СПЕЦОТДЕЛ НКВД. ПОТУСТОРОННЕЕ. Дело номер 013. УЖАСЫ

Матиас спрыгнул с турника и направился к стулу, на спинке которого лежало полотенце.

Вытершись, повернулся к Николайчуку, тот дожидался в дверях.

«Значит, срочно требует?» — спросил капитан, беря гимнастерку.

«Так и сказал».

«Ага, то есть так точно, товарищ капитан.

Скажи, говорит, чтоб сразу ко мне шел, чем бы занят ни был.

Его слова».

Матиас взглянул на предплечье, где оставались три глифы, вздохнул и надел гимнастерку, застегнул ремень.

«Ну, Витя и Вергилий».

«Ась?» «Кто?» «Не понял вас, товарищ капитан».

«Да неважно, пошли, говорю, рассрочно.

Полковник ждать не любит».

«Это да, это верно.

Нетерпеливый он у нас».

Расплылся в улыбке Николайчук.

«А вообще, наверное, лучше иди собирайся и машину готовь.

Поедем, думаю, опять.

До кабинета я и сам дойду».

«Как прикажете.

А машина готова.

Она у меня всегда готова.

Полный бак».

Расставшись с шофером, Матиас поспешил к начальству.

Роб отстоял возле окна, дышал июльским воздухом.

Когда капитан постучал, обернулся.

«Заходи, заходи.

Дело имеется опять по твоей части.

Садись.

Да не туды там карты.

Вон там сядь, где место есть».

Матяс опустился в кресло.

Полковник прошел по комнате и сел за стол.

Сцепил руки в замок перед собой.

Позавчера, как тебе известно, 60-я армия 1-го Украинского фронта прорвала севернее Золочева немецкую оборону на 18 километров.

Третья гвардейская танковая армия товарища Рыбалко вошла в прорыв, но была обстреляна артиллерийским и пулеметным огнем с флангов, поскольку из-за бездорожья была вынуждена двигаться сплошной колонной.

Вчера к ней присоединилась 1-я гвардейская танковая армия Катукова.

В результате боев наши войска владели плацдармом в районе Доброчина.

Мы вступили на территорию Польши.

Начались уличные бои во Владимире Волынском.

К сражению присоединилась 4-я танковая армия Лилюшенко.

Вместе они форсировали реку Пелету и освободили город Золочёв.

Немцы предприняли несколько контратак, однако сегодня были окружены.

50 километров освобождены от врага.

Фашисты понесли тяжёлые потери, в том числе и в тяжёлой технике.

Нашими войсками уничтожены и захвачены десятки «Тигров».

И всё бы ничего, если бы не одно «но».

Полковник сделал короткую паузу.

Из района Каменки поступили сообщения о немецком танке, который продолжает вести бои с нашими войсками.

Объявляется, обстреливает и исчезает в лесу.

Его пытались обнаружить, но не смогли, потеряли следы.

Таких нападений было уже шесть».

Подбиты четыре танка, три грузовика с боеприпасами.

Есть потери среди личного состава.

Нападает «Тигр» исключительно на дорогах, причем, судя по отчетам, с каждым разом действует все наглее.

Задерживается, не торопясь уходить от ответного огня.

Вот с этим тигром я и хочу, чтобы ты разобрался.

Но, товарищ полковник, каким образом эти случаи относятся к нашему отряду?

Тут нужно окружить его танками и уничтожить.

Не может же он каждый раз исчезать.

Пытались.

Ясное дело, пытались.

Что ж ты думаешь, я сразу тебя вызвал, что ли?

Вот только стоит взять его в окружение, как он исчезает.

Бесследно».

А потом появляется уже в другом месте в нескольких километрах и снова нападает, и подбить его пытались.

Вот тут танкисты наши клянутся, что попадали в него минимум дважды, а он уехал.

И в следующий раз повреждений на нем уже заметно не было.

В общем, как выразился один из тамошних офицеров, с которым я связывался, «мистика какая-то».

«А это значит, что тебе ехать, капитан».

Матиас, понимающий, кивнул.

«Все ясно, товарищ полковник.

Танк значит танк.

Только что я с ним сделаю-то?

Мне из оружия только финкодотабельный пистолет».

«Ничего.

С кораблем в Одессе справился.

И теперь найдешь способ совладать с недругом.

К тому же у тебя и другое оружие имеется.

Даже два».

Понимаешь, о ком я?

Или пояснить?

Не нужен, товарищ полковник.

Все выяснил.

Ну вот и славно.

Бери, значит, Николайчука, архаровцев своих и выезжайте.

Думаю, за час-полтора доберетесь.

Приказ о полном тебе содействии, как обычно, заранее по месту отправлен.

Примут как родного.

Все.

Свободен.

Покинув кабинет Ропота, Матиас направился к себе собираться в дорогу.

В комнате, отведенной ему с фамильяром, он застал Колю с циткерем, играющими в шашки.

Некоторых не хватало, и ангелы использовали вместо них маленькие детские кубики.

«Кто выигрывает?» — спросил Матиас, доставая из-под кровати саквояж, подаренный некогда отцом Даниилом.

«Свет или тьма?» «Свет всегда рассеивает тьму».

Не поднимая глаз от доски, ответил Цеткиель.

Так заведено сотворение мира.

Ерунда!

Прошипел Коля, переставив шашку.

Свет рано или поздно гаснет.

Даже звезды умирают.

Звезды умирают, а свет остается.

Проговорил делая ответный ход Цеткиель.

Тьма — лишь временное явление.

Да и нет

в ней ничего плохого.

Зло живет в сердцах и душах.

«Вообще, я спрашивал, как выигрывают, черные или белые?» — усмехнулся Матиас.

«Впрочем, неважно.

Нас отправляют ловить танк.

Собирайтесь, мы выезжаем».

«Танк?» Ангел поднял голову и слегка приподнял брови.

«Какой танк, капитан?

И что значит...»

«Немецкий.

Тигр.

А ловить нам его предстоит в самом, что ни на есть, прямом смысле».

Матиас вкратце пересказал то, что говорил ему Ропот, за то время как раз собрался.

«Пошли», — кивнул он Коле.

«Лейтенант Дивинов, ждем вас в машине».

«Я только шинель накину.

Две минуты».

Добираться до Каменки пришлось дольше, чем думал полковник.

Мало того, что дорога была разбита изначально, так ее окончательно угробили танками и боями.

Николайчук едва сдерживал мотяки и жаловался, что убивает подвеску, но в конце концов доехали.

В Каменке было десятка три домов, между ними виднелись части стрелковой дивизии, метрах в пятидесяти от крайних изб были установлены две противотанковые пушки.

Возле самоходного орудия, обтянутого маскировочной сеткой, стояли члены экипажа, видимо.

Этого охотника на танке специально пригнали на случай нападения «Тигра».

К Матиасу подбежал младший офицер.

«Смерч, контрразведка!» — кратко представился Матиас.

«Кто у вас тут за старшего?» «Полковник Мостовой!» «Ну, веди к нему».

Командир, расположенный в каменке дивизии, встретился возле одного из домов.

«Колол дрова».

При появлении Матиаса вогнал топор в колоду, вытер руки от репицу и двинулся навстречу на ходу, надевая гимнастерку.

«Капитан Виртанин, НКВД!» Матиас протянул удостоверение.

«Направили к вам разобраться с неуловимым тигром».

Полковник скептически усмехнулся, но удостоверение лишь бросил незаинтересованный взгляд.

«Не представляю, чем вы, капитан, можете помочь, если честно.

Приказ приказом, но как вы его...»

Ловить собираетесь?

Мы его и так по округе гоняли-гоняли, а толку ноль.

Что это за свита с вами?

Наши сотрудники.

И Малец тоже сотрудник.

Ну, это так, сын полка.

Приступы у него, припадочный он.

Если одного оставить, биться начинает.

Вот начальство и велит с собой брать, чтоб не буянил.

Полковник поджал губы.

«Только нянек мне тут и не доставало.

Он смирный, тихий совсем, не обращайте на него внимания.

Пусть ходит следом просто».

Полковник махнул рукой.

«Ладно, это ваше дело, меня не касается.

Мне велено тигра изловить и уничтожить.

А теперь, получается, ловить его будете вы, а мы так, на подхвате?

У меня такой же приказ, как и у вас, товарищ полковник».

Офицер кивнул.

Да само собой, ладно.

Что делать-то планируете?

Чем?

Помогать вам?

Хороший вопрос.

Матиас понятия не имел, как ловить тигра, который и исчезает бесследно, и снаряды которого не берут.

«Надо бы для начала осмотреть места, где он нападал.

Какое отсюда ближайшее?» «На что вам смотреть там, капитан?» – удивился полковник.

«На следы траков.

И на них тоже».

Мостовой поднял брови.

«Не понимаю.

Шутите, может?

Так мне не до шуток?» «Никак нет, товарищ полковник.

Какие уж тут шутки?

С меня ж спрос будет».

Этот довод, если комдива и не убедил, то подействовал.

«Ладно, делайте, что считаете нужным.

Напал впервые тигр вон там.

Даже отсюда, видать, метров триста будет.

Потому и пушки сюда поставили на случай, если вернется.

Это я так и понял.

Стреляли по нему из чего?

Из минометов.

Больше ничего тут не было».

Он влепил три снаряда по домам и уехал.

Вон стоят, обгорелые.

Хорошо, хоть на соседний огонь не перекинулся.

Потушить успели вовремя.

Попали?

Какое?

Промазали.

Так рядом землю повзрывали.

Мне сказали, в него попали несколько раз, но потом повреждений видно не было.

Я тоже такое слышал, но это было уже не здесь.

Восточнее, за лесом.

Там его наши Т-34 окружили, ну и обстреляли, ясное дело.

Только впустую.

Попали или нет, я уж не знаю.

Может, и набрехали, чтобы совсем неумехами не казаться.

А только тигр этот, проклятие, две машины подбил и в лес ушел.

И там его след потеряли.

Ясно.

Ладно, мы съездим, поглядим, где он первый раз появился.

Поглядите, был бы толк.

По тону полковника было понятно, что он ни секунды не верит, что прибывший офицер НКВД поможет делу и что вообще понимает, как действовать.

Матиас его не винил.

Он действительно цеплялся за «Соломинку».

Если следы танка ничего не дадут, придется просто ждать следующего нападения «Тигра».

А когда и где оно будет?

Какова вероятность, что капитан окажется поблизости?

Ничтожно.

А если даже и окажется?

Что он сделает?

Пустится в погоню?

Так по лесу на «Мерседесе» не поездишь.

Да и «Тигр» этот имеет обыкновение исчезать.

В общем, перспективы расследования представлялись самые что ни на есть нерадужные.

Оставив полковника дальше колоть дрова, Матя с Фамильяром и Цеткиэлем вернулся к машине.

«Поезжай вон туда», — приказал он Николайчуку, когда все расселись.

«Метров триста.

Может, покружить придется.

Ищем следы тигра».

«Понял вас, товарищ капитан.

Найдем, не сомневайтесь.

Они даже по такой сухой погоде остаются.

Машина-то тяжелая».

Вскоре водитель остановился.

«Что, нашел?» — спросил Матяс.

«А вон там, справа поглядеть надо.

Земля выворочена.

Думаю, от гусениц».

Капитан вышел из машины и осмотрелся.

Похоже, Николайчук был прав.

Повсюду виднелась черная почва, перемолотая траками.

Когда Матя сдвинулся через поле, к нему присоединились Цеткиель и Коля.

«Что скажете?» — спросил капитан, бродя среди травы.

«Чувствуете что-нибудь?» «Обращайся ко мне», — прошипел фамильяр.

«Ангелочек здесь не для того, чтобы помогать тебе нечисть искать».

Он о твоей душе печется.

Спасти, надеяться или забыл.

Помню, как тут забудешь.

Представляю, как тебя это бесит.

Не представляешь.

Впрочем, не беспокойся ни о чем.

С душой твоей все ясно.

«А с твоей?» – спросил Цеткель.

«Думаешь, будущее предопределено и изменить ничего нельзя?» «Все по смыслу отца», – отозвался Коля.

«Или не знаешь?

Выходит, даже то, что я в аду по его желанию, случилось.

И то, что ты там».

«Не передергивай», — строго сказал Циткель.

«Отец оставил нам всем свободу выбора.

И да, таков его замысел».

Фамильяр усмехнулся.

«На вере в эту иллюзию все и держится», — сказал он.

«Вся его власть на земле.

Ну ладно, люди, но вы-то, ну вы-то как можете в это верить?» «Мне кажется, следы не совсем нормальные», — вмешался Матиас.

Присев, он внимательно разглядывал отпечатки траков, и они казались ему странными.

Словно танк был слишком легким.

Я бы даже решил, что это не тигр, но свидетельство очевидцев и рисунок гусениц говорит об обратном.

Фамильяр опустился рядом на корточке.

«Я в танках не разбираюсь», — прошипел он.

«Но ты, кажется, прав.

Отпечатки не особо глубокие, как будто смазанные».

«Нечеткие», — согласился Матиас.

«Словно гусеницы по краям сточились.

Может, танк очень старый, но это не объясняет, почему следы такие неглубокие».

На этой почве гусеницы должны были врезаться куда сильнее.

«Во всяком случае, теперь ясно, что тигр не призрак», — заметил Цеткиель.

«Не бесплотный мираж».

«Это и так было ясно!» — усмехнулся Коля.

«Как он иначе обстреливал деревню и колонны?»

«А почему его подбить не удавалось?» — спросил Матиас.

«Вот главная загадка.

Не говоря уже о том, что он исчезал».

«Может и нет», — сказал Фамильяр.

«В лесу всегда есть где спрятаться».

«Человеку-то не очень просто.

А целому танку, да еще за которым гоняются боевые машины...» «Здесь еще следы», — заметил отошедший чуть в сторону Цаткиэль.

«Как будто жидкость пролита».

Матиас и Фамильяр сразу подошли.

На земле виднелась большая лужа.

Вокруг нее темнели капли разного размера.

Они вели в сторону леса.

«Надо по ним пройти», — сказал Николайчук.

«Может, выведут к тигру?» «Это вряд ли», — отозвался Коля.

«Но проверить стоит, конечно».

Матиас приказал Николайчуку дожидаться в поле.

Сам он, в сопровождении ангела и демона, направился в сторону деревьев.

Вереница следов была довольно четкой, и хотя петляла, почти не прерывалась.

«Воняет от них здорово», — заметил Цеткиель.

«Странный запах.

Так и должно пахнуть от танка».

Матиас остановился, потянул ноздрями.

Видимо, у ангела обоняние было потоньше, чем у него.

Но когда капитан опустился на колени и пригнулся к земле, то понял, что имел в виду Цеткиэль.

От жидкости исходил мерзкий затхлый запах.

Он наводил мысли о гниении.

«Это не топливо», — сказал Матиас, поднимаясь, — «и не смазка.

Не представляю, что это может быть».

Нужно взять на анализ.

Он поставил на землю саквояж, достал из него пробирку и наполнил ее пропитанной странной жидкостью землей.

Пока капитан занимался этим, Фамильяр набрал в горсть почвы и принюхался.

Потер землю пальцами, сделал еще один глубокий вдох, затем отряхнул ладошку.

«Я тебе без анализов скажу, что это».

проговорил он.

«Да?» Матиас резко повернулся.

«И что?» «Кадаверин.

Тяжелый.

И еще какие-то жидкости выделяющиеся при разложении плоти».

«Что за кадаверин?» – нахмурился Матиас.

«Ты не умничай.

По-простому говори».

«Трупный яд.

Советую поаккуратнее с ним.

Мне не надо, чтобы ты согнулся прежде, чем потратишь все печати».

«Ну, ты же меня вылечишь, если что».

Мальчик кивнул.

«Да, вывернуться тебе не удастся, капитан».

«Откуда тут может быть трупный яд?» – задумчиво пробормотал Матиас.

«А не что».

«Мертвецов с собой возят?» «Маловероятно», — покачал головой Фамильяр.

«Во-первых, зачем?

Во-вторых, почему вся эта дрянь льется из танка, да еще в таком количестве?

В-третьих...» «В-третьих, бои были совсем недавно, и трупный яд еще не мог выделиться», — закончил Матиас.

«Да, не сходится.

Нужно идти дальше в лес.

Посмотрим, куда приведут следы».

Шагать пришлось долго, минут сорок.

Матерс даже начал беспокоиться, что они заблудятся, но потом решил, что ангел с демоном едва ли потеряют направление.

Иногда следы становились едва заметными, но потом снова обнаруживались, да и фамильяр шел вполне уверенно.

Он-то различал любые отпечатки, даже если трава или мох выпрямились.

К тому же танк оставлял повсюду сломанные деревца и раздавленные кусты.

На них тоже виднелись следы вонючей жидкости.

На нее в огромном количестве слетались мухи.

Они висели с низким жужжанием, от которого в ушах уже начало звенеть.

Возле одного поваленного ствола сосны Матиас задержался, присев, достал пинцет и взял им повисший на коре кусочек, облепленный насекомыми.

Больше всего он напоминал разложившуюся плоть, с него капали прозрачные желтые капли кадаверин.

«Что нашел капитан?» — спросил Коля.

«Полюбуйся сам», — предложил Матиас.

«Похоже, мертвецы тут все-таки были.

Возможно ли, чтобы танк управлялся трупами?» Коля приподнял брови.

«Всякого насмотрелся, да?

Что ж, хотел бы ответить, что нет, но... Всякое возможно».

Хотя я лично о таком не слыхал.

Судя по состоянию этого куска, едва ли экипаж даже мертвый способен чем-то управлять.

Заметил подойдя Цеткиель.

Матиас взглянул на гнилую массу, которую продолжал держать пинцетом.

Да, ангел был прав.

Это даже плотью уже назвать трудно.

Он бросил ошметок на землю, и на него тут же набросились мухи.

Протерев спиртом пинцет, капитан убрал его и поднялся.

«Надо идти дальше», — сказал он.

«Дойдем до конца, сколько бы топать не пришлось».

Через полчаса стало ясно, что запах усиливается.

Он проникал в ноздри уже без всякого усилия.

Вскоре дышать стало совсем тяжело.

«Кажется, мы почти у цели», — проговорил Матиас.

«Чувствуете?

Воняет, как из сортира.

Даже хуже».

«Уверен, танк где-то рядом».

«И что ты сделаешь, если найдешь его?» Поинтересовался фамильяр.

«Пырнешь своим ножиком или обольешь святой водой?» Прихватил пару бутылок.

«Прихватил, прихватил.

Так, он может оказаться вон за тем пригорком.

Ведите себя тихо и пригнитесь, я пойду первым.

Посмотрю, там ли тигр.

Не высовывайтесь, пока не позову».

Матиас оставил саквояж, припал к земле и двинулся в сторону небольшого холма, поросшего можжевельником.

Судя по всему, танк проехал и здесь.

Добравшись до гребня, капитан осторожно высунул голову и разочарованно замер.

Перед ним простиралось подернутое ядовито-зеленой ряской болото.

На кочках росли камыши, среди них замерли на фоне черной воды нежно-белые кувшинки.

И нигде не было и намека на присутствие тигра.

На всякий случай Матиас осмотрелся ещё раз.

Вдруг танк укрыли маскировочной сеткой, но, похоже, нет.

Да и негде было тут поставить тяжёлую боевую машину.

Одно топь кругом.

По этой же причине было неясно, куда и как вообще поехал Тигр.

Разве что затонул.

Но нет, это ведь было первое его нападение на советские войска.

После него были другие, значит, уйти на дно болота он никак не мог.

Матяс прислушался.

В округе стояла исключительная мертвая тишина.

Даже птицы не подавали голосов.

Странно.

Обычно на болоте жизнь лесные обитатели ведут весьма оживленную.

А тут и насекомые замерли.

Да и есть ли она здесь вообще?

Вернувшись к Фамильяру и Цаткиелю, Матиас развел руками.

«Ничего», — сказал он разочарованно.

«Тигр будто сквозь землю провалился.

Коля, может, ты отыщешь следы его?

Куда он дальше поехал?» Мальчик молча двинулся к пригорку, перевалил через него и исчез из виду.

Но ненадолго...

Не прошло и пяти минут, как фамильяр вернулся.

«След пропадает у края болота», — объявил он.

«Похоже, танк на дне трясины».

«Ну, это невозможно.

Он атаковал уже после этого первого нападения.

Танк не способен выбраться из трясины, да и экипаж.

Они что, тоже на дне?» «Нет.

Тигры не герметичны, это исключено».

Коля пожал плечами.

«Тем не менее, следы исчезли», — сказал он.

«Больше мне добавить нечего.

Тигр либо в болоте, либо просто испарился».

Матио собернулся, хотя с его места топи были не видны.

Неужели танк действительно там?

Но как?

Если да, то можно ли его достать или хотя бы обнаружить?

«Нужно проверить остальные места там, где Тигр совершал атаки», — решил капитан.

«Наверняка там тоже остались следы».

«Значит, возвращаемся?» — спросил Цеткиэль.

«Выходит, да».

До машины добрались быстрее.

Николайчук обрадовался, когда увидел их.

«Товарищ капитан, ну как, нашли что-нибудь?» «Пока нет.

Вернемся в каменку.

Узнаем, где еще появлялся тигр».

В деревне Матиас отыскал полковника.

Мостовой сидел на веранде и пил чай с самовара.

«Ну как, съездили, капитан?» — осведомился он, завидев НКВДшника.

«Танк не нашли, небось?» «Не нашли.

Хочу осмотреть остальные места, где Тигр действовал».

Мостовой вздохнул.

«Тратите время, капитан.

Уж простите за прямоту.

Танк этот неуловим.

Пока снова не объявится, не поймаем его.

Ума только не приложу, как фрицы его скрывают.

И зачем остались?

Они отступили вместе со всеми тоже.

Разве что поломка у них была, и в окружение попали».

Но на моей памяти это первый случай, что боевая машина действовала настолько удачно.

«Я, как бывший танкист, могу сказать, что тоже удивлен», — отозвался Матиас.

«Танкистом были?

А почему перевелись?» «Из-за ранения пришлось.

Не пускали на фронт иначе».

«Ясно.

Ну что ж, контрразведка — дело тоже нужное.

Ладно, значит, вам нужно попасть туда, где Тигр атаковал наших.

Это лучше на карте показать будет.

Или сопровождающего вам дам.

Что предпочитаете?» «Лучше сопровождающего, чтоб долго не искать.

Время-то идет».

«Это верно», — согласился мостовой.

«Сейчас распоряжусь, чтоб лейтенанта Загороднего нашли.

Он со мной повсюду ездил, так что места все знает и вам показать сможет.

Подождите здесь.

Хотите, чаю выпьете?

Вон кружка есть, она чистая».

Когда полковник ушел в дом, Матиас сел на углу стола и придвинул кружку.

После прогулки хотелось пить, так что он налил себе чая.

Пока прихлебывал, вернулся мостовой в сопровождении молодого офицера.

Тот отдал капитану честь.

«Вот, товарищ задорожный!» — представил полковник, садясь.

«Вашу фамилию уж, простите, не запомнил».

«Капитан Виртанин», — сказал Матиас.

«Поедете с нами, лейтенант.

Покажете, где атаковал «Тигр».

Слушаюсь.

Думаете, сможем поймать его?

Уж больно верток.

Окружат его.

Он и след простыл.

Мистика прям какая-то.

В мистику мы не верим, проговорил Матиас, поднимаясь.

Материализм у нас.

Или не знаете?

Спасибо за чай, товарищ полковник.

Заварка отменная.

Ехать пришлось долго.

Пока Мерседес раскачивала на разбитой танками дороге, Матиас спросил лейтенанта, «Были здесь бои?» «Танковые, я имею в виду».

«Еще как, товарищ капитан?» «Били фрицев в хвост и в гриву.

Видите вон там остовы их машин?» Приглядевшись, Матиас понял, о чем говорит лейтенант.

«Действительно, у леса темнели обгоревшие тигры штук пять, а дальше, наверное, было больше».

«Мы набрели в лесу на болото», — сказал Матиас.

«Следы гусениц тигра, которые мы ищем, оканчиваются возле него».

«Болото?» — приподнял бровь лейтенант.

«Думаете, танк утонул?

Нет, он же потом снова нападал».

«Вот и я о том же».

«Скажите, а в лесу этом тоже бои шли?» «Ясное дело.

Тут повсюду драка была.

Смотрите, вон, воронки повсюду».

«Да вижу.

Объезжай, Николайчук, попадем в такую и не выберемся».

«Не волнуйтесь, товарищ капитан».

Делая вираж, дозвался водитель.

«Я вижу, никуда мы не попадем.

Не первый ход за баранкой».

«И что, много было подбито в лесу немецких танков?» Снова обратился к лейтенанту Матиас.

«Что-то мы не заметили там подбитых машин».

«А их в болото это и загнали», — радостно сообщил офицер.

«Штук двенадцать там тигров утопило.

А может и больше».

«Значит...»

«Даже если наш тигр в трясине, мы его от других не отличим», – пробормотал Матиас.

«В трясине?» – удивился лейтенант.

«Не может этого быть, товарищ капитан.

Он бы оттуда ни в жизни не выбрался».

«В жизни не выбрался бы», – согласился Матиас.

«А в смерти подумал он».

Наконец добрались до поворота, где лейтенант попросил остановиться.

Вокруг все было изрыто глубокими воронками.

«Здесь на конвоя нападал», — сказал офицер.

«Бил оттуда», — он указал в сторону деревьев.

«Потом ушел в лес.

Надо осмотреть место, наверняка там остались следы», — добавил Матиас, многозначительно взглянув на Фамильяра и Цеткиэля.

«Вы обождите здесь у машины, лейтенант.

Мы сами сходим».

«Слушаюсь».

Отдав честь, лейтенант полез за папиросами.

Предложил Николайчуку, тот с благодарностью принял.

«Немецкие!» – прокомментировал офицер.

«Трофейные!

У нас теперь этого добра навалом!»

Матиас в сопровождении Фамильяра и Ангела направился к деревьям.

Здесь тоже виднелись следы недавних боев, но не в таком количестве.

Метрах в двадцати от края рощи капитан обнаружил отпечатки траков, такие же неглубокие, как и те, что видел до этого.

Но он искал не их, а лужи вонючей жидкости.

Пройдя немного в сторону сосен, он заметил тёмные пятна.

Присев, Матиас всмотрелся, но на глаз определить, что это такое, было невозможно.

Тогда он взял немного пропитавшейся земли на кончик скальпеля и понюхал.

Вонь была слабой, но отвратительной.

«Похоже, здесь та же история», — обратился он к фамильяру.

«Это Кадаверин?» Тот наклонился и втянул ноздрями в воздух.

«Да, капитан, танк, который ты ищешь, буквально истекает трупным ядом.

Здесь его даже больше.

Погляди сам на эти лужи».

Поднявшись, Матиас осмотрелся и понял, что имел в виду мальчик.

Повсюду темнели следы жидкости, даже там, где остались отпечатки гусениц.

Складывалось впечатление, что тигр сначала давил разложившихся мертвецов, а затем приехал сюда.

«Идем по следам», — решил Матиас.

«Я должен увидеть, куда делся танк».

Они пошли к лесу и вскоре оказались среди деревьев.

Обратился вдруг Коля к ангелу.

«Как думаешь, простит отец фашистов за все вот эти зверства, что ты успел повидать?

А это ведь лишь маленькая толика всего, что они натворили и продолжают творить.

Найдется кому-нибудь из них место в раю».

Вопрос заставил Матиаса обернуться.

Он и сам не раз в последнее время задумывался об этом.

Ведь получалось по Писанию, что если человек раскается, то Бог примет его.

Причем с распростертыми объятиями.

Так же, как отец принял блудного сына.

В отношении фашистов капитану это казалось несправедливым.

Неужели раскаяние способно перечеркнуть все зло, которое совершил человек?

Матиас считал, что некоторые вещи не заслуживают прощения, и что иногда ад — единственное справедливое, что может случиться с человеком.

«Непременно найдется», — уверенно ответил Цеткиель.

«Но не для всех».

«Неужели?» — фамильяр усмехнулся.

«И кто же попадет в рай, по-твоему?» «Тот, кто покается».

Искренне, всей душой.

«Но таких немного найдется», сказал мальчик.

«Большинство из них уверено, что действуют правильно.

Едва ли даже поражение переубедит их».

«Поэтому я и сказал, что место на небесах найдется не для всех».

«Неужели Бог готов любого простить?» – вмешался Матиас.

«Как жить с мыслью, что эти звери попадут в рай, пусть даже не все?» «Врагов нужно прощать!» – усмехнулся Фамильяр.

«Забыл?

Ты же читаешь Библию, капитан.

Я заметил, что в последнее время все чаще ищешь лазейку на небеса».

«Нет никаких лазеек», — сказал Цеткиель.

«Ворота рая открыты для всех, кто покаялся в грехах.

Нельзя обмануть отца.

Можно только очиститься, и будешь прощен».

«Ты читал притчу о немилосердном должнике, капитан?» «Читал», — кивнул Матис.

«Я так понял, что царь, к которому привели задолжавшего ему десять тысяч талантов человека...

Это Бог, правильно?

Совершенно верно.

Царь пригрозил должнику, что продаст его и всю его семью, чтобы взыскать долг, раз у того нет нужной суммы.

Конечно.

грехи которым нет числа человек пал на колени и молил простить ему долг царь сжалился и простил человек этот ничего более не сделал кроме как просил пощадить его такова сила молитвы

Но затем человек нашел того, кто был должен ему всего лишь 100 динариев, сказал Матиас, и потребовал, чтобы тот вернул их ему.

А когда должник сказал, что у него нет такой суммы, стал душить его, и товарищи этого человека пошли к царю и настучали на него.

Ха-ха-ха!

Вставил фамильяр.

«Чтобы ты понимал, капитан, товарищами названы святые и ангелы, так что не доверяй слишком своему новому приятелю».

Святые и ангелы расстроились, увидев, что человек не прощает должнику своему так же, как Господь простил ему, сказал циткистанец.

«Ебо Бог подал человеку пример милосердия».

«В общем, если помнишь, мужика этого царя дал истязателям, чтобы те мучили его, пока не вернет десять тысяч талантов», — проговорил фамильяр.

«Так что отец не так уж и милосерден, как пытались».

«Он сам был виноват», — сказал Матиас.

«Но так и ты, отказывая кому-то в прощении, уподобляешься ему, капитан», — проговорил ангел.

«Ибо никому ни один человек не задолжал столько, сколько Господу, если уж он прощает должников своих».

то разве не должны и люди прощать?» «Очень трудно простить то, что делают немцы», — сказал Матиас.

«Я не думаю, что тот, с кого царь в притче хотел взыскать долг, творил то же, что фашисты».

«Откуда тебе знать?» — спросил Цеткиэль.

«Десять тысяч грехов — это очень много.

И каждый оскорбляет Господа, каждый».

И все же он прощает.

И потом, разве, чтобы осуждать кого-то, не нужно самому быть безгрешным?

«Безгрешных нет», — сказал Матиас.

«Я это уже понял.

А тот, кто считает себя таковым, лишь погрязает в грехи гордыни, как Каин, убивший Авеля.

Вижу, ты понял притчу о братьях».

«Сам дошел?» «Нет, отец Даниил объяснил.

Он сказал, что в те времена нужно было приносить Богу кровавую жертву, хоть голубя, если бы больше ничего не было, чтобы показать, что осознаешь свою греховность.

Авель так и сделал.

А Каин принес жертву лишь от своего земледелия, не потому что не имел возможности купить ягненка, а потому что считал, что безгрешен.

И Бог не принял его жертву, чтобы показать Каину, что тот заблуждается».

И тогда Каин убил Авеля, принес кровавую жертву, на которую намекал Господь, как бы сказав тем самым, вот ты хотел, чтобы я был грешен, так получи же.

Да, да.

Рассмеялся Фамильяр.

Я помню, какой был тогда кипиш на небесах.

Никто так не плевал отцу в лицо, как Каин.

Кстати, бог его не простил.

Так он и не покаялся.

Вставил Цеткиэль.

Даже в мыслях не было.

Вот интересно.

Фамильяр хитро прищурился, глядя на ангела.

Отец проклял, а другого, который собирался в качестве жертвы за колод сына, объявил праведником.

Вопрос конкретно к тебе, Циткиэль.

Ведь это именно тебя послали остановить руку Авраама.

Потому что Авраам доказал свою веру.

У него не было и те, и не сомнения в том, что нужно повиноваться Творцу.

Да, да, но вопрос, на который у тебя едва ли есть ответ.

Заколол бы Авраам Исаака, если бы ты не остановил его.

«По-моему, вместо танка мы снова нашли болото», — сказал Матиас, не дав ангелу ответить.

Они как раз поднялись на пригорок, с которого открылся вид на топе.

«Да, следы снова заканчиваются здесь», — проговорил фамильяр.

«Похоже, танк и правда скрывается в болоте после того, как обстреляет советские войска.

И оттуда же появляется».

«Выходит, это не обычный тигр», — сказал Матиас.

«Как бы нам его оттуда вытащить?»

Вряд ли это возможно.

Думаю, только он сам может выехать из болота.

Хорошо.

Но как его заставить это сделать?

Вот уж не знаю, капитан.

Есть в твоем арсенале подходящий ритуал.

Матиас задумался.

Похоже, нет, признался он наконец.

Даже не представляю, что тут может помочь.

Почему бы тебе не сделать что-нибудь?

Разве не в твоих интересах забрать у меня печать?

Коля усмехнулся.

Я и так помогаю тебе, капитан.

«Но пока что мы только ходим по следам.

Я справился бы и без тебя.

Нет, думаю, пока ты не заработал мою глифу».

«Он прав», — сказал Циткель.

«Плату пока взымать не за что.

Если танк не появится, останешься ни с чем».

Фамильяр вдруг расхохотался.

«Ха-ха-ха!»

Браво, Саткиэль!

Вижу, ты решил освоить профессию искусителя.

Только ты, наверное, не учел, что на небесах я принадлежал к чину господств, напомню, более высокому, чем твой.

«Ой, Архангел!» «К чему это хвастовство прошлым, Мархосиас?» — приподнял брови Цеткиель.

«Ты давно все потерял.

И сейчас, гордясь тем, что было, ты лишь глубже увязаешь

в грехе.

Да и разве ты сам не отказался от этого чина, когда пошел против отца?

Зачем же теперь пытаешься превзойти меня?

О, нет, Циткель.

Я лишь хотел напомнить, что господства помогают противостоять искушениям.

Так что напрасно ты поддакиваешь капитану.

А что касается утраченного чина, так на что он мне

«Теперь я командую тридцатью легионами, и каждый демон в моем войске!» «Я скажу тебе на что, Мархосиас!» Перебил Цеткиель неожиданно резко.

«Не пытайся скрыть, что тебя тяготит пребывание в аду, несмотря на все твои тамошние регалии.

К чему это лицемерие?

Сейчас у тебя даже чин человеческий, Маркиз.

Всего лишь какой-то Маркиз».

«Но даже это не главное!» «Да!» – прошипел Коля, и Матиасу показалось, что между мелкими зубками мальчика мелькнул раздвоенный язык.

«Но просвети меня, всезнайка Циткиэль!

Что же так тяготит меня?» «То, что сейчас того, кому ты подчиняешься, ты называешь хозяином.

А прежде на небесах у тебя был отец».

Ты осиротил себя так же, как сделал это когда-то блудный сын, сам отказавшийся от отца.

И ему тоже пришлось стать рабом.

Да-да, Мархосиас, у него тоже был хозяин.

Как у тебя сейчас.

Помнится, ты говорил, что лучше быть маркизом в аду, чем рабом на небесах.

Но на самом деле, именно сейчас ты раб.

Раб, зовущий такого же падшего, как он сам, хозяином.

Это ли не бездна, дно, которое куда глубже, чем дно самой преисподней?

Отец низверг вас в ад, а сами вы низвергли себя в самую бесконечную тьму, которой нет конца.

Никогда прежде Матиас не видел, чтобы ангел выходил из себя.

Сейчас же он говорил с такой страстью, которую трудно было заподозрить в обычном, спокойном Божьем посланнике.

Мархосиас же вдруг начал увеличиваться в размерах, обретая свою демоническую форму.

За спиной покрытого черной чешуей чудовище с треском развернулись кожистые крылья.

Волчья голова изрыгнула пламя, полившее Цеткиеля, а в руке Мархосиаса возник меч, вокруг которого вспыхнул адский огонь.

Ангел тоже стал выше и шире.

Его покрыла серебряная броня, светлые волосы взметнулись, гася огонь, охвативший его.

Буквально из воздуха Цеткиель выхватил сияющий клинок.

С рычанием Мархосиас кинулся на противника.

Их оружие с оглушительным звоном встретилось, рассыпая искры.

Земля содрогнулась так, что Матиас упал на землю.

Ангелы осыпали друг друга яростными и стремительными ударами, двигаясь подобно двум размытым теням.

Свет и пламя встречались каждую долю секунды, чтобы разлететься сверкающимися молниями.

И в этот момент болото забурлило вскипая.

Из него показалась сначала угловатая башня, затем дуло, а потом корпус тигра.

Немецкий танк медленно выезжал из топи, вращая катками, с которых потоком лилась затхлая вода.

«Стойте!

Танк!» — заорал Матиас.

Но его крик потонул в звоне мечей и проклятиях, которые изрыгал демон.

Тигр выбрался на берег.

В такой близи капитан он показался странным.

Он не мог понять, в чем дело, но боевая машина выглядела необычно.

Словно ее собрали из множества частей.

Запах, который распространял танк, был так силен и отвратителен, что Матиас, едва вдохнув его, мгновенно исторг из себя все, что съел за день.

Мархосиос и Цеткиэль не замечали тигра, пока тот не навел на них пушку и не изрыгнул пламя.

Снаряд угодил аккурат между сражавшимися, и обоих ангелов окутали пламя, черный дым и вывороченная взрывом земля.

Матиоса оглушило.

Если бы он не лежал, ударная волна отшвырнула бы его в болото.

Выстрел заставил Мархосиаса и Цаткиэля прийти в себя.

Поднявшись, они уставились на танк.

Подняв меч, Фамильярд двинулся на немецкую машину.

Его волчьи глаза сверкали, словно сигнальные ракеты в ночи.

Ангел последовал за ним.

Матиас решил, что они сейчас просто порубят танк на куски, но в этот момент... Тигр начал раздеваться.

Потом капитану показалось, что он распадается на составляющие части, но уже через секунду Матиас понял, что частями этими служили члены человеческого тела.

Покрытые язвами и трупными пятнами, сочащиеся трупным ядом руки, ноги, торсы, головы.

Все это было танком.

Но теперь они складывались в подобие огромного человека, поднимавшегося во весь рост на краю болота.

Там, где они соединялись, вспыхнуло лиловое сияние.

Такое же зажглось в глазах возникшей на могучих плечах головы, сложившейся из дюжины черепов.

И вокруг этого великана тучей вился черный рой возбужденных насекомых.

В руке гигант сжимал настоящую пушку от тигра.

В нижней части головы образовалась широкая щель, из которой вырвалось лиловое сияние, а вслед за ним зазвучали слова, доносившиеся словно из самой преисподней.

Кто тут у нас такие?

Не как ангелы пожаловали.

Существо произносило слова с омерзительным чавканьем, словно во рту у него была тина.

С этими словами чудовище ринулось на ангелов с неожиданной прытью.

Дулом оно действовало как дубиной, так что Мархосиусу и Цеткиелю пришлось защищаться мечами.

Они легко отразили первый град ударов, а затем дружно разошлись в стороны, чтобы усложнить противнику задачу.

Матиас вытащил финку, но он понимал, что даже освещенный сталью не сразит собранного из множества утонувших в болоте мертвых тел гиганта.

«Думаете, сможете одолеть меня?» Распрыгивая тину, взревел болотник.

Глаза его полыхнули так, что капитану пришлось на секунду зажмуриться.

«Вы жалкие букашки по сравнению со мной!» «Сначала люди опять потревожили мой сон!»

Чудовище атаковало Мархосиаса, а затем развернулось Цаткиелю.

Выставив пушку, оно невнятно хрюкнуло, и из ствола вырвалось пламя.

Выстрел отшвырнул Архангела к деревьям.

В это время Фамильяр пригнулся и ударом меча отсек гиганту ногу ниже колена.

Великан издал гневное рычание и оперся на колено.

Сержант!

Проревел он.

Меня нельзя убить.

Это дело давно гнило.

Махнув дулом, чудище едва не сбило Мархосиаса с ног.

Демон взлетел, ударив кожистыми крыльями, а затем ринулся на противника сверху вниз, занося меч для удара, который должен был рассечь огромную голову великана.

Но болотник выставил пушку и выстрелил.

Снаряд угодил прямо в фамильяра, превратив того в огненный шар и отбросив далеко назад.

В этот момент подоспел Цеткиель.

Он подпрыгнул, расправляя белые крылья.

Сияющий меч погрузился в левую руку чудовища.

Клинок резанул мертвую плоть, словно горячий нож масла.

Рука упала на землю и развалилась на шесть частей.

С оглушительным ревом болотник

Работник ударил Ангела пушкой.

Кувыркаясь, Цаткиель полетел в сторону трясины, но над самой поверхностью болота выровнялся и развернулся, взмахивая крыльями.

«Иди сюда!» — заорал гигант, размахивая дулом.

«Давай!

Смелее, Божий посланник!

Покажи!

На что способен ее совсем раскис на своих небесах?

Матиас скинулся к великану.

Он собирался вонзить финку тому вбок, насколько достанет, но в этот миг перед ним возник Мархосиас, закрывший цель крыльями.

Капитан едва не врезался в него.

Демон ударил мечом по правой руке болотника, и то упала на землю вместе с дулом.

Перехватив клинок, Мархосиас погрузил его в торс великана до самой гарды.

Адский огонь начал распространяться по телу чудовища, пожирая лиловое сияние.

Болотник распадался прямо на глазах.

Он издал жуткий вопль.

Дёрнулся, пытаясь освободиться от меча, но в этот момент подоспел ангел.

Садкиель обрушился на гиганта, вонзив свой клинок ему в грудь.

Чудовище захрипело.

Из рта булькая полилась вонючая зелёная тина.

А затем глаза великана погасли, и огромное тело развалилось на составляющие части.

Среди них пульсировало лиловое нечто.

Шагнув к нему, Мархосиас подобрал его и развернулся к Матиасу.

— Вот теперь пора и тебе поработать, капитан, — сказал он, бросая добычу к ногам Матиаса.

— Это сердце болотника.

Ты знаешь, что с ним делать.

Матиас знал.

Упав на колени, он вонзил в лиловый, судорожно дергающийся сгусток освещенную сталь.

Сердце духа болота взорвалось, разлетевшись на тысячи светлячков.

Они закружились, распугивая насекомых, а затем устремились в разные стороны, исчезнув среди деревьев.

Когда Матиас открыл глаза, перед ними еще плясали разноцветные пятна и плавали черные круги, но он все равно увидел шедших к нему мальчика Колю и лейтенанта Девинова.

«Думаю, теперь никто не скажет, что я не заслужил свою плату», — проговорил фамильяр.

«Вставай, капитан, пора писать отчет.

Полковник ждать не любит.