СПЕЦОТДЕЛ НКВД. ПОТУСТОРОННЕЕ. Дело номер 012. УЖАСЫ

Матиас покрутил ручку трофейного немецкого радио, ловя волну.

Эфир трещал и шипел, как изуродованный чайник.

«Не выходит?» — сочувственно спросил инструктор Валюджанов.

Он сидел, собирая и разбирая шмайсер, изучал вражескую систему.

«Ну ничего, капитан, не расстраивайся.

Все равно его придется сдать.

Сам знаешь, каждый приемник под учетом.

Не дай бог, кто начнет передавать врагу секретную информацию.

Да кто тут у нас-то делать будет?» Отозвался Матиас, медленно проворачивая ручку вправо.

Но и там раздавались одни помехи.

Мы же и есть контрразведка.

Именно.

Поэтому и соблюдать предосторожности должны тщательнее всех.

Потому как самые секретные сведения у нас есть.

Представь, если крот заведется.

Матя смахнул рукой.

«Шпионами просто так не становятся», — сказал он.

«Ни с того, ни с сего.

Но вы правы, расстраиваться действительно не из-за чего.

Тем более самые свежие сведения и так получаем».

«Вот именно», — кивнул инструктор.

«По официальным каналам, без нарушения правил».

Он имел в виду радиорубку, где находился под тщательным присмотром радиопередатчик.

В комнате всегда находилось минимум двое сотрудников ОКР.

Приглядывали друг за другом от греха подальше.

Плюс состав радистов менялся, чтобы сговориться не успели.

Матиас включил трофейную игрушку и отодвинул от себя, чтобы не думать, как было бы здорово вечерами ловить музыку или передачи.

Валюджанов одобрительно кивнул.

«Тота, не привыкай к хорошему.

После войны все будет у всех.

Сживем, как короли.

Как короли — это не по-советски», — вздохнул Матиас.

«Жить надо своим трудом, а не эксплуатируя рабочих и крестьян».

«Это верно», — кивнул инструктор.

«Правильно говоришь».

В соответствии с линией партии.

Веришь в это?

Вопрос Матиаса удивил.

В каком смысле верю?

Спросил он.

Что, жить надо честно?

«Нет.

Что заживем после войны, как никогда до этого?

В изобилии, в справедливости?» Матиас сомневался, что Валюджанов пытается его подловить или проверяет, но он давно уяснил, что откровенничать ни с кем и никогда нельзя.

«Целее останешься».

Поэтому сказал «Верю всем сердцем».

«Нас ждет светлое будущее.

Надо только добить фашиста».

Инструктор кивнул.

«Вот и молодец.

Правильно говоришь».

Он отложил собранный автомат на расстеленную тряпочку и придвинул вместе с ней Матиасу.

«Ну-ка, ты теперь попробуй».

«Ну а что, Кузьма Ильич?

Это ж вражеский автомат.

У меня свое оружие имеется.

А если другого не будет под рукой?

Лапки кверху подымешь.

Лишь бы из немецкого автомата не стрелять».

«Нет, конечно».

Но что в этом шмайсере особенного?

Особенного в нём как раз ничего нет.

Но пукалку эту используют диверсанты, десантники, штурмовики, экипажи боевых машин и отряды охраны.

Так что в некотором смысле оружие представляет для нашего отдела профессиональный интерес.

Говоря иначе, познай своего врага».

«Да мне приходилось стрелять из такого, Кузьма Ильич».

«И как тебе по сравнению с нашим ППШ, родным?» Матиас пожал плечами.

«Мне, честно сказать, не до сравнения было.

Так что понятия не имею, но уверен, наш лучше».

Добавил он на всякий случай.

Валюджанов усмехнулся.

«Дальность стрельбы выше в два раза», — сказал он.

«Двести метров против ста, ну, максимум ста двадцати.

Скорострельность — тысяча против шестьсот.

Плюс начальная скорость у немца низковата.

А от этого что бывает?

Низкая эффективность дальности стрельбы.

Весит наш, правда, на полкило больше, но зато у Шмайсера складной приклад.

Казалось бы, здорово, да?

Удобно».

Валюджанов подвигал часть конструкции, о которой говорил.

«Видишь, уже разболтался, и так со всеми.

Плюс на стволе кожуха нет, после стрельбы без перчатки не взяться.

Так что да, ты прав, наш лучше.

Но знать, чем воюет враг, все равно нужно.

Так что давай, разбирайся, а потом соберешь.

Будет тебе занятие вместо радио».

Вздохнув, Матиас взял немецкий автомат и принялся снимать с него детали, раскладывая их на тряпочке в определенном порядке.

Его занятие, которым он вполне успел увлечься, прервало появление Цеткиеля.

Лейтенант постучал, вошел, не дожидаясь ответа.

Валюджанов нахмурился, он новичка недолюбливал.

Ничего про него не говорил, но чувствовал, что относится настороженно.

«Что вам, товарищ лейтенант?» — поинтересовался он мрачно.

«Мы тут малость заняты, так что если просто поболтать заглянули...» Валюджанов красноречиво замолчал, давая понять, что компания Девинова ему не в радость.

«Нет, я по поручению полковника», — ответил Циткиэль.

«Капитану Виртанину.

Вызывают его».

«Срочно».

Матя с облегчением вздохнул.

«Автомат разбирать — это хорошо, конечно.

Но надолго такого развлечения не хватит.

То ли дело радио».

«Прошу прощения, Кузьма Ильич», — сказал он Валюджанову.

«Начальство вызывает».

«Да слышал я, слышал», — проворчал тот.

«Ладно.

Давай, иди, может, дело новое для тебя нашли.

А тут сам да соберу».

Когда Матя с Ангелом вышли в коридор, капитан покосился на спутника.

«Полковник намекнул, зачем зовет?

Он сам тебя за мной отправил?» Циткель кивнул.

«Да тут нет никакого секрета, капитан.

Под Львовом мотострелковая дивизия расквартирована.

В деревеньке одной.

В поселке, вернее.

Так вот, там четверо солдат пропало».

«Это я слышал», — сказал Матиас.

«Думали, что они дезертировали, кажется.

Отправили поисковый отряд вчера еще».

«Все верно.

Отряд искал, долго искал.

Только солдат не нашел».

«Погоди».

Матиас остановился, машинально схватив ангела за руку.

«Почему четыре?

Было ж трое».

«Вчера было трое», — спокойно согласился Цеткиэль.

«А сегодня четвертый исчез».

И его в некотором роде нашли.

Пойдем дальше, капитан.

Начальство ждет.

Они двинулись дальше.

Третий отдел располагался в здании бывшего культурного клуба недалеко от центра освобожденного от фашистов Львова.

Места здесь было много.

Хватило и на штабных, и на разросшийся отдел СМЕРШа.

Кабинет Ропота находился на третьем этаже, так что Матиас с Циткиэлем свернули из коридора и ступили на каменные ступеньки, в которых виднились вмурованные латунные колечки для фиксаторов ковровой дорожки, которая здесь давно не лежала.

«В каком смысле нашли в некотором роде?» — спросил Матиас.

«Не совсем нашли, что ли?

Или следы только обнаружили?» «Частично его нашли, капитан.

Не целиком».

И следы тоже были.

Только не его.

Но это тебе уже полковник сам объяснит.

Не стоит лишать его всего удовольствия.

Циткель с Матиасом как раз остановились перед дубовой дверью кабинета Ропота, и ангел открыл ее, пропуская капитана вперед.

Тот вошел, лейтенант следом.

Полковник сидел на диване и раскладывал машинописные листки.

При появлении сотрудников поднял голову и документы отложил.

«Садитесь, товарищи», — кивнул на другой диван, поставленный напротив первого.

«Успели по дороге перетереть».

«Так точно, товарищ полковник», — отозвался Матиас.

«Лейтенант вел меня в курс дела, в самых общих чертах».

Ропот недовольно покосился на ангела.

«И что ж тебе успел рассказать наш лейтенант?» «Что пропали четверо солдат, одного нашли не целиком», — Сев ответил Матиас.

«Что именно, это означает, сказать не успел, то что остались от него только рожки да ножки.

Хотя нет, ножек как раз не осталось.

Голова, правая рука и часть туловища, меньше половины».

«Вот и все, что нашел отряд, который отправился предполагаемых дезертиров разыскивать.

Поэтому тебе съездить в Зуевку и придется.

Лично я не слыхал, чтобы такие останки просто так появлялись по человеческому разумению, подразумевая, что дело нечисто».

«Товарищ полковник, лейтенант еще сказал, что чьи-то следы там обнаружились».

Обнаружились лошадиные.

Тоже загадка для тебя.

Посмотришь, выяснишь все и доложишь.

Отряд поисковый я отозвал, так что поедете втроем.

С лейтенантом вот и мальцом твоим, ну и Николайчук вам водителем.

Ропот взял с дивана и протянул Матиасу сложенную в четверо бумажку.

«Приказ о всяческом тебе содействии.

Давай, удачи.

С делом не затягивай по возможности.

Армии скоро выступать, дальше пойдем.

Польша впереди, сам знаешь.

Предстоят такие бои».

Ропот тяжело вздохнул.

«В общем, дня два у тебя от силы дома.

Постарайся уж уложиться».

«Слушаюсь, товарищ полковник», — кивнул Матиас, забирая документ.

«Разрешите идти?» «Иди, иди, не держу.

А вот с отчетом очень жду».

Колю Матиас нашел в комнате, как и ожидал.

Мальчик раскладывал на столе пустые коробки, сооружая из них подобие башни Зеккурата.

Если ты не сильно занят, сказал Матиас, войдя и принимаясь собирать вещи, то у нас есть задание от полковника.

Пропали четыре солдата из мотострелковой дивизии, расквартированной в пригороде.

Мы едем туда разобраться, что произошло.

Фамильяр поднял глаза от башни, откинулся на спинку стула и ухмыльнулся.

Мы?

То есть вы с Цеткиэлем?

Как мило, что ты решил и меня позвать.

Только ты, наверное, забыл, что договор у тебя со мной, а не с ним.

С ангелами не заключают контракты, сказал Цеткиэль.

Тем более на души.

Ага.

С капитаном.

У меня.

Так ты едешь?

Вмешался Матиас, беря саквояж с вытесанной на коже печатью семи архангелов.

Или будешь дальше дискутировать?

Еду, само собой.

Что за дурацкий вопрос?

Втроем они вышли из комнаты и отправились на улицу, где обнаружили Николайчука, поджидавшего их возле машины.

Трофейный Мерседес сверкал свежеотмытыми от июльской пыли боками и стеклами.

Куда едем, товарищ капитан?

Бодро поинтересовался водитель, любовно похлопывая автомобиль по капоту.

«Далеко?» «Нет, поселок Зуевка под Львовом.

Посмотри на карте».

Пока рассаживались, Николайчук развернул карту и нашел пункт назначения.

Довольно хмыкнул.

«Километров шесть будет», — сообщил он.

«Мигом домчим, товарищ капитан.

Даже запылиться не успеем».

«Ты вещи взял какие-нибудь?» — спросил Матиас.

«Не знаю, надолго ли отправляемся.

Может, ночевать придется там».

«Как всегда, товарищ капитан.

Все свое ношу с собой.

В багажнике вещь, мешок мой».

В дороге почти не разговаривали, да и добрались быстро минут за пятнадцать.

Когда за поворотом показались крыши домов и грузовики, Николайчук указал вперед пальцем.

«Вот она, Зуевка!

Прибыли, товарищ капитан!

Подъезжай к КПП!» — велел Матяс.

Перед шлагбаумом, сооруженным из спиленного и покрытого белыми полосками деревца, водитель остановился.

«Капитан Виртанин, СМЕРШ», — представился Матиас подошедшему часовому.

«Кто у вас тут старший?» «Полковник Лесовой», — ответил паренек, взглянув вдоль улицы.

«Прямо поезжайте до пятого дома.

Двухэтажный такой, зеленый, с красной крышей.

Перед ним Виллис стоит.

Слыхал?» — спросил Матиас Николайчука.

«Вот туда и рули.

Представимся местному начальству».

Когда Мерседес подкатил к дому, описанному часовым, во дворе капитан увидел мужчину лет сорока, распекавшего младшего офицера.

Был он в легкой шанели, наброшенной на плечи.

Жестикулируя, то и дело поправлял очки в толстой черной оправе.

Жидкие светлые волосы, трепал ветерок.

Матиас направился к полковнику.

Коля и Цеткиель шли за ним.

При виде маленькой процессии комбриг замолчал, затем быстро что-то сказал лейтенанту, которому выговаривал, и тот поспешно пошел прочь, лишь раз обернувшись на прибывших.

«Здравия желаю!» — проговорил Матиас, доставая удостоверение.

«Капитан Виртанин, НКВД, прислали к вам разобраться о случившемся.

Полковник Лесовой».

Камбрик лишь мельком глянул на ксиву.

Нервно поправил очки, хотя они и не думали сползать.

«Вы по поводу пропавших солдат?» «Да, меня предупредили, что пришлют кого-то из СМЕРШа.

Только вряд ли тут шпионы завелись.

Скорее уж дезертирство».

При этом слове офицер болезненно поморщился.

«Ничего это тоже в нашем ведении», — сказал Матиас.

«Вот только какое ж дезертирство, если от одного из пропавших осталось всего ничего?» «Ну и что?

Медведь задрал, наверное, или волки.

Остальных-то нет, как не было.

Они с оружием ушли?» «Нет, налегке.

Даже вещи почти все оставили».

«Кто ж так дезертирует?» «Не знаю, капитан, сам в недоумении.

Только куда им деваться, если не дезертировать?»

«Вот это и будем выяснять.

Останки где находятся?

Хотел бы посмотреть для начала.

Вон там, в сарае».

Полковник указал вдоль улицы.

«Где дуб стоит, видите?

Только на что они вам?

Там и смотреть-то особо не на что.

Поглядеть всегда есть на что», — ответил Матиас.

«Следы остаются и на останках.

Как знаете, я вас сам провожу, идемте».

С лесовым во главе Матиас Цаткиель и Коля двинулись к участку, обсаженному Бузиной.

Поселок сохранился на удивление неплохо.

Когда капитан задал про это вопрос, комбриг ответил «Немцы тут до нас стояли, как мы теперь.

А когда отступать им пришлось, уж не до того было, чтобы дома жечь».

Да и уходили они севернее из города.

В общем, повезло местным.

Правда, их тут всего ничего осталось.

Дома почти все пустые.

Когда на фронт забрали, кто с голоду помер, кого фрицы повесили.

В общем, как везде.

Полковник отворил калитку.

«Вон туда нам».

Он указал на сарай.

«Зрелище вас ждет не самое приятное.

Во-первых, тело изуродовано, во-вторых, тепло сейчас, а холод взять негде.

Слышите?

Это мухи».

Со стороны сарая и правда доносилось возбужденное жужжание.

Лесовой откинул засов и открыл дверь.

Посторонился, приглашая Матиаса войти.

«А мальчик-то зачем?» – встревожился он, когда фамильяр шагнул вслед за капитаном.

«Там детям смотреть не на что».

«Его нельзя оставлять», — сказал Матиас.

«Он припадочный, потому и приходится с собой таскать повсюду».

«Да вы не беспокойтесь, товарищ полковник, он ко всему привыкший.

Дитя войны все-таки лучше бы не надо».

«Ничего, ничего, под мою ответственность.

Кто он вообще такой?» — покосился на фамильяра комбриг, когда все уже зашли в сарай.

«Сын ваш, что ли?» «Никак нет, Орленок.

Прибился к нам еще в том году, так глядишь и до Берлина дойдет».

«Это вот тело и есть?» Матиас указал на кусок дирюги, прикрывавший нечто бесформенное, в чем никак не угадывался человеческий силуэт.

«Да, капитан, оно самое».

то, что осталось».

Лесовой ухватился за край дюрюги и стащил ее.

Взглядом Матиаса, Коли и Цеткиеля предстала голова, крепившаяся к половине грудной клетки, из которой торчала рука.

Все окровавленное и содранное в лоскуты, из останков торчали кости, и над всем этим ввелись мухи.

Когда ткань убрали, они зажужжали с новым воодушевлением.

Матиас наклонился, помахал рукой, отгоняя мешавших насекомых, но те и не подумали убираться.

Капитан бросил взгляд на фамильяра, тот слегка кивнул и пошевелил пальцами.

Гудящий рой тут же смолк и вылетел в открытую дверь.

«Ого!» — удивился полковник.

«Как вы их напугали, капитан?» «Да, похоже на то», — отозвался Матиас, раскрывая саквояж.

«Наверное, одеколон ядреный попался».

«Одеколон?

Ничего не чую.

Впрочем, тут такая вонь, ничем не перешибешь».

Матиас достал инструменты и принялся осматривать останки.

Было ясно, что мясо рвали.

Скорее всего, зубами.

Зубов было много.

Острых, длинных, треугольных.

Сплошные клыки на костях.

Они оставляли глубокие вмятины и царапины.

Некоторые были попросту перекушены.

Рука оказалась сломана в двух местах.

На черепе со стороны затылка зияла глубокая рана, словно человека ударили камнем, или он сам упал на булыжник.

Матиас заметил возле уха маленький прилипший листок.

Отлепив его, внимательно разглядел, похоже, березовый.

Листок выглядел так, словно долго лежал в воде, а затем высох.

Капитан на всякий случай убрал его в маленькую склянку для сбора улик.

«Это последний пропавший солдат?» — спросил Матиас.

Лисовой кивнул.

«Да, вчера недосчитались.

И ведь строжайший запретил покидать расположение после первых трех пропавших.

Все равно куда-то поддался гад.

А где его одежда?» Складывая инструменты, поинтересовался Матиас.

«Не вижу ни следа от неё, даже ниток не осталось.

А не было её.

Вот так его и нашли.

Оружие он тоже не брал?» «Никак нет.

Товарищи его сказали, что спали, не видели, когда он ушёл.

Не знаю, врут или правду говорят.

А как уходили первые трое, тоже никто не видел.

Они вместе квартировались в одном доме».

Так что некого допрашивать.

Ясно, ладно.

Думаю, здесь мы закончили.

Теперь надо поглядеть на место, где труп нашли.

Сами проводите?

Сам.

Идёмте.

Тут подъехать придётся.

На чьей машине предпочитаете?

На своей.

По дороге к дому, где жил полковник, Матиас украдкой подмигнул фамильяру, мол, почуял что-нибудь.

Тот пожал плечами.

Не был уверен, видать.

«Ну ладно, позже поговорим», — решил капитан.

«Пусть еще осмотрится».

Погрузились в «Мерседес».

Лесовому пришлось сесть между ангелом и демоном.

Интересно, что бы он сказал, если бы знал об этом.

Камбрик показывал дорогу.

Ехать было недалеко, минут 15.

Но дорога была плохая, изуродованная танками и тяжелыми броневиками.

Автомобиль немилосердно трясло.

Наконец, встали по команде полковника возле дубовой рощи.

«Теперь пройти надо», — сказал он.

«Метров сто в сторону деревьев.

Введите, товарищ полковник», — кивнул Матиас.

«Мы за вами.

Следы не затоптали?»

«Не могу знать, капитан.

Не мои искали ребята.

Отряд тут был специальный.

Они и останки принесли.

Потом отозвали их и сообщили, что вы приедете».

Матиас был недоволен, что не осталось ни одного свидетеля того, как располагалось тело на земле.

«Но делать нечего.

Придется работать с тем, что есть».

В воздухе кружились вороны, часто и резко каркали, садились на ветки, заставляя их пригибаться.

«Вот отъелись!» — с неприязнью проговорил, глянув в небо лесовой, не иначе, как на трупах жирует.

«Это, кстати, не вороны, а вороны», — проговорил Цеткель.

«Странно, что их так много в этой местности».

Приглядевшись, Матиас понял, что ангел прав.

Птицы были крупные и совершенно черные.

«Говорю же, падальчики», — презрительно сказал полковник.

«Слетелись со всех краев, наверное.

Тут по лесам еще полно мертвецов лежит.

Бои долгие были.

Сколько неупокоенных душ здесь.

Представить страшно».

«Все упокоились с миром», — проговорил Цеткель.

«Кого небеса приняли?»

А кого ад.

Но бродить по земле никто не остался.

Полковник удивленно глянул на лейтенанта, но ничего не сказал.

Дошли до края дубовой рощи.

«Вот тут он был», — сказал Лисовой.

«В траве лежал.

Следы крови даже видны».

Он был прав.

Присев, Матиас внимательно осмотрел землю.

Крови было много.

Похоже, рвали солдата именно здесь.

«А вы откуда знаете, товарищ полковник?» — спросил Матиас.

«Съездил поглядеть, когда бойца привезли.

Думал, следы найти какие-нибудь.

Нашли.

Нашел.

Вот здесь.

Чуть в стороне остались».

Лесовой указал влево.

Там Матиас разглядел отпечатки, похожие на вмятин больших зерен.

«Не знаю, может, они давно здесь были?» — сказал комбриг.

«Я не особо разбираюсь.

Не знаю, откуда они только взялись.

Лошадей тут давно уже нету.

Я спрашивал местных».

У немцев, правда, имелись, но что им здесь делать?

Это не лошадиные следы, покачал головой Матиас, а слинные и весьма крупные.

Пока он говорил, Коля приблизился и опустился на корточки.

Прикоснулся пальцами к отпечаткам, ногти медленно почернели, приобретая антрацитовый блеск.

Фамильяр поднял голову, многозначительно взглянув на капитана.

Тот кивнул, мол, понял.

«Надо дальше пройти», — сказал Матяс.

«Возможно, солдат из рощи вышел.

Или бежал.

А тут его уже догнали.

Раздели и убили», — добавил Лисовой.

«Странно как-то».

«И следы на теле странные.

Не представляю, кто, кроме животного, мог такое сделать, но звери одежду не берегут».

«Возможно, он уже был без одежды», – сказал Цаткьель.

«Без одежды?» – удивился Камбрик.

«С чего бы ему самому раздеваться?

Не настолько жарко, да и вообще...» «Достаточно тепло», – возразил ангел.

«Может, искупаться хотел?

Есть тут поблизости...»

«Река или озеро?» Полковник отрицательно покачал головой.

«Нет, я б знал.

Местность мне хорошо знакома.

Тут поблизости только деревенька одна, как раз за рощей этой.

Помню, видел на карте.

Деревенька?» Заинтересовался Матиас.

«Пойдемте посмотрим.

Да были там поисковые-то.

Все осмотрели, никого не нашли.

Думали, дезертиры там прячутся.

Да только кто их там прятать стал бы?»

Выдали бы сразу же.

«Дезертирство я не исключаю», — проговорил Матиас.

«Во-первых, без оружия и вещей, не запасшись провизией, в леса не уходят.

Во-вторых, здесь неплохие условия.

После боев солдаты устали, они рады, что уцелели.

Сейчас у них перерыв, и самое время отдохнуть, а не уходить.

Да и потом...»

дезертируют обычно перед боем.

В общем, если солдаты куда и уходили, то явно намеревались вернуться, причем в ближайшее время.

С другой стороны, они уходили тайно.

Значит, было что скрывать, или понимали, что не отпустит их старшина.

Какой вывод можно сделать?

«Самоволка», — сказал Лисовой.

«На это намекаете?» «На это самое.

И мне известны только три вещи, ради которых солдаты готовы рискнуть.

Самогон, еда и женщины».

Так что давайте пойдем и поглядим, что там в этой деревне есть.

Как скажете, капитан.

Но можно же и подъехать, зачем пешком идти?

Можно, согласился Матиас.

Но прежде мне все равно надо осмотреть рощу.

Вдруг там остались еще какие-нибудь следы?

Капитану потребовалось около 20 минут, чтобы убедиться, что солдат действительно вышел из леса.

вернее выбежал.

Сломанные ветки, примятая трава, содранный с камней мох, глубокие отпечатки ног.

Все свидетельствовало о том, что он бежал, и среди всего этого разнообразия виднелись уже знакомые следы ослиных копыт.

Складывалось впечатление, что голого солдата преследовал осел.

Нет, ослы.

Сколько их было?

Матиас разобрать не мог, так что пришлось подключить фамильяры.

Мальчик поползал по роще и вернулся.

«Трое», — сказал он.

«Ты обратил внимание, как расположены следы?» Мать оскивнул.

«Ты тоже заметил?

Животные так не ходят.

Эти ослы на двух ногах передвигались».

«Именно!

Удивительные животные, да?»

Фамильяр усмехнулся.

Думаю, ты понимаешь, что нам в деревне той обязательно побывать надо.

Причем не с полковником.

Понимаю.

Но сейчас поедем с ним.

А ночью вернемся сами.

Поглядим, что там к чему.

Вернувшись, Матя с Колей застали лесового беседующего с Цеткиелем.

«Не знаю, кто там что создал», — проговорил комбриг, когда подошли капитан с фамильяром.

«А только социалистическое будущее нашей страны целиком зависит от партии, товарища Сталина и трудового народа».

«Ясно».

Ангел взялся поболтать с полковником о Боге.

Как бы теперь не получить докладную о том, что лейтенант НКВД не придерживается партийной линии в разговорах.

Такую бумагу Лисовой может написать уже даже просто, чтобы себя обезопасить, если решит, что Девинов его провоцировал.

«Едем в деревню», — сказал Матя, сбросив на ангела недовольный взгляд.

«Судя по следам, в роще солдат от кого-то убегал».

«Да от кого ему бегать?» — пожал плечами Лисовой.

«Кого он там такого странного встретить мог?» «Пока не знаю, но хочу выяснить.

Так что отправляемся».

До деревни добрались за полчаса.

Пришлось объезжать рощу.

12 домов, из которых три были сожжены, теснились вдоль единственной улочки.

Плетней не было.

Их давно сожгли во время холодной зимы.

На крышах уцелевших изб сидели вороны.

При появлении машины некоторые из них поднялись в воздух с недовольным карканьем, разрывавшим теплый июльский воздух.

Пока Матиас и остальные вылезали из автомобиля, распахнулась дверь ближайшего дома, а на крыльцо вышла женщина в цветастом платье и легком летнем платке.

Спустившись по ступеням, она направилась к Мерседесу, покачивая бедрами.

«Ух ты!» – восхищенно прошептал Николайчук.

Глаза его засветились, губы тронула улыбка.

«Вот это баба!»

Женщина и правда была красивая.

Голубые глаза, пшеничные волосы, пробивавшиеся из-под платка, россыпь веснушек и полновесная грудь, ритмично колышущаяся под тонкой тканью платья.

«Добрый день, соколики!» — улыбнулась женщина, остановившись.

«Не ждали вас, но рады.

Устали с дороги, али заблудились?» «Устали», — сказал Матяс, прежде чем ответил кто-либо другой.

Едем во Львов, в штаб.

Назначение получили.

Но жажда замучила страшно.

Увидели деревеньку вашу и решили свернуть, спросить, не найдется ли чем горло промочить.

Найдется, найдется.

Снова расплылась в улыбке женщина.

«И напоим, и накормим.

Приходили тут солдаты, искали кого-то.

Так оставили бедным женщинам консервов.

Вот и угостим вас, а там и выпить поставим.

Глашка на той неделе отменный самогон сделала, осталось еще.

Попробуйте, не пожалеете.

Попробуем!» — кивнул с ответной улыбкой Матиас.

«Обязательно попробуем.

А кого искали-то?

Дезертиров каких-то.

Никого не нашли, да?

Да вы заходите, хлопцы, дорогими гостями будете».

Женщина отвела прибывших в избу, внутри было чистенько, на стенах висела упряжь, деревянные бадьи, в углу стоял накрытый платком сундук.

«Нас тут всего шесть человек осталось», проговорила женщина, доставая и ставя на стол тарелки.

Все бабы, мужей поубивали проклятые фрицы на фронте, а старики да детишки малые сами перемерли от голода и холода.

Последних этой зимой схоронили.

Деда Василия да старуху его Нину Степановну.

Вот и остались одни.

«Вы садитесь, служивые, не стесняйтесь.

Сейчас я за Глашкой сбегаю, она самогон прихватит, и остальных приведу.

Пусть поговорят с мужским полом хоть, а то потом сосвет у меня сживут, скажет сама.

Машка с мужиками трепалась, а нам не сказала даже, змея подколодная».

Усмехнувшись и стрельнув глазами разом всем, женщина поспешно вышла из дома.

«Кажется, догадываюсь я, как эти бабоньки выжили тут», — проговорил помрачнев Николайчук.

«Не иначе фрицев привечали.

Вон холеные какие.

Уж явно не на тушенке, которую им вчера оставили.

Воспряли так.

И до этого неплохо жили.

Наверное, если пошукать по сусекам, там много чего сыщется».

Матиас встал и подошел к сундуку.

Сдвинул платок, приоткрыл крышку.

«Пусто», — сказал он.

«Вернее, только одежда тут.

Никаких запасов».

«Да в погребах поискать надо», — махнул рукой водитель.

«Вон люк в полу.

Гляньте, товарищ капитан.

А хотите я сам?» «Давай», — кивнул Матиас.

«Проверь».

Николайчук с готовностью встал, откинул крышку погреба и полез внутрь.

Через минуту выбрался с разочарованной миной на лице.

«Ничего, товарищ капитан, видать, припрятали надежно».

В этот момент снаружи послышались женские голоса, и водитель поспешно закрыл крышку.

В дом вошли, кроме Марии, еще пять женщин.

Все как на подбор.

Молодые, красивые, ухоженные, в длинных платьях с яркими цветами и с накинутыми на плечи платками.

Одна черноволосая держала в руках большую бутыль с мутной жидкостью.

При виде нее Николайчук облизнулся и шумно сглотнул.

Другие принесли банки с тушенкой и маринованными овощами.

«Открыть сможете?» — спросила одна из женщин, рыженькая, с веселыми серыми глазами.

«Меня, кстати, Клавдии зовут.

Откроем!» — кивнул Матиас.

«Чего ж не открыть?

Есть у вас чем?» Женщины переглянулись.

«Если и было, так давно потерялось», — сказала Мария.

«Вы уж сами служивые.

Как же вы открывали другие банки?» — поднял брови Матиас.

«А мы еще и не открывали.

Мы эти банки сто лет не видели в глаза, пока ваши вчера не приехали.

Они сами открыли, а эти новые».

«Понятно.

Что ж, позвольте за вами поухаживать, дамы», — улыбнулся Матиас.

«Николайчук, открой!» «Эть я мигом!» Косясь на водруженную в центр стола бутылку, проговорил водитель.

«Один момент, как говорится!» Вытащив нож, он вонзил его в крышку и ловко прорезал по кругу.

Подцепил крышку лезвием и поставил банку рядом с бутылкой.

«Прошу!

А вы что ж не будете с нами?

Тарелок-то не хватает!» «Мы уже пообедали».

— поспешно сказала другая, блондинка с зелеными глазами и пухлыми губками.

Ее волосы были уложены в тугие косы.

«Меня зовут Даша, между прочим.

А вас как величать?» Все, кроме Коли, представились.

«А мальчик чей?» — спросила Глаша, поправив на плечах съехавший платок.

«Молчун какой!

Стесняешься, что ли?

Ты не бойся, милый, мы не кусаемся.

Сейчас и тебя покормим.

Садись к столу скорее».

«Как же вы пообедали, если открыть банки нечем?» — спросил Матиас, занимая место во главе стола спиной к двери.

«А мы вчерашними, открытыми», — ответила Нина.

«Много ли нам бабам надо?» «Вы берите, не стесняйтесь, нам для красноармейцев ничего не жалко», — вмешалась Мария.

«Вот ложки, вилок нет уж, извиняйте.

Наливайте и нам тоже.

Выпьем с вами за победу, да, девчонки?»

Женщины бурно выразили готовность поддержать гостей.

Они расселись так, чтобы оказаться с мужчинами через одного.

«Ну, вздрогнем», — сказал Натис.

«За скорейшую победу нашей доблестной армии!

Ура!» Женщины ответили троекратным, чокнулись и выпили.

Самогон был хороший, крепкий аж на слезу пробило.

Матиас зачерпнул ложкой тушенку, положил себе и принялся есть.

Цеткиель и Николайчук последовали его примеру, только Коля отказался, как не уговаривала его Даша.

«Чего это он?» — обиженно надуло губки женщины.

«Экибука, право!» «Боится?» — сказал Матиас.

«Или стесняется?» «Он у меня нелюдим.

Мы его подобрали в деревне в одной разоренной.

Сирота.

Сын полка нашего.

Оставьте его.

Может, посидит, привыкнет и поест».

Вскоре женщины и правда перестали обращать на мальчика внимание, болтали с мужчинами, хихикали, подливали.

Минут через сорок бутылка оказалась пуста.

«Глашка, сбегай еще принеси», велела Мария.

«Когда к нам еще мужчины пожалуют?» Матиас поднялся.

«Нет, хозяюшки, спасибо вам, но надо ехать.

Служба.

Начальство ждать не любит, а мы уж и так задержались.

Поклон вам за хлеб, за соль.

Если позволите, еще наведаемся при случае, если дальше армия не двинется».

«Как уже?» – расстроилась женщина.

На перебой они принялись уговаривать гостей остаться, но к отчаянию Николайчука Матиас остался непреклонен.

Провожали их в шестером, обступили машину.

«Вы приезжайте», — сказала, наклонившись к окошку Марина.

«Завтра же и приезжайте, хорошо?» «Постараемся», — улыбнулся капитан.

«Обязательно постараемся».

Наконец, поехали.

«Эх!» — тоскливо протянул Николайчук, обрачиваясь на махавших вслед женщин.

«Какие бабы!

Надо было остаться, товарищ капитан!

Честное слово, что мы как дураки!» «Нельзя!» — строго сказал Матиус.

«У нас дел по горло.

Давай в Зуевку.

И хватит головой вертеть.

Врежешься сейчас в дерево неровен час».

«Итак, в деревне мы нашли минимум две причины уйти в самоволку», — проговорил матерс, по дороге обращаясь к лесовому.

«Насчет еды.

Была она у них до вчерашнего дня или нет, не скажу, но бабы и самогон на месте.

Так что, куда и зачем бегали ваши бойцы, понятно».

«Куда и зачем, да», — мрачно отозвался комбриг.

«Куда они подевались, вот вопрос.

Если бабы эти их прятали, поисковый отряд нашел бы».

«Там в деревне не так много мест, где четырех укрыть можно.

Разве что в лесу скрывались, пока их по деревне искали.

Может быть, разберемся».

«Да бабы эти по мужикам стасковались!» – встрял Николайчук.

«Вот и тянут к себе у всех подряд!

Как же стасковались!» – усмехнулся Матиас.

«Когда ты сам давеча утверждал, что они с немцами валялись!» – водитель нахмурился.

А может, ему все мало?

Видали, какие они?

Горячие!

Видали, видали.

А ты запасы провизии их видал?

А что бы они ели?

Да у них даже открывашки для тушенки нет.

И шо, товарищ капитан, к чему вы это клоните?

К чему клоню?

Того тебе знать не положено.

Крути баранку, Казанова.

Кто?

Не пойму я вас что-то, товарищ капитан.

Был такой персонаж в давние времена.

Тоже готов был под каждую юбку залезть.

От сифилиса помер.

«Под каждую или нет, а я с бабой уж и не припомню, когда валялся.

Ладно, чё уж там».

Водитель тяжко вздохнул.

«Уехали же.

Поздно слёзы лить».

Расквартировались в Зуевке, в единственном свободном доме.

Полковник приглашал к себе, но его общество в планы Матиаса не входило.

Когда стемнело, потихоньку вышли на улицу втроем, оставив Николычука храпеть.

«Видел ты юбки их?» – спросил по дороге Коля.

«Ни на какую мысль не навели».

«Навели», – отозвался Матиас.

«Длинные больно.

Прям полыми тут.

В деревне в таких несподручно ходить.

И насчет тушенки ты прав.

Я и на воронов внимание обратил.

Все к одному сходится.

Сели в машину и поехали в сторону деревни, где обитали женщины.

Вел Матиас.

Фары рассекли темноту желтыми лучами, скользили по стволам деревьев и кустам, походившим на притаившихся зверей.

На небе висела бледная, как фарфоровое блюдо луна.

Остаток пути проделали молча.

Матиас вел сосредоточенно, не желая отвлекаться от разбитой боевой техникой дороги.

А демон с ангелом беседовать не хотели.

Ехали, глядя каждый в свою сторону.

Мерседес оставили за полкилометра до деревни, чтобы не привлечь звуком мотора внимание.

Остаток пути прошли пешком.

В избе, где жила Мария, горел свет.

«Заляжем пока тут», — указал Матиас на небольшой пригорок, заросший кустами.

«Понаблюдаем».

Ждать пришлось недолго.

Через десять минут из дома вышла Дарья и направилась в сторону бани.

Скрылась внутри, и вскоре из трубы потянулся тонкий прозрачный дымок.

«Что это они задумали?» — пробормотал Матиас.

«Помыться решили, что ли?

Ну, почему ночью?» «А вон почему!» — шепнул фамильяр, указав пальцем вправо.

«Гость у них дорогой».

Повернув голову,

Матиас увидел Нину и Глашу, шедших по обе стороны от солдата.

Женщины держали его под руки, висли на нем, прижимаясь и хихикая.

Все трое, весело болтая, вошли в избу Марии.

«А вот и новая жертва», — проговорил Матиас.

«Похоже, исчезновение солдат остальных ничему не научили, и все меры, принятые полковником, их не удержат».

«Ну а как тут устоять?» – прошипел Коля.

«Тем более, когда завтра-послезавтра можно погибнуть в бою.

Что делать собираешься, капитан?» «Спасать этого болвана.

Что ж еще?

Давайте встаем и...» «Стоп!

Они выходят!»

Действительно, дверь отворилась, и на крыльцо вывалилась вся компания вместе с солдатом.

В сопровождении женщин он направился к бане.

«Никак помыться решили?» – пробормотал Матиас.

«Хм, так вот почему последний найденный солдат был голым.

Он выбежал из бани».

Из приоткрытой двери доносились голоса, смех и повизгивания.

Минут через пять туда вошли остальные женщины.

«Пошли поглядим, что делают», — предложил Коля.

«Зато убедимся, что твои догадки верны.

Там-то платьев на них небось нет уже».

«Да и как бы поздно не оказалось», — добавил Цеткель с ноткой беспокойства.

«А то только труп очередной».

«Скорее, просто готовят жертву».

Матяс поднялся и двинулся к бане.

Фамильяр с ангелом пошли за ним.

Приблизившись к бревенчатой стене, капитан встал на колоду, в которой торчал топор, и заглянул в маленькое, размером с три ладони окошко.

Внутри уже стоял пар, но разглядеть голые тела еще было вполне возможно.

Вернее, голым, пока был только солдат.

Он лежал на лавке лицом вниз, но вот появились женщины.

Они тоже обнажились, в руках держали веники.

Весело хихикая обступили гостя и принялись охаживать его со всех сторон.

Сначала слегка, затем все сильнее.

Солдат охал и просил подать жару.

Глядя на то, как женщины его хлещут, Матиас вспомнил березовый листок, прилипший к лицу последней жертвы.

Привстав на цыпочки, он опустил взгляд, но угол был великоват, и капитан никак не мог разглядеть то, что хотел.

Обернувшись, он попросил Цеткиэля приподнять его повыше.

Когда ангел обхватил его за колени и сделал это, Матиас увидел лодыжки женщин, заканчивавшиеся копытами.

«Все сошлось.

Опускайте», — шепнул он.

«Сомнений нет о Тагуле».

Спрыгнув с колоды, капитан вытащил финку.

Никак не ожидал увидеть их здесь.

Пробормотал он, проверяя остроту лезвия большим пальцем.

Был уверен, что они только на востоке появляются.

«Распространенное заблуждение», — отозвался фамильяр.

«Гули появляются там, где можно поживиться человечиной.

Раньше любили поля сражений, кладбища и дороги, где часто проезжали купцы, которых грабили разбойники».

Теперь же они предпочитают оживаться там, где идут войны.

По сути, война для кулей.

Огромный фуршет, где можно полакомиться и мертвичиной, и свежей человеческой плотью.

За разговором обошли баню, и Матиас взялся за ручку двери, приоткрыл и заглянул внутрь.

В предбаннике лежала аккуратно сложенная одежда, шесть цветастых платьев и платков и военная форма.

Войдя, капитан начал медленно открывать вторую дверь, надеясь, что она не скрипнет.

Было жарко и душно.

Через увеличивающуюся щель проникли клубы густого белого пара.

Матез покрылся испариной.

Спина взмокла.

Тянуть больше не было смысла.

Гули увлеклись своей новой жертвой и не обращали больше ни на что внимания.

Подходящий момент, чтобы застать их врасплох.

Кивнув фамильяру и циткиэлю, Матиас рывком распахнул дверь и ворвался в наполненную паром, смехом и звонкими звуками влажных шлепков баню.

В таком мареве он практически не различал женщин, тем более что их влажные волосы потемнели и выглядели почти одинаково, да и не имело значения, какие имена придумали себе гули, захватившие деревню.

Матиас ударил первую тварь финкой в область печени.

Женщина взвизгнула, начала разворачиваться, но освещенная сталь полоснула слева направо, раскрывая рану.

По ягодицам хлынула темная кровь, и гуль завалился на пол, выронив березовый веник.

Другое чудовище обернулось, уставившись на Матиаса ошарашенным взглядом.

Приоткрылись пухлые губки, между которыми показались треугольные зубы.

Капитан ударил женщину в грудь, погрузив нож до самой рукоятки.

Гуль захрипел и завалился назад, взмахнув руками.

Остальные четверо чудовищ тоже заметили Матиаса и сообразили, что к чему.

Один из гулей сильно хлестнул капитана по лицу распаренным веником.

Удар был не столько болезненным, сколько неожиданным.

Вдобавок он на несколько секунд лишил Матиаса зрения.

Капитан почувствовал резкий толчок.

Он отлетел в сторону и врезался в стену.

В одежду вцепились не по-женски сильные пальцы.

Послышалось разъяренное шипение.

Матиас ударил наугад.

Финка угодила во что-то мягкое.

Раненый гуль закричал.

Капитан ударил еще раз.

Хватка, державшая его, ослабла.

Зрение как раз прояснилось, и Матиас увидел лежащего у своих ног гуля.

Из двух ран в животе толчками выплескивалась темная кровь.

Солдат сидел на лавке, выпучив в ужасе глаза.

Никто не обращал на него внимания.

Оставшиеся три гуля обступили Матиаса, открыли пасти полные зубов и готовились наброситься на незваного гостя.

Глаза их сверкали ярким зеленым пламенем, оставлявшим в клубах пара длинные розчерки.

Тела менялись, меняя пропорции.

Руки удлинились, на пальцах появились когти.

Ноги же стали короткими и кривыми.

Кожа посерела и покрылась фиолетовыми наростами.

Чудовища бросились на Матиаса, издав низкое кровожадное рычание.

В этот момент позади них показался Фамильяр.

Он вкатился в горячий влажный туман, окруженный извивающимися черными жгутами.

Щупальца обхватили одного из гулей и легко подняли в воздух.

Матиас уклонился от когтей и ударил нападавшего монстра под ребра.

Отбросив другого ногой, выдернул финку и кинулся следом за врезавшимся в лавку чудовищем.

То махнуло рукой, но капитан закрылся предплечьем, нож описал широкую дугу и вонзился гулю в шею.

Ударил фонтан крови, оросив замерзшего от ужаса солдата.

Матиас развернулся на каблуках, Коля швырнул последнего гуля ему под ноги.

Навалившись, капитан вогнал освещенное лезвие в грудь чудовища.

Тварь забилась, издавая хриплые, булькающие звуки.

Когда капитан поднялся, баня была залита кровью.

Все гули приобрели истинный вид.

Солдат дрожал, стуча зубами.

«Славная бойня!» — одобрительно проговорил Коля, втягивая щупальца.

«Ты снова справился, капитан.

Остались три клифы, а Берлин еще далеко».

Матиас смахнул на него рукой.

«Эй!» — обратился он к солдату.

«Слышишь меня?

Вставай, пора на гауптвахту.

И это еще, если повезет».

Но солдат был не в себе.

Дико вращая глазами, он блуждал взглядом по мертвым гулям.

Его трясло так, словно в бане было минус двадцать.

«Я позабочусь о нем, капитан», — сказал заходя Цеткиэль.

Кивнув, Матиас вышел.

На улице он с облегчением вдохнул свежий воздух.

Ночной ветерок обдувал покрытое потом лицо.

Прислонившись к стене, капитан закатал рукав.

Да, фамильяр уже забрал плату за свои услуги.

Осталось всего три печати.

Если так пойдет и дальше, до конца войны он точно потратит их.

Черт, черт, черт!

Навалилась тоска.

Что бы ни говорил ангел раскаяния и спасения, его слова оставались словами.

Матиас не жалел, что заключил контракт, а значит и выхода не было.

Когда сойдут последние глифы, его душа будет обречена на вечные адские муки.

Через несколько минут из бани вышел Коля.

Он что-то насвистывал себе под нос.

За ним появился Цеткиель.

Он вел дрожавшего, кое-как одетого солдата.

Матиас обратил внимание, что кровь с того была смыта.

Должно быть, ангел постарался.

«Ведите его в машину», — сказал капитан.

«За гулями пришлем грузовик.

Думаю, до утра с ними не...»

Кирс крохотом распахнулась, и на пороге бани возник окровавленный гуль.

Но ран на его теле не было.

Издав яростное шипение, он прыгнул Цеткиелю на спину.

От толчка ангела прокинулся вперед.

Гуль вцепился в его одежду когтями, раскрыл пасть и, сверкнув зелеными глазами, вонзил зубы Цеткиелю в шею.

Фамильяр бросился к чудовищу, ударил его своей детской ручкой, и тварь слетела с ангела.

Кувыркнувшись в воздухе, Гуль шлепнулся на землю, но тут же встал.

Матиас прыгнул к нему, вытаскивая финку.

Лезвие сверкнуло в лунном свете и погрузилось в бок чудовища.

Выдернув нож, Матиас поспешно отступил.

Гуль покачнулся и упал в траву.

Глаза его медленно погасли.

Ты что оставил живого Гуля в бане?

Прошипел Коля, подойдя.

Что за недосмотр, капитан?

Не похоже на тебя.

Да я всех перебил, сам не понимаю.

Погоди.

Фамильяр склонился над трупом.

Судя по ранам, ты его дважды пырнул так.

Кажется, да.

Одного ударил два раза.

Я в тот момент не видел, куда бью.

Действовал наугад.

Тогда ясно.

«Ты что забыл?

Если куле ударить оружием дважды, он оживет!» «Черт!

Точно!

Вот я идиот!

А что с Циткиелем?» Матя собернулся, вспомнив про ангела.

Но тот уже поднялся и стоял, вытирая с шеи кровь.

«А что ему сделать?»

Вон кровь разглядывает, как диковинку какую.

Совсем размяк у себя там на небесах.

Ладно, с облегчением кивнул капитан.

Все, уезжаем.

Берите болвана этого, он показал глазами на солдата, и уведите в машину.

Да смотрите, чтоб по дороге не обделался задним числом, а то Николаичук нам этого не простит.

Когда ангел и демон повели солдата вперед, Матиас окинул взором баню.

Кто бы мог подумать, что здесь разыграется подобное?

Интересно, куда Гули девали останки убитых и сожерных людей?

Скорее всего, никуда.

Съедали без остатка.

Вот только последнюю жертву не употребили целиком.

Должно быть, поисковой отряд их спугнул.

Вздохнув, Матио сдвинулся к лесу.

«Три глифы.

Всего три!»

А сколько впереди еще таких вот встреч с чудовищами, лезущими изо всех щелей, чуя смерть, кровь и плоть.

Страшно даже представить.