Странная - Соседка | Страшные истории | Истории на ночь | Страшилки на ночь

Соседка «Гори в аду, ведьма!» — крикнула соседка, крестяна с бабушкой массивным металлическим крестом из-за забора, разделяющего два наших участка.

«Мы даже на секунду перестали сгребать в кучу желтую опавшую листву, так удивились!»

Молодой священник в голубом облачении, стоящий позади соседки, тоже удивился, но по инерции продолжал махать кадилом в нашу сторону.

Почти иконописная, с тонкими чертами, лицо соседки дышало праведным гневом.

Кудрявые волосы выбились из прически и золотистым нимбом светились в лучах осеннего солнца.

И только спортивный костюм немного нарушал картину.

«Интересно, откуда у нее такой здоровый крест?» – подумала я.

«Таким же и убить можно.

Может, у батюшки одолжила?

Хотя нет, его вроде бы при нем».

«Я освящу твой дом, и ты больше не сможешь вредить мне своим колдовством!» – продолжала она.

«Небось, сдохнешь, сатаническое отродье, когда не сможешь мне гадости делать!»

Священник за спиной у соседки покраснел и опустил глаза в землю, но читать молитву не перестал.

«На себя посмотри!» – не удержалась от ответа бабушка.

«Делать тебе нечего, вот он за разом и заходит.

Шла бы работать, на тебя еще пахать можно, кобыла здоровая!» Соседка была молодой пенсионеркой и действительно нигде не работала.

С выходом на пенсию у нее появилось много свободного времени, которое она проводила, наблюдая из окна за жизнью соседей и делая выводы разной степени достоверности и причудливости.

«Сама колдуешь и внучку свою учишь!»

«Ты мою внучку не трожь», — ответила бабушка.

«Небось, завидуешь, что она молодая, а тебе помирать скоро.

Обе в ад попадете», — не унималась соседка.

«Отлично, там и встретимся!» – не удержалась я. Я действительно многому научилась у бабушки, но точно не ожидал от такой трактовки моих умений.

И в существовании ада не верила ни я, ни бабушка.

«Нашла, чем гордиться!» – возмутилась соседка.

По забору, гордо подняв пышный хвост и мордастую голову, продефилировал Вася – бабушкин кот.

Я принесла его ей еще котенком, размером с ладошку, сразу после смерти деда.

Тогда она очень боялась оставаться одна и просила нас с мамой и сестрой приезжать пораньше.

Мы старались, но мама работала, а мы учились и не могли прийти раньше, чем приходили.

И однажды я принесла за пазухой рыжего котенка с широкой мордочкой.

«Вы думаете, это кот?» – обратилась соседка к священнику.

«Напрасно так думаете.

Это демон в образе кота.

Помогает ей творить непотребство».

Вася спрыгнул в наш огород и лег возле бабушки на кучу листьев.

«Видите, от нее не отходит».

В очередной раз обратилась соседка к священнику.

Тот сбился, но взял себя в руки и продолжил читать молитву.

«Ну, ты еще до кота докопайся!» – возмутилась бабушка.

«Не слушай ее, Васенька!» Васенька посмотрел на соседку долгим взглядом и продолжил валяться на кучу листьев, переворачиваясь с боков на спинку и обратно.

А еще к ней дед ее покойный приходит.

Сижу я как-то у окна, смотрю, Иван идет.

В костюме, в каком его хоронили, и прямо к себе домой.

Мало ей того, что воду после мытья покойника в своих черных делах использует, так еще и мужу спокойно лежать не дает.

Священник умолк.

Он закусил губу, пытаясь не рассмеяться, а вот у меня появилось огромное желание наподдать соседке.

Бабушка еще до конца не оправилась после смерти деда, а тут такие обвинения.

И она ничего не ответила соседке, так удивилась, а удивить мою бабушку было сложно.

Сад светился в ярком и грустном осеннем солнце, большая часть грядок была уже пуста.

Пахло опавшей листвой, Вася гонялся за желтым кленовым листом.

Соседка на прощание махнула крестом в нашу сторону и удалилась вместе со священником.

«Она совсем вдолбанулась, да?» – сказала я.

«Не обращай внимания, внуча, на дураков не обижаются!» – махнула рукой бабушка.

«Нет, ну это же надо до такого додуматься.

Про деда особенно.

Где она это видела вообще?» «Да говорю же, не работает.

Вот всякое в голову и лезет».

Про Васю, опять же, она бы еще его обвинила, что на скотину рыжую отзывается.

Вася действительно с детства знал, что скотина рыжая, это про него.

Мы сгребали опавшие листья на компостную кучу, полили водой, чтобы усилить гниение и пошли домой пить чай.

«Бабушкин дом всегда был для меня микрокосмосом, маленькой, уютной вселенной со своим порядком.

И после смерти деда она не забросила дом и быт, а я только поражалась силе ее духа.

Не уверена, что смогла бы с таким же достоинством пережить смерть любимого человека, а тут 50 лет вместе, золотая свадьба».

Мы с сестрой подарили им тогда две смешные кружки.

А еще они тогда ходили на праздники в районный дом культуры.

Там им подарили цветы, совместно портретное фото и торт.

Торт, хоть и был маслянистым, прекрасно зашел под шампанское, купленное дедом.

Бабушка положила в печку дрова и бумагу и подожгла их.

Бумага занялась, и через несколько минут дрова весело затрещали.

Я поставила чайник, и через несколько минут он пронзительно засвистел.

На столе лежало печенье и конфеты, до сих пор дедушкины любимые.

Бабушка пила из блюдца, я предпочитала горячий чай прямо из пиалы.

За окном сгущались осенние сумерки, в теплом свете лампы было уютно и спокойно.

«Нет, ну соседка отожгла!» Продолжила разговор я.

«Она бы еще наш дом осветила!» Хихикнула бабушка.

Ну, надо же до такого додуматься.

Вася уперся передними лапами в сидение бабушкиного стула и потрогал ее правой, мол, давай есть.

Бабушка встала и подошла к холодильнику.

Она достала оттуда кастрюлю с кашей и мясом и положила смесь в Васину миску.

Кот наклонился над ней, полностью закрыв ее своей широкой мордой.

Выбрав мясо, он простительно уставился на бабушку.

«Вась, мяса больше нет!

Больше нет!» — повторила бабушка.

«Ишь, разбаловался!

Только мясо ему подавай!» Потом я включила бабушке новости, а сама устроилась на диване у пички с книгой.

Как бы я не любила смотреть телевизор у бабушки, в ее доме вдали от большого города фильмы смотрелись как-то по-особенному.

Но новости были выше моих сил.

Слишком грустно мне делалось после них.

В такие моменты я остро ощущала собственное бессилие.

От печки в доме стало жарко.

Дрова трещали, а огонь из неплотно закрытой дверцы бросал на стену подвижные тени.

Бабушка выключила телевизор и взяла лупу.

Без нее она уже не видела буквы.

«Ну что, внуча, давай позанимаемся», — сказала она.

Вася принес ей в зубах толстую тетрадь в клеенчатом переплете.

«Спасибо, Васенька», — сказала бабушка.

«Я достала тетрадь и ручку».

«Принесла?» — я кивнула.

«Доставай», — сказала она.

«Я вынула из сумки банку с мутной водой».

«Все, как я просила?» – уточнила бабушка.

Я кивнула.

Воду, которой обмывали трупы в морге, достала для меня знакомая санитарка.

Бабушка посмотрела банку на просвет и одобрительно кивнула.

«Значит так, внуча, сегодня я расскажу тебе о порче на смерть.

Тебе, кстати, нравится наша соседка?» – спросила бабушка.

Я задумалась.

Конечно, я не питала к ней особой любви, но чтобы вот так сразу... «Да хрен с ней, не обязательно ее.

Ты пишешь?»

«Пишу», — ответила я.

«Хотя, если бы ты ее выбрала, дед бы прямо сегодня все на кладбище отнес, чтобы тебе лишний раз не ходить.

Если придет, конечно.

Вот и узнаем, удается ли тебе некромантия».

Бабушка встала и подсыпала в вазочку конфет для дорогого гостя.

И ровно в десять вечера раздался стук в дверь.

Три громких мирных удара через большие промежутки времени.

Некромантия мне удалась.

«Вот и он!» — сказала бабушка.

«Открой!» Я встала и открыла дверь.

В тепло натопленный дом ворвались запах прелой листвы и влажный осенний ветер.

На пороге стоял мой покойный дед.

«Проходи, садись!» Сказала ему бабушка.

Дед тяжелой поступью подошел к столу.

От него расходились волны могильного холода и запах разложения.

При каждом шаге с него ссыпались личинки, ткани лица истлели.

Обнажая череп и зубы, на руках местами просвечивали кости.

Под ногтями была могильная земля.

Седые волосы растрепались, и только в костюме не появлялось новых дыр.

«Я постаралась справиться с тошнотой.

Всю жизнь мне придется иметь дело и не с таким.

Нужно держать себя в руках».

«Садись, Вань», – указала на стул бабушка.

Дед сел.

«Ты представляешь, Вань, что соседка отмочила?

Батюшку привела дома светить.

Еще и в нашу сторону крестом махала.

Мол, колдуем мы и на нее парчу наводим.

Вот долбанутая, да?»

Дед тяжело вздохнул, то есть не дышал он с момента смерти, а этим вздохом выразил свое отношение к происходящему.

При вздохе личинки волной поднялись из его горла, упали с губ и застучали по столу.

«Я все понимаю, Вань, не даю тебе лежать спокойно», – ответила бабушка.

Но я так скучаю.

Да и внучке надо бы на ком-то некроманте отработать.

Кто ее научит, если не мы?» Дед кивнул.

«Кстати, ты принес могильную землю».

Дед полез в карман пиджака.

«Подожди, подожди, я хоть газетку постелю».

Засуетилась бабушка.

«Могильной земли в дедовых карманах поместилось прилично.

Надо будет завернуть аккуратненько да припрятать.

Пригодится.

Мне все же самой на кладбище бегать.

Хотя жизнь большая, побегать все равно придется».

«Ну что, кинем соседки на порог?» – хихикнула она.

«Да ну ее!» – ответила я.

«Представляешь, что с ней будет, если она кого-нибудь из нас увидит?» «Ну, давай деда пошлем, пусть в окно постучит, чтобы она, значит, окончательно убедилась, что он к нам ходит».

«Да ее же Кондратий хватит, никакой порчи не надо будет».

«Да ладно, я пошутила.

Ну, давай хоть простой земли кинем».

Не унималась бабушка.

«Ты выйди в огород, копни немножко в этот платочек.

Мы Васе дадим, он отнесет».

«Да что ты на нее взъелась?

Сама же сказала, на дураков не обижаются».

Ответила я.

«Не люблю, когда меня несправедливо обвиняют», — ответила бабушка.

«Я взяла носовой платок и все-таки вышла в огород под безликие и яркие осенние звезды.

Я взяла лопату в темном сарае и копнула немного влажной земли в платок».

В детстве я побоялась бы зайти ночью в сарай, густо населенный чудовищами из моего воображения, но с годами и бабушкиной наукой напугать меня становилось все сложнее.

Я почувствовала запах разложения еще до того, как увидела в дверях деда.

Я обняла его, уткнувшись лбом ему в плечо и постояла так, несмотря на окутавшие меня волны тления.

«Дед, я тоже скучаю», — сказала я.

«Лежи спокойно, мы будем тебя навещать», — скрипнула дверца.

На улицу вышла бабушка и встала, смотря на деда.

«Как бы тебя никто не увидел, Вань», — сказала она.

Дед показал рукой на сарай, где стоял его мотоцикл.

«На мотоцикле?» – спросила бабушка.

Дед кивнул и, тяжело ступая, пошел в сторону сарая.

Мы услышали звук мотора, дед завел мотоцикл.

«Нет, Вань, ты не поведешь!» – сказала бабушка.

«Как бы не развалился ты по дороге!» «Я поведу!» – сказала я.

«У тебя же нет прав», — ответила бабушка.

«Да кто нас ночью остановит?

Тут же недалеко».

«И то правда.

Подождите».

Бабушка скрылась в сенях.

Через минуту она появилась оттуда с кепкой, которую надела на деда и надвинула ему на лицо.

Дед сел в коляску, бабушка позади меня.

«Внуча, надень шлем».

«И ты надень, и на деда неплохо бы.

В шлеме его точно никто не узнает».

«Да ты что, не отмоем же потом от запаха.

А я в шлеме не люблю, ты же знаешь».

«Так и я не люблю».

«Ты, молодая, тебе нужно себя беречь, а мне помирать скоро».

Дид нетерпеливо постучал по коляске.

«Всё, едем, едем!» – отозвалась бабушка.

Я нажала на педаль, и старый дедовский Урал взревел подо мной.

Мы выехали со двора.

В окнах соседки горел свет.

В наших, впрочем, тоже.

Вечно я забываю задёрнуть шторы, а видимость в нашем доме, как в аквариуме.

Я не успела разглядеть, дежурит ли у окна соседка.

Если да, то у неё появится дополнительная информация к размышлению.

Я набрала скорость.

Нам навстречу понеслась прохладная осенняя ночь, ее яркие звезды и сухие листья на земле и падающих сверху.

Справа, со стороны коляски, тянуло разложением от деда.

Даже несущийся навстречу осенний воздух не сдувал этот запах.

Меня подташнивало.

Обычно в таких ситуациях я глубоко дышу, но сейчас это бы мало чем помогло.

Стало бы только хуже.

Три поворота, и мы подъехали к кладбищу.

Я затормозила и слезла с мотоцикла.

Когда я обернулась, увидела, что бабушка и дед держатся за руки.

Дедова, полуразвалившаяся, с виднеющимися местами костями, наполненная червяками, лежит в бабушкиной, худой и морщинистой.

Бабушка в последний раз сжала деду в руку.

Черви посыпались на нее и на мотоцикл.

«Прощай, Ваня, больше мы тебя не потревожим.

Теперь мы будем к тебе приходить».

Ворота были закрыты.

«Вот блин!» – ругнулась я.

«Мне хотелось отвезти деда до могилы!» «Нам все равно туда нельзя!» – ответила бабушка.

«А как же кладбищенская магия?» «Это другое.

Сейчас нам туда нельзя.

Не наше время», — ответила бабушка.

Дед выбрался из коляски и тяжело зашагал к воротам.

У ворот он обернулся и помахал нам рукой.

Мы тоже ему помахали.

По бабушкиной щеке скатилась слеза.

Дед скрылся за кладбищенскими воротами.

Бабушка взяла себя в руки и села на мотоцикл.

«Поехали домой!»

И снова нам навстречу понеслась осенняя ночь.

Из коляски тянуло разложением, да и бабушкина рука, державшая Дедову, лежала у меня на животе.

Бабушка обхватила меня сзади.

«Надо будет помыть мотоцикл и постирать одежду, но это все завтра, моральных сил на это сегодня уже нет».

У кукурузного поля бабушка крикнула мне в ухо.

Внуч, давай остановимся.

В туалет, наверное, захотелось.

Подумала я и нажала на тормоз.

Бабушка кряхтя слезла с мотоцикла и направилась в кукурузу.

Точно, в туалет.

Тоже что ли сходить?

Да, думаю, еще далеко.

Подумала я. Но бабушка не торопилась присаживаться.

Вдруг она стала бить кукурузу по початкам, чтобы вырвать одну с корнем и начала хлестать по другим.

Блядь, блядь, блядь!

Кричала она, а кукурузные стебли гнулись под ее ударами, потом обессиленная опустилась на землю среди качающейся кукурузы.

Я подбежала к ней.

«Бабуль, ты чего?» Она плакала.

«Пусть гниющий, пусть с червяками, но пусть бы приходил, я так скучаю!» «Нет, бабуль, хватит, пусть лежит спокойно!

Теперь мы будем к нему приходить, хватит!»

«Я вроде бы понимаю, что ушел.

Как положено, стариком в свое время, но все равно».

Бабушка продолжала плакать.

Я села на землю рядом с ней и обняла ее, покачивая.

Ее слезы текли по моей руке, капали на футболку.

«Внуча, не сиди на холодном, детей не будет».

Вдруг осенила бабушку.

Я встала и подняла ее.

«Пойдем».

До дома мы доехали без приключений.

Я оставила Урал в сарае.

Когда я зашла домой, то увидела, что бабушка сметает со стола личинок.

«Фу!» – передернула меня.

«Я до смерти боюсь всяких ползучих тварей».

«Ну что ты боишься?

Укусят они тебя, что ли?» – ответила бабушка.

«Ты в своей жизни еще и не такое увидишь, так что привыкай».

Я знала, что она права, но мое отвращение к разным ползучим гэдам не поддавалось доводам рассудка.

«Открой окна», — сказала бабушка, берясь за шпингалет.

«Я повиновалась, слабый запах тлини понемногу стал уступать аромату прелой листвы».

Бабушка зажгла газету и стала обходить дом, чтобы избавиться от запаха.

«Слушай, внуч, пол нужно вымыть, замыть за дедом, чтобы не вернулся».

«Думаешь?» «Может, понравится ходить и не отвадишь потом».

Я пошла в огород зачерпнуть воды из глубокой бучки для полива.

Потом вымыла пол от дальних углов комнат к порогу, чтобы ни дед, ни его новые соседи не нашли дорогу к нашему дому.

«Ну что, чаю?» – предложила бабушка.

«Только сходи за листьями, я в такой темноте нихрена не вижу».

Я в очередной раз вышла под яркие осенние звезды, постояла на крыльце, любуясь и отправилась в огород за листьями смородины и малины.

Дом стоял на подъеме в гору, поэтому красивый вид открывался даже с огорода.

На другом берегу реки виднелись огни многоэтажек и красные огоньки телевышки над ними.

Поблизости тоже горели красные огоньки.

Неподалеку от нас находилась ТЭЦ, умиротворяющая, шумящая по ночам и выпускающая в небо облака белого дыма.

«Внуч, ты там застряла!» – крикнула бабушка.

«Иду!» – отозвалась я.

Когда мы заварили чай, бабушка потянулась было за конфетой, но дернула руку.

Конфета в вазочке лежали все те же, дедоволюбимые.

Потом встала, взяла вазочку и вытряхнула в мусорное ведро.

«Хватит!»

Потом затушила свечу, горящую возле фотографии деда, и убрала фото в один из толстых альбомов.

Потом резюмировала.

«Терять внуча тяжело в любом возрасте».

«Так я разве спорю?» «Кстати, внуч, у меня настойка еще со дня рождения осталась.

Будешь?» «Буду».

«Естественно, одной рюмкой мы не ограничились».

«Внуча, как я начну умирать, ты сразу приезжай.

Институт, работу, все бросай и приезжай.

Мне нужно передать тебе силу перед тем, как я умру».

Бабушка всегда по пьяни заводила этот разговор.

«Конечно приеду, мы уже об этом говорили и не один раз».

«Ну а вдруг?

Не приедешь, вдруг передумаешь».

«Не передумаю, я уже все решила».

«Хорошо».

Мой взгляд остановился на платке с землей, до сих пор лежавшей на стуле.

Бабушка посмотрела туда же и тихонько улыбнулась.

«Вася, иди-ка сюда».

Вася подошел и поднял глаза на бабушку.

Она взяла платок с землей, соединила уголки и вложила Васе в рот.

«На, отнеси соседке».

Вот так вот соседка все-таки оказалась не больной и видела она действительно правду.

Зря, как говорится, поп над ней ржал.

А на этом мы с вами, как и всегда, не прощаемся, услышимся в следующей интересной истории.