СПЕЦ ОТДЕЛ НКВД. ПОТУСТОРОННЕЕ. Дело номер 003. АНЕНЕРБЕ

За два месяца, проведенных в качестве офицера 3-го отдела контрразведки НКВД, Матиас значительно окреп.

Никто бы и не подумал, что еще недавно капитан валялся в госпитале, и его собирались отправить в глубокий тыл.

После ранения никаких неприятных ощущений не осталось, но врач предупреждал.

Симптомов болезни не будет, однако это не значит, что она отступила, не оставив и следа.

Просто притаилась».

Матиас по-прежнему следил за ходом боев, которые шли впереди, где проходила линия фронта.

Их отдел присоединился к войскам Украинского фронта, подошедшим с северо-запада.

Капитан подошел к настенному календарю и оторвал верхний листок.

Сейчас полным ходом разворачивалась Корсунь-Шевченковская операция.

Перешли в наступление 40-я и 6-я танковые армии Украинского фронта.

Противник оказывал упорное сопротивление, так что советские войска смогли продвинуться только на 5 километров.

Продолжалось начатое ранее наступление в Шполу.

Фашисты перебросили туда танковые дивизии из Кировоградского направления.

и создали на флангах прорыво-ударные группировки, в состав которых входили части печально знаменитой танковой дивизии «СС Викинг».

Она была единственной, где служили иностранцы, представители, как называли их нацисты, «расово приемлемых народов».

Правда, их было не больше 10%.

Это было весьма парадоксально, поскольку когда-то отбор в ряды СС был более чем строгим.

Кандидат должен был даже предоставить генеалогическое древо с фотографиями предков.

Принимались исключительно голубоглазые блондины, тщательно обмеренные со всех сторон антропологами.

Матиас со смешкой подумал, что и сам вполне подошел бы по внешности, хотя большую часть черт он наследовал от матери, русской из Рязани.

Впрочем, сейчас его когда-то бирюзовые глаза стали очень светлыми, почти серыми и прозрачными.

Матиас часто представлял, что сражается с немцами, что он по-прежнему в танке ловит в прицел вражеские тигры, но эта полоса его жизни закончилась раз и навсегда.

Теперь он нес другую службу.

не менее опасную и нужную.

Так он говорил себе, когда совесть начинала понемногу грызть.

Такое случалось в последнее время все чаще, ведь он, как ни крути, вот уже почти месяц только изучал материалы, которые подкидывал полковник Ропот, дотренировался под немилосердным руководством инструктора товарища Валюджанова.

Капитан из-под лобья взглянул на Колю, делавшего вид, что дремлет возле печки.

Мальчик тоже был недоволен простоем, но по иной причине, о которой вспоминать лишний раз не хотелось.

Стук в дверь заставил капитана обернуться.

Скомков оторванный листок, он бросил его в мусорное ведро и на всякий случай застегнул верхнюю пуговицу гимнастерки.

Педантизм в одежде был частью Матиоса.

Вошел в его привычку с самого детства благодаря воспитанию отца.

«Входите!» Дверь распахнулась, и в избу ввалился Николай Чук, штатный водитель третьего отдела.

«Доброго здоровьичка, товарищ капитан!» — проговорил он с сильным украинским акцентом.

«Меня вот отправили к вам.

Полковник велел передать, что ждет вас у себя.

Привезли какого-то свидетеля.

Надо, чтоб вы послушали».

Матиас сметнул взгляд в Колю.

Неужели новое дело?

Хорошо бы, а то совсем засиделся.

Мальчик блеснул поверх пухового платка маленькими глазками, но даже не шевельнулся.

«Скоро приду», — бросил ему Матиас.

Быстро одевшись, он вышел вместе с Николайчуком на улицу.

С востока доносился раскатистый гул артиллерийской канонады.

Там, возле Павловки, шли ожесточенные бои.

«Мулец-то наш совсем удичал», — посетовал тот с сочувствием в голосе.

«Из дому почти не выходит.

Не заболел бы.

Врачи говорят, без свежего воздуха недолго и туберкулезу развестись.

Не заболеет», — отозвался Матиас, широко шагая по направлению к дому, где квартировался полковник Робот.

Мёрзнет он всё время, вот и греется.

«Надо бы его в тыл переправить.

Я уж предлагал товарищу полковнику, да он только отмахивается.

Говорит, здесь парню лучше.

Паёк больше и вобще».

«В общем-то он прав», — ответил капитан.

«Да и безопаснее тут вполне.

Не линия же фронта».

«А ну как бомбить начнут?» «Бомбить много где могут начать.

Скажи лучше, что за свидетеля привезли?» «Да капитана одного.

Командовал отрядом, взявшим в окружение фашистскую колонну.

Фрицы награбили два грузовика добра.

Так жадничали, что замешкались и отстали от своих.

Вот их в лес и загнали.

Только я слыхал, что им вырваться удалось.

Вот и разбираются, чья вина».

Матиас почувствовал разочарование.

С таким делом справится и без него.

Повезет капитану, если не расстреляют, но в штрафбат попадет наверняка.

Подобные провалы в Красной Армии принято смывать кровью.

Возле дома курили два солдата, очевидно, конвой, доставивший капитана, упустившего врага.

При виде Матиаса они спрятали папиросы за спины и отдали честь.

НКВДшник в ответ приложил руку к ушанке.

«Хотелось расспросить, как там на фронте идут дела, отступает ли враг, велики ли потери, угостить табаком, но времени на это, к сожалению, не было».

Вздохнув, Матиас распахнул дверь и вошел в сени, где сидел с автоматом часовой Митя.

«Здравия желаю, товарищ капитан!» — подскочил он при виде офицера.

«И тебе не хворать», — кивнул Матиас.

«Ждет?

Так точно!

Заходите!»

Николайчук уже куда-то исчез.

Своё дело он сделал и, вероятно, поторопился в гараж, как он назвал, сарай, где стояли припасённые к третьему отделу автомобили, его любимые подопечные, с которыми он готов был возиться дни напролёт.

Везде, куда бы ни пребывала часть, первым делом Николайчук отправлялся на разведку, искать запчасти.

Зато машины третьего отдела почти никогда не вставали посреди дороги и вообще вели себя как паинки.

Даже моторы у них урчали по-особенному.

Сыто и довольно.

Матиас вошел в комнату, где уже собрались полковник Ропот, отец Даниил, он же товарищ Ломов, два оперативника НКВД, один из которых выполнял сейчас роль секретаря, и стоявший, вытянувшись по струнке, бледный от страха капитан.

«Заходи, заходи», — вместо приветствия произнес ропот, увидев Матиаса.

«Вот решил тебя пригласить, чтоб послушал, а то тут товарищ такие небылицы рассказывает, что Люба дорого».

Полковник незаметно подмигнул Матиасу, мол, не просто так тебя позвали, это обнадежило.

«Товарищ полковник, мамой родной клянусь, но так все и было», — сбивчиво воскликнул отчитывавшийся капитан.

На вид ему было лет двадцать пять.

Наверное, произвели вчин, потому что остальных офицеров перебили фрицы.

На войне многие быстро делали карьеру.

Вот только и погибали иногда в тот же день.

«Тихо!» — цыкнул Ропот.

«Сейчас обстоятельно повторишь весь рассказ с самого начала.

А ты садись вон там, место есть».

Указал он Матиасу на табурет у стены.

«Давай докладывай».

Снова взглянул он на капитана.

«И не мельтеши, обстоятельно говори.

С момента, когда загнали фрицев в лес и взяли в окружение.

Слушаюсь».

Уныло отозвался офицер.

«Дело было, значит, так.

Моя рота заметила колонну из двух грузовиков, крупа четырех группенвагенов и броневика.

Судя по всему, направлялись из «Липовца».

Мы перекрыли дорогу и обстреляли колонну из миномётов.

Подбили парочку машин.

Остальные свернули к деревьям и там встали.

Фрицы, как тараканы, повыскакивали, что-то похватали и дунули в лес.

Мы ещё издалека поняли по их чёрной форме, что это эсэсовцы.

Ну, думаю, возьмём гадов.

Осмотрели бронемашины, в грузовиках были вещи, награбленные везли, значит.

Правда, вещи, кажется, из музея какого-то.

На мой взгляд, ничего ценного.

Не знаю, зачем это все фрицам понадобилось.

В общем, вызвал я подкрепление, чтобы рощу оцепить и пойти прочесывать.

Когда подъехала еще одна рота, я сразу распределил бойцов и скомандовал двигаться к лесу, сжимая кольцо.

Капитан сделал паузу, чтобы сглотнуть слюну и набрать воздух.

И вот когда мы уже почти подошли к деревьям, оттуда выскочили немцы.

Не знаю, как они незаметно подобрались к краю рощи, но только никто их, пока не начали выбегать нам навстречу, не видел.

Человек двадцать их было.

Несутся на нас и палят, гранаты кидают.

Ну, мы, естественно, залегли и открыли ответный огонь.

Да только фрицы будто заколдованные оказались.

Не брали их пули.

Я лично прям в упор одному очередь выпустил из автомата.

Ему хоть бы что.

Пробежал мимо меня и не оглянулся даже.

И что самое странное, они тоже никого из наших не положили.

Ни пули, ни гранаты, ничего нам не сделали.

Так они вот в полном составе мимо нас и промчались.

Кто-то пытался ухватить фрицев, так промахнулся.

Чудеса одним словом.

Капитан замолчал, растерянно глядя на Матиаса.

Тот посмотрел на полковника.

«Что скажешь?» — спросил тот.

«Чудеса?

Не могу знать, товарищ полковник, но если разрешите, задам товарищу капитану несколько вопросов.

Валяй для этого, тебя и позвали».

Матиас взглянул на офицера.

«Вы их преследовали, пытались догнать?» «Метров триста по снегу за ними бежали, стреляли, орали им, чтобы сдавались, но ни в одного не попали».

«И куда они делись?

Снова в лес ушли?» «Никак нет», – понуро ответил капитан.

«Исчезли?

В каком смысле?

Не в воздухе же фрицы растворились?» Офицер тяжело вздохнул.

«Именно, что в воздухе».

Просто пропали.

Все это видели, бежали впереди нас, а потом пропали, будто туман ветром сдуло.

Матя задумался, глядя в пол.

Конечно, капитан мог наврать, чтобы оправдать свою неудачу.

Но придумать мог бы что-нибудь получше.

Да и не заставил бы он бойцов его покрывать.

Кто-нибудь бы дораскололся, а Ропот уж, конечно, успел допросить других участников операции.

Пусть не всех, но парочку точно.

Матиас вопросительно взглянул на начальника.

«Товарищ полковник!»

«А что другие говорят?» «Да то же самое», — ответил робот.

«Подтверждают каждое слово.

Пропали немцы, будто и не было их.

Машины их остались, а самих и нет.

Растворились в воздухе.

А следы...» — повернулся Матиас к офицеру.

«Отпечатки их ног на снегу вы видели?» Тот смутился.

«Не обратил внимания.

Не могу сказать...»

Вот, в общем, тебе задание.

Вмешался робот.

Бери товарища капитана и поезжай прямо туда, к рощи к этой.

Все смотри и выясни, что там случилось.

Приказ о формировании поискового отряда тебе выдам.

Если что...

Найдите фрицев этих.

Сдадутся, берите живыми.

Нет?

Значит, нет.

Но никаких эсэсовцев у нас в тылу бродить по лесам не должно.

Вопросы есть?

Никак нет, товарищ полковник.

Ну, тогда собирайся.

Николайчука с тобой отправлю.

Он там новый трофейный мерс починил вчера.

Как раз и опробуете.

Слушаюсь, товарищ полковник.

Разрешите идти?

Давай, давай, двигай.

Времени ждет.

Как всегда.

«Погодь!» Видя, что Матиас собрался уходить, прогудел отец Даниил.

«С тобой схожу!» Он вышел вместе с капитаном, на улице прислушался к звукам канонады.

«Плотно стелют!» — проговорил священник одобрительно.

«Не выстоит фашист!

Отступит никуда, не денется!

Скоро и до Берлина дойдем!» Матиас промолчал.

Ему вовсе не казалось, что победа станет скорой.

В том, что она обязательно настанет, он не сомневался.

А вот насчет времени... Враг был упорен и не желал сдавать позиции.

Дрался за каждый клочок земли.

Матиас машинально потрогал рукав на предплечье, где под одеждой чернели клейма.

Отец Даниил покосился, все понял.

«Не рубей раньше срока», — посоветовал он.

«Надежда, она, знаешь, всегда есть.

Вот кончится война в следующем году, и освободишься.

Успеешь в следующем», — отозвался Матиас.

«Между нами, говоря, товарищ Лумов, не думаю.

Повоюет еще фашист, уж очень он упорен».

Отсюда Нилу такие крамольные вещи говорить было можно.

Священник все-таки.

«Ничего.

Главное не терять надежду.

Об этом всегда помнить надобно.

Сейчас в дом зайдем, дам тебе благословение.

С ним все делаешь как надо.

Только верить надо».

Отец Даниил искоса взглянул на Матиас и словно ожидал ответа.

Капитан промолчал.

Так за разговором дошли до дома.

В избе священник дождался, пока Матиас сложит вещи.

Затем осенил крестным знамением, прочитал молитву заратника Божия на защиту родины идущего.

«Может и тебя благословить», — усмехнулся он, взглянув на слезшего с лавки Колю.

«А?

Как думаешь, поможет?»

Мальчик молча протиснулся мимо бочком.

На священника при этом даже не посмотрел, выскользнул на улицу.

«Ну, с Богом!» — кивнул Матиосу на прощание отец Даниил.

«Береги себя, но не жалей.

Служи, как положено».

Из расположения выехали спустя минут пять.

Новый «Мерседес» был большой, вместительный.

Помимо Матиаса и Коли туда поместились проштрафившийся капитан и двое конвойных.

За рулем был Николайчук.

Он тихонько напевал песню слов, которые Матиас разобрать не мог.

К лесу, где развернулась таинственная драма, подъехали спустя час.

Здесь звуки артобстрела слышались уже совсем хорошо.

Словно за пригорком сражение шло.

Но это впечатление было обманчиво.

На самом деле бои продолжались в трех километрах восточнее.

Над лесом пролетели советские истребители.

Проводив их взглядом, Матиас мысленно пожелал пилотам удачи.

«Вот машины!» — указал капитан на примастившиеся возле деревьев автомобили с намалеванными на бортах крестами и знакомыми каждому бойцу рунами СС.

Возле них дежурили красноармейцы.

«Там они их и бросили, и дунули в лес, как зайцы!» «Пойдем посмотрим, что они там за музейные экспонаты везли!»

Он направился к машинам, хрустя грубым почти до колен снегом.

Приблизившись, капитан увидел, что помимо крестов на автомобилях красовалась незнакомая эмблема, обрамленный овалом меч, перевитый лентой.

По периметру шла надпись, которую Матиас, изучавший под руководством Ропота немецкий язык, как без этого контрразведчику смог перевести «Немецкое наследие предков», ну или что-то в этом роде.

«Знаете эмблему?» — спросил Матиас капитана.

Тот отрицательно покачал головой.

«Никак нет.

Впервые вижу.

У фрицев полно всяких символов, всех и не упомнишь.

Да и зачем?» «Интересно, что это означает?» — пробормотал Матиас.

«Ну да ладно.

Разберемся».

Обойдя один из грузовиков, он заглянул внутрь.

Борт был опущен так, что содержимое кузова хорошо виднелось.

Какие-то деревянные статуэтки, резные столбы, ржавое оружие, книги.

На вид все очень древнее.

Неудивительно, что офицер решил, будто груз является экспонатами музея.

И тут Матиас сообразил, что так оно и было.

Он слышал, что с частями СС следуют представители так называемого института, которые тащат всякие древности и переправляют их в Берлин для изучения.

Как же называется?

Матиас сделал несколько шагов, чтобы снова взглянуть на борт грузовика, где красовалась эмблема с мечом.

«Точно!

Аненербе!»

Ропотц неделю назад о нем рассказывал.

Его ученые якобы занимаются изучением истории Германии, истоков ее культуры, а на деле фальсифицировали факты, пытаясь доказать, что все народы произошли от фрицев, хотя нет.

Не все.

Фашисты, помнится, еще низшие расы выделяли и ужасно боялись с ними породниться.

Думали, будто в их жилах течет едва ли не волшебный эликсир, который нельзя смешивать и разбавлять.

В общем, лютый бред.

Матиас еще раз окинул взглядом груз, ничего интересного вроде.

«Капитан, вы, кажется, говорили, что фрицы забрали что-то с собой», — вспомнил он.

«Так точно!

Вытащили пару мешков из броневика!» «Значит, в грузовиках ничего особо ценного не было.

А вот что-то немцы бросить не пожелали.

Даже улепетывали от красноармейцев.

Узнать бы, что!»

«Из леса они тоже с мешками вышли?» – спросил Матиас.

«Не могу знать, не обратил внимания?» «Понятно, в пылу боя на такие вещи не смотрят».

«Но мешков вы не видели?» – на всякий случай уточнил Матиас.

«Никак нет».

«Но утверждать, будто их не было, не берусь».

НКВДшник вопросительно взглянул на топтавшегося возле грузовика Колю.

Тот равнодушно пожал плечами и отвернулся.

«Значит, в грузовике тоже ничего любопытного не учуял».

Постепенно обошли все автомобили.

Матиас обратил внимание, что вокруг виднелись следы немецких сапог.

Значит, как минимум, до того, как фрицы вошли в лес, плотностью они обладали и законом физики не противоречили.

«Ладно, теперь давайте глянем на место, где эсэсовцы прорвались».

«Туда!» — указал капитан.

«Я покажу, надо лесок обойти».

Через 10 минут Матиас был на месте.

Снег был изрыт ногами солдат, повсюду виднелись глубокие вмятины, там, где бойцы ложились, спасаясь от вражеских пуль, ни одна из которых их так и не настигла.

Матиас побродил по округе, подошел к деревьям, зашел в рощу.

Ни одного отпечатка немецких сапог.

Похоже, капитан говорил правду, и попавший в окружение отряд действительно, а что, собственно...

Как фрицы могли прорваться сквозь заслон, не оставив следов?

Не призраки же они или... Да.

Что думаешь?

Тихо спросил он следовавшего за ним по пятам Колю.

Были здесь немцы?

Проходили?

Снежок чистый, но это и ты сам видишь, ответил мальчик.

Но шлейф остался, не живой.

«А кто проходил?» «Сам как считаешь?» «Призраки?» «Все может быть».

Коля сильно втянул носом морозный воздух.

Пар он не выпускал, но никто не обращал на это внимания.

Даже Матиас уже почти привык.

Чую очень слабый след.

Он проходит здесь и тянется туда.

Коля указал в сторону от леса.

Думаю, там и теряется.

Если они и правда растворились в воздухе,

«Давай проверим», — предложил Матиас.

Они зашагали обратно.

Капитан и конвой стояли в сторонке, чтобы не мешать.

Дожидались.

Через некоторое время Коля остановился.

«Всё, больше нет», — объявил он.

«Здесь они исчезли».

Матиас обернулся, глядя на стройные сосны с мохнатыми белыми шапками.

Над ними висели густые темные тучи, походившие на фоне белесого неба на застывшие комия грязной ваты.

Отряд живых эсэсовцев вошел в рощу, а вышел оттуда отряд призраков.

Или же фашисты до сих пор находились в лесу.

Тогда красноармейцы видели морок.

Как возникший, правда, непонятно.

«Нужно углубиться в лес», — решил Матиас.

Он направился к капитану.

«Мне понадобится поисковый отряд», — сказал он.

«Вы слышали полковника.

Соберите людей как можно быстрее.

Фрицев искать будем», — уточнил офицер.

«Будем.

Но они же исчезли».

«Искать будем в лесу.

Предполагаю, что вы видели мираж.

Атмосферное явление».

«Возможно, немцы еще там», — Матиас махнул рукой в сторону деревьев.

Брови капитана удивленно поползли вверх.

«Мираж?

Они же только в пустынях бывают.

В Арктике, я читал, случаются схожие явления», — ответил Матиас.

Сочинял на ходу, чтобы хоть как-то оправдать дальнейшие действия.

Снег отражает солнечный свет, который, преломляясь, создает оптические иллюзии.

В общем, капитан, я жду здесь, у вас 10 минут.

Конвой может быть свободен или присоединиться к поискам.

Последние слова заметно обрадовали офицера, который решил, что почти оправдан.

Потому что если все было миражом и враг до сих пор в лесу, значит он никого не упустил.

«Слушаюсь!» — звонко отчеканил он и опрометью кинулся собирать солдат.

Набралось 12 человек, можно было бы дождаться подкрепления, но Матиас не хотел ждать.

Если фашисты живы, главное их обнаружить, а затем можно накрыть минометным огнем.

К тому же в распоряжении отряда имелись гранаты, да еще сброшенного немецкого броневика сняли пулемет.

Орудие было нелегким, нанести его было вполне возможно.

Немцы, если опять же они живы, считают, что окружены, значит, окопаются и навстречу не попрут.

Выступили цепью.

Двенадцать человек бойцов, оставленных для охраны захваченной техники, капитан, Матиас и Коля.

«Парнишку бы лучше не брать с собой», — обеспокоенно заметил капитан.

«Подстрелят еще, он один не останется, контуженный.

Вот приходится его повсюду с собой таскать», — привычно объяснил Матиас.

«Иначе припадок будет, но...»

«Этот хвост будто заговоренный, так что не беспокойтесь, капитан.

Да и он будет держаться за нами».

Офицер скептически шмыгнул носом, видать, не верил в заговоры.

Шагать пришлось между деревьями около 20 минут.

Наконец, впереди между стволами показалось что-то черное.

Через несколько минут Матиас понял, что видит последствия пожара.

Сосны стояли, покрытые копотью.

Нижние ветки походили на скрюченные пальцы мертвецов и резко контрастировали с верхними, покрытыми снегом.

Еще спустя пару минут красноармейцы увидели то, что заставило их обменяться испуганными возгласами и жестами.

Когда они осторожно вышли на небольшую поляну, то застыли, глядя на подвешенную в двух метрах над черной выжженной землей обнаженную женскую фигуру.

Направленная головой вниз, она была тщательно зафиксирована с помощью тонких тросов.

Связанные вместе ноги указывали в небо, а руки были привязаны к вбитым в землю колышкам, так, чтобы образовывать с головой угол примерно в 30 градусов.

В целом, фигура напоминала перевернутый игрек.

Бледная обмороженная кожа посинела, и на ней зловещим розчерком олела длинная, нанесенная поперек живота рана, заканчивающаяся по краям косыми розчерками.

И с нее до самой выжженной земли свешивались покрытые инеем внутренности.

Вокруг женских фигур лежали в разных позах мертвые фашисты.

ССовцы были жестоко истерзаны.

Многих частей тел не хватало.

Другие лежали отдельно, словно кто-то разбрасывал их в безумном веселье.

Черная форма превратилась в пропитанные кровью лохмотья.

На телах пировали вороны, но испуганные появлением живых людей, они спорхнули с тел и, разрывая морозный воздух резким недовольным карканьем, перелетели на ветки ближайших сосен.

Покидать поляну.

Птицы не собирались, рассчитывая, что солдаты уйдут, оставив им добычу.

Красноармейцы испуганно переглядывались, не зная, ни что сказать, ни что предпринять.

«Надо бы ее снять, наверное», — робко предложил, наконец, один из бойцов.

«А, товарищ капитан?» «Не нужно», — мотнул головой Матиас.

«Прежде всего смотрим».

«Кто шехтак?» — пробормотал один из солдат.

«Неужто сами друг друга?» «Сомневаюсь», — отозвался Матиас.

«Вы слышали стрельбу?» «Никак нет.

Тихо все было».

Подобрав пару шмайсеров, капитан проверил магазины.

Почти пустые, но это ничего не означало.

Немцы отстреливались от красноармейцев, когда уходили в лес.

Матиас обратил внимание на вылезшего вперед Колю.

Мальчик застыл перед убитой женщиной, задрав голову.

«Эй, парень, не смотри!» — засуетился капитан, командовавший окружением.

«Надо увезти отсюда ребенка!» Матя остановил его.

«Тихо!

Не трогать!

Только хуже сделаешь!» «Да как же!

Разве можно...» «Ничего, не кричи!

Напугаешь его, только сильнее.

Сейчас посмотрит и отойдет.

Обыщи пока фрицев.

Осмотрите раны, попытайтесь понять, что их убило».

«Похоже на взрыв», задумчиво отозвался капитан.

«Да и поляна выгорела, деревья вон тоже.

Что еще могло их так разорвать?

Тела обгоревшими не выглядят», — возразил Матиас.

«И женщину пламя не тронуло.

В общем, исполняйте, мне нужны мешки, которые они утащили с собой.

Найдите их».

Солдаты нехотя принялись обшаривать мертвецов.

Матиас же приблизился к замерзшему перед женским трупом Коле.

«Что скажешь?

Кажется, по твоей части».

Мальчик поманил рукой, мол, наклонись.

Когда капитан согнулся, зашептал ему в самое ухо.

«Фетиш рану.

Ничего не напоминает?» «Нет.

Что в ней особенного?» «Ах, да».

Мальчик усмехнулся.

«Вы ж языков, считай, не знаете.

Всё время забываю».

«Буква, что ли, какая-то?» «Скандинавская руна.

Немцы их обожают, повсюду лепят».

И что это за руна?

Почему рана в виде нее?

Тебе повезло, капитан, что я знаю все земные языки.

Ты видишь опфер?

Символ самопожертвования.

А само тело подвешено в виде другой руны, которая называется Тотен и означает смерть.

Мальчика прервал подошедший красноармеец.

В руке он держал аккуратно сложенную черную униформу.

«Товарищ капитан, смотрите, похоже, это ее!» Он указал глазами на убитую женщину.

Матя скивнул.

Выходило, что попавшие в окружение фашисты решили провести некий жуткий ритуал с жертвоприношением.

То ли бывшая с ними офицер сама согласилась выступить в этой страшной роли, то ли ее назначили, но женщину подвесили и выпотрошили.

Чего пытались добиться эсэсовцы, пока было неясно.

Скорее всего, каким-то образом надеялись, благодаря ритуалу, выйти из окружения, но вместо этого фашистов настигла смерть.

Правда, их призраки все же попытались прорваться, но далеко не ушли, растаяли.

По крайней мере, теперь понятно, куда фрицы делись».

Вкратчиво заметил подошедший к Матиусу капитан.

«Вы доложите, что прорыва окружения не было?» НКВДшник медленно кивнул.

«Да, капитан, можете расслабиться.

Вашей вины в произошедшем нет».

«Ищите мешки!» Офицер вздохнул с явным облегчением.

На его лице даже мелькнула робкая улыбка.

«Думаете, в них была взрывчатка?

Если да, фрицы, похоже, ее всю использовали.

Ищите мешки, капитан!» Резко повторил Матиас, и офицер, вздрогнув, поспешно отошел.

Когда он не мог его слышать, Матиас обратился к Коле.

«Куда ушли немцы, действительно ясно.

Прямиком в преисподнюю, где им самое место.

Меня теперь гораздо больше интересует, что вышло оттуда».

Мальчик усмехнулся в пуховой платок.

«Верно мыслишь, капитан.

Не сами же они друг дружку разорвали».

Оставив Колю, Матиас медленно обошел выжженную поляну.

Черная отметина была идеально круглая.

С противоположной стороны от той, с которой вышли на нее красноармейцы, капитан увидел цепочку уходящих в лес следов, и это были не подошвы немецких сапог.

Скорее отпечатки оставили здоровенные лапы, оканчивающиеся когтями.

Раздавшийся за спиной шепот мальчика заставил засмотревшегося Матиаса вздрогнуть.

«Тебе будет очень интересно, капитан, и на этот раз придется расплатиться».

«Куда оно ушло?» — резко спросил Матиас.

«Ты сам видишь».

«В сторону линии фронта».

А на чьей стороне оно собирается сражаться?

Подумав, задал вопрос Матиас.

Нашей или немцев?

Коля едва слышно рассмеялся.

На своей, капитан.

Оно всегда сражается только на своей стороне.

В этот миг подбежал офицер с двумя абрезентовыми мешками в руках.

На обоих белел отпечатанный орел.

«Вот, товарищ капитан, нашли.

Только они пустые».

Матиас выхватил из рук капитана один мешок, раскрыл, заглянул внутрь.

Поверхность была покрыта чем-то белым.

На снег не похоже.

Скорее, пыль или порошок.

Вывернув мешок, Матиас набрал из шва маленькую щепотку оставшегося вещества.

На фоне белых частиц поблескивали чуть более крупные, похожие на крошечные гранулы кварца.

«Соль с мелом», — сообразил вдруг капитан.

Он читал про этот состав в одном из учебников, которые подсовывали ему для обязательного чтения то отец Даниил, то полковник Ропотт.

Данная смесь использовалась, чтобы начертить защитный круг с пятиугольной звездой посередине, пентаграмму.

Благодаря ей призываемая сущность не могла добраться до осмелевшего его побеспокоить.

Но у фашистов почему-то не сработало.

Матиас обвел глазами раскиданные по обожженной земле истерзанные трупы.

«В чем же дело?

Что пошло у эсэсовцев не так?

О, ну конечно!

Как же он сразу не сообразил?

Это ведь сейчас почва голая и покрытая золой, а когда немцы чертили пентаграммы...»

Здесь был снег.

Он вступил в реакцию солью, растворил ее, да имел размок.

Этого фашисты и не учли в спешке, или просто выхода другого все равно не видели, вот и рискнули.

В общем, пентаграммы не сработали.

А поднятая из преисподней тварь смогла растерзать эсэсовцев.

«А здесь что?» — взял Матиас второй мешок.

Внутри обнаружились крошечные частицы черно-серого цвета.

Некоторые гранулы едва заметно отливали розовым.

Матиас протянул ладонь Коли.

Тот тихо хмыкнул, поманил пальчиком.

Когда капитан наклонился, прошептал «Сульфит серебра».

В первую секунду Матиас тупо уставился на частицы, думая, чем эта информация может ему помочь.

Но затем в памяти вспыхнул прочитанный пару недель назад отрывок из учебника.

Там говорилось о сернистом серебре, или как называли его когда-то в протоколах инквизиции, «инфернуме».

Единственном веществе, которое, по мнению алхимиков, могло открыть проход в обитель демонов.

Или, проще говоря, преисподнюю.

Похоже, ученые прошлого были правы.

Фашисты использовали инфернум, чтобы начертить печатели сигил, духа которого призвали.

И с этим у них все отлично вышло.

«Товарищ капитан, что это за следы?» — задал вопрос офицер, заметивший, наконец, на снегу отпечатки когтистых лап.

«На медведя не похоже.

Совсем.

И вообще странно они расположены, будто лошадь прошла.

Но тогда были бы копыта, конечно».

«Это оставил тот, кто убил фрицев», — сказал Матиас.

«Как же их?» «Догоним, узнаем.

Но сначала надо найти книгу, по которой проводился ритуал.

Что дал обыск?» Офицер развернулся к бойцам, осматривавшим тела.

«Эй, книгу находили?» «Так точно, товарищ капитан, вот она!»

Один из солдат поспешил с толстенным фолиантом в руках.

«Старое похоже очень.

Переплет кожаный.

Рядом с офицером ихнем лежало».

Матиас забрал находку, раскрыл на странице, заложенной немецким ножом.

Здесь было описание, рисунок, заклинание на латыни и чертеж сигила.

Теперь было ясно, кого призвали эсэсовцы.

«Здесь все собрать и погрузить в машины», — отрывисто распорядился Матиас.

«Доставить тела и прочее в наш отдел, капитан, проконтролируйте лично.

А враг я сам им займусь.

Ваша помощь не потребуется».

«Товарищ капитан, давайте мы с бойцами исполняйте приказ», — перебил Матиас, захлопнув книгу.

«Без лишних слов.

Если не вернемся, сами доложите полковнику Ропоту обо всем, он разберется».

и соблюдайте строжайшую секретность.

Всё, что вы здесь видите — государственная тайна.

Подписки о неразглашении сдадите позже».

Не тратя больше времени на разговоры, Матиас поспешил в лес.

Только Коля последовал за ним.

Красноармейцы провожали НКВДшника растерянными взглядами.

Завидев Матиаса в сопровождении Коли, дождавшийся возле машины Николайчук оживился, выбросил в снег окурок и кинулся заводить «Мерседес».

«Куда едем, товарищ капитан?» — окликнул он, когда Матиас подошел ближе.

«Вокруг роща.

Ищем цепочку следов, уходящих на восток».

«Тогда «Мерс» не подойдет», — озабоченно отозвался Николайчук.

«Не проедет по такому снегу.

Надо взять грузовик».

Шофер указал на немецкий круп с тремя осями.

«Ну тогда заводи.

И поживее.

Слушаюсь, товарищ капитан.

Сейчас мы этого здоровяка вмиг оживим.

Послужит правому делу, наконец».

Пока Николайчук возился с грузовиком, Матиас достал из вещмешка склянку для образцов и засыпал туда остатки сульфида серы.

Может, Ропота заинтересует, хотя с чего бы.

Просто обычное химическое соединение.

Но на всякий случай пусть будет.

Книгу тоже упаковал.

Эта находка уже полюбопытнее будет.

«Все, гони!» — велел Матиас, садясь на переднее сидение.

Коля устроился рядышком.

Грузовик взревел, тронулся, выбрасывая из-под колес комья снега и вихри белой пыли.

Набрал скорость и покатил вокруг рощи, иногда замедляясь и буксуя, но не останавливаясь.

Шесть колес сминали сугробы, впиваясь в них рифлеными покрышками, как зубами.

Через четверть часа Круп обогнул рощу, и Матиас, не отрывавший глаз от белых просторов, увидел цепочку следов.

Они тянулись из леса и уходили к горизонту.

«Сворачивай», — велел Матиас.

«Видишь следы, по ним езжай».

«Слушаюсь, товарищ капитан.

Не уйдет.

Ему б в лес какой податься, а он по полю чистому поперся, так что догоним».

Немилосердно раскачиваясь и подпрыгивая, грузовик устремился к горизонту.

Звуки канонады делались все слышнее и отчетливее.

Круп постепенно приближался к линии фронта.

Через некоторое время впереди показалась темная точка.

«Вот он!» — возбужденно воскликнул Матиас.

«Вижу, товарищ капитан!» — процедил крепко вцепившийся в руль Николайчук.

«Догоним!

Никуда не денется!

Живым брать будете?» Это вряд ли.

Грузовик медленно, но верно приближался.

Фигура росла, и через некоторое время в кабине раздался удивленный возглас шофера.

«На лошади, что ли, он?» Но спустя еще несколько минут стало ясно, что впереди двигался вовсе не всадник.

Неведомое существо на четырех будто изломанных в суставах ногах бежало по снегу, размахивая длинными руками.

Из спины росли извивающиеся щупальца, которые издалека можно было принять за крылья.

В целом же тварь напоминала жуткого кентавра вроде тех, что видел Матиас в учебнике по истории Древнего Мира.

Но это существо не было выдуманным греками соединением человека и лошади.

Покрытое костяными наростами, напоминавшими гротескные средневековые доспехи, оно превосходило размерами любого скакуна примерно вдвое.

Услышав шум мотора, тварь обернулась и оскалила здоровенные зубы в широкой акульей пасти.

Четыре глаза вспыхнули.

как угольки, на которые резко подул свежий ветер.

Матиас почувствовал на плече Колину руку.

Это означало, что мальчик готов.

«Ну, понеслась, родимая!» «Слева объезжай!» — приказал капитан, сжав черную рукоять Финки.

Освещённый клинок плавно покинул ножны.

Когда грузовик поравнялся с тварью, Коля распахнул дверь и высунулся из кабины по пояс.

«Куда?» — испуганно завопил Николайчук.

«Тихо!» — гаркнул Матиас, вставая на сидение коленом.

«Веди ровно, не отставай!» Коля пружинисто оттолкнулся от подножки, взвился в воздух, превратившись в клубок тонких черных жгутов и обрушился на спину бегущей твари.

Он мгновенно оплел свою жертву, спеленал, стянул, прижав покрытые панцирными пластинами руки чудовище к телу.

Затем жгуты скользнули вниз, треноживая его.

Демон споткнулся раз, другой и кувыркнулся вперед, зарываясь в снег.

Воздух огласило яростное рычание.

«Тормози!» Как только грузовик встал возле отчаянно бьющейся твари, он выпрыгнул из кабины и кинулся к демону.

Коля сжимал его, словно удав, но черные жгуты то и дело звонко лопались.

Времени было мало, и Матиас не собирался терять ни секунды.

Буквально упав на грудь чудовища, он замахнулся и изо всей силы вогнал лезвие Финки в пылающую глазницу.

Существо изогнулось, разрывая плетавшие его по рукам и ногам жгуты.

Жуткая пасть звонко щелкнула рядом с Матиасом, едва не впившись ему в предплечье.

Но капитан, отпрянув лишь на секунду, выдернул нож и вонзил снова в другую глазницу.

Демон зашипел, как залитый водой костер.

Он почти высвободил левую лапу.

Матя свонзил финку в третий глаз.

Когтистые пальцы уже тянулись к нему, когда капитан погрузил каленую сталь в последнее пылающее око врага.

Чудовище замерло.

В открытой пасте виднелся покрытый гнойными наростами толстый язык.

Когда Коля встал, снова превратившись в обычного мальчика, труп демона распластался на снегу, подобно выброшенный на берег каракатицы.

Матиас поднялся, тяжело дыша.

Сердце билось о клетку ребер, как сумасшедшее, словно умоляя выпустить его на свободу.

НКВДшник вытер лезвие о снег и убрал в ножны.

«Товарищ капитан, что это такое?» — раздался дрожащий голос Николайчука.

Он подбежал с автоматом в руках и с трясущимися губами.

«Цец!» — прикрикнул Матиас.

«Все кончено, враг мертв.

Привыкай, кстати, такая у нас служба.

Надеюсь, напоминать, что все, что ты видишь, государственной тайны не нужно».

Шофер поднял на Матиаса испуганный взгляд, медленно опустил автомат.

«Не надо, товарищ капитан, я понимаю, но это враг.

Один из многих, и мы с ними боремся».

В это мгновение мертвый демон начал таять.

Плоть его стала прозрачной, словно дым, задрожала и исчезла.

Весь процесс не занял и десяти секунд.

Осталась только здоровенная вмятина на снегу.

«Батюшки святы, Господь всемогущий!» — не выдержал водитель.

«Да что ж это такое?» «А этого тебе, Николайчук, знать не положено», — строго ответил Матиас.

«И помалкивай, то под трибунал пойдешь.

Расписку о неразглашении с тебя не берут, и так в нашем отделе служишь.

Но слова мои запомни — никому ни слова.

А теперь соберись, мы возвращаемся».

«Значит, демон вернулся в преисподнюю», — проговорил отец Даниил, выслушав Матиас.

«Так точно, товарищ Ломов, туда, откуда его и призвали.

Убить такую тварь невозможно, однако отправить в свой мир вполне».

«Ладно, с этим ясно», — кивнул Робот.

Значит, демона больше нет, фашисты мертвы и дело закрыто.

Инфернум, который ты привез с интереса, не представляет, поскольку является обычным сульфидом серебра.

Агайтию мы и раньше видели, хотя издание хорошее, одно из первых.

Передадим, куда следует.

У меня только один вопрос.

«Чего ты такой мрачный, капитан?» «Никак нет, товарищ полковник», — ответил Матяс.

«Все в порядке?» «А я думаю, что догадываюсь», — вмешался отец Даниил.

«Прошло всего два месяца, а с тебя уже вторую глифу сняли.

Такими темпами недолго и всех лишиться, а тогда контракт будет считаться подписанным».

«Это тебя беспокоит, ратник божий?» «Беспокоит», — не стал отникиваться Матиас.

«Но я не жалуюсь».

«Это правильно», — одобрил Ропот.

«Ты борешься со страшным врагом, и твой подвиг, хоть и тайный, сам знаешь, как важен.

Так что не падать духом, капитан.

Даст бог, закончится война раньше, и вернешься домой».

«Свободным вернешься.

Служу Советскому Союзу», — сделанной бодростью ответил Матис.

«Молодец, вот и служи.

А сейчас отдыхай», — ропот потянулся к папиросам.

«Свободен».