СУРДИН: где край Вселенной? И что за ним? Неземной подкаст

Всем мира во Вселенной!

Сегодня у нас очень необычная тема.

Мы попытаемся разобраться в том, что такое край Вселенной и вообще, существует ли этот край.

Ну и поможет нам в этом разобраться, как всегда, астроном Владимир Сурдин.

Владимир Георгиевич, здравствуйте!

Добрый день!

Для меня это очень действительно необычная тема, потому что для моего сознания, которое всегда ограничено черепной коробкой, мозгом, когда я впервые узнал, когда мне сказали, что Вселенная бесконечна, я не мог это осознать.

Я думаю, что многие наши зрители не могут этого осознать тоже.

А что для вас такое Вселенная и где у нее края?

Да никто, наверное, не может осознать.

Когда я был маленький, я представлял себе край Вселенной и думал, а что же там за краем?

Стена, а я ее могу прорубить и так далее.

Но, знаешь, для того, кто изучает Вселенную, есть определенные ограничения.

Например, когда я теоретик, для меня все...

умещается на листе А4.

Потому что я работаю на этой плоскости.

Ручка, карандаш, лист бумаги.

И когда я изучаю планету, она вот такая вот на этом листе.

Звезду, которая в сотни раз больше планеты, все равно я вижу вот такой.

Звездное скопление такое же, галактика такая же.

И Вселенная для меня, я тоже делаю вот такой кружок.

И вижу ее такой же, и вижу границу.

Но границу в чем?

Если я наблюдатель-астроном, у меня телескоп, дальнобойная машина времени.

Смотришь вдаль, видишь прошлое.

Если я теоретик, у меня все равно вот Лизбу Магелли, экран компьютера меня ограничивает.

Но все-таки граница...

У астрономической Вселенной есть, мы это называем наблюдаемая или астрономическая Вселенная.

И речь идет о том, что современная физика, а физика описывает Вселенную, работает в четырехмерном пространстве.

Три координаты пространственных, длина, ширина, высота, четвертая временная.

Мы, когда говорим о пространственных координатах, имеем в виду, конечно, наши возможности по наблюдению.

Телескоп смотрит вдаль, но не в бесконечную даль.

У него есть ограничения по расстоянию.

Он не может увидеть слишком далеко, там нет ничего, там нет объектов, там нет Вселенной.

Это наблюдаемая Вселенная, а...

Временная координата как раз и ограничивает эту наблюдаемую Вселенную.

Телескоп нам дает возможность просмотреть кадры из прошлого в будущее.

Чем более далекие объекты я вижу, тем более далекий он в прошлом.

Да, свет шел тут долго.

Поэтому, мотая пленку обратно, я могу дойти до момента, когда моя теория говорит, так, а дальше у тебя нет прав смотреть в прошлое, потому что ты не знаешь, как там развивалась ситуация.

Например, в прошлом вещество было сжато.

Сегодня оно расширяется, значит, было сжато.

Сегодня оно прохладное, Вселенная довольно холодное место, но при сжатии в прошлом она была горячая.

Значит, она была плотная и горячая.

До какой степени я могу этот процесс теоретически моделировать?

До какой мои уравнения позволяют это?

Я эти уравнения проверял на всяких там сжатых предметах, под прессом, в большом адронном коллайдере, сталкиваясь, сжимая друг с другом протоны, но не до бесконечной плотности.

И теория говорит, стоп, при вот этих плотностях ты еще можешь работать, а дальше мы не знаем, какая физика будет описывать.

Это, конечно, очень ранние моменты расширения Вселенной.

Это буквально миллионные доли секунды, даже миллиардные доли секунды.

Но глубже я не могу заглянуть, было ли что-то внутри этих миллиардных долей, было ли что-то за нулем там, в отрицательном, с моей точки зрения, времени.

Я не знаю, как ученый, я не несу ответственности за это.

Но этого не могут и физики экспериментировать.

Я как физик, честно.

Хорошо, ваша Вселенная может поместиться на листе формата А4.

Здорово.

Но а за листом?

Если мы можем посмотреть с помощью телескопа в прошлое, это такой наш инструмент заглядывания в далекое прошлое, а в будущее и за эти края мы можем как-то посмотреть или туда смотрит только теоретическая наука, физики, теоретики?

Даже они не могут туда глубоко заглянуть, но есть вот какая идея.

Я только что сказал, что наш мир четырехмерен, три пространственных, одно временное.

А вдруг он многомерен, и мы этого не осознаем?

Ну, на микроуровне уже вроде как мы поняли, что он многомерен.

Там спорят только 10 или 11 изменений.

Теория струн – это пока полумиф.

Это не теория, это гипотеза, я бы сказал.

Смотри.

Вот одномерная вещь, длинный шнурок.

Если ты живешь на нем, ты думаешь, что он одномерный.

Могу ли я увидеть его границу?

Но если он очень далекий, я, конечно, не увижу, никакой телескоп не покажет мне, где там вот это, конец этого шнурка.

Но я могу выйти во второе измерение, как таракан, который отошел по этому столу, стол двухмерный, и сказать, о, у этого одномерного объекта есть граница.

«Ты ее не видишь, живя на нем, а я из второго измерения вижу».

«А есть ли граница у этого двухмерного, двумерного объекта?» «Не знаю, куда бы ни бежал, он бесконечно велик».

«А мы с тобой трехмерные существа, мы смотрим на этот стол из третьего измерения».

«Ну, конечно, есть граница».

«Снизу его нет, сверху его нет, он только двумерный».

Не исключено, что наш трехмерный мир погружен в четвертое измерение.

И кто-то говорит, друзья мои, ваш мир ограничен тремя измерениями, а мы, четырехмерные существа, видим его границы, так же, как вот таракан видит границу с шнурочкой, мы с тобой границу этого стола не исключено.

Но это как раз гипотеза, которая точно имеет очень мало подтверждений.

Пока совсем не имеет, но намеки есть.

Возможно, гравитация чувствует четвертое измерение.

Дело в том, что пока у нас нет надежной теории гравитации.

Ты скажешь, а Эйнштейн... Вот уж нет, так нет.

И тут я абсолютно согласен.

Согласен, что нет.

Даже близко нет.

Нет, правильно.

Эйнштейн создал теорию гравитации, которая хорошо работает в простом пространстве, при небольших плотностях, при не очень больших скоростях, общая теория относительности.

Прекрасно работает.

Расчеты в ее рамках делаются точными.

Но когда вещество плотное, когда гравитация мощная, например, в черных дырах, в сингулярностях, мы уже не уверены, что общая теория относительности хорошо работает.

Там нужна квантовая теория гравитации, а ее пока нет.

И, может быть, она как раз нам опишет те границы мира, которые в четвертом измерении или как-то еще существуют.

Но давай все-таки...

Подумаем о реальных границах.

Владимир Георгиевич, я знаю, что вы часто читаете лекции как офлайн, то есть живую, так и онлайн.

А как вам нравится больше?

Ой, нельзя сказать.

У меня уже довольно большой опыт и в том, и в другом.

Ну, конечно, в живой аудитории ты общаешься с настоящими людьми, видишь их реакцию, и это очень приятно.

Ты можешь как-то менять темп, менять даже стиль иногда разговора.

Через компьютер мне было сначала очень трудно, просто очень.

Я уставал, ну, как от копания земли лопатой.

Сейчас я, конечно, привык и понимаю, что мысленно я все равно могу видеть аудиторию,

Если знаю, кто ко мне подключился.

Есть преимущества и у того, и у другого.

Например, приятно, когда у тебя аудитория не ограничена одной комнатой.

Может, вся страна или со всего мира слушать тебя.

Это хорошо.

Но в оффлайне иногда...

В онлайне иногда бывают проблемы чисто технические.

Во-первых, ограничено количество участников.

Есть в некоторых системах максимум подключающихся слушателей, и ты не можешь расширить аудиторию, как бы не хотел.

Второе.

Иногда бывает ограничено время лекции.

А ты вот, ну, пошло.

Бывает, что пошло, хочешь что-то дополнительное рассказать, а тут бац, заканчивается трансляция, ты не успеваешь кончить.

Ну, вот это не очень приятно.

Все-таки лекцию живую можно продолжить, а электронную так вот тебя заставляют заканчивать.

Я думаю, что это два главных ограничения, которые немножко притушевывают вот эту радость от общения через компьютер.

Сейчас есть новый сервис для проведения онлайн-занятий, лекций и вебинаров, в котором эта проблема решена.

Это сервис для видео-встреч с BirdJazz.

В публичной версии сервиса можно одновременно подключить до 100 учащихся, а на более продвинутых тарифах подключить сможет до 200 участников или даже 3000 слушателей и до 100 спикеров в формате вебинаров.

Да, впечатляет.

А что, можно проводить сразу целые конференции?

Да, и, кстати, время видеозвонка в сервисе безлимитное, а это значит, что лекция не закончится на самом интересном месте.

Также есть полезная кнопка «Поднять руку», чтобы было видно, кто хочет задать вопрос.

И функция шумоподавления, чтобы все могли расслышать ценную информацию.

А по корпоративному тарифу доступна даже текстовая расшифровка, если кто-то захочет еще раз вспомнить важные моменты по итогу встречи.

Ну и еще много полезных других функций.

Всего и не перечислить.

Кстати, что важно для учебных заведений, действует специальное предложение на 40% выгоднее стандартного.

В общем, Сберджаз — хорошая находка для всех, кто несет знания в массы в онлайн-формате.

Попробуйте видео-встречи Сберджаз для проведения вебинаров и лекций.

Ссылка есть в описании.

Мы, астрономы, ограничены возможностями телескопа.

Самый дальнобойный телескоп сегодня – Джеймс Уэбб, который там за пределами Земли работает.

Значит, на него и надо ссылаться, когда говоришь, а какие самые далекие объекты ты видишь?

Это фактически наша, так сказать, рабочая граница Вселенной.

Вот мы дотянулись, и все.

Джеймс Уэбб.

У него тоже небезграничные возможности, но он недавно, команда, которая с ним работает, сообщила, что они увидели галактику.

CIRS-93-316.

CIRS — это аббревиатура.

Cosmic Evolution Early Release Science Survey.

Ну, обзор ранней Вселенной или эволюции ранней Вселенной.

И они сообщили, что красное смещение этой галактики, я тебе скажу, эта галактика на самом деле маленькое туманное пятнышко на изображении, которое передаёт телескоп, никаких там спиральных ветвей, ничего на таких расстояниях.

Ну, само-то по себе она нормальная, то есть там миллиарды звёзд?

Вроде бы должны быть, да.

Одну бы звезду мы с такого расстояния не увидели.

Раз видим, значит, это всё-таки куча, большая куча звёзд.

Красное смещение около 17.

Это значит, что луч света, идущий оттуда, растянулся в 18 раз, там Z плюс 1, в 18 раз.

Был свет, стал инфракрасный луч, и как раз Джеймс Уэбб его увидел, потому что он инфракрасный телескоп.

Но что он увидел?

Он увидел некий инфракрасный объект и решил, что этот объект очень быстро удаляется от нас, доплеровский эффект работает, значит, он очень далеко.

В конце концов, наземные телескопы ухитрились получить спектр этого объекта.

Ну, там не только наземные, сам Джеймс Вепп участвовал.

И оказалось, никакой он недалекий.

5,5, около 6, красное смещение.

Таких галактик мы видим очень много.

Это просто маленькая галактика и хиленькая, красноватая.

Ошибка была.

И тут мы...

не должны винить астрономов за то, что они выдают нам сенсацию.

А вот мы увидели объект, который через 200 миллионов лет после рождения Вселенной появился.

Наверное, ты заметил, да, последние месяцы очень часто разговоры о том, что теория о эволюции Вселенной неверна, что астрономы ничего не понимают.

Вот Джеймс Уэбб все перекроил.

Это такая чересчур оптимистическая точка зрения.

Когда сами ученые говорят, у них всегда есть слова.

Мы предполагаем, возможно, не исключено что, по-видимому и так далее.

Вот по-видимому это был далекий объект.

А когда чуть-чуть аккуратнее понаблюдали, спектр увидели, он оказался не слишком далеким.

Так что самые...

далекие объекты, то есть вещи, вот звездные скопления, галактики, которые мы видим, они родились примерно через 300 миллионов лет после Большого взрыва.

Это Неземной подкаст.

Здесь каждую неделю новые выпуски с Владимиром Сурдиным.

Даже инопланетяне уже подписались.

А вы?

Давайте теперь о расстояниях поговорим.

Ну, ты знаешь, расстояние в километрах до него невозможно.

Ну, в световых годах в чем мы будем?

А, в световых годах?

Конечно.

Сегодня возраст Вселенной около 14 миллиардов лет.

Возьмем это за точку отсчета.

На самом деле там 13,8, ну, пусть будет 14 миллиардов лет.

Значит, расстояние большего, чем 14 миллиардов световых лет, в принципе, ничего не может прийти, потому что до этого момента не было современной Вселенной.

Хорошо, 14 миллиардов лет.

Самые далекие галактики родились через 300 миллионов лет после Большого взрыва.

Значит, до них световое расстояние 13 миллиардов, ну и там 0,7 миллиарда лет.

Вот это реально, это реально.

А в километрах я не могу сказать, потому что я не знаю точно, в каком темпе расширялась Вселенная.

Более того, это мы говорим об объекте, который излучил свет, и через примерно 14 миллиардов лет свет дошел до нас.

А сам-то этот объект не стоял на месте.

Он за это время, ну, он от нас или мы от него, не имеет значения.

Мы взаимно удалялись.

Прошло все-таки много времени, Вселенная сначала замедляясь удалялась, потом начала стремительно ускорять свое расширение.

И оказывается, что сегодня до этого объекта, если он еще жив, а куда он денется, до него примерно 40 миллиардов световых лет.

Мы его на таком расстоянии не увидим.

Может быть, наши далекие-далекие потомки увидят, когда Вселенной исполнится 40 миллиардов лет.

Но мы о нем знаем.

То есть вы о нем знаете.

То есть он у вас помещается на листе.

На этом листе он есть.

Он есть.

Значит, условно говоря, в световых годах, условно говоря, границы этого листа... Скажем, 40 миллиардов сегодня.

40 миллиардов световых лет.

Световых лет, да.

Хорошо.

Наше место на этом листе.

Где мы?

Мы всегда в центре.

Продоксально.

С точки зрения временной координаты.

Нет, нет.

С точки зрения пространственной координаты.

Смотри, куда бы мы ни повернули телескоп до границы Вселенной, около 14 миллиардов световых лет.

Видимой части нашей Вселенной.

Да, ну, конечно.

Значит, мы в центре этой видимой части.

Конечно, она не вся Вселенная.

Если бы мы располагались тут, то вокруг нас была бы такая вселенная.

Если тут, такая же точно вселенная.

Это действительно смущает людей.

Я на лекциях иногда по космологии слушаю такие вопросы.

А где центр?

Где произошел большой взрыв?

Вы нашли эту точку?

Конечно, эта точка в вас, и во мне, и в нем.

Бытовое представление о центре, оно такое уникальное.

В Москве есть центр, это Кремль.

В Кремле есть центр, это президент, ну и так далее.

Всегда какой-то физический центр мы хотим увидеть.

Там в России есть центр, это Москва.

Хотя какой там он, центр?

Новосибирск, ближе к центру.

Там прям стоит часовня, которая является пересечением координат центра России.

Но неважно, хорошо, давайте про Новосибирск.

А во Вселенной нет центра?

Ну как так может быть?

Пока мы его только можем ощущать как самих себя.

Мы центр наблюдаемой Вселенной.

Бесконечна она или нет, вопрос открытый на самом деле.

Она может быть и конечна.

в объёме своём и бесконечно.

Ну, аналогии, надо всегда аналогии приводить.

Глобус, по нему бегает карандаш.

Пусть будет таракан.

Муравей.

Муравей.

Давайте муравья возьмём.

Давай муравья.

Он бегает и никак не может найти границу своего мира.

И он, вообще говоря, думает, что этот мир бесконечен, потому что бежит, бежит, бежит.

Нигде никакой границы, иначе мир бесконечен.

Но умный муравей все-таки проверит эту гипотезу.

Он возьмет банку с краской и начнет закрашивать пройденные участки.

Если краски у него хватит, а глобус не очень большой, в конце концов он увидит, что весь глобус закрашен, значит, его мир конечен.

не ограничен, но конечен в его пространстве, в плоском пространстве, в двумерном пространстве.

Можем ли мы так же поступить?

Вернемся к муравью.

А если бы это был не глобус, а воздушный шарик, который постоянно надувают?

Он расширяется, а муравей ходит и закрашивает его поверхность.

Он бы никогда ее не закрасил, потому что глобус расширяется быстрее, чем муравей успевает закрасить вот больше и больше.

Так же точно и мы.

Если наш мир расширяется и будет расширяться вечно, то он бесконечен, потому что мы никогда не увидим границу

Те области, которые быстрее скорости света от нас убегают, они всегда будут убегать быстрее скорости света, а к нам идёт свет со скоростью света.

И наша наблюдаемая Вселенная всегда расширяется со скоростью света.

А мир мог расширяться гораздо быстрее.

Это, кстати, одна из, я бы даже не назвал гипотезой, это теория,

Большого взрыва.

Теория, говорящая о том, что в первое мгновение Большого взрыва мир расширялся гораздо быстрее света и расширился настолько, что теперь уже безнадежно искать его конец.

Тут сразу опять вся теория относительности Эйнштейна у нас идет куда-то в сторону, потому что быстрее скорости света, как мы знаем, ничего не может быть в этой вселенной.

Нет, нет.

Теория относительности говорит, что ты не можешь измерить скорость объекта,

проходящего мимо тебя, или того, на котором ты сидишь, или того, который летит мимо тебя, всегда его скорость будет ограничена скоростью света.

Но если объект далеко от тебя, он имеет право расширяться, ты информацию от него не получишь, ты никогда не измеришь.

То есть он может быть быстрее скорости света?

Но это так же, как лазерные лучи, которые пробегают по Луне, условно говоря, быстрее скорости света.

Да, или даже ножницы.

Когда мы закрываем ножницы, место их пересечения может с любой формальной скоростью двигаться.

Это не физический объем, это место пересечения двух прямых линий.

Вот возьми ножницы, щелкни ими, и ты увидишь, что линия пересечения резает любую скорость.

Хорошо, но тогда все-таки хочется понять, если у нас нет той самой точки большого взрыва, из которой все произошло, ну, в физическом пространстве ее нет, то тогда, опять же, вот давайте к аналогии с муравьям, она прям прекрасна, с муравьями она прекрасна.

У нас есть глобус, если на нем живут много-много-много муравьев, то они могут построить пирамидку, посмотреть на все это дело сверху.

Со Вселенной такой фокус тоже не прокатит.

То есть мы никак не можем даже...

Выйти в четвертое измерение.

Условно говоря, в компьютерной графике.

Есть же моделирование.

Я на днях видел фильм «Интерстеллар», и там попытались на плоском двумерном экране показать четырехмерный мир.

И довольно эффектно показали.

Но это кино.

На самом деле, конечно, мы не можем выйти в четвертое измерение, но надежда на то, что гравитация чувствует четвертое измерение, кажется, есть.

Это такая не совсем готовая теория, которая может быть намеки, такой Роджер Пенроуз, есть английский математик, он говорит, что может быть мы когда-нибудь намеки на существование четвертого измерения увидим по поведению гравитации.

Пока не будем это обсуждать.

Я, знаете, столько лет посвятил изучению теории происхождения гравитации, от гравитона до, не знаю, эзотерических теорий Блаватской, потому что на столе у Эйнштейна тоже, говорят, лежала какая-то эзотерическая книга.

Трудно проверить.

Да, в это трудно поверить, но говорят, что есть фотография.

Опять же, ее никто не видел.

Но, тем не менее, мы сейчас о гравитации знаем ровно столько же, сколько и лет 30 назад, наверное.

Появились новые гипотезы и теории, но ни одного гравитона не нашли, и никакой-то стройной теории происхождения гравитации у нас нет.

Может быть, то, что на Байкале подо льдами нам даст?

Откуда вообще может прийти это понимание того, что такое гравитация?

Почему же это яблоко падает на землю?

Только изучение гравитации самой.

Байкальский нейтринный телескоп, он косвенно работает в этом направлении.

Смотри, гравитон – это частица гравитации.

Но частицы в полей, у полей электромагнитного поля, ядерных полей, бывают только в рамках квантовой механики.

Любые поля

квантуются на определенные порции энергии.

Когда мы говорим «гравитон», мы думаем так, это частица, которую должна описывать квантовая теория гравитации, которой нет еще.

Но мы же можем попробовать, есть ли есть гравитон.

То есть частицы, переносящие гравитацию.

А говорим чисто теоретически.

Чисто теоретически.

У него должна быть масса.

Ну, это один из вариантов.

У него должна быть масса.

Тогда он должен летать со скоростью чуть меньше скорости света.

И мы это должны заметить.

Каким образом?

Стоит гравитационная антенна.

У нас уже на Земле четыре таких гравитационных антенны работают.

Два в Штатах, одна в Европе, одна в Японии.

И вдруг приходит гравитационный волновой импульс.

Где-то там, в далекой галактике, слились две нейтронных звезды.

Слились, бабахнули, пошла гравитационная волна, мы ее на Земле зафиксировали.

И в этот же момент оптический телескоп увидел вспышку от взрыва этих двух слившихся, взорвавшихся нейтронных звезд.

И мы проверяем.

Одновременно пришли эти сигналы, сказать, что одновременно физик не может, он может сказать, с разницей не более 5 секунд, как сработали мои приборы.

Тогда мы говорим так, значит, это ограничивает массу гравитона.

И вот мы ее сегодня с помощью гравитационно-волновых и оптических телескопов, сравнивая моменты прихода от одного и того же объекта, от одного и того же явления гравитации и света, говорим, если есть гравитон, его масса не более чем 10 в минус 55 степени грамма.

Это...

Это мало, но это не ноль.

Но это не ноль.

Но это не ноль.

Ну, это не ноль.

То есть, ну, таким образом, если мы определяем приблизительную его массу, да, конечно, понятно, что даже, наверное, большой андронный коллайдер его, ну, так скажем, не уловит.

Не уловит.

И невозможно будет... Нет.

Да, то есть, это слишком мелкая масса, но, тем не менее, она есть.

Но и тут же, сюда же...

Подкрадывается теория вот этой самой тёмной материи, тёмной энергии.

Может, это где-то там всё прячется?

Может быть, это где-то там.

Не та, не другая, не тёмная энергия, не тёмная материя, то бишь тёмное вещество, они пока не найдены.

Найдены только косвенно.

Мы чувствуем наличие тёмного вещества в галактиках.

Звёзды двигаются вроде бы под действием притяжения этого вещества.

И мы чувствуем наличие темной энергии по движению самих галактик.

Что-то их расталкивает.

Они ускоряют свое расширение, удаление друг от друга.

Но у физиков нет точного описания ни того, ни другого.

Может быть, понадобится новая теория.

И, собственно, их строят.

Их прямо спектр целый.

Тут нам надо приглашать Алексея Семихатова и с ним, наверное, выяснять.

И он нам так разложит спектр теории.

Мы уже много чего придумали.

Безусловно.

Осталось только... Выбирайте, тяните карту.

Это прекрасно.

Но на самом деле есть канал «Вселенная плюс», где я очень надеюсь, что вы пригласите туда Алексея Семихатова снова.

Он нам все объяснит.

Он все объяснит.

А я...

С удовольствием приду и послушаю, как проходит эта беседа.

Теперь смотрите, все-таки возвращаясь к границам, давайте со стихов начнем.

Это почти стихи.

Помните этот старый мультфильм «Я поведу тебя к краю вселенной», «Я подарю тебе эту звезду».

Возвращаясь, куда же он пойдёт, к какому краю Вселенной и какой самый дальний объект всё-таки мы видим в видимой части нашей Вселенной?

Всё-таки здорово, что мы сегодня говорим об этих объектах, до которых миллиарды лет идёт свет.

А ещё недавно, пару столетий назад самым далёким объектом была планета Сатурн.

И всё, и дальше не умели астрономы измерять.

Было ещё какое-то покрывало из звёзд, но мы не знали, какое до них расстояние.

В середине XIX века до звёзд измерили расстояние, а свет оттуда идёт годы, годы, 5 лет, 10 лет, 20 лет.

Ну, в сравнении с Сатурном это огромный скачок, потому что там сколько, минут 20 до Сатурна добирается свет.

До Сатурна чуть побольше, сейчас скажу, полтора часа примерно.

Полтора часа.

Полтора часа и годы.

Да.

А теперь миллиарды лет.

И мы говорим, а вот мы видим объекты на расстоянии миллиардов лет.

Да, они другие.

Они не те, которые рядом с нами.

Они моложе на эти миллиарды лет.

и они потом станут нами.

Например, мы видим молодые галактики, они хиленькие, маленькие, такие клубочки из нескольких миллионов звезд, но они постепенно слипались, и благодаря им сегодня есть такие гигантские галактики, как наша, Туманная синдромеда, это же поглощенные мелкие какие-то скопления звезд.

Так что мы, глядя в прошлое, видим галактики,

как от прошлого к настоящему Вселенная менялась.

И в этом смысле она, конечно, эволюционирует, она живая.

И очень бы хотелось узнать, а что было до момента ноль?

Как она решила взорваться и начать расширяться?

Пока мы этого не знаем.

Может быть, были такие этапы в прошлом.

Взрыв, расширение, сжатие.

Взрыв, расширение, сжатие.

Не исключено.

Есть и такие моменты, такие идеи.

Но посмотрим.

Ну, есть еще более пугающий вопрос, что все-таки находится за краем этого листа, о котором мы говорили в самом начале, что находится там, и могут ли, так скажем, молодые звезды астрономии туда когда-нибудь заглянуть и хотя бы предположить, что будет дальше.

То есть вот это вещество, которое расширяется, оно наконец остынет и там снова начнет сжиматься или...

будет бесконечно превращаться в какую-то область газа?

И есть ли что-то за пределами видимой части Вселенной?

Ну, на сегодняшний день перспектива мрачная.

Сжатия не будет.

Так думаем мы сегодня на основе всех наших наблюдений.

Все остынет и остановится.

Все остынет и остановится.

Но, ты знаешь, столько раз уже менялась эта парадигма, эта точка зрения на будущее Вселенной, что не будем слишком уверенными в современной и подождем того момента, когда наши с тобой студенты скажут новое слово в космологии.

Будем ждать, в конце концов, сколько там до окончания горения нашего Солнца?

Пять миллиардов лет?

Время есть.

Время есть.

Хорошо.

Если опять проводить аналогию с листом формата А4, то все-таки, если это Вселенная, которую вы наблюдаете на этом листе, как вам привычно, то где мы-то?

Где находится Земля, Солнечная система?

Да хотя бы, ладно, галактика Млечный Путь.

Мы с тобой всегда в середине этого листа.

Мы на планете Земля.

Земля вокруг Солнца с остальными семью планетами обращается.

Солнце вокруг центра нашей галактики.

Это знают все.

А немногие знают, что и наша галактика входит в содружество в компанию других, похожих на нее.

Мы, туманность Андромеды и еще примерно сотни более мелких галактик, это так называемая местная группа галактик, но и она не одинока.

Рядом с ней есть такая же

похожая на нашу местную группу, Мессия 81, Мессия 82, их хорошо видно в телескоп детский даже, даже в бинокль небольшой.

Они вот такие группы разбросаны в большом скоплении.

В созвездии Дева его центр довольно плотный, а мы так на периферии.

Надо сказать, о чем бы мы ни говорили с тобой, всегда приходится добавлять «мы на периферии».

Мы на периферии галактики, галактика на периферии местной группы, местная группа на периферии, отнюдь не в центре.

Может быть, благодаря этому мы выживаем?

В центре всегда столкновения объектов, взрывы звезд и так далее.

А мы так, наша хата всегда с краю, и мы вот 5 миллиардов лет спокойно существуем.

Скопление А в Деве, на периферии которого мы находимся –

входит в такую сложную паутину, объёмную трёхмерную паутину, сплетённую из таких же скоплений и микроскоплений.

Это всё называется суперкластер, сверхскопление галактик, ну и так далее, и так далее.

Есть ли предел этому?

Кажется, есть.

Вот на масштабах 200-300 миллионов световых лет

Уже незаметно какой-то пространственной структуры, более или менее однородно размазано вещество по объему Вселенной, где бы мы не взяли объем в 300 на 300 на 300 миллионов световых лет.

ну, или лучше сказать, парсеков, на самом деле, миллионов парсеков, это примерно миллиард световых лет, то примерно одинаково.

То есть Вселенная в большом масштабе, она однородная, как студень такой, а внутри его есть определенная структура.

Раз мы на периферии, что там в центре?

Что там?

в центре происходит.

А вот тут мы должны сказать, мы не на периферии наблюдаемой Вселенной.

Об этом мы с тобой говорили.

Мы в ее центре, потому что телескоп во все стороны ограничивает тот объем, который мы наблюдаем.

Как она там дальше устроена?

Спроси у муравья, как устроен глобус, по которому он бегает.

Он всегда опишет тебе маленький кусочек, который он успел обойти за свои путешествия.

Вот это очень сложно для понимания.

Просто это очень сложно как концепция, как геометрическая концепция укладывается в голове.

Лично у меня до сих пор это не может уложиться, потому что вот как в детстве я всегда представляю, что если мы на периферии галактики «Млечный путь»,

то, значит, в центре ее черная дыра.

Есть.

И я думаю, вот большинство наших зрителей все равно представляют себе это так.

То есть мы находимся в какой-то точке от точки, от момента большого взрыва, и если мы туда посмотрим, мы увидим, что было там сейчас.

Там гигантская черная дыра или что-то происходит.

Нет, конечно, нет.

Там было очень плотное вещество.

А сейчас оно какое?

И вообще осталось ли оно там, или оно разлетелось уже к периферии?

Там это в прошлом, там это не в пространстве, там это в прошлом.

Вот тут мы с тобой сидим, на этом месте было очень плотное горячее вещество.

Если собрать все наблюдаемое вещество нашей Вселенной и сжать его до состояния, каким оно было в момент Большого взрыва, получится изюминка, даже меньше, маковое зернышко.

Представить это невозможно.

Ну так вот давайте изменим эту концепцию умозрительно.

Просто нужен какой-то действительно образ.

Наверное, студень подходит, видимо, больше всего.

Сегодня, да.

Студень.

То есть мы сидим на том самом месте, где и был большой взрыв.

Правильно?

Да.

И куда бы мы ни посмотрели, мы всё равно увидим центр Вселенной, где в этой же самой точке был большой взрыв.

Да, если бы мы с тобой сидели в другом месте, то для нас он там произошёл бы.

Сегодня он для нас тут происходит, потому что мы здесь.

Ну, хочется сказать, вот и живите теперь с этим, как говорят в интернете.

Это же замечательно.

Спасибо вам огромное, Владимир Георгиевич.

Я напомню, что это был «Неземной подкаст».

До встречи через неделю.

Чтобы не пропустить новые рассказы Владимира Сурдина о космосе, подпишитесь на «Неземной подкаст» и поставьте колокольчик.

Давайте найдем друг друга в космическом вакууме.