СПЕЦНАЗ ПРОТИВ ТЬМЫ. 24 ЧАСА НА ТО ЧТОБЫ СПАСТИ ЖИЗНЬ

Снилось небо Сирии.

Жаркое, безоблачное и чужое.

Раскаленная земля, дрожащий воздух, повсюду камни и разруха.

Раздолбаны дома, пролитая кровь.

Хлопали одиночные выстрелы, бойцы контролили бородачей.

Каждый в группе ощущал небольшую победу.

Отсюда они всю мразь выдавили.

Скоро подтянутся сирийцы и с фанфарами займут очередное освобожденное от террористов кусочек неприветливой южной земли.

Одно только до сих пор мозолило взгляд.

Черный флаг боевиков на крыше.

Рваный и потрепанный.

Он словно назло силился накрыть все своей тенью.

Влад перехватил поудобнее автомат и шагнул в разрушенное двухэтажное здание.

Прибраться после «Бармалеев».

Он медленно поднялся на второй этаж.

Половина внешней стены обвалилась.

Под ногами обломки и крошка на полу.

В луже крови мертвый боевик.

Вместо лица месиво из крови и костей.

Такому контрольный не нужен.

Не говорил, видимо, их командир, что не надо высовываться, когда работает крупнокалиберный пулемет.

А мама с папой не объяснили, что плохо быть террористом.

Ну ничего, значит, Влад со своими научит.

Не первый раз им показывать, что вставшим под черный флаг не остаться чистенькими.

И уж тем более живыми.

А те, кто только собирались примкнуть к боевикам, может и задумаются, глядя на последствия зачисток.

Казанский зашел в смежную комнату.

Еще один дохлый Бармалей.

Или недохлый Бармалей.

Он ногой отпихнул подальше брошенный повидавший свое калаш, присмотрелся и хмыкнул.

Не показалось.

Тот валялся в отключке, но дышал.

Влад сделал пару шагов назад и выпустил в него короткую очередь.

Тут же ожила рация.

Молох, что там у тебя?

Порядок.

Пожелал одному уебку сладких снов.

Он дошел до приставной лестницы, поднялся по ней на крышу,

Трупов здесь не было, только трепыхался на ветру флаг террористов.

Казанский проверил, нет ли на нем растяжки.

Выдернул древко из трещины и сбросил на дорогу.

Пару мгновений смотрел, как падает черная с белой вязью тряпка.

С этого момента события во сне пошли иначе, чем в воспоминаниях.

Он поднял взгляд, и в ту же секунду его ударило в спину.

Перед глазами подемнело, ускользающей мыслью прорезало сознание, что где-то засел снайпер, но сказать своим ничего не смог.

Ладно, не дураки, сами все поймут.

И наяву, и во сне ранение воспринималось как нечто обычное, даже обыденное.

Все знали, куда ехали, и что любой может не вернуться.

Влад пошатнулся и упал с крыши.

Тяжело ударился об землю, но все еще оставался в сознании.

Во сне выживать оказалось проще.

Вот он и лежал.

Живой, но не в силах пошевелиться.

Никого из ребят рядом уже не было, только сверху, почему-то на него невозможно медленно, падал черный флаг, разрастаясь в размерах и застилая все вокруг.

Казанский заскреб руками по кабинистой земле, пытаясь уползти, но тело не слушалось, а тряпка все летела и летела вниз, пока не накрыла его целиком.

Придавило, как могильной плитой.

И он отключился.

Очнулся уже в кромешной тьме.

Попытался подняться, но тут же ударился обо что-то головой.

Внутри все неприятно сжалось в ледяной комок.

Он пошарил руками и с ужасом обнаружил, что лежит в запаянном цинковом гробу.

На пару мгновений замутило так, что того и глядя отключиться.

Казанский кое-как справился с эмоциями и замолотил кулаками в крышку.

Заорал, что было сил.

Вместо ответа сверху раздался звук, словно кто-то бросал землю на гроб.

Он орал до хрипа, бился в ящики, но никто не обращал внимания на крики.

Его заживо хоронили где-то в сирийской земле.

Влад открыл глаза.

После кошмара бешено колотилось сердце, чудился фантомный металлический запах, а легкие скребло от ощущения, что каждый вдох несет с собой все меньше кислорода.

Казанский сел в кровати и растер лицо ладонями.

Ему редко снялась война.

Свою порцию ПТСР он, конечно, отхватил, особенно после второй чеченской, но там он все очень остро воспринимал.

Месть такая штука, она опасна и для врага, и для самого себя.

Шарашило по мозгам так, что после возвращения из Чечни он рванул на заочку психологического, наводить порядок в голове, пока кукуха не выпорхнула.

За окном отеля, где он остановился, в темноте дремал спящий провинциальный городок.

Влад взглянул на часы.

Без десяти два, а будильник он ставил на три.

Ну и ладно, пораньше поедет.

Если что, подождет на точке, где ему должны передать боеприпас.

Из своего у него было только варево от грифа и патроны.

Специальное, с серебряным сердечником.

Он быстро собрался и...

Выпил крепкого кофе из термоса, из еды больше ничего не лезло.

Потом, может, по пути заедет на заправку.

Спустился вниз, прогрел машину и поехал на место.

В сознании все еще ворочались разворошенные воспоминания, как фотография с двойной экспозиции.

Край неба посветлел, а сквозь него виднелись вспышки залпов.

Впереди показалась встречная и на несколько секунд превратилась в растолбанный пикап террориста-смертника.

Прятался Влад.

От настоящего отогнало его прошлое.

Хотя какой там прятался?

Всего-то уехал за тысячу километров.

После приключений с призрачными детишками, лесным пожаром и семью трупами он хотел рвануть за границу, но помешало крайне тупое обстоятельство.

Пропал загранник, как в воду канул.

Казанский все перерыл, вспомнил, как в начале года вернулся из отпуска в Индии, дальше след документа терялся.

В конце концов наугад проверил куртку, в которой прилетел, и нашел во внутреннем кармане слипшийся пласт бумаги,

Все, что осталось от заграна после стирки.

Вот так и разрушились планы свалить подальше.

А ехать в ближнее зарубежье, где не нужен загранник, бессмысленно.

Оттуда его достанут на раз-два, если очень захотят.

Он и сам пару таких примеров знал, когда принудительно возвращали некоторых отличившихся.

Первые дни Влад, конечно, сильно дергался.

Особенно, когда по ТВ начали трубить, что нашли машину Страхова, а потом, предположительно, и его самого.

Подсознательно ждал, что за ним придут.

В какой-то момент он даже всерьез задумался, а может позвонить старым товарищам и вписаться обратно в ЧВК на полгодика.

Куда-нибудь на дальнее направление на другой континент.

Быстрый способ свалить из страны, где у него все вдруг пошло наперекосяк.

Его бы приняли с распростертыми объятиями, но как-то внутри что-то сопротивлялось такому решению.

Не хотелось снова браться за боевое оружие.

Казанский немало знал тех, кто после войны рвался на другую, не мог найти себя в обычной жизни.

Не хватало ощущения дышащей в затылок смерти и бьющего по башке адреналина во время очередной прожарки.

Он и сам был таким, пока не попустило.

Сложно даже сказать, что послужило причиной.

Просто в какой-то момент пришло осознание, что все, он свое отвоевал, пора на гражданке устраивать жизнь.

Товарищу Влад все-таки позвонил, но другому.

Человеку на немаленькой должности, которого знал еще со времен Сирии.

Аккуратно поинтересовался, стоит ли ему ждать проблем, раз уж после исчезновения Вероники Страховой пару раз приглашали в полицию побеседовать.

На его счастье,

В новом деле нигде не упоминался Влад Казанский.

Никому он пока был не нужен.

Это пока больше всего и вымораживало.

Он раз за разом прокручивал события.

Следы он замел, но все равно осталось столько неизвестных.

Кто еще знал, что Страхов решил его убить?

Не засветились ли где их рожи?

Страхов не дурак, но кто знает, что у него творилось в голове.

Все эти вопросы без ответов кружили в сознании бесконечным и мучительным хороводом.

Из отвратительного состояния ожидания еще большего пиздеца выдернул гриф с внезапным предложением.

Подсобить его хорошему знакомому, которого слегка одолела нечисть.

С одной стороны, после лесных тварей Влад нажрался таких дел до отвала, с другой – мощно просел в деньгах, когда готовился скормить торчков бесноватым детишкам.

На одну только машину сколько спустил.

Сам он к деньгам легко относился, ушли и хрен бы с ним.

Будь он обычным трудягой, на зарплате ему бы хватило, но после возвращения на гражданку знал, что не получится у него работать на какого-нибудь дядю или тетю.

Вот и открыл собственную кофейню.

Она стала причиной, по которой он согласился на дело.

Да и гриф не должен был херни подкинуть.

Так Казанский думал, пока не встретился с непосредственным заказчиком.

Иваном Давыдовым, владельцем местного мясокомбината.

Бывают такие люди.

С виду все успешные и обходительные, а сквозь лоск просвечивается говно.

Вот прямо с первого взгляда видно все гнилое нутро.

Среди бизнесменов таких хоть жопой жуй, но этот был из разряда тех мразей, которые в чеченских своих чехам сдавали за деньги.

Ради себя и собственной шкуры пойдет на все.

Влад даже подумал, что никакой он гриф у нехорошей знакомой, а задолжал ему просто что-то старый охотник.

Вот и решил отдать долги чужими руками.

Но насчет этого он с Гошей отдельно потолкует.

На место встречи с человеком Давыдова он приехал раньше, но там его уже ждали.

Алексей, он же Леха, хмурый мужик лет сорока, молча открыл багажник, отбросил тряпку, показывая содержимое, разгрузку, кабуру с Макаровым и боевой калаш.

Рядом с оружием лежали магазины и коробки с патронами.

Казанский проверил подсумки и едва заметно усмехнулся.

Борзый товарищ, и, видимо, непростой, раз настолько беспалевно возит противопехотные гранаты.

Но привезли все, что заказывал.

Автомат и пистолет с запасными магазинами, армейские патроны и пару РГО.

За армейские можно было неплохо присесть за решетку, но им он больше доверял, чем те, что продавали гражданским.

Да и на фоне остального арсенала они терялись в уровне незаконности.

Гранаты Влад крайне редко использовал.

Это сейчас чутье подсказывало, что могут пригодиться в качестве контраргумента для оборотней.

Он переложил все в машину,

Твой босс упомянул, что его люди с ними не справились.

Сказал, ты на месте расскажешь.

Лёха мрачно на него посмотрел и силой закрыл багажник.

Казанский не удивился бы, если бы он после этого молча сел в машину и уехал, но тот лишь шумно втянул воздух и вытащил из внутреннего кармана камуфляжной куртки карту.

Разложил её прямо на машине.

Да было бы что рассказывать.

Он показал пальцем обведенную красным область.

Они вот здесь, скоптеры засекли.

Мы к ним не заходили.

Понаблюдали пару дней, потом Иван решил сразу профи позвать, чтобы не спугнуть.

Сколько их?

Пятеро.

Трое взрослых, двое помоложе.

Влад с трудом удержал непроницаемое выражение лица.

Гриф говорил ему про двоих.

Вряд ли с тех пор здесь еще трое приблудились.

Значит, или Гошки скормили Дезу,

Или тот сам напиздел.

Но последняя выглядела довольно бессмысленным.

Все равно бы узнал, только зря отпахав почти тысячу километров.

В принципе, уже сейчас можно было разворачиваться и валить домой, потому что против пятерых нужна группа посерьезнее.

С другой стороны, Казанский мог не лезть на рожона, а аккуратненько разведать обстановку и узнать, что там на самом деле.

Двое, пятеро или десяток.

Кто они?

Один совсем старый дед, мужчина и женщина, выглядят лет на 50.

С ними два подростка, девка и пацан постарше.

Лет 15-17, где-то так.

Что у них есть, что вы видели?

Да ничего особенного.

Оружие не видели, огнестрела.

Топоры там всякие, вилы, это у них есть.

Там обычный деревенский домик, только в глуши.

Генератор есть, все по красоте.

Когда последний раз за ними наблюдали?

Да вот перед твоим приездом, вчера.

Все как было, так и осталось.

А тут что?

Влад показал на красную линию километрах пяти от логова оборотней и перевел взгляд на Леху.

Тот нахмурился и наморщил лоб, словно вспоминая.

Да это мы хотели подойти поближе, понаблюдать.

Но потом Давыдов тебя выцепил, мы забили.

Ты же охотник на нечисти, вот и разбирайся.

Казанский окинул его внимательным взглядом.

Мог поспорить на что угодно, что тот о чем-то не договаривает, но дальше спрашивать не было смысла.

Все равно не ответит.

«Одолжишь?» — спросил он, складывая карту.

«Да, забирай!» — отозвался Леха, пожимая плечами.

На этом разговор закончился.

Влад сел в свой «Вольво» и погнал на точку, откуда пойдет пешком.

Несмотря на всю свалившуюся херобору с лесными детишками, все равно накатило знакомое ощущение.

Эдакое предвкушение, азарт.

В глубине души понимал всю опасность предстоящей вылазки, но не чувствовал страха.

Как никогда у местной оказалась поговорка.

Волков боятся в лес не ходить, а он за волками и шел.

всю жизнь ходил.

На пути менялись только названия городов.

В месте назначения Казанский остановил машину, заглушил двигатель.

Прошлое окончательно затерялось в предрассветной дымке, улеглось в сознании.

Он заполнил магазины для пистолета пулями с серебряными сердечниками, набил рожки, надел разгрузку, перекинул через плечо ремень калаша.

Все как всегда.

куда-то уходил, не зная, сможет ли вернуться.

Он вытащил из рюкзака компактный монокуляр, повесил его на шею.

Хорошая штука, удобная.

Магнифер, тепловизор и ПНВ в одной маленькой приблуде.

Ночью наоборот не идти, это надо совсем дураком быть, а вот тепловизор может и пригодиться.

Оставалось последнее и самое главное.

Он вытащил из рюкзака варево грифа.

Но это он его так называл.

Сделал его явно не гриф.

Скорее, намутили такое где-то в конторе Седова, а то и подальше.

С виду выглядело, как неприметный опрыскиватель для цветов с водой.

Отбивало запах так, что ни один оборотень не почует.

Уже была возможность опробовать его в деле.

Варево не подвело.

Волчара охотника заметил только когда увидел,

И когда уже для него стало поздно.

Хрен знает, что туда положили.

Но действовало так, словно служебной собаке под нос насыпали красного перца.

Казанский щедро облил себя жидкостью и бросил остатки в рюкзак.

Можно было подготовиться и ближе к месту, но лучше перестраховаться.

Выветривалось варивание быстро, а нарваться на оборотня он мог где угодно.

По мере того, как он подходил к первой отметке на карте, он шел все осторожнее, прислушивался, присматривался.

Гриф ему сто раз говорил, что на такие дела в одно рыло не ходят.

Вспоминая его слова, Казанский всякий раз с ним соглашался, но делал все по-своему.

Когда он разглядел впереди домик с клубящимся из трубы дымком, залег на позицию понаблюдать.

Увиденное ему не понравилось настолько, что он мельком порадовался отсутствию завтрака, а то вдруг еще размяк на гражданке.

От такого зрелища и бывалого бойца могло замутить.

На первый взгляд все выглядело, как описал человек Давыдова.

Обычный сельский дом, только посреди леса.

Видно, что собраны старых бревен вперемешку с новыми.

Может, здесь раньше была даже деревня.

Восстановили из останков.

Возле входа газовый баллон.

Закончился или наоборот только привезли.

Неподалеку от дома темнели два сарая из почерневших досок, большой и поменьше.

Вся территория была заботливо расчищена.

В сторонке тарахтел потрепанный генератор.

Ну, просто идиллия для отшельника.

Благостную картинку очень сильно нарушал лежащий на грубо сколоченном столе безголовый труп и нависший над ним рослый мужик с мясницким ножом.

Оборотень сознанием дела выгребал трепуху в стоящий на земле эмалированный таз.

Примерно через час наблюдений Влад знал, что в доме минимум двое.

Женщина вышла, когда крепыш-людоед отрубал трупу ногу и нарезал с бедра куски мяса.

Еще позже показалась девочка лет 17 с длинными рыжими волосами.

И что-то в ней было не так, кроме того, что она жила в семье людоедов.

Но он не успел разглядеть.

Он осторожно поднялся на ноги, попрыгал на месте, проверил, ничего ли не звенит.

пробежкой добрался до дома со стороны, где мясник его не увидит.

Прижимаясь к стене, дошел до первого окна.

И гриф, и седой говорили, что в человеческом обличье оборотни не так уж превосходят обычных людей по зрению, слуху и чутью.

Будь кто-то из них волчьим, шансов подойти незамеченным не осталось бы.

Еще Казанский был уверен, узнай они оба, что он решил в одиночку пойти против пятерых оборотней.

Выпили бы за него, не чокаясь.

Полчаса назад, разглядывая цветущее буйным цветом безумие, Влад и сам думал, что вернется, раз уж дело слишком стало походить на чистой воды самоубийство.

Но в какой-то момент в голове щелкнула очень нехорошая и опасная мысль.

Заскребло то самое чувство, что смерть вот она, рядом.

Только у нее сегодня другое обличье.

Ни Чехи, ни Бармалеи, а долбанная нечисть, которая засела посреди леса и жрет людей.

Совсем недавно думал, что его окончательно попустило от желания пройти по самому краю, а оказалось, что нет.

Даже лесные детишки, получается, его не отвадили.

Видимо, и правда только могила исправит.

А это может произойти очень быстро, если он сейчас хоть где-то облажается.

Дом у оборотней был небольшой.

Этот факт и помог перевесить самоубийственной мысли все-таки пойти на зачистку.

Влад вытащил обе гранаты из-под сумков, ударил прикладом, разбивая стекло, выдернул чеку из первой, забросил в дом.

Там раздался удивленный голос, следом скрик.

«А-а-а!»

Грохнуло так, что зазвенело в голове, а он тут же метнулся к соседнему открытому окну на ходу, вытаскивая чеку из второй.

Еще один бросок и следом оглушительный взрыв, почти как в старые добрые времена, когда бородачи начинали по ним долбить минами.

Бегом обогнул дом.

Папашу-людоеда он застал уже на стадии трансформации.

Вот же блядское племя.

В любой непонятной ситуации сразу перекидываются в шкуру.

Казанский вскинул калаш и срезал псину очертью.

Людоед упал, как подкошенный.

Дверь распахнула ударной волной.

Держа оружие на изготовке, Влад шагнул в дверной проем, зашел в дом.

В то же мгновение услышал шорох и похожий на стон звук.

«Что-то хлопнуло, сука!» — выругался он.

Тут же выскочил на улицу, оббежал дом и среди деревьев увидел стремительно удирающего оборотня.

Тот заметно припадал на одну ногу.

Казанский выпустил ему вслед очередь.

Пара пуль волчару точно достала, но не свалила.

Он снова выматерился, быстро сменил магазин и пошел обратно.

С этим он еще разберется.

В ближайшие пару часов тот не вернется.

Хоть и оборотень, а время на регенерацию все равно нужно.

А вот остальных стоило проверить прямо сейчас.

Влад быстро вытащил из кобуры пистолет и угостил серебром еще живого папашу оборотня.

Снова зашел в дом.

Внутри медленно оседала пыль, пахло гарью, мертвичиной и кровью.

В комнате, куда бросил первую гранату, он увидел ту самую девчонку.

Теперь он разглядел, что с ней было не так.

Длинные рыжие волосы оказались привязанными к голове скальпом.

Она успела наполовину заплести их в косу, прежде чем взрыв нашпиговал ее осколками.

Досталось ей крепко, оба глаза выбило.

В луже крови лежал шматок плоти, похожий на оторванную женскую грудь.

В дальнем углу комнаты шевелился старый дед.

Казанский выстрелил обоим в головы.

Минус два.

Он проверил другие помещения.

Женщина нашлась на кухне, точнее, то, что осталось.

Граната упала прямо рядом с ней, но зато теперь оборотняха больше подходила к убранству комнаты разбросанному по полу нарезанному мясу.

Прямо возле входа валялась пара жгутов, медицинская пила и небольшой топорик.

К тяжелому духу крови перемешивался едкий и насыщенный травяной запах.

От него слегка кружилась голова.

Влад вернулся на улицу.

Еще минус два.

Он нашел всех, о ком говорил человек Давыдова.

Четверо мертвы, один удрал.

От этой мысли нехорошо заскребло на душе.

Больше всего Казанский ненавидел, когда враг вот так ускользал.

Был в его жизни один случай, когда в схожей ситуации оказались слишком хреновые последствия.

Он решил осмотреть территорию и от увиденного не то что мутило, он и не такое видел.

Ощущалась усталость.

Словно надышался трупным смрадом, и тот въелся в ноздри, в корень языка.

Он убрал пистолет и включил подствольный фонарь на автомате.

Первым он осмотрел большой сарай.

Дрова, инвентарь, разный хлам.

Никого из живых или мертвых.

Только когда вышел, понял, что стало тихо.

Генератор вырубился после взрывов.

Влад медленно подошел к стоящему поодаль от дома сараю.

Дверь осталась открытой.

Из полумрака слышался какой-то то ли вой, то ли стон вперемешку с лязганием чего-то железного.

Будь враг внутри, он бы уже выскочил.

Опыт подсказывал, что там может оказаться кто-то из людей, ждущих очереди пойти на гуляш для бешеных псин.

Казанский направил луч в полумрак и снова охренел.

То, что он увидел, сложно было назвать человеком, скорее, половиной человека.

У мужчины не хватало правой руки до плеча и ноги до середины бедра.

От левой ноги осталось культя до колена.

Кожа на обрубках розовая, совсем свежая, словно недавно наросла.

Пленник сидел на земле, абсолютно голый, с металлическим ошейником на шее.

Завидев человека, перестал дергать массивную цепь.

Его лицо исказилось какой-то безумной радостью.

«Ты!

Ты!

Ты!» — повторял он, не отрывая взгляда.

«Кто ты?» — резко спросил Влад.

«Свой!

Свой я, братишка!

Слышишь?

Ты их уебал всех!

Уебал мразей этих!»

Глядя на искалеченного человека, Казанский в который раз уверился, что хоть он и немало разного говнища повидал, жизнь всегда находит чем его удивить.

Смущало только одно.

Если пленника понемногу жрали, он бы в таких условиях отъехал после первой же ампутации.

«Свой.

Это кто?» Сухо произнес он и навел на него автомат.

«Человек.

Или такой же, как те?» «Да ты отпусти ствол!

Что ты в рожу светишь, как мент?

Куда мне против тебя?

Человеком я был, а теперь вот!» Он красноречиво оглядел себя...

Вот какая хуйня!

Ты давай поменьше воды, побольше тела.

Кто такой?

Как здесь оказался?

На несколько секунд повисла тяжелая тишина.

На бледном и измученном лице объеденного мужика промелькнула злость.

Иванов Павел Алексеевич.

Сквозь зубы процедил он с вызовом, глядя на Влада.

Можно просто Пашка?

Работал охранником на мясокомбинате пока...

Не стал жертвой.

Так лучше?

А вот это уже было интересно.

Значит, эта половина человека — сотрудник Давыдова.

А тот крендель, который передал оружие, напиздел, что они не ходили к оборотням.

Но Казанский с самого начала чуял, что тот о чем-то лжет.

Теперь знал о чем.

Врали здесь, похоже, все подряд, а дело от этого становилось все всратье и всратье.

Ты просто, Пашка, самое главное снова слил.

Ты оборотень или человек?

Пленник ответил не сразу.

Потер уцелевшую рукой грязную шею.

Обратили они меня, глухо сказал он, чтоб не сдох раньше времени.

Сразу-то я не понял зачем.

А потом они меня напоили каким-то дерьмом.

Я вырубился.

Очнулся, ноги нет и заросло почти все.

Да хорош уже светить.

Ты-то хоть будь человеком.

Влад выключил фонарь.

Глаза уже привыкли к полумраку.

Он встал так, чтобы его не видно было с улицы, а сам он держал в поле зрения и Пашку, и дверь.

Херово дело, обронил он.

Как ты здесь оказался?

Как?

Ну, видимо, так же, как и ты.

Пошли мы этих уебков приструнить, а они нас расхуячили.

Мы это кто?

И кто вас послал?

Давыдов?

У него с ними какие-то терки.

Нас четверо было.

Одному сразу башку оторвали, меня подрали.

Никитос с Лехой съебались, падлы.

Военные?

Не, ну как, срочку вроде служили, но на этом все.

То есть...

Вы вчетвером с багажом из нихрена пошли на оборотни?

Ну да.

Давыдов денег обещал.

Пленник хмыкнул, покачал головой.

А ты-то кто?

Устроил мне допрос, а сам молчишь.

И это, дай что ли закурить напоследок, так сказать.

Влад поставил автомат на предохранитель.

Вытащил из рюкзака сигареты с зажигалкой.

Прикурил и протянул Пашке.

Был наготове, если тот попробует на него наброситься, но пленник лишь схватил дрожащую рукой сигарету и с явным наслаждением затянулся.

Ништяк.

Теперь и сдохнуть можно.

Так кто ты такой-то?

Я все ждал, что за мной придут.

День ждал, два.

Даже когда жрать начали, все равно надеялся.

А потом понял, что ни хрена никто не придет.

Своя шкура ближе к телу.

Давыдов послал с проблемой разобраться.

Правда, ни он, ни его люди не сказали, что это уже была одна попытка.

И давно ты здесь?

Да хрен знает.

У меня, знаешь ли, часы остались на той руке, которую сожрали.

20 июля мы сюда пошли.

Значит, 12 дней.

Почти две недели ада.

Казанский слышал про людей после плена.

Кому-то везло, кому-то в наследство доставался практически неизлечимый ПТСР.

У некоторых и вовсе улетала кукух.

Этот Пашка казался нормальным.

Особенно для того, у кого заживо отрезали руку и ноги, да и вполне вероятно, кормили собственным мясом, чтоб не подох.

Может, сущность оборотня влияла на восприятие, но выглядело все до нельзя странно.

Пашка тем временем в сердцах выругался.

«Сука, вот что за люди!

Друзья, блядь!

Хуйня они из-под коня, они друзья!» Он помолчал.

Пару раз затянулся, Влад подумал, что товарищи у него и правда хреновые.

Особенно, если на самом деле два дня назад запускали сюда коптер.

«Сколько оборотней ты видел?» – спросил он.

Четверых?

Они еще говорили про какого-то деда Власа, но он не приходил.

Показания сошлись.

Один снаружи, трое внутри, включая деда, и один где-то гулял.

Но не проблема.

Подождет, когда тот залежит раны и вернется разодрать обидчиков.

Плохо, что вернуться оборотень мог не один.

Казанский посмотрел на Пашку.

Этот парень точно был не жилец.

Человеком с одной рукой и без ноги жить хреново, но можно.

А оборотнем?

Судя по взгляду Пашки, тот тоже все понимал.

«Ты это... закончишь дело.

Мне в этой жизни, походу, ловить больше нечего».

«Закончу», — сухо ответил Влад.

«А ты знаешь, что здесь лес волшебный?» — вдруг спросил Пашка.

Казанский с сомнением на него посмотрел.

Фляга, похоже, все-таки подсвистывала, но в этом ничего удивительного и не было.

После всего, что произошло...

Видимо, на лице его мысли проступили слишком отчетливо, потому что Пашка рассмеялся с какой-то нервной и горькой искренностью человека, понимающего, что дальше для него ничего не будет.

«Нет, я серьезно.

Легенда есть про эти места.

Да я заметил, какое тут все сказочное», — отозвался Влад.

«До сих пор не могу разохуеть от чудес.

Я про нормальное, не про этих людоедов».

Байка ходит, что в лесу есть источник, который любое желание выполнит, если его найти.

А сделать это непросто.

Типа источник сам решает, кому показаться, а кому нет.

Но если выбрал человека, то исполнит любую хотелку.

Хоть гору денег, хоть хер до пола.

Ну, по-нормальному, а не как у меня получилось.

Пашка глубоко затянулся.

Помолчал.

Зло сплюнул в сторону.

Это мне баба того мертвяка напомнила.

Ну, которого возле дома разделывали.

Они его уже мертвым притащили, а девка его была живая.

Она пока тут сидела, сказала, что они поехали легенду эту проверить.

Ну, как истерить перестала.

Проверили, блядь.

Вот не жилось спокойно людям, а?

Казанский нахмурился.

Женщины он не видел.

Во всяком случае, похожей на пленницу.

Где она?

Где-где?

По-твоему, здесь много вариантов, куда можно отправиться?

Их обоих вчера притащили.

Я еще так расстроился.

Пашка заметил непонимающий взгляд и с невеселой улыбкой добавил.

Но я думал, что все, доедят меня и отмучаюсь.

Они когда в меня эту херню вливали, я каждый раз надеялся, что больше не очнусь.

А им тут жратвы привалило.

Парни, они куда-то сначала занычили, девку сюда притащили, тоже ее на цепь.

Она долго орала, истерила, а как успокоилась, вот рассказала, нахера они в лес поперлись.

А потом... Он затушил окурок об землю и поднял взгляд.

Дай еще одну.

Владу совсем не нравилась идея пиздеть посреди нихера.

Запас времени у него был, но это если оборотень убежал зализывать раны, а не за сородичами в качестве подмоги.

По ощущениям напоминало все ту же Сирию, когда перед задачей приходилось ждать, пока другие группы подтянутся на позиции.

Молоху его ребята, конечно, доверяли, но в такие моменты он у каждого в глазах видел одну и ту же мысль.

Ебануто ртой, пиздец всем и сразу.

Сколько бы ни говорили, что у боевиков нет столько артиллерии, сколько у них.

Казанский молча прикурил сигарету и протянул Пашке.

Ебанет не ебанет, а выбор особо-то.

Останься, Пашка, человеком.

Его можно было бы отсюда эвакуировать.

В одну рожу тяжеловато, но не впервой.

А обращенного?

Куда его?

Она-то не видела, что со мной.

На помощь, наверное, наделась.

А потом эти выродки труп ее парня вытащили и начали потрошить.

Тут все дырявое сквозь щели видно.

Она снова давай истерить.

Просила помочь, а потом увидела, что от меня осталось.

Тогда до нее и дошло, что с ней будет.

Он замолчал, посмотрел куда-то в сторону.

Влад проследил его взгляд и увидел на полу железный ошейник.

Выше на деревянной палке темнел металлический штырь.

— Вон, видишь гвоздик?

— хмыкнул Пашка.

Я сразу и не понял, что она задумала.

Она спиной к нему встала, зажмурилась.

— Знаешь, так, по-детски сказала, мамочка и хера...

Затылком со всей силы об штырь.

Ну и все.

Подергалась, поорала и пиздец.

Эти сразу прибежали, сняли, а она отъехала.

Казанский подошел к палке.

Вблизи на почерневшем дереве стали заметны потеки крови.

На штыре он увидел несколько рыжих волосков.

Перед глазами сразу возник найденный в доме скальп.

Тело, видимо, куда-то утащили или убрали.

Влад совершенно не хотел разбираться и искать.

Его и так уже порядком мутило от этого местечка.

Если человек Давыдова не соврал про вчерашнюю разведку, то они тоже могли видеть свежих пленников.

А если видели, то нихера не сделали.

Казанский вытащил из кобуры пистолет.

В размышления снова вклинился голос Пашки –

У нее словно инстинкт самосохранения отшибло.

Да я бы сказал наоборот.

Негромко отозвался Влад.

Он повернулся к Пашке.

Тот заметил оружие.

Нервно улыбнулся.

Что, пора, да?

Спросил он.

Посмотрел на недокуренную сигарету.

Затушил огонь.

Ну, перед смертью не надышишься.

Голос у Пашки дрогнул.

Ты только это, чтоб наверняка... Не хочу снова очнуться без... Да говорить он не успел.

Казанский быстро вскинул пистолет и дважды выстрелил в грудь.

Пашка дернулся, обмяк и затих.

На лице так и застыло выражение тоски.

Несправедливо с ним жизнь обошлась, ну что поделать, с такими друзьями, как у него, и врагов не надо.

Влад наклонился и закрыл ему глаза, выпрямившись, снова выстрелил в голову, раз уж тут просил наверняка.

Серебряные пули разрушили все опасения изувеченного парня прийти в себя бесконечности без будущего.

Оставалось разобраться с последней проблемой.

С оборотнем, который сбежал.

А для этого ему снова нужны были люди Давыдова.

Поработают приманкой.

План в очередной раз сложился простой и незатейливый.

Привезти к дому неудавшихся охотников для грязной работы и ждать возвращения оборотня.

Будь на месте сбежавший псины обычный человек, Влад эту идею отбросил бы сразу.

Люди в таких случаях дали бы деру в еще большую глухомань и залегли на дно на ближайший годик, а то и подольше.

Но это люди.

Про оборотней он знал, что если те сбились в стаю, то друг за друга глотки будут грызть до последнего вздоха.

А здесь так вообще прекрасный экземпляр семейной долбанутости.

Да и судя по тому, что успел увидеть, эта компания людоедов не блистала умом.

Он вообще в какой-то момент поймал себя на ощущении, что словно попал в типичный американский ужастик, где компания молодежи повернула не туда и ожидаемо огребла.

Гасуха людоедских экземпляров прохлопала, в чем не было ничего удивительного.

Но еще больше интереса вызвали слова Пашки, что у его босса с каннибалами начались какие-то проблемы.

Как будто бы тот все знал, но ничего не делал, пока те ему чем-то не угодили.

Сам Давыдов вряд ли расскажет о своей степени близости с безумцами.

Оборотень тоже.

Но в любом случае, стоило быть осторожным.

Спину здесь никто не прикроет.

С такими соображениями Казанский припрятал боевой калаш с разгрузкой в укромном месте, облил схрон варевом, чтобы оборотень не почуял.

К машине он вернулся только с пистолетом.

Оставаться совсем безоружным – тоже хреновая идея.

Влад сел в «Вольво» и позвонил Давыдову.

Бизнесмен ответил после второго гудка.

«Все сделано?» Вместо приветствия спросил он.

«Почти», – ответил Казанский.

«Что значит почти?» Сразу же перебил Иван.

«На почти мы не договаривались».

«Ты там выдохни, пока сердечко не прихватило».

Жестко оборвал Влад Казанский.

«Мне нужна пара твоих людей.

Разобраться с телами, следы замести».

«А-а-а!» В голосе Давыдова отчетливо прозвучало облегчение.

«Когда им нужно приехать?» «Через неделю, блядь, ну или через две.

Прямо сейчас пусть едут сюда».

На той стороне ненадолго повисло молчание.

«Алексей, ну, тот, который тебе передал инвентарь.

Сейчас он с кем-нибудь приедет.

Ты где?»

Жду его там, где он меня встретил и передал инвентарь».

Казанский нарочно выделил последнее слово и сбросил звонок.

«Чистоплюй хренов».

В боковом стекле померещилось движение.

Он долго вглядывался в одинокий лес, но ничего подозрительного не увидел.

Положил пистолет на пассажирское сидение.

«Волчок вернется, но не так быстро».

Залижет рано и обязательно придет.

А Влад собирался сделать все, чтобы спровоцировать молодого и глупого волчонка.

Мелькнула тревожная мысль.

А вдруг тот объявится не один?

Покатал ее в сознании и решил, что нет.

Маловероятно.

Не цыгане же, чтобы жить большим табором.

А даже если вдруг и найдутся оборотни из другой стаи, кому надо раскрывать себя и умирать за таких отморозков?

Пока Казанский ждал людей Давыдова, он успел напиться кофе, зажевать пару протеиновых батончиков и слегка размять ноги.

Время шло, а ничего в его жизни толком не менялось.

Даже в долбанной бытовухе.

Что на войне, когда бегал по нужде и опасался, не прилетит ли чего, что здесь приходилось оглядываться, не прибежит ли озверевшая псина.

Он подумал, пусть он совсем недавно рассуждал, что его не попустило и что азарт от предстоящей заварухи все еще бил наотмашь по нервам, но надо завязывать.

Разделаться с этим делом и все.

На заслуженный отдых.

Заниматься кофейней, собирать самолетики, кота, может, заведет.

Такого же огромного, как Джексон, только черного.

Люди Давыдова приехали довольно шустро.

Через час рядом с Вольво остановился уже знакомый темно-зеленый патриот.

Влад сразу положил руку на пистолет, наблюдая, как из отечественного внедорожника выбрались двое, на первый взгляд без оружия.

Держались они необманчиво расслабленно, когда надо усыпить чужую бдительность особранностью и подглядывающей нервозностью людей, привыкших не задавать вопросов, но уже понимающих, во что влипли.

«Чё, разобрался с ними?» – сходу спросил Лёха, кивком головы показывая на своего напарника.

«Никитос, кореш мой.

Никита, это Влад, наш бравый охотник за нечистью».

Казанский перевёл пристальный взгляд с одного на другого.

«Те самые друзья с гнильцой».

«Ага, теперь убраться надо».

«Ни хера ты крутой!» – усмехнулся Лёха.

«А не пиздишь?»

«Сходи, проверь».

«Да хорош, пошли уже», – встрял в разговор Никита.

Выглядел он хреново, как после долгого запоя или болезни.

Влад проследил, как тот молча открыл багажник патриота и вытащил очередной, выражаясь словами их босса, «набор инвентаря».

Поскромнее, чем в первый раз, да и другого назначения.

Вместо оружия – канистры с бензином, лопаты и черные мешки.

Лопаты-то зачем?

С сомнением спросил Казанский.

Комаров отгонять!

Отозвался Леха, подхватывая горючку.

Я серьезно.

Закапывать в лесу проще ничего не делать.

Никита повернулся и пригвоздил его тяжелым взглядом.

А куда их, по-твоему, девать?

Огрызнулся он.

Влад хмыкнул и пожал плечами.

Так у вашего босса мясокомбинат чем не варик?

Охуеть, как смешно!

Судя по тону голоса, Никита злился.

Да и жесты у него становились все более дерганые, нервные.

Он выронил лопату, дочиркнула полотном по бамперу патриота и оставила щербатую царапину.

Никита словно не заметил, рывком поднял ее с земли, забросил обратно в багажник, вытащил последнюю канистру и пошел в лес.

Уверенно, словно знал, куда идти.

«А где оружие?» – вдруг спросил Леха.

Казанский посмотрел на него, как на дурака.

«Мне, по-твоему, надо было здесь с боевым ока лицом торговать.

Лежит в нужном месте, заберешь на обратном пути».

Леха не ответил.

Перехватил поудобнее свою ношу и пошел вслед за напарником.

Глядя им в спины, Влад задумался, как они решились идти против оборотней.

Поневоле вспомнились страховские космонавты.

Вот те волчар быстро бы размотали, а эти оборотням расплюнуть.

Удивительно, что двое смогли свалить.

Будь вместо блохастых люди, решили бы, что этим двоим разрешили уйти.

Как предупреждение Давыдову, а что на самом деле произошло, хрен его знает, как, впрочем, и всегда.

На подходе к дому Казанский подобрал спрятанный боекомплект, надел разгрузку, по привычке проверил оставшиеся магазины.

Леха заметил его приготовление.

«В кого стрелять собрался?» – мрачно спросил он.

«Комаров отгонять», – в тон ему ответил Влад и убрал пистолет в кабуру.

«Вы оба давайте пошустрее, тащите всех в дом, поджигайте и поехали».

А ты, типа, стоять и смотреть будешь?

А я свою часть работы уже сделал.

Вон, видишь, у порога один лежит.

Остальные уже в доме, в сарай.

Не забудьте заглянуть вон в тот дальний.

Может своего признаете.

Никита вдруг переменился в лице.

Поставил канистру на землю и быстро зашагал к постройке.

Леха проводил его безразличным взглядом и посмотрел на мертвого хозяина семейства.

Оценивающе оглядел потрепанный после двух гранат дом.

Неплохо ты здесь повеселился.

Он хотел сказать что-то еще, но его перебил крик Никиты.

Сначала тихий, потом громче.

Блядь!

Блядь!

Блядь!

В сарае что-то грохнуло.

На лице Лехи промелькнуло усталое раздражение, намекающее, что напарник сорвался не в первый раз.

Да бля.

Выругался он и тяжело вздохнул, а потом громче добавил.

«Никитос, ты че там?»

Никита молча показался из сарая, со сжатыми в кулаки руками шел прямиком к ним.

«Ты же говорил, что он погиб!» – выкрикнул он в лицо напарнику.

Надо было отдать должное Лехе.

С эмоциями тот справился быстро.

Влад заметил промелькнувшее на его морде секундное раздражение, которое тут же сменилось разыгранным недоумением.

Ему сам, того не осознавая, помог Никита –

Злость требовала выхода, и он переключился на чужака.

«Это ты, сука!» — выкрикнул он.

«Ты его убил, да?

Труп свежий, даже не остыл!» Он бы набросился, а устраивать рукопашку и продолбать появление последнего оборотня Казанский не особо хотел.

Вытащил из кобуры пистолет и, сняв с предохранителя, навел прямо на Никиту.

«Успокойся, а то рядом ляжешь».

Медленно произнес он.

«Э-э-э, ты чё?» Скинув руки, предостерегающе окликнул Лёха.

Лицо у Никиты перекосилось от злости.

Он неохотно остановился, не сводя с него тяжелого взгляда.

Лёха тем временем смотрел то на одного вынужденного напарника, то на другого.

«Да ёб твою мать, чё за хуйня здесь творится, мужики?»

«Я объясню», – коротко ответил Влад, не опуская оружие.

«Сарай ваш общезнакомый, Пашка.

Точнее, то, что от него осталось.

Ты его убил!» Разделяя слова увесистыми паузами, сквозь зубы процедил Никита.

Казанский с усмешкой покачал головой.

Это вы его убили, когда бросили здесь.

Да, я застрелил, а знаешь почему?

Его обратили, а потом заживо жрали по частям почти две недели, а ты нихера не сделал, но зато сейчас передо мной высираешься.

Никита шумно втянул воздух.

В его глазах Влад заметил и нескрываемую злобу и боль Никиты.

Про себя только усмехнулся.

Где же этот праведник раньше-то был?

Я заговорил Никита, но он его перебил.

Головка от хуя.

Хорош сопли размазывать.

Живи теперь с этим.

Мне глубоко насрать и на вашего Пашку, и на вас обоих.

Меня больше волнует, что сюда какой-нибудь залетный патруль приедет.

Тащите лавдом и поехали отсюда.

Казанский по глазам видел, что слова распалили того еще больше.

Поэтому не торопился убирать пистолет.

Мало ли чего парню в башку стукнет.

Ситуацию попытался исправить Леха.

«Никит, блядь, ну мы уже это проходили.

Никто не знал, что он живой.

С коптера, сам понимаешь, не все можно разглядеть.

Так что хорош.

Разлей горючку в доме, а я займусь этим».

И Пашкой тоже.

Да иди ты!

Сло бросил Никита, обращаясь то ли к Владу, то ли к Лехе, или сразу к обоим.

Он развернулся и пошел обратно в сарай.

Леха зыркнул ему вслед.

Ты ствол-то опусти, сказал он.

И занялся папашей оборотнем.

Без особой брезгливости подхватил труп подмышки и с легкостью поволок его в дом.

Крепкий мужик, в отличие от своего напарника.

Казанский опустил оружие, но в кобуру не убрал.

Глянул на смарт-часы, почти три часа прошло.

Разглядывая заросли вокруг дома, он задумался, что произойдет раньше.

Бедовые охотнички чухнут, что одного тела не хватает,

Или серенький волчок придет тяпнуть за бочок?

Он зашел в дом, встал так, чтобы со спины к нему никто не подобрался.

Старался держать в поле зрения обоих, но чаще посматривал на Никиту.

Тот выглядел более привлекательной добычей для оборотня.

С болезненно побледневшим лицом тащил тело Пашки за единственную уцелевшую руку.

Без трех конечностей бедолага весил полегче, но Никитосу эта работа давалась явно тяжело.

На середине пути он остановился, выпрямился, что-то бормоча себе под нос.

В тот же момент Влад услышал треск веток.

Никита тоже повернул голову на шум.

Но завидев выскочившее из леса чудище, не сделал вообще ничего, чтобы спасти свою шкуру.

Просто шагнул назад и тупо замер на месте, как будто к нему бежали сын или дочка обнять любимого папочку, а не 100-килограммовый долбанный монстр, который одним ударом мог сломать позвоночник.

Казанский быстро вскинул пистолет и выстрелил несколько раз с небольшим опережением, чтобы наверняка оборотни, твари живучие, даже поймав пару пуль, волчара почти добежал до человека, завыл и свалился рядом с ним прямо на Пашку, а через несколько секунд превратился в такой же голый труп.

Никита за все время даже не пошевелился.

Что-то было не так.

Влад нутром чувствовал.

Он всегда рассчитывал обойтись наименьшими потерями и усилиями.

Но когда все получалось слишком легко, напрягался.

По-другому просто не мог.

Значит, что-то пропустили.

Растяжку недобитого бородача с последней гранатой под брюхом или незаметное взрывное устройство.

Боковым зрением Казанский увидел выскочившего из дома Леху.

«Какого хера?

Ты же сказал, что всех порешил!» Ответом ему стал протяжный вой, в который сразу же вклинился еще один.

На мгновение он похолодел.

Он физически ощутил, как по телу прокатилась адреналиновая волна.

Сначала прошибло ознобом, а потом рефлексы включились на полную.

«Назад!» – заорал он.

«Оба в дом!»

Никита, к счастью, вышел из ступора и забежал внутрь.

Влад повернулся в сторону, где прозвучал вой, но движения не увидел.

Выругался.

Пришлые псины оказались похитрее.

Напугались и скрылись.

Напасть могли откуда угодно.

Были бы военными, взяли бы в клещи и поминай, как звали.

Одно было хорошо.

Они себя выдали.

«Оружие!» «Есть!» – отрывисто спросил Казанский.

«Нет!» – растерянно ответил Никита.

Сразу же подал голос Леха.

«А что делать-то теперь?

Как нам?» «Хотите жить?

Валите оба в любую подсобку или комнату без окон и держите изнутри дверь!» Влад обернулся на застывших парней.

«Чего встали?

Бегом!» Отсутствие оружия у горя помощников не расстроило.

Пользы от них никакой, а так меньше шансов, что срежут случайной пулей.

Как только они скрылись в глубине дома, Казанский медленно отошел к стенке.

Двое волчар против одного человека.

Паршивенький расклад, но куда деваться, бывало и похуже.

Он прислушался.

Запоздала, дронула мыслью, вот нахрена он велел этим двоим спрятаться.

Сказал бы, что надо бежать к машине, а он прикроет.

Если бы псины рванули следом, он бы их положил.

Влад мелко дернул шеей, ладно, и так вывезет.

Видимо, сработало что-то интуитивное, въевшееся в подкорку мозга.

В другой стороне дома грохнуло, скрипнуло разбитое стекло.

А вот и первый гость.

Осторожничает после того, как его приятель свалился с начинкой из серебра.

Казанский быстро огляделся по сторонам, подобрал со стола алюминиевую кружку и бросил вглубь дома.

загрохотали тяжелые шаги.

Как только в проеме шевельнулось что-то темное,

Он выстрелил.

За стеной зарычали, а через секунду в него полетел сломанный стул.

Он увернулся, но крохотной заминки хватило, чтобы на мгновение упустить волчару с линии огня.

Сина тут же бросилась на него.

Влад снова выстрелил, но внутри буквально все заорало, что надо отходить, пока не порвали на тряпки.

Он рванул в смежную комнату, мысленно почти молясь, чтобы туда не прибежал второй волчарок.

Уронил в дверной проход шкаф, быстро сменил пистолет на автомат.

Подавил мысль выпрыгнуть в окно.

Если другой на крыше, то ему точно конец.

Как он и думал, сваленный шкаф для волчара оказался пустяковой преградой.

Оборотень с ревом выбил хлипкую баррикаду, и Казанский, вжавшись спиной в стену, срезал его очередью из калаша, выпустив весь рожок.

От стрельбы в помещении по ушам долбануло от души, и волчара взвыл, покачнулся, еще даже не упал, когда Влад заметил в окне еще движение.

Вторая псина запрыгнула прямо к нему.

Сука!

Казанский рванул обратно, перепрыгнул через бессознательного оборотня, бросился дальше на ходу, перезаряжая автомат.

В висках шарашил такой адреналин, какого давненько не испытывал.

Он с затылком чувствовал, что псина совсем рядом.

Подсознательно ждал, что волк снесет ему башку одним ударом.

Какое-то седьмое чувство заорало в сознании.

«Сейчас!»

И Влад с разбега боком выпрыгнул в раскрытое окно.

Сразу же раздался треск, оборотень ломанулся за ним.

Не поднимаясь, он вскинул калаш и нажал на спусковой ключок.

Волчара задергался в оконном проеме.

Казанский часто слышал от диванных вояк, что 30 патронов — это же так много.

Может и много, если сидеть на жопе у компа и стрелять, клацая кнопкой мыши.

А в реальности, если дать очередь секунды три-четыре, и все, ты пустой.

Есть чем перезарядиться, еще повоюешь.

Нет?

Значит, труп.

В разгрузке оставался последний полный магазин.

Не отводя взгляда от повисшего в окне оборотня, Влад отбросил в сторону пустой, вставил полный, быстро поднялся на ноги.

Волчара не шевелился.

Поставив калаш на одиночный, Казанский выстрелил ему в башку.

Зашел в дом.

Первый блохастый или сразу не вырубился до полной, отключился, или уже начал приходить в себя, скорчившись, валялся в луже крови и постановал.

Влад пожелал ему добрых снов серебром в голову.

«Вот вроде бы и все, а если придет кто-то еще, тогда им уже всем крышка».

«Ребятушки!» – позвал он.

«Козлятушки!

Выходите, волки сдохли!»

Из чулана показался бледный Никита.

Следом осторожно вышел Лёха.

«Чё, реально всё?» — спросил он.

«Ну, те, что прибежали.

Может, ещё кто в гости нагрянет».

«Серьёзно, блядь?

А нам ты когда собирался рассказать?

Мы тут сидим, копошимся, а ты, оказывается, не всех мочканул!» Теперь злился Лёха и проходил ровно через те же стадии, что его напарник.

Злой взгляд...

Сжатые кулаки и нихера толка.

Сплошная пустая истерика.

«Что бы это поменяло?» — ровно спросил Влад.

«Что?

Скажи я вам про оставшегося оборотня, вы бы оба дергались и спугнули его.

Или снова засали бы и свалили.

Тем более, кто же знал, что он придет не один?» «Да ты совсем охуел!» — прорычал Леха, надвигаясь на него.

«Стрелять будешь?

Ну давай!» Казанский холодно улыбнулся.

«Не, не буду.

Мне ж не за вас заплатили.

Так что хорош истерить, как девка.

Толку от вас меньше, чем от зеленого срочника, а так оба живы, никого не зацепило».

Продолжению перепалки помешал Никита.

Молча вышел на улицу, наклонился над мертвым оборотнем и...

Испихнул его с трупа, словно только что не оказался на волосок от смерти, а рядом не орал Леха и не наезжал за обман.

Никита просто схватился за руку Пашки и поволок его в дом.

На лице Лехи отразилось теперь уже настоящее удивление.

Он промолчал, ушел в смежную комнату.

Через пару минут Влад услышал, как тот разливает по комнатам горечку.

Сам он вышел наружу, так, на всякий случай.

Кто знает, что на уме у этих двоих.

Один на психе, второй пиздит, как дышит.

Да и мало ли, вдруг еще какая псина все-таки прибежит.

Пока он приглядывался за обстановкой, Никита вернулся за оборотнем.

Как-то странно, словно оценивающе посмотрел, но ничего не сказал.

Молча поволок мертвого подростка-людоеда в дом.

По-хорошему, надо было избавиться от оружия.

Влад подумывал оставить его в доме, прежде чем поджечь.

Давыдов вряд ли сильно расстроится, если ему не вернут нелегальный калаш, а отдавать его людям себе дороже.

Словно в подтверждение мыслей в доме сначала раздался грохот, а следом голос Никиты.

Младший из бедовых напарников оборвал фразу, но интонация говорила сама за себя.

Казанский быстро зашел в дом, настала его очередь злиться.

Какого хрена эти двое из ларца никак не могут закончить простейшее дело, чтобы он смог с чистой совестью забрать у Давыдова остаток денег и уехать домой?

Леха и Никита нашлись в небольшой комнатушке.

Стояли возле открытого квадратного люка в подпол.

Рядом на полу лежала тяжелая крышка с ручкой.

Когда он осматривал дом, заметил погреб, но проверять, что там, не возникало никакого желания, в отличие от этих товарищей.

«Ты нахера туда полез?» Прикрывая лицо рукавом, глухо спросил Леха.

«Мало жести, что ли?»

Никита молча стоял возле самого края.

Белый, как бумага.

Того и гляди, хлопнется в обморок.

Мертвичиной воняло еще сильнее.

Влад подошел поближе и заглянул в погреб.

Там он увидел обнаженный труп женщины без кожи на голове и с отрезанной грудью.

Сразу вспомнился кровавый ошметок в комнате с девкой с рыжим скальпом.

Маленькая людоедина старательно прихорашивалась чужими частями тела.

Пошли отсюда.

Коротко сказал Казанский.

Меня уже тошнит от этого места.

Во всех смыслах.

Да, сейчас.

Кивнул бледный Никита.

Сейчас.

Лех, поможешь?

На кухне осталось горючку разлить, а мне что-то нехорошо.

Говно вопрос.

Отозвался Леха, тут же отходя подальше от люка.

Канистра там?

Да, там оставил.

Лёха кивнул и потопал на кухню.

Никита двинулся за ним следом, но вместо того, чтобы выйти из дома и подышать свежим воздухом, он тоненько скользнул за напарником.

Влад нутром почуял неладное, но остался на месте.

Пальцем только дотронулся до предохранителя на пистолете.

Через пару мгновений услышал глухой удар...

Звук, словно упало что-то тяжелое, следом еще один удар.

Он медленно подошел к дверному проему.

Увиденное вполне вписывалось в реалии безумного семейства, но крайне хреново в его намерение побыстрее свалить из леса.

На полу с проломленной башкой лежал Лёха.

Возле него стоял дрожащий Никита с окровавленным топором в руках.

Пиздобол, сбивчиво пробормотал он.

Знал он всё.

«Понимаешь?» Началось в колхозе утро.

С тяжёлым вздохом обронил Казанский.

«Давай-ка ты, парень, топор положишь».

Выйдем из дома и там расскажешь, кто знал и о чем».

Никита бросил орудие убийства и медленно вышел на улицу.

Другой бы на его месте сто раз подумал, прежде чем поворачиваться спиной к вооруженному человеку, особенно после того, как сам замочил своего же напарника.

Но этому словно все стало безразлично.

Вновь нагрянуло непрошенное узнавание.

Не сказать, что он часто видел последствия, когда нервная система в определенный момент давала понять, что все, хорош, стоп, машина.

Может, два или три случая всего было за все время его службы.

И главное, заранее не всегда получалось угадать.

Вроде бы пару дней назад боец заходил на задачу, был вполне боеспособной единицей, а потом вдруг глинило.

И хорошо, если такое случалось в безопасной зоне.

Без угрозы и для его жизни, и для всех, кто мог оказаться рядом.

Никита выглядел так же.

Словно копил в себе трешечок.

Копил, выплеснул накопленное, а потом все.

Сломался.

Перегорел.

С такими напарниками, как у него, Влад тоже долго бы не протянулся.

В его деле без доверия никуда, и оно должно быть нормальным, а не как у этих.

И ему бойцы верили, и он знал, что они спину прикроют.

Ему всегда виделось слегка ироничным, что на гражданке людей, в ком он был по-настоящему уверен, практически не осталось.

Родственники уже чужие люди, к тому же к грифу после дела с оборотнями появилось много вопросов.

Казанский вышел вслед за Никитой из дома, но, выкладывай,

Тот помолчал, словно собираясь с мыслями, потом заговорил.

Мы когда в первый раз пошли сюда, Леха нас разделил.

Пашка с Саней первыми ушли.

Мы остались километрах в пяти от дома.

Он сказал, что оборотней надо просто припугнуть, чтобы место знали.

Они двух сразу и порешили.

Но Леха так сказал.

Мы ушли, когда там пиздец начался.

Он потом с коптера смотрел, говорил, что обоих убили.

Тела он типа видел.

Тогда Давыдов и решил тебя позвать, чтобы не пугать мрази, а наверняка.

То есть вы все знали, что у вас под боком живут оборотни-людоеды и пошли на них вчетвером, а потом еще и разделились?

Никита покачал головой и отвел взгляд в сторону.

Я не знал, что они людоеды.

Пашка тоже.

А этот, он кивнул в сторону дома.

По-любому, как и Давыдов.

Лёха говорил, что видел тела обоих, типа без варианта оба погибли.

Ну вот приедет охотник, тогда мы и отомстим.

Я вчера слышал, как по телефону сказал странную фразу.

Что-то типа «Им есть, чтоб пожрать».

Я не особо въехал, пока сегодня не увидел.

И Пашку, и женщину в погребе.

«А этот урод знал всё, сука поганая!

Эти твари хрен знают, сколько жрут людей, и все молчат!»

Злился Никита искренне.

Влад верил, что тот не разыгрывал драму, чтобы прикрыть свою шкуру.

Просто человек впервые столкнулся с говнецом жизни, которого для него оказалось слишком много.

Вопрос только, как он в него попал?

С такой-то тонкой душевной организацией.

А как ты вообще связался с этой компанией?

Неужели не видел, какие они люди?

Озвучил Казанский свои мысли.

Да я их не знаю никого.

Пашка позвал на дело.

Он брательник мой, сводный.

Вот, сука, и сходили.

Никита тяжело вздохнул и посмотрел на него в упор.

И что теперь?

Спрашивал он явно о своей дальнейшей судьбе.

Влад по глазам видел, как тот подсознательно ждал, что его тоже завалят и сожгут в общей могиле.

«Ну, Федор Михайлович, тобой бы горделся».

«Кто?» «Гостоевский».

«Для Давыдова я вас обоих в последний раз видел живых и здоровых.

Для всех остальных вообще знать не знаю, кто вы такие.

Тебе полезный совет».

Одежду сжечь, а потом валить подальше из города.

Байку, где Леха потерялся и почему-то один на его машине вернулся, сам придумаешь.

Это моя машина.

Тихо отозвался Никита.

Спасибо.

Казанский молча подошел к дому, вытащил из рюкзака коробок охотничьих спичек, чиркнул и бросил в окно.

Разлитый бензин занялся пламенем.

До леса не должно дойти.

Оборотни вокруг расчистили и даже сделали что-то наподобие засечной черты.

Влад переложил магазины от пистолета в карман куртки, снял разгрузку и вместе с калашом забросил все в дом.

Какого-то удовлетворения от выполненной задачи он не чувствовал.

Скорее, наоборот.

«Ты вали отсюда пошустрее», — сказал он Никите.

Тот кивнул, помедлил и спросил.

«Ты же военный!

А где служил?

В каких войсках?» В 404-х с усмешкой отозвался Казанский и зашагал в лес.

Пока брелок дороги позади захлопало, огонь добрался до боеприпаса.

Никита его так и не нагнал.

Видимо, задержался переварить увиденное.

Да и Влад на обратном пути слегка правее забрал.

Так дольше получится.

Ну и голову проветрит, и к машине не напрямую выйдет.

Особенно, если там его кто-нибудь поджидает.

Вряд ли, конечно, но жизнь приучила везде ждать западла.

В какой-то момент на растревоженные мысли нахлынуло ощущение умиротворения и необъяснимой светлой, словно очищающей печали, одновременно смешанной со сдержанной радостью.

от позабытых и совсем непривычных чувств рвало душу, да так сильно, будто чья-то невидимая рука смахнула с нее и весь накопленный опыт минувших лет и всю нарощенную черствость.

Словно он вновь всего лишь мелкий пацан из всех бед, знавший только разбитые коленки и принудительную поездку на дачу, когда хотелось остаться и играть с ребятами во дворе.

Казанский поискал взглядом.

Лес как лес, ничего необычного.

И стоило ему так подумать, рядом с ним как бы раступилась земля.

Совсем немного, как будто осыпалась вниз.

А из небольшого провала забил источник с водой.

Он даже в паре шагов чувствовал его прохладу.

И вроде бы только что произошла какая-то неведомая хрень.

Но он не ощущал ни малейшего отголоска опасений.

Как будто так и надо.

В сознании проступила мысль, что это и есть тот самый источник, о котором ему рассказывал Пашка.

Влад подошел поближе.

Вода поблескивала и искрилась, как на ярком свету, несмотря на то, что небо с утра затянуло низкими серыми облаками.

Очень хотелось дотронуться до нее, почувствовать прохладу.

Он поднес руку, но в последний момент отдернул.

Источник ждал его озвученного желания.

Словно шептал в сознании, что можно попросить самое невозможное, самое сокровенное, и все исполнится, а Казанский...

Смотрел на бьющую из сухой земли воду и даже сквозь затопившее умиротворение все думал, почему тот ему открылся.

За что?

Чем он заслужил такой щедрый подарок судьбы?

Ничего ему особо-то и не нужно.

С нынешними проблемами он и сам разберется, да и тратить маленькое чудо, чтобы прикрыть свою шкуру, виделось чем-то неправильным, что ли?

Если этот источник действительно исполняет желание, то есть для него подходящее.

Влад дернул уголком рта и вытащил телефон.

Открыл переписку с Катей, нашел ее голосовое сообщение, которое она ему прислала, когда они с Данькой вернулись от очередного врача.

Снова ни с чем.

Сам он перестал верить в чудеса в далеком 99-м, когда родители ехали в Москву и вернулись в закрытых гробах, а Данька он еще надеялся.

С ним вообще так глупо получилось, Казанский всю трагедию видел своими глазами.

В памяти сами собой замелькали воспоминания, как где-то с полгода назад зимой пухой отец Даньки вышел на улицу загнать сына домой.

Схватил за шиворот, тот вырвался, побежал и прямо под колеса машины.

И скорость-то была небольшая.

А хватило, чтобы пацану сломать жизнь.

Влад включил голосовуху, отыскал нужный фрагмент и прибавил громкость.

В притихшем лесу прозвучал дрожащий голос Кати.

Понимаешь, я просто очень хочу, чтобы мой сын снова мог ходить.

чтобы он был здоров.

Источник дрогнул, сметнулся вверх на пару метров, обдал брызгами и просто исчез, словно его и не было.

Снова, вопреки всем законам этого мира.

Казанский несколько секунд смотрел на ровный пласт земли, а потом побрел дальше к машине.

Умиротворение схлынуло, но в глубине души по-прежнему осталась частичка тихой, светлой грусти.

Уже подходя к Вольво, он подумал, что надо бы родителей навестить, а то почти год не был на кладбище.

По дороге домой от Кати пришло несколько сообщений подряд.

Часы показывали первый час ночи.

Поздновато для редкой соседско-приятельской переписки.

С мыслью, что случилось что-то плохое, Влад съехал на обочину.

В первом же сообщении Катя извинялась, что беспокоит в отъезде, да еще и так поздно.

А дальше... Дальше пришлось перечитывать дважды, чтобы удостовериться, что написано на самом деле то, что он увидел.

Катя писала, что произошло совершенно невероятное чудо.

Данька вдруг встал на ноги и пошел, как будто не было никакой аварии.

К врачам ехать наотрез отказался, но надо его обязательно показать после такого неожиданного исцеления.

В последнем сообщении она прислала короткое видео.

Данька стоял посреди комнаты.

Здоровый и счастливый.

Казанский улыбнулся и ответил, что если так случилось, то значит так и надо, а он обязательно к ним заглянет, как только вернется.

Весь оставшийся путь Влад проехал с недолгими остановками на заправках.

В лесу он не особо верил, что странный источник исцелит мальчишку, но не мог не попытаться.

А сейчас внутри ощущалась тихая радость, которая виделась важнее, чем только что заработанные деньги или смерть людоедов.

Отчего-то хотелось поскорее увидеть все своими глазами, но как бы Казанский не оценивал свою выносливость,

Последние часа два он ехал словно на автопилоте.

Сил хватило только принять душ, наскоро перекусить и завалиться спать.

Разбудил его грохот на лестничной площадке.

По ощущениям прошло минимум полдня, на самом деле всего два часа.

Он даже удивился, что услышал шум.

С такой усталостью он обычно спал как мертвый.

Грохот повторился, словно кто-то со всей дури пинал дверь.

Время от времени звучал громкий мужской голос.

Влад нехотя надел джинсы с футболкой и вышел на площадку.

Посмотреть, кого надо научить манерам.

Увиденное одновременно и удивило, и не очень.

В квартиру Кати, как муха об стекло, бился Андрей, ее бывший муж.

«Ты с башкой совсем не дружишь», – окликнул Казанский.

Тот обернулся и с вызовом уставился на незваного свидетеля.

«Дверь закрой, пока сквозь леком не сдуло», – зло процедил тот.

«Закрою!» – невозмутимо отозвался Влад.

«Когда свалишь отсюда, а сделаешь ты это прямо сейчас!» «Не лезь ни в свое дело, слышь!» – рявкнул Катин бывший.

«Или что?

Защищать будешь эту хитрожопую суку?

А может, вы с ней заодно?» Казанский устало потер пальцами переносицу.

«Вот что за человек!»

Мало того, что разбудил, так еще и продолжает шуметь.

Он быстро подошел к Андрею и не сильно ударил его ребром ладони в шею.

Он даже не успел отреагировать.

Пока хватал ртом воздух, Влад заломил ему руку и прижал к стене.

Во-первых, не сука, а Катя.

А во-вторых, еще раз тебя увижу здесь, я ноги тебе сломаю.

А, блядь, да ты не понимаешь, чего ты вообще лезешь-то?

Ну давай, просвети, чего я не понимаю?

Андрей попытался вырваться, но Казанский только усилил давление на сустав.

А, ну отпусти, я вас обоих посажу.

Ты давай объясняй, раз уж заикнулся.

Она мне мозги полгода парила, что я виноват.

А сейчас с чего вдруг счастливое исцеление случилось?

Ты же сам здесь живешь.

Наверняка видел, что они оба меня обманули и тупо бабки тянули.

Влад тяжело вздохнул.

Да что же ему в последние несколько дней так везет на общество тех, кого людьми-то трудно назвать.

Гриф бы, конечно, посмеялся и сказал бы, что говно к говну липнет, а он бы не стал спорить.

Во многом он был не самым лучшим человеком, но в некоторых вещах никак не мог понять таких, как Катин муж.

За разгадкой, с чего все началось, даже не нужно было далеко ходить.

Катя поделилась радостью с бывшим, а тот новость об исцелении Даньки истолковал по-своему.

Щелкнул замок, дверь, куда только что долбился Андрей, медленно открылась.

На пороге появилась бледная и испуганная Катя.

«Влад, я...» – растерянно произнесла она.

«Все нормально, он уже уходит.

Правда, Андрей?» Казанский рывком оторвал его от стены, удерживая в захвате, потащил за собой вниз по лестнице.

Они спустились на один пролет, там остановился...

А теперь слушай сюда.

Тихо заговорил он.

Я действительно не раз видел твоего сына за последние полгода, как он сидел на улице в коляске и смотрел на бегающих пацанов.

Если ты всерьез думаешь, что ребенок может такое симулировать,

то ты конченый урод.

Просто порадуйся, что он снова здоровый, а твоя совесть стала слегка почище.

А если я тебя еще раз увижу здесь, или узнаю, что говно в твоей башке опять запурлило, ты сам до конца жизни будешь кататься в коляске.

Ты не представляешь, на кого ты руку поднял!

Да все я представляю.

Не понял по-хорошему, значит?

Проверим, у кого яйца крепче и связей больше.

Влад ослабил хватку и силой толкнул его вниз на следующий пролет.

Андрей неловко пробежал несколько ступеней, упал бы, но в последний момент схватился за перила, ожег яростным взглядом, но промолчал.

Возвращаться не стал.

Быстро пошел вниз по лестнице.

«Все нормально?» Сверху прозвучал неуверенный голос Кати.

«Порядок!»

Привычно отозвался Казанский, поднимаясь обратно.

«Больше не побеспокоит.

Но если вдруг объявится, дай мне знать».

Наверху он увидел застывшего в двери хмурого Даньку.

Возле ног мальчишки крутился Джексон.

Кот словно чувствовал тревогу и наворачивал круги возле ног своего хозяина.

«Здорово, мужики», — улыбнулся Влад.

«Я не обманывал».

С обидой в голосе тихо сказал Данька.

«А я знаю», — кивнул Казанский.

Ты отца не слушай.

Он переволновался, вот и говорит глупости.

Спасибо, что прогнал его, сказала Катя.

Нам в больницу надо, а тут Андрей.

Не хочу я туда, все со мной хорошо.

Сразу же запротестовал мальчишка и выскочил на площадку.

А ты зайдешь к нам?

Катя со вздохом закатила глаза.

Ну куда ты босиком?

А он тоже босиком, возразил Данька.

Влад развел руками в шутливом жесте, мол, сам не понял, как так получилось.

Вот съездите в больницу, я потом зайду.

Он помедлил и повернулся к Кате.

Может, вас подвезти?

Не беспокойся, мы такси вызовем.

Катя тепло ему улыбнулась.

Я напишу, как вернемся.

Он кивнул и пошел в свою квартиру.

У самой двери его догнал звонкий мальчишеский голос.

«А теперь я смогу стать летчиком!» Следом Казанский услышал тихое Катина.

«Иди уже!» Он обернулся, сразу припоминая недавний разговор с пацаном.

Данька спросил, сможет ли он стать летчиком.

Там же ноги не нужны, только руки и железные крылья.

Пришлось аккуратно объяснить, что и ноги должны быть в порядке, и физическую подготовку надо проходить.

«Сможешь!» — с улыбкой ответил Влад.

проследил взглядом, как посветлевший лицом Данька наконец скрылся за закрытой дверью.

Дома сразу лег спать, его качало на волнах беспричинной грусти, смешанной с чем-то хорошим и радостным, словно рядом снова оказался тот источник и вскрыл старый ран или содрал корку с души.

Проснулся ближе к вечеру с чугунной головой,

Переутомление и встряска все же дали о себе знать.

Он закинулся шипучей таблеткой обезболивающего, сварил кофе, бесцельно побродил по квартире.

Взгляд упал на стеллаж, куда Казанский перед отъездом забросил недособранный кукурузник.

Чем не вариант заполнить остаток дня?

С этой мыслью он пошел за второй чашкой кофе, а по дороге на кухню его настиг звонок в дверь.

Обычно он не реагировал.

К нему редко приходили те, о ком он не знал заранее.

Но сейчас был практически уверен, что это Катя.

Может, потому что в глубине души сам хотел ее увидеть.

Открыв дверь, Влад удивленно приподнял бровь.

Вместо Кати на пороге стоял парень лет двадцати с небольшим.

Выглядел он как из портала в нулевые.

Бледное лицо, черные волосы, чуть повыше плеч, темная одежда.

Когда вернулся домой из Чечни, таких много шастало.

Но тогда вообще был расцвет всяких субкультур.

Но теперь они почти вымерли.

«Здравствуй, Влад», – заговорил парень.

«Я брат Вероники».

Казанский чудом не выругался.

Он только более-менее успокоился, что все окончательно улеглось с исчезновением его бывшей подруги, когда снова напомнил о себе.

Пусть теперь уже и не трупом в компании ползающего куска мяса и долбаных лесных детишек.

Парень его замешательства, к счастью, не заметил и после короткой паузы продолжил говорить.

«Мне очень нужно с тобой поговорить.

Много времени не займу».

От неожиданности Казанский не сразу нашелся, что ответить.

Про брата он слышал, но поверхностно.

Ника редко про него вспоминала, а перед ее смертью между ними, судя по всему, произошла серьезная ссора, потому что она в кои веки изменила своей привычке ничего не говорить про брата и от души на него ругалась, правда, без конкретики.

И сразу съехала с тем и стоило спросить, что случилось.

После недолгой заминки отозвался Влад.

Чего надо?

Мы можем поговорить в квартире?

Я бы не хотел, чтобы кто-то услышал.

Казанский пожал плечами и посторонился, пропуская его в прихожую.

Проходи.

Он закрыл за ним дверь и кивнул в сторону комнаты.

Раз уж пришел, чего возле порога топтаться?

Парень помедлил, но потом разулся и прошел в гостиную, осторожно, как кот, которого запустили в новое помещение, хотя Джексон и то был посмелее.

Влад тем временем пытался вспомнить имя парня и понял, что во всех редких разговорах Ника называла его или брат, или этот, но никогда по имени.

В гостиной он показал гостю на диван, сам сел на кресло напротив.

Тебя как-то зовут, брат Вероники?

Ник, то есть Николай.

Парень покачал головой и сел на край дивана.

Нет, просто Ник.

А ваш папаша не особо заморачивался с именами, усмехнулся Казанский.

В гостиной он получше его рассмотрел.

Болезненно худой, под глазами лиловые круги,

Влад на его фоне даже после лесных приключений выглядел счастливым здоровяком.

Вероника как-то упоминала, что брат время от времени прогуливался по дорожке из запрещенных веществ.

В светлое будущее по такой точно не дойдешь.

Пока он размышлял про бедового парня, тот молча сидел напротив.

Если ты ждешь какого-то особого сигнала, чтобы наконец сказать, чего тебе от меня надо, то ты его дождался, произнес Влад.

Ник нервно улыбнулся уголком рта, едва заметно повел головой.

Ты только дослушай, пожалуйста, до конца.

Каким бы бредом тебе не показались мои слова, я постараюсь.

Дело в том, что мой отец, заговорил Ник и снова умолялся.

Он глубоко вздохнул, сцепил руки в замок и тут же начал приглаживать расстегнутый манжет темно-серой джинсовой рубахи.

Ладно, скажу как есть.

С ощутимым отчаянием в голосе продолжил Ник и посмотрел на него.

Вряд ли Вероника много говорила обо мне.

У нас с ней были не очень хорошие отношения.

Она мне не верила.

Да никто не верил, кроме нашей матери.

потому что с нее это все и началось.

Казанский терпеливо слушал поток сознания, не особо понимая, к чему все идет.

Мелькнула мысль, может, Ник денег хочет попросить на дозу, или вдруг, если влез в долги, у них с отцом с самого начала были не слишком теплые отношения.

Ну и так получилось, что у нас с Вероникой разные отцы.

Страхов до определенного времени ничего не знал, да и я тоже.

А потом скрылась.

Мать сказала, когда они все-таки решили развестись.

Он ей этого не простил.

В его понимании гулять на стороне – это одно, а заставить растить чужого ребенка – совсем другое.

Причем и я, и Вероника уже давно жили отдельно.

Мне тогда 26 было.

Влад недоверчиво хмыкнул.

Несмотря на болезненный вид, парень выглядел моложе.

Такому в супермаркете пиво без паспорта не продадут.

А сейчас тебе сколько?

28.

Так что я уже два года пытаюсь из этого выбраться.

С этим может помочь Рехаб, заметил Казанский.

Ник невесело улыбнулся.

Нет, он не поможет.

Ника почти до самой смерти считала, что я обычный наркоман.

Но это не так.

Его слова заставили напрячься.

На то, что Ник был торчком, по-прежнему было глубоко насрать.

А вот его слова про смерть прозвучали неожиданно.

До недавнего времени Вероника Страхова считалась пропавшей.

«Погоди-ка, что значит до самой смерти?» – перебил его Влад.

На лице Ника отразилось искреннее удивление.

«От тебя разве не сказали?

Я думал, ты знаешь.

Ее останки нашли в лесу.

Там же, где и Страхова.

Полиция до сих пор разбирается, что произошло, но я не думаю, что они поймут».

Казанский всей душой надеялся, что ни полиция, ни кто-то еще никогда не выяснят, что случилось на самом деле и не найдут в лесу его следов.

Внешне он никак не выразил своих мыслей, только пожал плечами.

Нет, я же ей по сути-то никто.

Ну, теперь ты в курсе.

Я не знаю, что ты слышал про дело Страхова.

Там все очень странно.

Полиция ломает голову, но они смотрят не в ту сторону.

Просто Страхов, он уже занимался всякой чертовщиной, и я надеюсь, что его наконец настигла расплата.

Я много раз говорил Нике, это он виноват в том, что со мной произошло.

Но она не верила, как и все.

Думала, что я рехнулся и исторчался.

Отчасти так и было.

Ник вздохнул и покачал головой.

Как же сложно всё объяснить.

Ты уж постарайся, а то я пока нихера не понимаю, что к чему.

Постараюсь.

Просто понимаешь, в какой-то момент я сам начал верить, что сошёл с ума, пока Ника не написала про тебя.

Второй раз уколола нехорошим предчувствием.

Выходит, Ника о чем-то про него рассказала.

Интересно только о чем.

Когда Страхов узнал, что я не от него, он взбесился.

Он сказал моей матери, что она будет смотреть, как ее выродок подыхает, и она ничего не сможет сделать.

И после того... Голос у Ника задрожал.

После этого все и началось.

Мне никогда не были не нужны ни наркотики, ни алкоголь в таком количестве.

А потом что-то словно заставляло.

Такое четкое осознание, что если я не приму или не напьюсь, то мне конец.

Я сначала сопротивлялся как мог.

Видишь, до сих пор иногда пытаюсь.

И я, и моя мать обошли кучу разных бабок, ясновидящих и прочих.

Никто не помог.

Как обычно, пошаманили, поколдовали, взяли деньги, но ничего не менялось.

Ника вообще никогда во все это не верила.

А прямо перед смертью она написала, чтобы я приехал к ней и тебе, и что ты, возможно, сможешь мне помочь с моей проблемой, ну или с моим проклятием, если называть вещи своими именами.

Мысленно Влад вздохнул с облегчением.

«А, по-моему, тебе поможет хороший психотерапевт и нарколог», — сказал он.

Вместо ответа Ник поднялся с дивана и дотронулся до пуговиц на воротнике.

Казанский вопросительно на него посмотрел, но тот, как ни в чем не бывало, продолжил расстегивать рубаху.

«Не, парень, прости, но твоя сестра мне больше нравилась».

С усмешкой прокомментировал его действия Влад.

Ник бесцветно улыбнулся с обреченностью человека, которому давно уже все равно, что о нем подумают.

Он развел пол и рубахи,

И Казанский увидел два ряда ровных и симметричных шрамов.

Они начинались от пояса джинсов и поднимались выше по груди почти до ключиц.

Это проклятие делает.

Тихо сказал Ник.

В голове появляется словно чей-то приказ, что мне надо вмазаться или напиться.

Если я этого не делаю, открывается рана.

Не заживает до тех пор, пока не сделаю, что нужно.

Когда дойдет до шеи,

«Мне конец, но я сам раньше закончу.

Я уже хотел, настраивался.

Но вот решил сначала с тобой поговорить, раз Ника написала, что ты мне можешь помочь».

Влад ответил не сразу.

С одной стороны, рассказ Ника объяснял, почему Страхов так легко поверил в нечисть.

С другой, как-то не складывалось.

Заморачиваться с долгоиграющим проклятием ради мести выглядело как полная хрень.

Но он буквально утром увидел, насколько по-другому иногда мыслят люди.

«Страхов тоже не тянет на звание отца года», — наконец, сказал он.

«Тоже?» — переспросил Ник.

«Да тут утром бывший мужик соседки чудил».

По-хорошему, и сам Казанский был достойным претендентом на это же звание, но Нику незачем знать, что его неродившийся племянник превратился в омерзительную нежить, которая потом сгорела в лесу.

Во всяком случае, он на это очень надеялся.

«Ты что-то знаешь про такое?» – спросил Ник.

«Нет», – честно ответил Влад.

«Но я поспрашиваю».

Судя по тому, сколько на тебе осталось нетронутого места, часики вот-вот покажут ядерную полночь.

Оставь свой номер, я позвоню, если что найду.

Спасибо.

Ник наглухо застегнул рубаху, продиктовал номер телефона и ушел.

Закрыв за ним дверь, Казанский вернулся в комнату.

Спокойствие вечера безнадежно рассеялось.

Ему словно передалось исходящее от Ника ощущение, что тот один в целом мире.

Влад всегда был одиночкой, и это его не особо тяготило.

Но сейчас еще сильнее захотелось увидеть Катю.

Поболтать с радостным Данькой, потискать Джексона.

Он вытащил телефон и написал Кате.

Сразу пришел ответ, что их до утра оставили в больнице.

Она только домой заехала за вещами и кота покормить.

Но завтра они очень ждут его в гости.

Казанский улыбнулся и написал, что обязательно зайдет.

Потом наскоро собрался, поехал куда давно уже хотел съездить, но всегда что-то становилось помехой.

Кладбище уже закрылось.

Он оставил машину возле забора и прошел в незапертую калитку.

Интуитивно помнил, где нужны ему могилы.

Дошел минут за десять.

Кладбище и в 99-м было не маленькое, а сейчас разрослось еще больше.

Первыми бросились в глаза яркие пластиковые цветы на обеих могилах, еще не выцвевшие под солнцем и не побитые погодой.

Влад ощутил укол совести.

Снова он пришел с пустыми руками.

Мам, пап, он присел на край ограды.

Каждый раз так ощущалось.

Приходил, и непонятная тяжесть обрушивалась на плечи.

Его былые ошибки начинали давить всей своей массой.

На кладбище они становились заметными и значимыми.

Казанский задержал взгляд на памятники мамы.

Ему все говорили, что он очень на нее похож, особенно глазами.

Теперь до ее возраста дорос.

Ей тоже было 34, когда она погибла, отцу побольше на два года.

А тогда они им увиделись такими взрослыми, даже старыми.

И вот сейчас сам такой же.

Когда он рванул в Чечню, не думал, что доживет.

Он мечтал только отомстить, выплеснуть все, что вызревало годами.

Влад смотрел на памятники, а внутри кто-то с ноги открывал двери в самые темные или горькие уголки его души.

Перед глазами снова горела осень 99-го.

Казанский с детства искренне не любил поезда, не видел он в них ничего умиротворяющего и увлекательного.

Чего ему, мелкому пацану, там делать?

Днем взрослые ведут свои занудные разговоры,

Ночью вечный храп попутчиков, сплошная тоска и в этой скукоте плюхать два дня до Москвы.

А дома друзья, еще теплая погода, да и у Димона из первого подъезда денюха.

Влад привел все аргументы, какие только смог.

Даже школу, которую никак нельзя пропускать, лишь бы мать с отцом оставили его дома.

Он сумел их убедить.

Родители без него уехали в Москву, а через пару дней по телевизору показали, как дом, где жили их родственники, ночью взорвали террористы.

Казанский хорошо запомнил тот день.

Он без отрыва смотрел в телевизор.

Ему казалось, что вот-вот найдут, кто это сделал.

А родителей их обязательно должны отыскать в завалах и спасти, потому что как они там?

Как он без них?

Влад бездумно нащупал в кармане джинсовки сигареты и зажигалку, закурил.

Дымить на кладбище такое себе дело, но родители его уже как-нибудь простят.

Простили же, когда увидели, как они с Димоном смолили за домом украденную из отцовской пачки сигаретку.

Да и не самый это большой его грех.

За ним пострашнее водились.

Тянулись черным шлейфом из неприветливой Чечни, из пыльной и жаркой Сирии...

Он выдохнул дым в начинающие густеть сумерки.

Недавнее прошлое всегда вспоминалось спокойнее.

Оно тоже было окрашено и в боль поражений, и в горечь утрат, но в нем не было столько злости, столько лютой ненависти, как когда сразу после школы ушел в военкомат, а через полгода уехал по контракту в Чечню.

Дядя Коля, муж маминой сестры, тоже хотел уехать.

Сразу после трагедии уйти из тогдашней милиции, пойти на службу.

Но ему жена быстро сказала, что дома он нужнее.

И так работенка не из легких.

Там теперь еще и двойная ответственность.

И своего растить надо, и чужого осиротевшего.

Над головой пролетела крупная черная птица.

Казанский посмотрел наверх.

Похоже на ворона, только откуда они здесь, в черте города?

Он затушил сигарету об ограду, а курок затолкал в пачку.

Все как обычно.

Пришел, помолчал, разворошил былое.

Влад со вздохом встал на ноги.

Голова вдруг слегка закружилась, словно ему.

Снова 11 лет он по глупости выкурил целую сигарету.

То ли в сознании, то ли где-то рядом прозвучал еле слышный и похожий на женский голос.

«Помни...» Казанский вздрогнул и огляделся по сторонам.

В ответ рассмеялись, и его прошибло холодом от хренового предчувствия.

Руки в кулаки, взглядом по-прежнему высматривал кого-то, но видел только пустые могилы, окутанные подступающим сумраком.

«Я гола тебе, Жанс, но ты выбрал другое и по-прежнему должен».

Да иди ты нахер!

Процедил сквозь зубы Влад.

Какой еще шанс?

Его шкало злой досадой.

Он был уверен, что все, разделался с детишками, спасся.

А после долбаных оборотней так и вовсе завязал с нечистью.

Пока она сама к нему не вернулась.

В лесу.

Источник.

Нахер иди!

Зло выкрикнул Казанский.

Я тебе ничего не должен!

Слышишь?

Ничего!

Ты добровольно пролил свою кровь и этим отдал самого себя.

Ты принял мой дар, но использовал его ради друга.

Он зло рассмеялся.

«Охуенно!

Круче, чем мелкий шрифт в договоре!

Отдал кровь, подписался на какую-то дичь, не отдал, умер!

Шанс спастись, этот источник, но к нему, сука, инструкции нет!» На несколько мгновений повисла тишина.

Влад по-прежнему ощущал чужое присутствие, как на войне, когда нутром чуешь, что сейчас прилетит или что недалеко засел невидимый враг.

Только там он был из плоти и крови и умирал.

А здесь... Здесь его тащило в бездну неизвестности.

Я дам тебе еще один шаг.

Снова прозвучал голос.

Между могил земля пошла трещинами.

Казанский отшатнулся и тут же уперся в ограду.

Из провала забил источник, такой же, как в лесу.

От него пришло чувство покоя и умиротворения, но в этот раз они ощущались чужими, навязанными.

Вода снова искрилась и блестела, как под ярким полуденным солнцем.

Хочешь сказать, ты просто дашь мне избавиться от себя?

Недоверчиво спросил он.

Назови свое желание заново.

Вот это аттракцион неслыханной щедрости.

А со старым что?

Галя отмена?

Все вернется, как было до твоих слов.

Влад помрачнял.

То есть, Данька опять станет инвалидом.

Он невольно вспомнил его на видеокате.

Радостного и по-настоящему счастливого.

И какой он мразью будет, если отправит пацана обратно в коляску.

Может, если бы еще в лесу он знал, что это способ избавить себя от проблем, он бы подумал, кого выбрать.

Свою шкуру или здоровье чужого ребенка.

Но сейчас... Нет...

Да и где уверенность, что эта лесная мразота снова его не обманет?

Казанский искренне хотел в третий раз послать ее нахер, но промолчал.

Мало ли, истолкует его слова как желание, и все похерит.

«Я хочу, чтобы Данька был здоров!» Четко проговаривая слова, произнес он.

Отвернулся от источника и пошел обратно к машине.

Вслед ему долетел торжествующий смех вперемешку с птичьими криками, словно стая ворон сорвалась с деревьев и закружилась, загомонила в потемневших небесах.

Не оборачиваясь, Влад быстрым шагом добрался до «Вольво», сел в машину, бездумно глядя перед собой.

События повторялись.

После лесных детишек он точно так же, полный злости и безысходности, думал, как спасти свою шкуру.

Сыной стала жизнь двух торчков, о которых он ни разу не вспомнил.

И Вероника.

С его нерожденным ребенком, которые долго снились в кошмарах.

И, сука, не оказалось в этом никакого толка, как не будет и сейчас.

Единственное, на что он надеялся,

Это что неведомая тварь не отменит его первое желание?

И вся эта хероборина не затронет Даньку, а сам он уж как-нибудь выберется.

Или нет?

Как уж повезет.

По щеке потекло.

Казанский дотронулся до лица и увидел на пальцах кровь.

Мразота намекала, что никуда он теперь от нее не денется.

Он зло улыбнулся.

Ну пусть приходит.

Молоху не привыкать смотреть в лицо смерти.