СПЕЦ ОТДЕЛ НКВД. ПОТУСТОРОННЕЕ. Дело номер 005. НЛО

Лейтенант сидел на выставленном в центре кабинета стуле и нервно мял в руках кожаный летный шлем.

Бледное лицо его покрывало испарина и едва ли из зашедшего от железной печки жара.

Это был уже пятый пилот, которого допрашивал полковник Робот, и все рассказывали одну и ту же историю.

Совершенно неправдоподобно.

Можно было подумать, что летчики сговорились, вот только зачем?

Они явно стали свидетелями чего-то.

На дворе 42-й год, апрель.

Туманный и дождливый Севастополь.

Осиротевший парнишка Боря Кулеш находит свой новый дом на эсминце Ташкент.

И уже через месяц происходит налет самолетов на корабль, во время которого он, обливаясь потом, подносит снаряды к зениткам, показывая, что и простой мальчишка может быть героем.

Эту и другие познавательные истории флота вы можете узнать в игре World of Warships.

Регистрируйтесь в игре по ссылке в описании, получайте подарки и изучайте историю вместе с миром кораблей.

Пора играть!

«И в течение какого времени этот шар следовал за вами?» — устало спросил полковник.

Он простудился и явно чувствовал себя неважно, однако никакая болезнь не могла стать для Ропота поводом остановить работу или переложить ее на других.

Он создал третий отдел, тщательно отбирая в него людей, и держал бразды правления своей маленькой водщиной с железной хваткой, которую жалкая простуда просто не имела шанса ослабить.

«Около трех минут», — ответил пилот, не поднимая глаза.

«Может, дольше.

Я не засекал».

«И что вы сделали?» «Попытались оторваться.

Атаковали его.

Мы все атаковали, но промахнулись.

Шар был прямо в моем прицеле.

Я не сомневался, что поражу цель, однако, увы, не знаю, как так могло получиться».

«Если никто из вас не попал, почему шар упал на землю?

Выходит, кто-то его подбил».

Пилот медленно покачал головой.

«Никак нет, товарищ полковник.

Не было ни дыма от него, ни огня.

Когда мотор повреждён, это ж всегда видно.

Так то, когда самолёт подбит.

А это ж шар».

Лётчик поднял глаза на ропота.

В серых глазах, естественно, читалось недоумение.

«Товарищ полковник».

А что же это могло быть, если не самолет?» Начальник третьего отдела хмыкнул и раздраженно затушил в пепельнице окурок папиросы.

Закашлялся в кулак.

«Вам виднее, лейтенант», — хрипло проговорил он.

«Меня там не было.

Вы наблюдали светящиеся шары, меняющие направление движения, как теннисные мячики, не я. Сами как считаете, что это было?» Пилот помялся, прежде чем ответить.

Ему явно не хотелось выдвигать никаких версий, но отвечать было надо.

Полковник НКВД ждал, и пауза уже затягивалась.

«Я предполагаю, — наконец осторожно начал летчик, — что мы стали жертвами...

Оптическая иллюзия.

Какой-то свет преломился в стеклах кабин наших самолетов и создал такой эффект.

Ропот поморщился.

Ответ его совсем не удовлетворил.

«У всей эскадрильи, что ли?» — спросил он.

Пилот кивнул.

«Так точно?» — тихо сказал он, явно не веря в то, что говорил.

Матис вздохнул.

«Что ж, лейтенанта можно понять.

Когда тебя и твоих товарищей допрашивают в НКВД, хорошего не жди.

И за языком следить приходится очень тщательно».

Он, как и остальные бойцы Красной Армии, к обычным работникам Народного комиссариата относился с недоверием.

Ходили истории о том, как люди пропадали из-за неосторожно сказанного слова, отправленного родственникам письма или видения на фронте дневника.

Но деятельность третьего отдела, конечно, отличалась, и это Матиаса весьма радовало.

Он, наверное, не смог бы допрашивать солдат и офицеров, выбивая из них признание.

«И откуда, по-вашему, взялся этот самый свет, который преломился?» — спросил Ропот.

«Не мог же он просто появиться рядом с эскадрильей сам собой?

Должен быть некий источник».

«Не могу знать, товарищ полковник.

Возможно, от прожектора».

«А вы видели на земле направленный в небо прожектор?»

«Никак нет.

Но вдруг не заметили».

Полковник откинулся на спинку кресла, покачал головой.

Как и Матиас, он отлично понимал, что пилоты эскадрильи никак не могли пропустить нацеленный на них луч прожекторы.

Ведь это означало бы, что их обнаружили и вскоре откроют зенитный огонь.

«Ладно».

«Оставим это», – нехотя проговорил робот.

«А как насчет дальнейшей судьбы шара?

Что с ним стало?» Он устремился к земле, словно метеорит, а затем исчез в районе озера Северное.

«То есть ушел под воду?» «Не могу знать, товарищ полковник.

Озеро покрыто льдом.

Если шар пробил его, то утонул, а если нет, то остался на поверхности.

Вы не видели, чтобы он взлетал?» «Нет, товарищ полковник.

Он сразу погас, как только достиг поверхности озера.

Думаю, все-таки утонул.

Оцените размеры шара, лейтенант.

Хотя бы приблизительно».

Пилот нервно почесал щеку, разложил на колени и снова скомкал летный шлем.

Пальцы человека, привыкшего каждый боевой вылет рисковать жизнью, слегка дрожали.

«Не знаю, какого он размера, товарищ полковник».

Трудно судить, он ведь светился, как звезда.

Думаю, больше мига.

Раза в два или даже три.

Но это на глаз.

А на самолет этот шар похож был?» Подавшись вперед, задал вопрос ропот.

«Хоть немного.

Крылья там, хвост».

Пилот заёрзал на стуле.

Ему явно не хотелось отвечать, но, конечно, пришлось.

«Никак нет, товарищ полковник», — сказал он.

«Ни крыльев, ни хвоста я не разглядел.

Просто шар.

Разве что слегка...»

приплюснутый.

Но это могло казаться из-за скорости, с которой он летел.

«Он легко обгонял Миги», — сказал робот.

«Это значит, что его скорость более 640 километров в час.

Намного больше.

Возможно, это даже не предел.

Интересно, которая из держав произвела подобное?

Скорее всего, вы стали свидетелями испытания новой технологии».

«Немцев?» — испуганно спросил пилот.

«Но как такое возможно?»

«Или союзников», — помолчав, ответил полковник.

«В любом случае вам придется подписать документ о неразглашении, сами понимаете.

Дальнейшее изучение упавшего шара переходит под юрисдикцию ОКР НКВД.

Если кто будет спрашивать, отвечайте, что видели оптический обман.

Вот про отраженный в стекле кабины самолета свет вспомните, а вообще больше помалкивайте».

«Так оно лучше будет».

«Понял, товарищ полковник», — с готовностью кивнул летчик.

«Никому ни слова, обещаю».

Он явно испытывал облегчение, что ему поверили и, кажется, отпускают.

В серых глазах мелькнула надежда.

«Свободны, лейтенант», — махнул рукой ропот.

«И смотрите у меня.

Речь о государственной тайне.

Даже со своими товарищами происшествия не обсуждать.

Незачем это.

То, что видели, просто забудьте».

Все услышанное от летчика полковнику было уже известно.

Каждый пилот эскадрильи рассказывал примерно одну и ту же историю.

Только в отношении размеров шара ответы разнились.

Но это понятный человеческий фактор.

Когда пилота выпроводили, полковник натужно откашлялся, сцепил пальцы в замок и обвел присутствующих тяжелым взглядом.

«Что скажете, товарищи?

Испытание нового летного аппарата противника, союзников, атмосферное явление или что-то по части третьего отдела?

Все может быть!» Первым взял слово отец Даниил.

«Но я лично склоняюсь к последнему варианту.

Думаю, придется товарищу Виртанину съездить поглядеть на этот шар.

Если, конечно, его возможно достать из воды.

И если он вообще еще там в озере».

Ропот перевел взгляд на Матиаса, мол, «А ты что скажешь, друг надежи?» «Товарищ полковник, я могу хоть сейчас, но не представляю, что это за шар может быть.

То есть предположения имеются, но не более.

Все, что я изучал, всего лишь немного похоже».

Полковник кивнул, священник тоже покачал головой.

«С другой стороны, — продолжил Матиас, — мне трудно всерьез допустить, что немцы или наши союзники могли создать подобный самолет».

Мне кажется, инженерная мысль не так далеко шагнула».

«Вот и у меня на этот счёт сомнения», — согласился Робот.

«До нас доходили разведданные, что немцы ведут работу по созданию альтернативного самолёту летательного аппарата.

Вертикальный взлёт, небывалый набор высоты и скорость, но всё это на уровне слухов.

Едва ли у них получится решить проблему с атмосферными перегрузками, если даже что-то такое и выйдет, в чём я лично очень и очень сомневаюсь».

У союзников тоже подобных технологий быть не может.

Они к войне особо не готовились.

Не с чего им вкладываться в разработки.

Дорого это слишком.

У немцев-то хоть повод есть.

Бьют изо всех сторон, теснят, вот и пыжатся от отчаяния.

Скорее всего, просто слухи распускают в расчете на то, что противник нового оружия испугается, засуетится.

Так что, судя по всему...

«Мы имеем дело с какой-то аномалией.

Природа ее неизвестна.

Выходит, ехать тебе, капитан.

Но отправлю не одного.

Понадобятся водолазы, так что придется подождать несколько часов, пока прибудут.

Но ты не расслабляйся.

Поищи в литературе, поприкидывай, что это могло быть.

И подготовься.

Слушаюсь».

Матиас поднялся, понимая, что разговор закончен.

«Разрешите идти?»

В коридоре, уже возле комнаты, капитана нагнал отец Даниил.

«Погоди, дорогой, есть у меня для тебя подарок, как раз для такого случая приберегал».

Священник протянул добротный черный саквояж из свиной кожи с двумя отполированными латунными замочками.

Уголки снизу были окованы, чтобы предохранить материал от истирания.

На левой стороне виднелась вытесненная печать «Семи Архангелов»,

Такая же, как та, что красовалась на рукояти финке Матиаса.

«Бери, капитан.

Трофейный, почти новый.

Врач немецкий владел им раньше, а печать я уже сам добавил».

Матиас взял подарок, повертел в руках.

«Да на что он мне, товарищ Ломов?» – спросил он.

«У меня вещей всего ничего.

В один вещмешок все богатство помещается.

А это для пробирок всяких.

Видишь, их можно вертикально ставить, чтоб не пролить ничего.

Опять же, стукаться друг о друга не будут.

Тут и для инструментов ячейки всякие имеются.

Очень удобно.

Бери-бери, это от души».

«Спасибо, товарищ Ломов», – сказал Матиас.

«Действительно, пригодится».

Он был невольно тронут.

Последний раз подарок капитан получал перед тем, как уйти на фронт.

Жена вручила на день рождения шелковый галстук в белую и коричневую полоску.

Теперь его, наверное, уже и не найти.

Священник довольно улыбнулся.

«То-то!

Как я увидел, сразу о тебе вспомнил!»

«Ну да ладно.

Теперь благословение прими, а то сбежал от ропота, как совраска, попробую гнаться за тобой.

Не терпится, что ли?

Есть такое?» Не стал скрывать Матиас.

«Засиделся.

Пора и поработать».

«Согласен.

От лени и безделия все грехи.

Ну?»

«Давай».

Священник трижды перекрестил подопечного, читая молитву.

«Прославляем Отца и Сына и Святаго Духа и Твое исповедуем предстательство ныне и присно и во веки веков».

Закончил он внушительно.

«Да поможет тебе ратник Божий и святой воин Георгий Победоносец, покровитель наш, змия сокрушивший, как и ты зло во всех его лицах сокрушающий».

«Спасибо, отец Даниил», — поклонился Матиос.

Он уже не чувствовал неловкость, получая благословение, но и трепета никакого не испытывал.

Воспринимал как часть устава.

«Надо — значит надо».

«Пойду я книжки читать, как товарищ полковник приказал, и собираться.

Время-то идет.

Ступай, ступай», – махнул широкой ладонью священник.

«Не задерживаю более».

Капитан действительно послушал совета начальника и провел три часа, изучая фолианты, которых у него накопилось в изрядном количестве.

Откуда они у Ропота и Ломова брались, он не знал.

Но, судя по всему, наставники располагали изрядной коллекцией.

Сообщение пилотов эскадрильи не стало для Матиаса новостью.

Многие летчики рассказывали о светящихся шарах, сопровождающих их самолеты.

Словно те наблюдали за механическими птицами.

Да и не только пилоты такие байки травили.

Зенитчики тоже докладывали о светящихся шарах в небе, и первые такие истории появились еще в 41-м.

Только никто к этим россказням всерьез не относился, да и не падали до сих пор странные объекты.

В конце концов, Матиас отложил книги и откинулся на подушку.

Ничего не подходило.

Были сведения о светящихся призраках, о китайских духах, о шаровой молнии природы, которая оставалась загадкой.

По идее, последний вариант почти подходил, но эскадрилья совершала вылет не во время грозы.

Да и какая гроза зимой?

В общем, капитан пребывал в недоумении.

Повернул голову в сторону Коли.

Мальчик примастился на печке и лежал там неподвижно, словно куль тряпья.

Ни сопения, ни дыхания слышно не было.

«Коль», — позвал Матиос, — «разговор есть».

«Да не прикидывайся, знаю, что не спишь».

Мальчик медленно, словно нехотя, повернулся и уставился блестящими глазками, похожими в сером дневном свете на оловянные шарики.

«Чего ты хочешь, капитан?» — спросил он с присвистом.

«Торопишься.

Заранее решил загадку разгадать.

По бумажкам этим.

Так от них толку мало».

В мире много странного, всего не опишешь.

Тут Коля преувеличивал.

Записи очень даже помогали, хоть и требовали постоянного повторения, поскольку иногда между жизнью и смертью вставала всего лишь маленькая деталь.

«Светящийся шар», — сказал Матиас.

«Преследовал наши самолеты.

По нему огонь открыли, но то ли промазали, то ли не страшны ему пули.

А потом шар этот в озеро упал.

Что это может быть?

Как считаешь?» «Не знаю, капитан.

Всякое светиться умеет.

Иногда духи разные за нос водят, погубить хотят.

Но ты это и сам знаешь».

«Ты же очень чтение полюбил в последний месяц.

Готовишься все время, как прилежный ученик.

Думаешь, домашку делаешь.

Уверен, робот тобой гордится.

Ты же его любимый правый солдатик, да?» «Про духов я знаю», — согласился Матиас, пропустив остальные слова фамильяра мимо ушей.

«Не подходят духи под описание.

И высоко слишком, и размеры великоваты.

Да и случилось это днем».

Помолчав, сказал мальчик.

«Есть такие сущности.

Называются интерпилы.

Они существуют между мирами и светятся от того, что эти миры в них сходятся.

Но я не слыхал, чтобы интерпилы самолетами интересовались и чтобы в озера ныряли тоже.

С другой стороны, почему бы и нет?» «А они опасны?» — спросил Матиас.

«Могут напасть на самолет?»

По сути, это даже неразумные существа.

Так, что-то вроде животных.

По вашим понятиям, конечно.

Питаются энергией, которая высвобождается, когда грани миров соприкасаются.

Представь, что с большой силой скрестились шпаги, и при этом высекались искры.

Вот такие удары границ миров провоцируют интерпилы, а искры подбирают, чтобы поглотить.

«Ну, если это был такой шар, то беды не будет», — решил Матиас.

«И, скорее всего, в озере его уже нет».

«Да вряд ли.

Нечего интерпиле там делать».

Когда прибыли водолазы, Матиас собрался быстро и уже через 20 минут трофейный «Мерседес» под управлением серьезного и сосредоточенного Николайчука выехал во главе колонны, в состав которой входили три грузовика.

В первом ехали ныряльщики с оборудованием.

За ними два отряда автоматчиков.

Матиас также заметил, что солдаты прихватили минометы.

Уж, конечно, по приказу робота.

Значит, у командира отряда имелись свои инструкции.

Это капитану не понравилось, но раз его мнение не спросили, значит, оно значения не имело.

Озеро Северное, куда упал светящийся шар, располагалось между недавно отбитыми у врага железнодорожными станциями Шляховой и Кигичеевкой, где 15-й танковый корпус 3-й танковой армии и 219-я стрелковая дивизия группы «Соколова» заняли круговую оборону.

Через три дня планировалось перейти в наступление в направлении Мироновки и Лазовеньки под руководством командира 12-го танкового корпуса Зиньковича.

За действиями танковых войск Матиас следил по сводкам с особым интересом, ведь и сам когда-то гусеницами снег давил.

Иногда ему даже снилось, что он в танке, слышал сорев мотора, ноздри щекотал запах соляры, и рядом были товарищи еще живые».

Потом Матиас просыпался и вспоминал, что теперь он служит Родине совсем иначе.

Что из экипажа выжил только он, и что болезнь, позволившая создать Фамильяра, сдерживается Колей.

Не станет его, и она вернется.

А тогда Матиасу одна дорога — в тыл.

Уезжать капитан не хотел.

Для него это было равносильно поражению, даже предательству.

Не только Родины, но и Марины.

Когда колонна добралась до озера, на землю спустились серые холодные сумерки.

Начиналась оттепель, и снег походил на кашу.

От него поднималась промозглая влага, заползавшая под шинель и гимнастерку.

В общем, мерзость.

Лёд на озере таять не начинал, но покрывала его серая размазня, по которой скользя и направились к зиявшему в сотни метрах от берега пролому красноармейцы.

Выводить на позднефевральский лёд машины никто не рискнул.

Солдаты окружили здоровенную полынью, встав в пяти метрах друг от друга.

Минометы оставили на берегу, но установили как положено.

Расчет маячил возле них, мигая огоньками папирос.

На черном фоне зубчатого леса они казались горящими глазами неведомых зверей.

Границы полынии успели подмерзнуть так, что можно было подойти к самому краю, не опасаясь провалиться, что Матиас и сделал.

Коля семенил рядышком.

Вода казалась черной.

Ветра почти не было, так что она походила на поверхность большого зеркала с неровной рамой.

В ней отражался хищный и острый, как серп, месяц.

«Интерпилы могут пробить лед?» – тихо спросил Матиас.

Коля покачал головой.

«Нет, капитан, они бесплодны, так как одновременно существуют и в одном, и в другом мире.

По сути, мы видим даже не их, а энергию, которую они высвобождают и которой питаются.

Здесь же явно рухнуло что-то материальное».

Матиас прикинул размеры полыньи.

Да, шар был явно больше истребителя.

«Обыщите все вокруг метров на двадцать», — приказал он приблизившемуся командиру отряда.

«Ищите обломки.

Если сюда упал самолет, он не мог просто уйти под воду целиком.

Что-то должно было отлететь и остаться на льду.

Слушаюсь!»

быстро приложил руку к ушанке старший лейтенант.

Как только он передал приказ, солдаты принялись бродить вокруг полыни, всматриваясь в мокрую кашицу и время от времени пиная ее ногами.

Через полчаса вернулся старлей доложить, что никаких обломков не найдено.

Матиас это не удивило.

Если пули не причинили объекту вреда, с чего бы ему разбиться об лед?

Кивнув, он подозвал знаком командира ныряльщиков.

«Боевые пловцы» — вот как они назывались.

Все бывшие спортсмены — чемпионы СССР.

Ни одному не было больше тридцати.

«Придется вам спускаться», — сказал Матиас лейтенанту.

«Что внизу неизвестно.

Предположительно, летательный аппарат неизвестной конструкции.

Нужно его отыскать и поднять.

Конкретно ваша задача — закрепить на корпусе тросы».

«Раз надо, сделаем», — ответил он.

«Вот только приехали мы поздновато.

Темно будет, а с фонарями работать труднее».

«Сделайте все возможное, лейтенант», — сказал Матиас.

«Вариантов нет.

Если придется провести здесь ночь, проведем».

«Задача ясна, товарищ капитан», — спокойно ответил ныряльщик.

«Разрешите готовиться к погружению».

Водолазы принялись доставать и надевать друг на друга костюмы.

Прямо поверх зимней одежды, но оно и понятно.

В воде холодно, да и не май месяц во дворе.

Когда они закончили, Матиас подумал, что боевые пловцы походят на фантастических существ из иного мира, особенно из-за шлемов и тянущихся от них гофрированных шлангов.

Прихватив тросы с карабинами, водолазы один за другим погрузились в полынью.

От них тоже тянулись тросы страховочные на случай, если придется вытаскивать потерявшего сознание ныряльщика.

Когда волнение воды прекратилось, потянулись минуты томительного ожидания.

Матиас видел, как огни фонарей медленно опускались, рассекая темную воду, а затем стали один за другим исчезать, ушли на глубину.

Через некоторое время оставшиеся страховать водолазов пловцы начали нервничать.

Один из них поочередно потрогал натянутые, режущие кромку льда тросы.

«Пока не возвращаются», — тихо сказал он товарищам.

«Но время еще терпит», — добавил он, взглянув на часы.

«Михалыч, опытный карась!» — отозвался один из ныряльщиков, выпустив прозрачное облако пара.

«Не задержит.

Наверное, нашли объект и цепляют тросы.

Иначе уже вернулись бы за новыми баллонами».

Тот, который проверял страховку, кивнул.

Матиас обратил внимание на Колю, присевшего у самого края льда и пристально вглядывавшегося в похожую на мазут воду.

Такое поведение фамильяра заставило капитана подойти.

Полынья теперь походила на черную линзу.

Казалось, что-то слегка выгнуло воду изнутри.

Матиас нахмурился.

Прежде он подобного эффекта не замечал.

«Что такое?» — шепнул он, опустившись рядом с мальчиком на корточке.

«Чувствуешь что-нибудь?» Вместо ответа Коля стянул варежку, опустил руку и зачерпнул воду.

Матиас вздрогнул, увидев в его маленькой ладошке не прозрачную жидкость, а что-то густое, вязкое, с мерцающими искрами внутри.

«Что это?» — выдохнул Матиас, не в силах оторвать взгляд от странной субстанции.

«Топливо пролилось», — добавил он с ноткой надежды.

«Вполне возможно», – прошипел Коля.

Жидкость вдруг заискрилась ярче, и кисть мальчика стала полупрозрачной.

Фамильяр быстро потер ладошкой о снег, и жидкость начала исчезать буквально на глазах.

«Я слышу голоса», – тихо сказал Коля.

«Очень далекие».

«Мне они не знакомы, чужой язык, неземной, словно эхо звучит».

Впервые Матиас наблюдал фамильяра в замешательстве.

Коля явно недоумевал по поводу того, что видел.

И это пугало больше, чем загадочная жидкость, заполнившая полынью и даже ставшая на миг прозрачной ладонь.

Капитан резко встал.

Там внизу находились ныряльщики.

Одному богу известно, какой опасности они подверглись и почему до сих пор не вернулись.

Да, они выполняли свой долг, но имеет ли Матиас право рисковать теперь, когда он видел, что на самом деле находится подо льдом?

Резко обернувшись, капитан окликнул топтавшихся неподалеку пловцов.

«Вытаскивайте их!» — велел он.

«Быстро!»

Те переглянулись.

Они привыкли доверять своему командиру и подчиняться ему.

Но противоречить капитану НКВД, отвечавшему за всю операцию... В общем, боевые пловцы находились в замешательстве.

Матиас решительно подошел к ним.

«Доставайте своих товарищей!

Немедленно!

Это приказ!» Водолазы переглянулись.

«Есть, товарищ капитан!» Отозвался один из них, приложив руку к ушанке.

«Давайте, парни, поехали!» «Они и правда слишком задержались!» Тросы наматывались на специальные катушки, установленные на льду.

Внизу у них имелись острые шипы, не позволявшие скользить.

Ныряльщики наваливались на рычаги и начали вытаскивать тросы.

Те шли сначала бодро, но затем словно сбуксовали.

Матиас видел по лицам пловцов, что они напряжены и обеспокоены.

«Помочь?» — предложил он.

«Давайте я с вами крутить буду!» «Не надо, товарищ капитан!»

прокряхтел один из водолазов.

«Не впервой!

Тут чувствовать еще надо!

Вытянем!» И действительно, через пару минут тросы пошли легче.

Наконец из воды показался шлем первого пловца.

Опершийся о лед, он вытащил себя и перевернулся.

К нему тот час подбежал товарищ, помог встать и снять шлем.

«Ну что там?» — быстро спросил Матиас.

«Почему так долго?» «Погодите, товарищ капитан!»

Тяжело дыша отозвался водолаз.

«Дайте в себя прийти».

Тем временем появился второй ныряльщик, а потом сразу за ним третий, последний.

Матиасу пришлось взять себя в руки и запастись терпением на то время, что пловцов разоблачали и поили горячим чаем из термосов.

Особенно суетились вокруг одного, который повредил костюм, и внутрь залилась холодная вода.

Чтобы занять себя, капитан достал пробирку и осторожно набрал в нее черной жидкости из полыньи.

Отвезет Ропоту, пусть передаст в лабораторию на анализ.

В течение последней недели полковник работал над тем, чтобы собрать при третьем отделе походную лабораторию и найти в Красной Армии специалистов, прежде всего химиков.

Дело шло туго, но кое-какие исследования проводить на месте уже можно было.

Наконец, водолазы пришли в себя.

Того, который промок, быстро переодели у костра.

Опытные ныряльщики прихватили запасные комплекты теплой одежды.

«Что вы там обнаружили?» — спросил Матиас.

«Я не вижу у вас тросов.

Вы нашли объект?

Пристегнули его?» «На дне лежит странная штуковина», — заговорил командир пловцов.

«Никогда ничего подобного не видел.

Но это точно не самолет, товарищ капитан».

Она круглая, метров 10 в диаметре, хотя в воде и при такой видимости судить трудно.

В центре выпуклый диск, а вокруг него кольцо.

Но оно вращается, помигивая маленькими огоньками.

От них исходит слабое струящееся свечение.

Правда, такое впечатление, что часть огней повреждена и не горит.

Кроме того, в кольце пробоина небольшая, но из нее вытекает густая жидкость, вроде мазута.

Мы искали, к чему прикрепить тросы.

Нашли с трудом несколько выступов.

Застегнули карабины, как смогли.

Надеюсь, выдержат.

Матиас выпрямился с облегчением.

«Значит, миссия почти выполнена.

Осталось достать со дна эту штуковину и изучить».

«Ладно, не веря удаче», — проговорил капитан.

«Тогда закрепляем тросы на машинах и начинаем тянуть.

Если не получится, доставим сюда надувные плоты и заставим этот диск всплыть».

Но прежде чем осуществить этот план, предстояло еще установить на краю полыни блоки, которые должны были обеспечить вертикальный подъем объекта.

Ныряльщики привезли с собой в грузовике в разобранном виде.

Пришлось переносить части конструкции по льду.

Когда блоки начали возводиться, стало совсем темно, и солдаты развели еще несколько костров.

«Ну что, мы готовы?» — спросил Матиас спустя полчаса.

Командир ныряльщиков кивнул.

«Так точно, товарищ капитан, можно тянуть».

Матиас подал знак командиру отряда.

Тот поспешно подошел.

«Дайте знать водителям, чтобы давили по газам, только осторожно.

Есть, товарищ капитан?»

Отряженный на берег солдат побежал, постепенно удаляясь, и вскоре исчез в сгустившейся темноте, которая словно поглотила его.

Через несколько минут раздался звук моторов, тросы поднялись над льдом, натянулись, блоки скрипнули и завертелись.

Сначала быстро, а затем медленно и натужно.

С замиранием сердца Матиос наблюдал за черной водой.

Когда же покажется из нее странный аппарат и как вести его?

Придется вызвать машину побольше, возможно гусеничный.

Мысль замерла, как угодивший в смолу комар, когда в глубине полыньи внезапно расцвел огненный цветок.

Он рос с каждой секундой.

Из оцепенения капитану вывел Коля, схватил за руку, сильно дернул, едва не свалив на лед.

«Беги!» — шепнул он, сверкая глазами.

«Что есть духу, беги!» И сам, подавая пример, помчался к берегу с неожиданной для ребенка скоростью.

«Бежим!» — заорал, срываясь с места Матиас.

«Быстрее!» Он оглянулся метров через двадцать.

Ноги скользили, подошвы чавкали, и никак не удавалось развить желаемую скорость.

И все же, натренированный инструктором Валюджановым, капитан быстро оторвался от остальных.

Некоторые явно замешкались и едва виднелись.

Лед вокруг полыньи засветился, как волшебный фонарь.

А затем из воды ударил столб пламени.

Светнули сверкающие, словно огромные самоцветы льдины.

А спустя пару секунд на Матиаса обрушился оглушительный грохот.

Взрывная волна ударила в спину, повалила и, протащив по рыхлому снегу, швырнула на берег.

Сверху сыпалась твердая колкая крошева вперемешку с каплями воды, словно внезапно начался град с дождем.

Матиас с трудом заставил себя перевернуться на спину.

Опершись на локте, он почти сел, чтобы видеть, что происходит на озере.

А там ливнем падала вода в перемешку с кусками вывороченного льда.

Огня уже не было, его поглотило озеро.

Вместо прежней полыньи зияла огромная дыра, в которой колыхалось нечто черное, искрящееся, словно звездное небо.

Несколько человеческих фигур медленно приподнялись с разных сторон, выжившие.

Матиас быстро пересчитал.

Семеро.

Поднявшись, он сделал пару неуверенных шагов и опустился на снег.

Голова кружилась, подступала тошнота.

В глазах стояла мутная пелена, которая то прояснялась, то снова густела.

«Похоже, легкая контузия».

Откуда-то справа на четвереньках подполз Коля.

«Вставай, капитан», — прошипел он, хватая за рукав.

«Надо убираться.

Не нравится мне все это».

«Да уж чего хорошего», — пробормотал Матиас, снова поднимаясь.

«Сколько народу погибло?

Что это было вообще?» «Похоже на взрыв.

Думаю, то, что вы пытались достать, уничтожено.

Разве что обломки теперь вылавливать осталось.

Ну и...»

На берегу и льду теперь стояли фигуры, некоторые только пытались подняться.

Еще три или четыре темных силуэта распластались на мокром снегу, водопад прекратился и все стихло.

Даже страшно стало от того, какая мертвая тишина разлилась над потревоженным озером.

Матиас задрал голову и открыл рот, несколько раз судорожно глотнул холодный воздух.

Вроде полегчало.

Постояв немного, он двинулся к ближайшему человеку, но тут подбежали Николайчук и водители грузовиков.

За ними расчеты минометов.

Все перепуганные, растерянные.

«Спокойно!» — нашел в себе силы твердо произнести Матиас, хотя самого колотило и мутило.

«Объект взорвался.

Скорее всего, из-за полученных при падении повреждений.

А может, они у него уже были, потому и рухнул».

Мы должны оказать помощь раненым и собрать погибших.

Только осторожно на льду.

От взрыва наверняка появились трещины.

Не пострадали только те, кто остался на берегу.

Остальным уцелевшим предстояло прийти в себя, и все же они тоже занялись поиском и доставкой к машинам тел.

Матиас не стал исключением.

Не принимал участия в этом только Коля.

Мальчик сидел на берегу и смотрел на огромную дыру во льду, словно размышляя о чем-то.

Его неподвижная фигура вызывала неясную тревогу.

На сбор тел, включая вылавливание их из воды, ушло не меньше часа.

Наконец, всех мертвецов погрузили в ЗИСы.

Двенадцать солдат и трое боевых пловцов погибли из них.

Пятерых обнаружить не удалось.

Ушли под воду.

Николаичук закурил.

Руки водителя дрожали.

По лицу, несмотря на холод, катился пот.

«Товарищ капитан, шо делать-то будем?» — спросил он, нервно затягиваясь.

«Уедем?» Матиас неохотно кивнул.

«Да, придется.

Сейчас здесь делать нечего, слишком темно и люди устали.

Придется вернуться завтра».

«Будем искать остальных погибших и обломки аппарата, хотя их, скорее всего, так разнесло по дну, что толку от этого не будет».

«Значит, выезжаем», — обрадовался Николайчук.

«Я скажу остальным».

«Передай, да».

Когда шофер отошел, приблизился к Коле.

Он успел сходить к воде и проверить ее.

«Снова прозрачная», — доложил он.

«Обычная.

Знаешь, капитан, мне кажется, этот объект, чем бы он ни был...

Прибыл из иного мира.

В каком смысле?

С другой планеты?

С Луны или Марса?

Нет, капитан.

Из гораздо более далекой вселенной.

Из иного измерения, так сказать.

Эта жидкость, она очень напоминает мне секрет, который выделяют интерпилы, чтобы искажать пространство.

Я думаю, этот корабль вырабатывал нечто подобное, как бы схлапывая пласты Вселенной.

Таким образом, он преодолел огромные расстояния и перемещался между мирами.

Осветился, потому что при этом выделялась энергия.

У интерпилов только этот аппарат построили существа из далекого, очень далекого мира, даже не представляя, насколько он отличается от нашего.

Чем это грозит?

Прямо спросил Матиас, понимая, что Фамильяр не просто рассуждает, а к чему-то клонит.

Из-за аварии произошла утечка топлива.

Назовем эту жидкость так.

Хотя я даже не уверен, что это именно жидкость.

Ты сам видел, как она исчезла.

В общем, я опасаюсь, что при этом могли сместиться пласты Вселенной.

А проще сказать можешь?

Я ведь не ученый и не понимаю, в лучшем случае, половину того, что ты объясняешь.

Капитан, поврежденный корабль мог открыть портал в те миры, в которые даже создатели корабля не рискуют соваться.

Я не говорю, что так случилось, но это возможно.

Ты сам видел звезды, мерцавшие в воде.

Это не искорки.

А далекие галактики.

И они были здесь какое-то время.

Чем это чревато?

Понятия не имею.

Может, ничем.

Хорошо, если так.

О прихудшем раскладе, быстро спросил Матиас.

Что-то могло просочиться сюда.

И едва ли ему здесь понравится.

Впрочем, возможно, я сгущаю краски.

«Значит, озеро нужно отцепить», — отозвался Матиас.

«И все тщательно исследовать.

Но сейчас у нас на это просто нет людей.

Ладно, выезжаем.

Доложу полковнику, пусть решает».

Машины двинулись прочь от злополучного озера.

Печальная получилась процессия, почти похоронная.

Впереди Мерседес НКВД, за ним грузовики, один с выжившими, остальные с трупами.

Ехали медленно, освещая путь фарами.

Начался легкий снегопад, и белые хлопья кружились в желтых лучах, липли на лобовое стекло.

Николайчук изредка включал дворники и молчал, сосредоточенно глядя перед собой.

Иногда казалось, что плотно стоявшие по обеим сторонам дороги сосны подступают все ближе, будто норовя затереть и раздавить машины, проткнуть их толстыми острыми ветками.

Покрытые тяжелым мокрым снегом кроны почти сходились в вышине, оставляя лишь узкий, смеящийся просвет, в котором едва виднелись редкие крошечные звезды.

Матиас начал задремывать.

Его больше не тошнило, но голова еще побаливала, и в ушах то и дело шумело, будто к ним прикладывали невидимые морские раковины.

В детстве отец приносил такие, пока они с матерью загорали.

Он собирал их вдоль берега.

Потом они увезли пять самых красивых домой, где отец покрыл их лаком.

С тех пор блестящие сувениры лежали на книжной полке за раздвижными стеклами.

Целы ли они еще?

Ленинград бомбили.

Многие здания оказались разрушены.

Матиас не знал, что случилось с тем, в котором жили они с Мариной.

Жену эвакуировали в Башкирию.

Капитан надеялся, что они еще встретятся, и хорошо бы война закончилась пораньше.

В этот раз, кажется, пронесло.

Колина особая помощь не понадобилась.

Странно только, что фамильяр так спокойно на это отреагировал.

Наверное, просто виду не подает.

А может, еще на что-то надеется».

Но озером займутся другие.

Это уже забота не мати, а саропота.

Да и Красная Армия скоро перейдет в наступление, а значит, придется сниматься с места и следовать за ней.

Под эти мысли и мерное покачивание Мерседеса капитан провалился в тревожный сон.

Он увидел бескрайний космос, полный миллионов крошечных, как сахарные песчинки, звезд.

Они шевелились, будто пространство находилось в непрерывном движении.

Было очень холодно и неуютно.

«Зачем соваться в неведомые дали?» — подумал во сне Матиас.

«Что там искать?»

Люди даже на своей планете не могут жить в мире.

Почему же они стремятся куда-то еще?

И не только люди.

Существа, создавшие диск.

Что они искали на Земле?

С какой целью искажали пространство, чтобы... ТОВАРИШ КАПИТОН!

Резкий крик вырвал Матиаса из сна.

Капитан мгновенно очнулся, выпрямился на сиденье и завертел головой.

В первый миг он решил, что почудилось, но сразу понял, что возглас издал Николайчук.

Мерседес остановился, свернув на обочину.

В свете фар вертелся потревоженный бампером снег.

«Что такое?» — спросил Матиас.

«Почему остановились?»

Голова не болела, да и в ушах уже не шумело.

С тех пор, как у капитана появился фамильяр, он восстанавливался на удивление быстро, даже без прямой коленной помощи.

«Товарищ капитан, с грузовиками что-то не то!», всматриваясь в зеркало заднего вида, ответил шофер.

Обернувшись, Матиас уставился на замерзшие в 20 метрах за Мерседесом желтые фары ЗИСа.

Следовавшим за ним машинам тоже пришлось остановиться, и из них вылезли водители.

Их черные силуэты маячили в жидких лучах, словно зловещие тени в волшебном фонаре.

Распахнув дверцу, Матиас выбрался на улицу.

Как же похолодало!

Подняв воротник шинели, капитан потопал к грузовику, щурясь от бьющего в глаза света.

Коля присоединился к нему.

Николайчук достал с заднего сидения автомат и поравнялся с капитаном.

«Ни черта не видно!» — пробормотал он, вдыхая облако пара.

«Может, мотор заглох?

Чего это они не вылезают?» В голосе шофера слышалась тревога.

Автомат был опущен под углом 45 градусов, но палец водителя лежал на спусковом крючке.

Втроем они приблизились к кабине остановившегося грузовика.

Стекла были черны из-за слепящего света фар, и разглядеть за ними ничего было невозможно.

«Эй!» — крикнул Матиас.

«В чем дело?

Почему встали?»

Тем временем подошли остальные водители.

Один из них постучал по борту, призывая пассажиров вылезти из кузова.

Никто не появился.

И это насторожило Матиаса больше всего.

«Проверьте людей!» — приказал он, берясь за ручки двери.

Однако открывать не торопился.

Многозначительно взглянул на Николайчука, тот сразу понял и отступил, взяв кабину на прицел.

Коля замер в паре метров правее, чтобы не стоять на линии огня.

Двое водителей тем временем зашли за грузовик проверить, почему не выходят остальные.

Матиас прислушивался, держась за ручку.

Даже через рукавицу чувствовался холод металла.

Почему машина кажется пустой?

Этого объяснить он не мог.

Но сердце ускорилось, разгоняя по телу адреналин.

Оно предчувствовало неладное.

Стянув зубами вторую рукавицу, Матиас быстро сунул ее в карман, а затем, откинув полу Шанели, вытащил из ножен финку, хотя... Зачем?

Может, лучше пистолет?

В этот миг что-то влажно ударилось о лобовое стекло грузовика, заставив Матиаса отшатнуться.

Николайчук вскинул автомат, но капитан остановил его резким окриком.

«Не стрелять!» Справа захрустел снег, и из-за грузовика один за другим показались водители.

«Товарищ капитан, там что-то жуткое!» Задыхаясь от волнения и страха, выпалил первый.

«Кажется, все мертвы».

Мадиас попятился, не отводя взгляд от стекол кабины.

Там внутри ворочалось что-то неведомое, убившее пассажиров и шофера.

Вот только откуда оно взялось?

Соображай же!

Если нечто выползло из иного мира, то почему оказалось в грузовике?

Вдруг капитан вспомнил выбирающихся из полыньи ныряльщиков, струющуюся по ним черную вязкую жидкость субстанцию.

открывающую проходы между вселенными, а у одного был поврежден гидрокостюм.

В памяти всплыла прозрачная ладошка Фамильяра.

«Вот идиот!» — мысленно выругался на себя Матиас.

«Берите оружие!» — приказал он водителям.

«И встаньте за кузовом!

Быстро, черт возьми!

Если что-то появится из грузовика, стрелять сразу и на поражение!»

Оба бойца кинулись к своим ЗИСам за автоматами.

«Держи на прицеле кабину!» Велел Матиас Николайчуку.

«Приказ ты слышал?» Тот кивнул.

Матиас судорожно соображал.

Тварь, засевшая в машине, затаилась, но она не останется там надолго.

Постарается выбраться.

Насколько она сильна?

Способна ли разбить стекло, например?

Капитан взглянул на Колю.

Поможет ли в этом деле Фамильяр?

У Матиаса имелись на этот счет сомнения, как и насчет эффективности финки, которую он держал в руке.

Он понятия не имел, с чем столкнулся и как с этим бороться.

Закаленная и освещенная сталь это, конечно, хорошо, но только если речь идет о существах из мира духов, вроде тех, кого убивал капитан до сих пор.

А эта тварь?

вполне могла оказаться совсем из иного теста.

Монстром из плоти и крови.

Хм, а тогда против нее должны помочь пули.

В этот момент, словно отвечая мыслям Матиаса, застрекотали автоматы.

Водители открывали позади грузовика огонь, сопровождая его пронзительными воплями.

Внутри Зиса раздался визг полной боли и ярости.

Машину затрясло, закачало в разные стороны, словно внутри билось нечто огромное.

Капитан кинулся в обход грузовика, доставая на бегу пистолет, но тут брезент с треском разорвался.

И прямо перед Матиасом промелькнула длинная тень.

Существо совершило прыжок, приземлившись в мокрый рыхлый снег.

В свете фар второго Зиса капитан смог разглядеть противника.

Он напоминал человека.

Собственно, отчасти он им и являлся, поскольку Матиас сразу узнал в повернувшемся к нему искаженном лице одного из водолазов.

Того самого, повредившего костюм.

Но тварь из иного мира изменила природу красноармейца, слившись с ним в жуткое целое.

Вероятно, черное топливо инопланетного корабля послужило причиной того, что обитатель далекого мира проник в тело человека и захватил его, стремительно меняя чужое ДНК.

Бледный, полупрозрачный монстр распластался на снегу, от которого сразу повалил густой пар.

Вода испарялась буквально на глазах у остолбеневшего Матиаса.

Ему показалось, что жабры, в три ряда располагавшиеся по бокам существа, жадно всасывают белые облака.

Плавник, идущий вдоль хребта, затрепетал, словно большой бледный веер.

Чудовище прижалось к земле, готовясь к прыжку.

Разверзлась широкая рыбья пасть, разделив еще почти человеческое лицо от уха до уха.

Внутри капитан увидел длинные, острые, кривые зубы.

Между ними змеей метался толстый, покрытый наростами язык.

Существо подняло руки, и из раскрывшегося подмышками пазух вывалились тяжеленными кольцами бледные, полупрозрачные щупальца.

Матиас выстрелил в тварь, делая два шага назад.

Он даже не сомневался, что пуля не повредит противнику.

Но ничего иного в голову не пришло.

Монстр рванулся к нему, издав пронзительный визг.

Но тут снова застучали автоматы.

Солдаты и Николайчук подоспели.

Рой свинца отбросил иномирную тварь назад.

Она шлепнулась в снег, испаряя его и всасывая пар.

Желтые глаза вылезли из орбит, став похожими на рыбьи.

В разные стороны метнули щупальца, но их длины не хватило, чтобы достать людей.

Автоматы продолжали посылать пули в бледное тело, но магазины должны были вот-вот опустить.

Чудовища покрывали многочисленные раны, трудно было даже представить, сколько их.

Но существо только визжало, не думая помирать.

Наконец оно не выдержав в боли, метнулось вдоль дороги.

Матиас выпустил вдогонку оставшиеся пули и сунул пистолет в кобуру.

«Разворачивайте машины!» — гаркнул он.

«За ним!

Оно возвращается к озеру!»

Сам Матиас помчался за удирающей тварью.

Зря, что ли, он столько тренировался под бдительным присмотром товарища Валюджанова.

Капитан бежал, даже не представляя, что сделает, если догонит жуткую тварь.

Вонзит в нее нож.

Едва ли это повредит тому, кто проигнорировал кучу вошедших в тело пуль.

Но не отпускать же врага.

С Матиасом поравнялся Коля.

Он двигался длинными неровными скачками, производя одновременно комичное и жутковатое впечатление.

«Я думаю, оружием его не убить», — поделился Фамильяр.

«И ножик твой в этот раз не поможет».

Матиас стиснул зубы, не зная, что ответить, и вдруг...

Он вспомнил о закупоренной пробирке в кармане.

В ней находилась та самая жидкость, которая переместила сюда тварь из иного мира.

Капитан на ходу сунул руку в карман, нащупал и вытащил холодную склянку.

Да.

Топливо никуда не исчезло.

Конечно, хорошо бы доставить трофей полковнику, но, похоже, придется им пожертвовать.

«Коля!» — крикнул Матиас.

«Лови!» Он швырнул пробирку фамильяру, и тот ловко поймал ее.

В глазах мальчика мелькнуло непонимание, мол, и что мне с ней делать?

«Догони его!» — крикнул капитан.

Он чувствовал, что начинает выдыхаться.

Все-таки, чтобы преследовать врага в шинели и сапогах по мокрому снегу, нужно быть минимум олимпийцем.

«Отправь его обратно, ну или хоть куда-нибудь отсюда!» Коля понял.

Ускорившись, он начал быстро настигать удиравшее существо.

Подобравшись к нему метра на два, подпрыгнул и, превратившись в клубок черных жгутов, обрушился на чудовище.

Мелькнула маленькая рука, державшая пробирку.

Матиас не видел, как вылетела пробка, но черная искрящаяся жидкость вылилась монстру на голову.

Коля сразу оттолкнулся от существа, мягко приземлившись на обочину и обретя привычный вид.

Тварь еще продолжала бег, но топливо уже растекалось по ней, вспыхивая и расцветая мириадами созвездий.

Еще несколько шагов, и чудище начало таять буквально на глазах.

Раздался пронзительный протестующий вопль.

а затем Матиаса ослепила удивительно яркая вспышка.

Споткнувшись, он упал в рухлый снег, в глазах потемнело, а затем на сетчатке заплясали разноцветные пятна.

Когда капитан вновь обрел способность видеть, иномирной твари не было.

Она переместилась куда-то очень далеко.

Выживет или нет, кто знает.

Повезет, если в том мире, куда ее зашвырнут, найдется вода.

Главное, здесь ее больше не было.

Матиас подумал, что с озером еще придется поработать.

Кто знает, на каких его обитателей повлияло вытекшее из инопланетного диска топливо, но этим займутся уже другие.

Позади раздалось низкое урчание мотора.

Из темноты показались желтые фары автомобиля, похожие на глаза огромного волка.

Отряхнувшись, Матиас задрал руки шинели, расстегнул манжет гимнастерки и с облегчением выдохнул облако пары.

Глифа осталась на месте.

Слава Богу.

Однако в будущем ждало еще много дел, и не все окончатся для капитана удачно.

Матиас это хорошо понимал.

И судя по спокойному, холодному взгляду подошедшего Коли, он тоже...