СПЕЦОТДЕЛ НКВД. ПОТУСТОРОННЕЕ. Дело номер 011. УЖАСЫ

В конце мая 1944 года советскими войсками был захвачен город Ясса.

Однако пехоты и танковые дивизии противника не оставляли попыток прорвать оборону и вернуть важный стратегический пункт.

На второй день после того, как Ясса была занята Красной армией, к Матиасу постучался лейтенант Дивинов.

Капитан как раз перечитывал последнее письмо от жены.

Марина писала, что наладила быт и даже подружилась с парой эвакуированных женщин и с одной местной.

А главное, что очень ждет и надеется, что война скоро закончится.

Да, на это Матиас тоже надеялся.

Больше, чем на что-либо.

Зайдя в комнату, новый сотрудник третьего отдела бросил взгляд на примастившегося у стола Колю, фамильяр листал историю средневековых пыток, книгу, найденную в библиотеке, здание которой стало временным прибежищем сотрудников контрразведки.

Мальчик поднял голову, презрительно скривился и, не глядя, перевернул пару страниц.

«Что приперся?» — спросил он, присвистывая.

«Скучно на земле.

Так тебя никто не держит.

Возвращайся, откуда пришел.

Вернее, прилетел.

Мы отлично справлялись без тебя и обойдемся дальше».

«Не думаю», — отозвался Цеткиэль.

«И вообще, это не тебе решать, демон».

А кому ангелочек?

Тебе что ли?

Думаешь, кто-то из вас хоть что-то решает?

Да вы бы у папеньки посрать разрешение спрашивали, если бы вам гадить надо было.

Вся ваша свора просто цепные псы создателя.

Кто это говорит?

Шелудивая дворняжка, которую не пускают обратно в дом, потому что она сопротивляется, когда ей пытаются вывести блох?

Тон у Цаткиеля был спокойный, ни один мускул не дрогнул на красивом лице.

Ангел был так прекрасен, что все немногочисленные представители женского пола одолевали его целыми днями, предлагая то кашки, то микстуру.

Учитывая, что ангел не был ни голоден, ни болен, старания бедных поварих и медсестер пропадали в туне.

Зато уже ходили слухи о том, что новый сотрудник НКВД, заядлый сердцеед, ни одной юбки не пропускает и вот-вот у кого-нибудь начнет расти живот.

А то и не один.

Слухи порождали зависть и неприязнь других офицеров и солдат.

Цеткиель на всю эту возню внимания не обращал, даже комментировать язвительные замечания Коли по данному поводу демонстративно отказывался.

«Как образно излагаешь», — проговорил фамильяр, закрыв и отодвинув книгу.

«Прямо поэт.

Небось, втихаря стишки пописываешь, а может, даже выступаешь перед братьями.

Как у вас там на небесах?

Не бывает концертов самодеятельности?

Если нет, то здесь тебе будут прямо рады.

Коммунистов хлебом

Или балалайки поиграть, поплясать, да стишки про Ленина и Сталина почитать.

Сорвешь овации, если угадаешь с темой.

«Как у нас на небесах тебя не касается», — спокойно ответил Цеткиель.

«Если заслужишь, своими глазами увидишь.

А так...» Он пожал широкими плечами.

«Меньше знаешь, крепче спишь».

Хотя ты же не спишь, а ты будто да.

Цеткиэль повернулся к Матиасу, следившему за перепалкой двух ангелов.

Его забавляли их диалоги, в которых каждый нет-нет доноровил ввернуть что-нибудь, чтобы уколоть собеседника.

Особенно старался Коля.

Цеткиэль же, по большей части, лишь отвечал.

«Капитан, вас вызывает полковник.

Кажется, намечается новое задание».

«Он что-нибудь конкретное сказал?» — оживился Матиас.

«Нет».

«Думаю, хочет все сам вам объяснить.

Нам присутствовать не приказывал, так что подождем вас здесь, если вы не против».

«Я против», — взвился фамильяр.

«Не хватало еще терпеть твое общество, пока капитан будет отсутствовать».

«Оставайтесь, лейтенант», — ухмыльнулся Матиас, вставая.

Аккуратно сложив письмо, он убрал его в карман гимнастерки.

«Думаю, я ненадолго.

Полковник обычно бывает краток».

Он оделся под раздраженное шипение фамильяра и вышел в коридор.

Кабинет Ропота находился на том же этаже, но в другом крыле.

Шаги капитана гулко разносились по зданию библиотеки.

Народу было мало.

Большая часть сотрудников отправилась на север ловить отряд диверсантов, спрыгнувших с самолета около четырех часов назад.

Минуты через три Матиас постучался в кабинет начальника.

«Входи!» — донеслось в ответ.

«Что-то ты не торопишься», — недовольно заявил полковник, стоило капитану войти.

«Я за тобой ангела этого уже с четверть часа как послал.

Они с Колей языками, как обычно, зацепились.

Вот не сразу и передал, что вызываете.

Садись».

Ропот указал на прочный стул с протертой обивкой.

Похоже, библиотека в Ясе пользовалась большим успехом.

Есть для тебя дело.

Про бункер слыхал?

Так точно, товарищ полковник.

Но не думал, что по нашей части окажется?

Может и не окажется.

Но вероятность такая имеется, потому тебя и отправляю.

Вернее, вас троих.

А, товарищ полковник, а что с бункером-то?

Хотелось бы водную получить, хоть краткую.

Само собой.

Робот обошел стул, сел и передвинул пару исписанных листков.

«У меня тут рапорты.

Читать ты не особо любишь, так что перескажу в двух словах.

Поначалу, когда бункер этот обнаружили, решили, что там командование немецкое пряталось от бомбежек.

Затем, что склад боеприпасов фрицы в нем устроили.

Но затем отыскалась в глубине бункера дверка одна».

Полковник придвинул пепельницу, поглядел на нее с тоской и отодвинул подальше.

Он бросил курить, но держаться стоило ему немалых волевых усилий.

Так вот, дверь была запечатана.

Надежно.

Пришлось взрывать.

Опасались, что потолок рухнет, но немцы народ дотошно и строили на совесть.

Выдержал бункер.

За дверью обнаружилось помещение чуть поменьше первого и там... В общем, лучше тебе самому все увидеть, я думаю.

Не хочу первое впечатление портить, потому даже рапорты в руки не дам.

«Но ты готовься.

Если дело по твоей части, легко вряд ли будет».

«А когда было легко, товарищ полковник?» – пожал плечами Матиас.

«Каждый раз по краю хожу».

«Ну, ты не очень-то», – нахмырился Ропот.

«Пожалуйся мне тут еще.

Ты офицер Красной Армии, не забывай.

Вот закончится война, будешь бабе своей рассказывать, как геройствовал тогда иной.

Женский пол это любит».

Матиас усмехнулся.

«Что ж я расскажу, товарищ полковник?

У нас же все дела засекречены».

«Это верно», – кивнул Ропот.

«Про наше расследование ни слова, ни единой живой души.

Сочини что-нибудь.

И вообще, что за разговоры на посторонние темы?

Давай, собирайся, бери Николычка и выезжай.

Вечером жду с докладом.

Ну или раньше, если успеешь».

О том, что ты прибудешь, весточка караулу отправлена.

Пустят тебя в бункер и любую помощь окажут.

Все, принял, вышел.

Слушаюсь, товарищ полковник».

Оставив ропота, Матиас поспешил к себе в комнату.

Еще за пять метров до нее он услыхал шум яростной перепалки.

«Ого!

Неужели фамильяру таки удалось вывести ангела из себя?

Интересно, чем?»

Распахнув дверь, капитан застыл на пороге.

Сцена, которую он наблюдал, поразила его, ибо он никак не ожидал увидеть нечто подобное.

Все в комнате было перевернуто вверх дном, а Цеткиель с Мархосиасом обменивались не только оскорблениями, причем самого примитивного пошива, но и ударами полыхающих мечей.

Оба были в своей ангельской форме, так что большую часть пространства комнаты занимали крылья.

«Эй!» — придя в себя, гаркнул Матиас.

«Вы что рехнулись?

Вам тут не песочница, еще и огнем размахиваете!

А ну прекратить!»

Оба ангела замерли, ошалело уставившись на капитана.

Затем начали уменьшаться, принимая человеческое обличие.

Исчезли крылья, мечи и доспехи.

Ишь, какой командир выискался!

Прошипел Коля, бросив полный ненависть и взгляд на Цеткиеле.

Он направился мелкими детскими шажками к дивану, обтянутому потрескавшейся коричневой кожей, и плюхнулся на него так, что пружины жалобно скрипнули.

парочку адских легионов дать погонять.

Глядишь, преуспел бы.

Карьеру бы у нас сделал.

Жаль, грешникам ничего такого не светит.

Так что команды, капитан, пока есть возможность.

Ерунда.

Резко проговорил Цаткиэль.

Каждый может спастись.

Договор с демоном еще не приговор.

Главное... Да-да-да, разгайни.

Перебил насмешливо Коля.

Слышали песенку мы эту?

Здарова.

«Не нуди, голубок, от того, что сторонний перестает быть истиной».

Уже успокаиваясь, гораздо спокойнее проговорил ангел.

«Что, капитан, выезжаем?» Матя скивнул.

«А вы что, сцепились-то?» Не удержался он.

«У кого меч длиннее, выясняли?» Фамильяр хохотнул.

«Вроде того, капитан, я заявил, что небесному воин забуду».

Так что никакой заслуги ангелов в этой победе я не вижу.

Цеткиэль хотел было возразить, но сдержался.

Вместо этого демонстративно повернулся к фамильяру спиной и обратился к Матиасу.

«Капитан, куда мы едем и зачем?» «Бункер один осмотреть надо.

Вы с нами?» «Разумеется.

Я теперь ваш сотрудник и подчиненный».

«Да, Цеткиэль обожает начальство».

Тут же вернул Коля.

Ему нравится подчиняться, потому его и гоняют.

Удерживать руки отцов, которые норовят прирезать сыновей.

Наш создатель таких бережет, за праведников выдает.

Наверное, они напоминают.

«Ты не рассиживайся», — перебил Матиас.

«Вставай на выход.

Я уже слышу, как Николайчук под окном фурочит мотором».

Матиас начал быстро собирать вещи, прихватил саквояж, подаренный отцом Даниилом.

На все ушло минут пять.

Втроем они вышли из библиотеки и погрузились в трофейный «Мерседес».

«Мне адрес дали», — обернувшись, сообщил водитель.

«К бункеру какому-то едем, правильно?» «Все верно», — кивнул Матиас.

«Газуй нам до вечера управиться велено.

Как только машина тронулась, Коля повернулся к сидевшему рядом Циткиелю.

«Не вздумай лезть со своей помощью.

То, что тебя в отряд приняли, не значит, что ты можешь вмешиваться в наш с капитаном договор.

Уяснил?» Ангел равнодушно пожал плечами.

«Да пожалуй, помогай».

Бросил он, даже не повернув головы.

«Отрабатывай.

Я здесь не для этого, чтобы в детективы играть».

Если придется, вмешаюсь.

Мы справимся.

Без тебя до сих пор обходились, знаешь ли.

Удачи.

Мне без разницы, что там с вашим договором будет.

Дело в общем не в нем.

На этом перепалка ангелов закончилась.

Матиас взял с собой в дорогу маленькую дорожную Библию, которую подарил ему после причастия отец Даниил.

Раскрыв ее там, где лежала закладка, он принялся водить глазами по мелко набранным строчкам.

Вот уже третий раз он перечитывал притчу о блудном сыне и никак не мог понять, почему старший сын, который не изменял преданности отцу, оказался менее обласкан, чем тот, который потребовал свою часть наследства и ушел проматывать его с проститутками и дружками-алкоголиками.

«Что ты там читаешь?» – спросил вдруг Коля.

«Битва».

Да, кивнул Матиас.

Хочешь?

Нет уж, спасибо.

Незачем.

Что ты там ищешь, капитан?

Бога?

Так там его нет.

Как это?

Мне отец Даниил сказал, что тут все слово в слово, как Бог говорил.

Фамильяр презрительно фыркнул.

Не смеши.

Эту княжонку зляпали евреи из своих древних языческих легенд.

Там даже Бог во множественном числе был.

Обернувшись, Матиас вопросительно уставился на Цеткиеле, мол, что на это скажешь, посладник Божий?

«Господь есть в каждом слове», — проговорил тот.

Так повелось изначально.

Коля усмехнулся.

«Риторика пустая, как так называемое учение Христа.

Сам подумай, капитан, Бог Отец есть, Бог Дух тоже есть, Бог Сын имеется».

«А где же бог-жена?

Кто сына-то родил?» «Вот поэтому тебе и нет дороги на небеса», – тихо сказал Цеткиель.

«Как и тем, кто спрашивает, как мог свет быть создан позже звезд и солнца».

«А, кстати, как?» – вскинулся фамильяр.

«Ну-ка объясни капитану, видишь, он сильно интересуется».

Притча, которую ты пытаешься понять, сказал вместо того, чтобы отвечать Коли Цеткель, очень проста.

Отец в ней — это Бог, сын — любой человек.

Бывает, что грешник отступается, отказывается от Создателя и желает жить по-своему.

Сын в притче потребовал наследства еще прежде, чем отец его умер.

Он как бы заявил, что отец для него уже мертв и ушел погрязать в грехе.

Но не может человек быть счастлив один без Бога, да еще и в грязи проживая.

Вот решил он вернуться, не надеясь на то, что отец примет его как сына.

Отец рад каждому, кто ищет к нему дорогу.

Потому и надел на его палец родовое кольцо, говоря тем самым, ты, сын мой любимый, плоть от плоти, и ничто не изменит моей любви к тебе.

Потому и приказал он зарезать лучшего тельца, дабы отпраздновать возвращение грешника.

Ибо радуется душе, сумевшей преодолеть грехи свои и возжелавшей спастись.

Когда Ангел договорил, машина остановилась, сотрудники НКВД прибыли на место.

Из окон автомобиля виднелся насыпной холм, в котором была устроена массивная железная дверь.

Возле нее стояли четверо часовых, чуть поодаль виднелись броневик и две мото-коляски с пулеметами.

Справа от них были разбиты палатки.

Матиас обратил внимание, как сник фамильяр, пока говорил Цеткиель.

Похожую историю из Библии, которую он только что критиковал, падший ангел воспринял и на свой счет.

Капитан вспомнил, что Мархосиос мечтает вернуться однажды к небесному престолу.

Может, он увидел себя в том самом глупом сыне, который ушел от отца.

«Выходим!» — скомандовал Матиас, первым вылезая из «Мерседеса».

«Не знаю, что ждет нас внутри, но едва ли выставка тюльпанов.

Готовимся к худшему».

Прихватив саквояж, он направился к часовым.

Один из них, завидев его, тотчас поспешил к одной из палаток, через несколько секунд оттуда вынырнул Старлей и направился навстречу Матиасу.

«Капитан Виртанин», — представился Матиас, продемонстрировав удостоверение.

«Меня отправили разобраться, что тут к чему.

Вы старший?» «Так точно, товарищ капитан.

Старший лейтенант Покровский.

Мне нужно войти внутрь.

Вернее, нам».

Матиас указал на Колю и Цеткиеле.

Лейтенант Дивинов тоже наш сотрудник.

А мальчик — сын полка.

Орлёнок от дела нашего.

Прибился ещё до Нового года, с тех пор со мной везде ездит.

Приступы у него случаются, если пытаемся куда-нибудь в тыл отправить.

Странный пацан.

После войны доктор надо будет его показать.

Начальство разрешило пока с собой брать.

«Товарищ капитан, в бункер нельзя ему!»

Разволновался Старлей.

«Там такое.

Лучше парня не смотреть.

Ничего, не переживайте.

Он у меня уже ко всему привыкший, всякое видал.

Сдюжит.

Вы на этот счет не думайте.

Вообще внимания на него не обращайте.

Он тихий».

Старлей поглядел с сомнением на Колю, но спорить не стал.

«Хорошо, товарищ капитан, идемте».

Он двинулся к двери бункера.

Матиас с Фамильяром и Ангелом пошли за ним.

Часовые при их приближении вытянулись в струнку.

Когда Старлей кивнул, один из них поспешно распахнул дверь пошире.

«Свет там есть?» — спросил Матиас.

«Так точно», — отозвался Покровский.

«Немцы строили надолго и на совесть, как всегда, в общем».

Протянув руку, он взялся за рубильник и опустил его резким щелчком.

Помещение залил яркий желтый свет.

Матиас замер на пороге, обводя взглядом ящики с боеприпасами, помеченными черными фашистскими орлами, цифрами и латинскими буквами.

«Это склад», прокомментировал Старлей.

«Тут ничего примечательного нет, все дальше».

Он направился к следующей двери, тоже железной.

«Вот там жуть просто».

Взявшись за круглый ворот, он несколько раз провернул его по часовой стрелке и протянул дверь на себя.

Она была тяжелой и открывалась медленно.

Матиас сразу почувствовал густой смрад, вырвавшийся из-за нее.

Старлей нырнул в темноту, щелкнул еще одним рубильником.

И второе помещение тоже залил желтый свет, еще более яркий.

Войдя вслед за офицером, Матиас увидел несколько тел.

Немецкие солдаты и два офицера лежали в разных позах, между ними валялось оружие, пол покрывали лужи запекшейся крови.

На стенах виднелись разводы, словно на них щедро плескали красным.

«Сколько их здесь?» — спросил Матиас.

«Двенадцать.

Когда мы вошли впервые, все было так же.

Ничего не трогали, вас ждали.

Это правильно.

Однако тела вы наверняка осмотрели».

«Так точно.

Все убиты только… непонятно чем.

Топором, возможно.

Но не пулями».

Матяс осторожно двинулся между трупами, осматривая мертвецов.

Форма была во многих местах разодрана, и в дырах виднелись жуткие глубокие раны.

В некоторых обнажились кости и даже органы.

Запах был настолько густым, что приходилось закрывать нос рукой и дышать пореже, но и это не помогало.

Горлу так и подступала тошнота.

«Я не вижу пулевых отверстий просто.

В них не стреляли», — подтвердил Старлей.

Он старался стоять возле двери.

«Эй, малой, куда ты?» Обернувшись, Матяс увидел, что Покровский пытается удержать за руку фамильяра.

«Отпустите его», — сказал капитан.

«Пусть ходит, ничего страшного».

Старлей нехотя подчинился.

Коля принялся бродить между тел, опустив голову.

Цеткиель никакого интереса к убитым не проявил.

Сложил руки на груди и прислонился к стене, дожидаясь, пока Матиас с Колей закончат осмотр.

Капитан подумал, что надо будет объяснить ангелу, как себя вести, а то странно выглядит, когда сотрудник НКВД просто стоит, ничего не делая.

Матиас присел возле самого истерзанного трупа и раскрыл саквояж.

Вытащив скальпель, разрезал остатки офицерской формы, затем окинул взглядом покрытую запекшейся кровью плоть.

Разобрать что-либо было трудно, так что он обратился к старлею.

«Прикажите принести тряпки и тазики с водой.

Ну или что там есть?

Нужно обмыть тела, чтобы нормально смотреть».

«Слушаюсь».

Офицер с заметным облегчением вышел из помещения, отправившись исполнять просьбу.

«Ну, что скажешь?» – окликнул мать Асколио.

«Чувствуешь что-нибудь?» «Разумеется, капитан!» – отозвался тот, подходя.

«Кто-то знатно здесь поорудовал и следы оставил».

«Какие?»

Мальчик указал пальцем на следующую дверь, круглую и тоже запертую валом, как на корабле или подводной лодке.

«Думаю, здесь ты ничего особенного не найдешь.

Просто трупы».

«Все-таки надо составить протокол осмотра», – покачал головой Матиас.

«Полковник потребует полный отчет».

«Ах да, все эти ваши бумажки», – по скучневшим тоном проговорил фамильяр.

«Все время забываю о них.

Ну давай, пиши, капитан».

Через пару минут вернулся старлей в сопровождении солдата.

Они принесли тряпки и два таза, наполненные водой.

«Помогайте!» — кивнул Матиас.

«Смойте с мертвецов запекшуюся кровь так, чтобы стали хорошо видны раны».

Сам он занялся немецким майором.

Вскоре Матиас принялся замерять ширину и глубину повреждений, покрывавших убитого.

Кое-где кости были сломаны, на них остались следы.

Капитан сказал бы, что, судя по ним, раны нанесли металлическими предметами.

Интересно, какие чудовища, притаившиеся за следующей дверью, пользовались инструментами?

Матиас осмотрел остальные тела, подготовленные старлеем и солдатом.

На некоторых рядом с ранами виднелись следы ожогов, черных, словно их ударили током.

«Что это?» – тихо спросил капитан Колю.

«Можешь определить?» Тот слегка покачал головой.

«Надо открывать дверь», – прошептал он, прищепетывая.

«Там все ответы, здесь только следы».

Матиас выпрямился.

«Ладно», — громко сказал он, взглянув на старлея.

«Здесь закончили, идем дальше.

Вы там были?» — кивнул он на дверь.

«Видели, что там?» «Так точно, товарищ капитан.

Семь тел.

Тоже истерзанных, как эти?» «Никак нет.

Целые.

Лежат на столах, как в морге».

«Ясно.

Хорошо, открывайте».

Пока солдат с Покровским возились с дверью, Матиас наклонился к Коле.

«Слыхал?

Просто семь трупов там.

А ты сказал, туда следы ведут?» «Ведут, ведут, не сомневайся.

Терпение, капитан!» Когда дверь была открыта и Покровский щелкнул третьим рубильником, Матиас переступил высокий порог и обвел взглядом семь цинковых столов, на которых лежали обнаженные мужчины.

Выглядели они так, словно при жизни были спортсменами.

Белая кожа туго обтягивала рельефные мускулы, делая мертвецов похожими на римские статуи.

За Матиасом протиснулись Коля и Цаткиель.

«Старший лейтенант, попрошу вас подождать снаружи», — сказал Матиас Покровскому.

«Расследование может обнаружить секретные сведения».

«Слушаюсь».

Офицер тут же вышел, солдат исчез вслед за ним.

Матиас приблизился к первому мертвецу.

Минимум метр девяносто.

Он явно принадлежал корейской расе, светлые волосы, скульптурно вылепленное лицо, открытые остекленевшие глаза были ярко-голубыми.

«Здесь почти не пахнет трупами», — заметил Циткиэль.

«Чувствуете, капитан?» Коля ревниво зыркнул на него.

«Не лезь, ангелочек, не твое это дело, так что помалкивай».

Матиос потянул ноздрями.

Циткиэль был прав.

Вонь просачивалась из предыдущего помещения, но здесь пахло скорее антисептиками.

«Интересно...»

«Как их умертвили?» – проговорил капитан, раздвигая пинцетом губы мертвеца.

«Не вижу ни ран, ни следов яда, а признаки должны были остаться на слизистой».

Коля указал на локтевой сгиб.

«Следы от инъекций», – сказал он.

«Им что-то вводили».

«Да, вижу.

Хм, странно, что глаза не помутнели.

Они должны были изменить цвет».

Может, они и не мертвы?

Матиас достал из саквояжа стетоскоп, вставил в уши и приложил к левой стороне груди немца.

Нет, сердце не бьется.

Капитан приложил ладонь к упругому животу.

Холодный, при этом ни одного трупного пятна и окоченения не ощущается.

Бывает состояние, при котором человек походит на мертвого.

«Но на самом деле находится без сознания», — заметил фамильяр.

«Погляди-ка, что за составы вон там у стены».

Повернув голову, Матиас увидел ряды бутылей, выставленных на железном стеллаже.

Приблизившись, прочитал химические формулы.

Они ему ничего не сказали, так что он достал склянки для пробников и перелил в них несколько жидкостей, а формулы переписал на этикетки.

«Пусть в лаборатории третьего отдела разбираются».

Вернувшись к столам, он осмотрел остальных немцев.

Все они выглядели одинаково.

«Надо их перевернуть», — проговорил Матиас, обращаясь к Цеткиелю.

«Поможете?» «Конечно, капитан.

Думаете, что-нибудь найдется на спинах?» «Не уверен, но проверить стоит».

Вдвоем они перевернули одного из немцев.

Чисто.

Перевернули другого то же самое.

«Ладно», — махнул рукой Матиас.

«Это бесполезно.

Коля, что скажешь?

Куда привели нас следы, о которых ты говорил?» Фамильяр приблизился задумчиво, глядя на мертвеца, затем протянул руку и приложил ладонь к светлым волосам.

Ногти у него начали темнеть, пока не приобрели антрацитовый блеск.

«Видишь», – прошептал он, – «они одержимы».

«Кем?

Демонами?» «Ими самыми».

Мелкими, но очень злыми солдатами.

«Тогда нужно вызывать отца Даниила и провести экзорцизмы», — проговорил Матиас.

Коля отрицательно покачал головой.

«Не поможет.

Вернее, поможет, но ненадолго.

Этими людьми кто-то овладел, вселил в них бесов.

Могущественный колдун».

Он способен вернуть искнанных демонов обратно в тела».

«И что делать?» – спросил Матиас.

«А главное, кто этот колдун?» Фамильяр повернул голову, ставившись на последнюю дверь бункера.

«Думаю, он находится там.

Пока мы не убьем его, бесы будут возвращаться.

Когда с колдуном будет покончено, демоны сам вернутся в ад».

Матиас медленно подошел к другой двери.

Только теперь он заметил, что на металле старательно выгравирован знакомый символ.

Цветок из пересекающихся кругов.

Да, защита.

«Рискнешь войти, капитан».

«А что мне остается?» Вытащив финку, проговорил Матиас.

«Циткиэль, вы с нами?» «Он нам не нужен», прошипел Коля.

«Справимся сами.

Давай, открывай дверь».

Матиас взялся за ворот, но колесо не поддалось.

«Нужно позвать кого-нибудь», — проговорил он.

«Позвольте сделать хоть это», — подошел Цеткиель.

«Если ты не возражаешь, Мархосиас, валяй», — скривился Фамильяр.

«Это как раз то, что тебе под силу.

Но за дверь даже не суйся.

Чудовище наше с капитаном дело».

Ангел взялся за колесо и легко провернул его трижды против часовой стрелки.

Потянул дверь на себя, отступая в сторону.

«Прошу».

Матиас был готов, что колдун или ведьма сразу кинутся на него, но из помещения даже звука не донеслось.

Переступив порог, он нащупал на стене справа рубильник и опустил его.

Свет залил небольшую, по сравнению с предыдущими, комнату, в центре которой парил в метре над полом саркофаг, нижняя часть которого была сделана из металла, а верхняя — из стекла.

От него тянулись к высоким цилиндрам, утыканными датчиками, шланги, трубки и провода.

Воздух был насыщен статическим электричеством.

Внутри цилиндров что-то тихо пощелкивало.

«Вот так гроб!» — проговорил Коля.

«Давай заглянем внутрь.

Я заинтригован».

Матиас подошел к саркофагу, не отрывая от него взгляда.

За стеклом виднелась лежащая на спине женщина лет двадцати.

Блондинка, бледная как трупы в предыдущей комнате.

Она безмятежно спала.

Грудь поднималась и опускалась в такт размеренному дыханию.

«Красотка», — проговорил Коля, став на секунду одного роста с Матиасом.

«Чувствую исходящую от нее силу».

«Это весь своеобразное чувство юмора».

«Что ты имеешь в виду?» — спросил Матиас.

Он сжимал финку, прикидывая, как вонзить ее ведьму.

«Разбить стекло?» «Ну не разбудит ли это женщину?» «Лучше бы найти способ открыть саркофаг».

«Не вижу тут ничего смешного».

«А ты взгляни вот сюда».

Фамильяр указал на металлический бок парящего гроба.

«Что написано?» «Откуда мне знать?» — ответил Матиас, опустив глаза.

Дорн Рощен, прочитал он с трудом.

Как это понимать?

Ты же учишь немецкий.

Конкретно это слово мне не попадалось.

Давай не выпендривайся, ты немецкий тоже учил.

Просто знаешь его, как и все прочие, потому что ты демон.

Верно.

Ладно, переведу для тебя, это значит шиповничек.

И что тут смешного?

А то, что так называется сказка, из сборника братьев Гримм, слыхала таких...

Матя скивнул.

«По-вашему, Белоснежка?» — продолжил фамильяр.

«Есть еще произведение поэта Пушкина.

В той норе, во тьме печальной, гроб качается хрустальный на цепях между столбов.

Не видать ничьих следов вокруг того пути».

«Твоя невеста», процитировал он.

«Знакомые строки.

Так что, учитывая, что ты у нас храбрый рыцарь, вон даже меч какой-никакой имеется, не могу не спросить.

Нет желания поцеловать принцессу».

Матиас взглянул на маленькую кнопку возле надписи.

Протянув руку, он нажал на нее и...

В тот час в саркофаге зашипело, струйки воздуха вырвались из стравливаемой гидравлики, и прозрачная крышка медленно поднялась.

В нос ударила смесь антисептиков и роз.

«Ну же, капитан!» — усмехнулся фамильяр.

«Смелее!

Жена далеко, а эта девушка так прекрасна!

Зачем отказывать себе в удовольствии?»

Стиснув зубы, Матиас взял финку обеими руками и занес над ведьмой.

Бить прямо в сердце и никаких сомнений.

Блондинка вдруг распахнула ярко-голубые глаза.

Взгляд вперился в Матиаса.

Он резко опустил нож, но тонкая рука взметнулась навстречу и с неожиданной силой схватила капитана за запястье.

Финка замерла в 15 сантиметрах от женской груди, а затем ведьма резко села, одновременно отшвырнув Матиаса к стене.

Он пролетел через комнату, врезался в бетон и упал на пол.

Было больно, но адреналин почти сразу компенсировал ушибы.

Поднявшись, Матиас двинулся к гробу.

Ведьма тем временем медленно встала в полный рост.

Воздух затрещал от возросшего статического электричества.

Загудели цилиндры, трубы содрогнулись, словно в них начала поступать какая-то жидкость.

Из последнего помещения донеслось рычание, тут же сменившееся звуками борьбы.

Раздался голос ангела, но слов было не разобрать.

«Кажется, гномы проснулись», — насмешливо проговорил Коля.

«Не сладко плетется лейтенанту».

Матиас инстинктивно рванул к двери, но фамильяр остановил его, ловко поймав за руку.

«Цеткель справится», — проговорил он.

«А мы займемся принцессой».

Демон был прав.

Матиас развернулся к ведьме.

Та подняла руки, а затем вытянула их в сторону капитана, выкрикнув что-то неразборчивое.

В Матиаса ударила волна воздуха, и он снова отлетел к стене.

Металлический цилиндр больно врезался в спину.

«К ней так не подойти!» — прохрепел капитан, поднимаясь.

«Сделай что-нибудь!» Фамильяр кинулся к саркофагу, выпуская черные жгуты.

Ведьма резко развернулась и махнула в его сторону рукой.

Коля отлетел назад, кувыркаясь, словно мячик.

Раздалось его раздраженное шипение.

Приземлившись на ноги, Фамильяр тут же снова ринулся в бой.

Решив, что внимание ведьми будет отвлечено на него, Матиас тоже метнулся к саркофагу.

Он планировал подпрыгнуть, вскарабкаться на гроб и вонзить нож в девушку, но понимал, что такой кульбит едва ли останется незамеченным.

Даже при его интенсивных тренировках под руководством инструктора Валюджанова все-таки он не был гимнастом.

Ведьма снова выкрикнула заклинание, но на этот раз Коля был готов.

Отпрыгнув в сторону, он избежал ударной волны, подскочил и взвился в воздух.

Девушка подняла голову и простерла ему навстречу руки.

На миг бледные тонкие пальцы превратились в когтистые лапы хищной птицы.

Коля замер в полете.

Матиас оттолкнулся ногами от пола, запрыгнул на саркофаг, заставив его покачнуться, и замахнулся финкой.

Ведьма ударила его рукой с неожиданной силой, сбросив на пол, а затем зашипела, прижав ладони к груди.

Волосы ее взметнулись, словно от порыва ветра, и свет в помещении мгновенно погас.

Лампочки словно разом лопнули, погрузив Матиаса и Фамильяра в темноту.

Повисла гнетущая, напряженная тишина.

Капитан слышал только стук собственного сердца да свое прерывистое дыхание.

«Коля!» – позвал он, сглотнув.

«Ты в порядке?» «Я здесь, капитан!» – донеслось с другой стороны помещения.

«Ведьма сильнее, чем я думал.

Намного.

Даже не представляю, откуда у нее столько силы.

Давно не встречал ничего подобного».

Думаю, ей помогли.

Кто?

Ясно дело, кто, капитан.

Только демон способен наделить человека такими силами.

Ладно.

«Где она, ты видишь?» «Нет, исчезла».

«Разве это... разве это возможно?» Матиас медленно поднялся.

В темноте он чувствовал себя беспомощным.

В любой момент девушка могла атаковать, а он даже не заметил бы, с какой стороны она нападает.

«Мне кажется, это уже чересчур, разве нет?» «Не читал про это случаи, когда ведьма или колдун мог бы исчезнуть».

«В прямом смысле, конечно, не могут», — согласился Коля.

На этот раз его голос донесся немного левее.

Зато сильные маги способны наводить морок, заставляя других смотреть мимо или в другую сторону.

Так что она, конечно, по-прежнему здесь.

Вот только мы ее не замечаем.

Судя по голосу, Фамильяр приблизился к Матиасу.

И что делать?

Капитан взглянул на открытую дверь.

Из нее продолжали доноситься звуки ожесточенной борьбы.

Цеткель сражался с семью очнувшимися солдатами вермахта.

Теми, кого мальчик назвал гномами.

Она попытается сбежать?

Может закрыть дверь?

Не знаю и не думаю, что попытается.

Судя по всему, этот саркофаг каким-то образом связан с ней.

Думая, она далеко не уйдет от него.

Протянув руку, Матиас дотронулся до холодного металла.

В тот же миг что-то больно хлестнуло его по лицу, заставив отшатнуться.

В следующую секунду другую щеку обожгло.

«Ведьма ударила его когтями», — сообразил капитан.

«Он несколько раз махнул наугад в темноту финкой, но клинок не встретил сопротивления».

«Проклятие, куда она делась?» «Что случилось?» — тревожно спросил фамильяр.

«Напала на тебя».

«Черт да!

Врезала пару раз по физиономии!»

Матерс провел ладонью по лицу и понял, что на руке осталась кровь.

В тот же миг справа в него врезалась волна воздуха и отшвырнула в сторону.

Упав, он прокатился по полу и уперся в подножья гудящих от напряжения цилиндров.

Раздался торжествующий смех.

Он метался по помещению словно эхо, так что определить по нему, где находилась девушка, было невозможно.

Матиас услышал звон разбитого стекла, а затем пронзительный скрежет металла.

«В чем дело?» — крикнул он, поднимаясь и выставив перед собой нож.

«Черт, это же бесполезно!

Ведьме вовсе не нужно приближаться, она способна атаковать на расстоянии!»

«Кто-то разбил саркофаг!» «Я!» — отозвался Коля.

«Хочу выманить эту суку.

Сейчас доломаю ее гроб и тогда посмотрим, кто...» Речь фамильяра оборвалась, потому что раздался резкий выкрик.

Ведьма снова использовала заклинание.

«Я!»

Что случилось с Колей, Матиас не видел, но понял, что мальчик был атакован.

Яростное шипение донеслось с другого конца помещения.

Видимо, туда Фамильяра отбросило колдовство ведьмы.

Матиас вытащил пистолет, передернул затвор, отправляя патрон в ствол.

Поводил оружием перед собой, но сразу понял, что это ничем не эффективнее, чем пытаться ударить девушку ножом.

Вжавшись спиной в вибрирующий цилиндр, он вздрогнул, а затем сообразил, что эти устройства, расположенные по периметру помещения, явно связаны с саркофагом, а значит и с ведьмой.

Развернувшись, капитан отступил на пару шагов и выстрелил, надеясь, что пуля не срикошетит в него.

Раздался свист, словно что-то стремительно выходило из образовавшейся в цилиндре дыры.

Возможно, это был воздух.

Матиас действовал наугад и не видел результатов.

Переместив руку правее, он еще раз нажал спусковой крючок.

В воздухе затрещало.

Волосы на голове капитана сами собой поднялись под воздействием статического электричества.

Раздался крик.

Ведьма снова использовала заклинание.

Матиас быстро кинулся в сторону, прокатился по полу и поднялся, вытянув руку.

Ладонью перлась в округлую металлическую стенку цилиндра.

Капитан тут же отступил и выстрелил.

Помещение озарилось мертвенным голубым светом.

Он пульсировал и дрожал.

Сразу стало видно, что три цилиндра повреждены и из них вытекает густая, клубящаяся субстанция, похожая на пары сухого льда.

А еще Матиас увидел ведьму.

Та стояла у противоположной стены.

Лицо ее было перекошено от злости.

Кулаки сжаты.

Коля находился левее нее.

Он тоже заметил ведьму и тут же выпустил щупальца.

Матиас поднял руку с пистолетом, но в этот миг один из поврежденных цилиндров лопнул, полыхнув голубым пламенем.

Из него выплеснулась субстанция, и стало ясно, что именно она давала холодное пульсирующее освещение.

Почти сразу взорвался второй цилиндр.

Ведьма пронзительно и отчаянно заверещала, а наметалась по комнате, не понимая, что происходит.

Улучив момент, Коля набросился на нее, обвил щупальцами и стянул, прижав руки девушки к ее телу.

Он оторвал ее от пола и поднял над собой.

Тем временем голубая субстанция медленно растекалась по полу.

Видя, что она приближается, Матиас поспешно отступил.

Взорвался последний цилиндр, тот, в который он выстрелил пару минут назад.

Ударная волна отшвырнула капитана к двери, это было посильнее, чем атаки ведьмы.

В глазах потемнело, уши словно оказались заложены мокрой ватой, к горлу подступила тошнота.

«Контузия», — сообразил Матиас.

Он попытался подняться, но голова закружилась, его резко повело, и он рухнул на пол, чувствуя, что сейчас потеряет сознание.

но не потерял.

Зато увидел, как к нему подбирается клубящаяся субстанция.

Теперь внутри нее то и дело появлялись маленькие молнии.

Помещение вновь наполнилось сухим щелкающим треском.

«Убей ее, капитан!»

Крикнул Коля, швыряя ведьму в сторону Матиаса.

Он рассчитал так, что девушка, упав, подкатилась прямо к капитану.

Голубые глаза встретились с почти прозрачными Матиаса.

В них мелькнули попеременно ярость, страх и отчаяние.

Капитан приподнялся на локте, замахнулся и погрузил финку ведьме в грудь.

Приподнялся еще немного и навалился на рукоять, вгоняя освещенное лезвие до самой крестовины.

Ведьма захрипела, забилась, словно в эпилептическом припадке.

Голова ее запрокинулась, рот приоткрылся, и из него появилась голубая субстанция.

Когти впились Матиасу в плечи, но он лишь сильнее навалился на девушку, придавливая ее к полу.

Клубящийся густой дым повалил сильнее, покидая пристанище.

Голова ведьмы застучала по полу затылком.

Девушка закричала и вдруг замерла, словно мгновенно окоченев.

Матиас почувствовал, как затвердело все ее тело, превратившись в подобие статуи.

Выпустив рукоять Финки, он обессиленно рухнул на бок рядом с мертвой ведьмой.

Из ее открытого рта продолжал валить голубой дым.

Вот он вышел весь и начал скапливаться над телом девушки, приобретая очертания какого-то существа.

Матиас нашел взглядом Колю.

Фамильяр хищно пригнувшись, подкрадывался к кипящему облаку, внутри которого то и дело полыхали молнии.

Субстанция с пола начала подниматься, присоединяясь к силуэту.

Существо быстро росло, пока не стало ясно, что над трупом ведьмы завис уродливый демон.

У него было тощее бледное тело, покрытое наростами, между которыми торчали длинные острые шипы, крошечная голова, составленная из костяных пластин, и болтающиеся анорексичные ноги, заканчивающиеся кривыми когтями.

На том, что при всем желании трудно было назвать лицом, горели ярко-голубым пламенем шесть расположенных в два вертикальных ряда глаз —

Демон издал шипение, и из его приоткрывшегося рта высунулся раздвоенный язык.

В этот миг Коля прыгнул словно пантера.

Обхватив демона щупальцами, он увлек его вниз.

Оба беса покатились по полу.

Матиас заставил себя встать на четвереньки.

Мутило страшно.

Звуки едва пробивались в его мозг.

Желудок был готов опорожниться в любую секунду.

Капитан протянул руку, обхватил финку и неимоверным усилием выдернул ее из окостеневшего тела ведьмы.

Рывком поставив себя на ноги, он, шатаясь, буквально бросил себя в сторону барахтающихся демонов.

Ухватив врага за руку, он подтянул себя к нему и вонзил освещенную сталь в открытый рот, пронзив раздвоенный язык.

Демон заверещал, забился, но Коля держал крепко.

Матиас провернул лезвие, а затем, чувствуя, что его обкутывает тьма, исторг из себя весь завтрак.

Сколько прошло времени с того мгновения, как мрак поглотил его, капитан не знал.

Когда он открыл глаза, над ним склонялись Фамильяр и Цеткиель.

У первого лицо было насмешливое, у второго — озабоченное.

«Вот преимущество союза с Фамильяром!»

Довольным тоном проговорил Коля.

«Другой уже окочурился бы или дурачком стал.

А на этом все заживает, как на собаке.

Вставай, капитан, хватит валяться.

Тебе еще бумажки оформлять.

Полковник ждет отчет».

«Тело не главное», — проговорил Цеткель.

«В первую очередь следует заботиться о душе».

«Да-да», — махнул ручкой Коля.

«Старая песня.

Умоляю, не нуди.

Пусть парень поживет еще немного.

Ему четыре клифы потратить надо».

Матиас сел, он чувствовал себя прекрасно, даже слегка отдохнувшим.

Справа лежала мертвая ведьма, следов беса, который давал ей силы, не осталось.

В бункере снова горел обычный электрический свет.

«Все кончено?» — спросил Матиас.

«Мы победили?» «Ясное дело», — кивнул Фамильяр.

«Как обычно».

«А гномы?

Что с ними?» «Теперь они действительно мертвы», — сказал Цеткиэль.

«Вы успешно завершили это дело, капитан.

Если вас это радует».

Протянув руку, он помог Матиасу подняться в ваш кинжал.

Капитан взял протянутую ангелом финку.

«Спасибо».

«Обес!»

«Отправился в ад?» «Конечно», — сказал Коля.

«Ему там самое место.

Это был один из приспешников Асмодея.

Мелкая сошка по нашим меркам».

«Ясно.

Ладно.

Значит, можно возвращаться.

Как ты верно подметил мне еще писать отчет».

«И думаю, придется дать кое-кому из местных подписать документы о неразглашении».

«Где мой саквояж?» Циткель протянул его Матиаса.

«Душа ведьмы отправилась в ад», — сказал он.

«Она не раскаялась даже на пороге смерти.

Ее переполняла ненависть».

«Ничего», — вставил фамильяр, довольно хохотнув.

«Хе-хе-хе».

Мои братья подберут для нее достойную муку.

У них, как и у нее, впереди вся вечность.

А для меня, спросил Матиас, тоже подберут?

Коля прищурился.

Не сомневайся, капитан, каждый получит по заслугам.

Или по вере своей, тихо добавил Циткиэль.

Подумай об этом.

Он все время думает.

Усмехнулся Коля.

Уж поверь.

Я не к нему обращался, а к тебе, Мархосиас.

Фамильяр резко обернулся и уставился на ангела.

Матиас вздохнул.

Нам пора, сказал он.

Полковник и правда ждет.

Не так сильно, как отец своего блудного сына, но все же.

Тельца он нам не зарежет на ужин, но возвращаться надо.

Всегда нужно возвращаться туда, где тебя ждут.

Верно, Коля?