, когда ты стала заниматься музыкой?

Да, мама поняла, что у меня появилось увлечение, и как-то более-менее ко мне уже так...

Но уж тем более, когда ты стал делать успехи, когда ты стал заметным.

Я представляю, как все были рады, как все тобой гордились.

И я знаю, что мама приезжала к тебе уже в Москву с отчимом.

Да, они были у меня на концерте, они потом вообще поселились напротив моего дома, контролировать меня хотели.

Как же так получилось, что у вас драка случилась?

Да, вот из-за него как бы у нас и разногласия получались с мамой.

Он распускал руки на меня, ну я сам такой боевой товарищ.

Ты же взрослый, сколько лет?

Да, ему он старше меня, ему начали лет 60 уже, мне 43, ему 60, наверное, где-то так.

Ну вот так он себя вел.

Он бывший, он отсидел полжизни в местах.

И такой он, крепкий мужик.

И постоянно с ним какие-то были у меня соприкосновения.

Ну а мама вставала на сторону своего мужа.

Да, она почему-то всегда была на его стороне.

Это было очень обидно.

Ну я, как мужик, все это проходил.

Ну а как потом-то с мамой?

Вот этот конфликт случился.

Потом-то как-то с ней... 25 лет мы не общались.

Представляешь?

25 лет.

Ровно сколько я пою на эстраде.

Это после того случая?

Да.

Это было в начале моей карьеры.

Они приехали на одно шоу.

И после этого поехали домой, поругались и все.

После этого мама перестала со мной общаться.

И как-то обоюдно у нас получилось.

И я перестал звонить.

И вот только лишь два года назад мы помирились.

Слава Богу.

И 25 лет никого не называть мамой – это тяжело.

Так хотелось кого-то мамой называть, но не было.

Конечно, бабушка меня и воспитывала, да, Лера.

Она меня и в кружки все возила, и всегда была рядом.

Я бы позже уже, когда ты был в Москве, поддерживался.

Бабушка была два раза в Москве.

Она прилетала еще в Метельце, когда была, ты помнишь, наше любимое казино.

Бабушка успела посмотреть на мое творчество.

Было очень смешно.

Я прислал ей диск.

Я говорю, бабушка, ты послушала?

Она говорит, ой, как мне понравилось, как ты душевно поешь.

Только на каком языке я не поняла.

Это было очень смешно.

Она ничего не поняла.

Так красиво, но ничего не поняла.

Бабушка была с юмором.

А что было за ситуация, когда вы с мамой судились?

По поводу чего вы судились-то?

Ну, две истории было по судам.

Неохота было.

Так, ну, к тебе можно.

Первое, что меня мама выселила из новосибирской квартиры.

Она подала, чтобы я выписался.

Ей нужно было делать приватизацию, и меня нужно было выписать.

Но она понимала, что мне прописаться в Москве негде было в тот момент.

Она просто меня выписала и отдала мне этот акт в руки.

Всё, я стал бомжом.

Это был у нас суд.

Не помню, кто подал.

Мама подала на меня, чтобы я быстрее это всё сделал.

Потом мы судились с отчимом.

– Ну скажи, отпустил ты уже эту ситуацию?

– Конечно, Лилочка, ну конечно.

– Отпустил.

Ты её уже переболел, перегорел.

– Переживал, да, и всё.

– Ну вот почему я?

Вот задавал себе этот вопрос.

– Знаешь, в те годы, когда мы молодые, я не спрашивал, почему я. Ну так и так, ты знаешь.

Это когда уже в Верслее стал, уже стал как-то кому-то туда вышли задавать вопросы.

Нет, тогда как-то все проходило.

Ну, случилось со мной так.

Ну, в детском доме.

Ну, пожил я там.

Ну, побили меня не раз.

Ну, что такого.

Школа жизни, да?

Да, школа жизни.

Да, это хорошая закалка.

Скажи, вот 90-е, лихие 90-е.

Твоя популярность, этот взлет невероятный.

Хиты, хит-парады, концерты, поклонницы.

И это всё закружило, завертело.

Голову ломает, да.

И что-то надломилось внутри, и ты пошёл не той дорожкой.

Не с теми людьми.

Скажи, сколько это продолжалось?

Пять лет.

С наркотиками пять лет.

То есть прям плотно.

То есть прям... Слава Богу, Лерочка, знаешь, за что благодарен Господу за этот урок я тоже.

Слава Богу, что мне не нужны были наркотики, чтобы выйти на сцену.

У меня было обратное, чтобы со сценой придя домой, как-то не обалдеть от этих пустых стен.

Потому что у меня стадион передо мной днем, ладошки, цветы, мягкие игрушки.

Ты был несчастный, ты был одинок.

Никому не нужен, абсолютно никому.

И вот так хотел с мамой всегда позвонить.

Вот себя вот, знаешь, так...

Хернёшь дорожку, знаешь, и сидишь, сам в себя зарываешься, может, наявёшься, может, наржёшься.

Пытался заполнить эту пустоту.

Да, вот это вот.

Ну и вот как-то вот к утру засыпаешь, слава богу, знаешь, как-то вот.

То есть очень многие хотели, чтобы наркотик мне нужен был перед сценой, очень многие пытались это сделать.

Я ни разу в жизни не вышел на сцену под каким-то... Под алкоголем, да, под наркотиками никогда в жизни.

Слава богу, знаешь, я благодарен, потому что мне не нужны наркотики для того, чтобы петь для людей.

Мне хватает своей энергии драйва.

Скажи, пожалуйста, прям так грустно.

Возвращается популярный артист, такой востребованный, такой энергичный на сцене, веселый просто.

И вдруг возвращается домой совершенно одиноким человеком.

А как же так получилось-то?

А друзья?

Кто выдержит?

Ты сама знаешь, как у нас, особенно в те годы, когда ты популярен очень.

Гастроли, гастроли, поездки, еще характерочек такой у меня не очень, да?

Я, знаешь, как-то животных больше.

Я заводил собак, кошек.

Как-то меня больше радовали, чем люди, вот эти животные.

Да.

Ну, вот, как бы, да, одиночество, он всегда... Ну, мне как-то вот... Вот тут я не спрашиваю, почему у меня так.

Тут сам виноват во всем.

Нужно как-то успеть прощать, понимаешь?

А я такой вспыльчивый.

Я там то пошлю, то обижу кого-то.

Мне тяжело.

Со мной ужиться тяжело.

Скажи...

У тебя вообще такой характер?

Или это на фоне алкоголя и наркотиков так было?

Что-то пошлёшь?

Да, обостряется, как раз да.

На трезвом фоне?

Да, на трезвом, золотой, хожу, молчу, всем улыбаюсь.

Только на язык что попало, или на ноздрю, извините, то всё, то есть другой человек.

Ну вот это тяжело всем остальным, и мне тоже.

В тот момент, собственно, от тебя и разбежались все?

Да, в селерочку разбежались все.

У меня было четыре аж директора, а не один.

Потому что сегодня она ушла, завтра другая как-то это пришла.

Вот четыре они периодически.

Два дня одна, два дня другая.

Тяжело со мной было, да.

Скажи, пожалуйста, а вот у тебя директор звали Марина, по-моему.

Марина, я ее назвал мамой Мариной, до сих пор ее все так зовут.

12 лет я с новым директором, а 25 лет пою.

Сколько она получается?

25 минус 12, то есть только она была со мной.

Она тебе помогала, она тебя вытаскивала из таких сложных ситуаций, а ты не всегда ей был благодарен, мягко говоря.

А ты знаешь, это у нас как всегда, кого мы любим, того мы не ценим.

Вот у меня вот так.

Чем я больше человека люблю, тем больше он... Это ужасно, когда об этом говорить и знать, что так будет.

Ну вот так, скрываюсь на тех, кого люблю.

Поколачивал даже?

Да.

Ну было же, видишь, в измененном сознании, поэтому как бы понимаю, что... Ну извиняюсь, потом прихожу, да, шубу покупаю, дарю.

Ну как бы эти раны душевные залечить невозможно.

Никакой шубой, никакими деньгами.

Я понимаю.

Ну больше так не делаю, слава богу.

А как развивалась карьера в тот момент, если ты находишься всё время в каком-то неадекватном состоянии?

То есть ты на сцену выходишь вроде адекватный, а до этого-то?

Вся жизнь у артиста подготовительная работа идёт.

Интервью различные, да.

Интервью.

Ну а материал новый писать?

Трепетиции какие-то?

Всё успевал?

Всё успевал.

Слава богу, он в трезвом состоянии.

А то вы песни не слушали, если бы они были записаны под наркотикой.

Всё успевал потихонечку.

Как-то так.

Всё как-то вот...

Скажи, а происходило что-то такое из ряда вон выходящее в тот самый период?

О чем ты потом пожалел сто раз?

Конечно, не раз такие случаи.

Слава богу, что мне все прощали, морду не били.

А может, и надо было набить когда-нибудь.

Было, знаешь, как приезжаешь в ночной клуб и засыпаешь в гримерке.

Ну и все, и зайдут пару-тройку людей, сфотографируют.

Уже хорошо, что приехал.

Вот так даже было.

То есть один банкир звонит другому.

Вот он к тебе приехал, лег спать.

А к себе, говорит, он вообще не доехал, а деньги взял.

То есть прямо вот в 90-е как-то люди прощали.

Ну это ужасно так делать, конечно, артистам нельзя.

Зал скандирует, они все ждут.

А я позволял себе устать в какой-то момент, где-то в углу лечь и уснуть.

Ну много всего.

Под допингами?

Да, под...

Под кайфом постоянно.

Под таким кайфом находиться ты являлся легкой добычей для непорядочных людей.

Они за мной ходили.

Они к одной приехали в яхтсклуб.

Я говорю, сидим с ее матерью.

Мама дорожки надела уже на тарелке.

Я сижу и говорю, господи, откуда же такая яхта?

Она мне говорит, ты к нам чаще приезжай, мы вторую купим.

Гонорары все сваливались у дилеров по квартирам.

Относились все туда.

То есть те деньги впрок вообще никак не пошли.

То есть ходила мафия целая за мной.

Дилеров, которые в ежедневный постоянный доход.

От 3 тысяч долларов за ночь до 10 тысяч долларов за ночь.

То есть вот это было так.

Утром просыпаешься, нужно чем-то кормить собаку, а денег нет.

Ни доллара в кармане.

То есть все под наркотой отдавалось туда.

Обалдеть.

А какая-то история, что ты квартиру лишился?

Это под тем же состоянием.

Я переписал, мне сказали люди так, причем люди известные в нашем городе.

Давай, на тебя не буду ее оформлять, я ее оплатил 100 тысяч долларов на тот момент.

Напишем на кого-то другого, на нашего друга, потому что, Сашка, ты сейчас перенюхаешь послезавтра, у тебя ее отпишут.

И знаешь, здравым умом-то думаешь, действительно так может быть.

И я своей рукой написал, что я переписываю.

А там лет 10 ведь пройдет, мы на тебя ее опять оформим, когда ты в трезвости будешь.

Вот так.

Я был дураком, написал на формате А4, на чистом листе, что я...

Дарственную какую-то там.

Дурак вообще набитый.

И 15 лет я в ней прожил, никто мне слова не говорил.

Я сделал шикарный ремонт.

100 метров, у меня вот выше крыши.

15 лет.

И люди дождались.

Срок давности прошел.

То есть ровно 15 лет нужно было выждать.

Выждали 15 лет и продали третьему лицу.

И вот свой день рождения, я спускаюсь домой воды купить, попить.

Можно водички выпить?

Конечно, ради бога.

Я расскажу.

Отгулял день рождения, выспался, спускаясь вниз воды попить, купить.

И два мужчины стоят во дворе моего дома.

«Александр, можно вас на минутку?» Я говорю, да.

«Вот документы на вашу квартиру, мы ее купили».

Ну, конечно, у меня шок, 15 лет жить, ни о чем не думаем, ну, сам дурак.

Ну, суды, все это было, ничего не удалось мне отвоевать, потому что все было написано почерком моей рукой, я все, я признал этот листок.

Вера, не страшно, знаешь, новый такой вот пинок мне под жопу, и слава богу.

Это когда было?

Это был год назад.

Это был год назад?

Да, Верочка, я сейчас беру ипотеку, все как у людей.

Да, я выбрал себе квартиру.

Наконец-то.

Я год подкопил, чтобы заняться.

То есть сейчас ты без определенного места жительства?

Я бомж, у меня даже прописки нет никакой.

То есть я вот так вот, знаешь, полетаю.

Сам дурак, ну, знаешь, мне пинок под жопу.

У меня квартира та надоела.

Хотела что-то новое.

Сейчас будет новое.

Новый виток моей жизни.

Слушай, ну, с одной стороны, конечно, это хорошо, что ты так реагируешь.

А как по-другому реагировать?

Ну, по-разному.

Ты то в штопор уходил, ты по-разному можно реагировать.

Хорошо, что это вообще все позади, слава богу.

Как тебе кажется, какие черты характера твоего тебя привели к такой ситуации с наркотиками, с алкоголем?

Я доверчивый был.

Я вот такое доверие было, что дилеры – это друзья.

Ты понимаешь?

«Саша, приезжай в ресторан, мы тебя ждем».

То есть вот Саша несется, ждут люди в ресторане, приходишь с пустыми карманами, полные карманы другого.

И понимаешь, что это был не ресторан с друзьями, не посидеть у камина шашлык пожарить.

Ты понимал тогда или ты не понимал?

Ну вот понимаешь, опять же, две дороги не кнешь и ладно, ну значит так.

Ты понимаешь, вот это вот да, сам себя закидывал и все нормально, так наверное у всех, я думал.

Ни с кем же не общался тоже.

А когда общаться?

Некогда же.

Концерт кончается, быстрее нюхнуть, понимаешь?

Ну, жесть.

Сейчас вспоминаю, думаю, твой мать, как это было все ужасно.

Слушай, был какой-то эпизод, ты рассказывала однажды, что ты проснулся в реке, в канаве где-то.

Ой, это было очень ужасно.

Это было 8 марта.

Девчонки наши рублевские, Шурик говорит, приезжай к нам.

А я думаю, 8 марта, ну я же тоже артист.

Я каблуки, колготки, шубу, парик, ресницы.

Еду.

Ну, концерт прошел, отпели, девки поржали, посменялись.

Нет бы ума стереть морду, снять парик.

Нет, я так, в такси.

Я говорю, поехали в клуб к таксисту.

И он по дороге меня высадил около клуба.

Я в канаву уснул.

Представляешь, в таком виде 8 марта подъезжает газик ментовской.

Женщина, вставайте.

Я встаю, говорю, я звезда.

А сегодня, говорит, все звёзды.

И меня в парике.

Меня, конечно, никто не узнал.

Представляешь, посадили в эту зарешетку к бомжам.

Только меня туда завели, а бомжи такие встают.

«Вы что?

Это же «Твори добро»!» И давай хором петь «Твори добро».

Это было так смешно.

Я уже про трезвелку тру.

Я ржу, снимаю парик.

У них шок.

Они обосрались все.

Они все убежали.

Поменяли смену сразу.

Ну вот это ужасная история.

Мы умеем об этом со смехом рассказать.

На самом деле это очень печалька такая.

Найти вот так вот в канаве артиста.

Скажи, пожалуйста, а вот после этого случая не чокнуло ничего?

Торкнуло, конечно.

Потом, когда еще сюжет вышел, и на всех каналах показали, конечно, понимаешь, что есть сцена, есть жизнь, и надо это вместе путать.

Ну все, ты что, теперь мы так не делаем.

Давно так не делаем.

Самое страшное, знаешь, вот это вот было людям, которым являет рак.

И они являются на тот момент употребляющими.

У меня многие друзья, у меня трое человек в Новосибирске покончили жизнь самоубийством.

От одного жена, а что от другого.

Тебя уже диагностировали позже, после того, как ты завязал?

Да.

Нет, в это время.

А в это все параллельно все это было?

Да, да.

Почему оно случилось?

Что такое рак?

Это мы теряем иммунитет.

И раковые клетки есть во всех нас, ты знаешь, да?

Да, да, да.

Стоит потерять иммунитет до какой-то точки, рак начинает в тебе...

Это было мне понятно сразу, когда сказали, что у меня рак.

Как можно было пойти хернуть в такую дорогу и сдохнуть, чтобы никого не мучить.

А в тот момент получилось по-другому.

Я саккумулировался, взял себя в руки и сказал, что нафиг мне это все.

И все, я взял себя в руки, все бросил.

И первые дни, когда я лежал в больнице, в госпитале, подготовка шла к операции, мне в окошко кидали дозы, представляешь?

Люди проникали на территорию военного Денцовского госпиталя и в окно кидали.

Я просыпаюсь, у меня вот так на полу штук 5-6 смятых... Сначала думал, просто такие мятые штучки, а медсестра разворачивает, там дозы.

То есть от меня они отставали до последнего.

То есть в окна закидывали, понимаешь?

Чтобы я опять вот это...

Ну вот, все, я себе сказал, стоп.

И абсолютно без всяких врачей.

Я бросил наркотики, я это пережил.

Тяжело было?

Ломки были?

Были психологические ломки, слава богу, это был не героин, а кокаин.

Героин ломит кости.

У меня ломало голову, но это еще сложнее.

Я это прошел сам.

Во-первых, было чем заняться, была химиотерапия.

Ежедневно, химиотерапия, и недонаркотиков, и слабо, и все.

И после этого я об этом забыл, и слава Богу.

Удалось мне это все самому, без врачей.

И операция прошла хорошо.

Тогда родилась песня «Твори добро».

Как раз перед этим он писал какую-то на бумажках фигню.

Моя сестра говорит, «Саша, я там бумажки какие-то нашла, там какие-то стишочки».

Я говорю, «Ну-ка покажи после операции».

И вот так вот дописалась потом до конца песня «Твори добро».

То есть я как бы прощался, я так думаю.

Я уж толком не помню, но, наверное, такими стихами можно только прощаться.

Слава Богу, у меня была четвертая стадия, уже врачи боялись за меня браться, там уже метастазы кругом.

И все мы это прошли благодаря Денцовскому военному госпиталю.

То есть все это...

В онкологии самое страшное, знаешь, опустить руки.

Вот я это понял, потому что у меня в палате, где делали химиотерапию, это был спортзал, больница, у нас лежало человек 40.

Я месяца трех ходила, всем колол химиотерапию.

То есть это массовое такое.

И каждый день я видел, как людей возили вперед ногами.

Понимаешь?

То есть со мной рядом на кровати, там чуть дальше.

И то есть вот тут заставляешь себя жить, понимаешь?

И вот...

и понимаешь, что такое жизнь на самом деле, что есть травка зелёная.

Я иной раз не видел неделями дневного света.

Прихожу с работы, херну засыпаю, просыпаюсь уже темно, иногда и белого света.

Произошла такая переоценка ценностей.

Переоценка абсолютная, да.

И людей, и ценностей жизненных.

Я говорю «мы», потому что у меня есть коллектив.

Я никогда не говорю «я», «я», «я».

Это «мы».

Все вместе были рядом, мой коллектив.

И все мне помогали.

Видишь, хорошо.

Были люди, которые тебя поддерживали.

Слава Богу, что меня совсем никто не бросил.

А у тебя же здесь не только с онкологией была история.

У тебя тремор, у тебя суставы болели.

О, Господи, я об этом вообще забыл.

Представляешь, полтора года мне неправильно укололи вену.

И полтора года у меня без остановки так тряслась рука.

В день и ночь.

Ночью мы ложили мешок с песком, подушку с песком на руку.

Либо я ложился, засыпал на ней.

Я гастролировал.

Вера Олегова подарила мне стульчик.

Он разбирается на ножки.

Возили со мной этот стульчик.

Как потом оказалось, эти концерты никому не нужны были.

Это друзья меня заказывали специально.

Потому что я с этим тремором, я садился вот так на стульчик, вот тут микрофон, вот так сидел всю программу на руке, пел, летал в какие-то города.

Это мои друзья организовывали, представляешь, сами платили деньги, как будто праздник у кого-то, созывали людей в ночной клуб, какие-то застолья, ресторанчики, я вот этот стульчик, мы разбирали, Ирка мне подарила, я на него садился, вот так вот руку.

Что я там пел, я представляю, какой это был ужас, потому что тремор трясётся, всё вибрирует, ты понимаешь, ничего не споёшь, вот так вот ходуном.

И вот были концерты.

Я вот этими концертами я выживал.

Я понимал, кому-то я нужен.

Подожди, это в больнице тебе так сделали?

В больнице, да.

Ну как-то вот задели что-то.

Никто не давал никаких пояснений мне, маме ничего не объясняли, хотя на тот момент она как раз появилась.

А как потом вылечили?

Ты же на бейсболе... Прошло, представляешь, что само собой.

Я проснулся утром, полдня хожу и думаю, господи, что-то рука не трясется.

То есть как-то вот за одну ночь...

Бог дал – Бог взял.

Я вот так считаю.

– Какое-то очередное испытание.

– Она крепкая стала, мышцы такие плотные, потому что она полтора года.

А все-таки вот как бы ты сформулировал сам для себя, в какой момент, хорошо, что ты себе говорил, когда ты решил бороться против рака и закончить эту всю историю с наркотиками, что все, больше в твоей жизни этого не будет?

Вот что ты себе говорил конкретно?

Сейчас смешно будет отвечать, смешно будет.

Увы, как есть, мы посмеемся с тобой.

Вот на тот момент, людям, которым объявляют онкологию, они думают, ну вот родители, сейчас все с ума сойдут, будут заниматься мной, на семью меньше внимания уделять.

А мне как бы не было, мне ничего было терять, мама со мной не общается.

И у меня была замечательная женщина, она умерла, ее звали Емельяна, в Новосибирске, она была с ненавидящей.

Ну, мы дружили, она мне очень помогала.

И я ей позвонил, говорю, Милиан, ну вот этот, я говорю, ну что мне вот это, ну и что, ну вот рак у меня.

Она говорит, так, в кулачки, ручки в кулачки, и она говорит, заведи себе собаку.

Как бы не смешно это звучало, я завелся и чихуахуа, вот такой маленький комочек.

18 лет она у меня прожила, хотя живут они 11, 18 лет.

Любит.

Я поехал сразу к знакомому у него собаки.

В углу там забилась какая-то.

Я вот это выбираю.

Мы усыпить хотим.

Нет, не усыпите.

Я вот это выкормил с пипецки.

И вот, приходя домой, меня ждал комочек.

И ради него.

Представляешь, как бы не смешно вам всем казалось.

Каждый цепляется за жизнь как может.

Цеплялся за эту собаку за жизнь.

И Тильда меня ждет.

Я бегу домой, купил новые игрушки, корм.

Меня ждет комочек дома.

Ради этого стоит жить?

Да.

Вот так выкарабкивался.

Пошел вот так.

Меня ждет собака.

Кого-то там любимый человек, а меня ждала собака.

А я сейчас вспоминаю тот эпизод, твое участие в проекте «Ты супер».

Я этот эпизод даже забыла.

Ты мне сейчас напомнила.

Просто Иосиф был продюсером этого проекта.

Да, наш музыкальный продюсер.

Вот это в какой момент твоей жизни происходило?

Это вот всё кончилось, химиотерапия закончилась как раз.

И пришёл Вадим Токменёв ко мне.

«Пойдём в ресторане, я хочу с тобой поговорить».

Я так не хотел идти на это шоу.

Я говорю, они все старше меня на 10 лет.

Он говорит, ну и что, ты будешь самый молодой.

Я говорю, ну я ещё не такой, блин.

Он говорит, давай.

И вот меня уговорили, и Йосиф стал нашим музыкальным продюсером.

И в какой-то момент я уже так в это шоу, мне так надоело, не было результатов никаких, мы только ругались там все.

И от тебя он принёс мне видео.

Тебя Лера хочет поддержать.

И ты мне говорил добрые, приятные слова.

И он говорит, что Лера ей желает.

Я говорю, что никуда не ухожу, я остаюсь.

Иосиф каждый раз приходил и говорит, что он как будто работает психотерапевтом.

Потому что все со своими тараканами, все со своими заворотами были.

И важно, чтобы каждый смог высказаться, реализоваться, проявить себя в рамках этого проекта.

Важно было очень.

Мне кажется, что у тебя получилось.

Ты не веришь слезам, все вернется после долгих ночей.

Были сладкий сон, а вернется после долгих ночей.

Как это повлияло на твою дальнейшую жизнь или какое-то внутреннее самоощущение?

В середине проекта я уже думал «нет», а когда мы шли к финалу, я уже понял, что меня опять узнают, мне опять приносят мягкие игрушки, цветы, конфеты, что меня любят, меня помнят.

В какой-то момент было разочарование, что все забыли, потому что пять лет я занимался лечением.

Восстановление Швейцарии проходил, химию тут.

Целый год мы делали химиотерапию.

И под конец шоу я думаю, да, я же нужен.

Это классно, меня все помнят.

То есть да, это шоу мне дало старт опять выйти на эстраду, заявить о себе.

Слава Богу.

Из всех этих проблем.

Вот то, что ты говорил раньше.

Трудно, конечно, было, наверное, вернуться на сцену.

Столько было слухов, столько было домыслов.

Правда, неправда, что только не говорили вообще.

Вот как тебе это далось?

Как ты преодолел...

реакцию, может быть, и коллег, и публики.

Ты сама знаешь наших коллег.

Как говорится, мест хлебных мало.

Слушай, молодцы все.

Ты первая меня поддержала в этом проекте.

После проекта ко мне Лука со мной осталась, Люба Успенская, Ира Олегрова.

Ты знаешь, это самые наши лучшие женщины в нашей эстраде.

Во-первых, у меня родилась новая песня «Твори добро».

Мне было с чем приходить вновь.

То есть есть что петь.

Алишер, спасибо ему огромное, снял мне видеоклип.

Я ни копейки не заплатил.

Ребята все как-то скинулись, как-то все вместе.

Может, какой-то тысячу долларов у меня больше не было.

Мы сняли клип, ты понимаешь?

Как-то команда образовалась вокруг меня.

Я со смыслом это писал сам и музыку.

Всё, и мне было с чем выходить, как бы не с пустым.

И я вышел, гордо подняв голову, плевал на все слухи, сплетни.

Сплетен-то и не было, все говорили правду, наркоман.

Ты не скрывал, да, ты особо не скрывал.

Кто-то на нашей эстраде фантазирует, чтобы попасть на какое-то интервью.

Мне и фантазировать не приходится, у меня есть, что рассказать.

Всё, смело в бой, Лерочка, пошли дружно с коллективом, с балетом, со всей командой вперёд.

И с песней, как говорится.

Да, и с песнями.

Вперед и с песнями.

Скажи, ты так раздобрел.

Ой, химиотерапия, конечно.

Я был 130 килограмм.

Ты сейчас похудел еще.

Да, пришел я с 50 килограмм перед химиотерапией.

Представляешь, сколько?

Это вообще кошмар.

Через 5 лет я офигел.

Я вот такой.

Это кошмар какой-то.

Это из-за химиотерапии.

Организм по-разному реагирует.

Кто-то худеет.

А кто-то, наоборот, организм скрепчу, он набирает с яблока.

Могу скушать яблоко и попрасть на килограмм из-за яблока.

То есть у меня какое-то вот такое было.

Четыре липоксакции, которые не принесли никаких результатов.

Никто не делает липоксакции, возвращается всё.

Да, это было, конечно, дурдом.

Это в корсетях ходить полгода.

Все, потом я на это плюнул.

Вот сейчас я похудел за два месяца на 8 килограмм.

У меня такая победа для меня некая.

Это много.

Да, хорошо, еще худею дальше.

Это пить, потому что спиртное, понимаешь, минус спиртное.

Ну да, лишние калории.

И меньше кушать холодильник на замок, рот на замок.

Но 130 кг это был ужас.

Это было тяжело на ступеньки подняться.

Это был кошмар.

Хорошо спасали.

Эти платья объемные.

Ничего хорошего.

Сейчас вообще надо в форме всем артистам быть.

Сейчас такой век, как мы сегодня поражались.

Утром просыпаешься, новая звезда.

Вечером спать ложишься, ее уже нет.

Это наши молодые звезды сейчас.

С утра она есть, к вечеру ее уже нет.

Мы продолжаем бежать дальше.

Саш, я очень рада, что ты вообще преодолел такие сложности.

Всё это ты так преодолел и для себя сделал какие-то выводы.

И именно «Твори добро» теперь стало твоим девизом.

Слава Богу, эту песню взяли очень многие хостелы, детские дома, приюты для собак.

Мне так здорово, когда мне это пересылают.

А ещё, представляешь, в Казахстане

Текст моей песни вошел в учебники по обществознанию.

Представляешь?

Да.

Текст песни «Твори добро» теперь дети четвертого класса изучают на своих уроках.

Очень было много споров.

Как это приятно.

Они опять собрали все правительство по этой теме, обсудили, говорят, нет, мы оставляем, мы оставим.

Это вообще самое большое, что я сделал в жизни.

Теперь и детям пригодятся вот эти слова, которые я написал когда-то.

Это правда круто.

Это очень классно.

Но на этом останавливаться не будем.

Нет, бежим, бежим вперед.

Скажи, вот есть такое утверждение, что бывших наркоманов не бывает.

Ты согласен с ним?

Ну вот как, ну смотрите на меня, ну пью я, да.

Я вот на...

Но сейчас пройдет февраль, я кодируюсь периодически.

Да, я об этом рассказываю, тебе тем более рассказываю.

Я вшиваюсь каждый год, если я понимаю, что я ухожу в запой.

У меня есть клиника, уже 5 лет так происходит.

Клиника, Яна, огромное тебе спасибо, это хозяйка моей клиники.

Я иду к Яне, ну и не иду я сам, берет мне директор под руки, балет мой, сканковывает меня, садит в машину.

И зашивают.

Нормально.

А какие-то другие способы?

Знаешь, вот у меня вот так.

Потому что люблю я погулять.

Вот честно, люблю погулять.

Застолье, вот это все.

Иногда ухожу в штопор.

Вот тоже часть одиночества.

Потому что да.

Ну вот они умеют меня собрать.

На врач, что мы едем в лес на шашлыки.

Эта же машина меня везет в клинику.

Кольчик, ложусь, просыпаюсь, на попе шок.

Зашили.

Вот так мы живем.

Ну, знаешь, уже пятый год уже, я думаю, к этому не придёт, потому что… Слушай, ну я тебе скажу, что слава богу, что с наркотиками нет.

Слава богу, господи, я эти рожи сейчас вижу, они многие отсидевшиеся уже повыходили, потому что в те годы всех сажали.

И ты знаешь, я сейчас так, ой, где-то я тебя помню, ну нафиг.

Нет, сейчас… Потому что, наверное, многих нет на свете.

Многих на свете уж нет, наверное.

Да ну, блин, Лер, да.

Многие уже вообще еще тогда плохо ходили.

Ой, нет, та история, все.

Ну, выпить, да, белого венца.

Ну, сейчас уже не так, как раньше, что про него ходишь.

Ну, люблю застолье, люблю посидеть.

Русский человек, он любит погулять.

Все прошло очень быстро.

Вся эта наркотики, драки вот эти.

И осталось только творчество, слава Богу.

Ну тяжело, но мне хочется поминать, честно.

Ну я понимаю.

Но скажи, пожалуйста, вот этот твой негативный опыт, он сейчас каким образом на твою жизнь влияет?

Может быть, ты помогаешь другим людям?

Обязательно, Верочка, особенно вот эта ситуация с онкологией.

В каждом городе подходят люди с какими-то просьбами, кому-то какое-то видео записать, кого-то поддержать.

Иногда привозят ко мне этих ребятишек, которые там... Вот была девочка в Алма-Ате буквально неделю назад, в клуб, и мама привела девочку, и не пускали в ночной клуб, ей 14 лет, и пустили ко мне за кулисы.

Девчонка просто, вот она в 14, она такая взрослая,

И у неё онкология.

И она опустила руки.

Она говорит, не хочет химиотерапии.

Вот не хочет.

Говорит, всё, мама, я отлягу.

То есть я мою ей лет 18, ей 14.

Сейчас дети, ты сама знаешь, очень все взрослые.

Ой, это был такой разговор до утра.

Мы сидели, и утром они поехали на химиотерапию.

И то есть вот такие маленькие вроде бы, знаешь, добрые дела, но я приезжаю в детские дома.

Когда у меня хороший концерт проходит, я всегда покупаю конфеты, памперсы.

У меня есть...

Детский дом около меня, в деревне Сказка находится он.

Я вожу деткам подарки, конфеты.

И знаешь, они иногда приезжают с этими подарками, понимают, что не это они ждут, им не хватает всем общения.

Вот это самое ценное.

Я вот с обеда и до вечера у них, они играют мне на рояле, мы поём.

В общем, девиз твоей жизни – твори добро.

Лерочка, очень стараюсь, очень стараюсь.

Не могу смотреть, когда кому-то нужна помощь по телевизору.

Но копейку какую-то всё равно отсылаю.

Слушай, столько, конечно, слухов было.

И ты когда-то говорил, что гомосексуальность – это часть твоего имиджа.

Сам говоришь, парики, каблуки.

Ну, это всё весело.

Я просматриваю интернет, думаю, ну-ка, что там про меня, про эту интимность.

Да ничего никто не пишет, слава богу.

Ко мне не предстоит.

А сейчас уже всё?

Ты не играешь парики, каблуки?

Приходи на концерт.

Вы читаете?

Там всё по-прежнему.

Оно всё тоже.

Можешь каблучок пониже.

А он есть.

Приходи.

Как я от этого уйду?

Нет.

Они же все хотят видеть смешного клоуна на сцене.

Я и буду так делать дальше.

Сейчас такая модная тема.

Бодипозитив она называется.

То есть принимать себя таким, какой ты есть.

А я так и живу.

Скажи, пожалуйста, тебе сейчас комфортно?

Или ты всё-таки стремишься к чему-то другому?

Нет, конечно, я стремлюсь.

Мне ещё 8 килограмм надо сбросить.

Вот к этому я стремлюсь.

Да, я ещё пересматриваю.

У меня лежал целый месяц «Азаров и Дымов» песню новую прислали.

Месяц, руки не доходили.

Сейчас надо записывать.

Я сегодня посмотрел свой клип с «Назимой».

Я хочу новый клип теперь.

Да, она что-то модное, красивое, молодёжное.

Мне как бы каждый день надо себя поднимать и что-то хотеть.

Просто так нельзя вставать без...

Без цели какой-то.

Без цели, без мечты.

Нет, надо какую-то цель.

Хотя бы вот.

И каждый вечер ложусь и благодарен Господу, что я засыпаю, благодарен Господу, что я встаю.

Это самое главное.

Слушай, ты молодой, тебе лет-то всего ничего.

Ну, конечно, 43, 44.

Чего их год тебе убавляют?

45 будет в мае, будем гулять.

Ну, все равно, это вообще не возраст.

Сегодня, в наше время, это не возраст.

Ты когда-то говорил, что ты романтик.

Я романтик.

Ничего не поменялось?

Не поменялось.

То есть жизнь тебя, как она тебя только не мотала, но ты неисправимый.

Я все равно романтик.

Я очень люблю посидеть у камина, кому-то там засорить мозг своими там романтическими поэмами.

Я романтик.

Ну, а ты говоришь, что... Ты вроде такой романтик, но в то же время говоришь, что твоим другом стать сегодня нелегко.

Ну вот нелегко, поэтому у меня мало друзей.

И я горжусь тем, которые у меня есть.

Я не считаю, что очень много.

Знакомых может быть много, а друзья должны быть вот по пальцам рук.

Ну да, должны проходить проверку.

Да, у меня проходят проверку.

Кто хочет со мной дружить, все в очередь.

Расскажи, как ты их проверяешь?

На кастинге.

Так, ну-ка выстрелись.

Нет, все случается само собой.

И понимаешь, что вот это твой человек, а это не твой человек.

Ну, я не боюсь сказать «нет» кому-то.

Зачем бесполезные люди вокруг?

Зачем?

Только нужные.

Ну, сейчас у тебя есть друзья.

Слава Богу, да, есть друзья.

Мы с мамой общаемся замечательно.

Каждое утро мы созваниваемся.

Мы другу не позвоним, все что-то случилось.

Вот, слава Богу.

Мама меня простила, я ее простил.

Мы лучше друзья сейчас.

Скажи, пожалуйста, а вот можно тебя назвать везучим человеком?

Абсолютно.

Я везучий человек.

Да.

Я из такого, из таких передрягов в 90-е выпадал абсолютно без единого синячка.

И зубы мне брат выбил, а не в бою.

Я везучий.

Брат выбил зубы, это стало моим имиджем.

Конечно.

Я благодарен Мишке, моему брату, что у меня не было зубов.

Меня быстрее заметили.

А ты их так долго не вставлял?

Боялся, так боялся.

Врачей ты не представляешь.

Для меня стоматолог был самой страшной в школе.

Ты такой был уже известный.

Я думаю, ну денег тоже у парня.

Аллочка мне говорит, я тебя отведу, гадина.

Хватит без зубов ходить.

Мы тоже ничего не понимали.

Почему без зубов-то?

Какие-то годы была частью, но потом уже здоровье.

Уже неудобно, уже ты вырос, уже все расшатывается.

Это кошмар.

Эстетики не было.

Пошел, вставил.

И говорили, о, ты вставил зубы, все, больше не будет поклонников, никто нафиг.

Голос-то остался, ладно, зубов добавилось.

И все хорошо, и все отлично.

Надо из каждого выжимать, что из каждого дня что-то все позитивное такое.

Бодипозитив.

Скажи, пожалуйста, вот оглядываясь назад, как бы ты себе бы сформулировал следующую фразу, что я больше никогда не...

Не поругаюсь с родителями, это самое главное.

Про наркотики я вообще молчу, уже нет в этой моей жизни.

Я больше никогда, наверное, не обижу близкого человека.

Хочется, по крайней мере, чтобы так оно... Да, не зарекайся как бы, но... Знаешь, когда спрашивают, что бы ты хотел изменить в своей жизни в прошлое?

А вот ничего абсолютно.

Единственное, что не ругаться с мамой надо было.

Вот как-то это все пережить, переживать, и чтобы она осталась со мной рядом.

25 лет без нее тяжело.

Было тяжело.

А все остальное, слава богу, что оно было.

Я благодарен за это Господу.

Это каждый день урок, из которого нужно просто уметь делать выводы и всё.

Мне кажется, это очень полезный разговор для всех тех, кто нас сегодня услышит.

Очень хочется, чтобы люди учились на чужих ошибках.

Скажи, жизнь непредсказуемая.

Ты же не знаешь, вдруг за углом ещё какой-то очередной факап ждёт тебя.

Если это случится, где ты будешь брать силы?

Там.

Высшие силы.

Да.

Господу.

Я верующий человек.

При всём своём имидже я ставлюсь верующим человеком.

Но ты сильный человек.

Я стараюсь быть сильным.

Сашка, я тебе желаю, чтобы эта сила тебя внутренняя никогда не оставляла, чтобы друзья с тобой всегда были рядом, надёжные, проверенные, которых ты уже там...

Чтобы не было в жизни каких-то неожиданностей.

Конечно, всё это случается, это жизнь, иначе она была бы нескучна и неинтересна.

Но всё-таки без лишних уж потрясений.

Мне кажется, хватит уже на твою долю.

Будем надеяться.

Спасибо, хорошая.

Я тебя люблю.

Спасибо, родная.

Лира, нас будут снимать?

Мы не поняли ничего.

Она постояла и ушла.

Мы снимали, мы снимали.

Да, молчите стоим.

О, да, фигера.

Мы же говорили.

А вы говорили про СОЖ, про ТВ.

Мы про СОЖ говорили, про ТВ.

Короче, ничего интересного.

Ничего интересного.

Слушай, мы закончили наш интервью там.

Да?

Да.

Слушай, мы все время заходим.

Не пьем, не курим.

Мой не говорит.

Бросаем все.

Мне пить хочется, скажи мне, чтобы было ампула, еще и фибральность.

Я же зашился.

Что зашился?

Ну, попу ампулу шевелят, пить нельзя.

Выпьешь, все, покраснеешь, и вот не так будет.

Короче, не пьет.

Чтобы не пить, зажимаешься и все.

И теперь здорово, обожаю.

17 лет не пьет вообще.

Ни голодка, ни пива, ни вина, ничего.

И похудел на 8 килограмм.

Ну не в танце, он тут...

Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха

Я пытался понять как

Как это происходит?

Это только на алкоголе?

На алкоголе.

На алкоголе.

Можно еще от жрачки тоже?

Страшно.

Страшно.

Хочется и страшно.

А что может быть?

Она лопнет, давление.

Настя, помрешь.

Сейчас успеть помнить.

А от десертов есть такая?

От десертов есть.

Какого десерта?

Страшно.

Есть такое?

Ха-ха-ха!

Ха-ха-ха!

Ха-ха-ха!

Ха-ха-ха!

Ха-ха-ха!

Ха-ха-ха!